Око воды Зелинская Ляна

Глава 13. Свидания джарта Дитамара

Леди Миранда Борас оказалась весьма недурна. Настоящая южанка: высокая, стройная, смуглая, она выглядела гораздо моложе своих лет, и в тёмных волосах, украшенных изящным чёрным гребнем-пейнетой, не было и намёка на седину. Её муж умер, сыновья служили в королевской гвардии, а леди откровенно скучала. И если поначалу Дитамар думал, что её привлекли рассказы о мифическом состоянии милорда Ландегара, то стоило признать, что он ошибался. Леди Борас оказалась довольно состоятельной особой, а милорд Ландегар всего лишь диковинкой, новой игрушкой, которую она хотела заполучить первой в этом городе.

Заполучила.

Дитамар приехал к завтраку, чтобы выразить своё почтение и поблагодарить за интерес к его удивительной, полной страданий и тревог судьбе. Леди Борас приняла его в саду, и держа в холёных руках изящную фарфоровую чашку, разглядывала настолько беззастенчиво, что Дитамар сразу понял — эта женщина знает, чего хочет. Они побеседовали о милых пустяках, о его выдуманных злоключениях в дальних странах, и видимо убедившись в том, она не ошиблась в своём выборе, леди Борас пригласила милорда Ландегара посетить её дом снова.

Повод был смехотворный — леди Миранда организовывала большой музыкальный вечер. А судя по фамилиям приглашённых гостей, это именно та публика, которая была ему нужна — Старшие дома Коринтии.

И Дитамар понимал, что главным номером этого вечера станет именно милорд Ландегар и история его чудесного спасения, а вовсе не маэстро Пулир, самый известный музыкант Рокны, приглашённый развлекать гостей. Но этот вечер — лучший способ познакомиться со всеми и найти путь в любой рокнийский дом. Поэтому Дитамар сопротивлялся ровно столько, сколько требовали приличия, прежде чем согласиться посетить снова особняк на лице Роз.

— Ренье? — леди Борас подала на прощание руку. — Вы же не будете против если я стану называть вас по имени?

— Конечно, миледи, — он коснулся губами чёрного кружева перчатки.

— Миранда… для вас, просто Миранда, — леди Борас многообещающе улыбнулась и осторожно сжала его пальцы.

Дом на улице Роз он покинул быстро. Наверное, слишком быстро. Стоило бы задержаться и прощаясь, отвесить леди Борас несколько пышных комплиментов, но время близилось к полудню, и где-то там в университетской библиотеке его ждали книги и миледи Лафорт, вернее миледи Лафорт… и книги. А ему ещё предстояло переодеться, захватить трость и превратиться в почтенного мэтра Альда, и он очень не хотел, чтобы Лея ушла так его и не дождавшись.

Из особняка Ландегаров он вышел через калитку в дальней стене забора. Там в зарослях можжевельника прятался маленький домик садовника, который Фингар приспособил для этих целей — хранить одежду мэтра Альда. Никто не должен видеть, как милорд Ландегар превращается в старика.

Три квартала и вот Дитамар уже стоял перед стрельчатыми арками главных ворот университета. Миледи Лафорт ждала его в библиотеке, как и было договорено. Он увидел издали, как она сидит у окна, подперев рукой щёку и неспешно перелистывает страницы. В синей юбке слушательницы, в белой блузке и с забранными в пучок волосами, она казалась очень хрупкой, но при этом серьёзной и строгой, когда вот так сосредоточенно читала, держась пальцами за деревянную палочку-закладку.

— Миледи Лафорт? — он подошёл бесшумно и лишь потом подумал, что стоило бы всё-таки больше походить на немощного старика, кряхтеть и стучать палкой по мраморному полу, предупреждая о своём появлении.

— Мэтр Альд! — лицо леди Лафорт просияло улыбкой, и Дитамар почувствовал, как невольно улыбается в ответ.

— Я в полном вашем распоряжении, — он не удержался, и поклонился, галантно отставляя трость.

— А я в вашем, — ответила Лея с таким же галантным поклоном и звонко рассмеялась.

Она читала ему о зафаринских звёздах и обычаях, о каких-то снадобьях и ритуалах. Потом они гуляли под старыми липами во внутреннем дворе университета и говорили о камнях, о воде, об архитектуре университета и, кажется, вообще обо всём на свете. Осеннее солнце грело ласково и небо над Рокной разливалось чистой голубизной без единого облачка — осень в столице всегда была лучшим временем года. Уже не жарко, ещё нет зимних дождей и ветров, что дуют с моря. Липы только-только начали желтеть, а воздух, пронизанный редкими нитями паутины, был прозрачен и тих.

Лея и Дитамар неспешно беседовали, сидя на большой скамье, и время пролетело так быстро, и так незаметно, что когда в конце аллеи показалась воинственная Рут, Дитамар даже удивился, и снова забывшись, едва не выдал себя.

— А вот и ваш эскорт, миледи Каталея, — указал он рукой на зафаринку, идущую быстрым шагом.

— Да, это Рут, но… как вы догадались? — Лея посмотрела на него с интересом.

— Эээ… ну, мои глаза, как у всех стариков, плохо видят только вблизи, — он сделал вид, что щурится, глядя на край своей мантии. — И вы сегодня много говорили о зафаринских обычаях… упомянули о вашей знакомой, которая рассказывала о них… И эта воинственная леди, с огромным шемширом, направляется прямо к вам, вот я и решил…

— Вы удивительно проницательны, мэтр Альд! — рассмеялась Лея.

Нет, сегодня он просто удивительный идиот!

Подойдя, зафаринка окинула его внимательным взглядом, так словно уже подозревала в чём-то, но затем успокоилась — видимо решила, что подслеповатый старик, не представляет угрозы для её хозяйки.

— Завтра в это же время, мэтр Альд? — спросила Лея, вставая и заслоняясь рукой от низкого солнца.

— Да, миледи. Доброго вам вечера, — он почтительно поклонился Лее, и коротко кивнув Рут, добавил: — И вам, найрэ.

Когда они ушли, Дитамар, наконец, свободно откинулся на спинку скамьи — можно было перестать изображать сутулось — и даже усмехнулся сам себе. Сегодняшний день был каким-то… странным. Только сейчас он понял, что совершенно забыл о времени. И не только о нём. Он забыл даже о самом главном, о том, за чем, собственно, пришёл — он не спросил о нужных ему книгах. Но этот день сильно отличался от бесконечной вереницы дней, в которых он бродил одержимый то безумием Зверя, то жаждой мести. А вот сегодня он впервые на какое-то время совершенно забыл о том, что терзало его последние восемнадцать лет. И это оказалось очень приятным чувством.

Он раскинул руки в стороны, проведя ладонями по гладкой спинке скамьи, снова усмехнулся, и посмотрел на большой витраж-розу в главной башне библиотеки. Заходящее солнце поблёскивало в разноцветных стёклах, и вспомнив о стекле он тут же подумал об Ашумане, а затем о королеве и о том, зачем он здесь. Но этот момент был так хорош, что Дитамар отбросил мысли о своих планах, решив, что месть никуда от него не денется. А вот это хрупкое ощущение безмятежности ему отчаянно не хотелось отпускать, хотелось продлить его, оставить с собой и вдыхать, как этот тёплый воздух и не думать ни о чём.

Он сидел и смотрел, как закатное солнце медленно гасит калейдоскоп красок на стёклах, и размышлял о том, что же такое есть в этой девушке, что заставляет его не думать о мести, о королеве, о прошлом… В ней было что-то умиротворяющее, и он не знал, что именно. Этому не было объяснения. Да она была красива, но не красивее многих. Красота лжива, он давно это понял. Она была умна, но кому нравятся умные женщины? Одна умная женщина уже украла у него половину жизни. Она весёлая, искренняя, открытая, но разве этого достаточно, чтобы просто сидеть и с улыбкой пялиться на закат? Но когда он смотрит на неё… ему хочется, чтобы она не отводила глаз.

Какая ирония… ведь смотрит она при этом в лицо старика… Может поэтому она такая открытая и искренняя?

Не верь ей, Дитамар, не верь. Все женщины лгут…

А ты должен думать о другом.

Но когда село солнце, и очарование этого осеннего дня растаяло, мысль, о том, что завтра он снова увидит Каталею Лафорт, продолжала оставаться внутри каким-то странным сгустком тепла.

Дитамар вернулся в особняк Ландегаров уже в сумерках. Ему предстояло снова переодеться и отправиться в Нижний город. Окунуться в грязь и вонь, туда, где в хитросплетении узких улочек Рыбацкого квартала всегда можно найти желающих за горсть меди влезть в любое окно и украсть любую вещь. Туда, где можно недорого нанять соглядатая, какого-нибудь мальчишку, который подбирает объедки у кухонь знатных господ. А у задних дверей особняков, как известно, легко услышать очень много интересного. Именно там можно купить по дешёвке чужие тайны.

Его план пока шёл намеченным путём. Днём Дитамар будет милордом Ландегаром, франтом в белой карете с золочёными гербами, которого принимают в домах леди Борас и её подруг, а ночью, он будет тенью, скользящей вдоль изъеденных солью каменных стен рокнийского порта. Бутыль дешёвого пойла, кусок солонины, извалянной в песке, и вот уже все нищие, калеки-попрошайки и портовые грузчики готовы разделить с ним компанию.

Сегодня его ждёт портовый смотритель, для которого он припас бутылку приличного вина, пожалуй, слишком крепкого, но в этом и смысл. Пока смотритель будет спать, у Дитамара появится возможность изучить в портовых книгах маршрут корабля «Кэтриона», а может быть даже узнать, что за груз возит он в Ашуман и обратно.

И глядя в сгущающуюся темноту, Дитамар внезапно подумал, что между этой грязной ночной жизнью и той, которую он будет вести днём в особняке леди Борас, приторной и сладкой жизнью, пропахшей духами, ложью и лестью, судьба подарила ему кое-что приятное. Короткий светлый промежуток, наполненный осенним солнцем, теплом и шелестом липовых листьев.

Сегодня он стремился быстрее уйти от леди Борас, чтобы превратиться в немощного старика и провести несколько приятных часов в обществе миледи Лафорт.

Каталеи Лафорт. Нет, Леи. Просто Леи.

Имя у неё мягкое, плавное, струящееся, словно весенняя вода, которое так и просится произнести его вслух…

Дурак! Дуарх бы его побрал за эти глупые мысли!

* * *

Портовый смотритель посветил фонарём ему в лицо и спросил:

— Так это ты что ли от Мурдаса?

— Я самый, — Дитамар красноречиво достал бутыль и помахал перед носом смотрителя кольцом копчёной колбасы, перехваченной в трёх местах бечевой.

Загремели ключи, и двери каморки отворились. Запах сырости, гниющих водорослей и плесени пропитал, казалось, насквозь доски, из которых были сколочены стены. Смотритель махнул фонарём в сторону стола, на котором громоздились портовые книги и пробурчал:

— Он сказал, тебе только посмотреть? С собой не дам, а то знаю я вас… Ищи потом, свищи… За каждую по две лани…

Толстые портовые книги в переплётах из телячьей кожи хранились за деревянной перегородкой. Дитамар взял одну из них, разложил на столе и принялся листать. Корабли, грузы, порты назначения, пошлины, патенты, расписки об уплате… Отдельно прибывшие по фамилиям и сословиям. Почерк у смотрителя был вполне приличный, убористый и плотный, и книги были тщательно разлинованы и сшиты крепкими вощёными нитками. В порту звякнул колокол — последняя четверть вечера. К этому моменту смотритель ополовинил бутыль и заметно подобрел, а заодно стал словоохотлив.

— Ты бы спросил, а я бы и подсказал тебе. Что хоть ищешь-то? — спросил смотритель, подливая себе вина. — А то был у меня тут один… А мне что? Я же не сторож, только писарь. Он попросил глянуть, ну я и дал за пару монет. Жадность меня подвела, нет бы тут его оставить, пусть смотрит, а я по дурости разрешил ему с собой взять несколько книг. Ну он мне тут и начеркал, пометок своих наставил, да точек, и два листа выдрал, пёсий сын, хоть и нельзя так о рыцарях… Так что ищешь-то?

— Да так… Я ищу то, что касается табака. Мой хозяин хочет наладить торговлю, вот и надо узнать, без шума, да по-тихому, кто и сколько возит, да как часто, — ответил Дитамар, не особо прислушиваясь к болтовне смотрителя.

— А-а, табак… Ну тут немного табачников-то…

И хотя, наверное, этот смотритель быстрее бы нашёл нужную для него информацию, но мало ли на кого он шпионит. Да и болтлив не в меру. Не стоит ему знать, что точно искал Дитамар в этих книгах.

Смотритель рассказывал о табачниках, а Дитамар сосредоточенно листал книги, так что даже пальцы высохли и перестали цеплять листы.

Что-то с шумом упало в воду, потом раздалась крепкая брань, хохот, звуки дзуны и кто-то затянул осипшим голосом похабную песню. Матросы ближе к полуночи возвращались на свои корабли.

В этот момент Дитамар и нашёл первую нужную запись. Галеон «Кэтриона».

— Хм… Отметки, говоришь наставил? — спросил он, глядя на жирную точку напротив интересующей его записи. — Дай-ка бумагу и чернил.

— Да, пёсий сын, почеркал там всё. А я, знаешь ли, люблю во всём порядок, — смотритель протянул ему перо и листок. — Меня вот спроси, что когда было — у меня всё записано. И всё аккуратно, до мелочей. Я потому тут столько лет писарем. А этот Крэд…

Дитамар записывал. Даты, груз, маршрут. И листал снова. Находил нужную запись и переписывал на лист.

— … но тоже не говорил, что ищет. Кабы сказал…

Снова запись и снова жирная точка. И ещё раз, и ещё…

— А этот, как его, Крэд? — спросил Дитамар отрывая взгляд от бумаг. — Он-то что искал?

— Да кабы знать? Но уж точно не табак. Он такой был… скрытный, — усмехнулся смотритель. — А мне-то что, я не спрашиваю. Да уж больно он дотошный был, как пёс всё вынюхивал, да рыл.

— Ты сказал, что он рыцарь? С чего взял? — спросил Дитамар, макая перо в чернильницу.

— Ирдионский рыцарь, упаси нас Святая Миеле. Я медальон видел у него. Хотя кто знает, может он его и украл, — задумчиво произнёс смотритель, — но коли украл — переплавь, да продай, чего на шее таскать, беду кликать? Да и так-то похож: крепкий, мордатый и ожоги на руках. Но уж давно он не приходил, видать нашёл, что искал.

Дитамар посмотрел на свои записи. За четыре года галеон «Кэтриона» ходил всё время одним и тем же маршрутом в Ксирру и обратно. Тюки шёлка, изящная посуда, индиговая краска, красное дерево, львы в зверинец королевы — это был королевский галеон и возил он только самое ценное, согласно записям в книгах. И это был бы очередной тупик, ведь нет ничего удивительного в том, что королевский галеон возит шёлк для королевских платьев, но несколько раз в записях, корабль, выходя из порта Рокны, имел небольшую приписку в маршруте — «Сарангасса». А в колонке «груз» значился только ашуманский символ — горизонтальная восьмёрка. И напротив каждого такого маршрута стояла жирная точка, сделанная, как следовало из слов смотрителя, неким рыцарем Ирдиона.

Дитамар вспомнил свой разговор с Оордом. «Сарангасса». Это то самое слово, которое откликнулось в душе генерала на вопрос о том, что важно для королевы.

Но что это такое? Место? Порт? Город? Приписка была сделана не в колонке «место назначения», а сбоку.

Об этом можно было, конечно, спросить у смотрителя, но завтра за бутыль вина и кусок грудинки, он разболтает об этом кому-то вот так же, как сейчас ему рассказывает об ирдионском рыцаре. Хотя… если перерезать ему горло и бросить тело в море, он уже вряд ли кому-то что-то расскажет.

И пальцы Дитамара непроизвольно легли на рукоять кинжала.

Но он внезапно вспомнил слова Каталеи Лафорт о Звере. Вспомнил свою клятву в Лааре, и разговор с Кайей и её слова.

«Знаешь, когда разорвалась нить, связывающая тебя со Зверем, я, быть может, и не думала о том, что спасаю тебя. И, быть может, я и не этого хотела. Но сейчас я рада, что у меня это получилось, и что ты остался жив».

Он поклялся… Он обещал ей никого не убивать просто так. Прошлого не исправишь, но будущее…

И пальцы, сжимающие рукоять, ослабли.

Когда за окном небо посерело, он сменил уже третьи свечи и глаза жгло от бесконечных колонок с цифрами, но он прочёл книги почти за четыре года и его лист был испещрён записями с двух сторон. Смотритель уснул, да от него всё равно было мало толку — всё что нужно увидеть, Дитамар увидел.

В библиотеке есть книги на ашуман, он найдёт, что означает это слово. Он узнает в порту, когда приходит этот корабль, поговорит с матросами, а дальше решит по обстоятельствам.

Эта ночь принесла ему ещё одно открытие. Он понял, где ему стоит искать союзников.

В Ирдионе.

Глава 14. Неожиданная находка

— И зачем тебе такая книга? — парифик Сирд посмотрел на Лею, оторвавшись от разложенных на столе свитков. — Почему ты вдруг стала интересоваться мятежом? Это уже всеми забытая история…

— Я сейчас изучаю звёзды… точнее роковые звёзды. И я подумала, что на примере казнённых баронов, — Лея положила на край стола книгу по астрологии, которую специально взяла с собой, — на примере этих домов, я бы как раз и смогла увидеть, как они трагически влияют на судьбу, — ответила она, стараясь не показывать излишнего интереса к предмету своего вопроса.

— Хм. Роковые звёзды… Сложная тема. Зачем тебе это? — парифик прищурился, внимательно глядя на свою ученицу.

— Хочу понимать, может ли человек изменять свою судьбу, то, что предначертано, — ответила Лея, разглядывая кофры для свитков на столе.

— А свою судьбу ты уже определила по звёздам?

— Ну… там ничего примечательного, — пожала она плечами. — Ни роковых звёзд, ни колеса удачи. Матушка говорила, что я родилась в очень тихий летний день, в последний день лета.

— Последний день лета — это весьма удачный день, — улыбнулся парифик. — Хорошо, я дам тебе одну книгу, но читать будешь здесь, при мне.

— Разумеется, ваша честь, — Лея скромно опустила глаза, — это даже лучше — вдруг у меня будут вопросы.

— Идём. Полагаю, что тебе пока достаточно будет прочесть об одном трагичном случае.

Они спустились в библиотеку, и своим ключом парифик открыл дверь в Хранилище, где лежали наиболее ценные книги. Лею дальше порога он не пустил, но ей и этого было достаточно, чтобы успеть окинуть взглядом большое помещение: полки до потолка, лестницы, каталоги, свитки в кофрах — вот где должны быть ответы на все её вопросы!

Лея пробежалась жадным взглядом по корешкам ближайших книг: айяаррские прайды, сила камней, воды и огня, стихии, источники… Дальше шли летописи, карты, исследования, здесь было так много всего, что у неё захватило дух. В центре комнаты стояли пять столов для работы с книгами и свитками. На каждом письменные приборы, большая лупа на ноге и рядом с ней айяаррский светильник — молочно-белый камень. Но она не успела разглядеть всех подробностей заветной комнаты, потому что парифик появился быстро, держа в руке книгу, совсем новую, судя по переплёту, и поспешил закрыть дверь.

— Вот, это как раз то, что тебе нужно. Не мятеж, конечно, но довольно интересный случай. Это исследование гибели дома Азалидов. А именно гибель князя Бертрана Азалида, казнённого за колдовство. Исследование делал один мой весьма талантливый ученик, теперь он младший парифик. Вильгельм. Ты его знаешь. Здесь как раз и описаны роковые звёзды, которые, как он полагает, и толкнули князя на этот глупый поступок. Тебе стоит начать с этого. Идём, — парифик взял Лею под локоть, подталкивая к выходу.

— Но в мятеже участвовало много людей, там ведь будет больше вариантов, — Лея попыталась возразить, но это было бесполезно.

— Да, в мятеже участвовало много домов и много людей, и все они связаны между собой роковыми звёздами. Но для тебя это будет слишком большое исследование, и тебе оно пока не под силу. А если разберёшься с этим, я дам тебе что-то посложнее. Идём.

Лея всеми силами старалась делать вид, что она не расстроена. Но она, конечно, расстроилась. Ответы на её вопросы были так близко! И так недосягаемы…

И теперь она сидела напротив парифика в его комнате, среди свитков, книг и карт, пыталась читать о несчастном князе Бертране, но так и не могла сосредоточиться на его судьбе. Она теребила деревянную закладку с резным краем и исподтишка наблюдала за своим учителем. Парифик Сирд относился к ней всегда очень тепло. Он был каким-то очень дальним родственником её матери, и знал её отца. Но теперь, после того, что она узнала от леди Милгид… Лея внезапно подумала, что может быть нежелание парифика давать ей эти книги вовсе не случайно? Он лгал ей. Он точно знает, что барон Лафорт не её отец, что это выдуманная фамилия, и скорее всего, он знает, кем на самом деле был её отец. Но вряд ли он ей это расскажет.

Она вздохнула. И хотя нехорошо было даже думать о таком, но мысль, зародившаяся ещё в дверях Хранилища, крепла в ней с каждым мгновеньем. Ей нужно проникнуть в туда. Проникнуть тайно и найти нужные книги. И единственное, что ей нужно для этого — ключ.

Лея часто бывала в комнате парифика, помогала с материалами или образцами минералов, и увидела однажды, как он кладёт ключ на одну из верхних полок в шкафу. А вытирая пыль в шкафу, обнаружила углубление, сделанное видимо как раз для этого ключа. Снизу углубления не видно, а сверху на нём всегда стояла банка с порошком древесного угля. Ей нужно лишь зайти вечером под благовидным предлогом в комнату парифика, стащить этот ключ и вернуться после заката в Хранилище.

Это было плохо, это было неправильно, но ей это было необходимо.

Рут её план, конечно, не одобрила.

— Эм-манфаар! Дахир давву! — воскликнула она на зафаринском. — Как вам в голову только пришло такоей?! Уж не думаете ли вы, что Рут вам станет помогать?

— Конечно, станет, — твёрдо ответила Лея.

— А вот не стану! Фаар-ханун! Как можно было додуматься до такого! Тайком лезть через окно, мы разве тати ночные? А ну кто узнает? Позор будет! Что бы сказала леди Милгид!

— Не пойдёшь со мной, я одна пойду, — оборвала её Лея. — И не вздумай меня останавливать.

— Зачем вам это? Что там в тех книгах такого, ради чего стоит так позориться! Воровкой прослыть, ох, как стыдно-то!

— Мне надо, понимаешь? — Лея посмотрела на Рут исподлобья. — Я тут узнала кое-что, и мне нужны эти книги. Очень нужны. Это очень важно!

— Что такого вы узнали, госпожа? И от кого узали, что надо тайком красть эти книги? Не понимаю. Уж ясное дело не от своего учителя! Эм-манафаар! Вот не понимаю, госпожа, — и Рут принялась уговаривать Лею. — Сами подумайте, а ну как нас поймает стража?

— Не поймает. Я знаю, когда и где она ходит. И к тому же ключ я уже всё равно взяла, так что пойду в любом случае. А тебе лучше мне помочь.

— Это ваше упрямство до добра не доведёт, миледи Каталея! Я думаю вот, что всё это старый сыч виноват, с которым вы целыми днями напролёт говорите! Рут не проведёшь! Колдун он. Колдун! Забивает вам голову всякими глупостями, а вы и верите! И книги эти он вам насоветовал, не иначе! И для него вы их стащить хотите, — нахмурилась Рут, всматриваясь в лицо своей госпожи.

— Кто? Мэтр Альд? Колдун?! — Лея рассмеялась. — Да это милейший человек, из всех кого я встречала! Он и мухи не обидит, и уж точно он не просил меня красть для него книги! Что за вздор! Мне просто с ним очень интересно. И с чего ты взяла, что он колдун?

— Жёлтые у него глаза, госпожа…

— Как у пустынного кота, от которого не жди добра, да? — усмехнулась Лея. — Рут! Да у тебя в кого не плюнь, у всех глаза жёлтые! Оставь в покое мэтра, тебе вот вообще никто не нравится, кто нравится мне!

— А кто вам нравится миледи? Один был пустынный кот с желтыми глазами, фаар-ханун! Ох и непростой… Колдун… И этот старый сыч, тоже колдун! Погубит он вас своими разговорами. Втянет в недоброе. Вы сама не своя, с того дня, как его встретили, всё слушаете его и слушаете! Виданное ли это дело, чтобы молодая девушка столько общалась со стариком! — Рут горестно вздохнула. — Поесть забывала… Бежала к нему, как на свидание!

— Он умный и он мне нравится, — отмахнулась Лея. — Мне этого достаточно. И тебе должно быть достаточно.

Как объяснить Рут, что с этим человеком ей по-настоящему интересно. Как объяснить, что нет на свете вопроса, который она не могла бы ему задать, а у него на всё есть ответ и кажется, что он знает обо всём на свете! И это удивительное понимание между ними за несколько дней стало для Леи очень ценным. У неё не было отца, барон Милгид не считал её своей дочерью, а парифик Сирд почти всегда бывал занят. А вот мэтр Альд он, как отец — он предостерегает и даёт мудрые советы. И он как друг — умеет слушать и утешать. И как учитель — многое знает, и он как… он не осуждает её обучение и тягу к знаниям и не говорит, что девушке стоит больше думать о замужестве или вышивании. И вообще, ей кажется, что она знает его тысячу лет! Но Рут, конечно же, он не нравится, как и не нравится никто, с кем Лея общается. В каждом она видит угрозу для своей госпожи.

— Он просто старый сыч, падкий до молодого женского тела, уж простите меня, миледи. А иначе, какое дело до вас какому-то старику из Скандры? Вы сами-то подумайте. Это ненормально, миледи. Скажите ещё, что за эти дни он никак себе очки не сделает! Видела я, как он ходит, не нужны ему очки, уж поверьте Рут. А ходит он, чтобы сидеть подле вас. Тьфу!

— Рут! Тебе мерещится всякая ерунда! Не хочу больше об этом говорить, — Лея отмахнулась и принялась переодеваться. — И если ты не пойдёшь со мной этой ночью — я пойду сама. У меня есть баритта и я не боюсь.

Ей были неприятны слова Рут. Потому что она была неправа. Мэтр Альд хороший человек, он ни одним намёком не дал понять, что у него есть какие-то дурные намерения. Но… Неприятны слова Рут были ещё потому, что иногда ей казалось, мэтр Альд смотрит на неё как-то странно. И что это она виновата в том, что видятся ей при этом совсем другие глаза. Слышится иногда совсем другой голос. И Рут права только в одном — это всё, и правда, не нормально.

Всё, что происходит с ней с того злополучного дня, как леди Милгид достала кулон из шкатулки — не нормально. Эти сны о Звере, о башне, тот голос, и то чудесное спасение из реки, и даже то, что в глазах пожилого мэтра из Скандры ей видится то, чего она видеть не должна.

Накануне ночью ей приснился очень плохой сон, и она снова вспомнила леди Милгид. Видимо теперь и она, совсем как её мать, может видеть вещие сны. Или зловещие… это уж как посмотреть.

На чёрной башне пульсируют огненные кольца и в этот раз змей не спит. Он смотрит на неё и от этого взгляда её тело перестаёт двигаться.

Иди ко мне…

Голос звучит в её голове, и она видит, как медленно появляется из пасти раздвоенный чёрный язык, как он тянется к ней, подрагивая. И её захлёстывает дикий ужас. Ей хочется сорваться и бежать, но под ногами темнота. Вязкая и недвижимая, будто блюдце застывшего масла. Ноги Леи тонут в этой темноте, и ониксовые глаза змея смотрят не мигая.

Иди ко мне…

Она приближается к башне, не в силах противостоять этому притяжению. Кольца всё ярче, они уже не просто пульсируют, в них пляшет яростное пламя и внезапно Лея видит в пламени человеческие лица…

Она проснулась с хриплым криком и села на кровати, вытирая со лба пот дрожащими пальцами. Зажгла свечу, плеснула в чашу воды и умылась.

Что это за кошмар? Что это за змей и башня? Зачем он её зовёт и почему она всё это видит?

Ей было страшно. Так страшно, что хотелось сорваться и бежать на край света, куда-нибудь подальше от этого змея и этих снов. Но сбежать было нельзя. И Лея поняла, что на её вопросы нужно искать в прошлом. Надо узнать кем был её отец.

Поэтому, что бы ни сказала Рут, она всё равно пойдёт в Хранилище. Сегодня она найдёт хотя бы часть ответов, даже если ей придётся идти в библиотеку одной.

В итоге Рут всё-таки сдалась. Причитала всю дорогу, но взяла с собой шемшир и два фонаря. А Лея переоделась в мужскую одежду и повязала на голову зафаринский платок, чтобы уж точно её никто не узнал, даже если увидит.

На ночь ворота в университет запирались, но Лея и Рут вошли во внутренний двор ещё до заката и спрятались в фигурном саду. А когда опустилась ночь, они пробрались в библиотеку через окно со сломанной ручкой, в котором, если постараться, без труда можно было открыть створку.

— Эм-манфаар! Дожилась! Поймают нас, позор будет, стыдно-то как! — бормотала Рут, поддевая створку прихваченной для этой цели кочергой, и помогая Лее забраться внутрь

— Молчи. Никто нас не поймает. Жди меня здесь, у этого окна. За мной не ходи.

В библиотеке было темно. Только щербатая луна светила в одно из окон оставляя на полу несколько квадратов призрачного света. Лея прокралась вдоль полок, чувствуя, как тревожно колотится сердце. Она хоть и не подавала виду, но ей было не по себе, а ну, как и правда их поймают, вот уж точно будет позор! У неё дрожали руки, когда она вставляла ключ в замок, ожидая чего угодно. Но замок открылся легко, и дверь отворилась бесшумно. В Хранилище оказалось ещё темнее, чем в самой библиотеке: два маленьких оконца под потолком не пропускали даже скудный свет луны.

Лея наощупь прошла к столу, туда, где она видела айяаррские светильники. Никаких свечей в Хранилище не разрешалось — когда вокруг книги, нужно избегать открытого огня. Она дотронулась до камней, прошептала тихо: «Гори!», и они засветились, но не обычным молочно-белым светом, как днём, когда она была здесь с парификом, а голубоватым, похожим на тот, что окружал её в том злополучном тумане на мосту через Суру.

Она отдёрнула руку от камня, испугавшись этого странного оттенка. Может быть так камни светятся только ночью?

— Тихо, тихо, успокойся, — прошептала она сама себе, глубоко вдохнула несколько раз и направилась к стеллажам.

Книги о мятеже она нашла быстро. И не только о мятеже. В шкафу, откуда парифик брал книгу о гибели дома Азалидов, она нашла много интересных томов. Не удержалась, взобралась по лестнице и осмотрела все полки, заглянула во второй ряд книг, вынимая одну за другой. Глаза разбежались от разнообразия, и Лея даже не знала за какую взяться в первую очередь. Она перебирала пальцами корешки, доставая то одну, то другую, разглядывая тома во втором ряду, когда её внимание привлекла книга в самом углу. Она была тоньше и выше остальных, в переплёте из тёмной старой кожи с медными бляхами на углах. Лея потянула её на себя и чихнула — книга оказалась вся в пыли. Лея открыла её и не сразу поняла, почему буквы на странице двоятся.

Название книги гласило: «Битва в проливе Арф». Но сквозь него проступали ещё какие-то буквы, делая шрифт смазанным и нечётким. Как будто под первым заголовком находился ещё и второй. Лея спустилась с лестницы, и подошла к светильнику, чтобы рассмотреть. Но чем ближе она подходила, тем бледнее становилось первое название и ярче второе. Буквы будто ожили, одни исчезали, другие проступали отчётливо, заменяя друг друга. Лея положила книгу на стол, прямо рядом со светильником, разгладила страницу рукой и увидела, что первое название исчезло совсем.

— О, Мирна-заступница! — прошептала Лея глядя на это странное превращение.

Новое название проступило ярко и чётко.

«Чёрная королева. «Восстание чистой крови». Подробная история обмана и вероломства самозванки на троне по имени Итана и гибели семи старейших домов Коринтии».

Выведенное тончайшим пером, украшенное завитками, оно как будто даже переливалось, словно в чернила добавили немного хрустальной крошки. Лея осторожно опустилась на край стула, боясь оторвать взгляд от страницы — вдруг это обман зрения и всё исчезнет?

Но от её прикосновений текст, как будто делался только ярче. Она перевернула лист и прочла посвящение:

«Для наших потомков. История записана Хранителем прайда Реки со слов джарта Ланса Ингрэма».

Лея почувствовала, как холодеют пальцы. Судя по названию — это была очень опасная книга. Вряд ли парифик Сирд знает о её настоящем содержимом. Кто-то очень хотел спрятать её истинный текст от посторонних, под вполне обычным описанием очередного никому не интересного сражения.

Но почему она может его видеть?!

Лея перевернула страницу и… замерла.

Ей показалось, где-то стукнула дверь. Что-то скрипнуло, словно створка или половица на лестнице. В библиотеке повсюду мраморные полы, и только лестницы деревянные. Лея спешно погасила светильник, и схватив книгу, бросилась к ближайшему стеллажу. Спряталась за стойкой, к которой он крепился деревянными брусьями, и прижалась спиной, чувствуя, как сердце бьётся оглушительно и гулко, и пальцы стремительно леденеют.

Может это Рут?

Но это была не Рут. Кто-то уверенно шёл по Хранилищу, держа в руке фонарь, и пламя от него колебалось и металось по стенам. Лея услышала, сначала одни шаги, потом другие, и следом тихие мужские голоса — вошедшие переговаривались между собой.

Если до этого момента Лее было просто не по себе, то теперь на неё внезапно навалился страх. И не просто страх, это был какой-то панический ужас, который охватил её так быстро, как степной пожар поле сухого ковыля. Она представила на мгновенье, как её застанут здесь с этой книгой в руках. Какой будет позор! А если увидят, что за книгу она читает, а если узнают, что она дочь мятежника…

Она не была трусихой. И разумнее всего было бы переждать, когда мужчины уйдут, но тут Лея вспомнила, что дверь в Хранилище она оставила открытой, а значит, неожиданные посетители знают, что внутри кто-то есть. Её обязательно найду. Но у неё есть преимущество внезапности и темнота. Глаза успели к ней привыкнуть.

И не думая о последствиях Лея со всех ног бросилась по проходу к дверям.

Глава 15. Неожиданная встреча

— Милорд… вы снова в… библиотеку? — удивился Фингар, но в его удивлении прозвучало как-то слишком мало искренности.

— Ты находишь это странным? — Дитамар отвернулся от зеркала и посмотрел на своего ученика.

— А вы… не находите? — осторожно спросил Фингар.

— И что же по-твоему в этом странного?

— Ну… во-первых, вы собираетесь словно на бал, — Фингар указал рукой на чёрный с серебром камзол джарта, — но вы же всё равно это снимите и натянете мантию мэтра. И даже лицо у вас будет другое…

— Ты к чему клонишь? — спросил Дитамар, криво усмехнувшись.

Но на самом деле ответ ему был не нужен. Он знал, на что намекает Фингар, и более того, в глубине души он был с ним согласен. То, что он делает — глупо.

— Я ни к чему не клоню. Я помню правило номер три. Ну и то, что иногда лучше прикинуться дураком, даже если твой джарт делает очень странные вещи, — ответил Фингар, как ни в чём не бывало, и Дитамар от души расхохотался.

— Ещё полгода со мной и Оорд тебя не узнает! Ты учишься на удивление быстро, — Дитамар стянул камзол и швырнул его на кресло. — Может ты и прав, но тебе всё-таки стоит заткнуться, потому что правило номер три пока что никто не отменял. И вместо того, чтобы пялиться на меня, упражняйся лучше с яргом. Ночью мы с тобой заберёмся в университетскую библиотеку, а потом снова пойдём в порт, и ты мне понадобишься. Я обещал Оорду научить тебя плохому — думаю самое время приступить к этой части. Может быть нам придётся подраться, а может и убить кого-нибудь. Надеюсь, ты не удерёшь в самый неподходящий момент, как в прошлый раз с девчонкой.

Дитамар снова усмехнулся, провёл по волосам пятернёй, и быстрым шагом направился в парк, на ходу закатывая рукава рубашки.

Ещё Фингар будет над ним подтрунивать! Что-то он совсем размяк.

В садовом домике его ждал ненавистный наряд престарелого мэтра, и переодевшись, Дитамар выскользнул в маленькую калитку. Он направлялся к университету, думая над словами Фингара и понимал, что всё-таки его ученик прав. Это зашло слишком далеко. Всё это глупо и очень небезопасно. Даже больше: всё это очень и очень опасно и чем дальше, тем всё опаснее становятся его встречи с этой девушкой.

Дитамар не думал, что их отношения зайдут так далеко.

Отношения! Девчонка и старик сидят на лавке под липами! Какие к Дуарху это отношения!

Всё чего он хотел в их первую встречу — исправить оплошность Фингара с его внезапным бегством. Он мог бы уйти почти сразу. Но… остался. Он мог бы не приходить на следующий день. Но… пришёл.

Он не должен был этого делать, но нарушил все свои правила ради этих встреч. И сам не понимал, что такого в них было. Что заставляло его снова и снова надевать личину старика и возвращаться в аллею под липами. Он нашёл себе оправдание. Раз судьба устроила им новую встречу, может быть это какой-то знак? Может у этой девушки есть то, что поможет осуществлению его плана? Он ведь не зря просил у Каменной Девы отмщения для себя, для брата, для Лааре и даже для Кайи, хоть ей это и не нужно…

Он поклялся, что станет орудием мести. Он просил дать ему средство, показать способ, а уж он не остановится ни перед чем. И он хорошо помнил эту клятву: «Любой ценой…»

Так может эта девушка и есть способ?

Вот только эта мысль ему теперь совсем не нравилась. Не нужен ему такой способ. Не стоит впутывать Лею в его план мести. И входя в арку ворот университета, Дитамар твёрдо решил — эта встреча будет последней. Каталея Лафорт опасна для него. Если она способ и средство, то она же и его слабость. А у него не должно быть слабостей.

Он пришёл чуть раньше оговорённого срока. Стоял, прислонившись к стеллажу, и думал о том, что сегодня Лея обещала принести ему книгу на ашуман, чтобы он мог выяснить, что означает слово «Сарангасса». А вечером он снова наведается в порт, или может быть к леди Борас, а потом уже в порт. Вчера Лея обмолвилась о том, что самые ценные книги парифик Сирд запирает в Хранилище и Дитамар осторожно выяснил у неё подробности. Теперь он знает, где ему искать ответы. Так что сегодня они увидятся с Леей ещё раз, а потом мэтр Альд исчезнет навсегда.

Дитамар стоял, раздумывая над этим, и даже не понял, как внезапно почувствовал приближение Леи. Почти так, как если бы они были связаны общим источником. Почти кожей ощутил её присутствие и резко обернулся. Отчётливо услышал стук её каблучков ещё до того, как она появилась. И ещё до того, как увидел её, внутри всё наполнилось теплом.

Она сбегала по широкой лестнице, расходящейся двумя крыльями в стороны, и торопясь, бежала почти вприпрыжку. В длинной синей юбке слушательницы с широким поясом-корсетом, в белой блузке с верхом из плотного кружева и рядом маленьких жемчужных пуговиц. Тёмные волосы собраны на затылке в серебристую сетку… Лея была такой серьёзной и сосредоточенной, но вот поймала его взгляд и расцвела лучистой улыбкой. Задорно помахала ему рукой, другой прижимая к груди книгу в кожаном переплёте. И он не смог удержаться, улыбнулся ей в ответ, ощущая, как предательски дёрнулось сердце, и лишь в самый последний момент успел себя остановить от внезапного опрометчивого поступка.

Ему до безумия захотелось, раскинув руки, шагнуть ей навстречу. Поймать ладонями за талию прямо на предпоследней ступеньке лестницы, поднять, закружить и поставить на пол. Услышать, как она засмеётся. А потом взять её лицо в ладони и поцеловать.

Это мелькнуло перед глазами вспышкой, такой яркой, как будто он уже это сделал. Губы обожгло и пальцы почти ощутили это фантомное прикосновение. Прикосновение, которого не было, но он точно знал, каким оно могло бы быть.

— Мэтр Альд! Как я рада вас видеть! — воскликнула Лея, подходя быстрым шагом и приседая в кокетливом реверансе. — Я стащила у парифика для вас одну книгу, надеюсь, вы меня не выдадите. Возьмёте с собой и вернёте, как станет не нужна.

Наверное, в этот момент он окончательно понял, что прав. Эти встречи ведут их обоих к гибели. Если королева узнает — она использует эту слабость против него. Но раньше он этого не боялся. Что значит какая-то девчонка-кахоле! Любая девчонка-кахоле. Королева могла ему назло перевешать их хоть два десятка, ему не было до этого никакого дела. Но сейчас он внезапно осознал, что боится того, что королева узнает об этих невинных встречах. Узнает о том, что где-то в мире есть Каталея Лафорт…

Проклятье!

Он должен бросить всё это немедленно и убраться отсюда. Сжечь одежду мэтра Альда и забыть об этой алее под старыми липами! Но вот день клонился к вечеру, а они всё сидели на скамье и говорили о том, как победить Зверя. О свойствах чёрной ртути и серебряной воды. Сегодня Лея рассказывала ему о своей жизни в Милгиде, и никогда Дитамар ещё не чувствовал себя так неуютно, как в тот момент, когда соглашался с ней, осуждая деяния совершённые Зверем в Предгорьях.

Всё между ними ложь. Он должен уйти…

Он сидел, держа в руках книгу, которую она ему отдала и чувствовал, как внутри звенит, натягиваясь, струна. И когда Лея встала, сказав, что ей пора, ему показалось, что струна эта острее лезвия и вот-вот разрежет что-то внутри. И это было совершенно незнакомое для него чувство.

— Но… Как же вы пойдёте, найрэ Рут ведь ещё не пришла за вами, — Дитамар тоже встал. — Давайте, я вас провожу. А то солнце уже садится, мало ли что…