Око воды Зелинская Ляна
— Нет. Но ты потащишь его в порт и сбросишь у первого попавшегося кабака, — они остановились у деревянной двери, перехваченной стальными пластинами. — А теперь сделай нам рожи пострашнее, так чтобы он подумал, будто от дешёвого пойла с ним приключился белый дурман. И чтобы не хотел вспоминать об этом подвале даже в кошмарных снах, и чтобы не понял, где он был и с кем говорил.
— Я не очень-то много видел страшных рож…
— Фин, ты же не хочешь прямо сегодня с позором поехать обратно к отцу? — спросил Дитамар кладя руку на засов.
— …но я что-нибудь придумаю, — быстро нашёлся Фингар, закрыл глаза и прижал пальцы к вискам. — Сейчас… Я сейчас.
— Каменная Дева! Что за страхолюд! — воскликнул Дитамар, оборачиваясь и видя, как преобразилось лицо его ученика. — А говоришь, не видел страшных рож! Да мой брат по сравнению с тобой просто красавец! Меня ты вот так же изуродовал?
— Ну… вы же просили пострашнее…
— А клыки-то зачем?
— Говорят, такое мерещится с перепою… и ещё рога.
— Ну, рога так рога, — Дитамар захохотал жутким утробным смехом, снял со стены факел и открыл дверь.
Кажется, с клыками Фингар перестарался. Матрос бился в припадке, метался по подвалу гремя цепью, к которой его приковал Дитамар, и едва не вырвал из железного кольца собственную руку. Он причитал и взывал к Богам, но видя, что это бесполезно, забился в угол и начал подвывать. Дитамар понял, что в таком состоянии он вряд ли на что сгодится, достал бурдюк с дешёвым вином и бросил его моряку.
— Пей!
Матрос упал на колени, пополз навстречу и принялся умолять не убивать его. Он пытался цепляться за сапоги Дитамара и бился лбом о каменную кладку пола.
— Пей! Или сдеру с тебя шкуру, — грозным голосом произнёс Дитамар. — И называй меня — Повелитель, пёсий сын. Ответишь на мои вопросы, и я тебя отпущу. А будешь стенать — срежу шкуру, ты понял?
Дитамар воткнул факел в кольцо держателя и достал кинжал.
— Да, да, Повелитель! — несмотря на испуг, матрос быстро понял, что от него требуется и снова бросился целовать сапоги Дитамара.
Тот брезгливо отодвинулся и начал задавать вопросы.
— Я… я… я не знаю, Повелитель! — заголосил моряк, едва поняв о каком грузе идёт речь. — Не знаю, что это был за груз! При мне такое только было два раза и было. Оба раза привозили за полночь, а всех накануне гнали с корабля на берег. Да мы чего, нам сказано — по кабакам, завтра отходим, кто же не захочет напоследок-то! Я… я… я… только слышал… что груз носовом трюме прячут и нас не пускали туда. А охраняли его ашуманские колдуны, Повелитель, — голос моряка стал хриплым и перешёл почти на шёпот, — и туда никто в своём уме не совался. Мало что там…
— И куда вы его везли? В Ксирру? — Дитамар внимательно разглядывал кинжал, проводя пальцами по лезвию.
— Нет, Повелитель! Нет! В те разы мы заходили в одно место, неподалёку от Ксирры. В бухту Орлиный коготь. Мы там бывает запасаемся пресной водой, там глубоко и подойти можно близко к берегу. Но в те разы мы там бросали якорь ночью. А к утру ни груза, ни колдунов уже на борту не было, Повелитель.
— И что, пёсий сын, никто ни разу не видел, что это за груз? — Дитамар перевернул кинжал в пальцах.
— Видел, Повелитель! Видел! Боцман наш видел однажды. Уж не знаю зачем он был в трюме, что-то чинили… Течь вроде была… Да только он вышел оттуда злой и молчаливый. Потом пил и ругался. А когда его спрашивали, то он только плевал, да огрызался, и говорил, что мол, сам посмотри. Но когда вернулись в Рокну, он просто ушёл на другой корабль, Повелитель. И сказал…
Матрос замялся.
— Что сказал? — Дитамар сжал рукоять кинжала в ладони.
— Сказал, — матрос перешёл на шёпот, — что в гробу видел всех этих колдунов и то, что они делают. И что больше он на «Кэтриону» ни ногой.
— Так что же он там такое видел, он так и не сказал?
— Нет, Повелитель.
— И тебе не было любопытно?
— Нет, Повелитель! Я маленький человек, мне ни к чему всё это.
— А где он теперь, этот боцман? И как его зовут? — Дитамар убрал кинжал и скрестил руки на груди.
— Его зовут Стефен, Повелитель. Он теперича боцманом на «Грозе морей».
— Пей, — Дитамар кивнул на бурдюк и встал. — До дна.
У матроса дрожали руки и закатывались глаза, но выпил всё под пристальным взглядом Дитамара. А когда они уходили Фингар, прежде чем закрыть дверь, утробно захохотал, так что эхо отразившись от каменных стен, многократно усилилось и заметалось по всему подвалу.
— Фин, за каким гнусом ты это сделал? — спросил Дитамар, запирая дверь. — Какой смысл пугать его теперь, когда мы уже всё узнали? Чтобы он обгадил подвал?
— Ну вы ведь тоже так делали, м-м-милорд, — смутился Фингар.
— Я делал это до того, как мы узнали главное. Фин, запомни, наша цель была получить информацию, а не бессмысленно мучить жертву. Видишь разницу? Одно дело пытать кого-то ради получения сведений, другое ради удовольствия. Ты же не хочешь сказать, что получаешь удовольствие, пугая этого недоумка?
— Н-н-нет, милорд, — смутился Фингар.
— Во всём должен быть смысл, Фин. Во всём должна быть цель. Если он обгадит подвал — ты будешь его убирать. Отнесёшь этого недоумка вечером к какому-нибудь кабаку, да без глупостей. Бросишь в канаву и уйдёшь.
— А если он вспомнит? — осторожно спросил Фингар.
— Не вспомнит. Я подмешал ему кое-что в вино. После такого он не вспомнит даже где был три дня назад. А я прямо сейчас наведаюсь к боцману.
— А как же леди Борас?
— Леди Борас подождёт. Отправь ей корзину цветов и напиши витиеватое извинение. Фин, мы нащупали интересную нить! И это, кажется, самое ценное из всего, что мне попадалось до сегодняшнего дня! Я начинаю думать, что генерал был не так уж и бесполезен, — глаза Дитамара блеснули янтарём. — Да убери ты уже эту страшную рожу! Даже я не могу на тебя смотреть.
Часть 3. Третье лицо
Глава 18. Лицом к лицу
— Миледи, Каталея Лафорт?
Дарри Абалейн не думал, что его появление так напугает девушку. Она вцепилась пальцами в калитку и, обернувшись, едва не лишилась чувств. Наверное, он слишком уж стремительно подошёл. Да просто устал стоять тут столбом. Грозная зафаринка с кинжалом на поясе, встретилась ему первой, но дальше калитки так и не пустила, и даже на пороге не позволила посидеть, лишь пробормотала что-то про пустынных котов и захлопнула двери перед носом.
— Простите, я не хотел вас напугать. Позвольте представиться, меня зовут Дарри Абалейн, я капитан из корпуса генерала Альбы, — он учтиво снял шляпу и поклонился, а затем достал из внутреннего карман сложенный вчетверо лист и протянул девушке. — Вы написали мне письмо.
— Капитан Абалейн? Из Ирмелина? — пальцы девушки медленно разжались, отпуская ручку калитки.
Она осторожно взяла письмо и видимо узнала свой почерк, потому что с её лица тут же сошёл испуг. Именно это письмо она написала в Милгиде и передала с закупщикамиа. Письмо о том, что хочет помочь поймать Зверя. И это письмо попало к Дарри как раз в тот самый момент, когда он уже подумывал, о том, чтобы свести счёты с жизнью.
А сейчас было похоже, что Каталея Лафорт и думать о нём забыла, но письмо достигло своего адресата и более того, привело его прямо к ней.
— Да, это я, — улыбнулся капитан. — Простите, что без предупреждения. Ваша грозная служанка выставила меня за дверь, так что пришлось дожидаться вас здесь, на улице.
— О! Это Рут. Простите её, она просто не любит чужаков, — улыбнулась Лея радостно и толкнула калитку, — входите. Вы давно в Рокне?
— Нет, я приехал только сегодня и сразу же направился к вам.
— Вы, наверное, устали с дороги! Такой долгий путь! Рут! У нас гости!
Зафаринка появилась держа руку на рукояти шемшира и глянула на гостя неодобрительно, но в этот раз смолчала.
Его провели в небольшую комнату, разделённую надвое: слева кухня, справа столовая, а за перегородкой каморка старого слуги. И пока хозяйка переодевалась, а старый слуга накрывал на стол, Дарри исподтишка рассматривал скромную обстановку дома.
Нет, он не особенно верил в то, что красивая юная госпожа Лафорт из Милгида может победить Зверя. Но это письмо, которое она прислала и те тёплые слова, что были в нём, поддержали его в трудный момент. В тот момент, когда он решил, что не сможет пережить того, что с ним произошло.
Он остался жив, но был опозорен. И хотя кроме генерала никто не знал о том, что всю дорогу из Лааре, его люди вместо Зверя везли в путах своего капитана, ему от этого было не легче. Они ели и пили со своим злейшим врагом, охотно рассказывали ему свои тайны и потешались над лежащим в путах Дарри, думая, что это лаарский князь. Знали бы они…
А теперь его угнетала необходимость врать своим разведчикам, скрывая настоящую правду, и горькое чувство унижения жгло изнутри, как кислота.
Всю дорогу, пока Дитамар вёз его в лагерь генерала Альбы, Дарри был в каком-то полубреду. Раньше он не задумывался о том, на что способна айяаррская магия. Не только создавать миражи, но подавлять волю, заставлять делать то, что им нужно. Это было так унизительно! А ещё унизительнее было видеть восхищение в глазах его разведчиков — он смог сбежать и похитить лаарского князя! А нужно было скромно принимать похвалы, зная, что всё это ложь.
Он не герой. Когда все узнают правду, ему не вынести позора.
Дарри не слышал разговора генерала и Дитамара в шатре. Слишком уж осторожен был клятый лаарский князь. Но когда он исчез в надвигающемся снегопаде, генерал развязал Дарри и они долго сидели в шатре, пили вино и говорили. Тогда генерал и поведал историю Лааре, услышанную от Дитамара.
— Вы же не всерьёз, ваша светлость? Вы же не поверили во всё, что он сказал? — горько спросил Дарри.
— Я поверил, но не во всё. Что бы мы ни сделали дальше, сначала нужно проверить эти слова. Ты же видишь, какой силой они обладают? — устало произнёс генерал. — Если он беспрепятственно проник сюда под твоей личной, что помешает ему сделать это снова? Он мог бы убить меня, но не убил…
Генерал говорил долго, а Дарри слушал молча. Ему было плевать на этот рассказ. Он не сомневался ни одного мгновенья — всё это искусная ложь. Очередной мираж, созданный айяаррской магией. Дитамар всего лишь хорошо сыграл на чувствах генерала к дочери.
А Дарри думал только о мести. И он поклялся, что найдёт и убьёт Дитамара Сколгара даже ценой собственной жизни. Теперь он хотел этого, как никогда. Только это могло смыть с него пятно позора.
— Ты поедешь в Рокну, — произнёс генерал, наконец. — И будешь ждать меня там. Мы никому не скажем о том, что произошло. Твои люди ведь умеют держать язык за зубами? Мне нужно будет кое-что проверить, а потом я приеду к тебе.
— И что дальше?
— А это будет зависеть от того, что именно я узнаю, — твёрдо ответил генерал. — И потом кто-то должен будет умереть. Либо он, либо она…
Дарри посмотрел на генерала и молча кивнул. Он был подавлен и разбит. Но письмо Каталеи Лафорт вернуло его к жизни. Она писала, как восхищается тем, что он в отличие от многих не побоялся противостоять Зверю. И что если бы она смогла, то встала бы рядом с ним. Она предлагала помощь и Дарри решил, а почему бы и нет…
Что бы ни узнал генерал, что бы он не решил, Дарри всё равно поймает Дитамара. Он поклялся отомстить за Ройгарда, за себя, за всех…
Он получит за него свои сто тысяч ланей, заплатит долги отца и женится на какой-нибудь девушке с приданым. И на этом война для него закончится.
— Итак, милорд Абалейн, — Каталея появилась в столовой в светлом домашнем платье и присела за стол напротив, выдернув его из мрачных мыслей.
Он слушал Каталею, смотрел на её изящные руки, вспоминал Кайю, и не знал, чего хочет больше, какой именно правды. Чтобы во всём оказалась виновна королева или чтобы рассказ Дитамара оказался ложью. И где-то в глубине души он понимал, что хочет, чтобы всё осталось как раньше. Они уничтожат Лааре, убьют братьев Сколгаров, война закончится и Кайя достанется ему.
Лея расспросила его о том, как погиб Ройгард Лардо, и Дарри рассказал всё, что узнал в Ирмелине. Она теребила край платочка, и ему показалось в её глазах блеснули слёзы. Она могла быть невестой его друга…
— Почему вы думаете, что это сработает? — спросил Дарри, выслушав рассказ Леи о пяти элементах.
— Я читала об этом в… одной книге, — ответила она тихо. — Но вы должны понимать, что я могу… гипотетически… сделать только часть из этого средства — собрать четыре элемента. Пятый… гипотетически… вы должны найти сами, взять у кого-то из айяарров. Если не побоитесь. Люди не должны соприкасаться с айяаррской магией. Так что всё это лишь… рассуждения. Надеюсь, вы меня понимаете?
— Ну разумеется, — усмехнулся Дарри. — Всё о чём мы говорим — это гипотетически.
— Верно. Поэтому дальше вы решите сами, что делать.
— Хм…
И хотя они не могли озвучить вслух всей правды, мало ли кто мог услышать этот разговор, но слова девушки, звучали разумно. За эти годы в поисках Зверя Дарри у кого только не побывал: у таврачьих гадалок, у индагарских колдунов, говорил даже с рыцарями Ирдиона. Он собирал по крупицам знания об айяаррской магии и сейчас, ему казалось, что в словах Леи он слышит что-то стоящее.
Пусть даже это не сработает. А может сработает. Генерал договорился встретится с Дитамаром в Рокне. И ему нужно не упустить этот шанс. Если средство поможет, то ему удастся взять лаарского князя живым. Если нет, ну что же, он его просто убьёт, возможно, королева оценит и просто его голову.
— Я знаю, где найти ещё один элемент, — тихо ответил Дарри. — Это средство точно его ослабит? Гипотетически, разумеется.
— Так говорят книги, — ответила Лея тихо. — Но, если бы было ещё что-то от него самого. От Зверя. Или хотя бы что-то, к чему он прикасался… это бы помогло.
Дарри вспомнил, как таврачья гадалка делала для него поисковую нить. Тогда в ход пошла дочка мельника, и того, что видела девчонка, оказалось достаточно. А он сам видел гораздо больше мельниковой дочки…
— Я найду, что можно использовать, — ответил Дарри и добавил: — Гипотетически. Сколько времени на это понадобится?
— Я смогу сказать завтра. Мне сначала нужно попасть в университет, проверить есть ли у парифика всё необходимое. Если вы зайдёте к нам завтра в это же время, я скажу точно.
— Спасибо. Разумеется, я зайду, — улыбнулся Дарри. — А теперь простите, не смею больше злоупотреблять вашим гостеприимством.
Лея вышла его проводить и уже у калитки, оглянулась и тихо, чтобы не слышала воинственная зафаринка, оставшаяся на пороге, спросила:
— Можно вопрос, милорд Абалейн?
— Конечно, — Дарри уже надел шляпу и шагнул на мостовую.
— Я встретила по дороге из Милгида одного вашего сослуживца. Он сказал, что хорошо вас знает. И я… я хотела бы узнать, — она как-то замялась, снова оглянулась на зафаринку и добавила ещё тише: — Я хотела спросить вас знаете ли вы человека по имени Дей Брегат?
— Конечно знаю, это мой разведчик. Только не Дей, а Мартин. Но… простите, вы сказали, что встретили его по дороге из Милгида в Рокну?
— Да, на Суре. Ваш разведчик очень смелый человек и он спас мне жизнь…
Дарри стянул шляпу и молча выслушал рассказ Каталеи о том, как ей показалось, что на мосту она увидела Ройгарда Лардо. Как её сбросила лошадь, и некто по имени Дей Брегат прыгнул в реку, чтобы её спасти. Дарри мял в руках шляпу и ощущал, как внутри него расползаются ледяные щупальца подозрения. Когда он уезжал из лагеря Альбы, Мартин Брегат резался в кости с Бёртоном. А уж по части смелости это был наименее смелый из его разведчиков. И сто к одному, что он не стал бы прыгать в реку ради незнакомки.
Лицо Ройгарда Лардо… Дей Брегат…
— Ну, он у нас тот ещё смельчак, — усмехнулся Дарри, с трудом выдавив из себя непринуждённую улыбку. — А точно ли это наш Мартин? Не опишите его? Каков он из себя?
Среднего роста, очень смелый, тёмные волосы, карие глаза, кольцо с топазом…
— Да, это он. Я передам ему вашу благодарность, — произнёс Дарри и ещё раз поклонился. — А теперь простите, мне нужно идти. Я загляну к вам завтра.
Дарри шагал вниз по мостовой, но почти не чувствовал под ногами булыжник.
Это он.
Кольцо с топазом развеяло последние сомнения.
Почти всё, что нужно для приготовления средства против Зверя, у парифика Сирда нашлось. Лея назначила капитану день, когда нужно будет прийти, и он согласился ждать сколько нужно. Впрочем, он никуда не торопился и снова заглянул в гости на Швейную улицу, и в этот раз даже Рут смягчилась, видя, что капитан ведёт себя прилично и на честь её хозяйки не покушается.
Они посидели в столовой, выпили чаю и поговорили о родных местах: Милгиде и Ирмелине. О том, что было бы хорошо, чтобы поскорее закончилась война…
Дарри расспросил Лею, что она изучает в университете, и она, как обычно, сразу стала защищаться, оправдывая своё занятие наукой, на что капитан Абалейн пожал плечами и произнёс задумчиво:
— Нет, миледи, я не осуждаю вас. Я знал… одну девушку. Она воспитывалась в Обители Тары. Это конечно не университет, но там тоже учат многому. Она умела лечить и знала языки, и помню даже заштопала у меня рану в боку, — он чуть усмехнулся, — делала настойки и порошки, разбиралась в травах. Она умела всё это делать. И я думаю, что знания — это не так уж и плохо… Вы чем-то на неё похожи… Наверное, своей верой в то, что делаете. И она была очень смелой…
— Что с ней случилось? — тихо спросила Лея, чувствуя в словах капитана какую-то глубокую грусть.
— Почему вы решили, что с ней что-то случилось? — Дарри посмотрел на Лею внимательно.
— Вы так говорите… вернее ваши слова звучат так, как будто случилось, что-то непоправимое, — ответила Лея.
— Наверное, так и есть. Но я не могу вам рассказать… Может быть её уже нет в живых. А может быть она даже счастлива… Могу сказать только, что может быть, убив Зверя, я снова смогу её увидеть.
— Вы любили её? — спросила Лея и даже сама не знала, почему эти слова вдруг вырвались из уст.
— Любил? — Дарри усмехнулся одним уголком рта. — Я и сейчас её люблю. Но теперь это не имеет никакого значения.
Когда он ушёл Лея мысленно помолилась всем богам за успех своего дела. Рассказ Дарри о том, как он потерял друга Ройгарда Лардо, а потом ещё и девушку, которую любил, затронул её душу, и она не могла дождаться, когда же можно будет приступить к приготовлению зелья. Если не станет Зверя, если закончится война, всё станет хорошо.
Лея выбрала подходящий день, когда парифик перепоручил свой кабинет её заботам и приготовила всё необходимое. Серебряная вода, ртуть, точные весы, колбы, мерная ложка…
Она посмотрела сквозь стекло на густую голубоватую жидкость в склянке. Её называют «серебряная вода» и она основной ингредиент в её составе. Сегодня она казалась гуще и насыщеннее, мерцала и переливалась, как жидкий перламутр.
Жидкости подчиняются Луне, и именно в полнолуние средство раскроется в полную силу. И в полнолуние Зверь, как говорил капитан, приходит за своими жертвами. А сейчас луна растёт и осталось не так уж и много времени. Растущая луна — лучшее время для приготовления состава. И хотя всё это была лишь теория, собранная по частям из тех книг, что ей удавалось прочесть тайком у парифика, но, как сказал капитан Абалейн — любое средство против Зверя это лучше чем ничего.
Вчера парифик Сирд сказал, что это полнолуние будет кровавым. Редкое явление, когда луна на небе кажется гораздо больше и наливается красным светом. Астрологи сказали, что это полнолуние награждает всё зародившееся разрушительной силой. И Лея надеялась, что средство, сделанное на такую луну, как раз и будет иметь эту особенную силу.
Она задержалась после лекций, взяв у парифика ключи, чтобы убраться в его кабинете. После того, как тут два дня бродили люди Тайной стражи, везде был беспорядок. Книги и образцы, всё перемешано и такую работу не поручишь кому попало. Парифик ушёл раньше, ему нездоровилось, а Лея осталась и могла спокойно заняться наведением порядка в шкафах с книгами, камнями и склянками.
Она с сожалением посмотрела на двери Хранилища. Доступ туда теперь был для неё закрыт. Ключ, после происшествия с кражей, парифик стал носить на поясе и уходил с ним домой. Но хотя бы доступ к его шкафам, минералами и реактивами у Леи остался. Она надела длинный фартук, и быстро освободила стол. Расставила на нём необходимые ингредиенты и опустошила склянку из хрусталя, приготовив её для своего нового состава. Придётся соврать парифику, что она её разбила. Хрусталь лучше всего сохранит свойства того средства, которое она собирается приготовить. А склянку придётся отдать капитану Абалейну.
Лея сняла притёртую пробку и тонкой струйкой вылила в чашу серебряную воду и даже растерялась немного, глядя на то, как заискрила и засияла жидкость, растекаясь по дну чаши, и над её поверхностью собиралось что-то похожее на голубоватый туман. Казалось, будто освободившись от плена склянки, вода внезапно ожила…
Лея отступила на шаг назад, разглядывая это явление. Обычно испарение чувствовалось если только поднести руку вплотную к воде, но сейчас туман над чашей был очень плотным и отливал серебром. Она впервые видела такое и не знала, почему вдруг серебряная вода стала так странно себя вести. Но потом заметила, что жидкости и в других склянках тоже наполняются каким-то призрачным голубоватым свечением.
— Так вот значит, как вы это делаете, — раздался позади голос, и от испуга хрустальная склянка выскользнула у Леи из рук и, разбившись о гранитный пол, разлетелась на мельчайшие осколки.
Она узнала этот голос.
Низкий и мягкий, какой-то обволакивающий и такой приятный. Лея так хотела его услышать и вот… он здесь! Сердце совершило болезненный толчок, рванулось куда-то к горлу и забилось быстро-быстро. Задрожали пальцы, нащупывая край стола. Она медленно обернулась…
— Простите! Простите, миледи Каталея, я не хотел вас напугать! — Дей Брегат стоял на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку, и разглядывал комнату.
Дей Брегат или… Мартин Брегат? Как его называть?
Но это всё неважно. Лея ощутила, как закипает кровь, как пузырится, словно игристое вино и несётся по венам смывая абсолютно всё и оставляя за собой только пьянящее чувство облегчения и радости, и сумасшедшее предвкушение, от которого щиплет в носу и хочется засмеяться, запрокинув голову. И кожа на руках покрылась мурашками, затрепетали ноздри, жадно втягивая воздух и всё, о чём она смогла подумать, да плевать на эту склянку из хрусталя…
Милосердные боги! Почему она так рада его видеть?!
Она хотела бы сдержать улыбку, но не смогла. Развела руками, указывая на осколки, и только и смогла произнести:
— Теперь вы должны мне хрустальную склянку, милорд Брегат!
— Если этого будет достаточно, чтобы меня простить, я принесу их десяток, — улыбнулся он и шагнул из дверного проёма внутрь комнаты.
Кровь прилила к щекам, и затрепетали ресницы, Лея смутилась, не зная, что сказать, и понимала, что её радость на лице не заметит разве что слепой. И что нельзя так откровенно давать понять мужчине, что ты рада его видеть, но…
… она не могла сдерживать эту бурю в крови. И не понимала что с ней. Она видит его второй раз в жизни, а кажется, будто знала до этого тысячу лет!
— Добрый день, миледи Лафорт, — он учтиво поклонился, приложив руку к сердцу.
— Добрый день, милорд Брегат, — она снова нащупала пальцами край стола.
Как же неловко!
И чувствуя, что от смущения совсем уже не знает куда деваться, Лея взяла метёлку и принялась тщательно сметать стеклянные осколки в угол. Она старалась не поднимать взгляда, надеясь, что смущение вскоре уляжется.
В кабинете парифика было тихо, солнце медленно клонилось к горизонту и тёплые квадраты света, дотянулись по полу почти до стола. И в этой тишине кабинета наполненного колбами, склянками, книгами и картами, Лея почти кожей ощущала присутствие милорда Брегата. И ей казалось, что ощущает его не только она. Что даже эти колбы с жидкостями, что она поставила на стол, даже они будто кипят и волнуются от его присутствия.
— Осторожнее, не наступите на стекло, — произнесла она, наконец, пытаясь разрушить неловкое молчание. — Вы пришли к парифику Сирду? Жаль, что вы разминулись. Его честь сегодня не совсем здоров, вот и ушёл пораньше, а вы видимо…
— Нет, миледи, я пришёл не к парифику, — прервал её торопливую тираду милорд Брегат
Наверное, кончики ушей у неё стали малиновыми, потому что на языке вертелся вопрос: «А кому же?». Но она знала на него ответ. И поэтому принялась мести ещё усерднее.
— Но вы видимо хотели спросить с какой именно целью я пришёл сюда? — продолжил милорд Брегат, как ни в чём не бывало, и не спеша обошёл стол, разглядывая полки с книгами. — А если я скажу, что пришёл без всякой цели? Просто так, чтобы узнать, как ваши дела.
— Как мои дела? — у Леи едва метёлка не выпала из рук.
Она как-то разом вспомнила их встречу на Суре, её чудесное спасение, их разговор у камина, и то, как он осадил её за излишнюю откровенность с незнакомцем и на утро исчез. А теперь вот он здесь пришёл узнать, как у неё дела! И… что всё это значит?!
— Вы избежали ужасной гибели, Лея… Я буквально вдохнул в вас жизнь заново. Так что теперь видимо, чувствую некоторую ответственность за вас, — он обернулся и посмотрел на неё с улыбкой.
— О… Как мои дела? — она снова смутилась и растерялась.
Там на Суре, сначала страх смерти, потом радость от чудесного спасения и кальди, смыли границы осторожности, и то доверие, которое возникло между ними на постоялом дворе, оно было каким-то естественным. Ночь, камин, тепло, безопасность и хмель, всё это наполнило их встречу и разговор каким-то внезапно возникшим доверием, какое бывает только между близкими людьми. В тот момент милорд Брегат был ранен и… совсем не опасен.
А вот сейчас Лея внезапно ощутила страх, глядя на него. Они здесь одни. В этой части здания может быть остался только сторож, да пара слушателей, наказанных за плохое поведение, которые метут полы в библиотеке и лекториях. И если она закричит, то её никто не услышит…
Но с чего бы ей кричать?
Нет, не кричать. Ей нужно, чтобы кто-то просто вошёл и разбавил их неловкое уединение, потому что это опасно стоять здесь с ним наедине. Потому что милорд Брегат смотрит так, что сердце уходит в пятки, и она поклялась бы, что сейчас его глаза и вправду отдают янтарём так сильно, что напоминают глаза пустынного кота, хотя она отродясь не видела пустынных котов.
И это ощущение опасности вперемешку с радостью накатывало на неё волнами, заставляя холодеть пальцы и кровь приливать к лицу. Она впервые разглядела милорда Брегата при свете дня и то, что она увидела сейчас, пугало и будоражило ещё больше.
Он двигался бесшумно, очень плавно и говорил мягко и неторопливо, но, несмотря на то, что его пальцы аккуратно дотрагивались до корешков книг, Лее показалась, что под этой плавностью и потёртой кожей его куртки скрывается какая-то нечеловеческая сила. А в глубине его глаз прячется что-то такое, чего она раньше не заметила, но именно это смогла разглядеть Рут — янтарная желтизна, которая то появляется, наполняя их сиянием, то исчезает. Или ей всё это только кажется?
Светящиеся жидкости в склянках, туман над чашей и сияние в глазах этого человека напротив…
— Так что же вы молчите, миледи Каталея?
Этот вопрос вывел Лею из оцепенения, и она поняла, что просто стоит с метёлкой в руке и зачарованно смотрит в его глаза.
— Я… я, на самом деле, в порядке. И хотела бы ещё раз поблагодарить вас за ваш поступок. Я хотела сделать это ещё тогда, утром, на постоялом дворе, но вы уже уехали и я… не знала, как вас найти, простите… И вот я снова перед вами извиняюсь, — она смущённо улыбнулась и милорд Брегат улыбнулся в ответ.
— Почему-то вы всё время хотите передо мной извиняться. Но мы это исправим. Послушайте, миледи Каталея, вы ничего не должны мне за это спасение. Ни-че-го. Я зашёл сюда потому, что был в университете по делам и мой слуга, Фингар, бестолковый малый, вы, наверное, помните его, так вот он рассказал мне, что видел вас и повёл себя, как идиот. И я, пользуясь случаем, решил вас навестить, принести за него извинения и узнать, как ваши дела.
Он подошёл к столу и, указав на чашу, над которой клубился лёгкий туман, спросил:
— Проводите опыты?
— Ну что-то вроде этого, — ответила Лея.
— «Камни, вода и ртуть», — он усмехнулся, — я помню о чём мы говорили в тот вечер на Суре.
Лея снова смутилась и сначала хотела рассказать, что на самом деле она собирается делать, но потом вспомнила, что милорд Брегат сказал на постоялом дворе о доверии.
«Я вас спас, вы считаете, что должны мне что-то, и поэтому вы мне доверяете. Но это не достаточный повод для доверия».
А ещё капитан Абалейн очень настойчиво просил её никому не рассказывать о том, что она делает и Лея подумала, что они оба правы. А после нападения в Хранилище Лея была готова подозревать кого угодно и в чём угодно. И именно сейчас ощущение того, что не стоит доверять никому, сделалось особенно сильным.
— Парифик Сирд попросил меня подготовить ему всё к завтрашней лекции. Вот я и готовлю. Я часто ему помогаю, — ответила Лея, отводя взгляд.
Она и сама не поняла, почему эта ложь далась ей с трудом.
— Я смотрю, здесь собрана большая коллекция редких книг и образцов, — милорд Брегат обвёл рукой полки.
— Это королевский университет, милорд, здесь самое большое собрание трудов и самые большие коллекции минералов.
— А вы настоящая повелительница туманов, миледи Каталея, — милорд Брегат провёл рукой над столом, и лёгкое облачко заколебалось от движения воздуха. — Я помню, как увидел вас в тумане… Вы стояли в тумане… признайтесь, тот туман на Суре призвали вы? — он лукаво прищурил один глаз и улыбнулся, а затем, указав рукой на стол, добавил: — А тут туман просто над чашей воды. И это волшебство ваших рук дело?
— Ну… это не волшебство, милорд Брегат. Но это и не просто вода, — Лея убрала метёлку и подошла к столу.
— Не просто вода? Ах да, я помню, вы говорили, что вода — это самый удивительный элемент.
— Вы помните, что я говорила? — удивилась она.
— Невозможность забыть некоторые вещи — мой большой недостаток, миледи, — произнёс милорд Брегат, и в его словах послышалась какая-то двусмысленность. — Так что это за «не просто вода»? И почему над ней туман?
— О! Это «серебряная вода», милорд, и это, в самом деле, удивительная жидкость, потому что это, и правда, не просто вода… Даже вернее не совсем вода. Кстати, её добывают всего в двух местах в Коринтии…
Неловкость исчезла сама собой. Увлекаясь рассказом об удивительных свойствах камней, минералов, воды или воздуха, Лея забывала обо всём. Она вытащила из шкафа книгу, открыла её на странице описывающей опыты с серебряной водой, и стала рассказывать о том, что из всего этого пробовала делать она. Милорд Брегат слушал и задавал вопросы, а туман над чашей ширился и густел, но Лея, казалось, этого не замечала.
— И если я добавлю немного этой соли, то вы всё сможете почувствовать даже рукой, — Лея бросила в чашу щепотку белого порошка и протянула руку прямо в туманное облако.
Ладонь начало приятно пощипывать и создавалось впечатление, что это даже не туман, а жидкость, в которой бурлят, пузырьки воздуха и, поднимаясь, ударяются в ладонь. Они пронизывают её насквозь и, кажется, что проходят прямо сквозь руку, заставляя быстрее бежать кровь жилам кровь и опьяняя, Но это, конечно, была всего лишь иллюзия. Как и то, что туман стекает по столу и медленно наполняет комнату…
Лея знала — этот фокус всегда производит впечатление на тех, кто впервые сталкивается с серебряной водой.
— Попробуйте! Не бойтесь, милорд Брегат! Протяните руку, — произнесла она с улыбкой.
Милорд Брегат шагнул ближе, и разделённые лишь столом, они оказались друг напротив друга — глаза в глаза. Он протянул руку и в тот же миг, случайно или нет, их пальцы соприкоснулись в белом облаке серебряного тумана.
Облако взвилось вверх, взорвалось тысячей серебристых капель, и часть из них, прошив стены и крышу, словно острые стрелы разлетелись во все стороны. А те, что остались, начали собираться в струи, свиваясь в тугую спираль и превращаясь в водоворот, который потащил Лею вниз. Она ощутила только, как необъяснимая огромная сила вращается вокруг неё, закручивается в глубокую воронку и её края простираются очень и очень далеко, за пределы университета, Швейной улицы и даже Рокны. Это сила сдавливала грудь, не давая вдохнуть, и Лея ловила ртом воздух не в силах сделать ни одного вдоха. Исчезли полки с книгами, стены и крыша, и теперь повсюду была вода. Она тащила её за собой куда-то вниз, и только пальцы милорда Брегата, цепко поймавшие её запястье, всё ещё держали Лею на поверхности. Она ухватилась рукой за стол, чувствуя, как мир качается и гаснет, и услышала резкий окрик:
— Смотри на меня! Смотри, Лея! Смотри на меня!
Его глаза сияли янтарем, и этот взгляд тоже держал её на поверхности. Милорд Брегат одним движением отшвырнул стол и подхватил на руки падающую Лею.
Перевернулась чаша, разбились склянки, рассыпались порошки, и серебряная вода разлилась по гранитному полу, но в то же мгновенье туман начал рассеиваться и исчез совсем, как будто его и не было. Воронка разлетелась на капли и стены кабинета вместе с полками книг вернулись на свои места.
— Дыши, слышишь! Дыши! Вот так, — услышала она тихий голос прямо над ухом.
И поняла, что они сидят прямо на полу. Её обнимают руки милорда Брегата, и его тёплая ладонь касается её щеки.
Глава 19. Жемчужные пуговицы против алых роз
— Простите, милорд, — прошептал Лея пытаясь выбраться из крепкого кольца его рук. — Я… хочу встать.
— Вы уверены?
Глупый вопрос. Они сидят на полу, в луже, посреди осколков стекла, разумеется она хочет встать!
— Да… простите, — она отвела взгляд и её бледные щёки залились румянцем.
И Дитамар тоже отвёл взгляд. Посмотрел на косой луч закатного солнца и подумал, что будь его воля, он не выпустил бы её из своих рук. Будь всё как-то иначе — точно не отпустил бы. Но… всё так запуталось.
Он встал на колено и помог Лее подняться.
— Вы хорошо себя чувствуете, миледи Каталея? — спросил негромко, глядя, как она старательно расправляет складки фартука, чтобы побороть смущение.
— Да… да… просто, голова закружилась… Боги! Какой разгром… Что скажет парифик!
— Давайте, я помогу вам. — Нет, нет! Я сама! Вы не знаете как с этим обращаться. Можете порезать руки или обжечься.
Она схватила метёлку и бросилась подметать осколки, а сама всё старалась не смотреть на Дитамара. Он поднял стол и приставил его к стене, отошёл в сторону и прислонился плечом к шкафу с книгами, чтобы не смущать Лею ещё больше. И в этот момент даже подумал с сожалением, что он не в облике мэтра Альда. Ему она доверяла и его она не боялась, и будь он проклят, если ему не хочется тех же тёплых отношений с ней прямо сейчас. Но только, чтобы это было с ним. С ним настоящим.
— В прошлый раз на мосту вы увидели призрак в тумане… А сегодня? Вы тоже что-то видели? Тоже призрак? — спросил он глядя, как Лея торопливо собирает осколки. — Вы очень бледны.
— Нет, нет! Никаких призраков, — ответила она, пожалуй, слишком поспешно. — Извините, я и забыла! Видимо это всё терпкий аммиак! Забыла закрыть склянку. Я просто надышалась им, вот голова и закружилась. Простите, что вам снова… пришлось меня спасать.
Она ему лжёт. Не очень искусно, конечно…
Дитамар даже ноздрями ощущал затухающие волны силы. Они гасли, откатывались, как набежавшая на песок волна. Но эта сила всё ещё отражалась вибрацией в теле, покалыванием в пальцах и лёгкой болью в висках, а ещё ощущением того, что его лёгкие сейчас просто разорвутся, так сильно они наполнились воздухом. Тем самым, которого только что не хватало Лее.
Читать бесплатно другие книги:
