10 ЖК. Десятая жизнь кошки Овчинников Сергей

– Ну вы руки-то не распускайте, пожилой человек. – Дыхание у неё сбивается. – Так сразу-то.

Отпускает дорожную сумку, обнимает меня одной рукой и откидывает голову, прикрывая глаза.

Тут в прихожую вылетает теннисный мяч и за ним он. Я порву этого гада! Крис переводит взгляд на кота:

– Третьяков! Я не поняла! – она отпихивает меня и бросается к коту.

Кот не из пугливых – продолжает игру. Сам её лапой норовит – чувствую родственную душу. Она, конечно, хватает его на руки, лезет с поцелуями – фу, опять это зооложество. На его месте, вообще-то, должен быть…

– Ти тякая миляха! – Трётся с ним носами – кошмар! – Дима! – Оппа, это уже мне. – Ты что, сам не видишь, что это другой? То есть, другая! Это вообще, блин, кошка!

– И что? – Я пытаюсь связать произошедшее, где я мог проколоться.

– Что, что! Включайся уже! Или ты только к честным девушкам в трусы слазить такой быстрый?

Я уже готов её придушить. Этими же руками. Обеих!

– Уверена? – Спрашиваю. – Уверена, что это она?

– Пфф, ты чё? – Продолжает с ней сюсюкать.

А меня прям что-то зло взяло. Хотя на кого злиться кроме себя? Оттого, наверное, и забирало.

– Может её вообще правильнее называть «они»? Да и сколько сейчас этих полов – чёрт ногу сломит.

Ляпнул, не подумав. Скажи лучше честно: задеть хотел. У Крис уже случались приступы толерантности к представителям сложносочинённых гендерных групп. Так что я запросто рисковал лишиться не только предварительных… Не говоря уже о хэппиэндах.

– Ладно, – говорю, – Бывает. Документы я у него… у нее не проверил, конечно. Мой косяк.

Но Кристина и не думала дуться.

– Не переживай. Эта заводнее. Чаю-то нальешь? А лучше… – Она сперва закатывает, потом прикрывает глаза, и я отправляюсь к холодильнику.

А может, кошки ей нравились больше. Или конкретно эта пришлась ей по душе. Хотя и с номером первым у неё складывалось вполне гладко. Но с Муркой всё выглядело ярче. Тьфу ты, пропасть! Мне же в результате этих гендерных перестановок роль была уготована точно та же.

Я достаю бутылку. Так, что меня не устраивает? Из-за чего я завелся? Кот не тот – это понятно. Игорь, скорее всего, заметит подмену. Ну так что ж? Ситуация сводилась ко вчерашней, когда я неудачно открыл входную дверь и выпустил кота номер один. Я уже ждал, что на меня сейчас опять навалится вчерашний морок самобичевания и на всякий случай поправил «Белугу» в морозилке. Но на удивление мой внутренний небосклон был чист и ясен. Никакие депрессивные состояния не проникали и даже теней не отбрасывали.

Что ещё? Ко мне приехала девушка. Ко мне? Девушка? Это же отлично. Почему я так долго открываю? Надо бежать, надо спешить к ней! «Что, резковато тебе выдала? Так сам хорош – меньше тупить надо.» Вот, что мне нужно, – перезагрузка. Я снял с сушки пару бокалов и зашлепал в гостиную.

Кристина стояла у книжных полок, разглядывая корешки. Надо же! Может её тоже подменили? Я осторожно приблизился сзади с наполненным бокалом.

– Любимая! – Я увидел, как у её отражения в стекле книжной полки поднялась одна бровь. Я, сколько ни пробовал, на такую сложную мимику не был способен. Конечно, я мог сказать более привычное: «слыышь», но тогда бы бровь точно осталась на месте.

Я наклонился к самому её уху. Даже слегка коснулся губами. Ухо было теплым, пахло чем-то вкусным, и я перешёл на шёпот:

– Ну типа эта, признаю, короче, что облажался. В общем, полнейшая безответственная скотина. Но в этом же никакого сюрприза. Правда, ведь? Да, да – кот не тот! Не та! Но я-то тот же самый. Я зде…

Она повернулась и не дала мне договорить. Она меня поцеловала. Не буду подробно, что было дальше, но как поцеловала! Ещё вчера после такого… Какая там водка? Вод-как надо бороться с депрессухой!

Потом я её тоже поцеловал и целовал много и ещё и не только. Она тихо стонала, кусая губы, и шептала: «Замолчи». А я всё пытался ей рассказать про вчерашнее. Рассказать поточнее, передать всю эту боль. Зачем? Эти пьяные рыдания – взрослого, но не повзрослевшего до ума мужика. Опять плакал уже сегодня, сейчас. И как-то особенно крепко она ко мне прижималась в этот раз. А потом, когда уже совсем перевели дух и замерли в блаженном оцепенении, она сказала вдруг:

– Ты сегодня такой… Такой… Что с тобой произошло?

И тут я совсем потерялся, обнял её и уткнулся носом куда-то в шею.

«Ууу-теее-кай!»21

Всё-таки ещё одна вещь не давала мне покоя. Я открыл глаза. Ночь была душной. За окном темноты почти не осталось. Хрен поймёшь эти июньские ночи – то ли сумерки, то ли светает. Крис спала беззвучно. Я задёрнул шторы, чтобы хоть ненадолго отсрочить рассвет. До будильника-то ещё добрых пара часов. Вещь, что не давала мне спать, с некоторых пор звалась Муркой. Никто об этом не знал кроме меня. Конечно никакая она не вещь, а ещё какое живое существо. И вот это и донимало меня. Из туалета я нетвердым шагом – в коридоре в отличие от спальни – хоть глаз коли – несправедливость. «Эх Мурка, ты мой Мурёночек. Мурка, ты мой котёночек.» Она спала, свернувшись на месте кота номер один, которое я так и оставил под зеркалом. Я распахнул входную дверь. Мурка повела ушами и открыла глаза. Открытая дверь не привлекла никакого внимания. Надо видимо другую песню поставить. Я аккуратно подхватил ее, поставил перед открытой дверью и пропел: «Уу-тее-каай». Быть может, она знала продолжение, но идти отказывалась – только приседала и напружинивалась, будто готовилась прыгнуть и ответить на хамство.

– Да иди уже! Ты свободна. Я как честный, хоть и запутавшийся немного в кошачьих, человек, с некоторым опозданием хочу вручить тебе все символы свободы.

Мне даже показалось, что при этих словах она посмотрела на меня чуть внимательнее. Однако, вместо ответа Мурка выгнула спину, прошла мимо моей ноги, слегка потёршись, и проследовала к своей миске.

Я немного постоял у распахнутой двери, чувствуя себя идиотом, но при исполнении. Потом пришло ещё одно сильное чувство: «спать». Я запер дверь и вернулся в кровать.

Неявка = дисквалификация?

Во вторник неожиданно наступило «не продохнуть». Причём сразу во всех смыслах. Температура лихо перепрыгнула через тридцать и догоняла по градусам моё нетренированное, но очень уставшее тело. Кондей пыхтел, не выключаясь. Выставка закончилась, и мне на загривок присели все и сразу. По крайней мере, мне так казалось. Я безостановочно исправлял старые косяки – и свои, и чужие. То и дело бегал под душ. Хорошо ещё, что не курю.

Очнулся я в среду утром. Когда понял, что проспал опять все будильники. Меня привычно прихватило тревожной лихорадкой «сейчас же начнутся звонки». Но в следующий миг я понял, почему проспал, и мне стало намного лучше. По стёклам монотонно барабанили мелкие капли, за окном хмурились натуральные сумерки, наконец, я почувствовал даже лёгкий озноб и вырубил кондиционер. Ну и телефон вдобавок молчал. Вот ради таких моментов, может, и стоит…

Я быстро соорудил себе кофе – чашечку побольше, чтобы как следует насладиться. Но тут тревожные мысли, которые быстро перегруппировались и снова перешли в наступление, настигли меня врасплох и ткнули прямо туда.

Я чуть кофе не вернул, что успел употребить.

– Игорь, сука!

Я же готовился, проговаривал перед зеркалом разные сценарии моего путанного объяснения. Были скрипты и вовсе без объяснения – пожестче, типа, «бери, что дают и не выделывайся – спасибо скажи». Но они мне не казались симпатичными. Разве что так, раззадориться – представить на миг себя агрессивным малым, способным на нечто сумасбродное (кстати ни малейшей идеи, что бы это могло быть). Ну какой я сумасброд – унылый айтишник, погрязший в самокопании. Даже не геймер, хотя в теории мог бы – времени жалко. Так что я решил держаться солидно, но не давить. Понятно, что обороняться сподручнее, наступая. Просто переходить в наступление на такого, как Игорёк – все равно что с бейсбольной битой к однокласснику, которому задолжал двадцать копеек за мороженое.

И вот после того, как я уже совершил над собой весь этот обряд структурированного гуманизма и продолжал планомерно уничтожать чудом сохранившиеся следы собственного достоинства… Владелец кота, хотя теперь – уже кошки, посмел не явиться.

Автоответчик по его номеру бормотал на механическом английском что-то типа «вне зоны доступа». Может и правда командировка?

Что, в сущности, для меня-меня-менялось в результате неявки? С Муркой отношения у нас складывались не хуже чем с номером первым. А точнее, даже лучше – с поправкой на полную лояльность месту пребывания и отсутствие попыток бегства. То есть, и стресса, и риска абсолютно никакого. Нарастала, понятно, тревога: «Когда это чмо уже, наконец, покажется?» Но надо признать, она не имела под собой никакой материальной основы даже в виде легкого дискомфорта. Ну а то, что договорились, а тут «опаньки» – что ж, подождём-поглядим, как товарищ будет выкручиваться. В глубине-то я не только фиксировал нулевой риск потерь, но в тайне предощущал неявное приобретение, а может даже выгоду от своего затянувшегося статуса.

Всё-таки я оставался вполне свободным индивидом. Однако, существовал один микроскопический нюанс. Совместное ведение хозяйства. Совместное, значит, с котом, пардон, с кошкой. Вот и в этом ракурсе я представал уже в новом качестве, как мне казалось. Я, что ли, обретал некие дополнительные точки опоры. По крайней мере, Крис на меня смотрела немного по-особенному теперь. Возможно, это только на неё так влияло. Хотя мне кажется, что проявлялась более общая сила и власть. Только нужна ли мне более общая? Тут уже, правда, всё становилось совсем сложно и топко.

«А здесь нечисто играют»22

К обеду дождь не прекратился. Работалось вяло и томно. Надо было чего-то уже съесть, но я оттягивал приём пищи. После него можно было запросто рубануться – спать хотелось с утра. В эту тягостную минуту, когда чувство голода начинало брать верх над слабеющим желанием сделать хоть что-то, позвонил клиент.

Если у вас есть собственные клиенты, и их достаточное количество, скорее всего, они имеют имена или названия. Хм, возможно, у ваших – клички, тьфу-тьфу-тьфу. Адвокат знакомый рассказывал. Ну а когда клиентов немного. То есть, совсем. Но при этом важен статус контакта. Что вот, дескать, действительно клиент. Не какой-то там работодатель очередной. При условии, что вы знаете разницу (как чувствую её я). Она, если коротко – в отношении. Работодатель – это человек, ну или группа лиц (по предварительному сговору, спасибо приятелю-адвокату), которому ты тупо и по жизни должен. С клиентом же отношения волшебным образом устанавливаются равноправные. Надо ли объяснять, что договор трудовой и договор оказания услуг – между ними бездна смыслов и состояний. Мне говорят, что я загоняюсь и сам вношу деструктив. А мир не так жесток – ага! Типа с работодателем тоже можно и нужно устанавливать равноправные отношения. И трудовой кодекс в помощь. Тем, кто так говорит, я обычно отвечаю, что они, видимо, до сих пор общались исключительно с «работодателями мечты», а их резюме, наверное, похожи на список Форбс. Мои же работодатели, как правило, делали меня крепче, в том смысле, что не убивали. За то я им и благодарен.

Так вот, с некоторых пор и я обзавелся Клиентом. Конечно, он был во многих отношениях любимым. И я не спешил увеличивать количество ему подобных по одной простой причине. Я наслаждался. Я смаковал и изучал каждый микронюанс новых отношений. Я готовился к масштабированию. Формировал продуктовую линейку, чтобы завлечь в свои сети множество таких же платежеспособных и понимающих, интеллигентных и тактичных. Мда, но всё время откладывал это масштабирование, эту грандиозную экспансию до той поры, когда буду полностью готов.

Клиента, вообще-то звали Олег. У него было несколько автосервисов, и я написал ему приложение – уже для его клиентов. Запись на ремонт, заказ запчастей и прочее. Сайт же теперь не круто. А понтов, понятно, охота! По мне, так не нужно ему это приложение – лишняя трата денег. Но с другой-то стороны прилавка находился я, а мне эти деньги оказались далеко не лишними. Одним словом, мы с Олегом чудесно поладили, а я ступил на новую для себя территорию частной практики.

Значит, позвонил Олег, именуемый далее Клиент (или наоборот):

– Дмитрий? Привет! На обед пересечемся? У меня в команде пополнение. Познакомлю вас.

– Олег, добрый день! Да конечно, давай. Что-то планируешь?

– Заступил новый директор по разработке. У него свои идеи по приложению, редизайн там, интерфейсы и тэ пэ.

– Понятно. Там же, часа в три?

Настроение у меня под стать погоде нахмурилось. Что это ещё за «директор по разработке»? В самом начале, помнится, он мне предлагал нечто подобное. Бред какой-то. Ну, ремонтируешь ты тачки, ну и ремонтируй. На хрена тебе эти прикладухи, а тут еще целый директор? «А ты, выходит, ревнуешь, Третьяков? Гляди, подтянет этот новый директор своих молодых и задорных. И лишишься ты единственного и неповторимого Олега.» Да уж.

Вообще, клиентская база, состоящая из одного клиента, как крайняя степень абсурда должна иметь математический термин. Хм, да. Но в голову почему-то приходил только мавзолей. Никакой математики, зато по сути верно. А главное понятно: сколько его ни масштабируй, клиентов больше не станет.

Не люблю кофейни. Сядешь если в какую-то из них работать, так кофе выпьешь столько, что потом неделю не уснуть. Да и денег потратишь. Мой формат – взять с собой и посидеть в более спокойном месте. Например, в библиотеке. Но желание клиента – закон, который он же и оплачивает. Посему я приехал заранее. Мне набодяжили две трети пивной кружки американо и доверху долили холодным молоком. До встречи – чуть больше часа – должно хватить. Мотивированно поработать мне удается редко, так что в эти минуты я счастлив – в какой-то степени.

Василий – так звали нового девелопмент лида – очень старался. Он был молод, румян от волнения и потел, несмотря на прохладу от дождя и кондиционера. Обильно перемежал человечьи слова английскими. Произносил их с лингафонным шиком. По контексту судя, не собирался никого он подтягивать. Всё, что он наговорил, к концу встречи я уже ожидал получить в качестве техзадания. Ну а когда выяснилось, что ТЗ пока нет, и мне надо его самому изобразить на основе услышанного – тут я совсем успокоился. Главное, что я собирался вынести из сегодняшнего разговора – то чувство, что я испытал после звонка Олега, пока еще не познакомился с Васей. Будто в следующую секунду мама выйдет из комнаты и погасит свет. Типа memento mori, ага. Неприятно, но ценно. Но главный сюрприз меня поджидал уже на выходе. И вот к нему я оказался абсолютно не готов.

Но надо по порядку. Сначала я увидел контейнер. Ну, эту, кошачью переноску, он же дом, он же спальня. Мерзкое, надо сказать, приспособление по отношению к заточённому в ней животному. Ну, так вот, он был точь в точь как мой, то есть тот, в котором Игорь принес мне номера первого. Такой же голубенький. Я на него среагировал словно тренированный фотоэлемент. Ну и тут же потерял бы интерес, если бы ровно над ним не маячила испуганно-растерянная физиономия моего приятеля. Игорь меня не заметил, а я сделал неожиданное. Повернулся к нему боком, шагнул назад и влево, скрывшись за какой-то полуколонной. На моё счастье интерьер в кофейне изобиловал объемными решениями. Сел опять за свободный столик и даже схватил меню на автопилоте.

Спрятавшись таким образом, я – вы уже догадались – достал телефон и позвонил ему –Игорю. Скажете: «робот»? Крис именно так бы и охарактеризовала: «Дим, ты чё, робот? Человек перед тобой – подойти не пробовал? Ещё телеграмму отбей!» Можно подумать, она когда-то в своей жизни пользовалась телеграфом. Телефон между тем сообщал прежнюю историю на иностранном языке.

Дурацкая, конечно, ситуация. Почему это мне вздумалось прятаться? Не я же его кинул – кстати, сколько дней назад он должен был вернуться? Вечер среды уже всё-таки. Может я что-то почувствовал или жаждал более сногсшибательного разоблачения? Да нет, всё проще. Я, как математик, обязан был проверить уникальность исхода. Вдруг это не Игорь? А как не состоявшийся юрист, хотел действовать наверняка. Ну а вариант подойти и поговорить – это уже для совсем отмороженных экстравертов. Я всё это довольно быстро обдумал, и меня сразу будто приколотило к стулу. И я даже сказал сам себе: «А ты ведь себя ведешь ну в точности как он. Нас там на кафедре системного программирования одинаково прошили всех что ли, системно и под гребенку? Или это кошачье влияние?»

Я отложил меню, решительно встал и направился в сторону, где я видел Игорька. Он сидел за столом, контейнер стоял у ног. А напротив него, я даже не поверил, – девушка. Светлые волосы, сама бледная. Худенькая, даже чересчур. Не мой типаж. Выглядела расстроенной. Он пытался успокаивать. Я не стал подходить – я поехал домой. Где-то у меня должен быть его адрес. Надо прекращать этот цирк (или зоопарк?) Сегодня же вечером отвезу ему… Мурку. Мне стало не по себе.

Взаимное и чистосердечное

До квартиры Игоря я добрался уже к восьми.

Вообще, что-то странное. Как домой вернулся, в такой рабочий раж вошёл. Не глядя на часы, с головой в трудовой подвиг. По основной работе висяки переделал. По ходу ТЗ Васе набросал – чистовик же не нужен – один хрен наисправляют – сами ещё в думках. Хотел уже, было, отправить – вовремя руку отдернул. «Рано, Костик!» Нельзя же, в самом деле, так свой труд интеллектуальный обесценивать.

Безмерно довольный собой стал собирать Муркины причиндалы. И тут мне как засвербило. И больше всего контейнер тот – другой, из головы не идёт. Что же, кот, выходит у него не один – или что это за хрень? Ладно, сегодня выясним. Мурка следила за моими хаотичными перемещениями. Мячом не играла. Чувствовала, может? Я тоже на нее посмотрел. Цепкий такой взгляд, внимательный. Никаких тебе улыбочек. Всё серьезно. Говорят, они не умеют. Хотя, когда она мне не дала позвонить Светке, я готов поспорить, она ухмылялась… Пусть и неумело.

Вспомнил, как они с Кристиной целовались, как я её освободить пытался. И мне, короче, совсем подурнело. А потом… Потом она не захотела лезть в эту небесного цвета темницу. Я бы тоже по доброй воле да за решетку – боже упаси! Но к Игорю я должен явиться и явиться с котом. Придумал я себе так. А если я себе чего придумал… Передумать – хуже суицида! Ну и я себя уговорил. Дескать, я её просто с собой беру. А отдавать не буду конечно. Как я её отдам? Это же мой Мурёнок. А у этого, похоже, коты и без нее водятся. Или, может, тот в кафе не его?

Мотая эти сопли по сотому разу, я позвонил в квартиру. Из-за двери спросили:

– Кто?

– Совесть твоя.

Дверь распахнулась, и я увидел своего приятеля. Есть люди, которые могут настолько сильно округлять глаза, что хочется подставить ладошки. Впрочем, у Игоря имелись очки, видимо, на подобный случай. В том, что он удивился, сомнений не возникло. Однако, я-то рассчитывал разглядеть хоть что-то, похожее на чувство вины. Но облом. Если даже он и чувствовал себя виноватым, удивился он явно сильнее. Да и то правда, такие глаза в пол не спрячешь, разве что вместе с очками выпрыгнут.

– О, ты вернулся уже? Не смог дозвониться. – Я шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения.

Он неловко посторонился

– Дим, погоди. Я тебе сейчас…

Я торжественно вручил ему контейнер с Муркой. Сердце у меня прям сжалось. «Мурён, я тебя не оставлю этому!»

В квартире было тихо, только в ванной шумела вода. И я все так же решительно двинул в комнату. Вода в ванной стихла, кто-то пытался открыть дверь. Игорь влетел за мной в гостиную, затолкал стоявший голубой контейнер под стол. Я мысленно посочувствовал его обитателю. «Попробовал бы он с Муркой так».

– Димон, я тебя прошу, – он приблизился ко мне почти вплотную и зашипел, опять выкатив свои белки до отказа, – ничего не говори. Она сейчас уйдет уже. Я тебе все объясню.

В комнату вошла та светленькая из кафе. Нет, не вошла – прокралась, как мышка. Она, видимо, снова всплакнула, хотя может просто умылась.

– Танюш! – Игорь вращал глазищами и улыбался на манер Хоакина Феникса в роли Джокера.

– Ты представляешь?! Дима его нашел. – он торжественно поднял домик с Муркой.

– Дима? – она неуверенно коснулась меня робким взглядом. «Нет, точно не мой типаж»

– Да, кстати, познакомься. Мы вместе учились.

– Очень приятно. – Она опять осмелилась посмотреть на меня. – Спасибо. А как вы..?

– Рядом тут живу. – Зачем-то соврал я.

Почти кожей ощутил её угловатую неловкость и даже стал испытывать нечто подобное сам. Это надо почувствовать, чтобы понять, что некоммуникабельность материальна. Есть люди, её излучающие и генерирующие. Она как барьер, невидимый, но надежно укрывающий и защищающий от травматичного общения, но не только. Практически от любого. «Господи, как же сложно таким людям! А как сложно нам с такими людьми!»

– Игорь, ну я пойду? Меня мама уже в машине ждёт.

«Боже, какая прелесть! За ней мама приехала. Она конечно на вид помладше Игоря выглядит. Ну не на столько же! Если он сейчас попытается ей мою Мурку отдать, я буду возражать.»

Но гостья не выказала никаких намерений на счёт Мурки. Они церемонно попрощались, даже не поцеловавшись, и дверь захлопнулась

Я молча взял из рук Игоря контейнер с Муркой, поставил на пол, поколебался, не открыть ли дверцу, но решил не рисковать. Вместо этого я уселся за круглый стол посреди гостиной. Игорь замер в нерешительности:

– Чай будешь?

– Буду.

– Есть коньяк.

Движением рук и бровей я дал понять, что вопрос явно лишний в отличие от самого коньяка. Появилась бутылка, рюмки, следом чашки. Вот уже и чайник закипел и тоже оказался на столе. И только хозяин всё суетился, не желая уже остановиться и занять место напротив. Ложки, салфетки… Вазочка с сахаром. Тростниковым.

– Сейчас ещё лимончик. Колбаску.

– Игорь!

– А? Что? – он на секунду замер.

– Хорош бегать! Сядь!

Он неохотно повиновался.

Теперь я просто сидел напротив него и смотрел перед собой, изредка фокусируясь у него на переносице. «Ума не приложу, что же ты мне сейчас поведаешь. Ведь поведаешь?»

И Игорь начал свой рассказ.

– Девчонок на кафедре и вокруг всегда было в избытке. Но со служебными романтическими историями мне не везло. Я же не ловелас и не пикапер. Мне надо, чтобы отношения проросли, выкристализовались из обыденности. Чтобы двое мы, так сказать, безысходно почувствовали и осознали бы вдруг и разом, что мы избраны для чего-то большого и светлого. – Он похоже в какую-то знакомую колею вошёл, и я даже забеспокоился, увидев сектантский блеск в глазах.

– Ой, Игорёк, ты не проповедуешь, часом? – Я поджал губы, подавив смешок, но он и бровью не повёл.

– Нуу… Вот. Только-только начинало что-то завязываться, как всё выплывало наружу. Как будто сам не удержался и в инстаграмм выложил фото с первого свидания, а утром проснулся знаменитым. И в другой раз такой же сценарий. А потом, знаешь, люди на кафедре подолгу задерживаются. Текучка низкая. Ну и когда очередной роман в таком узком коллективе публикуется… Мой первый, хм, объект начал на меня странно поглядывать.

– И сколько же раз ты успел эту дистанцию проделать?

– На втором споткнулся, на третий уже не решился.

– А были кандидатуры?

Он погримасничал, поерзал очками, но не ответил.

– А как зарекся, у меня долгое время вообще никого не было. В работу с головой ушёл. Защитился как раз в тот период. Сплошная польза. Ничто меня не отвлекало. А потом словно вспомнил. Будто чего-то важного в жизни недостаёт. Но на работе нельзя – зарок. А как по-другому – я и не знаю.

Игорь продемонстрировал своё обычное растерянно-испуганное выражение лица. «Интересно, у меня такое бывает? Вообще, не дай бог! Надо понаблюдать за собой.»

– Я себе казался подростком в детском бассейне. – Откровенничал Игорь. – Знаешь, будто пришел мальчик по абонементу в лягушатник плавать учиться. И он там всех на голову выше. Потому что в его возрасте уже полагается плавать уметь.

Внутри у меня будто лифт сорвался с троса, и я даже услышал удаляющийся крик пассажиров. Я прищурился. Взгляд съехал с переносицы. Я тщетно поискал у него в глазах ответа на возникший из ниоткуда вопрос: «Откуда ты, сука, знаешь про бассейн?» Но в глазах ничего для меня не оказалось, а он между тем продолжил.

– Я даже по привычке поискал в сети курсы. – Очки его подпрыгнули и сверкнули в свете лампы. Я не выдержал и гоготнул.

– Нуу… Мне, веришь, было не до смеха. Я конкретно озадачился – в прямом смысле, поставил себе задачу. И давай этим личностным ростом заниматься, понимаешь, и в хвост и в гриву. Тренинги там, упражнения всякие бредовые. Голышом в ночи по городу домой пробирался с членом на лбу – нарисованным. В костюме бомжа на Трех вокзалах на телевизор бабки клянчил. Одним словом, из зоны комфорта вышел, думал, навсегда.

– И как? Продвинулся?

Игорь посмотрел на меня с недоверием.

– Да о чём ты? Психика только разболталась. Как учёному мне от этого пользы мало, скорее вред. Сосредоточиться бывает сложно.

– А ты вот прямо таким ученым-ученым себя видишь?

– Нуу…, сомнения появились уже, да. Ну так вот, мы ушли от темы. – Он поправил очки.

– К цели меня все эти тренинги не приближали..

– А цель-то какая была, напомни?

– Жениться, какая!

– Ни больше и ни меньше?

– Да, но основательно. Не на первой же встречной. После ряда технологических испытаний. – Он мне подмигнул.

Мне подобная техническая терминология в отношении прекрасного пола откровенно говоря претит, поэтому подмигивание его меня даже задело. Хм, давно ли меня это стало задевать?

– Потом знающие люди посоветовали или прочитал где. Оказывается, подтягивать свои слабые стороны не обязательно.

– Факультатив, значит? По желанию? – Я тихо ржал, практически трясся без звука. – Разрешили, выходит, тебе?

– Смешно, да? – Он злобно «подпрыгнул» очками. – А меня сначала даже взбесило по-настоящему. Думаю: «Это что же получается, я зря хер на лбу малевал?»

И тут я заржал уже громко. А Игорь разошёлся.

– Денег-то, пока бомжевал, я нормально собрал. Не на телевизор, конечно, но телефон поменял. Айфон тогда себе купил подержанный на Авито.

– Бляааа, в какой же жопе у нас всё-таки наука! – Это меня ни с того, ни с сего вдруг накрыло. – Кандидат физико-математических…

– Технических. – Игорь поправил очки и меня заодно.

– Ну ладно, технических, мать его, наук! Только таким образом… – Я осекся, поняв вдруг, что дальше совсем уже пусто, что смысл сказанного был ясен всем нам двоим, присутствующим в этой комнате, еще до того, как я раскрыл рот от возмущения.

Я пошарил глазами по столу. Ухватился за бутылку коньяка. Наполнил рюмки и мы с ним махнули, молча и не чокаясь. Видимо, за науку.

– Дальше. – Почувствовав прилив иссякших, было, сил, потребовал я.

– Я всё рассчитал. Название даже дал своему методу: «Использование слабого союзника». То есть, еще более слабого, чем я сам. Рекомендуется все-таки человек – младший брат, племянник, больной родственник, в конце концов, друг. Но в последнем случае возникает риск конкуренции. Союзник может обнаружить силу в ущерб ожидаемой слабости. Порой не по своей воле, а по недоразумению или причудливому стечению обстоятельств, а то и по непредсказуемой прихоти объекта.

– Объекта?

– Ну да в методике этим термином обозначается, собственно, объект чувств или по, крайне мере, объект предполагаемого коммуникативного воздействия.

– Пипец, ты защищаться снова не планируешь?

– Не по профилю, увы. Надо отрасль менять кардинально. Но мы отвлеклись.

Он продолжил.

– Нуу, короче, в силу моих ограниченных способностей к коммуникации кот – лучший союзник. Конкурентом он может стать в самых экзотических случаях.

Тут я вспомнил нашу конкуренцию на диване с номером первым, и «способности к коммуникации» уже мои собственные начали казаться мне не такими уж развитыми. В общем, могу сказать, что захотел почитать его методичку. Зная Игоря, уверен, текст где-то имеется.

– И сколько же у тебя котов?

– Ни одного. Ловлю на улице, сажаю в контейнер. Захожу к ветеринару посмотреть на предмет болячек неприятных, мол, «сбежал – вернулся – беспокоюсь». Потом прошу объект подержать кота пару дней.

– И?

– Нуу и обычно убегает в первый же день. Появляется чувство вины. И тогда уже можно вместе посидеть погоревать. Это, знаешь ли, очень сближает. Надо конечно приложить стараний. Рассказать о сокровенном. Выслушать встречные подробности… Интимные, подчас. Порадоваться вместе чему-то, соединиться, в общем, в широком спектре эмоциональных проявлений. Некоммуникабельность моя постепенно исчезает. Мы уже по факту как одно целое – можно поехать вместе выбрать нового питомца, но обычно до этого не доходит.

– Таня?

– Именно так.

– А под столом?

– Пустой контейнер.

– Круто. Так уже все тетки в городе должны быть твоими.

– Нуу… нет. Во-первых, ты преувеличиваешь производительность мою. – Он улыбнулся и сверкнул очками. – Ну и, во-вторых, я жду единственную. Меня вот эти твои «тетки», «чего-как» не очень привлекает. Может, у меня всего такого и не было в полный рост, но теперь юношеская страничка уже перевернута по-любому. В нашем возрасте на этой подростковой волне – такой себе серфинг.

Я непроизвольно распрямился. Хотелось поправить волосы и свериться с зеркалом, но ничего отражающего в зоне видимости не нашлось. Так что я только прокашлялся и спросил:

– И какова же, собственно?..

– Цель? Да всё та же.

– То есть, ты её не пересмотрел? Даже невзирая на оглушительный успех?

– Да, Банальная семейная жизнь. Тихая, да. С человеком, которого… Которую я в полном смысле смогу назвать своей. Родной. Во всех смыслах. И внешние данные, как ты, наверное, уже понял, далеко не первый приоритет. Но пока не нашёл. Хотя…

– А если не сбежит?

– Вероятность крайне низкая, но один раз действительно… – Он улыбнулся, вспоминая. – Да. Я даже забеспокоился, что номер телефона оставил с ошибкой. Не звонит и не звонит. Возвращаюсь, встречаемся – вручает мне кота.

«А кот-то тот же самый?» – Чуть было с языка не сорвалось. Сделал даже глоток коньяка. Внеочередной. Но в глазах у меня вопрос читался отчетливо, и он продолжил:

– Сидим, значит. Понимаю, что все темы для перспективного разговора у меня того. Ну не сидеть же совсем молча – я совершенно не подготовился к подобному повороту событий… Ну и… Рассказал ей всё, как есть.

– Что, всю методичку выложил?

– Нуу… Нет. Я сказал, что она мне очень понравилась, буквально, с момента, когда я её впервые увидел. Но я не знал, как подступиться, с чего начать знакомство… И придумал этот трюк с котом.

– А она?

– Она, конечно, не ожидала. – Он запнулся. – И отреагировала уже неожиданным для меня образом.

– В смысле? – Я подался вперед.

– Нуу… Мы поцеловались. Вернее, она меня поцеловала… Но знаешь как… Хоть я и не был инициатором… После такого, по моему мнению, полагается делать предложение.

– И ты сделал.

– Нет. – Он поправил очки. – Там сразу стало понятно, что это не мой вариант.

– Эх! – Я налил себе и ему по глоточку. – У тебя, кстати, фото её не сохранилось?

Он мотнул головой.

– Стоп, у меня пробел в методике. – Я решил, уточнять, так уточнять. – И где же ты её впервые увидел? Да и не только её. Не на улице же с котом подруливаешь?

– Нуу… Это просто. Курсы, мастер-классы, тренинги опять же, но поспокойней. – Игорь улыбнулся и потёр лоб.

– Постой-ка. А мне ты кота на кой всучил? Или я тоже попадаю в категорию «объектов»? – Я опять гоготнул. – Только честно. Рассматриваешь меня на роль партнера по «тихой семейной жизни»? – Я изобразил в воздухе кавычки и наблюдал, как товарищ мой становится пунцовым.

– Да просто хотелось посидеть, повспоминать…– Он с жаром бросился в объяснения. – А кот уже на автомате – проверенная технология развития отношений. Я по-другому не научился. – он виновато опустил глаза, и я разлил остатки коньяка.

Историю Мурки я ему выложил без лишнего драматизма. Уместился в одно предложение и с совсем чистой уже теперь совестью забрал её с собой – и Мурку и совесть.

Беру на вооружение

Я вернулся совсем затемно. Во дворе только одинокая тень с детской коляской. На автомате здороваюсь.

– Нашли свою кошку?

Присматриваюсь. Та «неприятная» мамочка. Девочка на этот раз не спит и не собирается, судя по задорному выражению.

– Да, нашёл. – Выражение моего лица должно быть не менее счастливым, хоть мне и не видно. – Что, не засыпает?

– Вот мы сейчас нагуляемся. Покушаем. И до утра дадим маме поспать. Да? – Она обращается вроде уже не ко мне, а к дочурке.

Я улыбаюсь им, киваю и иду в дом. И вроде она мне уже чем-то даже симпатична, что ли.

А уже после Нового Года я вытащил из почтового ящика открытку. Почитал, поскрёб в затылке. «Позвонить, не позвонить?» И решился.

– Крис, привет. Мурку не возьмёшь на пару дней?

– Что-то мне это напоминает…

– Да надо уехать ненадолго.

– Чего это?

– Друг на свадьбу приглашает.

– Откуда это у тебя иногородние друзья?

– Да это Игорь – я же тебе рассказывал, помнишь? С котом. Его невеста откуда-то с северов. Свадьба в Хантымансийске будет.

– Таня?

– О, ты помнишь.

– И ты хочешь поехать, а Мурку мне оставить?

– Крис.

– Ну чего?

– На самом деле я хочу поехать с тобой. Это будет четырнадцатое февраля. Но я боюсь, что ты не захочешь переться в эту адскую стужу. Вот и несу всякую чушь. Мурку приплёл. В общем, я тебя приглашаю. Поехали, а?

На том конце минутное замешательство. И я практически вижу этот ехидный прищур:

– Третьяков, а ты не боишься, что я букет поймаю?

Вот думаю, что ей ответить.