Терапия для одиноких сердец, или Охота на мужа-3 Шилова Юлия

– Ну ты загнула. А может, тебе кого-нибудь попроще найти?

– Попроще пусть ищут те, кто сами попроще. Я, слава Богу, в этой жизни кое-чего достигла и не хочу терпеть рядом с собой вечно ноющего неудачника, который будет подавлять меня своей беспомощностью и выжимать из меня последние соки. Мне нужен мужчина, прочно стоящий на ногах, который имеет пусть не очень высокий, но стабильный заработок, хотя я прекрасно понимаю, что в той замечательной стране, в которой нам посчастливилось родиться, ничего стабильного нет и быть не может. Мой мужчина должен в первую очередь уважать сам себя и не бояться смотреть в лицо своему будущему. Конечно, сейчас очень трудно встретить мужчину, который сможет снять с женских плеч большинство тяжелых проблем, но пусть он хотя бы не будет взваливать на эти плечи еще и свои проблемы. Мужчина должен стать защитой и опорой, а нынешние мужчины сами ищут, на кого бы им опереться. В женщине должен быть шарм, а в мужчине стержень, который делает мужчину мужчиной, Я не хочу и не буду довольствоваться ролью шеи, которая крутит головой И показывает нужное направление. Мне нужен равноправный партнер, с которым бы мне не пришлось делить пальму первенства…

Я тяжело вздохнула и развела руками.

– Вот так-то, дед Герасим. Я не утопающая, готовая хвататься за что угодно, только бы всплыть и остаться живой.

Никто не лишал меня права выбирать и устраивать свою жизнь так, как я считаю нужным. Делить с мужчиной быт тяжело, и для этого нужно иметь особое желание. Я вот полюбила, а мужчина оказался женат.

Дед Герасим присвистнул и налил себе целый стакан самогонки.

– Ты, что, дочка, с женатым встречаешься?

– Да не встречаюсь я с ним. Я с ним жить собралась.

– Это что ж, ты его из семьи увести задумала?

– Он не бык, чтобы я его уводила. Он нормальный, здравомыслящий человек, который сам принимает решения и совершает поступки. Он сам из семьи уходит.

– Как уходит?!.

– Так уходит… Ногами!!! – Я почувствовала, что мои нервы сдают, и посмотрела на деда Герасима раздраженным взглядом.– Чемоданчик свой с портками собирает и ко мне шлепает.

– Да разве нормальный мужик-то из семьи может уйти, а нормальная женщина будет встречаться с женатым?! В наше время таких презирали!

– Слава Богу, прошли эти времена и настали другие. В жизни всякое бывает. Кто-то сходится, а кто-то расходится. Как тебе судьбой предписано, так и будет. Любовь – штука страшная. Она ни о чем не спрашивает. А по-твоему, лучше во вранье и лицемерии жить?!

– По-моему, лучше себе холостого найти,– как-то нерешительно произнес дед и посмотрел в мою сторону разочарованным взглядом.

– Рада бы, да не попадается. Я же не виновата, что нормальных мужиков всех разобрали, а среди тех, кто остался, выбора вообще никакого. Я когда с ним знакомилась, понятия не имела, что он женат, а когда правду узнала, то поняла, что ничего исправить уже не могу. Сердцу не прикажешь.

Тебе нужно было сразу его ко всем чертям послать, как только ты узнала, что он женат,– принялся учить меня дед.– Пусть домой к жене катится, он ведь чужой муж, понимаешь, чужой!

– Понимаю, да только поделать ничего не могу. Ладно, дед, давай прекратим этот разговор, и так тошно. Не могу я его разлюбить, хоть убей, не могу! Я его к разводу не принуждаю. Он сам принял решение. Придет, я его приму. Место в шкафу освобожу, чемодан распакую, рубашечки все аккуратно на вешалки повешу, трусы, носки перестираю в трех водах с пенкой, одна душистее другой, а чемодан подальше в кладовку спрячу, чтобы он, не дай Бог, его опять не собрал,– я почувствовала, как задрожал мой голос, а на глазах показались отчаянные слезы.– Я вообще от него все крупногабаритные вещи попрячу… На тот случай, если он вдруг вернуться решит… да портки класть будет некуда. Ну как, дед, здорово я придумала? Ну скажи, здорово? А я хитрая, дед, я всегда была хитрая. Почему мужики обратно к женам возвращаются? Потому, что у них там стены родные и даже атмосфера, годами созданная. Мужики они же как кобели. Захотел – живет у жены, захотел – у любовницы. Не понравилось – обратно ушел к жене. Да только от таких, как я, не уйдешь. Я, дед Герасим, капканы ставить умею. Прочные, хорошие капканы. Я ему ноги переломаю, чтобы он от бега по замкнутому кругу устал… Я его на ключ закрывать буду, чтобы он, гад, на свободу не выбрался… Я такие замки в дверь поставлю, что ему и не снилось.

Не выдержав, я обхватила голову руками и громко заревела. Дед Герасим принялся гладить меня по голове и успокаивать:

– Не плачь, дочка. Не реви. Было бы лучше, если бы он пришел, а ты послала его ко всем чертям. Зачем тебе чужие портки нужны? Ты красивая, ты умница. Вот увидишь, попадется тебе не чужой муж, а твой собственный. От него никакие сумки и чемоданы не нужно будет прятать, потому что ему идти будет некуда. Ты только представь, как это здорово – жить с человеком, от которого ничего не нужно прятать. Ничего… Да и замки не нужно менять… Ни к чему это…

В этот момент дверь в дом распахнулась, и на пороге появился совершенно незнакомый мужчина крупного телосложения, одетый в брезентовую плащ-палатку. От удивления я широко открыла рот и недоуменно посмотрела в глаза деду Герасиму. Дед громко присвистнул и перекрестился.

– Здрасте, добрый человек, а ты кто?!

«Добрый человек» скорчил такую злобную гримасу, что я почувствовала, как на моей спине выступил холодный пот.

– Я не здешний, на огонек заглянул,– послышался в ответ заметно простуженный, грубый мужской голос.

– Да у нас тут особого огонька-то и нет. Самогонка да клюковка.

Здоровенный детина вызывающе ухмыльнулся и, подойдя к столу, совершенно бесцеремонно уселся на табуретку.

– Вот самогоночка мне щас как раз не помешает. А ну-ка плескани, дед, я оценю твое пойло.

Дед налил незнакомцу самогонки и потянулся за папиросой. Незнакомец взял налитую порцию и выпил ее одним залпом, даже не думая о закуске.

– Хорошенькая самогонка. Ядреная. Сам настаивал?

– Сам.

– Молодец, дед. Сразу видно, способный малый.

Дед прищурил свои хитрые глаза и как-то осторожно спросил:

– А ты, мил человек, куда путь держишь?

– Уже никуда.

– Как это?

– А так это. Я прибыл строго по назначению. Теплый дом, самогонка, красивая женщина, радушный хозяин. Я, дед, именно к тебе шлепал. Я как раз о привале мечтал.

– Мил человек, тебе что, заночевать негде?

– Как это негде?! Теперь есть где. Щас самогонки хорошенько накачу. Затем девку под мышку схвачу и спать завалюсь. Девка румяная, наверно, горячая.

Я покраснела до кончиков ушей и отодвинула свою табуретку подальше от окна.

– Простите, а вам не кажется, что ваши шутки неуместны?! С чего вы взяли, что вы можете говорить со мной в подобном тоне?!

– Девка, да ты чо в натуре?! Никто с тобой не шутит, я тебе серьезно говорю. Щас куда-нибудь в сени упадем и оторвемся по полной программе.

Сгорая от распирающею меня возмущения, я встала со своего места и демонстративно покрутила пальцем у виска.

– Мужчина, ты бы шел, куда шел. Тебя, наверно, вежливости вообще не учили. Зашел в чужой дом и говоришь такие гадкие вещи. В какой глухомани тебя, дурака, воспитали?! Ладно, дед, я спать пошла, а ты этого хама на улицу выстави. Таких, как он, нечего на ночлег пускать. Пусть своей плащ-палаткой прикрывается и у реки ночует.

Не говоря ни слова, незнакомец достал пистолет и направил его в мою сторону. Почувствовав опасность, я открыла было рог, чтобы вновь возмутиться, но все же предпочла не лезть на рожон и не произнесла ни звука.

– Мил человек, ты чего надумал? – возмутился за меня дед.– Мы люди мирные. Ежели ты хочешь заночевать, так ночуй, но только мою внучку не обижай. Я ее в обиду не дам. Она у меня одна-единственная.

Я посмотрела на деда каким-то грустным взглядом, перемешанным с благодарностью, и ощутила приятное тепло оттого, что он назвал меня своей внучкой. Я никогда не видела своего настоящего деда: он умер задолго до того, как я родилась. А мне всегда хотелось его иметь… Ну просто хотелось и все…

– Ей завтра на работу рано в город ехать. Она у меня в банке работает. Работа тяжелая. Ей хорошенько выспаться нужно.

– Верно говоришь, дед. Мне на работу рано вставать,– я потерла сонные глаза и наигранно зевнула.

Но здоровенный детина отреагировал на это по-своему. Он снял пистолет с предохранителя и процедил сквозь зубы:

– Вы чо, сволочи, совсем нюх потеряли?! Щас обоих уложу, не фиг делать!

Наверное, и я, и дед Герасим одновременно поняли, что в наш дом нежданно-негаданно ворвался опасный псих, у которого явно не все в порядке с головой. Хоть и голова у него чересчур здоровая… Бывает же такое. Голова большая, а мозгов мало. Матушка-природа не поскупилась на его габариты, а вот на мозги поскупилась.

– Добрый человек, не такой оказывается ты и добрый,– еще более осторожно заговорил дед.– Скажи, пожалуйста, что тебе нужно?

– Я же ясно сказал, что для начала я хочу как следует самогонки напиться, а затем с девкой немного поразвлечься.

– А потом?

– Потом суп с котом. Я заранее ничего планировать не люблю. Потом видно будет. Я же к вам по-человечески зашел и по-людски с вами говорить начал, да только вы в натуре по-хорошему не понимаете.

Здоровенный детина громко заржал и затряс своей такой же здоровенной башкой.

Я стояла ни жива ни мертва и ясно осознавала тот факт, что я в очередной раз влипла в крайне неприятную историю. Ну прямо везет мне на такие истории и все тут.

– Да ты, мил человек, пистолет бы убрал,– вновь попробовал спасти ситуацию дед.– Ты же сам недавно сказал, что пришел к нам с добром. Так я гостей тоже по-доброму люблю принимать, а под дулом пистолета мне тяжело. Я хотел тебе еще самогоночки налить да колбаски порезать.

– Нужно не хотеть, а делать,– злобным голосом произнес детина и сунул пистолет в карман.– Давай режь свою колбасу. Я не жрал черт-те сколько. Жрать хочу – сил нет. А если мне кто что поперек скажет, то замочу сразу, без предупреждения.

– Хорошо, добрый человек, хорошо,– голос деда Герасима заметно задрожал, а руки затряслись с такой силой, что он даже несколько раз выронил нож.– Давай ешь, а как наешься, ложись спать. Утро вечера мудренее. Поешь, окрепнешь, сил наберешься и завтра в путь тронешься.

– Дед, ты давай завязывай меня злить, а то я ведь и разозлиться могу! – Детина вновь выпил полный стакан самогонки и положил в рот солидный ломоть черного хлеба.– А чего у тебя стол такой бедненький?

– Какой есть. У нас тут не город, поэтому деликатесов не бывает.

– А это твоя внучка?

– Внучка.

– Городская?

– Городская.

– А что ж она деду-то не помогает?

– Помогает, просто приезжает она очень редко. У нее работы в городе много.

– А где работает?

– В банке служащей.

Детина присвистнул и осмотрел меня любопытным взглядом.

– Как тебя зовут, внучка?

– Анна,– немного нерешительно ответила я.

– Ты в своем банке хорошо получаешь?

– Нет. Я обыкновенным клерком работаю. Мы все на зарплате сидим.

– На зарплате, говоришь?

– На зарплате.

– И какова у тебя зарплата?

– Я же сказала, что небольшая.

– Небольшая в баксах или рублях? – по-хамски заржал детина.

– В рублях, откуда им взяться-то, баксам.

– А откуда у тебя тогда, внучка, такая крутая машина?

– Что?!

– Я говорю, откуда у тебя тачка крутая?! На зарплату купила?

Я заерзала на своей табуретке и стала соображать, каким образом этот малоприятный тин догадался о том, что я приехала на машине. Может, он за мной следил? А может, эта встреча не такая уж и случайная? А может, он следил не только за моей машиной, но и за амбаром? Немудрено, что он увидел, как я закапывала пакет с деньгами… При этой мысли мне стало так плохо, что я чуть было не упала со стула без сознания.

– Вы видели мою машину?

– Да хорош тебе выкать, я, что такой старый?

– Ты видел мою машину?

– Видел. Я уже как раз к деревне подходил, смотрю, сюда крутая иномарка заезжает. Пока я вокруг деревни круги нарезал и изучал, сколько тут различных нужных объектов находится, смотрю ты со своим дедом в другой дом пошла. А когда я к окну подошел, то нарадоваться не мог. Вы тут так по-домашнему сидите, самогонку попиваете, вам явно третьего не хватает. Вот я и решил к вам присоединиться. Думаю, что вам со мной теперь намного веселее стало.

– А нам и так весело было.

– Не скажи, в компании должно быть трое. Так ты на мой вопрос не ответила. На какие банковские шиши ты себе машину купила?

– А ты что, в налоговой полиции работаешь, что задаешь такие вопросы?

Не прошло и нескольких секунд, как я поняла, что сморозила страшную глупость, задавая этот вопрос. Этот крупногабаритный псих ударил кулаком по столу и оскалился так, что у меня пробежали мурашки по коже. В тот момент, когда он полез в карман за пистолетом, я судорожно замахала руками и быстро затараторила:

– Послушай, извини ради Бога. Сама не знаю, что на меня нашло. Эта машина мне от моих родственников досталась. Сама бы я в жизни не купила. Ну сам посуди, разве на мою мизерную зарплату такое купишь? Нет. Такие машины только богачи покупают и уж явно не на зарплату. А родственники у меня получают вроде бы прилично. Вот они все скинулись и на день рожденья мне ее подарили. Я такого подарка даже не ожидала. Красивая у меня машина?

– Красивая. Ты ее когда последний раз ремонтировала?

– Да она совершенно новая. У нее пока еще ничего не ломалось.

– Это хорошо. А документы у тебя все в порядке?

– В порядке,– совсем сникла я и поняла, к чему клонит этот крайне неприятный тип.– Тебе моя машина приглянулась?

– Приглянулась. Мне еще далеко идти, а ноги устают быстро. Сама посуди, мне колеса нужны?

– Нужны.

– Именно поэтому ты мне свою машину и дашь.

От бессилия я опустила голову и со злостью прикусила нижнюю губу. Расставаться с любимой машиной мне, конечно же, не хотелось, но собственная жизнь была намного дороже.

– А ты что, от кого-то скрываешься?

– А что, похоже?

– Есть что-то. Плащ-палатку зачем-то надел.

В этот момент на улице разразилась самая настоящая гроза, от которой в буквальном смысле затрясся весь дом. Иногда я люблю такую погоду. Растопить камин, закутаться в теплый плед и предаться чтению какого-нибудь журнала, где напечатан рассказ про большую и чистую любовь. Но я люблю быть в такую погоду дома…

– А ты говоришь, зачем я плащ-палатку надел. Видишь, погода какая.

– Так она только сейчас началась.

– А я могу погоду заранее определять.

Когда незнакомец допил всю дедову самогонку, он встал со своего места и вновь достал пистолет. Мы с дедом переглянулись и одновременно побледнели.

– Послушай, я не знаю, как тебя зовут, но хочу тебе сказать, что если тебе нужна машина, то ты ее бери и уезжай, Для хорошего человека ничего не жалко. Только ты пистолет спрячь, уж больно он на психику давит.

– Давит, говоришь… А меня, между прочим, Иваном зовут.

– А меня Анной. Не скажу, что мне очень приятно познакомиться, ну уж если так получилось, то будем знакомы.

Незваный гость по-прежнему не выпускал пистолета из рук. По всей вероятности, самогонка ударила ему в голову так сильно, что он стал еще более агрессивно настроен, чем раньше. Слегка пошатываясь, он подошел к деду и, взяв его за подбородок, спросил:

– Дед, а у тебя еще самогонка есть?

– Есть,– от испуга дед Герасим залился алой краской и тяжело задышал.

– Где?

– В погребе.

– А погреб где?

– Прямо подо мной.

– Так лезь и доставай еще пару бутылей. Мы сегодня гуляем. Лезь, я сказал!!!

Дед слегка отодвинул стол, встал на колени, достал из кармана ключ и стал открывать погреб, заметно нервничая. Как только он спустился вниз, детина быстро закрыт крышку и навесил на нее лежавший рядом замок.

– Дед, посиди там немного, а мы с твоей внучкой малость развлечемся. Выпивки и закуски в виде банок с различными соленьями у тебя там полно. Так что тебе скучно не будет.

Я наблюдала за происходящем в каком-то ступоре и даже несколько раз протерла глаза.

– Ты зачем это сделал?

– Затем, чтобы старый нам не мешал. Ему какая разница, где пить, здесь или там. А нам, молодым, наедине побыть хочется.

Я стала медленно отходить к стене и со страхом осознавать весь ужас своего положения. Я смотрела на этого странного человека в упор и хотела понять, кто он, что ему нужно и во что это страшное знакомство может вылиться. Сначала мне показалось, что он сбежал из тюрьмы. Чуть позже – что из психиатрической лечебницы, а еще позже – что он уголовник в бегах.

– Тебе машина нужна? Так бери,– я уперлась в стену и поняла, что дальше двигаться некуда.

– Я и так ее возьму. Я и деньги у тебя возьму, все, что имеются.

– Деньги?!

Я полезла по карманам и высыпала все содержимое наружу. Несколько сторублевых купюр, три червонца и целая охапка мелочи.

– Вот все, что есть.

– Так мало?

– Больше нет. Но если еще нужно, я могу съездить домой и привезти. Ты пока здесь посиди, самогонки попей. А я мигом. Одна нога здесь, другая там. Я тебе даже машину заправлю, чтобы тебе возни меньше было.

– Ты чо, меня за лоха держишь?! Я им не был и никогда не буду.

– А что тебе тоща еще нужно?

– Щас узнаешь. Где тут спальня?

– Не знаю.

– Давай вместе узнаем. Шлепай в спальню.

Я хотела было закричать и позвать на помощь, но заранее знала, что это не приведет к должному результату. Незнакомец направил на меня пистолет и во второй раз снял его с предохранителя.

Глава 8

Я раздевалась медленно, не переставая чувствовать наведенное на себя дуло пистолета. Голова сильно кружилась, а тело отказывалось мне подчиняться.

– Не надо, пожалуйста,– жалобно произнесла я и посмотрела на незнакомца взглядом, полным надежды.– Не надо.

– Надо, Федя. Надо.

– У меня есть муж. Он этого никогда мне не простит.

– А ты ему ничего и не рассказывай. Если, конечно, жива останешься. Только законченные дуры мужикам все рассказывают. Чем меньше мужик будет знать, тем спокойнее он будет спать.

– Отпусти меня. Как я буду жить с этим?

– А с чего ты взяла, что ты вообще будешь жить?! Сейчас твоя жизнь целиком и полностью зависит от меня.

– А кто ты?

– Иван. У тебя что, плохая память на имена?

– Нет. Ты уголовник?

– С чего ты взяла? – громко заржал детина и скинул свою плащ-палатку.

Когда я осталась совершенно голая, я залезла на постель и поджала под себя ноги. Незнакомец, не выпуская пистолета из рук, довольно ловко скинул с себя старые рваные штаны и не менее старую рубашку. К моему изумлению, на нем не было даже трусов.

– Смотри, как удобно, я никогда не любил трусы!

Я смотрела на совершенно незнакомого голого мужика, от которого за версту несло самогонкой, и тихонько всхлипывала.

– Прекрати реветь! Тебе радоваться нужно, что ты спросом пользуешься и что тебя хотят! Реветь будешь, когда тебе годков стукнет побольше и ни у одного мужика на тебя не встанет. А ты сейчас трагедию разыгрываешь. Рано еще до трагедии. Ой как рано.

Я по-прежнему сидела на постели, прикрывая собственную наготу руками, и чувствовала, как пылают мои щеки и лихорадочно дрожит все тело. Иван положил пистолет на ветхий подоконник и стал приближаться к кровати. Признаться честно, даже когда он был без оружия, я не могла сопротивляться этому бугаю. Я пригляделась и заметила, что его тело сверху донизу было покрыто наколками. У меня не было больше сомнений. Передо мной стоял уголовник. Наверное, откуда-то сбежал и от кого-то прячется. Я понимала, что влипла по самое некуда и в данный момент вся моя жизнь не стоит и гроша. Прикрыв лицо руками, я громко заплакала. Уголовник нежно погладил меня по голове и задумчиво произнес:

– Послушай, а ты красивая.

– Отпусти меня.

– Не могу.

Уголовник прижал меня к себе и ущипнул за сосок.

– Грудь у тебя тоже красивая. Я уже тысячу лет бабу за сиськи не мял.

Я задрожала еще больше и закрыла глаза.

– Ты меня не бойся. Когда со мной по хорошему, я смирный. Лучше расслабься и получи удовольствие.

Но я не собиралась получать удовольствие. Я подняла правую руку и со всей силы ударила этого типа по лицу. Затем не удержалась и принялась его бить практически не переставая.

– Ты чо?!

– Ничо! Ты что себе позволяешь, хрен моржовый?! Я порядочная женщина! Трахаться хочешь, так иди проститутку на улице снимай!

– Я с проститутками не сплю. Я сплю с нормальными женщинами!

– С нормальными женщинами спят нормальные мужчины!

– А я, по-твоему, ненормальный?!

– По-моему, ты вообще не мужчина! По-моему, ты урод! Видимо, мои последние слова вывели уголовника из себя. Он заревел, словно раненый зверь, и, схватив меня за голову, принялся со всей силы колотить о стенку.

В этот момент свершилось самое невероятное. Послышался громкий выстрел – и мощное мужское тело упало с кровати прямо на пол. Я закричала и увидела рядом с собой перепуганного деда Герасима, держащего охотничье ружье.

– Дед, ты?!

– Я, дочка, я.

– А ты как выбрался-то?

– Так чего ж не выбраться. Мой погреб. Я его сам строил. У меня там еще один выход был, только его сначала разобрать нужно было. Я его за ненадобностью камнями завалил. Хорошо, что успел, дочка. Он с тобой ничего плохого не сотворил?

– Не успел.

Почувствовав, что страшное напряжение от всего случившегося еще не ушло, я бросилась к деду Герасиму на шею и дала волю своим чувствам, разрыдавшись на полную катушку. Дед накрыл меня простыней и, не выдержав, прослезился сам.

– Успокойся, дочка. Самое страшное уже позади, успокойся, милая.

Когда я наконец успокоилась, я вытерла слезы и произнесла, перемешивая слова со всхлипами:

– Отвернись, дед. Я оденусь.

Дед Герасим повернулся в сторону выхода и наклонился над трупом. Я бросилась к своей одежде и принялась судорожно натягивать ее на себя.

– Сколько лет в этой деревне живу, никогда ничего подобного не было. К нам сюда отродясь никакие уголовники не заглядывали, даже когда в деревне много народу жило и она процветала. А тут на тебе… И откуда он только взялся?! Наглый детина! А наколок-то у него тьма-тьмущая! Сразу видно, что он из тюрьмы сбежал. Такой бы ни перед чем не остановился. Таких еще при рождении отстреливать надо.

– При рождении все равны. Разве можно знать, кто из кого вырастет?! – возразила я, натягивая майку.

Я оделась и поцеловала деда в щеку.

– Спасибо, дед Герасим. Я теперь твоя должница. Я это никогда не забуду.

– Анечка, о чем ты говоришь? Мы же все люди… Я всегда рад защитить женщину.

Дед Герасим встал и подошел к окну.

– Пистолет. Тебе, дочка, он нужен?

– Нет.

– Тогда я его себе возьму. Я оружие собираю. Жизнь сейчас, видишь, какая пошла. Нужно уметь за себя постоять.

Я вновь посмотрела на разрисованную спину голого детины и как-то нерешительно спросила:

– Он мертв?

– Мертвый. Пуля в самое сердце попала.

– Дед, а, что с трупом-то делать будем?

– Как что? Дождемся первых петухов, и ты меня в райцентр до милицейского отделения добросишь.

– Зачем?

– Как зачем? Сдаваться пойду. Честно скажу, что убил подонка, а ты подтвердишь. За чистосердечное признание меньше дают.

– Ты что, дед, в тюрьме, что ли, собрался сидеть?

– А куда мне деваться, я ж человека убил.

– Да ты что, дед?! Ты что, такой честный, что ли?! Кому на фиг твоя честность нужна?! Ты что, и в самом деле из-за какого-то урода в тюрьме собрался сидеть?! Не вздумай идти ни в какую милицию,– жалобно взмолилась я.– Не вздумай.