Сладости ада, или Роман обманутой женщины Шилова Юлия

Положив телефонную трубку на место, я подошла к массивному старинному подсвечнику и, как завороженная, посмотрела на пламя свечи. Удивительно, но именно в этот момент больше всего на свете мне захотелось послушать джаз. Я вспомнила слова Вероники, которая говорила, что она обожает джаз и восхищается Джорджем Майклом и Барри Уайтом. Подойдя к музыкальному центру, я нашла джаз, прибавила громкость и начала танцевать под умопомрачительную музыку. Я танцевала в роскошной гостиной в образе девушки, которую возненавидела…

И вдруг остановилась – кто-то позвонил в дверь. Я сразу сделала музыку потише. Кто бы это мог быть?

Подойдя к видеокамере, я попыталась ее включить, но вспомнила, что Вероника забыла научить меня тому, как это делать. Вспомнив слова Вероники, что ни один незнакомый человек не сможет войти в дом незамеченным, потому что дом хорошо охраняется и это практически невозможно сделать, я моментально отбросила лишние волнения. Сюда можно зайти только по приглашению жильцов и на каждого зашедшего выписывается пропуск, вплоть до проверки паспорта. Если кто-то и позвонил в дверь, то это скорее всего кто-то из соседей. Я не знала, как воспринимать этот внезапный звонок. Можно просто не открывать дверь, а можно рассматривать этот звонок как открывшуюся возможность войти в образ Вероники, то есть устроить себе маленькую генеральную репетицию.

Посмотрев в глазок, я увидела огромный букет цветов. Он был такой огромный, что за ним никого не было видно.

– Вам кого? – задала я вопрос в той интонации, в которой его могла бы задать Вероника.

– Вам цветы. Примите, пожалуйста, заказ и распишитесь, – послышался за дверью хриплый мужской голос.

– А от кого цветы?

– На квитанции все написано. Тот, кто прислал вам цветы, сказал, что это сюрприз. Дамочка, возьмите, пожалуйста, букет, потому что у меня еще заказов полно.

Открыв дверь, я протянула руки для того, чтобы взять букет, и увидела перед собой… улыбающегося Игоря.

ГЛАВА 16

Не успела я подумать о том, как лучше всего вести себя в такой непредвиденной ситуации, как Игорь не дал мне опомниться, вручил букет, закрыл за собой входную дверь и вошел в темную гостиную, освещенную лишь свечами.

– Ух, ты, как здесь у тебя здорово! Свечи, джаз, виски… Ты и представить себе не можешь, как сильно мне хотелось тебя увидеть.

Игорь сел в кресло и немного нервно поправил галстук. Я села напротив него, положив на колени огромный букет, который был настолько большим, что закрывал мое лицо больше чем на половину.

– Игорь, что это значит? – Я старалась говорить голосом Вероники, и мне казалось, что у меня получается.

– Это значит то, что я без тебя не могу! Я люблю тебя, Ника!

– Я же тебе сказала, что очень сильно болею.

Игорь посмотрел на подсвечники, затем на музыкальный центр, из которого доносилась музыка, и на начатую бутылку виски, стоящую на журнальном столике.

– Я так и понял. А это что, такой необыкновенный способ лечения?

– У необыкновенной женщины всегда необыкновенные способы лечения. Я на самом деле паршиво себя чувствую, и атмосфера, которую я создала в комнате, помогает мне забыть про мое недомогание.

– Ладно, Ника, это твое дело. Болеешь и болеешь. Не хочешь меня видеть, не смотри.

– Я этого не говорила. Я сказала лишь то, что я заболела.

– Я пришел сюда затем, чтобы подарить тебе цветы. Если хочешь, то я сейчас уйду, а ты болей себе дальше. Просто я очень скучаю. Подумал, почему бы не зайти, тем более твоя тетка уехала. Я же знаю, что сегодня ты одна.

Стараясь войти в образ Вероники как можно глубже, я слегка сморщила нос и проговорила голосом, полным вызова и превосходства:

– Игорь, мне, конечно, приятно получить от тебя такой роскошный букет, но ты же знаешь, что я человек, который не любит сюрпризов и внезапных вторжений в мою квартиру. Мне незачем тебя обманывать. Я действительно заболела. Виски, свечи и музыка – это мое лекарство, и я не намерена что-то скрывать.

– Ника, я все понимаю. Я скоро уйду. Просто хотелось тебя увидеть хотя бы одним глазком. Я подумал о том… Я подумал, что ты тоже хочешь меня увидеть. Я же не чужой тебе человек. Я твой будущий муж.

Я смотрела на Игоря сквозь роскошный букет и пыталась понять и, по возможности, докопаться до истиной причины того, что мне сейчас довелось услышать. Я хотела знать только одно: слова Игоря действительно исходят из его сердца или это игра одного актера для одного зрителя. Я слишком хорошо знала мужчину, который был сейчас передо мной, когда-то он значил так много… больше, чем целый мир, и я знала его не один день, а довольно продолжительное время, поэтому мне было нетрудно уловить фальшь в его голосе и понять, что в его словах отсутствует искренность. Игорь показывал, что он сильно расстроен и как сильно его тянет к Веронике – и его действительно к ней тянуло! – но только руководила им не любовь. Им руководил самый настоящий расчет! И все же я не могла не заметить блеск в глазах Игоря, и этот блеск говорил о том, что он не только неравнодушен к деньгам Вероники, но и к ней самой. Я даже подумала, а умеет ли вообще Игорь любить по-настоящему, знает ли он, что это такое. Любил ли он когда-нибудь меня и знакомо ли ему это чувство – любовь? Когда-то я была уверена в том, что Игорь меня любит, но после нашего расставания я усомнилась в своей чрезмерной уверенности. Такие люди, как Игорь, не умеют любить. Они умею играть в любовь, умеют хорошо просчитывать ситуацию и позволяют пользоваться своими далеко не глубокими чувствами, которые на первый взгляд кажутся искренними.

Я представила, как Игорь познакомился с Вероникой и узнал, кто она такая, кто ее отец, как почувствовал интерес, который проявила к нему его новая знакомая, и, возможно, даже лишился дара речи. Все получилось довольно просто, намного проще, чем себе можно представить, ведь к такой женщине, как Вероника, обычно совершенно нельзя подступиться. Ни к ней, ни к ее окружению. Игорь и сам, наверно, не сразу поверил своему счастью. Ему показалось, что он видит чудесный сон, и некоторое время после знакомства он пребывал в состоянии эйфории. Познакомившись с единственной дочерью весьма влиятельного бизнесмена, Игорь сразу принялся строить планы на будущее и мечтать. Я сейчас очень хорошо представила себе, какие это были мечты: штаты, роскошный особняк, головной офис компании, собственный самолет, огромные деньги, красивая жена и самые лучшие курорты мира… Можно сказать, весь мир может пасть к его ногам, а для того, чтобы мечты стали реальностью, требуется сущий пустяк – всего лишь жениться на красавице-дочери и стать членом известного семейства. Игорь представил, как войдет в круг новых, влиятельных знакомых и как светская жизнь закрутит его своим бурным потоком, который невозможно будет уже остановить. Что говорить, ему улыбнулась удача, и с того самого момента, когда он вступил с Вероникой в близкие отношения, он почувствовал себя хозяином мира. Игорь ощутил вкус и запах денег. И не просто денег, а очень больших денег! Возможно, Игорь боялся, что я буду ему мешать, но для него уже не существовало преград, и он уверенными шагами пошел к своему счастью. Да и могла ли я быть ему преградой? Кто я такая? Простая смертная, через которую можно перешагнуть и идти дальше к достижению своей цели…

– Ника, можно, я выпью виски? – перебил мои мысли Игорь. – Я так разволновался, когда тебя увидел. Ты такая красивая в этом полумраке среди свечей и с букетом роз.

– Выпей, конечно.

– А тебе налить?

– Нет. Мне уже достаточно.

Я прижимала букет к лицу и, припав носом к букету и наслаждаясь запахом роз, наблюдала за тем, как Игорь наливает себе виски.

– Да ты положи цветы, а лучше сунь их в вазу. Правда, я даже затрудняюсь представить, какая огромная ваза нужна для такого букета. Тут нужно настоящее ведро.

– Букет и в самом деле роскошный. Мне приятно его держать.

– А мне приятно от того, что тебе приятно, – рассмеялся Игорь. – Я, конечно, не претендую на то, что подарил самый лучший букет в твоей жизни, но я старался. Я знаю, что тебе дарили и не такие букеты. Ты всегда пользовалась успехом у мужчин.

– Все мужчины остались в прошлом. Игорь, а как ты ко мне прошел?

– Что значит как я прошел?

– Как тебя пропустили? Тут же охрана.

– Ника, ты что? Ты же сама мне пропуск выписала, чтобы я заходил беспрепятственно. Ведь я же твой будущий муж. Что-то с памятью твоей стало…

– Ой, извини. Я про пропуск совсем забыла.

– Ты же мне его сама предложила. Ника, а что с тобой случилось-то? Что у тебя болит?

– Простыла. Завтра, наверно, точно свалюсь. Голова кружится, да и горло дерет.

– А ты еще музыку так громко включила. Я понимаю, что джаз тебя успокаивает, но он играет слишком громко. Даже чересчур громко для женщины, которая заболела.

Игорь наклонился к музыкальному центру и сделал музыку тише. Затем он встал, взял у меня из рук букет, положил его на стол и укрыл меня теплым пледом.

– Ника, тебя знобит. Я это почувствовал даже на расстоянии. Ты вся трясешься.

Меня и правда знобило. Но только не от того, что я замерзла, а от того, что моя нервная система дала сильный сбой. Я подумала о том, что вот сейчас Игорь внимательнее посмотрит в мое лицо и заметит, как сильно я отличаюсь от его невесты. Он сразу забьет тревогу, назовет меня самозванкой и начнет допытываться, где настоящая Вероника…

Но Игорь вновь сел напротив меня, принялся медленно пить виски и как ни в чем не бывало рассказывать о своих делах, проблемах, друзьях. Мне показалось, что время вернулась назад, ведь точно так же несколько месяцев назад он сидел напротив меня и мог говорить часами. Ему нравилось говорить, потому что я умела его слушать. А мне нравилось его слушать. Я любила, когда он говорил. Вот и сейчас передо мной сидел как будто прежний Игорь и посвящал меня в свою жизнь. Выглядел он как и раньше, разве что стал одеваться более стильно и дорого. Оно и понятно, Вероника сама призналась мне в том, что ей нравятся хорошо одетые мужчины, которые не скрывают того, что делают из одежды культ. Игорь вовремя уловил то, что нравится Веронике, и старался соответствовать ее идеалу, чтобы ни в коем случае не разочаровать ее своенравную и чересчур капризную натуру. Когда Игорь о чем-нибудь говорил, им нельзя было не любоваться. Его чувственность и эмоциональность прекрасно сочетались с мужественностью внешности, и это нельзя было не заметить. Неудивительно, что Игорь всегда был любимцем женщин и мог без особого труда покорить любое женское сердце. В том числе и мое.

Я смотрела на когда-то близкого мне человека, теребила челку, к которой никак не могла привыкнуть, и вспоминала то страшное время, когда училась жить без него. Я жила, стараясь не цепляться за прошлое, но этот человек все же еще незримо присутствовал во мне, и я не могла ничего с этим поделать. В то время я очень много работала. Любое свободное время я сразу заполняла работой, в которую полностью погружалась. Я просиживала в офисе до глубокой ночи, приезжала в него даже по субботам и воскресеньям. Наверно, именно с того времени я невзлюбила выходные, потому что в выходные я начинала думать об Игоре еще больше. Мне понравилось проводить выходные в офисе, несмотря на то, что там было пусто и одиноко. Я больше не спешила домой, потому что знала, что дома мне больше некого ждать. Я не вздрагивала от звонка телефона, потому что знала, что мой любимый увлечен другой и уже никогда не позвонит. Я почему-то стала бояться собственного дома. Наверно, это произошло, потому что в моем доме поселилось коварное одиночество. В моей квартире было какое-то однообразие: скучная еда, скучный телевизор и точно такие же скучные газеты, лежащие на диване. Все другие мужчины, которые обращали на меня внимание после того, как меня бросил Игорь, казались мне ужасно занудными, и я сразу видела, как же сильно они ему проигрывают. Мне казалось, что если кто-то меня поцелует, то это будет пресный и безвкусный поцелуй…

– Ника, давай потанцуем. Ты только послушай, какая умопомрачительная джазовая композиция. Можно, я громкость чуть прибавлю?

– Можно, – ответила я почти шепотом и опять затеребила челку.

– Давай станцуем.

– Я же болею.

– Всего один танец. Пожалуйста, я очень тебя прошу. Я приглашаю тебя на танец.

Не знаю, что именно руководило мной в тот момент и что это был за порыв, но я встала и, позабыв об опасности, положила руки на плечи Игорю, а затем принялась кружиться с ним в медленном танце.

– Ника, у тебя такой замечательный вкус.

– Ты о чем?

– Столько зажженных свечей, полумрак, джаз… И рядом со мной любимая женщина… Что еще нужно для полного счастья? Ничего. Я абсолютно счастливый человек. Я самый счастливый мужчина на свете. Меня любит такая женщина…

«Лох ты урюпинский, а не самый счастливый мужчина на свете. Никто тебя не любит, тебя просто используют и, как щитом, тобой прикрываются. Так тебе, дурню, и надо, по-другому с тобой нельзя. Это я, дура, тебя честно любила и ни разу даже не посмотрела на другого мужчину. Вот и получила за свою преданность и честность. С тобой даже танцевать теперь невозможно, потому что у тебя такие огромные рога, что ты меня постоянно ими задеваешь. Не думала я, что бывают такие крупнорогатые представители мужского пола. Танцуй осторожно, а то упрешься в меня своими рогом».

Меня так и подмывало озвучить для ничего не подозревавшего Игоря этот мой внутренний монолог, но я понимала, что не могу этого сделать. Все, что мне оставалось, так это представлять виртуальные рога на голове Игоря и улыбаться…

От Игоря так сильно пахло спиртным и он так сильно пошатывался, что до меня только сейчас дошло, что он принес свой роскошный букет, будучи абсолютно пьяным.

– Игорь, да ты изрядно выпил!

– Ника, не ругайся.

– Как это не ругайся? Ты еле на ногах стоишь! Ты у меня еще, оказывается, и пьешь?!

– Да, так получилось. Я тебе сейчас все объясню.

– Что-то мне не очень хочется слушать твои объяснения. Не самое подходящее настроение для такого случая.

– Ника, но выслушай меня, пожалуйста. Я своего школьного друга встретил. Мы с ним знаешь сколько не виделись! Он в Париже живет. Приехал ненадолго, и тут такая встреча. Пришлось посидеть, встречу отметить. Да тут еще ты свою роль сыграла.

– Я-то при чем?

– Ты днем позвонила и как-то холодно со мной разговаривала. Сказала, что болеешь и хочешь побыть одна. Я хотел приехать к тебе, но ты категорически мне отказала. В общем, я расстроился и решил выпить. А вечером набрался смелости, купил букет и отправился к тебе. Ника, только не ругайся.

– Так и быть. На первый раз прощаю, – вынесла я вердикт тем тоном, которым вынесла бы его Вероника. – Но впредь в таком виде больше не заявляйся.

– Ника, но ко мне же не каждый день друзья из Франции приезжают.

– Да хоть из Португалии!

– Если ты на меня не злишься, то скажи, что ты меня любишь.

Я закрыла глаза и с особой горечью подумала о том, сколько раз Игорь говорил то же самое мне и требовал от меня признаний в любви по несколько раз на дню.

– Ника, ну, скажи, а то я уже просто с ума схожу.

– Игорь, я очень сильно тебя люблю. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Я только одного не пойму: зачем ты вылил на себя полфлакона одеколона?

– А что, так сильно пахнет?

– Не то слово! Такая гремучая смесь.

– Какой же я дурак! Я так старался. Вылил побольше твоего любимого одеколона, чтобы алкоголем не пахло. Думал сделать как лучше.

– Думал, как лучше, а получилось, как всегда. Я даже не заметила, что одеколон мой любимый. В таких-то количествах, да еще в смеси с запахом спиртного…

– Ника, ну, что я могу сказать по этому поводу? Я законченный идиот. Тебе противно?

– Да, ладно. Свое же воняет, не чужое, а даже родное.

Игорь рассмеялся и прижал меня к себе посильнее.

– Милая, если бы ты только знала, как я тебя люблю. Знаешь, я еще никогда и ни к кому не испытывал ничего подобного тому, что испытываю к тебе. В моей жизни еще не было женщины, от которой бы зависел мой внутренний лад.

– А как ж Людмила?

– Ника, да хватит тебе! Что ты меня постоянно этой Люськой колешь. Надоело уже. Я говорю о высоком.

– А я говорю о земном.

– Чуть что, так ты меня сразу спрашиваешь: как же Людмила? По-моему, ты сама к ней неравнодушна.

– Не говори ерунду. Больно нужна мне эта секретутка. Она мне по барабану.

– Это ты не говори ерунду, и хватит меня ею попрекать. Люська осталась в прошлом. Она для меня пустое место, меня с ней ничего не связывает. Расставшись с ней, я не почувствовал ни сожаления, ни укора совести. Она для меня значит то же самое, что вот этот журнальный стол. Я только единственного от нее не ожидал.

– Чего?

– Что она будет тебе угрожать. Это на нее даже не похоже как-то. Из нее чувство гордости так и прет. Совершенно непонятно, как она опустилась до таких угроз. Видимо, башню основательно снесло. Только ты не думай, она тебе ничего не сделает. Она трусливая. Она в своих поступках меру знает. Это произошло от того, что у нее точно чердак поехал. Знаешь, она с зэком каким-то связалась… – Когда Игорь произнес последнюю фразу, в его голосе проскользнула едва уловимая ревность, которую я не могла не заметить.

– С каким еще зэком?

– Да с обыкновенным, который в колонии сидит.

– С чего ты решил, что она с зэком общается?

– Да я у нее письмо на столе видел. Я приехал сказать ей о том, чтобы она прекратила свои дурацкие звонки и письма. Злой приехал, как тысяча чертей. Думал, что сейчас точно ей уши откручу за такие делишки, а когда письмо на столе увидел, то сразу все понял. У нее же чердак съехал. Видимо, для остроты ощущений и полноты жизни ей захотелось повозить сумки на зону, высылать посылки и деньги и ублажать заключенного в комнате для встреч с близкими на трехдневном свидании за отдельную взятку помощнику хозяина зоны по режиму.

– А ты ее случайно не ревнуешь?

– Ника, да ты о чем говоришь? У тебя нет повода для беспокойств. Я же от тебя ничего не скрываю. Я к ней заехал ровно на пятнадцать минут. Должен был заехать, пойми! Не мог же я сидеть сложа руки, когда моей любимой женщине приходят подобные письма. Я должен был тебя защитить! Я просто поставил ее в известность, что если угрозы с ее стороны не прекратятся, мне придется отнести письмо, написанное явно ее рукой, в милицию, а за такие вещички там ласково разговаривать не будут. Мы могли ее засадить. Ты могла написать заявление и приложить ее письмо, и тогда Люськина жизнь превратилась бы в настоящий кошмар. Ведь в письме реальная угроза твоей жизни. Конечно, я мог бы разобраться с ней и без всякой милиции… Хотя, знаешь, и письмо с угрозами, и звонки, все это так не похоже на Люську.

– Ты уверен?

– Я сам толком не знаю. Очень трудно отвечать за поступки другого человека, даже если ты его хорошо знал. Правда, если она с зэком связалась, то от нее можно ожидать всего, что угодно. Когда человек с колес съезжает, он сам не ведает, что творит. Ника, давай закончим про Люську. Она для меня пустое место. Ее для меня нет. Когда я с ней был, я же не знал, что тебя встречу. Я тогда вообще не знал, что такое любовь. Много о ней слышал, но никогда ее не видел. А Люська – это так…

– Как?

– Случайный эпизод в моей жизни.

Услышав последние слова, я моментально отстранилась от Игоря и села в кресло. Мне стоило большого труда не ударить его по физиономии и не послать туда, куда я обычно посылала всех хамов. «Случайный эпизод жизни…» А ведь когда-то клялся мне в вечной любви и преданности, строил воздушные замки, ревновал к каждому столбу, просил родить ребенка и убеждал меня в том, что я единственная любовь, посланная ему судьбой, что он всегда о ней слышал, но никогда ее не видел, а после того, как встретил меня и заглянул в мои глаза, понял, что навечно пропал. Мне было нестерпимо больно. Так больно, что хотелось упасть на пол и разрыдаться, но я прекрасно понимала, что не имею права показывать свою боль. Ведь слова Игоря прозвучали о Людмиле, а я сейчас – Вероника. По идее, я должна радоваться этим словам, но мне по-прежнему было больно. Это же дико и неприятно, когда мужчины, расставшись со своей прежней любовью, начинают поливать ее грязью, обсуждая эту грязь вместе со своей новой пассией!

– Ника, – как ни в чем не бывало продолжал Игорь. – Ты должна знать, что в этом мире для меня существует только одна женщина – она сейчас сидит напротив меня. Ты имеешь реальную власть надо мной, и я готов следовать за тобой, куда угодно, только бы ты была рядом…

Я старалась не смотреть в глаза Игорю и не слушать, что он говорит, потому что мне было ужасно больно. Я лишь думала о том, что если бог существует и тоже слышит его, то это ужасно. Мне было стыдно за то, что я сижу в чужом доме, под чужим именем и слушаю лживые любовные изречения человека, который смешал мня с грязью. Слушаю и ничего не могу с этим поделать. Я смотрела на Игоря и никак не могла привести свои мысли в порядок, потому что они были слишком сумбурными и их было слишком много. Мысли в голове метались, толкали друг друга, становились похожими на настоящую бурю и ураган.

– Ника, ты меня слушаешь или нет? – наконец дошло до моего сознания, и я вернулась в реальность.

– Слушаю.

– Я задал тебе вопрос. А ты молчишь и о чем-то думаешь. Мне показалось, что я тебя чем-то обидел. Ты даже как-то от меня отстранилась.

– Ерунда.

– А вот и не ерунда. Я это сразу заметил. После того, как я сказал, что Люська была случайным эпизодом в моей жизни, ты сразу от меня отстранилась. Я как-то жестоко это сказал. Ты извини меня.

– Ладно, забыли.

– Так ты слышала или нет то, о чем я тебя спросил?

– Что ты меня спросил?

– Я так и думал, что ты отвлеклась. Я спросил тебя: может, мы сыграем две свадьбы?

– Зачем две?

– Я полностью поддерживаю твое решение играть свадьбу в Штатах, ведь там твои родственники и семья. Ты не представляешь, как мне хочется побыстрее познакомиться со всей твоей родней и пожать руку твоему отцу, которого я боготворю и безгранично уважаю. Но перед тем, как лететь в Штаты, можно собрать народ здесь.

– Какой еще народ? Ты же знаешь, что я терпеть не могу народ, – фыркнула я точно так же, как это делала Вероника. – Я когда слово «народ» слышу, меня сразу трясти начинает. Я не хочу видеть народ на своей свадьбе.

– Да нет, ты меня неправильно поняла. Я имел в виду не чужой народ, а мою родню, моих одноклассников и моих друзей детства.

– Твоя родня тоже может выехать в Штаты на свадьбу.

– Но ведь ты сама сказала, что в Штаты мы возьмем только близких родственников. Маму и сестру. Ты же только им послала приглашение на свадьбу, и только для них оформляется виза.

– Ну, да. Что-то я совсем запуталась.

– Вот и я про тоже. Ты же сама сказала, что моих многочисленных родственников в Штаты тащить неудобно. Мол, отец тебя неправильно поймет.

– Это точно. Мой отец – человек строгих правил. Да и на нашей свадьбе будут известные и влиятельные люди…

– Я понимаю. Мне самому хочется войти в это светское общество достойно. Там моим родственникам из Капустного Яра делать нечего. С ними только позориться.

– Я рада, что ты это понимаешь.

– Ника, я все понимаю. Если ты выбрала меня в мужья, то я должен полностью тебе соответствовать. Даже моя мама и то лететь стесняется.

– Почему?

– Сестра хочет, а мама боится.

– Чего это она боится?

– Вбила себе в голову, что плохо выглядит и ей надеть нечего.

– Ну, так свози ее к косметологу и одень в приличном бутике.

– Ты не переживай. Я так и сделаю.

– Я думаю, ты справишься с этим самостоятельно. Мать нужна. Она просто обязана лететь на свадьбу к сыну. Только одень ее поприличнее, чтобы одежда была какой-нибудь известной марки. А насчет твоей сестры я спокойна. По-моему, со вкусом у нее все в порядке.

– Да, она такая модница… Все деньги на одежду тратит!

– Я люблю таких девушек, как твоя сестра. Мне нравятся женщины, которые любят сами себя. На них приятно смотреть, и они не позорят женский пол.

– Да, с сестричкой мне повезло, – не без гордости произнес Игорь.

– А вот над мамой надо поколдовать. Так что ты там про родственников из Капустного Яра говорил?

– Я думаю, может, мы к ним съездим?

– Куда?

– В Капустный Яр.

– Есть капусту?

– Да нет. Понимаешь, они мне позвонили.

– Кто?

– Родственники.

– А что, Капустный Яр телефонизирован?

– Конечно. Там связь есть. Как же без нее. Так вот, ты понимаешь, на меня все родственники обижаются.

– С чего вдруг обижаться?

– Ну, говорят, мол, как это так, единственный раз на всю жизнь женюсь и с ними за одним столом не посижу…

– Так пусть они выпьют за твое здоровье и пожелают тебе счастливой семейной жизни. Им что, собутыльника не хватает?

– При чем тут собутыльник? Это же такое событие!

– Согласна, что это событие. Если бы это не было событием, то мы бы не закатывали такую грандиозную свадьбу в Штатах и не собирали бы столько известных и влиятельных людей.

– Ника, может, все-таки мы к ним съездим?

– В Капустный Яр?!

– Ну, да. Такую своеобразную свадебку устроим. Нам столы накроют. Под баян, под селедочку, водочку, самогоночку и с домашними грибочками и огурчиками. Песни попоем.

– Ты что несешь? – задала я вопрос возмущенным голосом Вероники. – Ты представляешь меня в Капустном Яре?

– Да для тебя это вообще будет настоящей экзотикой.

– Я такую экзотику не люблю. Что это за экзотика – с простым людом за столом сидеть?!

– Но ведь это же мои родственники.

Я замолчала и вспомнила то время, когда Игорь возил меня в Капустный Яр. Там было замечательно. Там живут добрые, милые и совершенно бескорыстные люди, которые славятся своим гостеприимством и теплотой своей души. Мы пели песни под гармошку, танцевали, парились в русской бане и прыгали в снег.

– Ника, ты только сразу не отказывайся. Подумай над этим. Если бы ты пошла мне навстречу, то доставила бы мне столько приятных минут. А еще…

– Что еще?

– Я предлагаю заказать ресторан в Москве и пригласить моих друзей и одноклассников. Все-таки такое событие. Так что, думаю, нужно две свадьбы гулять. Одну в Москве, а другую в Штатах.

– А третью в Капустном Яре?

– Я просто предложил съездить туда в гости.

– Ты хоть сам думаешь, что предлагаешь?

– Вполне. Там же моя родня, а от нее никуда не денешься.

– Мы обсудим это в следующий раз. Для того чтобы принять решение, я слишком плохо себя чувствую.

– Ника, подумай над моим предложением. Мне бы очень хотелось, чтобы ты пошла мне навстречу. Пойми, свадьба – событие не только в моей жизни. Есть люди, для которых это событие так же важно, как и для меня самого. Моя женитьба – событие и в жизни моих родственников. Я же им не посторонний, а родной человек, и они меня любят.

– Я же сказала, что подумаю над твоим предложением. Но позже.

– Если ты согласишься, то сделаешь меня еще счастливее.

Все, что случилось дальше, произошло слишком быстро. Игорь сел рядом со мной на корточки, наклонил мою голову к себе и поцеловал меня в губы. Это был долгий и упоительный поцелуй, от которого по моей спине пробежали мурашки. Я не смогла, а может быть, даже не хотела его оттолкнуть и ощутила жгучее сладострастие, и переместилась в далекое прошлое, где такими поцелуями был насыщен каждый мой день.

– О, нет…

– Да, Ника, да…

– Нет!

– Да…

Но было уже поздно что-то решать, что-то менять и что-то останавливать. Я закрыла глаза и отдалась ему – господину Случаю… Я чуть не задохнулась от охватившего меня волнения и не ведала, что творю. Я и сама не знаю, почему я не смогла все это остановить, то ли от того, что все еще люблю Игоря, то ли от того, что давно не занималась сексом. Я не видела перед собой недруга, предателя и подлеца, я чувствовала знакомые, влажные губы и слышала знакомые, ласковые слова. Мое тело дрожало и требовало все больших и больших ласк…

– Это сумасшествие… Это какое-то сумасшествие…

Я получила дикое наслаждение и… ощутила, как ненавижу себя. Я ненавидела себя за то, что на время оставила разум, что животные рефлексы взяли во мне верх, что я жадно впивалась в уже чужие губы, вдыхала запах уже чужого тела и чувствовала свою ненасытность…

ГЛАВА 17

Я проводила Игоря сразу после того, как все закончилось. Он ушел в ночь, изрядно выпачканный моей губной помадой, едва стоящий на ногах от того, что чрезмерная доза выпитого алкоголя никак не хотела его отпускать, и от того, что был опьянен мной, моим телом и моей страстью. Он ушел с грустной улыбкой на лице, поцеловав меня на прощанье и осуждая за мою неуступчивость по поводу того, что я не оставила его на ночь.

Я смотрела в окно на то, как он садится в машину, и не могла справиться с душевной болью, которая сразу же после его ухода завладела всем моим телом. Что это было? Прощание с прошлым или уничтожение того, что осталось от чувства собственного достоинства? Я без всяких раздумий отдалась человеку, который слишком многое внес в мою жизнь, слишком много в ней подкорректировал, не считая нужным согласовывать эти корректировки со мной. Он дарил мне жар любви и сам же его отнял, как только посчитал, что отдать его другой ему выгоднее.

– Господи и вот я опять одинокая, как собака! Ну, зачем он сегодня пришел?! Зачем?! Я ведь уже смогла привыкнуть к своему одиночеству. Сначала думала, что к нему невозможно привыкнуть, но у меня получилось! И вот…

Я заплакала, обхватив руками воздушную штору, наблюдая за тем, как Игорь отъезжает от моего дома. Мне хотелось выплакать все свои слезы, но их было слишком много. Дождавшись того момента, когда машина Игоря выехала за территорию, принадлежащую дому, я схватила бутылку виски и принялась пить прямо из горлышка, не переставая всхлипывать.

Вздрогнув от звонка мобильного телефона, я увидела, что на дисплее определился номер Игоря. Стараясь изо всех сил хоть немного успокоиться, перестать рыдать, я сняла трубку.

– Вероника, солнышко, ты как?

– Нормально, – буркнула я.

– Котенок, я так тебе благодарен…

– За что?

– За то, что сейчас произошло между нами. Это было сказочно! Знаешь, а ты у меня такая ненасытная. Это было нечто!

– Я рада, что тебе понравилось.

– «Понравилось» – это слишком слабо сказано. Это было просто потрясающе! Ника, в постели ты само божество.

– Ты тоже не промах.

– Помнишь, как пару недель назад ты арендовала в Подмосковье один интересный дом, который был похож на настоящий особняк, какой можно увидеть только в кино… Ты еще тогда сказала, что этот особняк могут снять только очень обеспеченные люди. Я был против таких трат, но ты, как всегда, была непреклонна. Сказала, что деньги не главное и что ты хочешь мне сделать сюрприз.

– Сюрприз… – эхом повторила я.

– Именно в том особняке и прошла наша с тобой первая ночь. Я даже помню, какое на тебе было в тот день платье. Оно было такое обтягивающее, что, увидев тебя в нем, я начал задыхаться. Потрясающий ужин при свечах, небольшой оркестр, который играл рядом с роскошно накрытым столом, и ты в этом платье. Ника, ты обладаешь невероятной способностью превращать жизнь в праздник. У тебя это очень хорошо получается. Я навсегда запомню нашу первую ночь. Ника, слышишь, я ее никогда не забуду. Помнишь, тот вечер?

– Пока еще у меня не наблюдается амнезии.

– В доме было пять спален, и ты сказала, что я должен выбрать ту, которая мне понравится больше всего. Я выбрал спальню, находящуюся на втором этаже в левом крыле дома. Эта огромная, старинная кровать и ты… Ты смотрелась на ней так беззащитно и так красиво. Ника, милая, родная, я и подумать не мог, что у тебя никогда не было мужчин и что ты хранила меня для себя.

– Ты о чем? – не сразу поняла я Игоря.

– О том, что я и подумать не мог, что мне достанется чистая, непорочная женщина.

– Что значит непорочная?

– Я благодарен тебе за то, что ты досталась мне девушкой.

– Девушкой?!

– Дорогая, я оценил твой сюрприз! Клянусь, мне еще никогда в жизни никто не делал подобных сюрпризов. Столько лет ты хранила себя для меня.