Дом Аида Риордан Рик

– Заткнитесь! – вслух завопил Фрэнк. – Оба!

Мимо как раз проходили две пожилые дамы с покупками в руках. Они окинули Фрэнка подозрительным взглядом, о чем-то пошептались по-итальянски и поспешили прочь.

Фрэнк в отчаянии уставился на лежащую у его ног рядом с рюкзаком спату Хейзел. Он мог поспешить к «Арго-II» и привести сюда Лео. Может, он сумеет починить колесницу…

Но откуда-то Фрэнк знал, что Лео тут не поможет. Это было задание для одного Фрэнка. Он должен проявить себя. Да и вообще, по сути, колесница не была сломана. Никаких механических неисправностей. У нее просто не хватало змеи.

Фрэнк мог обернуться питоном. Может, сам факт того, что сегодня утром он проснулся в образе гигантской змеи, был знаком богов. Конечно, ему совсем не нравилась идея провести остаток своей жизни, вращая колесо божественной колесницы, но если это спасет Хейзел…

Нет. Должен быть другой выход.

«Змеи, – подумал Фрэнк. – Марс…»

Был ли его отец как-то связан со змеями? Священным животным Марса был кабан, никак не змея. И все же Фрэнк был уверен, что он слышал о чем-то таком…

Спросить он мог лишь у одного человека. С большой неохотой, но он все же открыл свой разум голосам богов войны.

«Мне нужна змея, – сказал он им. – Как мне ее достать?»

«Ха-ха! – воскликнул Арес. – Змея, ну конечно!»

«Вспоминаю того подлого Кадма, – откликнулся Марс. – Как мы наказали его за убийство нашего дракона!»

И они разорались так, что Фрэнк забеспокоился, как бы у него мозги не треснули посередине.

– Так! Всем молчать!

Голоса затихли.

– Кадм… – пробормотал Фрэнк. – Кадм…

В памяти всплыли нужные подробности. Полубог Кадм убил дракона, оказавшегося порождением Ареса. О том, как Арес умудрился заиметь дракона в качестве сына, Фрэнк даже знать не хотел; но он точно помнил, что в качестве наказания Арес превратил Кадма в змею.

– То есть ты можешь превращать врагов в змей! – подытожил Фрэнк. – Именно это мне и нужно! Нужно найти врага, которого ты превратишь в змею!

«С чего ты решил, что я на это пойду? – взревел Арес. – Ты так и не доказал, что хоть чего-то стоишь!»

«Лишь величайшему герою позволительно просить о подобном, – заметил Марс. – Например, такому герою, как Ромул!»

«Хватит римлян! – вскричал Арес. – Диомед!»

«Ни за что! – возмутился Марс. – Этот трус проиграл Гераклу!»

«Тогда Гораций», – подумав, предложил Марс.

Арес промолчал. Фрэнк почувствовал, тот хоть и жутко недоволен, но вынужден согласиться.

– Гораций, – вслух повторил Фрэнк. – Отлично. Если вам так хочется, я докажу, что так же хорош, как Гораций. М-м… Кстати, а что он совершил?

Разум Фрэнка затопили образы. Он увидел одинокого воина на каменном мосту, наблюдающего за тем, как к противоположному берегу Тибра подступает целая армия.

Фрэнку вспомнилась эта легенда. Гораций, римский генерал, в одиночку защитил подступы к мосту от целой армии захватчиков и пожертвовал собой, но не позволил варварам перейти мост через Тибр. Дав римлянам время, чтобы укрепить оборону, он тем самым спас Республику.

«Венеция переполнена, – сказал Марс, – Рим тоже был таким когда-то. Вычисти город!»

«Убей их всех! – добавил Арес. – Наколи их на свой меч!»

Фрэнк вновь отбросил голоса на край сознания. Посмотрев на руки, он с удивлением отметил, что они не дрожат.

Впервые за многие дни в голове прояснилось. Он точно знал, что нужно делать. Правда, пока не понимал, как это осуществить. Да и идея смерти в бою была так себе, но он был обязан попробовать. От этого зависела жизнь Хейзел.

Он прицепил спату Хейзел к ремню, вернул рюкзаку истинный облик колчана и лука и побежал в сторону пьяццы, где сражался с коровомонстрами.

* * *

План состоял из трех фаз: опасной, очень опасной и безумно опасной.

Фрэнк затормозил у старого каменного колодца. Ни одного катоблепаса видно не было. Он вытащил спату Хейзел из ножен и перевернул несколько плит, под которыми скрывались шипастые корни. Усики тотчас начали расползаться и направились к ногам Фрэнка, испуская зеленые облачка вонючего газа.

Вдалеке послышалось утробное гудение катоблепаса. К нему тут же присоединились собратья. Фрэнк не представлял, как монстры поняли, что он покушается на их любимое лакомство, – может, у них просто было потрясающее обоняние.

Теперь ему нужно было действовать очень быстро. Срезав целый пучок корней, он продел их через петлю на поясе, стараясь не обращать внимания на жар и боль в ладонях. Вскоре с его бока уже свисало обжигающее вонючее лассо из ядовитого растения. Отлично!

А вот и подоспели первые ревущие от злости катоблепасы. Под гривами посверкивают зеленые глаза. Из длинных хоботов вырываются клубы газа, из-за чего монстры напоминают разъяренные паровые машины.

Фрэнк натянул тетиву и ощутил укол вины. Ему приходилось встречать чудовищ намного хуже. А эти, по сути своей, были обычными травоядными, лишь по стечению обстоятельств ставшими ядовитыми.

«Хейзел умирает как раз из-за них!» – напомнил он сам себе.

И выпустил стрелу. Ближайший катоблепас рухнул и обратился в прах. Юноша схватился за вторую стрелу, но оставшиеся уже почти добрались до него. С противоположной стороны на площадь как раз ворвалось подкрепление.

Фрэнк превратился в льва. Демонстративно взревев, он направился к арке, перепрыгнув через подоспевших монстров. Две группы катоблепасов столкнулись, но быстро оправились и бросились следом за ним.

Фрэнк не знал, будут ли корни все еще вонять после обращения. Обычно во время превращения в животное его одежда и личные вещи будто растворялись в воздухе, но сейчас он явно представлял собой ароматный ядовитый деликатес. Стоило ему пробежать мимо очередного катоблепаса, как тот возбужденно ревел и присоединялся к параду под лозунгом «Убить Фрэнка!».

Он свернул на улицу пошире и заскользил в толпе туристов. Уж как представлялось происходящее смертным, он понятия не имел. Может, они видели кота, преследуемого стаей собак? Но люди на чем свет и на самых разных языках крыли Фрэнка. К небу взметались рожки с мороженым. Какая-то женщина уронила целую стопку карнавальных масок. Один мужчина свалился в канал.

Оглянувшись, Фрэнк увидел за собой как минимум дюжину монстров, но этого было недостаточно. Ему нужны были все монстры Венеции, а до того придется поддерживать у стада позади нужный боевой настрой.

Заметив свободный участок в толпе, он вернул себе человеческий облик и обнажил спату Хейзел – далеко не самое любимое его оружие, но она хотя бы была достаточно большой и прочной, но при этом терпимо тяжелой для боевого клинка. В тот момент меч в руке оказался особенно кстати. Юноша резким выпадом уничтожил возглавляющего погоню катоблепаса, заставив остальных затормозить и сбиться в кучу.

Он старался не смотреть им в глаза, но чувствовал на себе пронизывающие взгляды. Ему подумалось, что если все монстры одновременно решат дохнуть на него, общего ядовитого облака хватит, чтобы буквально расплавить его. Катоблепасы напирали, врезаясь друг в друга и толкаясь.

Фрэнк закричал:

– Хотите моих ядовитых корешков? Так попробуйте забрать!

И, обернувшись дельфином, прыгнул в канал. Он надеялся, что катоблепасы не умеют плавать. Но они, похоже, попросту не решились за ним последовать, и он не мог их осуждать. Вода в канале была отвратительной – вонючей, соленой и теплой, как будто он барахтался в супе, – но Фрэнк быстро выкинул все это из головы, лавируя между гондолами и моторными лодками и время от времени останавливаясь, чтобы по-дельфиньи освистать следующих за ним по берегу монстров. Добравшись до ближайшего причала гондол, Фрэнк вновь вернулся в человеческий облик, заколол еще нескольких катоблепасов, чтобы распалить их гнев, и бросился бежать.

И все в таком духе.

Через какое-то время Фрэнк начал испытывать серьезное беспокойство. Он успел привлечь к себе внимание еще многих монстров, устроить не одну панику в толпе туристов и теперь вел свое многочисленное стадо катоблепасов по петляющим улочкам Старого города. Если ему начинала грозить опасность, он нырял в канал дельфином или перелетал над монстрами орлом, но по-настоящему оторваться от преследователей больше не получалось.

Всякий раз, подмечая, что интерес к нему монстров начинает сходить на нет, он останавливался на крыше и отстреливал из лука нескольких катоблепасов в центре стада. Затем демонстративно помахивал своим лассо из ядовитого растения, разгоняя клубы газа, поднимающиеся от разъяренных монстров внизу. После чего возвращался к роли преследуемого.

Он резко менял курс. Путался в направлениях. Раз, свернув за угол, выбежал прямо в конец несущейся за ним толпы монстров. По идее, он уже должен был падать от усталости, но откуда-то брались силы, что не могло не радовать. Самая сложная часть плана была все еще впереди.

Он заметил пару мостов, но это было совсем не то. Один был подвесной и крытый; монстров провести через него никак не получится. Другой же был забит туристами. Пусть монстры не обращают внимания на смертных, их токсичный газ опасен для всех, его вдохнувших. И чем больше становилось стадо, тем чаще прохожие оказывались отпихнуты в сторону, падали в канал или вообще попадали под копыта.

Наконец Фрэнк заметил что-то подходящее. Прямо по курсу, на противоположном конце большой площади через один из самых широких каналов был переброшен деревянный мост. Череда деревянных арок, похожих на старые американские горки, где-то пятьдесят метров в длину.

С высоты превратившийся в орла Фрэнк не заметил на дальнем конце ни одного монстра. Похоже, все катоблепасы Венеции успели влиться в стадо, несущееся по улицам позади него перед вскрикивающими и поспешно расступающимися туристами, которым, наверное, виделась направляющаяся прямо на них огромная стая бродячих собак.

Пешеходам вход на мост был закрыт. Идеальные условия.

Фрэнк камнем спикировал вниз и приземлился, уже вновь будучи человеком. Добежав до середины моста – естественной стратегической точки, – он бросил на доски далеко позади себя свою ядовитую наживку.

А спереди стадо катоблепасов как раз добежало до входа на мост. Фрэнк обнажил золотую спату Хейзел.

– Ну что! – крикнул он. – Хотите знать, чего стоит Фрэнк Чжан? Так вперед!

Тут он понял, что обращался не только к монстрам. Сейчас он давал выход накопившимся за недели страху, ярости и обидам. Голоса Марса и Ареса кричали вместе с ним.

Монстры бросились в атаку. Перед глазами Фрэнка все подернулось красной дымкой.

Позже он не смог вспомнить каких-либо подробностей. Он просто скользил меж монстров, пока ноги по лодыжку не ушли в желтую пыль. Каждый раз, чувствуя, что теряет контроль, или когда от клубов газа становилось уже нечем дышать, он менял форму – становился слоном, драконом или львом, – и каждая трансформация очищала его легкие и давала новый глоток сил. Превращения стали столь плавными, что он мог начать атаку человеком, замахнувшись мечом, а закончить львом, раздирающим когтями хобот очередного катоблепаса.

Монстры пинали его копытами. Дышали токсичным газом и взирали прямо на Фрэнка своими ядовитыми глазами. Он должен был погибнуть. Его должны были растоптать. Но каким-то чудом он продолжал стоять, невредимый и разящий с неукротимостью урагана.

Происходящее не доставляло ему никакого удовольствия, но в то же время он не колебался. Повалив одного монстра, он тут же обезглавливал следующего. Превращался в дракона и раскусывал катоблепаса пополам, затем становился слоном и топтал сразу троих. Красная дымка перед глазами так и не рассеялась, и вскоре он понял, что с его зрением все нормально: он действительно светился, окруженный розоватой аурой.

Как ему это удалось – уму непостижимо, но он продолжал сражаться до самого последнего монстра.

Фрэнк встретил его с мечом наголо. Дыхание сбилось, он весь вспотел и покрылся пеплом от убитых монстров, но на нем не было ни единой раны.

Катоблепас всхрапнул. Он явно не принадлежал к числу умнейших из своего племени. Несмотря на гибель нескольких сотен своих сородичей, он не собирался отступать.

– Марс! – крикнул Фрэнк. – Я проявил себя! Теперь мне нужна змея!

Едва ли кто-нибудь до него молил о чем-то подобном. По меньшей мере, очень необычная просьба. Небо промолчало. В кои-то веки голоса в его голове тоже затихли.

Катоблепас потерял терпение. Он бросился на Фрэнка, не оставляя тому выбора. Фрэнк сделал выпад. Стоило его клинку коснуться монстра, как тот исчез в кроваво-красной вспышке. Когда к Фрэнку вернулось зрение, он увидел у своих ног свернувшегося в кольцо пятнистого коричневого питона.

– Молодец, – произнес знакомый голос.

В нескольких футах от него стоял его отец Марс в красном берете и оливкового цвета военной форме итальянского спецназа. За плечом висел автомат. Суровое и худое лицо, глаза скрыты темными солнцезащитными очками.

– Отец, – выдохнул Фрэнк.

Он не мог поверить, что только что произошло. Его начал накрывать ужас от пережитого. Он едва не зашмыгал носом, но вовремя подумал, что на глазах Марса этого делать не стоит.

– Страх – это естественно. – Голос бога войны был непривычно мягок и полон гордости. – Все великие воины знают, что такое страх. Не боятся лишь идиоты и сумасшедшие. Но ты взглянул своему страху прямо в глаза, сын мой. Ты сделал то, что должен был сделать, прямо как Гораций. Это был твой мост, и ты защитил его.

– Я… – Фрэнк не знал, что сказать. – Мне… Мне просто нужна была змея.

Губы Марса тронула едва заметная улыбка.

– Да. И теперь она у тебя есть. Твоя отвага объединила обе мои формы, греческую и римскую, пусть и на краткое мгновение. А теперь – иди. Спаси своих друзей. Но послушай вот что, Фрэнк. Величайшее испытание еще впереди. Когда вы встретитесь с армией Геи в Эпире, именно ты поведешь…

Вдруг бог согнулся пополам и обхватил руками голову. Внешность начала меняться. Военная форма превратилась в тогу, затем в кожаную байкерскую куртку и джинсы. Автомат сменил меч, а затем появилась ракетная установка.

– О нет! – закричал Марс. – Беги! Скорее!

Фрэнк не стал ничего спрашивать. Несмотря на усталость, он обратился гигантским орлом, сжал питона в своих огромных когтях и взметнулся с ним в небо.

Оглянувшись, он увидел, как из середины моста поднимается маленькое грибовидное облако, огненные кольца затухали, а пара голосов – Марса и Ареса – продолжала кричать:

– Не-е-ет!

Фрэнк не представлял, что имел в виду отец, но времени на раздумья не было. Он летел над городом – полностью очищенным от монстров, – направляясь к дому Триптолема.

* * *

– У тебя получилось! – с восторгом воскликнул бог земледелия.

Фрэнк его проигнорировал. Он только что ворвался в La Casa Nera, таща питона за хвост, будто тот был очень странной формы мешком с подарками Санта-Клауса, и бросил его у кровати.

Затем он опустился на колени рядом с постелью Хейзел.

Она была жива – позеленевшая и дрожащая, едва дышащая, но все же живая. Что касается Нико, то тот все еще пребывал в образе кукурузы.

– Вылечи их! – сказал Фрэнк. – Сейчас же!

Триптолем скрестил на груди руки.

– Откуда мне знать, что змея подойдет?

Фрэнк скрипнул зубами. После взрыва на мосту голоса богов войны в его голове затихли, но их общий гнев все еще пылал в нем. Физически он тоже чувствовал себя немного по-другому. Ему это только казалось или Триптолем действительно стал меньше ростом?

– Эта змея – дар Марса, – прорычал Фрэнк. – Она подойдет.

И словно в подтверждение этих слов, бирманский питон скользнул к колеснице и закрутился вокруг правого колеса. Вторая змея тут же проснулась. Два питона сблизились, коснувшись носами, а затем синхронно закрутили каждый свое колесо. Колесница тронулась, ее крылья захлопали.

– Видишь? – сказал Фрэнк. – А теперь – вылечи моих друзей!

Триптолем задумчиво побарабанил себя пальцами по щеке.

– Что ж, спасибо за змею, полубог, хотя, признаться, мне не нравится твой тон. Может, мне все же стоит превратить тебя…

Фрэнк оказался быстрее. Он прыгнул на Трипа и, впечатав его в стену, сжал пальцами горло бога.

– Советую тщательно выбирать свои следующие слова, – пугающе спокойно предупредил Фрэнк. – Иначе вместо того, чтобы втыкать меч в плуг, я воткну его тебе в голову.

Триптолем сглотнул.

– Ты знаешь… Думаю, я вылечу твоих друзей.

– Поклянись рекой Стикс.

– Клянусь рекой Стикс.

Фрэнк отпустил его. Триптолем коснулся горла с таким видом, будто сомневался, на месте ли оно. Нервно улыбнувшись Фрэнку, он с особой предосторожностью обогнул его и направился в гостиную.

– П-пойду соберу необходимые травы!

Фрэнк наблюдал, как бог толок в ступке какие-то листья и коренья. Слепив из этой зеленой массы шарик размером с пилюлю, он подошел к Хейзел и сунул его ей под язык.

Она тут же вздрогнула и села, откашливаясь. Глаза широко распахнулись. С кожи сошел нездоровый зеленоватый оттенок.

Девушка непонимающе завертела головой, но тут заметила Фрэнка.

– Что?..

Юноша стиснул ее в объятиях.

– С тобой все будет в порядке! – с жаром заверил он. – С нами со всеми.

– Но… – Хейзел сжала его плечи и пораженно уставилась на него. – Фрэнк, что с тобой случилось?!

– Со мной? – он встал на ноги, ощущая резкое беспокойство. – Я не…

Он посмотрел вниз и сразу понял, что она имела в виду. Это не Триптолем стал меньше ростом. Это Фрэнк стал выше. Живот втянулся, грудь стала шире.

С Фрэнком и раньше случались скачки в развитии. Однажды утром он проснулся на два сантиметра выше, чем был, когда ложился. Но на этот раз произошедшее казалось полным сумасшествием. Это было почти то же самое, как если бы в нем после возвращения в человеческий облик осталось что-то от дракона или льва.

– Э-э… Я не знаю… Может, это удастся исправить…

Хейзел восторженно рассмеялась.

– Зачем? Ты отлично выглядишь!

– Я… правда?

– В смысле, ты и раньше был красавчик. Но сейчас ты выглядишь старше, и выше, и вообще прямо как картинка…

Триптолем театрально вздохнул.

– Да-да, благословение Марса налицо. Мои поздравления, бла-бла-бла. А теперь, если мы закончили…

Фрэнк сердито посмотрел на него.

– Мы не закончили. Верни Нико.

Бог земледелия закатил глаза и ткнул пальцем в кукурузу в горшке. Бам! – и посреди взметнувшихся в воздух кукурузных нитей появился Нико ди Анджело.

Нико в панике оглянулся.

– Мне… Мне сейчас приснился совершенно безумный кошмар о попкорне… – Он замолчал и уставился на Фрэнка. – Почему ты стал выше?

– Все нормально, – заверил его Фрэнк. – Триптолем как раз собирался подсказать нам, как выжить в Доме Аида. Не так ли, Трип?

Бог земледелия поднял глаза к потолку, будто мысленно вопрошая: «Почему я, Деметра?»

– Ладно, – произнес Трип. – Когда вы окажетесь в Эпире, вам предложат отпить из чаши.

– Кто предложит? – спросил Нико.

– Это неважно, – раздраженно отрезал Трип. – Просто запомните, что она будет наполнена смертельным ядом.

Хейзел передернуло.

– То есть пить из нее не стоит.

– Нет! – воскликнул Трип. – Вы должны из нее отпить, иначе вам никогда не пройти по храму. Яд свяжет вас с миром мертвых, откроет путь на нижние уровни. А выжить вам поможет, – его глаза блеснули, – ячмень.

Фрэнк ошарашенно воззрился на него.

– Ячмень?

– Возьмите в гостиной немного моего особого ячменя. Испеките из него маленькие печенья. Перед тем как вступить в Дом Аида, съешьте их. Ячмень вберет в себя большую часть яда, так что он окажет на вас необходимый эффект, но не убьет.

– И все? – не поверил Нико. – Геката отправила нас к тебе через пол-Италии, чтобы ты посоветовал нам съесть ячменя?

– Удачи! – Триптолем бегом пересек комнату и вскочил в колесницу. – И еще, Фрэнк Чжан, я прощаю тебя! Ты храбрый малый. Если вдруг решишь передумать, мое предложение остается в силе. Буду счастлив увидеть тебя с дипломом по земледелию!

– Ага, – буркнул Фрэнк. – Спасибо.

Бог потянул рычаг. Колеса-змеи начали вращаться, крылья захлопали. Гаражная дверь в конце комнаты поднялась к потолку.

– О, какое это счастье – вновь иметь возможность свободно перемещаться! – воскликнул Трип. – В скольких полных невежества землях жаждут моих знаний! Я обучу их блаженству пахоты, орошения и удобрения!

Колесница приподнялась над полом и вылетела из дома, а Триптолем продолжал вопить в небо:

– Вперед, мои змии! Вперед!

– Да уж, – заметила Хейзел, – ну и зрелище.

– Блаженство удобрения, – пробормотал Нико, стряхивая с плеча кукурузные нити. – Может, уберемся наконец отсюда?

Хейзел положила руку на плечо Фрэнка.

– С тобой правда все нормально? Чем ты выторговал наши жизни? Что Триптолем заставил тебя сделать?

Фрэнк изо всех сил старался не расклеиться и обругал себя на чем свет стоит за собственную слабость. Он смог встать против целой армии монстров, но стоило Хейзел пожалеть его, и он едва не распустил сопли.

– Те коровомонстры… Катоблепасы, что отравили тебя… Мне пришлось их убить.

– Смело, – заметил Нико. – Сколько их оставалось, штук шесть или семь?

– Нет, – Фрэнк неуютно откашлялся. – Всех их. Я убил всех катоблепасов в городе.

Нико и Хейзел уставились на него в немом шоке. Фрэнк испугался, что они ему не поверят или поднимут на смех. Скольких на самом деле он убил на том мосту – две сотни? Три?

Но по их глазам он понял, что они поверили. Они все же были детьми Царства Мертвых. Возможно, они почувствовали все те смерти и резню, через которую он прошел.

Хейзел поцеловала его в щеку, для чего ей пришлось встать на цыпочки. В ее глазах застыла глубокая грусть, стоило ей оценить всю тяжесть перемен, произошедших с Фрэнком, – чего-то куда более важного, чем просто бурная вспышка роста.

Фрэнк тоже это понимал. Ему уже никогда не стать прежним. Но пока он не мог сказать, хорошо это или плохо.

– Ну ладно, – сказал Нико, рассеивая повисшее в воздухе напряжение. – Кто-нибудь из вас знает, как выглядит ячмень?

XXI. Аннабет

Аннабет решила, что уж кому-кому, а монстрам ее не убить. Как и ядовитому воздуху и таящейся на каждом шагу опасности в виде расщелин, обрывов и скал.

О, нет, слишком велика вероятность смерти от взрыва мозга из-за перегрузки странностями.

Во-первых, им с Перси приходилось пить огонь, чтобы остаться в живых. Затем они были атакованы группой вампирш под предводительством черлидерши Келли, которую она убила два года назад. И наконец, их спас титан-уборщик по имени Боб с шевелюрой, как у Эйнштейна, серебряными глазами и весьма своеобразным умением обращаться со шваброй.

Подумаешь, такая ерунда! Нечего и голову забивать, правда же?

Они шли за Бобом по пустоши, следуя руслу Флегетона, текущего к грозовому фронту тьмы. Время от времени они останавливались, чтобы глотнуть сжиженного пламени, поддерживающего их жизни, но радости это Аннабет не доставляло. В горле застыло ощущение, будто она уже в течение долгого времени без перерыва полоскала его электролитом аккумуляторной батареи.

Единственной ее поддержкой был Перси. Он часто поглядывал на нее и улыбался или сжимал ее ладонь. Ему наверняка было так же страшно и горько, как и ей, и она была ему невероятно благодарна за попытки приподнять ей настроение.

– Боб знает, что делает, – пообещал Перси.

– Интересные у тебя друзья, – пробормотала Аннабет.

– Боб интересный! – титан оглянулся и широко улыбнулся. – Да, спасибо!

У этого большого парня были хорошие уши. Аннабет стоило это запомнить.

– Итак, Боб… – она попыталась сделать так, чтобы ее голос звучал непринужденно и дружелюбно, что с обожженным сжиженным огнем горлом было не так-то легко. – Как ты оказался в Тартаре?

– Я спрыгнул, – ответил он таким тоном, будто это было очевидно.

– Ты спрыгнул в Тартар, – уточнила она, – потому что Перси произнес твое имя?

– Я был ему нужен. – Серебряные глаза посверкивали в темноте. – Но все нормально. Я и так устал убирать дворец. Поспешим! Мы уже почти дошли до привала.

Привала?

Аннабет даже представить не могла, что это слово могло означать здесь, в Тартаре. Ей вспомнилось, как им с Лукой и Талией, в их бытность бездомными полубогами, приходилось ради выживания ютиться на заправках и в придорожных кафе.

Куда бы Боб их ни вел, она очень надеялась на чистые постели и автомат со сладостями. Аннабет подавила хихиканье. Да, она определенно начинала сдавать.

Аннабет заставляла себя переставлять ноги, игнорируя урчание в животе. Она не отрывала взгляда от спины Боба, направляющегося прямо в стену темноты, до которой теперь оставалось всего несколько сотен ярдов. Его синяя куртка уборщика была разорвана между лопатками, как если бы кто-то пытался заколоть титана со спины. Из кармана торчали тряпки для уборки. С пояса свисала бутылка с распылителем, внутри гипнотически плескалась синяя жидкость.

Аннабет вспомнила рассказ Перси о встрече с этим титаном. Талии Грейс, Нико ди Анджело и Перси пришлось объединить усилия, чтобы справиться с Бобом у реки Леты. Стерев его память, они уже не смогли его убить. Он стал добрым, мягким и готовым помочь, поэтому они просто оставили его во дворце Аида после того, как Персефона пообещала, что за ним присмотрят.

Судя по всему, под «присмотром» правитель и правительница Царства Мертвых подразумевали сунуть титану швабру и отправить убирать наведенный ими же беспорядок. Аннабет невольно задумалась, неужели Аид настолько бессердечен? Ей еще никогда не приходилось жалеть титана, но так просто взять пережившего капитальную чистку мозгов бессмертного и превратить его в бесплатного уборщика – как-то это было неправильно.

«Он тебе не друг», – напомнила она самой себе.

От одной мысли, что Боб мог вдруг вспомнить о своем прошлом «я», окатывало волной ужаса. В Тартаре монстры возрождались. Что, если здесь память титана восстановится? Если он вновь станет Япетом… Что ж, Аннабет успела оценить, как он расправился с теми эмпусами. У нее самой оружия не было. Они с Перси были совсем не в том состоянии, чтобы сражаться с титаном.

Она нервно покосилась на ручку швабры Боба, гадая, сколько еще пройдет времени, прежде чем скрывающийся в ней наконечник выскочит и нацелится на нее.

Идти за Бобом по Тартару само по себе было рискованной затеей. К несчастью, плана лучше у нее не имелось.

Они шли по покрытой пеплом мертвой долине, пятнистой от пробивающихся сквозь слой ядовитых облаков над их головами красных лучей. Еще один чудесный день в главной темнице мироздания. Из-за мутного воздуха Аннабет не могла разглядеть, что скрывалось вдали, но чем дольше они шли, тем отчетливее она понимала, что долина плавно, но верно уходит куда-то вниз.

Известные ей описания Тартара сильно отличались друг от друга. В каких-то он представал в виде бездонной пропасти. Кто-то описывал его как крепость с медными стенами. Другие – как бесконечную пустоту.

В одном описании фигурировало сравнение с небом наоборот, в виде огромного перевернутого купола из сплошной скальной породы. Оно казалось наиболее подходящим, хотя, даже если Тартар и представлял собой купол, Аннабет предположила, что он, как и небо, не имел конца и представлял собой многочисленные уровни, каждый темнее и еще менее гостеприимный, чем предыдущий.

Но даже это едва ли можно было считать окончательной правдой обо всем его ужасе…

Они прошли мимо чего-то, похожего на вскочивший на земле волдырь, – дрожащего прозрачного пузыря размером с минивэн. Внутри виднелось полусформировавшееся скрюченное тело дракена. Боб, ни секунды не раздумывая, проткнул пузырь, который взорвался гейзером горячей желтой слизи, а сам дракен исчез.

Боб даже не затормозил.

«Монстры здесь как прыщи на коже Тартара», – подумалось Аннабет.

Ее передернуло. Иногда девушка жалела, что обладает столь живым воображением, и это было особенно актуально теперь, когда она окончательно убедилась, что они идут по одному огромному живому организму. Вся эта искореженная местность – купол, пропасть, как хочешь, так и называй – была телом бога Тартара, древнейшего воплощения зла. В то же время, что Гея поселилась на поверхности Земли, Тартар заполнил собой эту бездну.

И если бог заметит их, прогуливающихся у него по коже, подобно блохам по собаке… Хватит! Пора перестать думать.

– Мы пришли, – сказал Боб.

Они остановились на вершине очередного хребта. Под ними в естественном углублении, напоминающем формой лунный кратер, вокруг алтаря из темного камня стояли черные мраморные колонны.

– Храм Гермеса, – пояснил Боб.

Перси недоуменно нахмурился.

– Храм Гермеса в Тартаре?

Боб довольно расхохотался.

– Да. Рухнул сюда откуда-то много-много лет назад. Может, из мира смертных. А может, с Олимпа. В любом случае, монстры держатся от него подальше. Большинство из них.

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»