Повелитель миражей Ильин Владимир
– Завтра жду тебя на работе. – Ода достал пачки денег из внутреннего кармана. – Тут премия. Подумай очень хорошо, прошу тебя. Я же хочу тебе только добра.
Прокурор поднялся с места и покинул квартиру. Вслед за ним попытался подняться Сайто, но не удержал равновесия и плюхнулся обратно.
– Знаешь, кто покровитель у Ода-сана? – непонятно почему спросил Сайто, и сам же ответил: – Господин генерал. Он – из клановых, а мы – слуги. Он скажет – прыгнуть, мы – прыгнем. Скажет упасть-отжаться – сделаем.
– Я не слуга, – гордо фыркнул я.
– Служение почетно. – Сайто все-таки смог подняться и кое-как дойти до лестницы.
Я некоторое время прислушивался – как бы не свалился, но вскоре со двора послышался шум отъезжающих машин.
Я закрыл дверь и устало прислонил затылок к стене. Очень тяжелая неделя. Интересно, когда это я стал собственностью Ода-сана?
Одновременно пришла другая мысль: а если покровительства действительно хватит для спокойной жизни? Не станут же гребаные родичи воевать с армейским подразделением? Но нужна ли мне такая спокойная жизнь – другой вопрос. Отдавать меня в чужой род никто не станет – а ведь именно так будет выглядеть моя женитьба на подругах. Значит, я так и останусь один. О мести своим врагам и помощи Тане тут и речи не идет – не позволят, это уже ясно. Жизнь по команде сверху, сытая, спокойная, размеренная, новая, но с отказом от прошлого и настоящего – хочу ли я ее?
На столик аккуратно переместились пропуск и удостоверение. Простите, господин генерал, но у меня другие планы.
Дверь я решил не закрывать – иначе хозяин квартиры будет снова ругаться, если ее выломают. Телефон выбросил по пути, отделив от аккумулятора. Листочек с выписанными номерами телефонов грел душу. С одной стороны – глупо, я же все равно буду в школе. Найти меня проще простого. С другой – раскрывать тайну клубного здания тоже совершенно не хочется. Пусть думают, что перелетаю через стены.
Очень трудно заставить себя свыкнуться с мыслью, что массивная туша заброшенного корпуса – мой новый дом на ближайшие полгода минимум. И дело не в размерах и угловатых формах, а скорее в начинке. Засыпать, зная, что где-то рядом бегают волки, жутковато.
Я поставил упаковку с ложками-вилками на стол, но не обнаружил надрезанного арбуза. Неужели Лес успел переварить его, пока меня не было? Как после такого спать на мягкой травяной постели? Проснуться от того, что кто-то тебя переваривает, мало приятного.
– Все в порядке? – На входе показалась Таня.
– Да, все перевез. С работой тоже решилось. Кстати, завтра телефоны надо взять новые. – Я принялся разрезать новый арбуз. – Будешь?
– На ночь? – фыркнули в ответ и скрылись.
После душа остатки арбуза вновь пропали. А удобно!
Следующая неделя прошла довольно размеренно – пробуждение, пробежка, учеба и тренировки до заката. Тренировки проходили раздельно – Таня восстанавливала форму, но грозилась начать отработку командных действий через месяц. Поэтому сначала в Лес входил я, а уже потом она, но каким-то чудом на финише мы оказывались почти в одинаковое время, одинаково усталыми и одинаково потрепанными – и это был «начальный уровень» сложности!
Общий фон школьной суеты не воспринимался всерьез, да и происшествий никаких не было. Обо мне словно забыли, и даже покалеченный наследник, который появился с изящной тросточкой на третий день, предпочел развернуться при случайной встрече.
Было бы неплохо, если Сайто донес мое пожелание до начальников, и те согласились, но особо не верилось.
В пятницу в очередной раз заметил возле входа в школу «роллс-ройс» Сайто и решился-таки подойти.
– Будешь вечно прятаться? – после традиционных приветствий спросил бывший шеф.
– Буду, – без особого желания ответил я, – я вам ничего не должен. А вот Ода-сан должен мне жизнь.
– Пойми, человек такой силы не может быть свободным, – увещевал Сайто, – генерал – отличный вариант. Честный, благородный…
– Вы то же самое говорили про Ода-сана, – фыркнул я, – и вот как получилось.
– Остальные еще хуже, как ты не понимаешь! Для всех ты – ресурс, не больше, а для нас – личность, друг! – с жаром говорил Сабуро.
– Я прошу только год свободы.
– Парень, так не бывает, мы это обсуждали, – покачал он головой, – детский каприз. Ты же объяснить не можешь толком, зачем тебе этот год.
– Зачем вы приехали? Уговаривать, угрожать? – вслух прикинул я варианты.
– Предупредить. Тебя решили проучить, – недовольно пожевал нижнюю губу Сабуро, – я был против.
– Угу, вы всегда против, – равнодушно отреагировал я. – Что на этот раз?
– Ода-сан отзвонился родителям того парня, которому ты ноги сломал. Сообщил им, что ты больше на него не работаешь.
– Ого, убить чужими руками теперь называется «проучить»? – делано удивился я.
– Заметь – в тот конфликт ты влез сам, по своей вине. Тебе же и отвечать. Однако ты можешь получить покровительство генерала, тогда тебя никто не тронет, – продолжал уговаривать Сабуро, – в нашем обществе одиночки не выживают, и ты это знаешь.
– Сами выкрутили руки и сами предлагаете решение? Прощайте, Сайто-сан, больше не надо приезжать.
– Увидимся, – буркнул тот.
Я вышел из машины и мягко закрыл за собой дверь. Жизнь настойчиво учит не верить людям.
Странное дело – самомнение. Считаешь себя крутым, сильным, свысока посматриваешь на обычных людей. Ждешь, когда прибегут уговаривать, договариваться, обещать и подкупать, а на деле все совершенно иначе. Зачем серьезным людям бегать за капризным малышом? В самом деле, а я куда я денусь? Один звонок генерала – и ни один род не пустит на порог. Второй звонок – и бойцы обиженного клана караулят под дверью. Прячься, мальчик, прокрадывайся в школу по утрам или брось ее вовсе, бойся каждого шороха и оглядывайся по сторонам. Ах, так ты считаешь себя сильным и вступаешь в драку? Добро пожаловать в больницу – в случае поражения, и в тюрьму за нападение на честных граждан – в случае победы. Никого не будет волновать твоя виновность – ибо третий звонок генерала к тому времени уже прозвучит. Пятнадцать суток с уголовниками, в месте – аномалии, без возможности использовать бахир.
И вот тогда, через неделю скитаний по городу, или через кошмар общей палаты в дрянной больнице, или бесконечные унижения в камере, придут они – спасители, добрые, взрослые, мудрые наставники. Они покачают грустно своими головами, погладят глупыша по голове, пожалеют и вытащат его из неприятностей. Не бесплатно, само собой, надо будет отработать, но мальчик же молод, у него вся жизнь впереди! Да любой согласится на все и будет ботинки целовать, лишь бы вновь ощутить себя баловнем жизни, одаренным, что свысока посматривает на людей.
Только провидением можно объяснить столь успешный переезд на территорию школы клана Кояма. Туда – не сунутся. Не сумасшедшие же они. Я же остаюсь запертым в банке с пауками. Сейчас, когда вся эта пафосная братия лишилась сдерживающего фактора, будет очень нелегко не переступить ту грань, после которой сами Кояма будут вынуждены выставить проблемного простолюдина за порог.
Выход за ворота я решил совместить с походом в аптеку. Неделя тренировок отразилась на теле десятком растяжений, синяков и травм. Одаренные куда более живучи, чем остальные, но в Лесу, с его свойствами подавления силы, регенерация сильно ухудшалась. Вчера щепка деревянного голема пробила (!) доспех духа и на сантиметр впилась в плечо, а у нас – только перекись, припасенная запасливой Таней.
Продавщица меланхолично перетащила к кассе сотню бинтов, оживилась на двадцати пачках ватных тампонов, заинтересовалась упаковками антибиотиков, обеззараживающего и средств от растяжений, и уже с откровенным любопытством ждала следующий заказ. Я решил не разочаровывать тетку и попросил тридцать презервативов. Маска глубокого осуждения не слезала с ее лица вплоть до моего ухода. На самом деле – в хозяйстве пригодится. Ну а если наши отношения с соседкой все-таки перешагнут определенную грань, то лучше быть готовым заранее – воевать вместе с беременной напарницей как-то неправильно.
Я встал на месте от неожиданной мысли. А что если отбросить идиотские мысли о мести? Я же не маньяк-убийца! Прекрасно понимаю, что в кланах сотни детей и женщин, ни в чем не повинных, – их-то обязательно заденет! И именно им остатки родов будут рассказывать об уродах и монстрах, что бессердечно убили дядю-папу-дедушку. Что, если согласиться на службу генералу, сделать Тане ребеночка – ну не пойдет же она воевать с грудничком наперевес! Сестры Кавати получат своих японских мужей, будут развивать род. Я получу часть денег своей семьи, перспективы и симпатичную супругу. Мой старый клан может грызть локти – кто они против генерала и императорского рода? Все счастливы. Сумки с лекарствами чуть не упали на пол от осознания простого, логичного хода. Сколько людей выживет, сколько людей сможет жить счастливо и не знать боли жизни без родителей. Таня, Кавати и я – все забудем. Время лечит, опробовано лично. Ох, какие планы я городил в тринадцать лет – сценаристы фильмов-катастроф удавились бы от зависти. А сейчас? Спокойно обсуждаю лучший вариант, спокойный, правильный. Всего-то надо – переступить через себя, предать любимых, обмануть Таню и прогнуться под шантажистов. Я встряхнулся и зло зашагал вперед. Не дождутся. Должно быть другое решение.
– Спасибо, что пришли. – Ито-доно глубоко поклонился последнему выходящему гостю.
Церемония прощания с младшим сыном рода собрала сотни людей, и каждого из них лично встречал глава рода, лично благодарил за внимание к трагедии и лично провожал за порог. Многие, кто знал главу рода Ито до этой недели, тайком покачивали головой – человек сильно изменился. Вместо резкого, сильного, пробивного и местами беспринципного властолюбца перед ними оказался покорный судьбе старец. Гости сочувствующе перешептывались – несчастный случай с сыном подломил старика. Все-таки любимец, совсем еще мальчик – девятнадцать лет. «Ох, как обожал его отец – вздыхали женщины – наверняка видел в нем себя, молодого, сильного!» И только деловые партнеры морщились, рассматривая сломленную фигуру – наглость и связи компаньона приносили очень неплохие дивиденды.
– Ты пришел, – словно не поверив, прошептал Ито-доно.
– Я пришел, – поклонился Нимме-доно, – прости меня, старый друг. В час печали я не смог остаться в стороне.
– Что же… – пошамкал губами Ито, – что же ты хочешь сказать мне в этот час?
– Соболезную тебе и твоей семье. – Нимме отвесил глубокий поклон. – Шоута был отличным парнем. Увы, смерть ходит рядом с каждым из нас, но весьма досадно, что забирает таких молодых.
– Ты пришел поиздеваться? – блеснул глазами старик.
Нимме на секунду замер, удивленно рассматривая старого друга.
– Трагедия совсем тебя подкосила, – покачал он головой.
– Разве не ты приказал разнести мой особняк? Разве не ты приговорил моего мальчика? – проявил характерную несдержанность Ито, с болью выговаривая в лицо собеседника накипевшее.
– Увы, я вижу безумие в твоих глазах, – отступил назад Нимме, – мне лучше уйти.
Глава рода Ито беззвучно шептал одну фразу, не в силах оторвать взор от удаляющейся фигуры своего товарища.
– Тогда кто, если не он? Кто, если не он? Кто? – Во взгляде появилась хищность, черты лица заострились, в тембр голоса вернулась нагловатая нотка, столь знакомая его жертвам. – Шу! – гаркнул он так, что слуги, прибирающие столы, вздрогнули.
– Да, отец? – тут же подбежал старший сын. Парень тщательно пытался скрыть испуг и легкую дрожь – такого отца он знал и боялся.
– Отзывай бойцов со спорной территории, – пророкотал Ито, – мы будем вершить суд над теми, кто посмел судить.
Москва, деловой центр «Хризантема»,
пятидесятый этаж. В это же время
«Какая безвкусица», – взгляд Артура в который раз прошелся по золотой лепнине на стенах и ростовой скульптуре хозяина кабинета в центре приемного холла. Правда, на табличке у ног мускулистого мужчины было написано «Безымянный спартанец», но сходство иных черт лица невозможно было не заметить. Ну а уж если прибавить статуе брюхо, два подбородка, заменить мышцы рук салом, то и вовсе не отличишь от владельца «Березин груп». Ох, как же новый владелец бесился, когда не смог переименовать фирму четыре года назад! Впрочем, тогда у него еще была совесть. Сейчас же – ни совести, а по последним финансовым отчетам – ни денег. Эдак еще пару лет – и за долги заберут абстрактные полотна модных художников, развешанных по стенам согласно видению босса – большей частью криво или вверх ногами, да и скульптуру, если повезет, тоже заберут.
Из двери хозяйского кабинета прошествовала молоденькая секретарша, на ходу поправляя юбку. Девушка важно села в высокое кожаное кресло за выключенным компьютером, посмотрелась в экран, словно в зеркало, досадливо стерла размазавшуюся помаду с лица и только потом обратила внимание на посетителя.
– Артурчик, привет, – потянула слова секретарша, – минут через пять можешь зайти, шеф пока занят.
«Знаю я, как он занят», – хмыкнул про себя парень, но осмелился разве что робко кивнуть. С Наташкой лучше было не связываться – мигом кишки на руку намотают за кривой взгляд.
Впрочем, ситуация скорее радовала – в папке на коленях у Артура были не совсем радостные вести, так что благоприятное настроение босса было вполне кстати.
– Борис Сергеевич, к вам Артур Тимофеев, – бархатным голосом прошептала Наташка в селектор. – Заходи, – кивнула она парню через пару секунд.
– Артурчик, привет! – проревел хозяин кабинета, не вставая с кресла за Т-образным столом.
«Как же вы со статуей похожи», – отметил парень, но угодливо прошептал десяток комплиментов шефу, за что был удостоен чести присесть на край стула.
– Ну как, нашел? – Борис Сергеевич поднялся к стойке бара и закинул лед в виски.
– В последний раз парня видели в Канзасе, наши люди вот-вот настигнут беглеца. Как я докладывал ранее, парню явно кто-то помогает – каждый раз мы опаздываем буквально на каких-то полчаса! – рапортовал Артур, потупив глаза. – Более чем уверен: еще неделя, и мы его настигнем.
– Уверен, говоришь? – Шеф опустошил полбокала залпом. – Канзас, говоришь? На, смотри! – Грузный человек широко открыл верхний ящик стола и перекинул стопку распечаток.
На листах были отпечатаны интернет-страницы развлекательного портала с десятком фотографий летящего автомобиля на фоне японского города, судя по языку указателей.
– Малая нашла в интернете. – Борис Сергеевич подошел к Артуру и встал за его плечом. – Смотри вот сюда, шестое фото. Видишь? Длинная челка, брюнет, рост средний, глаза карие, нос прямой, подбородок с ямочкой. Никого не напоминает? Вот фото Березина-старшего для сравнения.
– Но он же должен быть в Америке? – Парень растерянно переводил взгляд с изображений на багровеющее лицо шефа.
– Идиот! – заревел глава клана и могучим ударом открытой ладонью в ухо снес подчиненного на пол. – Кретин!
Артур закрыл голову руками и свернулся калачиком, стараясь прикрыть жизненно важные органы. Вовремя – острый угол ботинка впился в бок, а затем еще раз. Парень считал удары, не смея сопротивляться гневу шефа. В голове стучала мысль: зачем я на него работаю? Как же хочется все бросить и уйти! И тут же приходил ответ: потому что у тебя ипотека, кредит и так хочется красиво жить!
Вскоре босс притомился – одышка давала о себе знать. Борис Сергеевич поднял стул с пола, плюхнулся в него и поставил ногу на голову парня.
– Почему за вас, уродов, должен работать я, а? – попытался прокричать босс, но частое дыхание смазало весь эффект. – Через месяц мне на доклад к главе клана. Не притащишь пацана вот сюда, прямо ко мне на ковер – вешайся, скотина.
– Все будет сделано, Борис Сергеевич, – нашел в себе силы простонать Артур.
– Возьмешь звезду «витязей», раз считаешь, что ему кто-то помог. – Глава компании вытер пот со лба рукавом рубашки. – Нет, три звезды бери и «мастера». Целую армию тебе даю! Чтобы никаких накладок и оправданий, понял?
– Понял, Борис Сергеевич, разрешите исполнять?
– Ползи отсюда.
И Артур пополз, кляня свою слабость, судьбу и самодурство начальника. Собственное унижение через несколько секунд превратилось в ненависть к пареньку, из-за которого бедный Артур страдал. В конце концов, никто не сказал, что Дмитрия Березина надо привезти целым и невредимым.
Глава 12
Песчинка за песчинкой преображались два силуэта, ведомые сплавом воли и упрямства. Сколько просидел я вот так – создавая образы самых дорогих в мире людей? Сотни тысяч частей рукотворного образа послушно крепились друг другу, висели в воздухе и грозили соскользнуть на землю под силой гравитации.
– Кто это? – Я давно заметил Таню, но не стал прогонять. Девушка не мешала ни действиями, ни лишними вопросами. Теперь же, когда процесс был практически завершен, последовал давно ожидаемый вопрос.
– Родители.
Фигура матери сдвинулась с места и подошла ближе. Таня испуганно ойкнула и отступила на шаг назад. Я же позволил ладони миража провести по моим волосам. До боли знакомая ласка оставила в душе щемящее чувство тоски и песчинки в волосах.
– Как настоящие, – шепнула напарница.
Я отпустил Силу, и два силуэта опали на асфальт.
– Прости, задумался, – я потряс головой, стряхивая песок и отгоняя тоску, – пропустил тренировку.
– Что-то случилось?
– У меня больше нет покровителя, – ответил честно, – договориться с боссом не удалось.
– Пфф, пустяк, – излишне бодро отреагировала Таня, – мы сами себе покровители, пусть кто только сунется!
– Уже, – хмыкнул в ответ, – тот придурок из столовой получил зеленый свет для мести. Я прошу не выходить за территорию школы без меня. Если что-то надо, лучше уж я куплю.
– Если все так серьезно, давай найдем нового покровителя? – насторожилась соседка.
– Со старым вышло сложное расставание. Вернее, он считает меня своим и не собирается кому-то отдавать. – Я перебил Таню, решившую что-то заявить. – В Японии любой, к кому я обращусь, будет звонить прежнему боссу. Результат очевиден – никто не станет портить из-за меня отношения.
– А если я обращусь к кому-либо? – предложила она.
– Ты понимаешь смысл покровительства для девушек? Вот и не говори глупостей. – Я увернулся от легкого тычка в бок.
– Мы ведь можем уехать далеко-далеко? – Новый вариант отдавал столь детской наивностью, что я невольно улыбнулся.
– Мы в самом безопасном месте Японии. Если нас не прогонят, сможем жить тут хоть все три года. Однако есть проблема.
– С выбором цвета гроба? – иронично подняла бровь Таня.
– Почти. В школе держись подруг или приличных девушек. Тебе, как и мне, нужны свидетели возможной провокации.
– Ты себя накручиваешь.
– Представь, подходит ко мне девушка…
– Эй! – Таня еще раз ткнула мне кулаком в бок, на этот раз больно – явно воспользовалась Силой.
– Подходит девушка, – я уклонился от удара, – спрашивает про погоду и тут же кричит на весь коридор: «Мерзавец, как ты посмел предложить мне деньги за секс!» Что со мной будет?
– Я тебя прибью, например, – холодно улыбнулась соседка.
– Не-а, раньше меня убьет кто-то другой. И будет прав: честь дамы защищал от простолюдина как-никак, – я удержал Таню за руку, – очень простой вариант мести, с минимумом затрат. К тебе тоже могут подойти, с таким же результатом. Ничего не доказать, если нет свидетеля беседы.
– Отпусти, я поняла, – повесила голову Таня. – Все как-то мрачно, словно и не школа.
– Дети – самые жестокие существа! – важно ответил я. – И даже не стесняются друзей по ребрам бить.
– А если они придут сюда? Списки клубов ведь вывешены на стене…
– Придумаю что-нибудь со звукозаписью и видеонаблюдением. Я в этом неплохо разбираюсь, – успокоил я соседку. – В крайнем случае, Лес неплохо покушает, а мы уедем далеко-далеко.
– Слушай, а сделай мой портрет из песка, а? – переключилась Таня и с надеждой взглянула на меня.
– Ради пары минут?
– Ради искусства и фотки!
– Насчет фото – сразу нет, – категорично ответил я.
– Разве это секрет? – удивилась коллега. – Красиво, конечно, но на тайну не тянет.
– Смотри, – решился показать ей малый каскад шагов из шести фигур.
Силуэты словно выпрыгнули из земли вокруг меня и синхронно начали формировать технику воздушного лезвия. Я же вновь, как у Акети, двигался по кругу и отправлял смертоносные полоски сжатого воздуха в небо. Шесть фигур, шесть шагов, шесть лезвий за две секунды времени.
– Вау! – выдохнула Таня, рассматривая миражи совсем другими глазами. – Здорово! Ты лабиринт ими проходишь?
– Нет, – поморщился я, вспоминая свои попытки контроля над миражами внутри Леса, – распадаются моментально.
– А если улучшить? – загорелась девушка.
– Это как? – заинтересовался я, поднимая для примера еще одну пародию на человека из песка.
– Я мигом! – крикнула Таня, убегая внутрь Леса. Вернулась она действительно быстро – минуты не прошло. – Смотри! – Еще одно семечко, неестественно зеленое, было закреплено на груди миража.
– И?.. – поднял я бровь.
– Жди! – Коллега закусила от напряжения кончик языка и принялась плести что-то весьма громоздкое.
Центр фигуры буквально выстрелил сотнями побегов, моментально растекшихся вьюном по всей ее поверхности. Меньше минуты понадобилось зернышку, чтобы превратить силуэт в эдакую зеленую мумию, равномерно оплетенную стебельками в несколько слоев.
– Получилось! – подпрыгнула на месте Таня.
– И что это за чудо? – Я обошел мираж кругом и попытался сдвинуть его руку – получилось не без сопротивления, но вполне приемлемо.
– Изолирует человека внутри. Можно двигаться, если разрешат – дышать. Выбраться из него невозможно, а пробиться снаружи – очень сложно. Применяется для транспортировки преступников или… гхм…
– Или пыток, – завершил я за нее, – а то и особо жестоких убийств. Интересно, откуда у такой прекрасной девушки такое замечательное семечко? Кстати, боюсь представить, куда его вставляют человеку.
– В рот, само собой, – фыркнула она, чтобы не отвечать на первый вопрос, – благодаря этому можно дышать. Но песку-то дышать вроде незачем?
– Само собой, – кивнул в ответ, – можно проверить?
Я дождался подтверждения и шарахнул по миражу Воздушным серпом, после чего с огромным недоверием осмотрел фигуру.
– Мистика какая-то, я же в упор бил… – На поверхности не было и следа от удара.
– Дай я попробую! – Таня вызвала деревянного волка и отправила его в атаку.
Как бы ни бесновалось искусственное создание: трепало ноги, руки, бросалось на шею, – результат был один. Мираж спокойно стоял себе на месте с неповрежденной оболочкой.
– Хорошая штука получилась, – я был вынужден согласиться, – вот только я же вхожу внутрь миража, разрушаю песок и забираю себе завершение техники. Голем получился великолепный, но применения ему, если честно, я не вижу.
– Что бы ты без меня делал… – Таня вздохнула и закатила глаза к небу, – дай ему воздушный клинок.
– Хм… – Такой вариант мне в голову не приходил. Техника Воздушного меча требовала выполнения только вначале, а дальше хватало насыщения Силой для ее поддержания, что вполне несложно через мираж.
Зеленая мумия тут же обрела меч и пару раз уверенно им взмахнула.
– Шикарно! – Коллега была в восторге.
– А на боевого робота почему такие доспехи не лепят? – вспомнил я любовь всей моей юности.
– Так доспех же сплошной, – как несмышленышу объяснила Таня, – ни обзора, ни возможности работать датчикам, да еще и связь глушит.
Я попытался выполнить технику и одновременно управлять миражом. Вышло скверно, о чем и доложил подруге.
– Вот потому – тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться, – важно покачала она пальцем у моего носа, – а не халявить, прикрываясь глобальными проблемами. Кстати, ты не видел мои сигареты?
– Ты бросила курить. – Я наткнулся на блок сигарет случайно, помогая разгружать вещи. Находка была уничтожена тут же в надежде, что глупая привычка будет забыта.
– Это еще когда? – недобро сощурилась соседка.
– С началом тренировок, – хмыкнул в ответ, – если у тебя есть другое мнение, мы можем расстаться.
– Вот так, значит?
– Мне сегодня предлагали обеспеченную старость в объятиях трех красавиц, кучу денег и карьеру. И поверь, я отказывался не для того, чтобы нашу возможную засаду провалила никотиновая наркоманка огоньком зажженной сигареты или запахом. Так что отвыкай сейчас. – Мой равнодушный тон заставил Таню проглотить очередную колкость и уйти в дом, оставив меня наедине с травяным големом.
– Ну что, бедняга, проведаем лабиринт? – обратился к безмолвному существу, не дождался ответа и двинулся в глубь вечного полдня.
В лабиринте было светло даже глубокой ночью – видимо, дело было не в пробитой крыше. Но забраться наверх так и не удалось. Ветер по-прежнему игнорировал мои просьбы.
Голем получился выше меня ростом и куда шире в плечах. С одной стороны – удобно прятаться за ходячей стеной, а с другой – ничего не видно толком на узкой тропе лабиринта. Было бы неплохо поставить камеры, но куда там – поверхность доспеха сплошная, кабель на поверхность не выведешь, а беспроводные сети, по словам Тани, глушатся. Да и вряд ли камера может долго выдержать в условиях боя. И это если не считать сложности с приемом сигнала – увы, но очки с дисплеем или проекцией на сетчатку все еще оставались уделом фантастов. Можно было бы руководствоваться внешними камерами наблюдения, попивая чай где-нибудь в отдалении, но и тут есть сложности. Во-первых, много один голем не навоюет, а большим числом очень сложно управлять. Словно играешь на аккордеоне – правая рука скользит по клавишам, левая нажимает кнопки и тянет меха. Очень непривычно поначалу. Ну а если големов больше двух, а то и трех? Необходима практика, очень много практики. Вот когда все миражи выполняют одну и ту же технику – все получается очень легко. Ты словно командуешь личной армии: «Делай, как я» – и в ту же секунду с удовлетворением наблюдаешь синхронное движение бойцов. То же самое с работой мечом – одно и то же действие выполняется без напряжения, но стоит выдать две разные команды, как чувствуется ощутимая пауза, а то и потеря контроля.
Но бросать наше с Таней коллективное чудо я не собирался. Да, голем не способен использовать техники, но в качестве мишени для противника – жуткой, неубиваемой, безумно сильной и опасной – годился вполне. А уж если представить несколько подобных существ, что способны идти в полный рост против «ветерана», равнодушно принимая на себя разрушительные техники, то даже азарт берет. Я представил себе такого врага – молчаливого, несоразмерно большого, с полоской лезвия из сжатого воздуха толщиной в несколько микрон в руке – и ужаснулся. Была у меня идея добавить ему еще одну руку, но образ человека пугал куда больше химер. К чудовищам люди привыкли, а вот представителей своего вида боятся до дрожи.
В конце лабиринта появился старый знакомец – деревянный голем. Нелепая фигура с десятком рук-ветвей, по пять с каждой стороны, и тремя гнездами на массивных плечах, радостно двинулась ко мне навстречу. Довольно шустро, отмечу, – и это несмотря на полное отсутствие ног как таковых. Массивные корни с глухим ударом цеплялись за землю и подтаскивали монстра ближе к жертве. В это же время из гнезд выпорхнули иные порождения Леса – вполне живые, из плоти и крови, но не менее неприятные. Восемнадцать хищных птиц закрутились над головой на трех разных высотах, выжидая время для атаки. Как я знал по прошлым заходам, под землей также было не все спокойно, потому не стал ждать одновременной атаки с трех направлений и бросил травяного голема сражаться с деревянным.
Взмыло вверх воздушное лезвие, навстречу ему выстрелили десятки фиксирующих прутьев, чтобы дать тяжелой ветви-руке сплющить глупую жертву под ударом дикой силы. Голем принял удар, словно и не было его вовсе, и продолжил шинковать живое дерево. Только ноги зеленой мумии, словно сваи, вбились в землю на десяток сантиметров. Я позволил себе пару секунд понаблюдать за успехами протеже и занялся верхним уровнем. Птицы словно чувствовали момент отправления техники из рук и уклонялись, а там, где уклониться было нельзя, собирались в клин и буквально разрезали телами воздушную паутину. На секундочку, техника могла резать металл толщиной в пять сантиметров, а эти монстры умудрялись разве что терять по десятку перьев. Осталось поблагодарить богов, что летающие чудовища не способны жить вне Леса, и продолжить шинковать воздух убойными техниками, в то же время присматривая за землей под ногами и схваткой двух големов. У Зеленки дела шли сложно – все его тело было накрепко примотано к одной из рук чудовища, то и дело врезающейся в другую с глухим хлопком, но голем продолжал существовать.
Я сменил направление его действий на перепиливание и перебежал в сторону – стоять на месте было смертельно опасно. Вслед за мной недовольно прокружила птичья братия, изредка срываясь в одиночные атаки. Вспомнив о позднем времени, плюнул на деликатность и создал сферу воздуха вокруг хищников и с ощутимым усилием ее сжал до размера шара для боулинга. На землю плюхнулось пернатое месиво, тут же скрытое тенью от надвигающегося деревянного монстра. Видимо, порождение Леса поняло, кто тут главная мишень. Мой помощник продолжал пилить сук, к которому был привязан, и уже наполовину достиг цели. Я превентивно ударил по почве под ногами каскадом Воздушных молотов и замер на несколько секунд, решая, как действовать дальше. Картину торжества грубой мощи портил мой же голем – потерять его мне очень не хотелось. В итоге в противника полетел десяток небольших, но очень юрких фрез, тут же с бешеной скоростью занявших максимально близкую к дереву орбиту. Я убедился в удачном положении каждого из подконтрольных кругов заостренного воздуха и дал добро постепенно уменьшать радиус движения. Оставалось ждать и уклоняться от других атак недовольного создания, вплоть до момента, когда на траву свалились аккуратно распиленные пеньки. В это же время Зеленка допилил свой сук и с хрустом свалился вниз. Испытания прошли успешно – фигура нашего создания была хоть и слегка несимметричной от сотен ударов, но вполне целой.
На этой позитивной ноте я поклонился Лесу и двинулся в сторону своей квартиры. Забавно, но Лес любил проявление уважения к нему и терпеть не мог пренебрежительного отношения.
Со вздохом я отпустил технику – прощаться со столь хорошим помощником не хотелось, но и удерживать концентрацию во сне я не умел. Тело мумии свалилось мешком вниз, но человекоподобной формы не растеряло – растение четко зафиксировало положение песка в себе. Приятная неожиданность.
Интересно, не наболтал ли я лишнего в последнем разговоре с Таней? Вообще в отношениях с соседкой было много странного. Например, с некоторых пор она считала себя моей девушкой – не говорила вслух, но вот реакции на полушутливые фразы вполне доказывали такое предположение. Отсюда – обиды на вполне рабочие моменты, словно я на руках ее должен таскать и дуть на ранку. Или в ее глазах мы некие герои романов, что бьются с превосходящим противником, обязательно победят и будут жить долго и счастливо? Глупо как-то, мои мотивы она прекрасно знает, и ее в моих планах на будущее даже близко нет. Съездим в Россию, точечно раздадим долги и спокойно вернемся обратно, где и разойдемся в разные стороны. Я не верю в семью из четырех человек, для меня и три-то – в диковинку. Просто Ай и Юко жить друг без друга не могут, я тут скорее третий в их компании, чем первый или второй, так что такая ячейка общества вполне жизнеспособна. А вот если добавить – чисто из интереса – к ним еще и Таню, то уж точно ничего не выйдет. Воспитание не то совершенно. Таню обязан любить и обожать единственный муж, на других и смотреть не должен. Куда уж там, быть четвертой в компании, она на это не пойдет… Что-то в последнее время мысли все чаще уходят в сторону семьи, словно и не разделяет настоящее и возможное счастливое будущее целая гора проблем.
Планы вояжа на родину в первом приближении были готовы. Способ транспортировки – частная яхта, идеальное прикрытие. С корабля на берег сойдем по воздуху, чтобы избежать таможни. А дальше – по дорогам на автобусе. Мало ли молодежи катается по широким просторам? Да и паспорт при покупке билета не спрашивают, это же не поезд и не самолет. Пара дней, и мы в Москве – по моим делам. После визит в поместье родичей Тани – для беседы с отцом. Девушка вбила в голову, что надо обязательно поговорить, выяснить, а уже потом убивать всех. Вот не бред? С другой стороны, мне уже будет наплевать – это ее жизнь, а мои дела к тому времени будут решены. Я помогу, но не собираюсь подставляться из-за глупостей в русой голове. Дальше – рейс обратно. Казалось бы, проще некуда, но вот на сердце неспокойно, а в животе сразу же ощущается тяжелый ком. Не убийца я ни разу, нет во мне хладнокровия, да и у Тани та же ситуация. Красивая и благородная мысль мести тут же обрастает комом подробностей, вроде оторванных конечностей, трупов и крови, и становится вовсе не такой благородной.
Посоветоваться толком не с кем, была идея подключить к решению знакомых Сайто, из числа профессиональных наемников, но вот как все повернулось. Было бы неплохо и вовсе сделать все чужими руками, однако где вы найдете самоубийц, согласных воевать с целым кланом? Крупными суммами дело не решить – зачем людям деньги, которые они не смогут потратить?
Еще Таня отличилась в очередной раз – отправила материалы дяде. Ни слова не сказала, я и узнал-то, когда попросил папку обратно – надо ведь вернуть шефу. И вот теперь очень интересный вопрос: а знает ли Танин дядя о причинах смерти сестры? И если знает, но предпочел молчать, как и весь род, то почему? Таня уверена, что дядя нам поможет. Я же еле сдерживаюсь, чтобы не биться головой о стену от такой прямолинейной глупости. Девочка не понимает, что взрослые дяденьки могли давным-давно обо всем договориться между собой и мы им будем только мешать в их взрослых играх. Короче – сдаст ее дядя, вот мое мнение. Быть может, правильно сделает.
Словом, утро вечера мудренее.
Утро в учебном классе объединяет всех людей, вне зависимости от социального статуса, ленивой полусонной атмосферой. Большинству бедняг приходится вставать около шести, чтобы вовремя пробиться через многочисленные пробки и быть вовремя. У девочек ситуация еще хуже – им при этом надо быть красивыми, а значит, сон сокращается еще больше.
– Доброе утро, – буркнул Дайго и уперся щекой в ладонь.
– Как посмотрю, не такое уж и доброе, а? – поддел я товарища.
Парень изобразил свободной рукой что-то непонятное, тяжело вздохнул и лег головой на руки. Информативный вышел диалог.
На уроке вещали о могучей и прекрасной истории Японии. В небольшом экскурсе преподавателя, если убрать лишние слова, крови было больше, чем в средних размеров реке. Все активно резали друг друга, узурпировали власть, свергали узурпаторов, переписывали историю, поощряли культуру и искусство, не чураясь украсить забор головами врагов. Милая страна, кстати, не сильно-то и изменившаяся с тех пор. А еще все это необходимо было выучить, что вгоняло в тоску куда большую, чем у соседа.
К моменту моего прихода в столовую Таня аккуратно доедала свою порцию, затем положила контейнер в пакет и прошла мимо, словно и не было меня вовсе. Даже не так – словно вовсе не нуждается в таком персонаже, как Дмитрий Березин. Одними сигаретами дело не объяснить, но и обдумывать очередной зигзаг логики женского создания мне вовсе не хотелось. Были дела поинтереснее, например – хромающий наследник с изящной тросточкой, что присел напротив.
– Привет, – вполне дружелюбно поприветствовал он.
– Добрый день, Икеда-сан, – поклонился я в ответ. Мне не сложно, в самом-то деле. Заодно в кармане включился диктофон нового телефона – близнеца выкинутого «Шарпа».
– Разошлись с подругой? Заметил случайно.
– Нет, Икеда-сан. Легкая ссора, не достойная вашего внимания. – Еда резко стала безвкусной.
– Представляешь, а я влюбился, – закатил он глаза ввысь, – никогда такого не было. Глаза закрываю – и вижу ее. Поделись, а? На недельку, максимум две. Верну почти целой и невредимой, обещаю.
– Простите, Икеда-сан, но вынужден ответить отказом. – Корректность и вежливость.
– Да ладно тебе, от нее не убудет, – попытался он хлопнуть по плечу, но я увернулся, – денежки в семье не лишние будут, да ведь? Сколько там за ночь? – Парень достал кошелек.
– Изволите шутить? – Еще одна попытка предусмотреть все отговорки.
– Нет, конечно, вот деньги. – Парень вытащил пачку из секции.
Интересно, они действительно думают, будто что-то изменилось? Есть покровитель – нет покровителя, да какая разница? Меня не держит семья или ценное имущество, на меня невозможно надавить иначе, чем напрямую. Да и в прямом конфликте я оставляю себе небольшой шанс на победу…
Я равнодушно смотрел на столь знакомую картину – елозящего по полу наследника рода Икеда с переломанными, в этот раз чуть ниже, ногами. Картину дополняли раскиданные вокруг деньги и отброшенная в сторону трость. А так – все по-прежнему. Стоны, слезы и растерянная ненависть в глазах. Что-то пошло не так у бедняги. Быть может, ему должны были помочь два паренька, что цедили по чашке чая за столиком напротив все это время? Так не помогли – вон растерянно смотрят и не совсем понимают, что им делать. Видимо, должна была прозвучать какая-то команда, но уже поздно – народ загородил им дорогу и полукругом обступил жертву.
– Итиро, какие-то проблемы? – Очень вовремя рядом объявился сосед.
– Господин Икеда-сан не понимает слова «нет», – нейтрально ответил я и двинулся в класс.
Где-то в коридоре мелькнула знакомая фигурка с распущенными светлыми волосами. Ну и ладно, в самом-то деле. С некоторых пор Лес в качестве полигона привлекал меня куда больше, чем его хозяйка.
Вызов к директору не заставил себя ждать. Мудрое, словно на фреске, лицо Кояма-доно смотрело будто сквозь меня. Хозяин кабинета не торопился с вопросами.
– Если позволите. – Я отвесил глубокий поклон и включил диктофон на воспроизведение. Некоторое время мы вслушивались в диалог, а еще через минуту после завершения записи я дождался реакции, но она была совсем не такой, какую я ожидал.
– Шикарный у вас Лес. Третий раз в жизни в нем побывал. Столько памяти с ним связано… Подаришь школе? – После каждой фразы директор делал небольшую паузу, словно изучая мою реакцию.
– Лес принадлежит Татьяне; думаю, стоит спросить у нее?
– Негоже женщине отвечать за своего мужчину, – нейтрально ответил Кояма, намекая на мои слова в записи беседы.
– Если позволите и не посчитаете дерзостью, поменяю на возможность спокойно жить в пределах школы для нас с ней. – Старик нас может просто выкинуть, какой тут может быть торг.
– И за ее пределами, на территории страны, – кивнул директор, – такова моя оплата. Примешь ли ты ее?
Бесшумно закрылась дверь за посетителем. Сколько их было за долгие годы? Сотни, а то и тысячи, быть может. Дети не меняются из поколения в поколение, как и их проблемы. Некогда и сам молодой Кояма Кенто покорно выслушивал нотации своего отца, жаловался про себя на несправедливость мира и сгибался под тяжестью «огромной-не-решимой-никем-глобальной-проблемы», какой бы она ни оказалась пустяковой в итоге. Сегодня же произошел сбой в привычной рутине. Минутой ранее из кабинета вышел парень с настоящими, невыдуманными проблемами. Теми самыми, от которых школа ограждалась нереально строгими условиями приема, требуя поручителей и солидные суммы денег в оплату. Дело было вовсе не в пренебрежении к бедным слоям общества, а в создании жесткой атмосферы равенства в учебных классах. В старшую школу попадали разные ученики: многие до того учились дома, некоторые ранее посещали обычные заведения, большая часть прежде обучалась в закрытых лицеях, но объединяло их одно. Наследники, дети богатых семейств, молодые гении боевых искусств, приносили с собой из средней школы не только знания, но и чувство превосходства и безнаказанности, чувство личной силы и опыт ее применения над слабыми. Далеко не все конечно же – уважаемые семейства держали детей в строгости, но много ли таких семей?
В Дакисюро любой ученик оказывался в напряженной атмосфере равенства. Каждая ошибка могла обернуться огромными проблемами для рода, а немотивированное насилие – привести к войне кланов. За три года школа преображала нагловатую молодежь в спокойных, думающих о последствиях своих действий, достойных молодых людей. Кояма по праву гордились своим учебным заведением.
И вот не проходит и дня с начала занятий, как старый товарищ подкладывает кнопку под седалище – отказывается от собственного протеже. В стаю волков попадает беззащитный щенок, да еще столь сильно отличающийся от остальных. К счастью, щенок оказался довольно сообразительным и быстро подыскал покровителя. Кенто смог облегченно вздохнуть, но ровно на неделю. Сломанные ноги одного из учащихся мало его волновали – на то и создавалось такое общество, чтобы наказание за любую ошибку следовало молниеносно и неотвратимо. Но вот глупость покровителя, решившего армейскими методами построить гордого юнца, потрясла до глубины души. Максимум, что покровитель получил бы в результате своей гениальной задумки – остывший труп протеже. Кенто не волновала жизнь паренька, однако допустить, чтобы смерть ученика легла пятном на репутацию школы, он не мог.
Директор собрался было выкинуть проблемного щенка с подругой за ограду, благо повод найти не сложно. Но вдруг на горизонте возникло нечто, что породило такую бурю эмоций, воспоминаний, трепета, застарелого страха и свежего чувства превосходства, волнительного ощущения прикосновения к чуду. Дикий Лес, вернее, его росток – молодой, глупый, как и его хозяева, не такой страшный, как тысячелетний старший родич, но вполне себе полноценный Лес. Что будет, если его хозяева уйдут и заберут его с собой? Кенто ощутил тревогу в груди – такого он допустить не мог.
Возможность поменять легенду с миллиардным артефактом под землей на одно лишь слово – вот истинная сила рода. Кояма довольно улыбнулся и погладил бороду – предки были бы довольны. Свой Лес, подумать только! Заодно вспомнилось сосредоточенное лицо паренька с наивными вопросами: мол, ждать ли им других учеников? Даже этот момент вышел удачно – согласие не тревожить детей выглядело одолжением, сам же старик смеялся в душе – да кто же пустит чужаков к такому чуду? Такую вещь следует уберечь от свидетелей в первую очередь.
Кенто было дернулся посетить Лес еще раз, но успокоился и вернулся к бумагам. Лучше проявить уважение и дождаться хозяев. Доверительные отношения отлично окупаются – верных людей никогда не бывает много. Вот только прошлое детей все портит, а какие бы вышли слуги рода! Может, решить их затруднения? Кенто на секунду задумался, оценил ресурсы, расходы и возможный доход и с сожалением отбросил этот вариант. Два «ветерана» не стоили таких усилий, а Лес он уже получил. «Бедный парень – вздохнул Кояма, – вот же влетит тебе от спутницы за такую блестящую сделку». С другой стороны, жизнь все-таки дороже. К счастью для Кенто, не ему предстоит это доказывать благоверной. Старик на секунду вызвал образ почившей супруги и слегка заерзал на месте. Вот уж кто мог доходчиво объяснить недальновидность и стратегическую безграмотность потери пары миллиардов за карточным столом, оставясь при этом милой и обворожительной красавицей.
– Парню еще повезло, ему просто морду набьют, – буркнул Кенто и откинул очередной листок в сторону.
Глава 13
Читать бесплатно другие книги:
