Магистр
– Умно, – оценил князь. – Но все равно жалко. Э, опять он здесь! Чего тебе? Ещё одна кобыла сдохла?
Олег обернулся – перед ним стоял давешний проситель, подсмыкивая грязноватые брэ. В одном кулаке он сжимал платочек с номисмами, а другой протягивал скрученную грамотку.
– Вам велено было передать, – робко сказал мужичок, – а я и запамятовал на радостях…
– Кто велел?
– Не нашенский. Ромей, вроде вашего сиятельства. Тоже в таком… в такое обряжен, и плащ на нём золотом выткан, всё орлы да кресты… Две стрелы схлопотал он, помирал уже. Я-то думал, помер он, хотел было плащик… того… ну, чтоб не пропал зря, а тот живой ещё. Передай, говорит, магистру Олегариусу пергамен сей. Ну, я и взял…
Олег развернул жёсткий пергамент и прочёл:
«Патрикий и друнгарий флота Иоанн Радин шлёт привет магистру и аколиту Олегариусу, сыну Романа. Во имя Господа нашего, Иисуса Христа, сиятельный, прибудь на остров Искья с сотней воинов, дабы защитить православных инокинь тамошнего монастыря, разрушенного сарацинами, что поставлен блаженным Фокой Пизанским на берегу Разбойничьей бухты. Ради всего святого, препроводи невест Его в безопасное место, накорми и устрой. Дромон „Феодосий Великий" прибудет за ними позже и перевезёт в Тарент».
Вот только инокинь мне ещё и не хватало для полного счастья, подумал Сухов. А может, это ловушка? Вопрос остаётся открытым: враг ли ему Радин? Он ли тот самый главарь? Или его излишне пылкое воображение питается ошибками да нелепицами? В любом случае придётся проверить – сходить на эту Искью. Хотя бы для очистки совести. Вдруг взаправду инокини? Молодые? Красивые? Ждут спасителя и ноги ему целовать готовы? И не только ноги…
– Акила! – рявкнул Олег. Подбежавшему варягу он показал на мужика и отдал приказ: – Допросить. Денежку ему оставь.
– Понято!
Длинный Меч уволок побледневшего крестьянина. Возился он недолго и вскоре привёл допрошенного обратно – изрядно помятого, в ссадинах и кровоподтёках, с рукою, висевшей плетью. Другая рука тискала узелок с монетами, сжав его мёртвой хваткой.
– Вроде как правду говорит, – доложил Акила. – Наши съездили к этому в деревню – тут рядом, нашли того ромея в канаве. Деревенские уже раздели его догола. Ну, мы одёжу-то отыскали – всё как у тебя, сиятельный, только этот… как бишь его… сарака… сакара…
– Скарамангий, – подсказал Сухов.
– Во-во! Этот самый. Так он цвету зелёного с красным.
– Протоспафарий, значит. Один он был?
– Вот уж нет! Ещё, говорят, четверо его сопровождали, да все куда-то подевались. Такие вот дела.
– Ладно… Спасибо, Акила.
– Рады стараться! – осклабился варяг.
– Слуда! Выдай этому убогому ещё двенадцать номисм и гони отсель!
– Сделаем, сиятельный…
… С сухим, колким грохотом посыпались битые кирпичи. Из-за стены Неаполя взвились дымные хвосты, и два сосуда с нефтью разбились о гелеполу. Но корчащийся огонь бессильно стек в ров, не взяв сырые кожи, наколоченные на стены осадной башни.
Варяги деловито готовились к штурму – вязали длиннющие лестницы, заготавливали тугие вязанки хвороста, набивали колчаны стрелами про запас, оправлялись в кустах и подкреплялись у походных кухонь. За стенами лагеря натягивали огромный шатер госпиталя. Пончик гонял помощников – лубки заготавливать, перевязочный материал кипятить и сушить, травы вываривать.
Настал вечер, опустились синие сумерки. Зажглись первые звёзды. Но не осенило Неаполь ночным покоем.
Множественный шум осады, складываемый из человеческих голосов, звона стали, конского ржания, перехлестывал через цепи укреплений и достигал городских улиц, мучая жителей страхом и гоня сны.
Гелепола долбила стену с перерывами. Подолбит-подолбит и перестанет. Выждет, пока осажденные успокоятся, и давай по новой: дррум, дррум, дррум… Неаполитанцам это действовало на нервы. А пара хайробаллист множила тревоги, добавляя к жесткому ритму гелеполы надсадный вой хитро обтесанных ядер. И поди угадай, из какой области небес они рушатся тебе на голову!
Олег усмехнулся, наблюдая за батальными сценами, и пошагал к лагерю. Надо было обсудить с Клыком детали экспедиции на Искью. Осада сегодняшним днём не кончится, с текучкой найдётся кому разобраться. А вот ему не мешало бы развеяться – и рану заодно попарить. Говорят, на Искье полно горячих – и зело целебных! – источников, бьющих из-под земли. Прекрасная выйдет физиопроцедура…
Отправились пополудни на «Пардусе». Карл Вилобородый остался при гелеполе, выделив для похода полусотню Акилы Длинный Меч. Князь Инегельд добавил пятьдесят воинов во главе с Тудором, так и составилась приятная компания.
До изумрудной Искьи лодья добежала часа за два. Райское местечко – и словно отражение Неаполя: и там и там высился вулкан. Гористые склоны острова заросли соснами, ниже располагалось царство каштанов и одичавших цитрусовых, а ещё кактусов, вздумавших цвесть.
– Выглядит как необитаемый, – поделился мыслями Пончик.
Олег молча кивнул. Узкие песчаные пляжи, окаймлявшие Искью, желтели нетронутой гладью, нигде ни дымка, ни звучка.
Где искать Разбойничью бухту, варяги выпытали у рыбаков – догнали их тартану, сдуру вышедшую в море, и учинили допрос. Несчастные рыбари выложили всё, что знали, – о подходах к бухте, об ориентирах на берегу, о глубинах. Когда их тартану оставили в покое, до Олега донеслись голоса, квартетом исполнявшие благодарственную молитву…
– Вона та самая скала, – указал подбородком Клык, – про которую давеча бородатый сказывал. И вершинка раздвоенная имеется, и пещерка над водой. Сворачиваем!
Лодья плавно развернулась, входя в потаённую бухточку. Её песчаный берег сходился клином и продолжался узкой долинкой, поднимавшейся в гору и густо поросшей сосняком.
– А вона и крест! – удовлетворенно сказал князь.
На берегу из песка выглядывал грубо обтёсанный каменный крест, немного покосившийся, словно указывавший одним концом своим на еле заметную тропку, уводящую в заросли. Лодья описала полукруг, огибая отмель, обозначенную крестом, и пристала к берегу в глубине бухты.
– Пошли, поищем монашек! – ухмыльнулся Боевой Клык, спрыгивая на берег.
– Чтоб не обижали никого, – предупредил Олег, соскакивая следом.
– Што ж мы, звери какие…
Небольшой отряд, человек двадцать, отправился по тропинке вверх, забираясь на довольно крутой склон. Солнце уже садилось, и тени протягивались длинные, а в лесу густел сумрак.
Потом тропинка перевалила на плоскую вершину, и до ушей Олега донеслось громкое шипение, сменившееся утробным клокотанием.
– Это што ещё за зверь? – замедлил широкую поступь князь.
– Дракон? – тревожно спросил Малютка Свен, перехватывая секиру поудобней.
Шипение быстро усилилось до рёва и затихло, переходя в басистое харканье.
– Точно, змей, – кивнул Ивор.
– Наверное, всех монашек пожрал, – сожалеющим голосом сказал Тудор.
– Должен вас разочаровать, – проворчал Сухов. – Драконы тут не водятся. Это ключи такие, горячие, из земли бьют.
– Да ну… – недоверчиво протянул Свен.
– Точно тебе говорю!
Деревья поредели и открыли каменистую пустошь, подтверждая слова аколита, – из щелей в скале там и сям били струи кипятка, крутился пар, булькала вода в лужах. Варяги, изготовившиеся со Змеем Горынычем биться, были слегка разочарованы.
– Нету и не надо, – измолвил князь. – Сплошная морока с этими драконами… Вы мне лучше скажите, где тут монастырь? Я лично даже развалин не замечаю! Али сарацины его с собой унесли?
Олег почувствовал глухое раздражение – опять его надули! Да сколько ж это можно…
– Возвращаемся, – сухо сказал он. – Прочешите лес в той стороне, гляньте с высоты, и назад.
Битый час варяги обшаривали скалы и рощи, но никаких следов богоугодного заведения так и не обнаружили.
Возвращались не спеша. Олег всю дорогу ломал голову над тайнами, которые ему уже порядком обрыдли, но так и не пришёл ни к каким выводам. Правду ли говорил тот мужичок, что грамотку ему передал? Не подослан ли он? Хм. Вряд ли от Акилы много утаишь… А если Радин и вовсе ни при чём, просто кто-то неизвестный прикрывается именем друнгария? Ведь приказать Олегу более некому – доместику схол он не подчинён, да и Радина волен ослушаться. Но не ослушался же, исполнил приказ-просьбу в точности… Кто же это воду мутит постоянно? И зачем? Чтобы пришибить Олега? Опять-таки, чего для? Вернее, почему? Нет, главное – кто? Кому так не люб магистр и аколит? Тому самому главарю, нераскрытому и непойманному? Или тут скрыта совсем иная причина? Тьфу ты! Кажется, физиопроцедуры отменяются…
Выйдя на берег, Сухов остановился неподалёку от креста. Ему стало понятней, почему его услали на Искью, – у выхода из бухты покачивались на якорях обе пропавшие хеландии. А потом дико засвистели niglaros.
Глава 12,
из которой доносится гогот победителей и стоны побеждённых
О лег ощутил прилив жестокой ярости – как же они его достали!
Темнело быстро, и даже багровые отсветы заката не красили воды бухты – крутые склоны прятали заходящее солнце. Хеландии виднелись зловещими чёрными тенями, как вдруг заревел пирекбол на «Грифоне», и огненная струя облила каменный крест.
– Отходим! – крикнул Сухов, одним скачком выходя из круга света, отбрасываемого горящим перекрестием.
Навклир «Св. Георгия Победоносца», плохо видимый в свете факела, поднёс ко рту медный рупор и проорал:
– Сдавайтесь! Сложите оружие, снимите одежды и выходите по одному к кресту!
Князь Инегельд, набрав побольше воздуху в могучие лёгкие, проорал навклиру такие пожелания, что будь рядом монахини – попадали бы, бедные, в обморок.
Биение жидкого огня ослабло, он пролился на воду, но не потух – закачался на мелкой волне оранжевыми языками пламени.
– Берегут, гады, огонь-то, – процедил Тудор.
– До «Пардуса» им не достать, – рассудил Инегельд, – далеко больно…
Тудор хмыкнул.
– Бать, а что мешает им подплыть?
– Цыц! Что мешает… Камни подводные мешают!
– Так их же тут нет!
– Балда! Им-то откуда знать?
Варяги отошли к лодье. Их товарищи, остававшиеся на борту, тоже спустились на берег. Отсюда хеландии вообще видно не было – терялись корабли ромейские на фоне прибрежных скал.
– Значит, так, – веско сказал Олег. – Мы перед императором чисты, ибо выполняем его приказ в точности. На хеландии засели то ли предатели, то ли дураки, обманутые предателями. Следовательно, они враги – и нам, и базилевсу. А если враг не сдается, его… что?
– Уничтожают! – храбро заявил Пончик.
– Правильно! Времени у нас мало – станет светло, и хеландии приплывут сюда, чтобы сжечь лодью. Вода тут чистейшая, дно за двадцать локтей видно…
– «Пардуса» я не брошу! – нахмурился Турберн.
– Значит, сгоришь с ним вместе! – вывел Акила.
– Я так не согласен, – замотал головой Малютка Свен. – Лучше в лес уйти и оттуда напасть!
– Можно подумать, – улыбнулся Ивор, – они тебя близко подпустят. Спалят лодью – и уйдут.
– А зачем? – удивился Пончик. – Смысл в этом какой? Ну спалят. И что? Мы-то спасёмся! Ну поживём тут денёк-другой, а потом за нами вернутся – «Финист», «Вий», «Семаргл», да все! Да мы же этого навклира хренового поймаем и распнём!
Варяги расхохотались над словами развоевавшегося врача.
– Кстати, да. Ты прав, Понч, – задумался Олег. – Чего-то мы недопонимаем… Вот что. Ивор и ты, Свен, дуйте обратно наверх и подберитесь к берегу. Осторожно только – там обрыв. Гляньте, далеко ли до хеландий.
– Задумал што? – сощурился Клык.
– Ежели сверху копьё метнуть потяжелее да пробить сифон, а потом факел туда метнуть…
– …Рванёт так, – возбуждённо закончил Пончик, – что вся Искья вздрогнет!
Инегельд крякнул от удовольствия.
– Это мне нравится! – ухмыльнулся Свен.
– Вы ещё здесь? – сдвинул брови Олег.
– Мы уже там!
Ивор с «малышом» растворились в зарослях, как лесные духи.
– Ежели ночь темна будет, – проговорил князь, соображая, – можно попробовать тихохонько выйти в море промеж хеландий…
– И не надейся, Клык. Вон, луна восходит. Скоро тут всё засеребрится.
На хеландиях между тем разгорелись факелы, высвечивая мачты, фигуры воинов-эпибатов, крестовины фальшборта, похожего на балконные перила.
– Да тут и без луны светло, – проворчал Турберн. Олег пристально следил за шаткими тенями на борту хеландии.
– Помнишь, Турберн, – спросил он, – как мы пытались крепость Баку из-под воды взять?
– Ну? – насторожился Железнобокий.
– Ничего у нас тогда не вышло, поскольку нас там ждали.
– Ну?
– Что – ну? На хеландии-то нас никто не ждёт!
– А-а… – стало доходить до Железнобокого.
Тут из леса донёсся шум, треск, и на берег выскочили Ивор и Свен – следопыты известные, способные пройти неслышными тенями. Видать, спешили.
– Там… – выпалил Малютка и задохнулся.
– Там корабли сарацинские! – договорил за него Ивор. – Десяток стоит у самого входа в бухту! Заураки и накаиры. Нам отсюда их не узреть, а вот те, на хеландиях, видят их прекрасно!
– Ах, вон оно что… – протянул Олег, светлея. – Так тут, получается, двойное предательство! Выходит, навклиры в сговоре с арабами… Ага… Ромеи, значит, запирают бухточку, а сарацины нас режут. Или вяжут…
– Это ещё неизвестно, кто кого будет резать! – пробурчал Инегельд.
– Князь, сарацин на десяти кораблях не меньше тысячи, а нас – сотня всего, – терпеливо сказал Сухов. – Мы им, конечно, вломим, как следует, но это тебе не амальфитанцы дохлые, это пираты Сабира!
– И что ты предлагаешь? – разозлился Клык. – Сдаться?!
– Ещё чего… – спокойно сказал Олег. – Ивор, ты не заметил, какая хеландия ближе к берегу стоит?
– «Грифон». Со скалы если глянуть, хеландия как раз внизу. Свен ещё хотел каменюку кинуть, да я не дал.
– И правильно сделал. Вот что, князь. Ты, я знаю, хвалился, что гарпуны в зверя морского метать умелец?
– А то! – приосанился Клык. – На моржей хаживал, на кита даже – я с лодьи так ему втыкивал – гарпун на полдревка уходил в тушу непомерную!
– Вот и славно. Тогда отправляйся с Турберном наверх и возьми с собой парочку самых тяжелых копий, вроде рожонов, а лучше три, чтоб с запасом, обмотайте их только паклей или что тут у нас есть, и всё масло из фонарей на них потратьте, чтоб горело ярко и в падении не гасло. Задача ясна? Только Ивор сову изобразит, кидай со всей мочи копьё, да выцеливай сифон медный, что в носу, – луна его как следует выбелит.
– Эт можно!
– А ты, Железнобокий, как он копьё метнёт, сразу своё швыряй следом, для верности.
– Подожги только, – вставил Акила.
– Поговори мне ещё, – проворчал старый воин. – Потопали, князюшка, проведу тебя на гору.
– Сам дойду.
– Потопали, потопали…
Малютка Свен, провожавший взглядом уходивших, повернул голову к Олегу и спросил:
– А мы?
– А мы искупаемся, малышок. Сплаваем на «Святого Георгия Победоносца», подержимся за навклира, погутарим…
– А потом?
– Суп с котом.
Магистр и аколит выбрал пятерых, самых умелых и годных для заплыва – Ивора, Акилу, Воиста, Свена и Фудри. Сам Олег был шестым в этой «сборной по плаванию».
Раздевшись догола, с ножами в руках, они вошли в воды бухты, стараясь не плескать, и поплыли вдоль тёмного берега. Луна уже серебрила склоны, но Разбойничья бухта лежала в непроглядной тени.
Вода была не тёплой, но и не холодной – терпимой. Держа нож в зубах, Олег плыл, еле загребая, чтобы не выдать себя, ибо попасть под дождик из «греческого огня» у него не было желания.
Плавание его утомило – сказывалось ранение, – но дух был бодр. И зол.
Прямо перед ним, словно морской дьявол, вынырнул Ивор и прошептал:
– Мы со Свеном кормой займёмся.
– Лады. Навклира не убивать, он мне живым нужен.
– Понято.
– Я на нос. Навклира ведите туда же и сами подгребайте.
– Ага…
Пожиратель Смерти бесшумно скрылся под водою и показался уже под самой кормой хеландии, хватаясь за рулевое весло.
К борту прибрёл сонный ромей. Стянув штаны, он отлил и вернулся досыпать. Олег снова поплыл, пока не уцепился за якорный канат.
Кое-как взобравшись по нему на носовую палубу, где тускло отсвечивала ощеренная труба пирекбола, он присел в тени и коснулся купола сифона. Котёл был горяч, адская смесь в нём булькала и шипела.
Тут на озябшего Сухова снова пахнуло теплом – это открылся люк в хозяйство сифонистов. Наверх, подсвеченный огнем из топки, выбрался хмурый Михаил.
Олег бесшумно поднялся, зашёл сифонисту со спины. Одной рукой прикрыв Михаилу рот, другой приставил нож к горлу.
– Тихо! – шепнул он. Сифонист понятливо закивал.
– Я ничего не понимаю, сиятельный, – почти неслышно заговорил он, – мы всю ночь простояли на Капри, пока не дождались посла от Сабира, этого пирата, а потом все вместе двинулись сюда…
– А тут и понимать нечего. Навклир – предатель, и я поступлю с ним как с предателем. Хочешь разделить его участь?
– Я не трус! – яростно зашептал Михаил. – Но я лучше сдохну, чем стану Иудой! Прикажи только, сиятельный, и я этого навклира своими руками задушу!
– Тише, тише… Верю. А Евлогий?
– Мы оба – морские стратиоты,[56] из одной деревни. Евлогий мне как брат!
– Тогда слушай меня внимательно. Будешь выполнять только мои приказы…
Тут из люка показалась голова Евлогия, и Олег с Михаилом вдвоем приложили пальцы к губам: никшни, мол, и чтоб ни звука!
– Сиятельный! – расплылся тот в улыбке. – Ну наконец-то! А то я уж думал на берег отсюда плыть!
– Всё с вами ясно. Сколько людей на борту?
– Да где-то с сотню будет. На «Грифоне» – все полторы.
– Ясненько… Тогда так. Раскочегаривайте свой сифон, а трубу разворачивайте к палубе. Если по-хорошему не поймут, будем действовать по-плохому.
– Так не видно же… – слабо возразил Михаил.
– Это мы исправим. Скоро.
Из темноты возникли двое – Ивор в чёрном сагии на голое тело шагал рядом с навклиром в скарамангии. Лицо командира корабля застыло, тело выгнулось, и Олег понял, что Пожиратель Смерти добивался от навклира послушания, уперев нож в область печени.
– Садись, навклир, – ласково произнёс Олег, – потолкуем о том о сём.
Ивор усадил капитана, дружески похлопал его по плечу и переместил остриё ножа к жирной и потной шее.
– Зря ты это, сиятельный, – прохрипел навклир. – Я исполняю приказ очень и очень большого человека…
– Ах, большого… Большего, чем базилевс?
– Я этого не говорил!
– Как твоё имя?
– Фе… Феофан.
– А не Иуда? – донёсся шёпот из люка.
– Ты растапливай, Михаил, растапливай, – улыбнулся Сухов. – Так вот, Феофан. Сейчас только от тебя зависит, будет ли эта ночь последней в твоей паскудной жизни, или же она продлится до завтра, до послезавтра и так далее. Ты – предатель, и я имею полное право повесить тебя…
– За яйца! – подсказал Михаил.
– Можно и так, – зловещая ухмылка исказила лицо магистра и аколита. – А можно и за шею. Или за ноги…
– И чтоб башка над костерком! – глухо донесся совет от сифониста.
– Ты не понимаешь, – заскулил навклир, – я просто не мог отказаться, нельзя было не выполнить приказ…
– Приказ кого?
– Феоклита Дуки, доместика схол!
– Ах, вот чьи тут уши торчат… – обрадовался Олег. – А я на другого грешил. Зря. Феоклит, значит… Славно. Вот уж кого я вздёрну с удовольствием! Надоел он мне. Так, ладно…
По одному к носу вышли Фудри и Свен. Акила и Воист забрались на палубу по канату.
– Все здесь? Михаил, как там?
– Готово! – доложил сифонист.
– Тогда… Ивор, ухай совой – пора!
Пожиратель Смерти с удовольствием изобразил ночного хищника – уханье разнеслось по-над бухтой, откликаясь эхом от скал. Олег задрал голову вверх, стараясь разглядеть фигуру князя на круче, но это ему не удалось.
Копьё мелькнуло бесшумной молнией, небесным Перуном. Едва наконечник пробил крышку котла, как вверх с рёвом забил белесый гейзер, вспыхнул – и колонна голубого огня высветила всё вокруг – хеландии, лодью, смутные силуэты арабских накаиров да заураков. И тут же дикий рёв сменился раскатом грома – всю носовую полупалубу «Грифона» вывернуло наизнанку, в щепки раздирая борта и форштевень. Теперь уже алое пламя рвануло во все стороны клубящимися фонтанами, и волна жара накатила на «Св. Георгия Победоносца».
Грохот стих, только заполошное эхо металось от склона к склону. Половина «Грифона» полыхала и шипела, погружаясь в воду. Лужа горящего «греческого огня» расплывалась, вылизывая борта хеландии, и над нею взвились крики ужаса и отчаяния – экипаж дружно повалил на корму, стремясь успеть покинуть корабль и отплыть подальше от смертоносного пламени.
Экипаж «Св. Георгия Победоносца» тоже заметался спросонья, но тут засвистели niglaros, и голый Олег загремел на всю палубу:
– Всем бросить оружие – и за борт! Считаю до трёх! На счёт «три» поджарим вас из сифона, как жирных поросяток!
Кивнув Евлогию, он поднёс факел к пирекболу.
– Раз! Два!
Ромеи запрыгали за борт без энтузиазма, не до конца веря угрозе.
– Три!
Евлогий нажал рычаг, с утробным гудением рванулся газ, полыхнул шагов на десять голубой вспышкой – и на палубе не осталось ни одного человека, всех как сдуло. А Евлогий тут же отжал рычаг, и пламя, пыхнув разок, потухло. Но темнее не стало – «Грифон» разгорался всё сильней.
– Где там наши? – проворчал Сухов, чувствуя усталость и холод.
– Идут!
В оранжевых отсветах показалась лодья. «Пардус» приблизился к «Св. Георгию Победоносцу», и Олег крикнул:
– Прыгайте сюда ещё человек двадцать! Отгоним лоханку в порт!
Варягам только скажи… Два десятка мореходов мигом перескочили на палубу хеландии, спотыкаясь о брошенное оружие.
– Уходим!
Олег развернул к себе навклира Феофана и от души врезал ему кулаком в челюсть. Навклир без звука полетел за борт.
– Зря ты, – пожурил его Ивор. – А казнить?
– Ничего, – утешил друга Сухов, – я кое-что получше казни придумал.
Хеландия развернулась и медленно потянулась из бухты. По правому борту забелели корабли сарацинов. Их головы в чалмах смутно выделялись в потемках. Олег прокашлялся и заговорил на арабском, надеясь, что его ширванский акцент не будет им резать слух:
– Правоверные! Вы явились сюда за рабами – мы их вам дарим! Там, в бухте, плавает две сотни крепких и безоружных молодцев! Забирайте их всех и славьте щедрость Халега ибн Романуса!
Сарацины сперва издали недоверчивый ропот, потом послышалась яростная перебранка, а ещё позже флагманский накаир направился в бухту. За ним двинулся другой, третий, четвёртый… Пиратов было в достатке и, наверное, не в одной разбойничьей голове мелькнула мысль о нападении на лодью, но хеландия с её сифоном усмиряла злодейские порывы – ни одному арабу не хотелось поджариться на «греческом огне».
Пираты, гребущие и высматривающие обещанную добычу, помалкивали, зато подняли крик ромеи, не желавшие быть проданными на невольничьем рынке.
– Как голосят! – расплылся в улыбке Ивор.
– Аж сердце радуется! – поддержал его Малютка Свен.
– Князя-то хоть не забыли? – спохватился Олег.
– Туточки мы! – проорал с лодьи Инегельд. – Ну ты и придумал, аколит! Вот это потеха! Вот это я понимаю!
Читать бесплатно другие книги:
