Беглецы и бродяги Паланик Чак

(открытка из 1992-го)

Еду на велике и вдруг слышу музыку. Мчусь туда – посмотреть. На протяжении дюжины кварталов, от Центра Ллойда до Стального моста, – прямая противоположность Большому параду цветов на Фестивале роз.

Вот куда отправляются под конец выходных эти украшенные цветами платформы после участия в параде субботним утром.

Сейчас июнь. Воскресенье, вечер. Уже скоро стемнеет. И вот они тут – парадные платформы, спустя почти сорок восемь часов после их «звездного часа». Ржавые трактора и открытые грузовички тянут их на прицепе по извилистому маршруту по тихим улицам и закоулкам – к пирсу на северо-западе Портленда, где их разберут до следующего фестиваля.

Цветы завяли и смялись. Десятки тысяч цветов. Розы и гвоздики, хризантемы, ромашки и циннии. Вместо королевы Роз, представителей органов местной власти и королев красоты всех мастей теперь на этих платформах едут какие-то длинноволосые парни, передавая по кругу косяк. Улыбаются, машут руками. Едут и немолодые мамаши в спортивных костюмах, с младенцами на руках, в окружении детишек постарше. Машут руками. Улицы абсолютно пусты. Некому помахать им в ответ. Теперь вместо оркестров на этих платформах – радиоприемники размером чуть ли не с чемодан. Грохочет зубодробительный рок. Гремит гангста-рэп. Густой сладкий запах увядших цветов мешается с запахом сладких крепленых вин. Толстый мужчина и женщина разлеглись на ковре из смятых красных роз: оба курят сигареты и пьют газировку с сиропом из таких больших банок, что женщине приходится держать свою двумя руками. Пахнет подгузниками и марихуаной.

Улицы у Орегонского дворца съездов абсолютно пустые, и я лавирую на своем велике между обреченными платформами с Парада цветов. Мне даже не нужно крутить педали – улица к пирсу идет под горку. Все мне машут руками. Я машу им в ответ. Их единственный зритель.

Как в дикой природе, но лучше: сады и парки, где обязательно следует побывать

Ежегодный Фестиваль роз, знаменитый Сад роз, где Катерине Дани пришла идея «Полоумной любви»… Портленд действительно город цветов и садов. Тут есть и участки по-настоящему дикой природы, зажатые в каменных джунглях города, типа парка Эльк-Рок-Айленд, Лосиный остров. А есть и искусственные «изделия» типа Кукурузного лабиринта или платформ для парада цветов. Но большинство портлендских парков представляют собой сочетание природных и рукотворных ландшафтов.

ГОРОДСКИЕ ПАРКИ, САМЫЙ БОЛЬШОЙ И САМЫЙ МАЛЕНЬКИЙ

В Портленде находится самый большой в мире парк и самый маленький – тоже. Самый большой городской парк – это Портлендский лесопарк (Forest Park) площадью пять тысяч акров. Общая протяженность его тропинок составляет 60 миль. Он граничит с пятью другими парками и заповедниками живой природы; располагается между Двадцать девятой авеню (СЗ) и Апшер-стрит на востоке и Ньюберри-роуд на западе.

Самый маленький парк – Мельничный тупичок (Mill End Park), который еще называют Лепреконовым сквером, – это зеленый «островок безопасности» на пересечении Франт-авеню (ЮЗ) и Тейлор-стрит размером с большую обеденную тарелку, со всех сторон окруженный дорогой с интенсивным движением.

КИТАЙСКИЙ САД

Этот классический сад династии Мин, расположенный на углу Третьей авеню (СЗ) и Эверетт-стрит, занимает площадь целого микрорайона и представляет собой лабиринт из обнесенных стенами садиков, прудиков и крытых павильонов. Специально для обустройства этого сада из Китая привезли более 500 тонн камней. Сами портлендцы тоже вносят свой вклад и дарят саду уже взрослые, выращенные ими деревья. Телефон: 503-228-8131.

САДЫ КОЛУМБИЯ ГОАЖ

Первый из этих трех садов, расположенных в живописном ущелье над рекой Колумбией, разбит рядом со старой итальянской виллой. Как туда добираться: на восток от Портленда по федеральной автостраде № 84 до съезда 28. У знака «Стоп» поворачиваете налево, на старое шоссе Колумбия Годж (Old Columbia Gorge Scenic Highway). У строения 48100 поворачиваете направо, проезжаете через ворота монастыря Сестер святого причастия, обители францисканских монахинь, обустроенной в бывшем имении одного крупного лесопромышленника. Сестры приветливы и дружелюбны, но все же ведите себя пристойно и соблюдайте приличия.

Сад при отеле «Колумбия Годж», разбитый в 1920-х годах, знаменит своими декоративными мостиками, утиными прудами, 208-футовым водопадом и потрясающими видами на ущелье. Как туда добираться: по федеральной автостраде № 84 до съезда 62. У знака «Стоп» поворачиваете налево, проезжаете по эстакаде над автострадой, снова съезжаете на автостраду, возвращаетесь чуть назад и еще раз поворачиваете налево.

Сразу предупреждаю: в саду при музее Мэри-хилл живут павлины, потому что они уничтожают гремучих змей, заползающих в сад из близлежащей пустыни. Это место известно с древних времен благодаря природному источнику, бьющему из базальтовой скалы, – индейцы считали его священным. Как туда добираться: на восток от Портленда по федеральной автостраде № 84 до съезда 104. Там поворачиваете налево и переезжаете реку Колумбию, а дальше будут указатели до музея.

БОТАНИЧЕСКИЙ САД БЕРРИ

Основательница этого сада, Ре Селлинг Берри, объездила весь мир в поисках редких рододендронов и примул. После смерти Берри городские застройщики хотели снести ее сад – площадью шесть акров, – чтобы освободить место под новые застройки, но друзьям Ре все-таки удалось сберечь это живое хранилище редких цветов и растений. Сад расположен по адресу Саммервиль-роуд (ЮЗ), 11505. Телефон: 503-636-4114.

ЕПИСКОПСКИЙ ДОМ НА ЛОСИНОМ ОСТРОВЕ

Это поместье с садовым участком в тринадцать акров с 1958 года находится во владении местной епископской епархии. Дом, спроектированный Джоном Олмстедом, сыном архитектора Фредерика Лоу Олмстеда, который делал проект для Центрального парка, построен по типу старого шотландского баронского особняка. Он стоит на вершине скалы над рекой Уилламетт. Строительство было закончено в 1914 году. Адрес: Милитари-лейн (ЮЗ), 11800.

ЛОСИНЫЙ ОСТРОВ

Лосиный остров, пожалуй, самое красивое место во всем Портленде – и его сложнее всего найти. Езжайте на юг по бульвару МакЛохлина, через Милуоки. Сразу за светофором на Орегон-стрит будет указатель на Ривер-роуд. Следуя указателю, сворачиваете на Двадцать вторую авеню (ЮВ) и едете прямо пару кварталов – до Т-образного перекрестка с Спарроу-стрит. На Спарроу-стрит поворачиваете направо и сразу же ищете место, где поставить машину. На стоянке у входа в парк свободных мест не бывает вообще. Потом доходите до конца Спарроу-стрит, проходите под низким железнодорожным мостом, и там сразу будет тропинка и указатель ЛОСИНЫЙ ОСТРОВ (ELK ROCK ISLAND). Идете по этой тропинке по заболоченному лесу, и она приведет вас к острову. В сухую погоду на остров можно пройти по отмели. Во время паводка, после сильных дождей, туда можно добраться только на лодке.

Лосиный остров – это базальтовая скала в реке Уилламетт, заросшая темным, болотистым лесом. На другом берегу расположен престижный район Данторп, его хорошо видно с острова. Иногда сюда доносится слабый шум уличного движения – с Макадам-авеню, с вершины утеса над рекой.

ГРОТ

Летом 1925 года монахи-сервиты взорвали динамитом склон Скалистого холма (Rocky Butte), и таким образом получился Грот – место для богослужений под открытым небом. Первая месса состоялась у Грота 16 июня 1925 года. Сам сервитский монастырь стоит на вершине холма, куда можно подняться в открытом лифте. В декабре, ближе к рождественскому Фестивалю огней, деревья, часовенки и церквушки, разбросанные по всей территории парка площадью 60 акров, украшают сияющими разноцветными гирляндами. В парк можно попасть с бульвара Сэнди (СВ) и Восемьдесят пятой авеню.

Рядом с укромной дорогой, соединяющей монастырь с Восемьдесят второй авеню, расположено маленькое кладбище, где хоронят священников, служащих мессу у Грота, – популярное место сборищ портлеидских сатанистов, о чем свидетельствуют огарки черных свечей на могильных плитах и прочий зловещий мусор.

ЯПОНСКИЙ САА

Портлендский сад, разбитый в 1963 году, считается одним из старейших японских садов в США. Он включает в себя пять традиционных тематических зон – в том числе сад камней, сад песка и сад воды. На территории парка стоит чайный домик-павильон. Почти каждый месяц здесь проходит какой-нибудь фестиваль или праздник. Адрес: Кингстон-авеню (ЮЗ), 611. Телефон: 503-223-4070. См. также сайт www.japanesegarden.com .

ПАРКАЖОЙ-КРИК

Парк Джой-Крик (Joy Creek Gardens) – самый большой и, наверное, самый лучший из частных выставочных парков. Помимо прочего, там есть детский сад и художественная галерея. Работает школа ландшафтной архитектуры и садоводства. Посетителям предлагают попробовать шоколадное печенье домашней выпечки – угощение бесплатное. Парк расположен в Скаппусе, на Уатсон-роуд (СЗ), 20300, примерно в 18 милях к западу от Портленда, по шоссе № 30. Телефон: 503-543-74-74. О редких растениях, бесплатных учебных курсах и тематических мероприятиях справляйтесь на сайте www.joycreek.com .

КУКУРУЗНЫЙ ЛАБИРИНТ

Непременно дождитесь, пока не стемнеет, и побродите с фонариком по этому огромному лабиринту из живых зарослей кукурузы на острове Совье, на Тыквенном участке (Pumpkin Patch) на Гиллиан-роуд (СЗ), 16511. Как туда добираться: на запад от Портленда по шоссе № 30, до моста на остров Совье.

ПАРК БЕЗДОМНЫХ РАСТЕНИЙ

Существуют приюты для бездомных собак и кошек, а это – питомник-приют для садовых растений, оставшихся без хозяев. Нефролепис растет прямо в пластиковых пакетах, в какие укладывают покупки. Канареечник – в коробках с землей. В горшках и кадках – латук и ирисы. Голубика. Фотиния. Жимолость. А также большие кусты и деревья, которым нужна человеческая забота и новый дом.

Парк находится в Хиллсборо, на Корнелий-Пасс-роуд (СЗ), 6995. Телефон: 503-757-7502. Он учрежден в рамках благотворительной программы Общества защиты домашних животных от излишнего роста численности. Все доходы идут на покупку специальных ваучеров, которые можно использовать при оплате стерилизации бродячих животных, а также животных, взятых домой из приюта. Директор парка, Кени Кир-Рамбл, говорит, что больше 75 процентов растений, строительных материалов и садового инвентаря, попадающих в парк, – это либо брошенные растения и вещи, либо подарки от самых разных людей. В парке не используются пестициды. Удобрения – только натуральные: с кроличьей фермы Общества гуманистов и от местной «колонии» летучих мышей, обитающей в главном амбаре.

У каждого растения в парке есть своя история.

– Один парень с Плейнвью-роуд выкорчевал у себя весь сад, чтобы разбить во дворе японский сад камней. Мы увезли от него несколько грузовиков. – Кени рассказывает, как они спасали цветы и деревья из сада у старого дома, построенного в 1860 году, а теперь предназначенного под снос, чтобы освободить место для строительства торгового центра. Она говорит: – Мы там выкапывали растения, а вокруг нас кружили бульдозеры.

Четыре раза в году в старом амбаре на территории парка проходят выставки-ярмарки картин, украшений и посуды, изготовленных местными художниками и умельцами. Выставки проводит все то же Общество защиты домашних животных. 40 процентов выручки с продаж художники отдают на развитие парка. Дважды в год в парке устраивают распродажи. Осенью, после сбора урожая на близлежащей ореховой ферме, волонтеры подбирают и продают оставшиеся орехи. Они также делают на продажу скворечники и садовую мебель, выращивают бонсаи и ведут учебные курсы по различным ремеслам, садоводству и поведению животных.

Парк открыт с мая по октябрь, с четверга по воскресенье. В несезонное время парк открыт для посещения только по субботам. Сюда пускают с собаками, главное – чтобы они не дрались с Бетси, дружелюбной одноглазой псиной, живущей при парке.

САД СКУЛЬПТУР

Расположен на крыше здания суда имени Марка О. Хэтфидда, на углу Третьей авеню (ЮЗ) и Мейн-стрит. Нужно подняться на лифте на девятый этаж и пройти в дальний южный конец коридора, к стеклянной нише. Там будет выход в маленький зимний сад и галерею скульптур Тома Оттернеса под общим названием «Закон природы». На стенах вырезаны высказывания известных писателей на тему совести и справедливости – от Марка Твена до Майи Ангелу.

(открытка из 1995-го)

– Там, куда мы идем, весь пол в дырах и повсюду валяются битые стекла, поэтому сразу договоримся: никакой самодеятельности. Что вам скажут, то и надо делать, – говорит Марси. Уже стемнело. Мы стоим под восточной оконечностью въезда на мост Моррисонбридж. В квартале отсюда у ресторана «Монтаж» (Montage) собралась целая очередь: люди ждут, пока не освободятся столики. А здесь, на углу Бельмонт-стрит (ЮВ) и Третьей авеню, – толпа парней и девчонок в военном камуфляже и непромокаемых комбинезонах со значком радиационной опасности. Они прижимают к груди армейские продовольственные пайки и кастрюльки с горячим. Теплый чесночный хлеб, завернутый в фольгу.

Идея такая: мы идем в кафе «Апокалипсис» – на первый обед после ядерной катастрофы. Марси говорит:

– Надеюсь, что в туалет никому не надо. Потому что там, куда мы идем, туалеты чуток примитивные. Ну, как и должно быть после гибели цивилизации.

Мы стоим ждем. Каждый из нас заплатил Марси пять долларов; каждому прилепили наклейку с оповещением о наличии биологической опасности. Подъезжает большой грузовик. Кто-то шутит, что это наш «челнок» на вечеринку.

Здоровенная дверь в задней части кузова поднимается вверх, и Марси говорит:

– Забираемся и сидим тихо.

Народ лезет в кузов, с опаской проходит вглубь, где темно. Марси говорит, что все это – незаконно. Если мы остановимся на светофоре, а рядом будет полиция, и если они услышат, что в кузове кто-то болтает, нас всех повинтят.

Народ перешептывается о том, как нелегальные эмигранты задыхались до смерти в таких вот закрытых контейнерах. Люди садятся, тесно прижавшись друг к другу, прямо на металлический пол, который гудит от вибраций мотора на холостом ходу.

Марси говорит:

– Когда приедем на место, следуйте моим указаниям. – Она стоит снаружи, готовая опустить дверь и закрыть контейнер. Она говорит: – Идите точно по тропе, обозначенной свечами, иначе можно пораниться или даже убиться. – Она говорит. – В общем, я вас предупредила.

Она говорит:

– То, что мы делаем, это почти уголовное преступление. Нарушение прав собственности. Если нас заметут, а у кого-то не будет с собой удостоверения личности, придется ему провести ночь в участке.

Она закрывает контейнер. Мы остаемся в полной темноте. Грузовик трогается с места, от толчка нас бросает друг на друга.

Чей-то голос:

– Вот будет прикол, если мы все задохнемся от угарного газа. Вот откроют контейнер, а мы все лежим и не дышим.

Еще один голос:

– Да, будет, бля, круто.

Мы сидим в темноте, нас всех дружно болтает туда-сюда. Шепотом высказываем догадки, куда нас везут, исходя из левых-правых поворотов и скорости грузовика. Пахнет чили, чесноком и жареной курицей. Когда грузовик останавливается, мы умолкаем – а то вдруг там снаружи полиция.

Не видно вообще ничего. Даже часов на руке. Даже собственных рук. Едем долго. Кажется, много часов и миль. А потом грузовик останавливается и сдает чуть назад. Дверь поднимается. Открывается. Пламя свечей, что снаружи, кажется ослепительно ярким для наших глаз, истосковавшихся по свету. Мы идем по тропинке между горящих свечей и глубоких ям – черных дыр в бетонном полу. Внутри пустого товарного склада.

Какая-то женщина роняет свою керамическую кастрюльку, и та разбивается.

– Блядь, – говорит она. – Это мир после ядерной катастрофы, а я умудрилась разбить тушеную фасоль.

Мы проходим по гулким пустым помещениям, где в ржавых мусорных баках горит огонь. С потолка свисают руки и ноги манекенов, скрепленные проволокой и утыканные зажженными свечами. Такие вот жуткие люстры. Трещит старенький узкопленочный кинопроектор, и на выщербленной стене мелькают кадры из армейских инструктажных роликов и христианских мультфильмов. Тут есть буфет. Музыканты настраивают инструменты. Расколотые унитазы в сортире забиты мусором и дохлыми крысами.

Вроде как это старый автобусный ангар под западной оконечностью Маркем-бридж. Члены Портлендского какофонического общества взломали замки и подключили электричество. Еще одно огромное помещение. Дорожки для боулинга обозначены рядами тонких церковных свечей. Вместо кеглей – красивые хрупкие предметы искусства из лавок старьевщиков: фарфоровые вазы, лампы и статуэтки. В больших коробках – стаканы, тарелки и чашки, чтобы кидать их о стену.

Вроде как это здание должны снести уже на следующей неделе.

Музыканты начинают играть. Народ хватает обломки труб и колотит по металлическим предметам. Люди носятся по ангару, по этому бетонному лабиринту, с фонариками и светящимися палочками. Глубокие дыры в полу – это смотровые ямы для ремонта автобусов. Ямы соединяются подземными коридорами, в которых легко потеряться. Наверху, на втором и третьем этажах, располагаются офисы, куда можно подняться по лестнице. Заброшенные кабинеты завалены гниющими одеялами и засохшим говном. По полу разбросаны грязные иглы и неработающие зажигалки, оставшиеся от ночевавших тут нарков.

В большом зале внизу люди танцуют, пьют, бьют тарелки. Здесь – еда и кино. Над разбитой стеклянной крышей пролетает полицейский вертолет. Кто-то запускает боулинговый шар по освещенной свечами дорожке. Мастерский удар. Шар вдребезги разбивает симпатичную, ручной работы статуэтку мисс Пигги.

Сели – поехали: поезда, самолеты и автомобили, с которыми следует познакомиться

В ожидании следующей поездки в закрытом контейнере на «Апокалипсис» – а это мероприятие проходит два раза в год – побывайте в других местах, так или иначе связанных с транспортом и перевозками, и познакомьтесь с интересными людьми, тоже имеющими отношение к транспорту. Например, с преподобным Чарльзом Линвилем, человеком, который взломал замки в заброшенном автобусном ангаре и придумал все это апокалиптическое веселье. В свободное время, когда Чарльз не взламывает замки и не проникает в запретные зоны, он работает почтальоном в почтовом отделении Юнивесити-Стейшн.

«ПОЖЕНИМ МИГОМ» – «ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЗАКОННОГО БРАКА ЗА ДЕСЯТЬ МИНУТ И МЕНЬШЕ. В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ МЫ ВОЗВРАЩАЕМ ДЕНЬГИ!»

Раньше, пока не закрылась Церковь Элвиса, в Портленде считалось очень шикарным жениться именно там. Однополые и групповые браки и даже браки с собой, любимым, – они считались вполне «законными» в церкви Элвиса, где всего за пять баксов священник выдавал вам игрушечные кольца, заставлял произнести какую-нибудь совершенно шизоидную клятву и объявлял брак состоявшимся. Но основное веселье начиналось потом, уже после свадебной церемонии, причем заранее об этом не объявлялось. Молодоженам вменялось в обязанность объехать ближайший квартал в машине, украшенной всякими росписями, с консервными банками, привязанными сзади, – чтобы сообщить всему миру о своем новом женатом статусе. В общем, вы, как идиоты, проезжаете по улице, и все тычут в вас пальцем, кричат и гудят – но при этом все вам улыбаются и все вас любят.

Теперь Церковь Элвиса закрыли. Но проблем – никаких. Преподобный Чарльз Эдвард Ленвиль ждет вас в Церкви Богоматери вечного внутреннего возгорания в Селлвуде, на Миллер-стрит (ЮВ), 1737. Телефон: 503-232-3504.

Там преподобный Чак вмиг устроит вам свадьбу. Мероприятие носит название «Поженим мигом». Фирма гарантирует: «Заключение законного брака за десять минут и меньше. В противном случае мы возвращаем деньги!»

Здание просто нельзя не заметить. В 1996 году несколько сотен Санта Клаусов стояли тут в очереди, чтобы пройти через металлодетектор и хлопнуть виски на завтрак. Над главным входом висит портрет преподобного Билла, черного Лабрадора, который живет при церкви и также является официально зарегистрированным служителем Церкви вселенской жизни и может свершать различные обряды и таинства, в том числе и венчание.

На подъездной дорожке стоят машины преподобного Чака, среди которых есть «форд-торино» 1973 года выпуска, весь обклеенный знаками, предупреждающими о различных опасностях, и раскрашенный желто-черными полосами по типу предупреждающей ленты. К кузову автомобиля прилеплены гильзы от винтовки. Сломанные очки. Часы. Осколки зеркала. Предупреждающие знаки. Плюс к тому – дохлые рыбины и скелеты оленей, выкопанные преподобным Биллом. И еще – бессчетное количество сосок от детских бутылочек.

– Людей тянет к ним неодолимо, – говорит преподобный Чак. – Солидные дядьки в деловых костюмах так и норовят тайком покрутить соску, когда никто не видит.

Тема этого автоколлажа: «Вещи, которые запросто доведут до беды». Сиденья обтянуты мехом рыси, с чучелами настоящих голов.

Вторая машина преподобного Чака – «Иисус Крайслер» – это «крайслер-ньюпорт-роял», украшенный ржавыми дверными ручками. Гильзами от патронов с картечью. Часами. На крыше красуется ржавая металлическая модель моста «Золотые ворота». Рядом с ней – воздухозаборник турбины, выложенный мозаикой из стразов, стекляшек и зеркальных осколков и похожий на огромную сверкающую корону. Капот оклеен элегантными тиснеными обоями под золотую парчу. На лобовом стекле – пластмассовая фигурка с подсветкой. Лик Иисуса.

– Люди говорят, что это – сущий кошмар. Я использовал здесь много острых, колющих и режущих деталей, чтобы, если кто-то захочет чего-то украсть, они заплатили за это кровью.

Впереди преподобный Чак повесил еще колокольчики от саней.

Его первым артавтомобилем был «шевроле-белэар» 1967 выпуска, который он приобрел за $200 в 1983-м, когда переехал в Портленд из Лос-Анджелеса. Сперва он устроился на работу в Орегонское общество гуманистов на Колумбия-бульвар (СВ).

– Мне не пришлось никого усыплять, – говорит он. Но во вторую смену ему приходилось загружать трупы животных в кремационную печь. – Поначалу ты обращаешься со зверюшками благоговейно и ласково, но потом просто берешь котят и кидаешь их, как снежки, со всего маху, в печь. Летом было хуже всего. Кошачий сезон. Мы просто не успевали их всех сжигать.

В то же время преподобный Чак потихоньку таскал котят из приюта домой – в свою съемную квартиру, где хозяева не разрешали держать животных. Он давал объявления в газетах и находил новых хозяев для животных, для которых истек срок продажи. Даже для французских пуделей с плохой стрижкой. Он говорит:

– Я привел домой столько собак, что мне было даже неловко гулять с ними при свете дня.

Как-то раз, как это случается с каждым из нас, кто берет на работу еду, он забыл пакет с обедом на крыше машины. И так и поехал. Все смеялись и показывали на него пальцем. После этого он приклеил на крышу машины кофейную чашку. Люди снова смеялись, махали руками и показывали пальцем на крышу, стараясь привлечь его внимание. На следующий день он приклеил туда кофеварку, потом – вафельницу, а потом – целый завтрак.

– Слышал про «Континентальную экипировку»? – говорит он. – Такой набор держателей и кронштейнов, чтобы крепить запаску на заднем бампере. Я назвал всю композицию «Континентальный завтрак на колесах».

В конечном итоге в набор для завтрака вошли настоящие пирожные «Hostess Twinkles» в оригинальной упаковке.

– Я обнаружил, что, если не повреждать упаковку, «Twinkies» не портятся почти год. А когда у нас происходили нашествия муравьев, они почти никогда не трогали «Twinkies».

Это и было начало.

– А что? – говорит преподобный Чак. – Мне просто нравится лепить на машины всякую чепуху.

Он использует только стопроцентный силиконовый клей. Например, «GE» или «Dap» – очень хорошие марки. Иногда он сверлит корпус и крепит предметы на винтах, но подобная техника плохо подходит для нашего климата. В Орегоне это означает протечки и ржавчину.

– Я пытался заделать дырки, чтобы там вообще не подтекало, но внутри до сих пор восхитительно пахнет подвалом. – А когда надо помыть и почистить все эти игрушки, приспособления, кости и прочие прибамбасы, ну… – Если получше присмотришься, ты увидишь, что я их вообще не чищу. Это же Орегон, – говорит он. – Пусть небо их моет! – Тем более что ему нравится наблюдать за «мутацией» всех этих голов пластмассовых пупсов, сосок с детских бутылочек и распятий – как они трескаются и сочатся белесой влагой, как они изменяются под воздействием непогоды и выхлопных газов.

Плюсы:

– Я разговаривал с людьми, которые тоже занимаются автоартом, и все согласны, что на таких машинах ездить приятней и проще. Можно нарушать правила, и тебе ничего за это не будет. Можно ехать на красный. Парковаться в неположенном месте. Можно не пропускать никого на перекрестках без светофора.

Минусы:

– Всем сразу хочется все потрогать и покрутить. – Или чего-нибудь отломать. Например, крошечные позолоченные или посеребренные призовые фигурки, изображающие спортсменов, играющих в боулинг, гольф или бейсбол. – Обычно реакция людей положительная в девяноста девяти случаях из ста. Но непременно найдется кто-то, кто станет орать: «Зуб даю, у этой машины СПИД!» – Преподобный Чак говорит: – Чтобы ездить на художественной машине, надо быть толстокожим. И заранее приготовиться к тому, что вандализм будет.

И вот еще одно неудобство: сверкающие зеркала и яркие цвета привлекают шершней и пчел, которые принимают машину за цветущий сад.

Да, и вороны. У Чака есть несколько кассет с записями голосов диких животных – кабаны во время случки, койоты, дерущиеся вороны, рыси в брачный период, – которые он проигрывает через громкоговорители, установленные у него на машинах снаружи. Когда он проигрывает «вороньи» записи, к машине слетается стая ворон и летит следом, как шумное черное облако.

– Обожаю громкоговорители, – говорит он, – потому что они воздействуют на окружающую среду с расстояния в два квартала. – Если поставить запись «Рыжая лисица в глубоком горе», все собаки в округе заливаются лаем.

В Портленде подобные выходки считаются вполне естественными и нормальными. Весь город, говорит преподобный Чак, страдает «комплексом маленького человека». Он добавляет:

– Свои маленькие размеры Портленд компенсирует шумным, несносным поведением.

Иногда вместо голосов животных он включает старые, 1950-х годов, записи гипнотических сеансов для людей, которые писаются во сне. Громкие голоса, бьющие по ушам, сообщают всем соседним машинам:

– Мы тебя любим. Ты очень нам нужен. Если ты ночью захочешь писать, и проснешься, и встанешь, и сходишь в туалет, и вернешься в чистую, сухую постель – мы будем любить тебя еще больше…

На Рождество он глушит прохожих низкопробной рождественской музыкой и называет все это «расстрельными песнопениями». Кстати, все это очень мешает адекватному восприятию реальности. Чак говорит:

– Теперь, когда я слышу ворон, я думаю: настоящие это вороны или нет? Когда я слышу сирену, я думаю: это кто, настоящие копы или кто-нибудь вроде меня ?

БЕНЗИНИЯ

Задумка Гленна Зиркля, сотрудника «WSCO Petrolium», была хороша. Он преследовал благородную цель: хотел разыскать старую бензоколонку, отремонтировать ее и подарить своему начальнику, Дику Дайку. В 1982 году он такую бензоколонку нашел. А в 1985-м нашел еще одну. С тех пор его коллекция «Бензиния» постоянно пополняется, так что в офисе компании на Двадцать девятой авеню (СЗ), 2929, теперь все заставлено старыми бензоколонками.

Это называется Историческим музеем начала бензиновой эры. В экспозиции представлены бензоколонки всех периодов и фирм.

Гленн сам проводит экскурсии. Вот «слепые топливозаправщики» 1910-х годов, а вот и первые «зрячие» колонки, появившиеся на рубеже 1910-х и 1920-х. Самая первая из этих «зрячих» – колонка компании «Wayne», модель 492, «римская или греческая колонна», сделанная в виде белой рифленой колонны. Штука чертовски фасонная, но каждый ремонт означает, что надо заново разбирать-собирать всю конструкцию и менять все детали – включая и резиновые прокладки.

– Я просто обратил внимание, что фермеры ездили в город не каждый день, – говорит Гленн. – То есть можно предположить, что у них на участках были свои бензоколонки.

В «зрячих» бензоколонках бензин поступал в бак из стеклянных десятигаллоновых емкостей высотой тридцать дюймов, похожих на аквариумы в форме цилиндра, – их устанавливали сверху колонки. Бензин закачивали – вручную или посредством электричества – в эту стеклянную емкость, размеченную делениями на каждый галлон. Таким образом, покупатель видел, сколько ему отмеряют бензина. Гленн говорит:

– Люди хотели видеть, что им наливают столько, за сколько они заплатили.

В заправочный бак бензин просто стекал по шлангу.

В 1930-х годах появились колонки со «шкалой-циферблатом». На таких «циферблатных» колонках каждый заливаемый в бак галлон отмерялся одним полным оборотом длинной «минутной» стрелки, а короткая «часовая» стрелка крутилась медленнее и отсчитывала общее количество залитых галлонов. В 1940-1960-х годах, когда бензин стоил от 19 до 30 центов за галлон, на автозаправках стояли колонки с «трехколесными» счетчиками – с тремя крутящимися колесиками, отмерявшими общую сумму проданного бензина. В конце 1960-х годов, когда цены на бензин возросли, появились «четырехколесные» колонки.

Кроме бензоколонок, в музее также представлены всякие штуки, так или иначе связанные с автозаправочным бизнесом: игрушки и сувенирные тарелки, большинство – с красным Пегасом, эмблемой «Mobil Oil». Плюс к тому – старые дорожные знаки и фарфоровые ракушки, которые раньше стояли на автозаправочных станциях «Shell». Свое лучшее приобретение Гленн сделал несколько лет назад, когда вышел на одного пенсионера, который раньше работал на топливном терминале в порту. У этого человека была целая коллекция старых вывесок с разных автозаправок из практически вечной эмалированной стали. Он оттащил их к себе домой, чтобы покрыть ими крышу сарая. Когда Гленн его разыскал, он как раз разломал старый сарай и волок вывески на помойку. Он сказал: «Ты мне заплатишь за этот хлам?» Гленн говорит:

– Я купил у него шестьдесят три вывески.

Посещая музей, имейте в виду, что он расположен в здании действующей фирмы. «WSGO Petrolium» – это компания-дистрибьютор топлива, которая владеет местной сетью автозаправочных станций «Astro». Первоначально она называлась «Находчивый Дикки»3 в честь президента Дика Дайка.

– Потом у Никсона начались неприятности, и мы поменяли название, – говорит Гленн. Но эмблема компании осталась прежней: улыбающаяся рожица рыжеволосого мальчика.

НАРЯДНЫЙ ГУСЬ

Этот аэроплан, окрещенный в народе «летучей поленницей», поднимался в воздух всего один раз: 2 ноября 1947 года. Теперь «Нарядный гусь» Говарда Хьюза стоит в музее авиации «Эвергрин» в Мак-Миннвиле, неподалеку от Портленда. Адрес: Три-Майллейн (СВ), 23850. Телефон: 503-434-4180. Адрес в интернете: www.sprucegoose.org .

ГОНКИ ПО УЛИЦАМ

Если ваша машина оборудована ремнями безопасности и системой аварийного сброса пара из закипевшего радиатора, вы можете принять участие в портлендских уличных гонках. За информацией обращайтесь на Портлендский международный автодром (Portland International Raceway) со среды по пятницу. Гонки для «шумных» машин, с уровнем шума до 103 децибел, проходят с 16:00 до 22:00. Гонки для автомобилей с уровнем шума до 90 децибел проходят поздно и заканчиваются в час ночи.

Автодром располагается в парке «Уэст дельта» (West Delta Park) на бульваре Виктори (С), 1940. Телефон: 503-823-RACE. Расписание гонок см. на сайте www.portlandraceway.com .

ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ ДЕПО И ЗНАМЕНИТЫЕ ПОЕЗДА

Портленд и железные дороги – они никогда не кончаются. В течение многих лет в Портленде располагалась самая короткая в мире железная дорога длиной всего в пару миль – от Милуоки до восточной оконечности Маркем-бридж. Она называлась Сэмтрек, в честь механика и владельца подвижного состава Дика Сэмуэля, жена которого, Даун, была машинистом.

А еще раньше местные ребятишки любили играть на старинном паровозе, который стоял на цветочной клумбе перед вокзалом Юнион, – пока его не купили ребята из Голливуда и не превратили в «Пушечное ядро из Хутервиля» в телесериале «Petticoat Junction».

Где посмотреть на старые поезда: едете по Семнадцатой авеню (ЮВ), сразу к северу от бульвара Холгейт, и поворачиваете на восток на Центральной улице. Проезжаете один квартал, и там будет железнодорожный переезд. Переезжаете через рельсы, и сразу за ними начинается большая гравийная автостоянка, где всегда полно грузовиков. Забираете вправо (на юго-восток) и проезжаете через стоянку до следующего железнодорожного переезда. Сразу за переездом будет паровозное депо с маленькой белой табличкой БРУКЛИН. Паркуетесь у одноэтажного здания, примыкающего к зданию депо. Вход в депо – через массивную красную дверь сразу под табличкой БРУКЛИН.

Внутри стоят старые паровозы, отреставрированные энтузиастами – любителями древних локомотивов.

В частности, здесь находится Поезд американской свободы, паровоз под номером SP4449, построенный в мае 1941 года. В 1975-1976 годах он проехал через всю страну в рамках празднования Двухсотлетия независимости США и до сих пор раскрашен в красный, белый и синий цвета. По понедельникам и средам после обеда здесь можно встретить Харви Роузнера, человека, который создал первую высокоскоростную видеокарту для сетевых компьютеров и который сейчас водит локомотив вместе с другими «Друзьями 4449-го». О последних рейсах по Тихоокеанскому северо-западу можно узнать на сайте www.4449.com .

Когда я был там в последний раз, в депо стоял паровоз с железной дороги Спокейн-Портленд-Сиэтл, огромный железный зверь с системой двойного расширения пара и с колесами высотой по подбородок взрослому человеку. Парк постоянно меняется, но попробуйте поискать паровозы со старой Никель-Плейтской железной дороги, а также европейские пассажирские вагоны и еще много чего.

ЗАПАДНЫЙ ПАРК СТАРИННОЙ ТЕХНИКИ

Ларри Лик указывает на сваленные в кучу чугунные колонны, что украшали здание законодательного собрания штата Орегон, сгоревшего при пожаре в 1935 году. Почерневшие и растрескавшиеся от жара, они ждут, пока их заберут в Орегонский музей пожарной охраны. А до этого они почти семьдесят лет провалялись на свалке, вообще никому не нужные.

– Все, с чем люди не знают, что делать, они везут сюда. Иногда это что-то действительно хорошее. Иногда – не такое уж и хорошее.

Пустырь за трамвайным депо представляет собой более или менее организованную свалку старых гниющих вагонов и фрагментов рельсовых путей, Указывая на деревянный вагон с расколотыми боками в облупившейся краске, Ларри говорит:

– Если кто-нибудь хочет отдать тебе старый столетний вагон, причем задаром, отказаться бывает сложно.

Как туда добираться: на юг от Портленда, по федеральной автостраде № 5, до съезда 263, сразу к северу от Салема. У знака «Стоп» вы поворачиваете направо, потом еще раз направо – через четверть мили, возле указателя «Западный парк антикварной техники», – и попадаете в прошлое. Здесь, на шестидесяти двух акрах истории, располагается несколько музеев старинной техники, отреставрированной несколькими волонтерскими группами.

– Я начал со старого трактора, который был никому не нужен, и с тех пор, как говорится, пошло-поехало, – говорит Ларри, теперешний президент объединения волонтерских клубов. – В каком-то смысле я, может быть, и хапуга – все время пытаюсь чего-нибудь ухватить, но мне это нравится.

В этом парке-музее представлена миниатюрная железная дорога из Уиллоу-Крик протяженностью всего в полторы мили. И настоящая станция с Южно-Тихоокеанской железной дороги образца 1870 года, которую привезли из Брукса, штат Орегон.

Здесь же находится Орегонский музей трамвайного сообщения, при котором работает мастерская, где около двух сотен энтузиастов реставрируют и реконструируют вагоны со всего света. Открытый вагон из Австралии. Двухэтажный вагон с низенькими – пять футов и десять дюймов – потолками из Гонконга. Вагоны из Лос-Анджелеса и Сан-Франциско. Два настоящих трамвая 1904 года выпуска, которые прежде ходили до парка аттракционов на вершине Пика Совета (Council Crest) и на которых еще сохранилась реклама тех лет, нарисованная вручную, – реклама купальных костюмов «Jantzen».

Джек Нортон, директор мастерской, говорит, что музей открылся в 1950-е годы. Сейчас в вагонном депо стоит девять отреставрированных трамваев. В парке проложены рельсы, над которыми натянуты контактные провода, чтобы трамваи могли выезжать «на прогулку». Здесь есть ангар, полностью отведенный под трактора. В экспозиции представлен старейший в стране действующий паровой трактор, построенный в 1880-м. В основном тут собраны трактора, построенные между 1895-м и 1915 годами. Самый новый из имеющихся в музее паровых тракторов был построен в 1929 году. Обязательно попросите Ларри показать вам трактор 1900 года, который один сумасшедший убийца всю жизнь пилил на кусочки ножовкой.

Музей стационарных двигателей – это кошмар в стиле Стивена Кинга на тему промышленной революции. Ряды огромных моторов – словно грозные чудища из стали, железа и меди. Ларри покажет вам двигатель, работающий на горячем воздухе, который вращает маховое колесо, что приводит в движение сложную систему поршней и рычагов в стиле механизмов Руба Голдберга.

В музее старинного автотранспорта есть все: от почти антикварного катафалка до современных снегоочистителей. Здесь представлена самая большая в мире коллекция разводных гаечных ключей – более тысячи уникальных ключей. Обязательно посмотрите фотографии автомобилей до и после ремонта. Это действительно невероятно. На фотографии «до» – ржавый железный скелет посреди сорной травы. На фотографии «после» – выставочный экземпляр экстра-класса.

Не пропустите реконструированную паровую лесопилку 1907 года с огромным вращающимся лезвием – типа той, какой злодеи в старых немых фильмах пытались убить героиню, привязанную к бревну. Ее приводит в движение мотор с заброшенного консервного завода «Bumble Bee Tuna» в Астории. Рядом с лесопилкой – огромное, двенадцать футов высотой, ведущее колесо от реконструированного мотора со старой мебельной фабрики «В.Р. Johns», на месте которой теперь расположен торговый центр «John's Landing». При музее работает кузница.

А еще там уже очень скоро должны открыть Орегонский музей пожарной охраны.

Лучше всего приезжать туда в последние выходные июля и в первые выходные августа, на ежегодный Большой орегонский фестиваль паровых машин. Более подробную информацию можно получить по телефону 503-393-2424.

Трамваи, грузовики, трактора, давно снятые с производства, – вы думали, их больше нет? Так вот они есть. И все они – в Западном парке старинной техники. Только вы никому не рассказывайте. Как говорит Ларри:

– Если в Управлении охраны труда узнают, что все эти штуки работают и мы на них ездим, их там хватит удар.

ТРАМВАЙНЫЙ МАРШРУТ ПО БЕРЕГУ УИАААМЕТТА

Обязательно покатайтесь на столетнем двухэтажном трамвае из тех, что раньше ходили по центру Портленда. Это старый маршрут, открытый еще в 1887 году, проходит по портлендской береговой линии, к югу от Лейк-Освего, по частным лесным владениям Данторп, по тоннелю; и огибает утесы над Уилламеттом и Лосиным островом.

Аттракцион открывается в апреле и закрывается в октябре. Катания проходят по выходным, а в мае – еще по четвергам и пятницам. Самые лучшие рейсы – на 4 июня, когда в парке «Дубрава» устраивают фейерверк, который хорошо видно с маршрута. Трамвай ходит и в декабре, следуя точно за флотилией кораблей, освещенных рождественскими огнями, что курсируют по реке. Также популярны поездки на день святого Валентина. Места лучше заказать заранее; по телефону 503-697-7436 или 503-222-2226. Южный конец маршрута – конечная станция в Лейк-Освего, на Стейт-стрит (С), 311. Там расположена бесплатная автостоянка.

«КРАСНАЯ НЕРКА», ВОЕННЫЙ КОРАБЛЬ США

«Красная нерка» – дизельная подводная лодка класса «Барбел», была спущена на воду 16 мая 1959 года. Она вмещала команду из 85 человек и прослужила в военно-морском флоте США 31 год. Во время войны во Вьетнаме она минировала гавани и высаживала «морских котиков»4 . Потом, после списания, ее использовали для фильма «Охота за красным октябрем», а в 1994 году привезли в Портленд.

Эр-Джей Уолкер, директор музея в подводной лодке, говорит:

– Мы пытаемся создать впечатление, как будто команда просто ушла в увольнительную надень.

На тарелках лежит еда. В раковине – гора грязной посуды. На койках валяются бритвы и другие личные вещи. Эр-Джей покажет вам опускающийся экран – во время двухмесячных рейдов в море команде крутили кино. Сам бывший подводник, Эр-Джей говорит:

– Как-то раз мы ушли в рейд всего с одним фильмом на борту. С «Вестсайдской историей». Когда мы вернулись в порт, мы знали все песни из фильма наизусть. Все танцевали и пели: «Я акула! Большая акула!»

Самая лучшая экскурсия – «Технотур» – проходит только в первое воскресенье каждого месяца. В группу набирают не больше восьми человек, а экскурсию проводит кто-то из бывших подводников, который очень подробно объясняет экскурсантам все технические детали. Экскурсия рассчитана на два часа, но если группа проявит интерес, то экскурсия может затянуться на все четыре, а то и шесть часов. Билеты продаются на палубе и стоят $15. Их лучше приобретать заранее. «Технотур» начинается в 10:00.

Радиолюбители, имеющие разрешение, могут провести передачу с радиостанции, установленной на подводной лодке.

«Красная нерка» находится в Орегонском музее науки и техники (ОМНТ) на Уотер-авеню (ЮВ), 1945.

(открытка из 1996-го)

На одной стороне бульвара Малтномах стоят плотной цепью портлендские полицейские – в полном спецназовском облачении, в бронежилетах, с защитными лицевыми щитами и дубинками наготове.

На другой стороне бульвара – Санта Клаусы в красных бархатных костюмах, с большими белыми бородами. Тонкая синяя линия против толстой красной полосы.

Это портлендский Санта-Кон 96. Иначе – Красный прилив. Иначе – Буйство Санта Клаусов. Каждый год на Рождество члены различных Какофонических обществ съезжаются в Портленд: народ из Германии, Австралии, Ирландии и из всех штатов Америки, все – в почти одинаковых красных костюмах. Всех зовут Санта Клаус. Нет ни мужчин, ни женщин. Ни старых, ни молодых. Ни белых, ни черных. Более 450 Санта Клаусов съезжаются в город и отрываются на протяжении семидесяти двух часов непрерывного веселья. От караоке до катания на роликах. От политических протестов до уличного театра. От стриптиз-клубов до рождественских гимнов. Они расхаживают по городу, звеня колокольчиками от саней и потрясая бутылками «Windex» – синей чистящей жидкостью для мытья окон, которой они брызгают друг другу в рот.

Потому что на вкус эта жидкость напоминает джин-тоник «Бомбейский сапфир».

Сегодня суббота. План на вечер такой: собраться у торгового центра «Lloyd Center» и устроить большой хоровод на огромном кольцевом катке. Во время хоровода Санта Клаусы будут петь ритуальную песнь, вызывая дух фигуристки Тони Хардинг, «дрянной девчонки» американского спорта.

Никого не волнует, что Тоня еще жива.

Всех волнует другое: что полиция оказалась там раньше.

Ситуация патовая: полиция стоит плотной цепью вдоль южной стены центра «Lloyd». Санта Клаусы – на другой стороне улицы лицом к противнику. Стоят, взявшись за руки, вдоль северной ограды парка Холлидей. Часть Санта Клаусов, спрятав костюмы и бороды в сумках, проникла в торговый центр под видом покупателей. Но охрана торгового центра не дремлет: когда диверсанты заходят в примерочные кабинки и в туалеты, чтобы переодеться, их хватают и выпроваживают на улицу.

Теперь Санта Клаусы скандируют:

– Йо-хо-хо! Мы не уйдем!

Они «пускают волну». Туда-сюда, из одного конца строя в другой, от угла до угла. Они кричат:

– Быть Санта Клаусом – это не преступление!

Полицейский кричит в мегафон, что «Lloyd Center» – это частная собственность, и всякий Сайта, кто перейдет через улицу, тут же отправится в тюрьму.

Санта Клаусы кричат:

– Раз, два, три… Счастливого Рождества!

Над полицейскими – плотная линия детей и родителей, приникших к перилам на крытой автостоянке. еще только шесть вечера, а на улице уже темно. Темно и довольно холодно, так что видны облачка пара от дыхания людей. На бульваре образовалась пробка. Машины еле ползут. Но никто не сигналит – видимо, от удивления.

Дети ждут, что будет дальше. Полицейские и Санта Клаусы тоже ждут.

Я тоже там, где-то там, внутри простеганного красного бархата. Меня зовут Санта Клаус, и меня захватило всеобщее настроение. Приказ на марш передается по шеренге, от Санта Клауса к Санта Клаусу – шепотом, отдающим джином.

На станцию рядом с парком приходит поезд.

Полицейские опускают лицевые шиты.

По оговоренному сигналу Санта Клаусы ломают строй и бегут со всех ног. Красный поток мчится к поезду. Чтобы смыться в центр. Где выпивка, и рождественские гимны, и китайские ресторанчики.

А за ними – за нами – гонятся полицейские.

Мир животных. Когда надоедает наблюдать за людьми

Однажды я провел целый день с портлендским смотрителем слонов Джебом Баршем, и он сравнил город с зоопарком, а городские власти – со смотрителями зоопарка. Он сказал, что, по сути, они выполняют одну и ту же работу: следят за тем, чтобы население на ограниченной территории было по возможности счастливо и довольно. Размеры Портленда ограничены правилами планировки и ограничения городской территории – образно выражаясь, это и есть наша клетка, – и нам всем надо как-то сосуществовать внутри этого замкнутого пространства.

Давайте заглянем в другой зоопарк и еще в несколько мест, связанных с животным миром.

ЛЮДИ ПРИ СЛОНАХ

– Работать со слонами – это как одержимость, – говорит Джеб Барш. – Тебя правда затягивает. Слоны – очень умные, у них интересная психология, и работать с ними – большая честь.

В соответствии с теорией Катерины Данн, что у каждого портлендца есть три жизни, Джеб – смотритель слонов, автор песен, стихов и рассказов и папа двухлетнего сына. Он окончил Луизианский университет штата в Батон-Руж, но еще когда учился, мечтал написать детскую книжку про слонов. Поэтому и устроился волонтером в местный зоопарк – чтобы собрать материал для книги. Это было одиннадцать лет назад.

То, что Портленд считается главной «фабрикой слонов», Джеб называет природной случайностью. В конце 1950-х годов портлендский зоопарк купил Тонглоу, безудержного самца и полового гиганта, и четырех самок, в том числе – Белль (Красавицу), которая в 1962 году родила Пэкки, первого слона, который родился и прожил сорок три года в неволе. До этого случая никто ничего толком не знал о беременности слонов.