Демоны Вальхаллы Казаков Дмитрий

– Чего встали, засранцы? – ожил сержант. – Театр вам тут, что ли?

– Уж никак не театр, клянусь четверкой, – Вильям покрепче перехватил винтовку и вслед за Арагонесом скользнул в темное отверстие. И через пару шагов осознал, что оказался без привычной поддержки БИС. В наушниках остались лишь шорохи и потрескивание.

Коридор, куда они попали, был низковат для человека, на стенах мерцали расположенные группами по два небольшие овалы. В их свете виднелись тянущиеся по потолку кабели, под ногами хлюпала белесая жижа.

– Куда пойдем? – поинтересовался Арагонес, когда впереди открылась развилка.

Вильям прислушался и ничего не уловил, ни выстрелов, ни криков. Ушедшие вперед словно провалились сквозь землю.

– Предлагаю налево, – сказал он, обгоняя приятеля, – как-то это привычно…

Выбранный тоннель привел к уходящей вниз лестнице. По рассчитанным не на человека ступеням приходилось прыгать. В самом низу Вильям споткнулся и кубарем влетел в просторную, заполненную дымом полость.

И только благодаря падению струя пламени прошла у него над головой.

Выпустивший ее тритонианец, наряженный во что-то вроде сетчатой мантии, гневно зашипел, вскинул здоровенную штуковину, похожую на пульверизатор-переросток.

Вошедшая в живот пуля заставила его согнуться, "пульверизатор" выпал из когтистой лапы, шипение сменилось хрипом.

– Клянусь Святой Девой! – через щиток шлема было видно, как сверкают зубы Арагонеса. – Я завалил его!

Вильям уловил в дыму какое-то движение, вскинул оружие. Пули со свистом ушли в полумрак, там закричали.

– Видят духи, они не привыкли сражаться лицом к лицу, – проговорил Ли.

Через десяток шагов наткнулись на несколько трупов. Вблизи тритонианцы выглядели меньше, чем на видеозаписях и голографиях, а покрытые чешуей физиономии казались печальными.

– Вот ведь твари, – пробормотал Гаррисон, толкая одного ботинком, – а все туда же, воевать…

В тот же момент "труп" ожил и, раззявив пасть, ринулся на него. Зубы, каких не устыдился бы и крокодил, легко сокрушили щиток, клацнули около самого лица.

– Аааа! – Вильям выпустил чуть ли не всю обойму в бросившегося на него тритонианца. Когда тот рухнул обратно на пол, то голова его превратилась в кровавое месиво, а все вокруг покрывали ошметки серой слизи.

Ли обошелся одним выстрелом.

– Вот так, – прохрипел Гаррисон, отбрасывая от себя труп прямоходящей ящерицы. Похоже было, что он свернул противнику шею. – Так вот, жопа крокодилья…

Лицо уроженца Конго было страшным – из порезов текла кровь, глаза бешено сверкали.

– Вот это настоящая война, – проговорил Арагонес, в краткосрочной схватке оставшийся без соперника. – Лицом к лицу…

– Срань Господня, чего вы там застряли? – прозвучавший в наушниках голос сержанта показался неожиданно громким, а легкая щекотка в затылке дала знать, что БИС заработала вновь. – В восточном крыле идет бой, каждый ствол на счету! А ну быстро туда!

– Идем, сэр, – и Ли первым бросился назад, к лестнице.

Информационная система вела их по низким коридорам и похожим на колодцы штольням, мимо странных, напоминающих металлические цветки или пластиковые кораллы устройств. Стены там и сям были изуродованы взрывами, кое-где валялись тела, в основном нечеловеческие.

– Победа! – многоголосый вопль достиг ушей в тот момент, когда до места схватки остались считанные метры.

Вильям забежал в какое-то помещение, еще не очень понимая, что произошло. Кто-то обнял его так, что затрещали кости, заорал в лицо, капельки слюны осели на щитке.

Вокруг прыгали и вопили, мелькали безумные, улыбающиеся лица. Кто-то расстреливал остатки боезапаса в потолок, один легионер сидел, привалившись спиной к стене, и плакал, не стесняясь слез.

– Если я правильно понимаю, – сказал Ли очень тихо, – то это вообще первая победа людей в этой войне…

– Всем покинуть помещения захваченной базы! – голос майора Рагнарссона подействовал на легионеров не хуже ледяного душа. Веселье мгновенно прекратилось. – Ничего не трогать! Любой, захвативший что-то "на память", будет привлечен к суду за мародерство!

– Это еще почему, клянусь четверкой? – удивился Вильям.

– Это же клад информации о врагах, – пояснил Ли, – ведь мы о них мало чего знаем. А тут – столько всего…

Мускулы Вильяма ныли от усталости, а слипающиеся веки упорно напоминали о том, что он не спал более суток. Но сердце полнила кипящая радость, и когда он выбрался на поверхность, то льющий с небес дождь показался ему чуточку теплее, чем раньше.

Лом с хрустом вошел в стену. Между ней и штуковиной, похожей на красный ящик с множеством маленьких "щупальцев" из блестящего металла, образовалась щель. Вильям надавил сильнее, налег грудью, и "ящик" с надсадным скрипом отвалился от стены.

– Забирайте, – сказал он двум подошедшим легионерам и вытер пот со лба.

Следующим объектом "научного грабежа", как обозвал процесс разрушения тритонианской базы Ли, стал тонкостенный синий "бокал" высотой по пояс человеку, набитый полупрозрачными шариками.

Вильям осторожно примерился, для начала попытавшись оторвать его от пола с помощью одних рук.

– Давай, давай! – прокряхтел он, ухватив "бокал" за основание, чуть более узкое, чем верхушка.

"Бокал" неожиданно легко подался и Вильям свалился на спину, едва не своротив еще один "ящик" со "щупальцами". Вообще, комната, в которой уроженцу Ливерпуля пришлось орудовать ломом, служила, скорее всего, приборным отсеком. Ее заполняло множество прикрепленных к полу и стенам чудных вещиц, определить назначение которых не смог бы никто из людей.

Снятый и положенный на один из "ящиков" шлем зашуршал, а потом заговорил голосом сержанта Фрезера:

– Все наверх, на погрузку. Прибыли транспортеры.

Вильям напялил шлем на голову, прихватил "бокал" и заспешил к выходу. Тритонианские штуковины предполагалось отправить на космодром, а оттуда, на корабле, прямо на Землю.

Транспортеры ревели, как стадо зубров, а лишенные тентов кузова выглядели неприлично большими.

– Привет, привет! – из кабины первого транспортера вылез улыбающийся О\'Нил. – Приехал вас поддержать, так сказать!

Поддерживал сержант транспортных войск, как и следовало ожидать, морально. Он сновал между легионерами, рассказывал байки, нарочито громко смеялся и, поглядывая на небо, с озабоченным видом заявлял, что надо спешить, так как скоро пойдет дождь.

– Да простит меня Святая Дева, – проговорил Арагонес, когда О\'Нил в очередной раз прошел мимо. – Но мне хочется дать ему в рожу!

– Потом, – неумолимо ответил Вильям. – Давай, берись!

Они ухватили похожий на гроб металлический ящик – криогенную камеру с телом одного из тритонианцев – и поволокли к ближайшему транспортеру. На его кабине стоял сержант Фрезер и в собственной "мягкой" манере руководил погрузкой.

– Куда тащите, срань Господня? – орал он, брызжа слюной. – Тупоумные засранцы! Кладите сюда, вот сюда! Будете так работать, майор вам всем головы оторвет! Ясно?

То, чем заполнялись кузова транспортеров, на первый взгляд выглядело экзотическим мусором. Обломки, куски непонятно чего соседствовали с удивительно красивыми вещицами, а также трупами. Командование Звездного Легиона решило, что ценная информация может содержаться в чем угодно, поэтому там, где проходили легионеры, не оставалось ничего, кроме голых стен.

– Видят духи, у грузчиков работа не легче, чем у солдат, – даже двужильный Ли выказывал признаки усталости, остальные просто валились с ног.

– Уф, вроде все, – проговорил Вильям, с усилием закидывая в кузов последнего транспортера узкий рулон какой-то мягкой "ткани".

– Это все сегодня же отвезут на космодром, – сообщил возникший рядом О\'Нил, – там ждет подготовленный корабль, который к вечеру стартует.

– Очень здорово, – согласился Вильям. – Только нам-то что. Чую, что тритонианским барахлом можно будет набить еще пару звездолетов…

– До завтрашнего утра все свободны, – в наушниках возник голос старшего из оставшихся на вражеской базе офицеров, капитана Сингха. – Повторяю, что необходимо сохранять осторожность в обращении с техникой чужаков и не выходить за линию караулов!

– В кои-то веки он сказал что-то по делу, – пробурчал Гаррисон. – И что будем делать, спать?

Первый взвод второй роты караулил прошлой ночью, так что его солдатам нечего было опасаться отправки на посты.

– Почему? – О\'Нил заговорщицки улыбнулся и вытащил из большой сумки, которую таскал на плече, металлическую канистру. – Можно пустить в дело вот это. Отпраздновать победу, так сказать.

– Что у тебя там? – поинтересовался Вильям.

– Чистый спирт, – веснушчатая физиономия расплылась в улыбке. – Ребята-техники наловчились гнать из отходов. Десять литров.

– Я знаю одно место, куда офицеры не сунутся! – встрял в разговор Гаррисон. – Там темновато, но приспособим передвижной осветительный блок…

– А я добуду воды – разбавить, – кивнул Соболев.

Вильям облизал пересохшие губы. Последний раз он пил еще на гражданке, в "Красном мире", и закончилась та пьянка не очень славно.

– Ну что, идем? – нетерпеливо спросил Арагонес.

– Идем, – вздохнул Вильям, решительно отодвигая прочь дурные предчувствия.

В голове шумело так, словно там один за другим рвались фейерверки, и при этом она была странно тяжелой. Перед глазами все плыло и удержаться на ногах стоило некоторого труда.

– Итак, что я вижу? – голос майора Рагнарссона был холоднее абсолютного нуля. – И это легионеры Первого Ударного Полка, лучшие солдаты человечества?

Вильям с трудом сфокусировал взгляд и обнаружил, что майор, длинный и бледный, как глиста, находится в двух шагах и что в льдисто-голубых глазах его плещется гнев.

Выстроившиеся перед ним легионеры с разной степенью успеха пытались стоять по стойке смирно. У всех были красные глаза и опухшие лица, и только Ли выглядел свежим, как огурчик.

– Итак, вы позволили себе устроить безобразную пьянку, – Рагнарссон говорил размеренно, вбивал слова, как гвозди, в гудящие черепа подчиненных. – И где? Практически на передовой! Кажется мне, что по уставу за подобное положен расстрел!

Вильям сглотнул, облизал губы. Вчерашний вечер помнился довольно смутно. Они устроились в одном из полностью вычищенных залов, притащили осветительный блок. Соболев ловко, точно всю жизнь этим и занимался, развел спирт, Арагонес добыл где-то ящик консервов.

Начало пьянки выдалось довольно чинным – помянули погибших, выпили за здоровье раненых. А затем понеслось – то ли спирт О\'Нила был с какой-то примесью, то ли отвыкшие от выпивки легионеры оказались слабы, но головы сорвало у всех и сразу.

Самые хилые просто уснули, те же кто покрепче принялись чудить. Гаррисон кричал, что он – большой черный дух из джунглей, Арагонес учил желающих танцам Южной Америки, Цви кричал что-то об антисемитизме, передающемся в его семье из поколения в поколение.

Сам Вильям, судя по разбитой губе и ноющему под глазом синяку, с кем-то благополучно подрался.

– Так что мне очень хочется отдать приказ о расстреле, – монотонный голос майора вкручивался в воспаленный мозг, как облитое кислотой сверло, – но это было бы слишком просто… Поэтому я…

Перед глазами Вильяма пронесся ряд видений – проштрафившихся легионеров предают бичеванию, распинают на вкопанных в землю столбах с перекладинами, сжигают на кострах из сырых дров…

– Так… что? – Рагнарссон прервался и замер, прислушиваясь к чему-то. Через БИС явно сообщили нечто чрезвычайно важное. Лицо командира Первого Ударного Полка, и так бледное, побелело еще больше. – Э… господа, база "Александр Македонский" и космодром подвергнуты массированной атаке. Я полагаю, что тритонианцы возжелают осмотреть то, что осталось здесь. Так что мы должны немедленно покинуть захваченный объект. Наказание вам я определю позже.

И майор быстрым шагом направился к выходу.

– А я постараюсь, чтобы оно было максимально суровым! – прошипел лейтенант Радукану и чуть ли не побежал вслед командиру.

– Шевелитесь, засранцы! – рявкнул сержант, когда шаги офицеров стихли в коридоре. – Надо же было меня так подставить? Мало того что напились, срань Господня, так еще и устроили такой грохот, что слышно было на Земле! Ну на кой хрен вы полезли к центру управления огнем? Пострелять захотелось?

Провинившиеся легионеры сконфуженно молчали.

– Ладно, – смилостивился Фрезер. – Морды вам потом разобью… А сейчас – в ружье! Быстро!

Надевать амуницию трясущимися пальцами оказалось куда как трудно. Вильям никак не мог застегнуть все крепежные ремешки и в конце концов плюнул, оставив бронежилет болтаться на плечах. Когда натянул шлем, то в боевой информационной системе уже содержался план отхода.

Выбрались на поверхность. Дождя не было, но небо сплошь покрывали тучи. На западе, за холмами, что-то тяжело грохотало, будто там мучился кашлем горный хребет.

– Видят духи, нашим сейчас достается… – пробормотал Ли.

– Откуда эти ящерицы узнали о том, что мы взяли их базу? – спросил Вильям, чувствуя, что язык повинуется ему не полностью.

– Кто знает, какая у них система связи? – маленький китаец пожал плечами. – Хотя, скорее всего, это просто совпадение…

Полуразрушенная тритонианская база напоминала муравейник. Из щелей-выходов выбирались цепочки людей и целеустремленно двигались на запад, туда, где темнел уцелевший лесу.

К тому моменту, когда из облаков выпало черное "веретено" длиной в сотню метров, среди развалин никого не осталось. Легионеры наблюдали за явлением врага из зарослей.

– Прилетели, сукины дети, – пробормотал Соболев.

– Ага, – согласился Вильям, подстраивая бинокль. – Сейчас поглядим, чего им там надо…

"Веретено" мягко опустилось рядом с одним из уцелевших "шпилей", из бока его выдвинулась трубка, выплюнувшая несколько хвостатых сутулых фигур. Тритонианцы размахивали лапами, у каждого имелся "пульверизатор" – ручное оружие вроде огнемета.

Несколько разведчиков скользнули внутрь базы.

– Ох, что они там увидят, Святая Дева, – покачал головой Арагонес, – все раздолбано, что не украдено, то сломано, и вдобавок кто-то наблевал в коридоре.

– Я думал, что это ты, – сказал Вильям.

– А я грешу на черного духа леса, – и Арагонес мотнул головой в сторону Гаррисона.

Разведчики вернулись на поверхность через несколько минут. Судя по быстроте, увиденное им не очень понравилось. Трубка всосала тритонианцев, и "веретено" с поспешностью удирающего от облавы зайца рвануло к небесам, оставляя след из сизого дыма.

– Сбежали, клянусь четверкой, – облегченно вздохнул Вильям.

– Первый взвод – ко мне, – прозвучал в наушниках голос лейтенанта Радукану. – Майор требует.

– Началось, – вздохнул Соболев.

– Продолжается, – поправил Ли, поднимаясь с земли.

Прочим ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Воронки теснились, наползали друг на друга, и только блестящие кое-где лужи, торчащие пеньки да разбросанные в беспорядке щепки говорили о том, что вокруг не Луна.

И о том, что столь впечатляющие следы оставили не метеориты.

– Так-так, – с ужасом сказал Ли, разглядывая открывшийся впереди кратер диаметром в добрый километр. – Что же от базы-то осталось?

– Мокрое место, – ответил Вильям.

В лесу около тритонианских развалин они просидели почти сутки. Связь с "Македонским" прервалась вскоре после начала налета, и еще двадцать с лишним часов на горизонте громыхало и вспыхивало, словно там извергался обезумевший вулкан.

Когда все стихло, Рагнарссон отдал приказ выступать.

После того наказания, что выдумал майор, у Вильяма до сих пор чесалась задница, а в глубине души шевелились обида, унижение и гнев. Командир батальона приказал самым банальным образом выпороть всех, причастных ко вчерашней пьянке, а поручил экзекуцию сержанту Фрезеру.

А уж тот о слове "снисхождение" давно забыл.

Сержант шагал впереди, и плевать ему было на буравящие спину гневные взгляды. Иммунитет против таких взглядов он заработал еще на Земле, на базе "Инферно-1".

Когда открылось место, где раньше находилась база "Александр Македонский", мало кто сдержал восклицание – рукотворный холм оказался срыт до основания, тут и там валялись куски металла, покореженные блоки пластобетона.

– Святая Дева! – Арагонес торопливо перекрестился. – Упокой их души!

Земля была изрыта и перемешана так, словно над ней трудились сотни экскаваторов, кое-где виднелись ямы, обгрызенными столбами торчали ведущие к убежищам стволы аварийных шахт.

Стальная крышка на верхушке одного из них, самого целого, со скрежетом отъехала в сторону. Раздался громкий чих и обозрению легионеров предстала круглая физиономия сержанта О\'Нила.

– А, вы уцелели, – сказал он слабым голосом. – А нам тут хорошенько врезали. Надрали задницу, так сказать.

Сержант выбрался наружу, вслед за ним полезли покрытые слоем пыли и копоти, измученные люди, в которых с трудом можно было узнать персонал базы "Александр Македонский".

– Кто из офицеров выжил? – спросил Рагнарссон.

– Не могу знать, – О\'Нил вытянулся, – в нашем убежище – никого. Но ведь были еще и другие.

– Так-так, – сказал Ли очень тихо, – судя по тому, в каком состоянии база, от космодрома ничего не осталось. Видят духи, мы застряли на этой планете довольно надолго.

Майор, судя по мрачной роже, пришел к схожим выводам.

– Лейтенант Акихиро, – обратился он к командиру разведывательного взвода. – К вечеру у меня должна быть информация о состоянии космодрома. Остальных офицеров прошу ко мне…

Через пятнадцать минут руины оказались разбиты на участки по числу взводов.

– Нас интересуют выжившие люди, – сказал лейтенант Радукану, по обыкновению покачивая головой. – Запасы продуктов и воды, а больше всего – хреново уцелевшее оборудование.

Лопат или какого-то оснащения не было, поначалу разгребали завалы голыми руками.

– Так мы до Второго Пришествия провозимся, – пропыхтел Арагонес, подсовывая руки под здоровенный обломок пластобетона. – А ну, взяли!

Кусок приподнялся и с хлопком рухнул набок, обнажив узкую щель между двумя не сумевшими сойтись до конца плитами.

– Ничего, у нас времени теперь полно, – ответил Ли, светя в щель фонариком. – Когда еще на Земле догадаются, что на Новом Орегоне что-то не так, и пошлют корабль.

В щели виднелись обломки мебели, белели всюду куски писчего пластика, а в углу скорчилось нечто, когда-то бывшее человеком, а теперь больше напоминающее кусок мясного фарша, которому извращенный кулинар придал форму человеческого тела.

Вильям ощутил, как к горлу подкатывает тошнота.

– Видят духи, он погиб как воин, – торжественно проговорил Ли, – мир его праху.

– Мир праху, – повторили остальные.

Подгоняемые окриками сержанта и страхом перед Рагнарссоном легионеры работали как одержимые. Когда откопали подсобку, где хранились лопаты и ломы, дело пошло веселее.

К тому моменту когда болтающееся среди туч блеклое пятно, заменяющее на Новом Орегоне солнце, склонилось к закату, на месте базы красовались несколько здоровенных ям, над которыми облаками клубилась пыль. Запахи камня и гари смешивались с вонью пота и мертвечины.

Из сохранившихся убежищ выбрались уцелевшие и стало ясно, что никто из старших офицеров "Александра Македонского" атаки не пережил. Самой ценной добычей оказался найденный в особом бункере гиперпространственный передатчик. Находившиеся рядом с ним люди задохнулись, когда отказала перегруженная система вентиляции.

Сейчас над передатчиком колдовали связисты Первого Ударного Полка.

Приказ завершить работу и построиться пришел когда начало темнеть. Покрытые пылью и грязью, шатающиеся от усталости люди собрались вокруг наспех возведенного из обломков навеса, заменяющего командный пункт.

– Итак, солдаты, – сказал вышедший из-под него майор. Белесые брови на вытянутом лице сошлись к переносице, а глаза мрачно блестели. – Мы попали в исключительно тяжелое положение. От космодрома не осталось ничего, находившиеся там корабли погибли, не успев взлететь. Доставшийся нам передатчик еле дышит, но мы сумели послать сообщение на Землю и надеемся, что оно дойдет. А пока… пока нам придется ждать здесь.

– На этой гнусной планете? – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Если вы предложите способ добраться до другой, более приятной, буду очень благодарен, – резко ответил Рагнарссон. – Нам придется ждать здесь столько, сколько нужно. Я, как старший офицер, беру командование на себя и объявляю всех вас временным гарнизоном планеты Новый Орегон.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям. – Это же сколько мы тут проторчим…

– Долго, видят духи, – безмятежно откликнулся Ли.

Майор тем временем сообщил, что в связи с ситуацией вводит в гарнизоне чрезвычайное положение, и в частности, оставляет за собой право расстреливать смутьянов без суда и следствия. Глухо роптавшие легионеры тут же примолкли.

– После того, как завершим работы, здесь мы оставим только наблюдательный пост, – сказал Рагнарссон в завершение. – Сами же переберемся севернее, в места, где уцелели леса. Там выжить будет легче… Вопросы?

Любопытных не оказалось.

– Вот и отлично, – кивнул майор. – Офицеры сообщат вам расписание караулов и места, отведенное подразделениям для ночного отдыха. А теперь – разойтись!

Тишина наполнилась шорохом многих десятков ног.

Ветви раскидистого, похожего на ель дерева колыхнулись, с шорохом посыпался с них снег, и зверь, напоминающий помесь кабана с быком, выбрался на поляну. По бурой шерсти на боках тянулись белые полосы, рога причудливо изгибались, а из пасти с храпением вырывался пар.

Вильям осторожно поднял винтовку, прицелился, мягко нажал спусковой крючок. Грохнувший выстрел заставил броситься прочь засевшую в ветвях летучую тварь.

Лес огласился ее истошными воплями.

На снег брызнула кровь.

Быкокабан взревел, развернулся так, что снег полетел из-под ороговевших наростов на ногах, называемых по земной привычке копытами, и ринулся в ту сторону, откуда стреляли.

– Клянусь четверкой! – Вильям выстрелил еще раз, затем поспешно метнулся в сторону, под защиту толстого ствола. Огромная туша промчалась рядом, обдав его резким запахом.

Третий выстрел угодил зверю точно в загривок. Быкокабан зашатался и рухнул в снег.

– Отлично сработано, – сказал Вильям, опуская винтовку. – Слезай.

– Так-так, – донеслось из кроны одного из окружающих поляну деревьев, и Ли, последний час сидевший там, как некая огромная птица, принялся спускаться. Неуклюжий тулуп, скроенный из одеял и обрывков обмундирования, мешал ему, цепляясь за ветви.

Когда закончили свежевать тушу, снег вокруг нее шевелился и похрустывал. Под его покровом к погибшему гиганту подбирались падальщики, на Новом Орегоне похожие на многоногих землероек.

– Фиг вам, а не мясо, – сказал Вильям, засовывая кровоточащие куски в мешки и укладывая их на сани. – Что-то я не помню, велели нам шкуру брать?

– Видят духи, велели, – отозвался Ли. – Запас обуви к концу подходит.

Шкуру, похожую на громадный, измазанный кровью ковер, уложили сверху. На том месте, где несколькими часами ранее лежала туша исполинского зверя, остались кости да куча внутренностей, от которой доносились приглушенные писки и взвизги – началась драка за добычу.

– Поехали, – Вильям продел голову и плечи в хомут и налег на него. Ли надавил на приделанную к саням сзади раму, и они с негромким шорохом сдвинулись с места.

Оставалось всего ничего – довезти добычу в лагерь, находящийся в полутора десятках километров.

Миновало почти триста дней с момента, когда база "Александр Македонский" перестала существовать. За это время на Новом Орегоне лето сменилось еще более дождливой осенью, которая благополучно перешла в снежную зиму.

Дичь в лесах, окружающих Временный Гарнизонный Лагерь, становилась все более пугливой, так что легионерам, отправляемым за добычей, приходилось уходить все дальше.

До заката осталось не так много, когда Вильям и Ли вышли к прорубленной через лес просеке. Она вела на юг, к руинам базы, и еще в первые дни ее прозвали Дорогой Жизни.

Довольно быстро охотники с санями выбрались к лагерю, последнему убежищу людей на планете. За забором над вытянутыми, занесенными снегом землянками поднимались дымки, на центральной площади горел костер, негромко журчала огибающая лагерь река.

У ворот перетаптывались с ноги на ногу двое часовых, один в каком-то подобии пончо из одеял, другой – в остатках зимнего обмундирования. Обувь у обоих была рваная, и только винтовки в руках выглядели ухоженными.

– Что, завалили кого? – спросил один, шмыгнув носом.

– Ага, – кивнул Вильям. – Ужин завалили.

– Кто так бьет, срань Господня? – полный ярости возглас донесся сбоку, оттуда, где у самого забора, вытаптывая и так умятый снег, возились десятка два людей. – Я тебя как учил бить, засранец? Так?

Сержант Фрезер нашел бы кем командовать, даже окажись он на необитаемой планете. Новый Орегон, где в его распоряжении имелось несколько сотен подопечных и достаточно времени на то, чтобы их нещадно гонять, был для чернокожего вояки чем-то вроде рая.

– Вот так надо бить! – кто-то с шумом рухнул на снег. – Ясно?

– Так точно, сэр! – донесся дружный ответ.

Внутри лагеря снега было меньше, между зданиями виднелись аккуратные дорожки. Вблизи отведенного под склад приземистого сооружения хмурый, точно с похмелья легионер скреб землю широкой лопатой.

У дверей склада замерли двое часовых.

– Открывай! – сказал Вильям, толкая широкую, сделанную из нескольких кусков пластика дверь.

Послышались шаркающие шаги, дверь открылась, и наружу выглянуло смуглое, похожее на жабью морду личико. Капитан Сингх, ловко устроившийся заведовать складом и почти не выходивший из помещения, все время мерз. Вот и сейчас он оказался замотан в две шкуры.

– Пришли? – сиплым голосом сказал капитан. – Заходите!

Створки с негромким скрипом распахнулись, и охотники затащили сани внутрь, окунувшись в запахи прелых кож, пыли и почему-то крови. В полутьме громоздились ящики, из дальнего конца помещения, где располагался ледник, тянуло холодом.

– Сдавайте ружья, – Сингх извлек из сейфа кусок писчего пластика, исписанный мелко-мелко. – Так, что тут у вас… Два выстрела и один. Распишитесь.

Вильям поставил закорючку, рядом нацарапал что-то Ли.

– Видят духи, – пробормотал он, когда охотники вышли со склада, – если мы проиграем войну, то виноваты в этом будут армейские бюрократы!

– Ага, – кивнул Вильям.

Чтобы добраться до землянки, отведенной для первого взвода второй роты, им пришлось пересечь весь лагерь. Миновали центральную площадь, используемую майором Рагнарссоном для выступлений перед солдатами, прошли "благоухающий" сортир, некогда возведенный в первую очередь.

У входа в землянку благополучно мерз дневальный – Гаррисон. Приятели скользнули мимо него и оказались внутри.

Потолок, сложенный частью из досок, частью из кусков пластика, нависал низко-низко, тесными рядами стояли импровизированные койки. Ноздри щекотал густой запах скученности, возникающий там, где множество людей долгое время живут в небольшом помещении.

Печка в дальнем конце землянки больше чадила, чем грела.

– Так-так, – пробормотал Ли, стаскивая тулуп. – Ужин у нас сегодня сухим пайком?

– И правильно! – одеяло на соседней койке зашевелилось, из-под него выглянул Арагонес. – Видит Святая Дева, вы целый день прохлаждались в лесу, могли свежака наесться, сколько угодно!

– Сырого мяса, что ли? – усмехнулся Вильям.

– Почему бы и нет? – Арагонес сверкнул зубами. – Помню, мы такое ели, когда я работал на продуктовом складе в Асунсьоне. Вот например…

– Ты лучше расскажи, как отдежурил, – спешно проговорил Вильям, давя очередную историю в зародыше.

– Да нормально, – Арагонес, только сегодня вернувшийся после недельного пребывания на наблюдательном посту около руин базы "Александр Македонский", помрачнел. – Никто не прилетел почему-то. Но тени какие-то по развалинам ходят, сам видел…

Голос его изменился, в нем появились опасливые нотки.

– Тени? – удивился Ли.

– Ага, – Арагонес огляделся, словно ожидая разглядеть загадочные "тени" в ближайшем углу. – На людей похожи, но маленькие. И сразу исчезают, стоит на них посветить!

– Кто знает, может тут какие аборигены есть? – пожал плечами Вильям, со скрежетом вскрывая банку консервов.

– Видят духи, эти аборигены возникают после той отравы, что наловчился гнать сержант О\'Нил, – наставительно изрек Ли. – Если ее пить такими дозами, да без закуски, не только "тени" увидишь, но и Землю отсюда разглядишь!

– Не веришь – и не надо! – Арагонес отвернулся и обиженно засопел.

Глава 7.

Проснулся Вильям от громкого, прозвучавшего над самым ухом вопля. Не успел продрать глаза, как крик повторился:

Страницы: «« « 345678910 » ... »»