Удравшие из ада Казаков Дмитрий

– Вот и они не поверят.

– Ладно, на этот раз у нас есть собака, – проговорил лейтенант, – точнее, капрал Ролик…

– Тяв!

– …а у него должно быть чутье. В случае чего, капрал, ты нас выведешь?

– Гав-гав!

– С тем, как вернуться, мы разобрались, – Лахов почесал подбородок и по негромкому хрусту понял, что последние несколько дней не брился. – Осталось придумать, как мы заберемся внутрь.

* * *

Специальный агент Беймс Джонд в очередной раз потряс Легкий Оккультный Улавливатель Торда, по виду похожий на магнитный компас с прикрученной к нему грифельной доской.

Стрелочка на мгновение остановилась, а затем возобновила равномерное, как ход солнца, вращение.

– Бог побери! – выругался специальный агент, и недобрым словом помянул тупиц из отдела технического обеспечения.

Вчера в азарте погони Беймс Джонд ворвался в огромное, изогнутое внутри себя здание, не успев понять, что это, собственно, такое, и только когда беглец исчез из виду, специальный агент задумался, куда он попал.

В инструкциях про подобные чудные места ничего не говорилось, зато там имелся целый раздел, посвященный обыску различных строений.

Вспомнив про него, Беймс Джонд преисполнился служебного рвения и приступил к делу.

Но воплотить инструкцию в реальность оказалось не проще, чем укусить себя за рог. После нескольких часов блужданий у специального агента возникло ощущение, что над ним издеваются.

Коридоры будто сплетались в кольцо, одни и те же ступеньки попадались под ноги чаще, чем клянчащая рыбу кошка, а чувство направления раз за разом беспомощно вскидывало лапки.

К тому моменту, когда в коридорах появились люди, специальный агент готов был плеваться огнем и крушить стены.

Но, обнаружив, что он имеет дело не с обычными смертными, а с магами, причем в огромном количестве, Беймс Джонд вспомнил об осторожности и попытался стать как можно более незаметным.

Для существа в два с половиной метра ростом, облаченного в балетную пачку, – не самая простая задача.

К удивлению и радости специального агента, на него никто особенного внимания не обращал. Студенты и преподаватели скользили по демону равнодушными взглядами, и шли дальше.

Лишь толстяк в черной мантии неодобрительно высказался:

– И кто только создает такие бредовые мороки? Фантасты, чтобы их всех! Никакого реализма!

Беймс Джонд тогда сжался в ожидании неизбежного экзорцизма, но толстяк лишь плюнул и, бурча, как рассерженный пес, проследовал мимо.

Убедившись, что изгонять его никто не собирается, специальный агент вновь приступил к поискам.

Бродя по коридорам и лестницам, заглядывая в аудитории и подсобные помещения, Беймс Джонд изо всех сил старался маскироваться под морок, хотя не представлял, что это такое.

Но пока, судя по всему, у него все получалось.

Скрытный проснулся, ощутив, как его довольно сильно потрясли за плечо.

– Что такое? – пробормотал он, не очень понимая, где находится и как тут оказался.

– Ты новенький, что ли? – спросил кто-то звонким, как литавры, голосом.

Маг поднял голову и обнаружил, что спал, сидя за партой, и что его окружают удивленные молодые люди в зеленых мантиях.

От сотрясения в черепе проснулись воспоминания – ночью он бродил по университету, отыскивая эту проклятую библиотеку, потом начала мерещится всякая ерунда, а в ногах появилась усталость… он зашел в аудиторию, чтобы поспать часок-другой…

В окно ярко светило никак не утреннее и тем более не ночное солнце.

– Чего молчишь? – осведомился круглолицый крепыш. – Язык проглотил, что ли? Почему у тебя такая странная одежда? И зачем ты напялил этот дурацкий капюшон?

Скрытный сжался, вновь, спустя много десятилетий, ощутив себя плюгавым заумным студентом, издеваться над которым – долг каждого сокурсника.

– Э… у меня аллергия на свет, – сказал он, сдерживая паническое желание вскочить и убежать.

«Ты великий маг! – подсказал разум. – Ты способен одним заклинанием обратить всю это молодежь в прах!» Но вопящая орда примитивных инстинктов и чувств, долгие годы отсиживавшихся в подсознании, затоптала его, как толпа варваров – пытающий сопротивляться поселок.

– Не б-б-бей-т-т-тее… – заблеял Скрытный, – м-м-ме-ен-ня-я…

– Чего он там бормочет? – крепыш выразительно стиснул кулаки. – А ну…

Дверь с негромким стуком открылась, и Скрытный понял, что пережитый только что страх – жалкий ветерок рядом с обрушившимся на спрятавшегося под капюшоном мага ураганом ужаса.

В аудиторию вошел мэтр Тугодум, декан факультета магии нечеловеческих существ.

Преподаватель, которого студент, позже ставший Скрытным, боялся до судорог.

– Так, что тут у нас? – сварливым голосом осведомился мэтр Тугодум. – Опять болтаете? А ну всем сесть!

Скрытный облился холодным потом и попытался ускользнуть под парту, но был замечен.

– Так, ты! – палец декана нацелился так, словно у пальца имелся инфракрасный прицел. – Э… студент, как твоя фамилия?

– Пу-пу-пу…

– Ты заика, что ли? – удивился мэтр Тугодум.

– Не-не-нет, эт-то моя фа-фмилия – Пупупу, – пролепетал несколько оправившийся Скрытный, жалея, что новая мантия, надетая только вчера, ярко-зеленого цвета.

В точности того же, что и у студентов факультета магии нечеловеческих существ.

– Ага, – несколько опешил декан.

Он привык к тому, что существует определенная категория студентов, начинающих ходить на занятия ближе к концу учебного года, и не удивился, обнаружив в аудитории незнакомца.

Смутило его нечто другое – какое-то давнее воспоминание, связанное с противным голосом собеседника.

– Надеюсь, вы приготовили домашнее задание? – осведомился мэтр Тугодум.

Услышав вопрос, Скрытный понял, что висит на волоске, что еще мгновение – и опытный, умелый маг, наводящий страх на три четверти Ква-Ква, будет отброшен в сторону, а власть над телом возьмет двадцатилетний юнец, набитый комплексами, страхами и глупостями, как старый диван – клопами.

– Да… – прохрипел он, радуясь, что капюшон надежно скрывает лицо.

– Тогда расскажите нам об особенностях боевой магии гномов, – декан сделал приглашающий жест, – прошу сюда, к доске…

Двигаясь точно марионетка, Скрытный выбрался из-за стола и побрел между партами, из последних сил давя растущую в душе волну паники. Студенты злорадно захихикали.

Люди привыкли судить о зданиях по фасадам, хотя истинная сущность домов проявляется в том, как они выглядят сзади.

Если спереди Магический Университет Лоскутного мира смотрится величественно и упорядоченно, то сзади напоминает кошмар, приснившийся безумному архитектору после вечеринки с участием растаманов, подозрительных курильниц и маленьких зеленых чертиков.

Стены торчат друг из друга под невероятными углами, кирпич соседствует с бетонными блоками, а те переходят в бревна. Колонны вырастают из земли и утыкаются в никуда, а разноразмерные окна будто привезены с выставки «Самые нелепые отверстия мира».

Человек, взглянувший на это в первый раз, обычно испытывал острое желание отвернуться.

От стен университета и до самой ограды раскинулся парк, маленьким кусочком окультуренной жизни выглядели грядки, поросшие всяческой волшебной ботвой, от мандрагоры до плюща отвязного, семечка которого достаточно, чтобы целый полк троллей увидел розовых слонов.

В парковых зарослях обитали какие-то существа, и в гуще зелени то и дело что-нибудь шевелилось.

Поэтому на ненавязчивый шум в парке никто не обращал внимания, а зря, так как он сопровождался членораздельными высказываниями:

– Ну что, моя задница перестала тлеть?

– Да… и-ик. А моя?

– Ну-ка повернись. Похоже, да. Но как мы с этими дырами пойдем в университет?

– Я могу зашить, у меня есть нитки и иголка.

Что-то зашуршало, потом раздался резкий звук, какой бывает, когда рвут нитку.

– Я быстро… И-ик.

– Надеюсь.

Заглянувший в довольно густые кусты наблюдатель обнаружил бы там Зубоста Дерга, наряженного в штаны, ботинки и бороду, а рядом с ним – занятого любимым делом жреца-стилиста.

Верховный служитель Отца Богов, унылый, словно танцевальный вечер в обществе безногих, время от времени осторожно почесывал ту часть спины, где она называется по-другому, и гневно морщился.

Ожог получился не столько болезненным, сколько обидным.

Обитающие в университетском парке существа с интересом разглядывали чужаков, но сами им на глаза не показывались.

– Дожили, – вздохнул лепрекон Клонс, помнящий времена, когда Ква-Ква был маленьким поселком у чистой реки. – И к нам сюда заявились… эти… – он помолчал, вспоминая нужное слово, – извращенцы…

– А кто это такие? – полюбопытствовал Таролинас Смугл, представительный мужчина десяти сантиметров ростом, наряженный в рубаху из лепестков и штаны, сшитые из пчелиных крылышек.

Лет двести назад весь факультет магии нечеловеческих существ потрясали дикой силы споры по поводу того, к какой расе принадлежит непонятно откуда появившийся в Ква-Ква Смугл. Тот что-то бормотал о ядовитых отходах и плохом питании, но коротышку никто не слушал.

На Смугле защитили пару диссертаций, а потом он сбежал и поселился в парке.

– Разве не видишь? – лепрекон запыхтел от возмущения. – Два мужика забрались в кусты, где их никто не видит, и мантии сняли! Разве не извращенцы?

– Похоже на то, – кивнул домовой Панкратион, эмигрант из Лоскута Китеж. – У нас таких сразу на кол!

– И правильно! Всех на кол! – сделал вывод Клонс и спешно юркнул в траву, поскольку «извращенцы» начали подниматься.

– Готово, и-ик! – гордо заявил жрец-стилист.

Зубост Дерг мрачно осмотрел мантию, напоминающую объект надругательства банды фетишистов, и с тяжким кряхтением попытался натянуть ее на себя. Раздался выразительный треск.

– Узковата маленько, ничего не поделаешь, – жрец-стилист вытащил из подштанников зеркало и начал поправлять макияж, – но должна налезть, клянусь милостью Бевса-Патера…

– Она и налезла, вот только… дырка появилась снова.

– Э… и-ик. Я хотел как лучше…

– Само собой, – Зубост Дерг с трудом удержался от богохульства. – Ладно, влезем в университет через одно из тех окошек, сделаем дело и быстренько смоемся. А о том, что тут происходило, ты будешь молчать всю жизнь. Понял?

– Конечно. – Очередной «и-ик» замерз прямо в горле жреца-стилиста, и тот неожиданно вспомнил, что в арсенале служителей Отца Богов имеются не только молитвы и курения, а еще столь проверенные орудия религиозной пропаганды, как дыба и клещи для выдирания ногтей.

– Вот и славно, пойдем, – Зубост Дерг улыбнулся и заковылял через заросли.

Каждый его шаг сопровождался выразительным потрескиванием.

Окон в задней части университета имелось предостаточно, многие располагались не так высоко, иные были открыты, другие выглядели так, словно и не подозревали о существовании рам и стекол.

– Это подойдет, – авторитетно сказал Зубост Дерг, тыкая пальцем в сторону круглого проема, похожего на вход в нору очень большого червя.

– Почему?

– Так мне кажется, – верховный жрец пожал плечами, но тут же поправился. – Мне было божественное откровение.

– О!

– Подсади-ка меня. Только аккуратно, и не хватай за задницу!

– А как же подсаживать? – вопросил несколько изумленный жрец-стилист.

– Как хочешь. – Зубост Дерг с грацией слизняка перевалил через подоконник и шлепнулся на пол длинного, погруженного в полумрак коридора. – Эй, где ты там?

– Лезу, лезу, – в оконном проеме, изнутри выглядящим квадратным, показалось потное лицо жреца-стилиста.

– Так, ты не помнишь, как там начинается та молитва? А то что-то я ее забыл…

– Морде Крышна! Морде Рама! Морде…

– Отлично! Только тихо! А то не попусти Отец Богов, нас кто-нибудь услышит. Поехали!

Двое жрецов, нервно оглядываясь и бормоча молитву, углублялись в недра университета.

Кругло-квадратное окно медленно зарастало.

* * *

Помещение кафедры предметной магии располагалось под самой крышей, официально – на четвертом этаже, на самом же деле – в конце длинной, как список грехов, лестницы.

Хозяйничающие тут маги вели тихую и незаметную жизнь, обеспечивая весь университет всякими необходимыми вещами – талисманами, правильным образом изготовленными свечами, синтетическим жиром некрещеных младенцев и искусственной кровью девственниц.

В момент, когда время балансировало на грани вечера и ночи и в коридорах властвовал сумрак, готовый обернуться тьмой, на самой кафедре никого не было, а вот у ее двери наблюдалось подозрительное шевеление.

– Вы уверены, что мы поступаем хорошо? – спросил Нил Прыгскокк, оглядываясь. – Все же воровство…

– Воровство – это когда крадешь, чтобы продать, – объяснил Арс. – Ведь правда, Рыггантропов?

– В натуре, – кивнул двоечник, выросший в Дырах и поэтому знающий о воровстве больше всего остального университета.

– А мы берем, чтобы немного поколдовать. Как для практической работы на занятиях. Понятно?

Прыгскокк уныло кивнул и оглянулся еще раз.

– Тс-с-с-ш-ш-ш? – поинтересовался Тили-Тили, замерший около самой двери.

– Приступай, – сказал Арс.

Йода кивнул, сунул в замочную скважину длинный и очень гибкий палец. Что-то щелкнуло, клацнуло, заскрипели плохо смазанные петли, и дверь без спешки отошла в сторону.

– Типа, круто, – сказал Рыггантропов. – Ты не думал принять участие в Фестивале воровства? Он пройдет через семь дней.

– Потом обсудите! Сейчас не до того! – буркнул Арс и вслед за йодой прошел в помещение кафедры.

Между штабелями ящиков торчали верстаки, заваленные всяким хламом. В углу высилась алхимическая печь, в центре помещения находилась миниатюрная домна, а под потолком извивалась трубка упрятанного в шкаф перегонного аппарата.

От некоторых ящиков исходило легкое свечение.

– Берем то, что нужно, и уходим! – и Арс поспешил туда, где горками высились свечи – черные, белые и алые, тонкие, словно веточки, и толстые, как клистирные трубки для динозавров.

Краем уха он слышал посвистывание в том углу, где орудовал Тили-Тили, шаги Нила и абсолютную тишину в той части помещения, где разбирался с магическими мелками Рыггантропов. Двоечник, в обычное время шумный, точно циркулярная пила, воровал с бесшумностью оседающей пыли.

Арс взял пятнадцать черных свечей (тринадцать – для дела, и две – про запас), и вернулся к двери. Через мгновение подошел Тили-Тили, нагруженный муляжом черной курицы и одноразовым обрядовым ножом.

– Я здесь, – сказал Прыгскокк, предъявляя четыре разноцветных камня, символизирующих стихии. – А где Рыггантропов?

– Тут я. Пошли, в натуре, а то я замучился вас ждать. Возитесь, как улитки, – отозвался двоечник из коридора.

– Пошли так пошли, – уныло согласился Арс.

Около реки Ква-Ква воняло, как в общественном сортире, но выбивающийся из врезанной в берег трубы поток нечистот нес с собой «аромат», уловив который скунс побежал бы в магазин за мылом и дезодорантом.

– Лейтенант, а ты уверен, что это необходимо? – осторожно спросил сержант Ргов.

– Ты видишь другой способ попасть в университет? Я – нет, – ответил Лахов, облаченный, как и подчиненные, в костюм ассенизатора – высокие сапоги, перчатки и комбинезон из пропитанной жиром кожи.

Костюмы еще днем добыл Калис, имеющий знакомства по всему городу.

– Лучше быть слегка вонючим, чем немного мертвым, – добавил лейтенант, и первым полез в трубу, достаточно большую, чтобы высокий мужчина мог идти по ней, не сгибаясь.

Вооруженный факелом Калис поправил на спине рюкзак, из которого торчала голова капрала Ролика, и последовал за ним.

Ргов бросил взгляд на покрывающееся звездами вечернее небо, прочувствованно шмыгнул носом, понимая, что в ближайшие часы будет лишен этого удовольствия, и шагнул в бурую жижу.

Та обрадовано хлюпнула.

Магический Университет, во многих отношениях являющийся удивительным заведением, в области канализации мало отличался от дизентерийного барака – это стражники осознали быстро.

К счастью, их нюхательные аппараты осознали это еще раньше и отключились.

Ргов потере обоняния ничуть не огорчился, а продолжил брести за сослуживцами, стараясь не глядеть на то, что именно цеплялось за сапоги и чуть слышно побулькивало под ногами.

А вот капрал Ролик закатил глаза и с легким тявканьем отключился, доказав, что иметь тонкий нюх не всегда хорошо.

Через сотню шагов Торопливые остановились, уткнувшись в решетку из толстых металлических прутьев, за которой громоздился вал чего-то-на-что-лучше-не-смотреть-если-не-хочешь-поблевать.

– Что дальше? – спросил Калис.

– Гм… – Лахов протянул руку в перчатке и тронул решетку, та с шорохом рассыпалась на хлопья ржавчины.

Железо, долгие века не знавшее, что такое осмотр и смазка, с облегчением ушло в отставку.

Вал этого-самого-на-что-лучше-не-смотреть медленно покатился прямо на стражников. Ргов закрыл глаза и задержал дыхание, его приподняло и плавно опустило на место.

Васис осторожно вдохнул и определил, что концентрация вонючих веществ в воздухе не повысилась.

– Идем, – нетерпеливо позвал Лахов. – А не то преступник удерет, и окажется, что все это зря…

Говорят, что память бесценна, но проведенный в канализации университета час Ргов с удовольствием променял бы на что-нибудь, имеющее определенную стоимость, хотя бы на бутылку пива.

Они бродили в слизистом, волглом полумраке, карабкались по мокрым и грязным шатающимся скобам, и все это в окружении того, что даже «вонью» назвал бы только очень воспитанный человек.

А потом Торопливые оказались в довольно сухом подвале, где не было неприятного запаха.

Кроме того, что капал со стражников и испарялся с их одежды.

– Хм-м-м… ху… – осторожно сказал Лахов, пытаясь восстановить обоняние. – Мы это сделали!

– Ага, – мрачно отозвался Калис, – вот только что «это»?

– Э… почти все, – ответил лейтенант. – Вон дверь, через нее мы выйдем и найдем преступника.

– Но как? – Ргов показал на пребывающего без сознания Ролика. – Главный нюхач в нерабочем состоянии.

– Мы используем ум! – решительно заявил Лахов, после успешного прохождения канализации вообразивший себя по меньшей мере Александром Закидонским. – А он подсказывает нам, что преступники чаще скрываются в подвалах! Так что нам нужно лишь спуститься в подвал, чтобы найти этого демона и взять в плен!

– Маленькая поправка, – заметил Ргов. – Судя по тому, как выглядит это место, для того, чтобы попасть в подвал, нам придется подниматься.

Университет настолько велик, что некоторые помещения не используются веками. За это время они обрастают пылью и легендами, обзаводятся паутиной, собственной флорой и фауной.

В старом актовом зале, заброшенном после большого нашествия рыдающих призраков, случившегося восемь тысяч лет назад, как-то успела появиться, расцвести и угаснуть цивилизация разумных короедов, но за пределами актового зала никто об этом не узнал.

Аудитория, порог которой перешагнул Арс, тоже была из таких, разве что до появления разума дело тут вроде бы не дошло, хотя обитающие на стене мокрицы уже лет как пятьдесят оставляли следы, подозрительно напоминающие блок-схемы.

При появлении людей под сдвинутыми к одной из стен партами что-то завозилось, а некая тварь, мало напоминающая медузу, но еще меньше любое другое живое существо, неспешно втянулась в щель на стене, оставив снаружи кончик щупальца с любопытным глазом на нем.

– То, что надо, – радостно сказал Нил, поднимая чуть выше факел, чье пламя под ударами гуляющего по подземельям магического ветра становилось то зеленым, то синим, то желтым.

Всякий любитель сырых и мрачных подземелий непременно согласился бы с Прыгскокком.

– Тогда начинаем, – Арс вытащил из кармана лист бумаги и повернулся к Рыггантропову. – Где там мелки?

– Типа, вот, – на свет явилась плоская коробочка, изображенное на которой существо напоминало попавшего под грузовик рака, облаченного в праздничный детский комбинезон.

Не обратив внимания на укоризненный взгляд существа, Арс вытащил мелки и принялся рисовать, время от времени сверяясь со схемой и советуясь с раздраженно шипящим Тили-Тили.

Прыгскокк держал факел, Рыггантропов ничего не трогал. Каждый приносил максимальную пользу.

Результатом получасовых трудов стал неровный овал, засыпанный меловыми крошками и исчерканный кривыми линиями, над которыми посмеялся бы человек, страдающий косоглазием и криворукостью.

– Сойдет, – кивнул Арс. – Расставляем свечи и камни…

Мнение, что при выполнении магических обрядов необходима исключительная аккуратность, большей частью ошибочно. Обряд, проведенный магом, сработает в любом случае, даже если заклинания будут прочитаны неправильно, вместо свинца используют ртуть, а при начертании рун допустят орфографические ошибки.

Вопрос в том – как именно он сработает.

Желающий вызвать дождь может получить по голове сотворенным булыжником, целитель – наслать на себя чесотку, а специалист по строительной магии – превратить дом в ходячий аттракцион.

При вызове демонов из Нижнего мира в самом деле необходима максимальная сбалансированность, иначе защита не сработает, и маг окажется во власти существа, чье представление о прекрасном основано на анатомическом атласе.

Но круги экспресс-экзорцизма приходится рисовать в спешке, когда времени на вычерчивание всяких хорд и радиусов просто нет, и поэтому они не требуют точности, как при других заклинаниях, лишь соблюдения общих принципов.

Свечи заняли места на тринадцати буквах Тайного Алфавита Демонов, камни, обозначающие стихии, образовали крест. Муляж курицы лег в центр маленького защитного круга, нарисованного рядом с большим.

– Ну что, начнем? – сказал Арс, поднося к губам демонский манок.

Тили-Тили вскинул одноразовый нож.

Почти медуза высунула глаз еще на полсантиметра, существа под партами испуганно притихли.

Голова Скрытного гудела, как звонница храма Толстого Хрю в День Первой Молнии, а зарницы мыслей озаряли ее редко-редко. Сердце билось неровно, ноги подкашивались, а руки дрожали.

День учебного процесса, выглядевший плевым (и не только из-за большого количества остающихся на мантии плевков) делом в молодые годы, оказался слишком тяжелым для взрослого организма.

Вместе с будущими специалистами по магии растений Скрытный прослушал лекцию по основам сельского хозяйства, побывал на практикуме по выращиванию мхов, а на занятии, посвященном диагностике заболеваний кукурузы на ранних стадиях роста растения, ощутил, что сходит с ума.

Хитрость, злобное здравомыслие и прочие достоинства черного мага, которыми Скрытный гордился, не помогли, стоило ему оказаться в подавляющей волю учебной обстановке.

После окончания занятий он нашел силы вспомнить, зачем попал сюда, и еще раз попробовал отыскать библиотеку, но привело это только к тому, что он забрел куда-то в подвалы.

В сырые, пропитанные запахами гнили и грибов подземелья свет проникать не решался, и если бы не развитая черным магом за долгие годы работы привычка видеть в темноте, Скрытному пришлось бы совсем туго.

А так он просто брел, надеясь, что когда-либо выйдет к лестнице, ведущей куда-нибудь наружу…

Уши мага ловили шепот прячущихся по углам призраков, топоток бегущих крыс, негромкие «ульк-ульк» капель воды, падающих на пол (этот звук обитает в любом подземелье, даже в самом сухом), легкое поскрипывание не просто старых, а древних стен.

Среди этих почтенных, мрачных звуков молодой голос, сказавший: «Ну что, начнем?» – прозвучал настоящим диссонансом.

– Как? – Скрытный заморгал, шагнул в направлении голоса, ударился лбом обо что-то деревянное, заскрипевшее, и оказался в большой аудитории, освещенной торчащими из пола свечами.

На мага изумленно уставились четыре пары глаз.

– Это что, в натуре демон? – поинтересовался тип, больше всего похожий на облаченного в студенческую мантию гигантопитека. – Мы вроде не дудели еще…

– Это не демон, а свидетель, – сказал другой студент, опуская странного вида трубу, при взгляде на которую Скрытный издал задушенный стон. – Нежеланный свидетель. Тили-Тили, займись.

Третий… третье существо, малорослое, но ушастое и глазастое, аккуратно отложило одноразовый церемониальный нож и, раздраженно шипя, направилось в сторону мага.

– Не подходи! – Скрытный поднял руку. – Иначе страшные проклятия обрушатся на ваши головы!

Существо, названное Тили-Тили, издало презрительный свист, прыгнуло вперед и вверх, на зависть всем кенгуру. Скрытный уловил только смазанное движение, затем в голове будто лопнул мешок, набитый гудением и разноцветными звездочками, уши наполнились невнятным чириканьем.

Маг завертел головой, пытаясь разглядеть слетевшихся в подземелье пташек, и с удивлением обнаружил, что сидит, прислонившись к стене, и что его банальным образом связывают.

– Вы еще пожалеете, – просипел он, с трудом ворочая непослушными губами, – я вам покажу…

– Это вряд ли, – сказал один из студентов – кто именно, маг не разобрал, – и в рот Скрытному вставили грязную, вонючую тряпку. – Сиди тихо, а не то скормим тебя демонам. Или под капюшон заглянем.

Последняя угроза заставила мага похолодеть – чтобы какие-то недоучки увидели его лицо, узнали про прыщи? Скрытный потряс головой, отгоняя навязчивый щебет в ушах, и вгляделся в нарисованный на полу заклинательный круг.

Судя по нему, собравшаяся в подземелье компания собралась изгнать демона. Вот только какого?

– Попробуем еще раз, – сказал черноволосый студент и поднес к губам трубу.

Болтающиеся на веревочках кругляши, похожие на медали, звякнули друг о друга, но этот звук потонул, исчез в вырвавшемся из широкого раструба громогласном реве, от которого задрожал пол.

* * *

– Морде Крышна, Морде… – Зубост Дерг прервался и спросил сам себя. – Может быть, хватит болтать эту ерунду? Для кого я выделываюсь?

– Не знаю, – просипел жрец-стилист, чье горло, не натренированное участиями в длительных молебнах, отказалось служить еще несколько часов назад. – Куда-то мы зашли не туда…

Верховный служитель Бевса-Патера огляделся, точнее, попытался это сделать, но не обнаружил ничего, кроме темноты. Пришлось признать, что специалист по шмоткам и макияжу прав.

Они и в самом деле забрели куда-то не туда и, что самое неприятное, не знали, где это «не туда» находится.