Не первый раз замужем Хрусталева Ирина
Николай приподнял ее голову и поднес к губам чайник с водой.
– На, попей, я схватил его на кухне, хорошо, что он не пустым был.
Нина сделала несколько глотков, и ей стало легче дышать.
– Спасибо, – тихо прошептала она и снова спросила: – Так как же это могло случиться, Коля?
– Что именно?
– Пожар.
– Не знаю, сейчас пожарники смотрят, отчего там загорелось, – пожал мужчина плечами. Он все еще сидел на земле, рядом с Ниной, продолжая прижимать ее голову к своей груди.
– Может, проводка? – предположила она.
– Ничего не могу сказать, понятия не имею, почему пожар мог возникнуть, проводка была в порядке, я сам ее недавно проверял.
В это время они услышали сирену «Cкорой помощи». Нина приподнялась с земли с помощью Николая, и он усадил ее на лавочку, заботливо прикрывая ее вздрагивающее тело одеялом.
– Как ты? – поинтересовался он.
– Ничего, уже лучше, ты не волнуйся за меня, иди лучше с пожарниками поговори. Что там и как? Много ли сгорело? – успокоила писателя девушка. – Я пока здесь посижу.
– Не нужно сейчас об этом волноваться, все это ерунда, главное – что мы живы, – снова повторил мужчина и пошел в сторону пожарных машин.
– Эй, хозяин, хочешь новость? – спросил один из пожарников, по виду начальник, когда Николай подошел к ним.
– Что за новость? – насторожился писатель.
– Подожгли твой дом.
– Как это – подожгли? Кто? – недоуменно спросил Николай.
– Кто – сказать не могу, – усмехнулся мужчина, и его зубы блеснули ослепительной белизной на закопченном лице. – А вот как – это запросто.
– Ну, и как же? – нахмурился хозяин дома.
– Видишь, лестница к стенке прислонена?
– И что?
– А то: по ней, видно, залезли и бросили в комнату бутылку с зажигательной смесью. Бутылка открытой была, жидкость разлилась – и те предметы, на которые она попала, начали тлеть. Твою хозяйку спасло только то, что кондиционер работал в комнате, а то бы она еще до появления открытого огня задохнулась.
Николай стоял, как громом пораженный, и никак не мог осмыслить услышанное. «Кто это мог сделать и почему? Кто знает о том, что в этой комнате спит Нина? Бред какой-то, – прошептал писатель и потер пальцами лоб. – Ничего не понимаю!»
– Вы что, хотите сказать, что кто-то покушался на наши жизни?! – обратился он к пожарнику, который только что выдал ему чудовищную информацию.
– Я не «хочу сказать», а уже сказал, – ответил тот и, сняв с головы защитную каску, вытер рукой лоб. – Мы сообщили об этом в компетентные органы. Сейчас здесь будет милиция, а я пока должен составить протокол по поводу своего заключения.
– Милиция? – растерянно спросил Николай, все еще переваривая то, что услышал. – А зачем милиция-то?
– Молодой человек, вы хотя бы поняли, что я вам только что сказал? – тряхнув писателя за плечо, спросил пожарный. – На вас было совершено покушение, – с расстановкой проговорил он. – Или, может быть, вы сами притащили эту бутылку в комнату, разбили ее там и пошли спокойно досматривать седьмой сон?
– Что за глупости вы говорите? – «отмер» наконец хозяин дома и посмотрел на пожарного вполне осмысленным взглядом.
– Ну вот, наконец-то мы пришли к общему знаменателю, – обрадовался мужчина. – Теперь вы поняли, зачем мы вызвали милицию?
– Да, понял. Но кому нужно было устраивать пожар в моем доме? Вроде у меня нет врагов…
– А вот это уже не ко мне, – поднял ладони пожарный. – Это уже к специалистам. Сейчас снимут с бутылочки отпечатки пальцев, если они там, конечно, есть, с лестницы – отпечатки обуви, ну, и все такое прочее, что там у них положено. Мы свою работу сделали, и, думаю, очень хорошо сделали, пострадала только одна комната на верхнем этаже, остальное имущество удалось спасти. Правда, теперь ремонт вам влетит в копеечку, но это уже мелочи жизни, главное – все остальное целехонько, да и вы живы. У вас, кстати, дом-то застрахован?
– Да, застрахован, с этим вроде все в порядке, – растерянно ответил Николай. – Да и неважно сейчас это, – махнул он рукой. – Вы совершенно правы, главное – что никто не пострадал.
– Что верно, то верно. Я такого за время своей работы насмотрелся, что и рассказать страшно. Так что вы, можно сказать, отделались легким испугом по сравнению с другими погорельцами, к которым нам приходится выезжать, – подтвердил пожарный.
– Извините, – бросил мужчине Николай и поторопился к лавочке, где оставил Нину, увидев, что к ней подошли врачи «Cкорой помощи».
– Ну, что? Я надеюсь, ничего серьезного? – обеспокоенно спросил он у доктора, который осматривал девушку.
– Об этом я не могу сказать после поверхностного осмотра, нужно обследование. Надеюсь, что переломов нет, но вот ожог налицо. Мы ее госпитализируем.
– Нет, я отказываюсь от госпитализации, – твердо сказала Нина. – У меня ничего не болит, только рука немного, но, я думаю, это не смертельно.
– У вас может быть ожог легких, с этим не стоит шутить, – возразил врач.
– Если возникнут проблемы, я сама схожу к доктору, – не сдалась девушка и еще раз повторила: – А сейчас я никуда не поеду.
– Дело ваше, но тогда вы должны подписать отказ, чтобы потом не искать виновных, – строго проговорил доктор.
– Нет проблем, я подпишу все, что от меня требуется, – тут же согласилась Нина.
Николай стоял немного в сторонке и молча наблюдал за происходящим.
Врач наложил девушке повязку на обожженную руку, сделал укол, и машина «Скорой помощи» уехала. Некоторое время заняло общение с правоохранительными органами. Николай представил девушку как свою дальнюю родственницу из Парижа. Капитану, который приехал на место происшествия, не очень-то хотелось возиться с таким гиблым делом, как поджог, поэтому он быстро составил протокол и уехал. С собой он забрал бутылку, где была зажигательная смесь, и на этом все закончилось. Никаких отпечатков, как говорил пожарный, никто снимать с лестницы не стал, и ничего больше не делалось. Как только все наконец утихло, Нина с Николаем сели на кухне и уставились друг на друга.
– Ну, и что ты обо всем этом думаешь? – спросила девушка.
– Даже не знаю, что и думать, – пожал тот плечами, – чушь какая-то! Кому, интересно, понадобилось поджигать мой дом?
– А это не может быть как-то связано с прежними хозяевами? Кто они такие?
– Муж занимался бизнесом, жена при нем. Уехали в Штаты, дом продали мне. Может, ты и права, у прежнего хозяина, видно, были деньги, иначе они бы не уехали. А там – кто его знает, может, они поэтому и укатили, что здесь им было опасно оставаться. Но если кто-то хотел навредить именно ему, то неужели поджигатели не знали, что он давно не живет в этом доме? Нестыковка получается. Прежде чем идти на такое дело, они должны были проследить за обстановкой и убедиться, что в доме живут совершенно другие люди. Как твоя рука, болит? – перескочил он на другую тему, заметив, как помрачнело лицо Нины.
– Ерунда, – отмахнулась она, – Коля, а что, если это покушение было именно на нас? – с тревогой спросила девушка.
– С какой стати? У меня сроду врагов не было, я человек мирный, пишу себе детективы, никому не мешаю, ни с кем не ругаюсь, никому дорогу не перехожу. Зарабатываю деньги исключительно своими мозгами. Кому я нужен?
– Ты меня не понял, я имею в виду себя, а тебя – уже как моего помощника.
– Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Кто знает, что ты – это ты? – удивился Николай.
– Кроме Виктора, Александра и тебя – вроде никто, – пожала Нина плечами. – Ты же прекрасно знаешь об этом.
– Вот то-то и оно, – задумчиво проговорил Николай. – Не думаешь же ты, что это могли сделать Виктор или Александр?
– Нет, конечно, что за бред, зачем им это нужно? – тряхнула головой Нина. – Но тогда кто?
– Не имею не малейшего представления. Если исключить прежних хозяев и меня, как «кандидата на шашлык», тогда остается только одно. Поджигая комнату, хотели убить тебя! Видно, не заметили, что в комнате есть кондиционер, ведь он прикреплен к другому окну, а оно расположено у торца дома. Пожарный сказал, что от зажигательной смеси, которая находилась в бутылке, не нужно было и огня дожидаться. Концентрация вредных кислот была такой сильной, что тебе и пяти минут хватило бы, чтобы уже не проснуться.
– Коля, мне страшно, – пробормотала Нина и посмотрела на мужчину глазами, полными слез.
– Знаешь что, давай мы сейчас не будем на этом заморачиваться, ты иди отдыхай, утро вечера мудренее, – постарался успокоить девушку Николай и даже попытался улыбнуться. Правда, получилось это у него не очень убедительно.
– Я сейчас ни за что не усну, – отмахнулась девушка. – Разве это возможно после того, что случилось?
– Все равно иди, если не уснешь, просто полежишь тогда. Тебе нужен отдых после такого потрясения, – настоял на своем Николай и, взяв Нину за руку, повел ее в комнату для гостей, которая располагалась на первом этаже. Он плотно закрыл окна и дверь, включил кондиционер, чтобы хоть немного ликвидировать запах гари. – Да, теперь пока все выветрится, нанюхаемся мы с тобой этой вони, – проворчал он. – Постарайся уснуть, я буду рядом, в соседней комнате, – тихо проговорил Николай и, выключив свет, вышел из комнаты.
Нина долго ворочалась с боку на бок, перебирая в уме варианты, – почему кому-то вздумалось поджечь именно ту комнату, в которой спала она? Так и не найдя ответов на мучившие ее вопросы, девушка наконец уснула. Николай тем временем вошел в обгоревшую комнату и начал пристально ее осматривать. Что он хотел здесь найти, он и сам не знал.
– Кому понадобилось поджигать мой дом? Почему бросили бутылку именно в эту комнату, а не на первый этаж? Тогда было бы больше вероятности, что загорится весь дом, ведь обычно огонь поднимается вверх. Ничего не понимаю, – бормотал писатель.
Он остановился посередине комнаты, растерянно оглядываясь по сторонам. Так ничего и не поняв, он спустился по лестнице на первый этаж, чтобы пройти на кухню. По дороге он заглянул в комнату, куда отвел Нину, и, заглянув в нее, убедился, что девушка спит.
«Еще немного – и было бы поздно, она могла задохнуться», – подумал он, глядя на ее бледное лицо.
Нина хмурилась во сне, а потом, переворачиваясь на другой бок, застонала.
«Бедная девочка, как она перепугалась! Хоть она и старается быть сильной, а на самом деле – такая ранимая и хрупкая», – подумал Николай и подошел к кровати, чтобы поправить сползшее на пол одеяло.
Нина приоткрыла глаза и что-то пробормотала. Писатель нагнулся к ней поближе, чтобы послушать, о чем она говорит, и вдруг почувствовал на своей шее ее руки.
– Поцелуй меня, – еле слышно прошептала девушка.
Он присел на край кровати и нежно прикоснулся губами к ее лбу.
– Не так, я не ребенок, – вновь услышал Николай еле слышный шелест ее голоса.
И тогда он поцеловал ее в губы. Они раскрылись ему навстречу, и мужчина услышал свой собственный стон. Этот поцелуй показался ему глотком чистого воздуха после смрада подземелья, глотком прохладной воды после иссушающего жара пустыни, глотком крепкого вина, которое сразу же ударило в голову. Он осторожно снял ее руки со своей шеи и уже собрался было уйти, как до его ушей вновь донесся ее шепот:
– Не уходи, останься со мной.
Николай посмотрел на нее и наткнулся на умоляющий взгляд.
– Ты уверена, что хочешь этого, Нина? – задал он вопрос.
– Абсолютно уверена, – улыбнулась она в ответ и откинула одеяло, давая ему место рядом с собой.
Глава 30
Когда Николай, приехав в клинику к Виктору и, сидя в его кабинете, рассказал о пожаре в доме и обо всем, что сопутствовало его возникновению, Зотов потер подбородок и пробормотал:
– Да-а-а, ну и дела! И что ты думаешь по этому поводу?
– Я уже всю голову сломал, но так ничего и не придумал, – пожал Николай плечами. – У меня нет таких врагов, чтобы до такой степени могли меня ненавидеть. Я очень боюсь, что это может быть связано с Ниной. Скажи, кроме тебя и Александра, никто не знает о том, что произошло в этой клинике?
– Нет, конечно, что за глупости! – вскинул глаза Виктор. – Я сделал все, чтобы никто ничего не узнал, тебе же прекрасно об этом известно. Нина долгое время лежала здесь, но ты же знаешь, что совершенно под другим именем. Все сведения в компьютер я внес на совершенно другого человека, в общем, я все предусмотрел до мелочей. Узнать ее никто не мог, это было невозможно, ты сам видел. Как мы делали первую операцию, ее тоже никто не видел, а все последующие не представляли опасности, что кто-то из персонала мог бы ее узнать. Была такая отечность, что Нину и мама родная не узнала бы, не то что посторонние люди! Нет, здесь все в порядке, в этом я уверен на все сто процентов, – сказал Виктор и, взяв в руки карандаш, начал нервно постукивать им по столу. – Мне кажется, Коля, что тебе стоит поискать того, кто хотел насолить именно тебе. Дом ты купил совсем недавно, стоит он немалых денег. Девушка у тебя появилась, да еще такая красавица, да и писатель ты неплохой, твои книги везде продаются. Ищи среди своих знакомых того, кто тебе может так сильно завидовать.
– Да нет, – сморщился Николай. – Глупости все это. Кому я нужен?
– Может быть, женщина? Шерше ля фам? Как говорится, ищите женщину, – усмехнулся Виктор и посмотрел на Николая лукавыми глазами. – Бабы, сам знаешь, народ злопамятный. Далеко ходить не нужно, прямо у тебя в доме живет очень яркий пример, – снова хохотнул эскулап.
– Нет, это исключено, – отрицательно покачал головой Николай. – Я никогда не расстаюсь с женщинами таким образом, чтобы мы оставались врагами. Никогда и никому ничего не обещаю, сразу предупреждаю, что отношения должны быть непринужденными и ни к чему не обязывающими.
– Это для тебя они могут быть непринужденными, а любая женщина спит и видит, как выскочить замуж, – возразил Виктор. – Я сам недавно чуть не влип по самое «не хочу», чуть не окольцевали меня.
– Это как же? – улыбнулся Николай.
– А вот так! Встречался я с одной женщиной полтора года назад, а потом мы расстались, как ты говоришь, без обид и претензий. А она через девять месяцев мне звонит и заявляет, что родила от меня дочь, и теперь я, как порядочный человек, обязан жениться, иначе она примет кардинальные меры. У меня прямо там, у телефона, челюсть и отвалилась, еле поймать успел! Собираюсь, приезжаю к ней. Посмотрел на девочку: глазки голубенькие, волосики черненькие, носик маленький и прямой. Вроде бы похожа на меня. Что делать – ума не приложу. С матерью ее я всего раза три и переспал, ни любви тебе никакой, ни привязанности, ну, ничего нет, хоть ты тресни! Одна чистая физиология, и то… не очень. Честно могу признаться, не был я в восторге от нее в постели, поэтому и расстались мы так быстро. Я ей вот так прямо и говорю: «Не могу я на тебе жениться, потому что нет у меня к тебе никаких чувств». Она – в слезы. Я, говорит, на тебя в суд подам, ты не имеешь права ребенка без отца оставлять! Что делать? Хорошо, говорю, я на тебе женюсь только в том случае, если мы сделаем анализ ДНК, который подтвердит мое отцовство. Она – ни в какую. Ты что, говорит, хочешь ребенка травмировать, ведь этот анализ берут из темечка. В общем, такой скандал был, что и сейчас вспоминать страшно, – передернулся Виктор.
– Ну, и чем же все закончилось? – улыбаясь, поинтересовался Николай.
– Чем-чем? Ничем! Для молодой мамаши, я имею в виду. Анализ показал, что я никакого отношения к этой девочке не имею.
– Если мамаша знала, что это так, как же она согласилась на анализ? – удивился Николай.
– Ты не поверишь, – засмеялся Виктор. – Она и сама не знала, кто отец ребенка, поэтому и согласилась. Но она мне потом честно призналась, что была уверена на 90 процентов, что это я. Вот теперь и соображай, на что может быть способна женщина! Советую тебе как следует подумать, вспомнить грешки молодости, позвонить той, на кого вдруг падет подозрение, и сделать выводы.
– Да нет, Вить, глупости все это, – отмахнулся писатель.
– Николай, я не понимаю, ты хочешь выяснить, почему тебе дом подожгли, или не хочешь? – раздраженно спросил Виктор.
– Конечно, хочу, что за глупые вопросы?
– Тогда слушай, что тебе говорят. Проанализируй, кто из твоих знакомых может так «пламенно любить» тебя. Женщин всех своих прошлых вспомни.
– Да не верю я, что это мне хотели насолить, хоть ты тресни, – упрямо замотал Николай головой. – Бутылку кинули именно в ту комнату, где спала Нина, я в этой комнате вообще никогда не спал. Я почему-то уверен, что покушались именно на нее.
– Кто может покушаться на девушку, которая совсем недавно «появилась на свет»? – покачал головой Виктор. – Ты сам-то соображаешь, что говоришь? Ее же никто не знает.
– Я соображаю, что говорю, – упрямо пробурчал Николай.
– Ну, а Нина что на это счет думает?
– Она в таком же недоумении, как и я.
– А не могло случиться такого, что ее кто-то узнал?
– Ну, если бы даже и произошло такое чудо, что маловероятно, ее что же, за это нужно убивать? Бред какой-то мы несем с тобой, – вздохнул Николай. – Да и не мог ее никто узнать, это невозможно. О внешности я вообще молчу, здесь тебе объяснять ничего не нужно, так у нее даже голос теперь другой! Она так виртуозно меняет его благодаря своим курсам, я сам балдею от него, такой – с хрипотцой и легким акцентом. Она уже даже дома начала так же разговаривать, – улыбнулся Николай.
– О каких курсах ты говоришь? – спросил удивленный Виктор.
Николай засмеялся и начал рассказывать Виктору, как ему удалось проследить за девушкой и выяснить, куда она каждое утро целый месяц бегала, соблюдая конспирацию.
– Ну, бабы, – захохотал доктор, – чего только не придумают! Нина всегда была выдумщицей, этого у нее не отнять, но чтобы такое, – и доктор закатил глаза. – Это же надо – «Школа стерв»! Ну и как, получается у нее быть настоящей стервой?
– Ты знаешь, по-моему, это ее призвание, – продолжая улыбаться, ответил писатель. – И я бы не сказал, что мне как мужчине это не нравится.
– Стервы всегда нравились мужчинам, по себе знаю, – подтвердил Виктор. – Ну Нинок, вот уж придумала так придумала, – хлопнул он себе по коленям. – Кстати, ты не хочешь мне рассказать, как там все прошло в Париже? Где теперь Сысоев? Я же так ничего пока и не знаю, не было времени поговорить на эту тему. Все собирался сам к вам в гости нагрянуть, да никак не находил возможности. У меня сейчас в клинике полный завал, как будто прорвало. Такого наплыва желающих изменить внешность давно уже не было. По три операции в день делаю, с ног уже валюсь. Давай-ка, раз уж сам ко мне приехал, рассказывай.
– А что рассказывать? Никита сидит в тюрьме до выяснения личности, а еще и как подозреваемый в ограблении магазина. Мне про это ограбление еще за сутки до его совершения было известно. Бомжа одного напоил до полусмерти – тоже, кстати, русский мужик. Ну вот, он мне по пьяной лавочке все и выложил. Даже предлагал в долю меня взять. Я быстро это дело смекнул, пообещал Сысоеву, что помогу ему найти российское посольство, и привел его к тому магазину. Сказал, чтобы он меня подождал минут пятнадцать-двадцать, вроде как по очень важному делу мне отойти нужно, а сам завернул за угол и позвонил в полицию. Те быстро приехали, но воришки, которые там были, уже смыться успели, а Сысоев как стоял там, так его и взяли, можно сказать, тепленького. Ты же знаешь, что у Нины появилась идея фикс сначала дать ему понять, что такое «настоящая жизнь», и, когда у парня уже поедет крыша на нервной почве, завершить эту историю очень оригинальным способом. Не хочет она простого тюремного приговора, ей экстрим подавай, – проворчал Николай. – Меня втравила в эту историю. Никогда не думал, что придется заниматься лицедейством!
– Не понял, каким лицедейством? – вскинул Виктор брови.
– А ты думал, что я пред очами Сысоева предстал в натуральном виде? Пришлось парижским бомжем «поработать», вот с такой бородищей. – И Николай показал руками, какая большая у него была борода. – В тряпье походил вволю, да и вообще, – махнул он рукой. – Нина потом тебе сама все расскажет, у нее это лучше получится. А до этого, когда еще в Москве шла подготовка, мы ужинали в ресторане. Тогда Нина вела с Никитой переговоры о «совместном проекте». Так мне пришлось усы нацепить, парик, рыжий, между прочим, и цвет глаз поменять. Вместо голубых стали карими, Нина специально мне контактные линзы купила.
– Ну, и как тебе в роли бомжа, понравилось? – захохотал Виктор.
– Еще бы. На всю жизнь впечатлений хватит! Я побыл им, когда Сысоев очнулся, а потом пропал на недельку и предоставил ему испытать все прелести жизни бомжей и оценить ее по достоинству. Могу сказать откровенно: мало ему не показалось, ребята постарались от души. Каждый получил по тысяче франков, сработали на совесть. Через неделю я снова «нарисовался» и вызвался выполнить его просьбу относительно посольства. Что случилось потом – я тебе уже рассказал.
– Небось сценарий Нина придумала? – хмыкнул Виктор.
– Ну, а кто же еще? Иду у нее на поводу, как осел на веревочке, а отказать не могу.
– Ну, еще бы ты такой женщине отказал? – засмеялся Виктор. – Красавица, умница да еще и богата!
– Деньги ее здесь совсем ни при чем, – нахмурился Николай. – Я, слава богу, и сам могу зарабатывать неплохо. Просто не мог я ее бросить и дать возможность все делать в одиночестве. Она ни за что не отказалась бы от своей идеи фикс и могла наломать таких дров, что потом не разгребешься. С ней обязательно должен быть рядом тот, кто мог бы защитить.
– А ты точно уверен, что для этого твоя кандидатура подходит? – спросил Виктор и прищурил глаза, внимательно наблюдая за собеседником.
– Я не знаю, что ты имеешь в виду под словом «кандидатура», но могу сказать с полной ответственностью, что в обиду ее я не дам никому! В мужья к ней я не набиваюсь, а вот хорошим другом, на которого она может положиться, я ей быть сумею.
– Не обижайся на мои слова, Николай, – очень серьезно сказал Виктор. – Я пытался понять, как ты относишься к Нине.
– Ну и как, понял?
– А тут и понимать нечего: ты ее любишь.
– Не буду разыгрывать перед тобой глубоко оскорбленного столь «чудовищным» выводом. Да, я ее люблю, – прямолинейно ответил Николай и твердо посмотрел на собеседника. – Ты что-то имеешь против?
– Почему я должен иметь что-то против? Я ей не брат, не сват и вообще никакой не родственник. Это ей решать – иметь что-то против твоей любви или не иметь. Ты хороший мужик, мне лично ты очень нравишься, а уж как считает Нина – ей самой лучше знать. Как она к тебе относится?
– Нормально, – пожал Николай плечами. – Как к другу, – добавил он.
Перед его глазами тут же встала вчерашняя ночь, вернее, почти утро, когда Нина попросила его остаться с ней. Он почему-то не захотел сейчас говорить Виктору, что они стали близки. «Пусть это пока останется тайной, – подумал он. – До тех пор, пока Нина сама не захочет рассказать обо всем своему другу Виктору».
– Ну, так что же мне делать, Вить? – перескочил Николай на волнующую его тему, чтобы не заострять внимания на отношениях между ним и Ниной. – Где искать разгадку поджога моего дома, вернее, комнаты? Я даже не знаю, с чего или с кого начинать. Впору принять твою версию насчет «шерше ля фам», – засмеялся Николай.
– А что говорит следователь?
– Да ничего он пока не говорит, – пожал Николай плечами. – Приехал сегодня какой-то молодой, с опухшим лицом, видно, его с постели подняли. Да это и немудрено, на дворе ночь была, вернее, перед рассветом. Он там по комнате походил, походил со своими помощниками, взял с собой бутылку, в которой смесь была, и уехал.
– Что, даже ни о чем у вас с Ниной не спросил?
– Спрашивал, – сморщил лицо Николай. – Только у меня создалось впечатление, что он еще спал наполовину, поэтому его это дело совершенно не вдохновило и он не проявил сыскного рвения, все время зевал во весь рот. Правда, с пожарными он удосужился поговорить минут пятнадцать. В общем, пока ничего сказать не могу. Вызовут, наверное, меня в ближайшее время, тогда и посмотрим, что они думают по этому поводу. А сейчас я пока самостоятельно голову ломаю – кто это может быть?..
Виктор нахмурился, словно что-то вспоминая и анализируя, а потом вскинул на Николая широко раскрытые глаза.
– Коля, кажется, я знаю, кто это мог сделать! – возбужденно выдохнул он. – И пусть меня разорвут черти, если я не прав!
Глава 31
Никита невольно вздрогнул, когда услышал, что дверь камеры открывается. Он лежал на кровати, подложив под голову руки, и вспоминал всю свою жизнь. Как он женился на Нине, как она пренебрегала его вниманием, посвятив все свое время бизнесу и делам. И как внезапно в его жизнь самым наглым образом вмешалась эта идиотка, его любовница, которая заставила его пойти на преступление.
Он резко вскочил и, сев на кровати, с напряжением уставился на дверь. Вошел уже знакомый переводчик, за его спиной маячил ажан.
– Господин Сысоев, мне поручено препроводить вас в аэропорт, – мягким голосом с легким акцентом проговорил мужчина. – Прошу на выход с вещами.
– Меня отправляют в Россию? Значит, вам все-таки удалось доказать мою непричастность к ограблению? Я же вам говорил, а вы мне не верили, – возбужденно высказывался Никита. – Справедливость всегда должна торжествовать!
– Да, здесь я с вами полностью согласен, – кивнул головой переводчик. – Справедливость непременно должна торжествовать. Так что вы очень скоро увидите свою Родину.
– Очень рад этому обстоятельству, наконец-то мои мучения закончатся, – облегченно вздохнул Никита и с готовностью вскочил с кровати. – Вещей у меня никаких нет, так что… – он развел руками. – Я готов следовать за вами.
Переводчик как-то очень странно посмотрел на него и еле заметно скривил рот в усмешке.
«Почему, интересно, он смеется?» – покосившись на переводчика, подумал Никита, но спрашивать ни о чем не стал, ему было совершенно не до этого. Все его мысли были уже там, дома. Он мечтал о ванне с хорошим мылом и шампунем. Он мечтал о хорошей еде в ресторане, и непременно с отличным вином. Он мечтал о женщине, все равно какой, пусть это будет даже проститутка с Тверской. В данный момент это было для него вовсе не важно. Ему как можно скорее хотелось забыть весь тот ужас, который ему пришлось пережить здесь, во Франции, под мостом, в компании замурзанных бомжей. Как только он об этом начинал думать, тут же содрогался всем телом от отвращения к самому себе.
Бородатый мужик внезапно пропал и, сколько Никита ни спрашивал у остальных обитателей трущоб, где он, все, как один, лишь пожимали плечами. Никита не мог понять, что эти пожимания означали. То ли непонимание того, о чем он говорит, то ли что они вообще ничего не знают о бородаче. Ни одного русского больше там не было, и Никита приуныл. Он не знал по-французски ни слова, за исключением «мерси» и «бонжур», поэтому совершенно не понимал, что ему говорят «братья по несчастью». Кормить его никто не собирался, а умирать с голоду очень не хотелось, поэтому однажды, пересилив отвращение, Никита последовал примеру других и полез в мусорные бачки у одного из пригородных ресторанчиков. Один из мужиков «презентовал» ему дырявые вытертые брюки, а второй дал видавшую виды кофту, неизвестно кому в прошлом принадлежавшую – мужчине или женщине. На ноги нашлась пара калош на два размера больше, чем носил Никита, поэтому ему пришлось подвязать их веревками. Вот в таком виде он и лазал целую неделю по помойкам и дрался с уличными собаками за свою добычу. Добраться до Парижа совершенно не представлялось возможным. Никита как-то увидел, что в город ходит автобус, и подошел к водителю, чтобы попросить его довезти. Но тот, как только увидел оборванца, да еще говорящего на русском языке, тут же начал эмоционально жестикулировать и быстро что-то говорить. Он показывал в сторону одного из магазинчиков, рядом с дверями которого стоял ажан. Никита испугался, что его сейчас арестуют, и бросился наутек со всех ног. Денег не было ни гроша, и он окончательно приуныл. Однажды, выйдя на дорогу, он даже пробовал поймать машину. Естественно, ни одна из них даже не притормозила, видя столь экзотическую фигуру, не то чтобы остановиться. Через неделю, к огромной радости Никиты, появился бородач и пообещал помочь ему добраться до Парижа и попасть в российское консульство. Частично он исполнил свое обещание, но – только частично. Когда автобус наконец привез их на автостанцию Парижа, уже было темно, но он успокоил Никиту тем, что консульство работает круглосуточно. Он привел Никиту на какую-то улицу и попросил подождать, пока он вернется. Никита прождал уже пятнадцать минут, как подъехала полицейская машина и его, ничего не понимающего, запихнули внутрь, предварительно нацепив на запястья наручники. Вот таким, на его взгляд, совершенно несправедливым образом он и оказался в этой камере временного содержания.
Никита вышел из камеры вслед за переводчиком и пошел по длинному коридору. Коридор был длинным, по обе его стороны шел ряд таких же дверей, за которой он провел почти две бесконечно долгие недели. Уже в конце коридора он оглянулся и посмотрел на эти двери. Они были из толстого металла, с одним окошечком, которое открывалось, когда приносили еду или когда дежурный ажан хотел посмотреть, чем занимается заключенный. Никите повезло: он сидел в одиночной камере, и ему не пришлось соприкоснуться с другими заключенными. Он видел их только на прогулках, но никогда ни с кем не вступал в беседу, да и они не жаждали общения с ним. Правда, за некоторым исключением. Он боялся до нервного ступора, что его переведут в общую камеру, потому что на прогулках видел, кто там сидит. Один здоровенный негр, двух с лишним метров ростом, как-то уж очень странно всегда посматривал на Никиту. А один раз показал ему такое движение своим языком, что сразу все стало ясно о его намерениях. В другой раз негр подошел к нему и грубо схватил за задницу, так что Никиту буквально парализовало от неожиданности и страха. Как следует ощупав его ягодицы, негр причмокнул языком и подмигнул побледневшему как смерть Никите. Тот чуть не упал в обморок от ужаса, только представив, что с ним может произойти, если он попадет в одну камеру с этим черным амбалом. Ему не раз приходилось видеть фильмы с подобными ситуациями. Тогда он даже в кошмарном сне не мог себе представить, что подобная история может произойти в его жизни, где главным участником придется быть ему самому. После этого случая Никита две ночи подряд вскакивал по ночам от диких сновидений, а на третий день, не выдержав, попросился на прием к начальнику тюрьмы. Сидя в его кабинете, он слезно просил, чтобы его ни в коем случае не переводили в общую камеру, а оставили в одиночке. На что начальник, который, кстати, неплохо владел русским языком, объяснил:
– Начнем с того, что еще не готовы ваши анализы на всевозможные инфекции, не буду их здесь перечислять. Пока они не готовы, вы должны находиться в изоляторе. Это первое. Во-вторых, вы – иностранный подданный, и пока что мы не получили сведений, подтверждающих данные, которые вы сообщили о себе сами. Так что до поры до времени вы можете спать совершенно спокойно в своей одиночке.
– А потом? Что со мной будет потом? – холодея от ужаса, спросил Никита.
– Надеюсь, что потом мы уже будем иметь возможность отправить вас на Родину. Если, конечно, ваше государство не откажется заплатить за вашу депортацию, – пожал плечами мужчина.
– А что, может быть и такое?
– Сколько хотите, – равнодушно пожав плечами, ответил мужчина. – Сейчас в вашей стране очень трудно чего-либо добиться. Если ваше государство будет платить за всех бездомных, которые бродят по всему миру, оно само по миру пойдет, – засмеялся начальник тюрьмы, очень довольный своей остроумной шуткой.
– А что же вы тогда будете делать со мной, если такое случится? – леденея даже при мысли о таком исходе дела, проговорил Никита дрожащим голосом.
– Тогда будете сидеть в нашей тюрьме, пока уже наше государство не выделит этих денег.
– А за что же мне сидеть? Ведь я не преступник, – попробовал отстоять свою правоту Никита.
– Пока этого еще никто не доказал. Да и без этого есть за что, – махнул мужчина рукой.
– И за что же? – не сдался Никита, решивший все выяснить до конца.
– За что? За бродяжничество, за то, что вы находитесь в нашей стране незаконно. По-моему, все очень понятно, – пожал плечами начальник тюрьмы.
– Но я приехал сюда на законных основаниях, у меня шенгенская виза, и это нетрудно доказать! У вас же есть такая служба, которая занимается зарубежными гражданами, попавшими в такие чудовищные обстоятельства, как я? Меня ограбили в вашей стране до нитки, даже трусов на мне не осталось! Как же вы смотрите на такие безобразия да еще меня же сажаете в тюрьму? Это произвол, – возмущался Никита, брызгая слюной.
– Да, воров хватает, – равнодушно согласился начальник. – Ну и что? А где их нет? У вас, что ли, в стране их мало? Я, молодой человек, в России прожил три года и прекрасно знаю, какой там творится бардак. Так что сидите и ждите. Здесь хотя бы тюрьма приличная, с вашими не сравнить, – усмехнулся он. – И кормим мы вполне сносно. Наше правительство даже о преступниках заботится, а ваше всех пенсионеров на паперть выгнало! Так что сидите и радуйтесь, что у нас находитесь, а не у себя в Бутырке. Сидите и ждите, когда ваше государство о вас позаботится, – усмехнулся напоследок он.
– Скажите, а есть все-таки какой-нибудь выход, если вдруг мое государство не захочет платить за меня деньги? – дрожащим голосом поинтересовался Никита.
– Я могу сказать вам заранее, что не захочет, хотя по закону и должно быть иначе. Да что вы так расстраиваетесь? – увидев побледневшее лицо русского заключенного, сказал мужчина. – У вас что, нет родственников? В большинстве случаев процедуру депортации оплачивают они. Если таковых не находится, тогда, конечно, все это затягивается на неопределенное время. Рано или поздно вы все равно попадете домой, не отчаивайтесь. Нам и своего населения хватает.
– Я не бедный человек и думаю, что с этим не возникнет проблем, – гордо вскинув голову, с достоинством проговорил Никита.
– Ну-ну, – кивнул головой начальник тюрьмы. – Будем надеяться, что вы правы, – усмехнулся он.
И вот сейчас Никита наконец покидал стены тюрьмы и готов был бежать вприпрыжку – подальше от этого ужасного места. До аэропорта его везли все в той же машине с решетками на окнах, а уже там, в аэропорту, переводчик передал его с рук на руки еще одному человеку, который прошел в авиалайнер вместе с Никитой. Когда сопровождающий занял место рядом с ним, Никита удивленно поинтересовался:
– Вы что, летите со мной?
Тот ничего не ответил, а лишь, лениво улыбнувшись, кивнул головой в знак утверждения.
– Зачем? – не сдался Никита. – Я думаю, что прекрасно найду дорогу до своего дома, когда прилечу в родной аэропорт Шереметьево-2.
Сопровождающий снова ничего не ответил, а взяв журнал из кармашка в кресле, углубился в его изучение.
«Немой, что ли?» – подумал Никита и, нахмурив брови, уставился в иллюминатор, наблюдая за передвижением по летному полю автокаров, доверху нагруженных багажом.
В положенное время лайнер тронулся с места и через пять минут, разогнавшись до нужной скорости, оторвался от земли. Никита смотрел на удалявшуюся землю и про себя думал: «Прощай, Париж, я так и не побывал на твоей Эйфелевой башне, не погулял по Елисейским Полям, не полюбовался Лувром! Зато я испытал здесь столько неприятностей, побывал на стольких помойках, что, думаю, воспоминаний о них мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Я никогда не забуду тебя, Париж», – горько усмехнулся он.
Перелет прошел нормально, не считая того, что сопровождающий Никиту человек категорически не хотел вступать с ним в беседу, сколько тот ни старался. Он отделывался короткими «да» и «нет», и не более того. В конце концов Никита махнул на него рукой и, удобно устроившись в кресле, заснул.
– Дамы и господа, просьба пристегнуть ремни. Наш самолет идет на посадку, – услышал сквозь дрему Никита и открыл глаза.
– Мы прибываем в аэропорт Шереметьево-2. Самолет совершит посадку в 14 часов 40 минут по московскому времени. Температура воздуха в Москве плюс 24 градуса. С вами был экипаж российской авиалинии Аэрофлот. Командир корабля Кошелев Игорь Иванович благодарит вас за то, что вы выбрали нашу компанию для перелета. Всего доброго.
Стюардесса повторила все сказанное на английском языке и, лучезарно улыбнувшись, вышла из салона. Никита посмотрел в иллюминатор и увидел взлетную полосу. «Ну вот, кажется, я дома», – подумал он и пристегнул ремни. Его сосед сделал то же самое, даже не глядя в его сторону.
«Вот послал же бог попутчика, – посетовал Никита, искоса посмотрев на строгое лицо сопровождающего. – Хорошо, что мы сейчас расстанемся и я больше никогда не увижу этой каменной физиономии!»
Глава 32
– Ты? – испуганно посмотрев на женщину, стоящую на пороге, выдохнула хозяйка дома и отступила назад. – Зачем явилась? – обретя контроль над своими эмоциями, уже почти спокойно, но достаточно грубо спросила она.
– Я пришла сообщить тебе, дорогая, что жива и здорова. И что твоя затея с поджогом дома провалилась с таким же грохотом, как и первая, – лучезарно улыбаясь своей лучшей подруге, проговорила Нина и смело шагнула в дом.
– Не понимаю, о каком поджоге ты говоришь? – вскинула Тамара брови.
– Тома, я тебя умоляю, не нужно хоть сейчас, когда мы с тобой вдвоем, ломать комедию, – сморщила Нина носик. – Ты прекрасно понимаешь, о чем речь. Утопить меня не получилось, сжечь тоже – какая досада для тебя и Никиты, моего бывшего муженька!
Тамара смотрела на Нину прищуренными глазами и ничего не говорила. Было такое впечатление, что все, о чем сейчас идет речь, совершенно ее не касается. Лишь красные пятна, выступившие на щеках и шее, выдавали ее внутреннее волнение.
– Кстати, мне не терпится услышать подробности о том, как ты меня узнала. Может быть, разрешишь мне войти в дом? – спросила Нина и бросила на подругу насмешливый взгляд. Ее бравада была, конечно же, показной, и на самом деле девушка готова была умереть от обиды, досады и боли, которые поселились в ее груди с того самого момента, когда она прочитала отчет частного детектива. – Так ты разрешишь войти или будешь держать меня на пороге? – повторила Нина. – Мне не терпится услышать от тебя подробности.
Тамара посмотрела на подругу долгим, ненавидящим взглядом.
– Ты хочешь все знать? – спросила она и, не дожидаясь ответа, дернула плечом. – Что ж, изволь!
Она нервно усмехнулась и, резко развернувшись, прошла в гостиную. Нина решительно последовала за ней. Хозяйка дома подошла к бару, заставленному бутылками разных мастей и калибров. Она торопливо отвинтила пробку у бутылки с коньяком и наполнила большой пузатый бокал.
– Будешь? – не глядя в сторону Нины, спросила она, показывая на спиртное.
– Спасибо, нет, – коротко ответила Нина и села в кресло. Она смотрела на свою подругу и в глубине души надеялась, что сейчас Томка расскажет ей невероятную историю, из которой будет ясно, что она вовсе не виновата в том, что случилось, а совсем даже наоборот… Но, как только Тамара начала говорить, наивные надежды Нины рухнули с невероятной быстротой, как карточный домик.
– Я всю жизнь тебя ненавидела, с самого детства, – услышала Нина глухой голос Тамары. – Ты всегда была баловнем судьбы, как сыр в масле каталась! Любимая дочка у своих родителей, хоть и уродина, но все равно – бесконечно любимая, – скривила Тамара рот в усмешке. – Я всегда думала: ну почему в жизни существует такая несправедливость?! Я, красивая, умная, хожу в тряпках с рынка, а ты щеголяешь в импортных шмотках? У нас на столе геркулесовая каша по утрам, а у тебя – блинчики с черной икрой? И все лишь потому, что моя мать в двадцать семь лет осталась вдовой с двумя малолетними детьми на руках. А у вас в доме двое здоровых мужчин, которые умеют зарабатывать деньги, – твой отец и дед. Я прекрасно помню твоего деда Гургена и помню, как он всегда баловал тебя. И знаешь, Нин, я так обрадовалась, когда его арестовали, что и словами не передать! Ну теперь, думала я тогда, и ты будешь такая же, как и я. Ведь у вас все конфисковали, кроме дома.
Тамара замолчала, выпила коньяк и налила себе еще.
– Ты стала много пить, раньше я за тобой такого не замечала, – отметила Нина. Голос ее был спокойным, но где-то внутри уже зародилась маленькая искорка, которая вот-вот могла перерасти во все пожирающий пожар. Нина постаралась взять себя в руки и дослушать до конца все, о чем будет говорить ее бывшая подруга. Не подав вида, что готова броситься на нее с кулаками, особенно после того, как Тамара сказала про ее деда, Нина договорила: – Я еще тогда, когда ты к Никите пришла и вместо него меня там обнаружила, это заметила. Ты же раньше не переносила спиртного.
– Что было раньше, то давно ушло, – ответила Тамара и снова отпила из бокала.
– Ты, кстати, тогда уже знала, что я – это я? – спросила Нина. – Я имею в виду тот вечер у Никиты?
– Нет, до той встречи я ничего не знала. Догадалась уже там, в доме.
– Как же ты узнала меня? Где я допустила ошибку? – с интересом спросила девушка и приподняла бровь.
– Нина, я тебя умоляю, – сморщилась Тамара. – Мы же с детства дружим!
– Дружили, – поправила Нина бывшую подругу.
– Ну да, дружили, – покладисто кивнула та головой. – Ты, хоть и изменила голос, но все равно… я не знаю, как это объяснить, но меня он сразу же насторожил. Твои волосы, я им всегда завидовала, остались прежними. Вдобавок ко всему – твои руки. Ай, да что там объяснять, я не могла тебя не узнать, ты же понимаешь. А потом, когда вошли собаки, я уверилась в своей догадке окончательно.
– Странно, а вот Никита меня не узнал, – усмехнулась Нина.
– Мужик, он и в Африке мужик, недалекая особь, – пожала хозяйка дома плечами. – Дальше своего носа ничего не замечают. Или не хотят замечать. А когда видят перед собой красивую бабу, у них мозги сразу же в другое место перемещаются, – добавила Тамара и отпила из бокала коньяк.
– Что же я сделала тебе такого плохого, за что ты меня ненавидела, Тамара? – тихо спросила Нина и посмотрела на девушку взглядом, в котором читалась душевная боль.
– Ты на меня вот так не смотри, – прищурилась Тамара. – Вот за это я и ненавидела тебя! За твою чрезмерную заботу, за сердоболие твое дурацкое, за то, что у тебя было все, что твоя душа желала, и ты старалась поделиться этим со мной, твоей лучшей подругой. А мне не нужны были твои подачки, меня от них всегда коробило! Понимаешь ты это? – сверкая глазами, выговаривалась Тамара. – Я всегда мечтала, что все буду иметь сама, без твоей помощи. К сожалению, жизнь распоряжалась по-своему, и мне приходилось продолжать строить из себя твою задушевную подругу. Боже мой, как же я устала, – простонала вдруг Тамара и, оперевшись локтем о стойку бара, запустила пальцы рук в свои волосы. – Как я устала!
– От чего ты устала, Тома? От жизни? От своих преступлений? Или, может быть, от того, что предала нашу дружбу? – тихо спросила Нина, пристально наблюдая за девушкой. Она до сих пор не в состоянии была понять, что перед ней – ее Томка, ее любимая подружка.
– Ха, ха, дружбу, – скривила девушка лицо в усмешке. – Где ты видела настоящую дружбу, чтобы обошлось без всяких грязных интересов?
– У меня никогда не было к тебе никаких грязных интересов, я просто любила тебя, – удивленно проговорила Нина.
– Любила, – проворчала Тома. – Вот она у меня где, любовь твоя. – И девушка рубанула себе по горлу ребром ладони. – Ты всегда только жалела меня за то, что у меня не было того, что было у тебя, а свою жалость ты принимала за любовь!
Читать бесплатно другие книги:
