С легким наваром Хрусталева Ирина
– Зря вы так, Мария, у вас еще все впереди, – попыталась успокоить ее Вероника.
Та махнула рукой и поплелась в комнату.
– Вы хотите Дусю у меня оставить, или еще чего нужно? – спросила Мария.
– Да, пусть она еще у вас побудет, если можно, а я хочу кое-куда сходить. Я не очень вас обременю, Мария?
– Оставляйте, конечно, я к Дусе давно привыкла, она ведь последнее время почти всегда у меня была.
– Спасибо большое, я тогда побежала! – крикнула Вероника уже с лестничной клетки.
Она села в машину и поехала по адресу, который был записан на листке, остановила машину у самого подъезда и с удивлением отметила, что здесь нет ни одной старушки.
Ника подняла глаза на четвертый этаж и пыталась определить, где находятся окна нужной квартиры. Потом ей пришла в голову идея, и она опять села в машину, поехала в магазин и купила конфет, мармелада, творога, сметаны. Потом она возвратилась. Ей открыли практически сразу, как будто ждали у дверей.
– Как быстро ты, деточка? – удивилась хозяйка.
– Не терпится узнать новости, – улыбнулась Вероника.
– Проходи, милая, чувствуй себя как дома.
Вероника прошла в крошечную квартирку, аккуратно прибранную и немного кокетливую.
– Софья Павловна, как я поняла, вы уже в курсе последних событий. Что вы обо всем этом думаете? – нетерпеливо спросила она.
– Как же, конечно, в курсе. Вот неприятность какая, прямо до сих пор поверить не могу. Я всегда Зинаиде Григорьевне говорила, чтобы она, куда нужно, с документом-то пошла, а она меня не послушала, думала, если спрятала папочку, то и сына от беды убережет.
– А что же это за папка такая, Софья Павловна?
– Документ в ней, что весь бизнес к сыну перейдет, если вдруг с Петром что случится. Он, видно, чувствовал, что его убрать хотят, вот заранее завещание и составил. Только указал, что должно это произойти лишь по исполнении сыну двадцати одного года. Он ведь как рассудил, мол, до этого возраста Игорь еще не мужчина, молодой слишком, значит.
– Так ведь Зинаида Григорьевна вроде говорила, что компаньон объявился и весь бизнес к нему перешел.
– То-то и оно, что объявился, только все права его липовые. Этот документ должен был всплыть после истечения срока. У Зинаиды только копия была, а подлинник в надежном месте хранится у нотариуса, поверенного Петра, а теперь и Игоря. Но, видно, этот секрет не только семье был известен, но и еще кому-то, а может, и поверенный продался. Кто их знает, сейчас за деньги люди на все идут.
– А как же вы-то про завещание узнали?
– Мне Зинаида сама рассказала. Очень она переживала за сына, боялась, что, как только он вступит в права, его сразу же, как Петра, уберут. А, видишь, как оно все получилось? Решили, наверно, что будет безопасней раньше от Игоря избавиться, чтобы потом этим делом не заинтересовались компетентные органы. Ведь тогда бы сразу стало понятно, за что парнишку убили. А здесь такой счастливый случай прямо сам в руки свалился. Теперь все думают, что Игоря из-за выигрыша убили, а настоящие убийцы в сторонке. И будут владеть фирмой, которая по закону не им принадлежит, и ковать денежки. Вот так, моя дорогая, я хоть и старая кошелка, но мозги еще варят, – засмеялась она.
– Софья Павловна, а может, это просто совпадение, и Игоря действительно за выигрыш убили?
– Не верю я, деточка, в такие совпадения, уже достаточно пожила на белом свете, чтобы разбираться, что к чему. Была бы помоложе, сама бы это дело раскрутила, да ноги уже не те, не могу я как молоденькая по городу бегать, но помочь тебе, милая, советом да смекалкой смогу, это ты не сомневайся. Так что берись за дело смело, а я на подхвате буду.
Вероника слушала старуху, и рот ее раскрывался все больше. «Вот тебе и «мисс Марпл», – думала она, – да она и в самом деле умнее многих из нас, молодых».
– С чего вы взяли, что я этим делом заниматься буду? – ошарашенно спросила Ника.
– Я, деточка, прожила на свете достаточно, шестьдесят семь мне уже, кое-что умею и кое в чем разбираюсь. В первую очередь в людях. Мария мне рассказала, что Зиночка тебя другом назвала, и это стало для меня твоей визитной карточкой. Вот так, моя дорогая. Действуй, не робей, я тебе буду помогать. Негоже таким негодяям, как те люди, жизни радоваться. Не должны мы, друзья Зины, Пети и Игоречка, смотреть на это сквозь пальцы. Поняла ты меня, Вероника?
– Да, Софья Павловна, поняла, только я папку ту не могу найти. Ой, я тут вам кое-каких гостинцев купила, да позабыла совсем.
– Неси на кухню, сейчас мы с тобой чаек организуем и подумаем, где та папочка может быть. У тебя на этот счет хоть какие-нибудь соображения есть?
– Есть, мне тут на глаза один листок попался, вот я его и расшифровала.
– Что за листок? – заинтересованно спросила Софья Павловна, и глазки у нее при этом загорелись, как лампочки. – До ужаса люблю ребусы разгадывать. Ничего не могу с собой поделать, грешница, имею слабость к детективному жанру.
– Я тоже, – засмеялась Вероника.
– Ну вот, значит, мы с тобой одной крови, так что споемся, спору нет, – захихикала хозяйка, жеманно прикрывая рот ухоженной ладошкой.
Веронике все больше и больше нравилась Софья Павловна, и она почувствовала себя очень уютно.
Они устроились на маленькой чистенькой кухоньке и, попивая чаек, беседовали. Ника рассказала хозяйке все, что ей удалось узнать за это время. А когда дошла до того момента, как ее машину заминировали, Софья Павловна беспокойно заерзала на стуле и возбужденно зашептала:
– Деточка, помяни мое слово, это те же люди. Видно, узнали, что ты что-то разнюхиваешь, вот и решили подстраховаться. Ты, моя дорогая, будь предельно осторожна, не мельтеши перед глазами, умей быть незаметной.
– Как я могу быть незаметной? – удивленно спросила Ника.
– Моя дорогая, вечно вы, молодые, соображать начинаете, когда это уже не нужно. Сейчас так много всяких приспособлений, чтобы раствориться в толпе. Паричок, макияжик, одежда, которую ты никогда в жизни бы не надела. Неужели мне тебя учить нужно?
– Ой, Софья Павловна, мне такое даже в голову не пришло, – удивленно призналась Ника.
– Ум хорошо, а два всегда лучше! – гордо изрекла «мисс Марпл».
– А как же машина? – расстроенно пробормотала Ника. – Ведь я за городом живу, без нее мне нельзя.
– Насчет этого нужно подумать, – по-деловому заявила Софья Павловна. – Ты мне про листок-то расскажи, что там тебе удалось расшифровать?
– Вот, сами посмотрите, – Ника достала из кармана тетрадный листок и протянула ей.
Та внимательно на него посмотрела и спросила:
– Ну и что сия клинопись означает?
Ника объяснила, что ей удалось из этого выудить, и пожаловалась, что не поняла, что могут обозначать две буковки на другой стороне листа «цв».
– Может быть, цвет? Или цветок? – задумчиво забубнила Софья Павловна.
– Даже и не знаю. Видите, лист весь помят? Я его таким и нашла на полу. Видно, с большим трудом удалось все это нацарапать Зинаиде Григорьевне. Я, когда расшифровала, что там написано, прошла по квартире, примерилась, где может быть эта плитка, пятая справа. Сегодня уже всю кухню, можно сказать, простучала, плиточку за плиточкой. Теперь остались ванна и туалет. Но если и там не найду, что тогда делать? – развела Вероника руками.
В это время открылась входная дверь, и минуту спустя в кухню заглянул мужчина. Он внимательно посмотрел на гостью и сдержанно поздоровался.
– Здравствуйте, – ответила та на приветствие и вопросительно посмотрела на Софью Павловну. Старуха торопливо вскочила со стула и заговорила:
– Познакомься, Вероника, это Семен Павлович, сын моей троюродной сестры. Она умерла пять лет назад, вот Сеня квартиру продал и приехал в Москву. Я ему на первых порах помогала, как и чем могла, а теперь вот он тетке помогает. На хорошую работу устроился, все у него хорошо. Плохо одинокой быть, сейчас хоть знаю, что похоронить есть кому. А это Вероника, – повернулась она к Семену, – знакомая Зинаиды Григорьевны. Помнишь, я вчера тебе рассказывала, у которой сына убили, а она не выдержала и умерла в тот же день?
Семен еще раз пристально посмотрел на Веронику и буркнул:
– Очень приятно.
У нее остался неприятный осадок от этого взгляда, и она мысленно отметила:
«Вышло так, что ему «очень приятно» от того, что бедная женщина, не выдержав удара, скончалась в тот же день».
Семен Павлович удалился в комнату и уже оттуда крикнул, обращаясь к Софье Павловне:
– Елена не звонила?
– Звонила, просила подъехать к ней сегодня, что-то хочет тебе рассказать, сказала, очень срочное.
– Ладно, Софья Павловна, пойду я, – заторопилась Вероника. – Мне еще Дусю нужно у Марии забрать, а потом за город ехать.
– А Дусенька, что же, у тебя теперь?
– Да, у меня, не могла я ее бесхозной оставить.
– Молодец, Вероника, ступай. Я вот еще что хотела сказать, – и она перешла на заговорщицкий шепот, оглядываясь на комнату, где скрылся Семен. – Ты, наверное, знаешь, что у тела Игоря нашли пистолет с глушителем?
– Да слыхала про такое. Ну и что это, по-вашему, означает? – так же шепотом поинтересовалась Вероника.
– А то, моя милая, что мы на верном пути. Эти дураки, видно, киллера наняли и не учли, что профи всегда орудие, так сказать, своего «труда» оставляет на месте. Вот где они допустили ошибку. Я, когда про это услыхала, сразу поняла, что выигрыш здесь ни при чем. Вот так-то, дорогая. Ты когда теперь ко мне придешь-то?
– Завтра обязательно приеду, кое-какие дела сделаю и приеду.
– Очень хорошо, а я за это время пошевелю серыми клеточками, может, какая мысль хорошая в голову придет. Ты сегодня не хочешь попытаться папку найти?
– Нет, очень голова у меня разболелась. Вот завтра, с новыми силами и попробую.
– Хорошо, деточка, я буду с нетерпением тебя ждать, до свидания, милая, – и Софья Павловна закрыла за ней дверь.
Вероника уже садилась за руль, но потом вышла и заглянула под днище машины.
– Вроде ничего не видно. Нет, я теперь Дусю ни за что не буду нигде оставлять, с ней мне как-то спокойней.
Она завела машину, прислушалась к работе мотора и, усмехнувшись своему страху, тронула ее с места.
Глава 12
Дуська сидела у двери и ждала хозяйку. Как только Ника позвонила, она тут же зашлась в неистовом лае. Мария открыла дверь и усмехнулась:
– Заждалась она вас, я прямо не знала, что с ней делать, уселась здесь и ни с места. Этот ирод еще проснулся, пнул ее ногой.
Вероника взяла собаку на руки и поцеловала в косматую морду.
– Поехали домой, пупсик, что-то устала я сегодня, да и вчерашние события немного меня подкосили, с этими минами да родами. Мария, можно я позвоню от вас? У меня вчера подруга родила, хочу узнать, как они с малышом себя чувствуют.
– Конечно, звоните, телефон вон там, в комнате.
Вероника набрала номер роддома. Роженица чувствовала себя нормально, новорожденный тоже был здоров.
– Ну вот и чудненько, а теперь домой, хочу отключиться от всего хотя бы на некоторое время. Нужно бы Виктору позвонить насчет машины, но это завтра. «Я обо всем подумаю завтра», как Скарлетт О'Хара, – прошептала про себя Ника и пошла к дверям. – Спасибо вам, Мария, завтра я приеду опять. Вот, возьмите ключи. Вы будете дома?
– Да, я пока в отпуске, только не отпуск у меня, а сплошное наказание. Приезжайте, ключи я вот здесь на гвоздик повешу.
Вероника уже в который раз за сегодняшний день села в машину, и Дуся с радостным лаем запрыгнула на свое место.
Доехали они без всяких приключений, но как только Вероника вошла в дом, сразу услышала, как надрывается телефон. Она, не разуваясь, бросилась к аппарату, сняла трубку, и из нее донесся неистовый рев ее бывшего мужа:
– Где, черт возьми, тебя носит? Не успели мы с тобой расстаться, как ты влипла в какую-то историю. Что ты натворила, почему меня вызывают в милицию? Вернее, даже не в милицию, а в ФСБ. Ты что, государственная преступница и работаешь на японскую разведку?
– Здравствуй, Николай, – спокойно произнесла Ника, после того как выслушала своего благоверного.
– Будешь тут с тобой здравствовать, у меня, можно сказать, чуть инфаркт не приключился после звонка какого-то подполковника. Объясни, Вероника, что все это значит?
– Мою машину хотели взорвать, – все таким же спокойным тоном ответила она.
– Что значит – взорвать? Надеюсь, этих хулиганов поймали? Небось мальчишки какие-нибудь в террористов играли? Объясни, наконец, в чем дело?
– Тебе все объяснят в кабинете следователя, а мне не о чем с тобой говорить, – устало бросила она.
– Хватит, Вероника, твои амбиции совершенно неуместны в данной ситуации. Я хочу знать все заранее. Что я должен говорить в том самом кабинете?
– А что это ты так разволновался, Коленька? – ехидно спросила Ника. – Может, это твоих рук дело? Ведь в первую очередь подозрение падет на тебя, если я расскажу о нашем с тобой разводе и последующем разговоре про фирму.
– Ты что, совсем там с катушек съехала, идиотка несчастная? – завизжал Николай с такой силой, что у Ники чуть не лопнули барабанные перепонки.
– Не ори на меня и не смей называть идиоткой, не то очень об этом пожалеешь, – зло выпалила она.
– Сиди дома, я немедленно выезжаю, – уже почти миролюбиво пробормотал Николай и положил трубку.
Ника посмотрела на телефон и захохотала.
– Надо же, как его скрючило, небось на унитазе не один час просидел. Дуся, пойдем кушать. Дуська, ты куда подевалась?
Собаки нигде не было, и Вероника вышла во двор.
– Дуся, Дуся, иди домой, кушать пора! Я тебе положила твои любимые собачьи лакомства. – И тихонько проворчала: – «Педик» называются, это надо же было такое название придумать.
Собака никак не отреагировала на зов своей хозяйки и не появлялась еще минут сорок. Потом Вероника услышала, как она скулит под дверью, и пошла открывать. Только она открыла рот, чтобы сказать Дуське все, что о ней думает, как тут же его захлопнула. Глаза моментально полезли на лоб, и секунду спустя Вероника завизжала как поросенок и с проворством обезьяны запрыгнула на стол, который стоял на террасе. Клацая зубами, Ника обратилась к болонке:
– Дуся, зачем ты притащила в дом крысу, да еще живую? Я же до смерти боюсь грызунов.
Болонка посмотрела на хозяйку преданными глазами и, положив крысеныша на пол, начала его облизывать.
– Что ты делаешь? – заорала Ника. – Прекрати сейчас же, ты подхватишь какую-нибудь заразу. – Потом, чуть не плача, взмолилась: – Дусенька, девочка моя, отнеси, пожалуйста, это туда, где взяла.
Собака продолжала гигиенические процедуры над крысой, не обращая внимания на ор хозяйки, которая уже почти сорвала голосовые связки. Когда Дуся закончила санобработку, то улеглась на пол, и крыса начала тыкаться носом в живот своей благодетельнице. Она наконец нашла то, что искала, тут же притихла и замурлыкала, перебирая лапками. Ника ошарашенно смотрела на эту картину, и только тут до нее дошло, что это вовсе не крыса, а крохотный котенок. И самое удивительное, похоже, что он нашел у Дуси сиську и интенсивно ее сосет.
– Боже мой, Дуся, откуда ты его притащила? У собак что, всегда при себе молоко? – глупо пробормотала Ника.
Когда котенок наелся и уснул, Дуся осторожно встала и пришла на кухню, где Ника сидела за столом и нервно курила.
– Посмотри, что ты натворила, я уже неделю как бросила курить и вот опять начала. Откуда ты притащила это бездомное дитя, похожее на истощенную крысу?
Дуся завиляла хвостом и побежала к двери, потом, видя, что хозяйка по-прежнему сидит на месте, опять подбежала к ней, тявкнула и снова понеслась к двери.
– Ты меня куда-то зовешь? – удивилась Ника. – Ну пошли, посмотрим, что ты мне покажешь.
Они вышли из дома, и Дуся ринулась в глубь сада. Когда Ника ее догнала, она уже сидела у забора, в котором зияла дыра. Как только хозяйка показалась в поле зрения, Дуська тут же шмыгнула в лаз. Вероника подошла к забору, выглянула в дыру и, кряхтя и охая, стала пролезать через нее вслед за своей собакой.
– Твою мать, – выругалась она, – кажется, я отъелась, как индюшка перед Рождеством, сейчас застряну.
К счастью, все обошлось благополучно, и Ника, облегченно вздохнув, вывалилась на пустырь. Дуся уже стояла немного поодаль и поджидала хозяйку.
– Ну что здесь у тебя, показывай? – проворчала та.
Она подошла к собаке и увидела, что Дуся стоит возле ямки с маленькими котятами. Все они были уже дохленькими, и Дуся, сев на задние лапы, протяжно завыла.
– О господи, и у кого же это ума хватило? Вот изверги, а! Неужели нельзя просто раздать в хорошие руки? – возмутилась Ника.
До нее дошло, что Дуська, найдя захоронку, раскопала ее и обнаружила живого котенка. Она решила эту проблему по-своему, притащила его домой и провозгласила себя мамой. Ника вспомнила, как ей рассказывала Зинаида Григорьевна, что Дуся совсем недавно ощенилась.
Вот откуда молоко, и материнский инстинкт еще не погас, только неделю назад у нее отобрали щенка.
– Ну пошли, мамаша, – пробормотала Вероника.
Потом вернулась к ямке и засыпала ее землей, чтобы котят не растащили собаки и крысы. Когда они вошли в дом, Ника посмотрела на котенка, который уже ползал по полу и орал, требуя молока. Он был еще слепой, но горластый будь здоров. Когда его притащила Дуська, он не издавал ни звука, видно, от слабости, а сейчас уже требовал свое.
– Вот и не верь после этого, что у кошки девять жизней, – усмехнулась Ника и прошла в чулан, чтобы принести оттуда большую корзину.
Она постелила туда мягкую фланель и положила на нее котенка. Дуся, наевшись своего «Педика», запрыгнула в корзину и легла так, чтобы котенок мог спокойно пристроиться к «материнской груди».
Потом Ника переоделась в удобный спортивный костюм и прилегла на диван с книгой. Сколько Ника ни пыталась сосредоточиться на остросюжетной интриге, у нее ничего не получалось. Мысли то и дело возвращались к событиям последних трех дней. Наконец она оставила попытки отвлечься и прошла в сад. Опять закурила сигарету и начала размышлять.
«Кто же, интересно, хотел развеять меня по ветру вместе с машиной? Это не шутки, и к этому следует отнестись с полной серьезностью. Если была одна попытка, то нет никаких гарантий, что ее не захотят повторить. Софья Павловна права, нужно прибегнуть к маскировке, правда, у меня совершенно ничего для этого нет. Надо будет купить парик жгуче-черного цвета и превратиться в женщину «вамп». Вот только машину перекрасить мне не удастся. Что же придумать?»
Пока Вероника прохлаждалась в саду, приехал Николай. Она услышала его нетерпеливый сигнал за забором.
– Ну вот, принесла нелегкая, – проворчала она и пошла открывать ворота.
Машина с визгом влетела во двор, и из нее выскочил всклокоченный Николай.
– Ника, бога ради, объясни мне, что произошло?
– Иди в дом, не здесь же рассказывать всему поселку, что меня хотели поджарить в своей собственной машине, как барашка на вертеле.
– Хватит иронизировать, Вероника, – вскипел Николай, – когда ты только станешь серьезной? Вроде неглупая женщина, пора бы и повзрослеть.
– Уже повзрослела, проходи и прекрати орать, – прошипела она.
Николай что-то ворчал, но послушно пошел за ней в дом. Как только переступил порог и за ним закрылась дверь, он зафонтанировал с новой силой.
– Объясни мне, будь добра, где тебя все время носит? Пока жила дома, ты себе не позволяла подобных вольностей. Я звоню со вчерашнего вечера, но тебя как корова языком слизала. Где ты болтаешься? Или твой новый любовник настолько хорош, что ты потеряла счет времени?
– Слушай, может, ты заткнешься наконец? – зло выпалила Вероника. – Тебя, в конце концов, что больше волнует? Что кто-то покушался на мою жизнь, или с кем я провожу время, которое, кстати, с некоторых пор принадлежит только мне.
Николай, оторопев, смотрел на свою бывшую жену. До него, видно, еще не дошло, что она теперь совершенно не обязана перед ним отчитываться.
– Так ты думаешь, что это на тебя покушались? – в замешательстве пробормотал он.
– Нет, на Дуську, – фыркнула Ника.
– Кто такая Дуська? – не понял он.
– Моя подруга, которая недавно чуть тебя не загрызла, – расхохоталась Вероника. – Слушай, Королев, я давно подозревала, что ты глуп, но не думала, что до такой степени.
– С тобой действительно станешь дураком, причем круглым.
– А что, бывают и квадратные? – продолжала веселиться Ника.
– Хватит юродствовать, давай обсудим создавшуюся ситуацию. Расскажи мне по порядку, как все произошло.
– Ну, наконец-то, а то я думала, ты весь вечер проведешь за выяснением, где же это я была столько времени.
Ника все ему рассказала, умолчав про Игоря и Зинаиду Григорьевну. Николай задумался на некоторое время, потом вынес вердикт собственного изобретения:
– Или это какая-то ошибка, и просто перепутали машины, или меня предупреждают мои конкуренты, чтобы я сбавил обороты. Им же неизвестно, что мы с тобой разошлись.
– А я-то здесь при чем? – возмутилась Ника, подпрыгнув на месте. – Пусть они твою машину и минируют на здоровье. И потом, Королев, неужели наш с тобой бизнес настолько крут, что за него даже взрывают? – она специально сделала ударение на словах «наш бизнес».
Николай пропустил эту шпильку мимо ушей и сидел, глубоко задумавшись. Вероника не выдержала и спросила:
– Послушай, а у тебя уже был какой-то конфликт? Ведь, прежде чем взрывать, обычно делают последнее предупреждение. Тебе его делали?
– Вот что, моя милая, собирайся, поехали домой, Наденьке я попробую все объяснить, она поймет, – вдруг выпалил Николай, игнорируя вопрос Вероники.
– Еще чего выдумал, даже не надейся. Я, можно сказать, уже трое суток задыхаюсь от счастья, которое распирает мне грудь. Наконец-то я не обязана ежедневно лицезреть твою самодовольную физиономию. Ты что, Королев, сбрендил? Чтобы я лишила себя такой радости? Да ни за что! И потом, я не одна теперь, у меня дети.
– Какие еще дети? – вытаращился обалдевший Королев.
– Собака и котенок, они теперь моя семья, – на полном серьезе заявила Вероника.
Николай какое-то время с изумлением смотрел на свою бывшую супругу, потом его глаза начали наливаться кровью, и в следующую минуту на нее вылился «Ниагарский водопад» площадной брани. Вероника все это выслушала со спокойной улыбкой и, когда поток иссяк, сказала всего два слова:
– Пошел вон!
Он вскочил как ошпаренный и вылетел за дверь, снося все на своем пути. На террасе загромыхал таз, следом раздался грохот сбитой со стены полки. После пяти секунд гробовой тишины до Никиных ушей донеслось:
– Ой, уй, уй, как же больно!
К этому воплю прибавился Дуськин лай и писк слепого котенка. Болонка, услышав шум, подумала, что ее чаду грозит опасность, и выскочила на террасу. Поняв, что ошиблась, она принялась неистово лаять на старого врага, то бишь Николая. Бедный оглохший мужик скатился с крыльца во двор. Хромая и держась за голову, он доковылял до своей машины и под громкий хохот Вероники и лай Дуськи в мгновение ока скрылся за воротами, посылая в адрес своей экс-супруги «наилучшие пожелания».
Глава 13
Вероника проснулась с дикой головной болью.
– Боже, вроде не пила вчера ни грамма, от чего такая боль?
Она проковыляла на кухню и выпила две таблетки аспирина. Когда через десять минут боль немного утихла, зазвонил телефон. Приятный мужской голос поинтересовался:
– Я могу поговорить с Королевой Вероникой Дмитриевной?
– Можете, – простонала она, – я вас слушаю.
– Вас беспокоят из ФСБ. Вы не могли бы сегодня подъехать для беседы на предмет случившегося с вами происшествия?
– Куда и во сколько нужно приехать? – не задавая лишних вопросов, спросила Вероника.
– Вас будут ждать в четвертом кабинете, ровно в двенадцать ноль-ноль. Пропуск для вас заказан, не забудьте взять с собой паспорт. Записывайте адрес.
– Хорошо. В двенадцать я буду в четвертом кабинете, – ответила Вероника, одновременно записывая их координаты.
Она положила трубку и пошла одеваться. Завтракать расхотелось, поэтому она решила, что обойдется чашкой кофе. Когда Ника вывела машину из гаража, Дуська сидела на крыльце и наблюдала за своей хозяйкой. Было видно, что сегодня она даже не помышляет о прогулке в автомобиле.
– Ну что, остаешься дома? – улыбнулась Вероника. – Не хочешь оставлять своего горластого найденыша одного?
Вероника прошла к дому соседа. Он заметил ее в окно и вышел на крыльцо.
– Здравствуйте, Семен Степанович, я хочу вам ключи от дачи оставить. Там у меня новые жильцы, нужно будет их покормить и выпустить погулять.
– Что за жильцы? – удивился старик.
– Да вот, приобрела собаку, а она вчера мне котенка слепого притащила. Представляете, теперь его своим молоком кормит. У нее недавно щенок был, он подрос, и его забрали. Так вот она решила, что этот котенок ее детеныш.
– Что ж здесь удивительного? Такое частенько случается, я недавно кино видел, так там обезьяна человека выкормила. Животные поумнее людей будут, они никогда свое дитя не бросят, не то что нынешние мамаши.
– Так я оставлю вам ключи, Семен Степанович?
– Конечно, оставляй. И покормлю, и погулять выпущу, не переживай, мне все равно делать нечего, все веселей будет с живностью-то.
– Спасибо вам.
– Не за что, детка. Езжай и не беспокойся.
Ровно в двенадцать она была на месте. Пропуск ждал ее в проходной. Остановившись у кабинета номер четыре, Ника достала пудреницу и посмотрела на себя в зеркальце. Потом осторожно постучалась и вошла. За столом сидел молодой мужчина в штатском. Он поднял глаза от бумаг и приветливо ей улыбнулся.
– Проходите, присаживайтесь, Вероника Дмитриевна. Будем знакомы, меня зовут Алексей Михайлович. Мне бы хотелось услышать от вас подробности о случившемся с вами инциденте.
Ника рассказала, как она вышла из магазина и увидела рядом со своей машиной какого-то человека, ну и все, что произошло дальше.
– У вас есть какие-то предположения на этот счет? – спросил следователь.
– Ни малейших, если честно, ума не приложу, кому я понадобилась. Вы лучше поговорите с моим мужем. Я думаю, что он больше может об этом знать, – сказала Вероника и злорадно представила, как ее благоверного хватит родимчик на этом стуле.
– Понимаете, Вероника Дмитриевна, мы обязаны проверять такие случаи досконально. Не исключен террористический акт, ведь ваша машина стояла рядом с торговым центром, а там уйма народа. Могло случиться, что вы здесь действительно ни при чем, просто воспользовались вашей машиной. На ее месте могла оказаться любая другая. Но мы никогда не исключаем и личных мотивов. Поэтому, конечно, будем дорабатывать и эту версию и непременно побеседуем с вашим мужем. Сейчас я не смею вас больше задерживать, но заранее прошу прощения, если нам придется побеспокоить вас еще.
– Да пожалуйста, беспокойте на здоровье, – улыбнулась она.
Когда она вышла из здания и села в машину, то увидела, как из-за поворота выруливает «Мерседес» Николая. Вероника очень не хотела встречаться с ним сейчас, поэтому быстро надавила на газ. Она развернулась и поехала в противоположную сторону от той, куда собиралась ехать.
«Пошел к черту, – подумала она, – стал бы опять орать как ненормальный. Боже, неужели я с этим идиотом прожила пять лет и не замечала его недостатков? А может, просто не хотела замечать? Или во мне говорит женская обида? Впрочем, неважно, что там во мне говорит. Главное, что я совсем не страдаю от разлуки с этим человеком. Так куда мне направить свои стопы? Поеду к Марии, возьму ключи и еще раз попробую разыскать эту злосчастную папку. Как бы все было замечательно, если бы я ее нашла».
На том и порешив, Вероника поехала к знакомому дому. Когда Мария открыла дверь, Ника заметила, что ее глаза покраснели от слез.
– Что случилось, Маша? – поинтересовалась девушка.
– Ох, Вероника, не спрашивайте, у меня каждый день один и тот же случай. Что может еще произойти, кроме того, что этот изверг свои грязные лапы распускает? Уже вторую ночь в квартире у Зины прячусь. Спать я там не могу, боюсь почему-то, вот и сижу на кухне всю ночь. Свет включу, вроде не так страшно.
Ника выслушала ее и, точно фурия, понеслась в комнату, откуда доносилось нечленораздельное бормотание. Она распахнула дверь и прямо с порога закричала:
– А ну, собирайся, социально опасный тип, сейчас мы тебя определим на достойное место жительства.
Мужик с отечным лицом и мутными глазами уставился на Нику и, сплюнув, сказал:
– Это на какое такое местожительство? Я вроде уже здесь живу? И попрошу очистить мою жилплощадь.
– Очистить эту жилплощадь придется тебе, – не сбавляя тона, продолжала Вероника.
– Это почемуй-та? Я здесь прописан, – погрозил он Нике своим грязным пальцем.
– Уже не прописан! – зло выкрикнула та. – По новому указу президента, все, кто не работает, а значит, не платит за муниципальную жилплощадь, выселяются из Москвы. Сейчас я попрошу соседку написать заявление о том, что ты нарушаешь закон о совместном проживании на одной площади. Вдобавок ко всему внизу стоит машина с экспертом, он сейчас снимет с нее побои, и тогда тебе грозит не просто выселение, а тюрьма без права прописки по истечении срока отсидки.
Мужик вытаращил глаза и осторожно спросил:
– Про какую такую соседку ты говоришь?
– Я говорю вот об этой женщине, – показала Ника на Марию.
Потом глубоко вздохнула, переводя дух и осмысливая, что же она сейчас тут наговорила. Алкоголик наморщил лоб, что-то мучительно соображая, а потом, ощерившись, изрек:
– Ошибочка вышла, это не соседка, это жена моя.
– Ошибку сделала твоя мать, когда родила тебя, а эта женщина по документам не является твоей женой, а значит, она просто соседка. Так что собирайся.
– Это кудай-то мне собираться? – не сдавался алкоголик. – Никуда я не пойду, не имеете права.
– Про права расскажешь прокурору, – припечатала Вероника и вышла за дверь.
Читать бесплатно другие книги:
