Выигрывает тот, кто все продумал, или Наказание красотой Шилова Юлия

Глава 15

На следующий день приехал Макар и увез меня к себе. Теперь он выглядел совсем по-другому. В глазах появилась уверенность, в жестах – вальяжность. Братки ловили каждое его слово, заглядывали в рот. Став лидером, он заметно похорошел, этого нельзя было не заметить…

– Ну все, Верка, я сделал то, что обещал, – сказал Макар, когда мы остались одни. – Я специально тянул с его убийством. Мне надо было, чтобы тебя признали невиновной. Больше тебе ничто не угрожает, адвокаты сделали свое дело. Я теперь руковожу группировкой и являюсь крышевым твоего ресторана. Короче, я теперь вместо Карася. Но главное – теперь у меня есть ты. Я же люблю тебя, Верка, больше жизни люблю! Я ведь против совести пошел! Я лучшего друга из-за тебя завалил. Взял и убил, как собаку… Никто на меня даже подумать не может. Да я и сам от себя такого не ожидал. – Макар сжал мне горло и, заглянув в глаза, заявил: – Верка, я не Карась, бить тебя не буду, но запомни: если под другого мужика ляжешь или захочешь меня бросить, я тебя сразу убью, без предупреждения. Да еще выберу такую смерть, что ты долго мучиться будешь… Мы теперь с тобой одно целое и должны быть вместе до самой смерти. Как только я тебя увидел, то сразу понял, что ты моя женщина. Моя, и все… Думаешь, мне приятно было смотреть, как этот гад тебя лапает, как ты с ним в бильярдной уединяешься?! Нет, Верка, я столько из-за тебя натерпелся, что вспоминать не хочу… В общем, говорю один раз: ты со мной шутки шутить не вздумай! Я скорее тебе голову собственноручно отрежу, чем какому-нибудь фраеру отдам…

«Вот так так, – подумала я, похолодев. – Освободилась, называется! Из одной трясины выбралась да в другую попала, чтобы утонуть…»

Макар, взяв меня за подбородок, подвел итог:

– Верка, я тебе обещал. Обижать не буду, но за измену пощады не жди. Я предательства прощать не умею!

После этих слов он поцеловал меня в шею и, дыша как лось, повалил на пол. Закрыв глаза, я попыталась расслабиться, но у меня ничего не получилось. На минуту мне показалось, что сверху лежит Карась, что он не умер. Все те же стоны, все те же слова…

В день похорон Карася в ресторане был настоящий праздник. Повара, напевая, готовили кутью, официанты, порхая, накрывали поминальные столы. Не хватало только музыки и веселья. Скорбела только братва.

Чтобы не навлечь на себя подозрения, я поехала на кладбище и стойко выдержала унылую до безобразия процедуру погребения. Макар толкнул над могилой витиеватую речь, поклявшись перед «лицом своих товарищей» найти «подлого» убийцу и жестоко его наказать. Закончив, он слегка приобнял меня за талию и дал понять окружающим, что с этой минуты к нему перешла не только власть, но и женщина Карася.

На поминках я не смогла удержаться и стащила с головы черную косынку. Макар удивленно посмотрел на меня и, толкнув в бок, сказал:

– Верунь, надень косынку! Ты же вроде как вдова…

– Надоело! Какая я, к черту, вдова? Мы не были женаты. Мне никогда не шли черные косынки. Я бы с удовольствием надела нарядное платье, повязала на шею белый шарф и спела веселую песенку.

– Не дури, Верунька! Тут уже осталось-то всего ничего посидеть. Можешь потерпеть, терпела больше.

Когда страсти по Карасю улеглись, я вновь втянулась в работу и стала готовиться к новой программе. Макар пристально следил за каждым моим шагом, чем сильно действовал мне на нервы. Конечно, его было не сравнить с Карасем, но вскоре он начал меняться в худшую сторону. Все больше и больше упиваясь властью, Макар постепенно сходил с ума. Амбиции его росли как на дрожжах, дела же не всегда шли успешно. Получив очередной щелчок от конкурентов, он спешил выместить злость на мне. Правда, потом он слезно просил прощения, ползая на коленях и целуя руки. Я старалась не принимать его выходки близко к сердцу и продолжала молотить деньги, выступая почти без выходных. Мужчину, сидевшего в кресле напротив огромного вентилятора с бесшумно вращающимися лопастями, я вспоминала все реже и реже, словно и не было в моей жизни этих пронзительных встреч…

В один из обычных, ничем не примечательных дней мы с Любкой сидели на кухне и разгадывали очередной кроссворд. Любка вертела в руках очки, что-то напевая себе под нос. Закинув на стол длинные ноги, я курила сигарету. Неожиданно на мои колени упал красиво перевитый разноцветными упаковочными ленточками букет роз. Подняв глаза, я увидела… Михаила.

– Здравствуй, Верочка, – улыбаясь, сказал он.

– Здравствуй, – растерянно прошептала я, прижимая розы к груди.

– Нравятся? – по-прежнему улыбаясь, спросил Михаил.

– Конечно, нравятся, – встряла в разговор Любка. – На то они и цветы, чтобы нравиться.

Михаил, пропустив ее слова мимо ушей, взял мою руку и поднес ее к губам.

– Я приехал сюда для того, чтобы увезти тебя, – сказал он.

– Куда? – удивилась я.

– На родину.

– На родину?

– Ты же хотела…

– Никуда она не хотела, – нахмурилась Любка. – Ей и здесь неплохо. Видишь, какая она сидит красивая. Выглядит прекрасно, новую программу готовит, а от тебя одни неприятности! Она в прошлый раз еле жива осталась. Зря ты повадился сюда ходить! Она столько вынесла. Если ты своей жизнью не дорожишь, то дай хоть ей пожить.

– Я купил тебе то, что обещал, – глядя мне в глаза, продолжил Михаил. – Квартиру в центре города, восьмикомнатную. Сделал в ней евроремонт. Ресторан, который назвал твоим именем. Он уже работает. Не хватает только тебя!

Почувствовав, как пересохло во рту, я медленно поднялась и, слегка приоткрыв губы, прикоснулась к губам Михаила. Сердце приятно заныло, как в школе на первом свидании. Стены кухни раздвинулись, выпуская мягкий вечерний свет…

– Верунька, ты что творишь? – влезла между нами Любка. – Ты только представь, что будет, если сейчас Макар придет! Он же с тобой даже разговаривать не станет. Пристрелит, как собачку, и все! Неужели тебе жить не хочется? Ну что ты этого болтуна слушаешь?! Если бы он хоть немного о тебе подумал, то никогда бы сюда не приехал! Жалко, что в прошлый раз его Карась не прикончил… Грохнул бы, и не было бы проблем… Веруня, ну что тебе не хватает?! Макар тебя любит, относится как к королеве. Правда, иногда не в себе бывает, но это не страшно! Это у него от наркотиков. Деньги ты получаешь приличные. Ради таких денег можно до старости на сцене плясать!

Оттолкнув Любку, я отвернулась, сжав кулаки.

– Поехали, – мягко коснулся моих плеч Михаил. – Завтра в час я буду ждать тебя в нашем мотеле. Мы сядем в машину, поедем в аэропорт и улетим на родину.

– А если я не приду? – прошептала я.

– Я никуда не уеду из Праги, пока ты не согласишься.

– Да ее Макар убьет! – опять влезла Любка.

– Какой еще Макар?

– Карася убили, а на его место теперь встал Макар, – смущаясь, пояснила я. – Преемник получил в наследство не только власть, но и женщину…

– Ну, у вас и законы, – усмехнулся Михаил и, наклонившись, поцеловал меня в шею.

– Я приеду… – только и смогла сказать я.

Михаил ушел.

Любка, погрозив ему вслед кулаком, разразилась площадной бранью. Не слушая ее, я думала о своем. Уехать или остаться? Может, на розах погадать? Господи, о чем это я? Судьба подарила мне такой шанс… А как же Макар? Руки у него длинные – захочет, с того света достанет… Макара я обману, найду какой-нибудь предлог, чтобы отлучиться из дома, а там… В России у Макара нет таких связей, как здесь, в Праге… Михаил сумеет защитить меня…

– Любка, смотри никому не проговорись! Завтра я уезжаю с Михаилом в Россию. Ты поедешь со мной? – решительно произнесла я.

– А что я там буду делать? – пожала она плечами.

– Работать у меня в ресторане.

– В каком ресторане?! Откуда он у тебя взялся?! Этот гребаный Карась тебе все мозги вышиб. Ну почему ты такая доверчивая?!

– Я все равно поеду, Любка, даже если мне никто и никогда не подарит обещанный ресторан, – твердо заявила я, выходя из кухни.

В тот вечер я выступала особенно хорошо. Макар, сидевший в зале, явно был доволен. Когда все закончилось, он по-хозяйски зашел в гримерку, закрыл за собой дверь и, притянув меня к себе, подозрительным голосом спросил:

– Верка, а ты что сегодня счастливая такая, прямо светишься вся изнутри?

– Настроение хорошее, – улыбнулась я и принялась стирать грим.

– А с чего оно у тебя хорошее? – не унимался Макар. – Может, видела кого?

– Никого я не видела, – осторожно ответила я, положив ватный тампон на стол.

– Тогда в чем дело?

– Ты меня в чем-то подозреваешь?

– Ни в чем я тебя не подозреваю, – холодно ответил Макар. – Просто фраер твой бывший в Прагу приехал.

Вздрогнув, я опустила глаза:

– Ну, приехал и приехал, а мне-то что? Я о нем даже не вспоминаю.

– Ты с ним виделась? – взял меня за подбородок Макар.

– Нет.

– Не ври, Верка. – Кадык на шее Макара задрожал. – Он приходил в ресторан. Один из моих пацанов сидел в машине у входа. Он видел, как твой фраер зашел сюда с букетом роз, а вышел без букета.

Макар выразительно посмотрел на трюмо. На нем стоял роскошный букет, подаренный Михаилом. Достав цветы из вазы, он принялся хлестать меня по лицу, неистово крича:

– Ты что, сука, себе позволяешь?! Опять, наверное, замуж захотела! Я же ради тебя лучшего друга угробил, а ты, тварь, чем мне отплатила?!

Отбежав к противоположной стене, я села на пол и попыталась прикрыться. По расцарапанному лицу ручьем потекла кровь. Макар кинул букет в мусорную корзину рядом со мной.

– Ну прости, Верка, прости, – горячо заговорил он. – Неужели ты хочешь, чтобы я достал из кармана пистолет и прострелил тебе голову? А я могу, ты знаешь. Для меня человека убить – раз плюнуть… Ты что ж такое творишь, Веруня? Ты ведь знаешь, какой ценой ты мне досталась… Что он тебе обещал?

– Ничего. Просто подарил цветы и сразу ушел.

– С собой звал?

– Нет, – глотая слезы, произнесла я. – Вернее, звал, но я ему отказала.

– Это ты правильно сделала, Верка, – обнял меня Макар. – Даже если бы ты вздумала сбежать, я бы вас двоих нашел и пристрелил не раздумывая. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю! Ради тебя я кореша на тот свет отправил. Тебе ведь со мной лучше, чем с Карасем?

– Ты такой же, – отстраняясь, сказала я. – Обещал пальцем не трогать, а сам все лицо разодрал.

– Это я из ревности. Просто я вдруг подумал, что ты хочешь меня обмануть и сбежать.

Я встала, умылась, вытерла лицо полотенцем и посмотрела в зеркало. Теперь придется ждать, пока эти царапины заживут. Макар подошел к двери и, прислонившись к косяку, закурил.

– Верунь, а почему ты мне соврала: сказала, что к тебе никто не приходил? Почему ты мне сразу правду не сказала?

– Боялась твоей реакции. Сказала бы, что он просто так приходил – ты не поверил бы. В результате именно так и получилось.

– Прости, Веруня. Просто я люблю тебя до безумия. Я тебе никогда спокойно жить не дам. Ты знаешь!

Приехав домой, мы разошлись по комнатам. Занявшись лицом, я думала о предстоящем побеге. Макар, разговаривая по телефону, ругался. Закончив, он сел рядом со мной, посмотрел на мое отражение в зеркале и, вздохнув, сказал:

– Красивое у тебя лицо, Верка! Грех портить. Ты меня хоть немного любишь?

– Руку поднимешь – разлюблю, – огрызнулась я.

– И что этот фраер сюда приперся? – спросил Макар сам у себя, почесав затылок. – Что ему в России не сидится? Что он вынюхивает? Надо его грохнуть, и дело с концом. Просто лишних проблем не хочется. У него авторитет слишком большой. Но я, Верка, ради тебя на все готов. Ты моя женщина. Уж если я Карася на тот свет отправил, то этого спокойно грохну!

Услышав эти слова, я слегка прикусила губу, стараясь не подавать виду, что творится у меня на душе. В том, что Макар действительно готов грохнуть любого, сомневаться не приходилось…

Глава 16

Утром следующего дня Макар поцеловал меня в губы и, прощаясь, сказал:

– Веруня, у меня сегодня дел выше крыши, поэтому увидимся вечером. У тебя будет репетиция?

– Будет, – кивнула я, посмотрев на часы.

Взявшись за ручку двери, Макар, окинув меня взглядом, предложил:

– Верка, а давай съездим отдохнуть! Рванем на Канары на пару недель. Нам нужно побыть вдвоем, чтобы знакомые рожи не мельтешили. Поедешь?

– Конечно, поеду, – выдавила я из себя.

– Я только с делами разгребусь, и сразу поедем.

– Разгребись, – вздохнула я, закрывая входную дверь.

Вернувшись в комнату, я достала из шкафа дорожную сумку и принялась лихорадочно кидать в нее свои лучшие вещи. Вещей было так много, что одной сумки не хватило. Достав вторую, я набила ее до отказа и с сожалением посмотрела на гору несобранных вещей. Надо же, сколько барахла понакупила! Мне ведь этого за всю жизнь не переносить. С таким багажом меня не пустят ни в один самолет! Придется большую часть шмоток оставить Макару. Возьму с собой только самое ценное: шубы, драгоценности, любимые платья… Вытащив шкатулку с деньгами, я прижала ее к груди и, баюкая, как куклу, понесла на диван. Все мои сбережения лежали здесь. Любка, получив зарплату, вкладывала деньги в банк, я же не могла с ними расстаться. Я любила считать баксы, особенно в те дни, когда у меня портилось настроение, а таких дней в последнее время было очень много…

Спрятав шкатулку на дно сумки, я быстро переоделась, подошла к зеркалу и суеверно перекрестила свое отражение. Затем подняла две совершенно неподъемные сумки и потащили к выходу. Закинув одну из сумок в багажник, нагнулась за второй и, почувствовав чей-то пристальный взгляд, обернулась. В двух метрах от машины стоял Макар и внимательно наблюдал за моими действиями. Лицо его казалось спокойным.

– Привет, а ты почему не уехал по делам? – кисло улыбнувшись, спросила я.

– Я кое-что из документов забыл дома, – глухо произнес он. – А ты далеко собралась?

– Да нет, в химчистку. Наводила уборку и наткнулась на вещи, которые уже давно требуют чистки…

– Не слишком ли много у тебя таких вещей?

– Я хотела все сразу отвезти. Что по одной вещи-то возить?

– Давай зайдем в дом и посмотрим, что ты хотела почистить.

– Давай сначала я их отвезу, а то химчистка на обед закроется.

– Тогда поехали вместе, – хитро прищурился Макар. – А то мне даже как-то неудобно, что хрупкая женщина такие неподъемные сумки таскает.

– Ты же говорил, что у тебя много дел…

– Я отложил все дела. Я свободен, Верка! Я хочу провести этот день е тобой. – Макар протянул мне навстречу руки и зловеще улыбнулся.

– Может, не стоит ради меня откладывать свои дела? – Голос мой задрожал.

– Ради тебя можно отложить любые дела. Ну что, Веруня, показывай, где находится твоя химчистка.

Потоптавшись на месте, я махнула рукой.

– Ладно. В следующий раз съезжу… Я что-то плохо себя чувствую…

Макар вытащил из багажника одну сумку, затем взял вторую и занес обратно в квартиру. Переступив порог, я застыла как вкопанная, не зная, что делать дальше. Макар вывалил содержимое сумок на пол и вытер пот со лба. Подняв пакет с драгоценностями, он спросил:

– А золото ты тоже хотела отдать в химчистку?

– А что тебя удивляет? – не подумав, ляпнула я и посмотрела на часы. Половина первого!

– Ты куда-то торопишься? – поймал мой взгляд Макар.

– Да. Я договорилась в час дня встретиться с Любой.

– Можешь не торопиться. Я видел Любку. Она просила передать тебе, что не сможет прийти, потому что плохо себя чувствует.

Не сказав больше ни слова, Макар вытолкнул меня из квартиры и потащил по лестнице вниз.

– Садись в мой джип, – грубо приказал он, открывая заднюю дверь. Впереди сидели братки из окружения Макара. Вооружены они были до зубов.

Взревев мотором, джип сорвался с места и помчался вперед, разбрызгивая непросохшие после дождя лужи.

– Макар, а куда мы едем? – испуганно спросила я, глядя в окно.

– В химчистку, – усмехнулся он, сжимая кулаки.

– В какую еще химчистку?

– В ту самую, куда ты только что собиралась.

Когда джип выехал за пределы Праги, я наконец поняла, что мы направляемся в придорожный мотель. Вцепившись в обшивку сиденья, я до боли закусила нижнюю губу.

– Макар, что ты задумал? – чуть слышно спросила я.

– Ничего, – безразлично ответил Макар, затем, подняв руку, провел ею по моему лицу.

– У тебя красивое лицо, – глухо сказал он. – Если бы ты знала, как мне хочется его изуродовать! Возможно, когда я сделаю это, на тебя перестанут западать мужики. Только здесь есть одна неувязочка. С изуродованным лицом ты не будешь меня интересовать. Мне придется сдать тебя в бордель и на этом поставить точку. – Больно ткнув меня в бок, Макар отвернулся.

На площадке перед мотелем стоял красный «фольксваген». Значит, Миша здесь… Сердце мое заныло, предчувствуя ужасное.

– Макар поехали обратно. Зачем ты меня сюда привез?

Макар, проигнорировав мой вопрос, что-то сказал браткам на чешском языке. Те, кивнув, вышли из машины и направились к мотелю. Я хотела выскочить следом за ними, но Макар, схватив меня за руку, рявкнул:

– Сидеть!

– Что ты задумал?! – в голос зарыдала я. – Сволочь, скажи, что ты задумал?!

– Не ори. Сейчас все увидишь, – усмехнулся Макар.

Через несколько минут Макар вытолкнул меня из машины и повел в мотель. Я шла как во сне, плохо понимая, что происходит.

– Ну заходи. – Макар ногой толкнул дверь номера, где мы встречались с Михаилом.

В номере был знакомый мне полумрак. Умопомрачительный запах дорогого одеколона щекотал ноздри… Вздрогнув, я увидела сидящего на полу Михаила. Руки его были прикованы к батарее наручниками, под глазом набухал огромных размеров синяк.

– Миша, что с тобой? – вскрикнула я и, подскочив к Михаилу, дрожащими кончиками пальцев провела по его лицу.

За спиной раздался щелчок.

– Отойди, – держа пистолет на взводе, приказал Макар.

– Не отойду, – замотала я головой, закрывая Михаила собой.

– Ты хочешь, чтобы я тебя пристрелил?

– Стреляй, – глотая слезы, сказала я, с ненавистью глядя на Макара.

– Верка, перестань! Неужели ты хочешь лишиться жизни из-за этого фраера?! Кто он тебе?! Что ты в нем нашла? Неужели ты думаешь, что с ним ты будешь более счастливой, чем со мной?! Отойди, я его грохну – и дело с концом! Перебесишься, и все станет на свои места!

– Я же сказала, что не отойду. Ну что же ты медлишь? Стреляй! Или отпусти нас. Слышишь, отпусти! Позволь нам уехать!

– Ты никогда и никуда отсюда не уедешь, – нахмурился Макар. – Я же предупреждал, что ты здесь останешься. Если ты не встанешь, я прострелю тебе голову. Пусть мои пацаны посмотрят, как я поступаю с неверными шлюхами.

В эту минуту дверь открылась, и на пороге появился друг Михаила – тот самый, которого я видела на квартире у Вадима. Выхватив пистолет, он навскидку выстрелил в одного из братков. Молодой, здоровый как бык парень, схватившись за плечо, со стоном упал на пол. В комнате запахло порохом.

Братки палили без остановки, едва успевая перезаряжать обоймы. Макар схватил меня за шиворот и потащил к выходу. Когда до двери оставалось не больше двух шагов, в меня попала шальная пуля. Боли я не почувствовала, только увидела, как из живота фонтанчиком бьет кровь. Теряя сознание, я в последний раз взглянула на Михаила. Голова его была опущена, глаза закрыты, белоснежная рубашка залита кровью…

Чьи-то сильные руки подхватили меня и понесли к машине. Я уже ничего не видела, но знала, что это Макар…

…Открыв глаза, я обнаружила, что нахожусь, судя по всему, в больнице. Мне захотелось приподняться, но сил не хватило. Молоденькая медсестра в накрахмаленном коротеньком халатике, едва прикрывавшем острые коленки, что-то спросила по-чешски. Не поняв ни единого слова, я вновь закрыла глаза и провалилась в бездну…

Очнувшись, я увидела склонившегося надо мной Макара.

– Веруня, как ты себя чувствуешь? – Голос его взволнованно дрожал.

– Где Михаил? – глядя в сторону, прошептала я.

– Он умер. Мы не хотели его убивать, но его кореш с ходу завалил одного из моих пацанов. У нас не оставалось выбора, Веруня. Видишь, даже ты пострадала…

– Только ты, как всегда, вышел сухим из воды, – отвернувшись, заплакала я.

– Веруня, да не переживай ты так! Мы ведь и в самом деле не собирались его грохать. Попугать думали – это да… В целях профилактики, чтобы он к тебе больше на пушечный выстрел не подходил. Никто ведь не знал, что так выйдет…

– Он точно умер?

– Да, пуля попала ему в голову.

– Господи, какой же ты гад! – Уткнувшись в ладони, я громко зарыдала.

– Прекрати истерику, Верка, – недовольно сморщился Макар, отходя к окну. – Слушать тебя тошно!

Выдернув иголку из вены, я сняла капельницу и со злостью швырнула ему в спину. На звон разбившегося стекла в палату вбежала испуганная медсестра.

– Уймите вы эту идиотку, – отряхивая брюки, попросил Макар. – Вколите ей что-нибудь, пусть очухается.

Сестра, неодобрительно покачав головой, сказала что-то по-чешски и, сходив за шприцем, ввела мне успокоительное.

Спустя несколько дней я сидела на широком подоконнике и смотрела вниз. Рана моя почти не болела, а душа, напротив, ныла. Мишка снился мне каждую ночь. Звал меня с собой, говорил слова любви, утешал, как маленькую… Верить в то, что он убит, не хотелось…

– Веруня… – В палату вошел Макар с охапкой хризантем в руках. Выглядел он неважно, словно не спал всю ночь. Протянув мне цветы, Макар поцеловал меня в щеку и дрогнувшим голосом произнес:

– Поехали домой.

– Куда?

– Домой… – замешкался он.

– А разве у нас есть свой дом?

– Веруня, ты хочешь, чтобы мы купили дом? Завтра же займемся этим вопросом. Купим тот, который тебе понравится…

– Ты меня не так понял, Макар! Наши отношения не зависят от того, есть ли у нас собственный дом или нет…

– Веруня, кончай мне душу наизнанку выворачивать! – взвился Макар. – Ну что ты бесишься? Чего тебе не хватает?! Фраера?! Так его уже нет. Его хоронить на родину увезли. Я даже рад, что так получилось! Не фига было на чужие территории заезжать и на чужих баб заглядываться! Дружок его нашего пацана завалил. Нормальный пацан был, жалко! Я хотел тебя грохнуть, но не смог. Ты лежала на полу калачиком… Такая беззащитная и такая красивая… Я выстрелил в тебя и попал в живот, а когда увидел, как из тебя кровь бьет, сразу понял, что могу в любую минуту тебя потерять, а без тебя мне жизни нет…

– Так это ты выстрелил в меня? – охнула я.

– Да, Верунька, да! Я не хотел! Ты сама меня доконала. При пацанах стала кидаться этому фраеру на шею, закрывать его собой… У меня ведь гордость есть. Я все-таки живой человек… Я ради тебя, сука, кореша своего замочил! Верунька, я, как кровь твою увидел, враз протрезвел. Жалко мне тебя стало… Не смог я тебя убить, Верка! Не смог! А хотелось бы! Ой как хотелось… Всю жизнь ты мне исковеркала, Веруня… Даже не знаю, чем ты меня приворожила. Я вообще баб в теле люблю, а ты тощая, как палка… Есть в тебе что-то такое, я и сам не могу понять, что именно… Люблю я тебя, как пацан. Вроде башка седая, полтинник уже. Ты мне в дочери годишься, но я ничего не могу поделать с собой…

Макар помог мне одеться, и мы направились к выходу. В машине я села на заднее сиденье, закрыла глаза и подумала о том, что вскоре все пойдет своим чередом. Работа, Любка, Макар… Все – как прежде, все – как всегда… Нет, не все… В моей жизни больше никогда не будет Михаила… Никогда…

Повернув голову, я внимательно посмотрела на Макара и вдруг подумала о том, что должна отомстить ему… Макар отнял у меня самое дорогое… Что ж, пусть теперь пеняет на себя. Я найду способ сделать ему больно… Так же больно, как он сделал мне…

Приехав домой, я скинула туфли, легла на кровать и тупо уставилась в потолок. Макар сел рядом и попытался погладить меня по голове. Я повернулась на бок, всем своим видом демонстрируя, что мне противны его ласки.

– Верунь, ты лежи, а я по делам поехал, – вздохнул Макар.

– Отвези меня на работу!

– Ты еще слишком слаба, для того чтобы выходить на работу.

– Я хочу на работу!

– Ты собираешься петь сегодня вечером?

– Собираюсь, – упрямо сказала я, смахивая слезы.