Солнце цвета ночи Казаков Дмитрий

Глава 9.

Погоня

Успел нанести пару ударов, как с севера донеслось гудение рога, словно на волю вырвался рой пчел размером с драккар. Явившиеся из джунглей воины исчезли без следа, точно призраки.

На площадке около драккара было пусто, от еле тлеющего костра тек противный запах паленой человечины.

– Уф, – Эйрик трясущейся рукой вытер пот со лба. – Есть кто живой?

– Есть, – ответил с драккара Гудрёд. – Тут со мной еще трое. Клянусь Видриром, чего этим было надо?

– Мне это тоже интересно, – Две Марки нагнулся, морщась от вони, отпихнул в сторону тело и бросил в костер охапку хвороста.

Пламя затрещало, поднялось, осветив стоянку.

Кое-где валялись трупы, выпавшие из рук нападавших деревянные мечи с лезвиями из обсидиана, дубинки и короткие копья. У самого края зарослей лежал плюмаж из желтых и алых перьев.

Раненых не было, то ли незваные гости добили их, то ли уволокли с собой.

– Дозорных они, скорее всего, прирезали, так что нас осталось пятеро, – сказал Эйрик, ощущая непривычную растерянность – словно надежная палуба под ногами исчезла, и он остался висеть в пустоте.

– Конунг не обрадуется, узнав об этом, – Гудрёд, еще не оправившийся после раны, тяжело спрыгнул с драккара, песок заскрипел под его ногами. – Но сообщить ему придется.

Эйрик кивнул, вслушиваясь в донесшийся из джунглей резкий вопль.

Солнце палило так, что это ощущалось даже под навесом для зрителей, а на огражденной высокими стенами прямоугольной площадке царило настоящее пекло. Видно было, как пот течет по лицам и спинам юношей, облаченных лишь в рукавицы до локтей, кожаные передники и круглые шапки.

– Что они собираются делать? – спросил Нерейд, глядя на жреца, положившего в центр площадки круглый предмет размером с голову ребенка.

Назывался он мячом и сделан был, как понял Ивар, из какого-то дерева, именуемого каучуком.

– Боги научили нас священной игре, – торжественно изрек сын Ягуара. – Правила ее просты. Каждая из команд должна загнать мяч, не касаясь его ладонями и ступнями, в кольцо противника.

Противоположные стены площадки украшали два обруча, висящих на довольно большой высоте.

– Забросить его туда? – удивился Нерейд. – Помилуй меня все асы разом, это же трудно!

– На то она и священная игра, – Акатль рассмеялся и хлопнул в ладоши. – Да начнется действо, во славу вечно молодого Макуильшочитля! Да возрадуются боги, глядя на людей!

Молодые люди, половина которых была с алыми ленточками на шеях, а другая – с синими, дружно ринулись на мяч, норовя поддеть его бедрами или предплечьями. Из поднявшейся пыли донеслись звуки ударов.

– Ну и имена у них, – заметил Сигфред. – Трезвым не выговоришь. Макушто-то там с чем-то. Или вот еще – Ситлалькоатль, Шочитлакоцин… брр, язык сломаешь, клянусь залогом Мимира. Не то, что у нас – просто и понятно – Херьольв там, Торбьёрн или Гуннхильд.

– Тихо ты, – сказал ему Ивар, покосившись на сына Ягуара – заметил или нет?

Но тот был всецело увлечен игрой и в сторону викингов не смотрел.

Команда с синими ленточками подхватила мяч и теперь шла на чужое кольцо. Алые сопротивлялись изо всех сил, сбивали противников наземь, но те ловко перекидывали мяч.

– Теперь понимаю, зачем эти штуки из кожи нужны, – с уважением сказал Нерейд, азартно сверкая глазами. – Без передника после такой игры детей иметь не сможешь, все отобьют, а шапка наверняка плотная, вроде шлема…

Спины и бока игроков покрывали синяки и кровоточащие ссадины, но никто не обращал на это внимания. Зрители ревели, мяч с глухими шлепками стукался о стенки и землю.

Один из юнцов в синем грохнулся навзничь, из разбитого носа брызнула кровь, но второй, пробежав по спине поверженного соратника, ловким ударом послал мяч вверх.

Тот упал на край обруча, несколько мгновений полежал, точно в раздумье, а затем провалился внутрь.

– Ааааа! – зрители повскакали на ноги, замахали руками, крик поднялся такой, что у Ивара загудело в голове.

Игроки синей команды обнимали друг друга, хлопали по плечам, их противники хмуро переругивались. На площадку летели цветы, кусочки нефрита, двое жрецов собирали их и оттаскивали в сторону.

– Здорово! – восхищенно рыкнул Нерейд. – Как он – раз, и попал! Нет, мне нравится эта игра! Я бы и сам в нее сыграл! Бегал бы впереди всех, а ты, Кари, оборонял бы наше кольцо…

– А что? – на лице берсерка появилось задумчивое выражение, он засопел, проветривая нагревшиеся от усилий мозги. – Как бы врезал любому, кто только подойдет…

– Кого бы ты еще взял в команду? – с улыбкой осведомился Ульв.

– Да всех, кроме конунга, – залихватски ответил Нерейд. – Ему как-то несолидно в пыли валяться.

Пару игроков, особенно пострадавших во время первой сшибки, увели с площадки, тому, что расшиб нос, вставили в ноздри две тряпочки, и жрец вновь положил мяч на центр.

– И что дальше? – спросил Ивар, когда стало немного тише.

– Команда, играющая за водных богов, забила одно солнце, – пояснил сын Ягуара. – Но нужно забить девять. Кто первым это сделает, тот и победил.

– А с проигравшими что будет? – влез Сигфред.

– Их принесут в жертву, – равнодушно ответил Акатль.

– Ну что, все еще хочешь играть? – Ивар повернулся к Нерейду, глянул в его выпученные глаза.

– Пожалуй, нет, – ответил рыжий викинг и с усилием кашлянул. – Что-то я хворый какой-то сегодня. Лучше уж поболею себе спокойненько тут, на трибуне, в тенечке, чем там пыль глотать…

Команды вновь бросились на мяч, образовали кучу, на площадке будто заворочалось единое живое существо с множеством рук, ног и голов.

– Слава Прародителю… – сказал Акатль, когда синие выиграли борьбу и устремились вперед. – Если победа окажется на стороне богов воды, то дожди придут вовремя и будут обильными…

– А если огня? – спросил Ивар.

– Тогда нам придется принести щедрые жертвы, чтобы избежать засухи, – отвечая, правитель ольмеков не отрывал глаза от площадки, где команда водных богов пыталась забить второе солнце.

Зрители орали, когда игроки действовали удачно, свистели после ошибок, азартно выкрикивали что-то вошедшие во вкус викинги, и Ивар с удивлением заметил, что сам начинает увлекаться.

И когда алые добились цели в первый раз, он вскочил и завопил от радости.

– Так вы поживете у нас, станете настоящими ольмеками, – с удивлением проговорил Акатль, глядя на гостей.

– Это вряд ли, – конунг, тяжело дыша, опустился на место.

– А чего? Я бы тут поселился, – заметил Рёгнвальд. – Бока зимой не отморозишь, неурожаи если и бывают, то раз в сто лет, зато народ мелкий и хилый, был бы я первым воином…

– А я – нет, предложи мне все золото Ольмекана, – голос Харека звучал тихо, в зеленых, точно нефрит, глазах стояла тоска. – Как можно отказаться от родины, от той земли, что тебя вскормила?

– Можно, – сказал Ивар, вспомнив русичей, десятилетиями живущих в Миклагарде и иногда остающихся там. – Но не хотелось бы…

К сыну Ягуара подбежал раб, прошептал что-то на ухо, лицо правителя ольмеков вытянулось, глаза блеснули тревогой.

– У меня плохие вести, – сказал Акатль, повернувшись к Ивару, – из деревни Куауточко, ну той, где вы причалили, прибыл гонец… На ваш корабль напали тотонаки.

– И что? – Ивар ухитрился сохранить лицо бесстрастным, но вот голос чуть дрогнул.

– Похищены оба ваши жреца, пленник и еще несколько воинов, – сын Ягуара заморгал, изображая печаль.

– Зачем? – удивился Нерейд.

– Как зачем? – правитель ольмеков, пораженный тупостью собеседника, кинул на рыжего викинга изумленный взгляд. – Чтобы принести в жертву богам! Слухи о чужаках на деревянном змее расползлись от Шикаланко до земель хуастеков, так что тотонаки наверняка пришли специально.

– Дабы угостить богов особым блюдом, – сказал Ивар ледяным тоном. – Где живут эти тотонаки?

– Между горами Сакатлана и морем, – Акатль покачал головой. – Их воины многочисленны и свирепы, а путь к главному городу – Семпоале, долог и опасен. Неужели вы отправитесь выручать своих?

– Пустимся в дорогу немедленно, – Ивар поднялся. – Спасибо, сын Ягуара, за гостеприимство, за подарки, но мы…

– Это же бессмысленно! – прервал его правитель ольмеков.

– Все в жизни бессмысленно, – пожал плечами Нерейд и залихватски улыбнулся. – Что ни делай, все равно помрешь. Но лучше погибнуть, сражаясь, чем протянуть много лет в бездействии.

Игра продолжалась, на поднявшихся с мест викингов оборачивались, глядели с удивлением, точно на редкостных дурней.

– Хорошо, воля ваша, – Акатль тоже встал, жестом подозвал к себе одного из разряженных воинов с соседней скамьи. – Шочитлакоцин, ты возьмешь сотню и отправишься с нашими гостями…

– Спасибо, но… – Ивар осекся, увидев лицо сына Ягуара, как никогда похожее в этот момент на морду разгневанного хищника.

Костер едва дымил, тонкая серая струйка поднималась к небесам, а сидящие вокруг огня люди выглядели будто скорбящие на похоронах – понурые, сгорбленные.

Услышав шаги, Эйрик поднял голову, улыбнулся едва заметно, одними губами.

– А, конунг, – сказал он устало.

– Как это случилось? – спросил Ивар, ощущая, что сердце колотится безумным дятлом, а дрожащие от усталости ноги готовы подломиться.

Расстояние от Точтепека до побережья они преодолели за два дня, сделав единственный короткий привал для сна.

Воины-ольмеки на ходу жевали табак, а на привале варили какао. Пили его чуть ли не до тошноты, глаза их начали блестеть, дыхание стало чаще, а усталость отступила.

Викинги обошлись так.

– Они напали поздно вечером, – Эйрик говорил медленно, выдавливая из себя слова. – Оглушили дозорных одного за другим и набросились на нас. Их было около пятидесяти человек, мы сопротивлялись, но… – он развел руками. – Один не даровал нам победы.

– Понятно, – Ивар подошел, сел на бревно. – Не вини себя, вряд ли ты мог что-нибудь сделать.

Измученные двухдневным бегом викинги опускались на землю, бока их вздымались, точно у запалившихся лошадей.

– Мог, – Две Марки покачал головой. – Если бы мы все засели на драккаре и оборонялись оттуда, то клянусь копытами Слейпнира, ни один из наших не попал бы в плен!

– Чего об этом говорить, – Ивар поднялся, морщась от боли в икрах. – Теперь в любом случае нужно эриля выручать. Как мы без него назад вернемся? Даг, ты нашел след?

– Его и искать не надо, – ответил следопыт. – Они не скрывались. Пронеслись, точно стадо кабанов.

– Со мной пойдут… – Ивар обвел дружинников взглядом: слишком многих брать смысла нет, в любом случае у тотонаков воинов окажется больше, но жалко будет потом кусать локти, когда не хватит одного или двоих…

Когда закончил называть имена, подошел Шочитлакоцин, командир сотни воинов-ольмеков.

– Мы тоже отправимся с тобой! – он воинственно взмахнул мечом, перья на плюмаже зашелестели.

– Нет, – Ивар покачал головой.

– Как? – сотник отступил на шаг, глаза его, коричневые, как глина, округлились. – Сын Ягуара велел охранять вас и помогать!

– Одно дело, если к тотонакам вторгнемся только мы, и совсем другое, если со мной пойдете вы, – объяснил Ивар. – Во втором случае они могут решить, что объявлена война. Да и наш малый отряд проскользнет незамеченным там, где сотня обязательно наследит…

– Э, ладно… – Шочитлакоцин вздохнул. – Только если сын Ягуара решит, что я вам не помог, то прикажет принести меня в жертву.

– Ты пошли своих парней в деревню, пусть притащат чего-нибудь из еды нам в дорогу. А потом останетесь здесь, поможете охранять корабль. Вдруг за ним явятся еще какие-нибудь дикие и свирепые…

Сотник просиял, плечи его расправились, а на губах появилась улыбка. Повернувшись к своим, он принялся отдавать команды, ольмеки забегали, словно на них набросились пчелы.

– Ты остаешься за старшего, – Ивар повернулся к Эйрику, положил руку ему на плечо. – Если мы не вернемся через девяносто дней, то решай сам – оставаться здесь навсегда или плыть на восток.

– Ты думаешь, наши земли там?

– Кто знает, – Ивар пожал плечами. – На запад дорога закрыта, на севере – земли, о которых мы ничего не знаем, на юге еще жарче. И что остается? В любом случае лучше плыть, чем сидеть на месте…

– Это верно, – Две Марки поднялся, улыбнулся, его морщинистое лицо разгладилось. – Владыка Ратей все еще ждет нас в Вальхалле, и пиво сварено, и столы накрыты! Постараемся не осрамить его!

– Постараемся, да так, что местным богам икнется.

Вернулись воины Шочитлакоцина, нагруженные мешками с кукурузными лепешками и копченым мясом, а также круглыми флягами из тыкв. Их наполнили водой, все погрузили в мешки.

Викинги разбирали их, выискивая полегче, пока конунг не навел порядок.

– Ну, мы отправляемся, – сказал Ивар, распределив поклажу. – Да не оставит вас удача!

– И вас, – Эйрик смотрел, как они уходят, на сердце было тяжело.

Первым в чаще скрылся Даг, потом в просвет между деревьями шагнул Ивар, за ним потянулись другие викинги. Идущий последним Нерейд обернулся, вскинул руку и показал язык.

Длинный и наверняка ядовитый, точно у гадюки.

Зеленое бревно, мирно лежавшее на берегу, зашевелилось, распахнуло зубастую пасть длиной с руку и заскользило к реке, перебирая короткими толстыми лапами.

Булькнуло, длинный хвост, увенчанный гребнем, скрылся под водой, в стороны пошла рябь.

– Ничего себе, – проговорил Нерейд, пугливо отпрыгивая. – А я искупаться хотел!

– Хотеть тебе никто не запрещает, – сказал Ивар. – Но купаться… чешуйчатые твари будут рады, что обед сам к ним пришел.

Около топких берегов там и сям виднелись торчащие из-под воды зубастые морды, посверкивали глаза, хищные и очень внимательные, в недрах реки что-то неприятно булькало.

– А как же мы на тот берег? – Харек вытянул шею, став похожим на раскормленного цыпленка.

– Очень просто, – Ивар огляделся. – Вон сколько деревьев. Свяжем плот…

– Рубить деревья, таскать, и все по такой жарище, – забурчал Нерейд.

– Нет проблем, можешь плыть. А мы посмотрим, – Ивар показал на реку, где из зеленовато-бурых волн высовывались зубастые морды, заинтересованно щелкали, смотрели на людей.

– Нет уж! – Нерейд вскочил на ноги. – Сейчас и я не откажусь поработать!

Ивар работал вместе с остальными, вязкая древесина плохо поддавалась топору, удары раздавались приглушенные, точно рубил гнилой ствол, в стороны летели щепки, по земле под ногами метались крупные рыжие муравьи.

Пока срубил единственное дерево, весь взопрел.

На запах пота с возбужденным жужжанием слетелись комары, мошки, крупные слепни. Закружились вокруг, выискивая момент, чтобы сесть, вонзить жало в сочную человеческую плоть.

Другим викингам приходилось не лучше. Берег то и дело оглашали шлепки и громогласные ругательства.

– Ладно, достаточно, – сказал Ивар, когда стволов набралось около дюжины. – Обрубаем сучья и начинаем вязать.

Вновь застучали топоры, Кари полез в мешок за веревками.

К тому моменту, когда неуклюжий плот шлепнулся в воду, подняв мелкие волны и заставив ящериц-переростков попрятаться, все измучились так, что едва стояли на ногах.

– Еще нужна палка, чтобы толкаться, – сказал Ивар, чувствуя, что сил нет даже вытереть пот.

– Найдем, – кивнул Даг и побрел в заросли.

– Послушай, конунг, – не очень уверенно сказал Ульв. – Я не сомневаюсь в твоей мудрости, видит Хедин, но как ты собираешься освобождать пленников? Нас всего полтора десятка.

– И что? – Ивар хмыкнул. – Я думаю, мы легко справимся с сотней-другой местных воинов… Хотя я надеюсь, что обойдемся без этого.

– Каким же образом? – спросил Ангус.

– Догнать похитителей мы вряд ли сумеем, слишком далеко они ушли. Поэтому отбивать наших придется в столице тотонаков, Семпоале. И сделать это легче всего ночью.

– Это почему? – вступил в разговор Кари.

– Пока вы хлестали октли и тискали рабынь, я о многом успел расспросить сына Ягуара, – Ивар покачал головой. – Ольмеки, тотонаки и все прочие тут считают, что в темноте рыщут демоны, и без крайней нужды после захода из дома не выходят. Пленников не убьют сразу, захотят полюбоваться, расспросить Нам остается лишь пробраться ночью, освободить и дать деру…

Дружинники, судя по недоумению в глазах, не до конца оценили этот план, но возражать никто не стал.

Появился Даг с жердиной, длинной, точно копье великана.

– Все на плот, – сказал Ивар. – Кари, ступай аккуратнее, а то развалишь все…

– Ладно, – под громадным берсерком хлипкое сооружение закачалось, затрещали бревна.

– Объясняю, – проговорил Нерейд, оказавшись на плоту. – Конунг тут наболтал всего. На самом деле получится как обычно – придем, надаем всем по башкам, а потом вернемся. Отличный план, по-моему…

И Болтун улыбнулся, показав острые белые зубы.

– Это уж точно, – Ивар вздохнул, они с Дагом налегли на жердину, уперев ее в землю.

Вода забурлила, и плот медленно двинулся прочь от берега.

Дергающая боль в руках ослабела, зазвучали сердитые голоса. Арнвид ощутил сильный удар в поясницу и с некоторым трудом сообразил, что его бросили на землю.

До этого момента взятых в плен викингов тащили на жердях, точно убитую дичь, всю ночь и большую часть дня. Похитители мчались на север, не жалея собственных ног.

После долгого висения на дергающейся и раскачивающейся палке головой вниз мозги работали плохо, в черепе что-то гудело и тряслось, перед глазами плавал туман. Болела шея, но сильнее всего – стянутые кожаным ремнем запястья и лодыжки.

Кто-то застонал рядом и эриль, открыв глаза, обнаружил по соседству лежащего Ингьяльда.

– Неужели все? – спросил тот, ощупывая связанными руками синяк под глазом. – Я чувствую себя точно сушеная рыба, что провисела неделю…

– Скажи спасибо, если тебя не съедят, как ту же рыбу, – проговорил Арнвид и закашлялся.

Грубые руки схватили его за плечи, перевернули, заставили встать. Затекшие ноги едва не подогнулись, но эриль устоял. Поднял голову и взглянул на стоящего перед ним человека без страха.

– Ты стар, – проговорил могучий воин, облаченный в набедренную повязку и пучок алых перьев за ухом. – Как ты попал в число тех, кто сражался?

– Хочешь узнать об этом? – Арнвид постарался улыбнуться как можно более пакостно. – Развяжи руки и я тебе покажу.

– Нет уж, – воин с алыми перьями отступил на шаг, на лице его отразился страх. – Я и так потерял дюжину лучших бойцов.

– Немедленно развяжите меня! – с земли прозвучал визгливый голос, принадлежащий Гримгельмиру.

– Поднимите его, – кивнул воин с красными перьями.

Раздалось шуршание, топот, и когда Арнвид, переждавший приступ слабости, смог оглядеться, то рядом с ним, сверкая глазами и пыжась, точно петух перед курами, стоял внук Вафтруднира.

– Немедленно освободите меня и отпустите! – шипел он. – Иначе страшные беды падут на вас!

– Ты что, колдун? – без особого удивления спросил воин с красными перьями.

– Я великан! – Гримгельмир гордо выпрямился, став на полголовы ниже Арнвида, под серой кожей заиграли мускулы.

– А выглядишь мелковатым. Много болел в детстве?

Окружающие пленников воины дружно захохотали. Великаний отпрыск зарычал, оскалил черные, как деготь, зубы:

– Как вы смеете? Немедленно отпустите меня! Ведь это я заставил вас совершить нападение!

Но за свирепым тоном читалась растерянность, Гримгельмир не ожидал, что все пойдет именно так.

– Будешь орать – заткнем пасть, – сказал воин с красными перьями. – Убить колдуна – благое дело, так что я приложу все силы, чтобы доставить тебя к жертвенному камню.

Гримгельмир взвыл, задергался, ремни на его предплечьях затрещали. Но тут же навалились воины, схватили со всех сторон, в руках их появились толстые веревки.

Вскоре великаний внук лежал на земле, спеленатый, будто младенец, и злобно зыркал по сторонам.

– Что будет с нами? – спросил Арнвид, про которого благополучно забыли. – Зачем вы нас похитили?

– Зачем вообще берут людей в плен? – удивился воин в красном. – Мы должны кормить богов кровью жертв и пусть это будет кровь чужаков, а не наших детей. Вы – существа необычные, так что Тлалок, Тонатиу и Чальчиутликуэ будут довольны, пошлют урожай…

– Разрази вас Тор вместе с урожаем, – пробурчал эриль сердито.

– Полежи, старик, отдохни, – улыбнулся воин и толкнул Арнвида в грудь. – А то скоро мы вновь тронемся в путь…

Арнвид упал, ощутил, как хрустнуло что-то в спине.

Ингьяльд и все остальные лежали неподвижно, Гримгельмир ворочался в путах, напоминая исполинскую гусеницу.

– Что, недоволен? – спросил его эриль. – Плохо тебе у нас было?

Отпрыск великанов издал недовольное ворчание и гордо отвернулся.

Деревушка состояла из двух десятков хижин, таких хлипких, что любую из них развалил бы, как казалось, неосторожный плевок. В стороны от домов тянулись поля, из коричневой земли поднимались зеленые побеги высотой по пояс, из них торчали загорелые спины крестьян.

– Тут наших явно нет, – заметил Даг, вглядываясь в селение из-под приложенной ко лбу ладони. – Деревня точно вымерла…

– Дорога дальше одна, – кивнул Ивар, – не думаю, что воины поперлись напрямик через поле.