Дневник эгоистки, или Мужчины идут на красное Шилова Юлия
– Да как тебе сказать, – ответила я, тяжело дыша. – Вообще-то таскать трупы – это не самое приятное занятие.
– У тебя просто опыту маловато.
– Можно подумать, он у тебя есть. Между прочим, совсем недавно ты сказал, что сейчас не время говорить о нас с тобой, а сам шутишь в еще более неподходящий момент. Ведь мы труп тащим.
– Я же с тобой не о наших дальнейших отношениях разговариваю.
– А почему бы и нет? Давай поговорим о нашей любви.
– Спасибо, но я уже сыт по горло.
Перетащив труп к реке, Феликс стал привязывать к нему камень. Я наблюдала за каждым его движением и нервно оглядывалась по сторонам.
– Кого боишься?
– Сама не знаю.
– Тут нет никого.
– Давай побыстрее его в воду скинем, а то мне совсем нехорошо.
– Не торопись. Поспешишь – людей насмешишь. Нужно груз хорошенько привязать для того, чтобы труп не всплыл.
Когда тело наконец было сброшено в воду, я бросила следом за ним свой пистолет и почувствовала, как Феликс взял в свою руку мою ладонь и сжал ее. Затем притянул меня к себе и поцеловал в лоб.
– Послушай, откуда ты взялась на мою голову?
– С соседнего дерева, – ответила я ему.
Могилу Лорду Феликс копал достаточно долго. Он рыл землю с таким отчаянием, что я чувствовала определенную неловкость, что присутствую при этом. Мне хотелось уехать отсюда как можно быстрее. Я смотрела то на копающего землю Феликса, то на мертвого Лорда и заметно нервничала.
– Феликс, по-моему, ты уже выкопал достаточно глубокую яму. У тебя уже, наверное, кровавые мозоли на руках.
Но мужчина не обращал на мои слова никакого внимания и копал дальше.
– Феликс, ты меня слышишь??? – занервничала я еще больше. – Ты посмотри, сколько ты уже выкопал! Здесь такая глубина, что не только Лорд, но и ты сам поместишься!
Феликс не обращал на меня никакого внимания, а я буквально не находила себе места.
– Я не пойму. Ты яму себе или собаке копаешь?
В этот момент Феликс поднял голову, метнул в мою сторону злобный взгляд и процедил сквозь зубы:
– Знаешь, что мне больше всего хочется? Заехать лопатой тебе по голове!
– Что? – захлопала я ресницами.
– Что слышала. Ты что, не понимаешь, что я лучшего друга хороню? Я должен выкопать ему хорошую, добротную могилу.
Не говоря ни единого слова, я развернулась на сто восемьдесят градусов и шагнула в темноту.
– Ты куда?!
– Машину пойду ловить. Сиди здесь вместе со своим другом! А еще лучше – ложись!
– Какую машину ты собралась ловить? Тут ни души! Единственное, что ты сможешь здесь поймать, – это приключения на свою очаровательную задницу!
Я резко остановилась и обернулась.
– А моя задница и вправду очаровательная?
– Честное слово.
– Почему ты мне тогда грубишь?
– Извини, нервы…
– Феликс, ты и в самом деле обезумел. Ты же копаешь не братскую могилу, а могилу для собаки, – попыталась образумить я Феликса. – Я хорошо тебя понимаю и разделяю с тобой твое горе, но ты так до утра не управишься. Пойми, мне здесь очень плохо и страшно.
– Извини, – вновь повторил Феликс и, положив Лорда на дно могилы, принялся его закапывать. – Нужно колышек вбить, чтобы запомнить, где мы его похоронили.
– Ты что, приезжать к нему будешь?
– Буду, – твердо сказал Феликс.
Когда сели в машину, Феликс немного успокоился и взял меня за руку.
– Что-то у меня нервы совсем ни к черту, – тихо проговорил он.
– Я понимаю.
– Где ты живешь?
– Я живу на Ленинском проспекте, но у меня нет никакого желания с тобой расставаться. Феликс, ты же знаешь, что тебе нельзя появляться дома. Из-за меня теперь тебе нельзя появляться и в доме друга. Так что я просто обязана предложить тебе поехать ко мне.
– Ты совершенно мне ничем не обязана.
– Да я тебе теперь всю жизнь буду обязана, хотя бы потому, что ты меня от смерти спас.
Вскоре мы добрались до моего дома, вошли в квартиру и отдышались.
– Очень надеюсь на то, что, когда я буду выходить из твоей квартиры, меня не зацепит киллер.
– Можешь не переживать. Он охотится только за криминальными авторитетами. Послушай, ты мне раны хотел обработать, – приступила я прямо к делу.
– А у тебя есть чем?
– Было бы желание…
Сняв с себя куртку от спортивного костюма и лифчик, я положила руку Феликса к себе на грудь и прошептала:
– Доктор, осмотрите меня, пожалуйста.
– Лиза, как у тебя с рассудком?
– Очень плохо. С того самого дня, как я тебя увидела, мне становится все хуже и хуже.
– Так тебе нравлюсь я сам или тебе нравится то, что я врач? – уже ничего не понимал Феликс.
– Доктор, вы нравитесь мне и как врач, и как мужчина, – все с тем же вызовом ответила я.
– Послушай, ты сумасшедшая! С тобой общаться страшно.
– Да ладно тебе! – игриво пропела я и принялась расстегивать рубашку стоящего напротив меня мужчины.
Я раздевала слегка оторопевшего Феликса и все больше и больше возбуждалась. У него было такое красивое тело! Все, что произошло дальше, было похоже на безумство. Я жадно целовала это красивое и совершенное тело, умоляя Феликса только об одном: чтобы он как можно быстрее меня взял. Я скользила губами по его теплой коже и внимательно вглядывалась в каждую черточку его лица. Феликс нежно постанывал, теребил мои волосы и закрывал глаза в тот момент, когда я скользила губами по его животу и начинала целовать его упругое мужское достоинство. Он громко стонал, а я получала наслаждение от этого стона.
Такое впечатление, что все те чувства, которые уже давно просились наружу, нашли выход только сейчас.
– Я люблю тебя. Люблю… – шептала я и думала о том, как же давно я не произносила подобные слова.
– Лизка, ты чокнутая…
– Ну, а ты меня любишь? – требовала я от Феликса хоть каких-нибудь признаний. Пусть даже фальшивых. Просто сейчас я хотела быть любимой и желанной. – Ну скажи, любишь?
– Так не бывает, – только и смог сказать Феликс.
– Бывает.
– А я тебе говорю: не бывает.
– Не спорь. Ты же сам видишь, что бывает. Так ты меня любишь?
– Люблю.
– Вправду любишь?
– Люблю, люблю, люблю…
Феликс заулыбался, как довольный кот, который играет с мышкой, и притянул меня к себе. Нас охватила какая-то безудержная, животная страсть. Я закрыла глаза и застонала от наслаждения.
– Феликс…
– Лиза…
Мы так и не смогли уснуть. Слишком долго разговаривали, размышляли, задавали друг другу вопросы и не всегда находили на них ответы. Мы были похожи на двух давно не видевших друг друга людей, которые слишком истосковались, слишком многое хотели друг другу рассказать и все никак не могли наговориться.
В моей душе все смешалось: наслаждение, страх, боль, неизвестность. Я прижимаюсь к Феликсу как можно ближе, словно боюсь, что он уйдет от меня и я останусь совсем одна.
– Никогда бы не подумала, что со мной может случиться подобное, – прошептала я, слегка приподняв голову. – Хочется восстать против самой себя, а ничего не получается.
– А может быть, и не нужно с собой бороться? – неожиданно сказал Феликс. – Может, дадим волю чувствам?
– У каждого из нас было слишком много неудач в прошлом.
– Давай не будем думать о прошлом. Давай будем жить настоящим.
– Ты думаешь, мы еще не разучились строить?
– Можно попробовать. Знаешь, без веры так тяжело жить…
– Знаю, – все так же тихо сказала я. – Знаю… Я столько лет сознательно сдерживала любые порывы души, что теперь боюсь утонуть в собственных чувствах.
– Не бойся. Я же рядом.
Слушая, как сладко посапывает Феликс, я тоже пыталась закрыть глаза, но странные мысли не давали мне покоя. Я лежала на груди у близкого мужчины и вспоминала… И я пришла к неутешительному выводу, что в моей жизни было все совсем не так, как следовало бы. В моей жизни не было самого главного: в ней никогда не было ЛЮБВИ…
Я принимала за любовь иллюзии. Именно поэтому в моих отношениях с мужчинами страсть очень скоро сменялась физическим отвращением. Расставаясь с очередным любовником, я чувствовала к нему ненависть. Я знала, что он никогда не любил меня, потому что был жутким эгоистом…
ГЛАВА 21
Проснувшись, я первым делом позвонила Машкиным родителям и сказала, что нужно срочно отменить свадьбу. Но оказывается, свадьба уже была отменена…
От них я узнала о том, что вчера вечером нашли Севкино тело. Оказалось, что Севка встретил своего одноклассника, который только что вернулся с зоны. Бывшие одноклассники крепко обнялись, сели в машину и решили заехать в кафе, попить пивка и рассказать друг другу про свою жизнь.
Так они и встретились: одетый, словно с иголочки, Севка, сын довольно обеспеченных родителей. И его одноклассник, отсидевший срок за грабеж, непутевый сын непутевых родителей. Он вышел на свободу только пару дней назад. Ни денег, ни квартиры. Пока он сидел, его родителей-алкоголиков тот, кто пошустрее, лишил квартиры, за сущие копейки всех выписал и отправил бродяжничать на улицу.
Двое сидели за столиком. У одного ВСЁ. У другого НИЧЕГО. Севка угощал бывшего друга пивом, а тот украдкой бросал взгляд на его бумажник и поражался тому, сколько же в нем денег. Севка говорил о предстоящей свадьбе, с упоением рассказывал про Машку, а его бывший друг морщился и вспоминал, какие жуткие порядки царят на зоне. После кафе они вместе сели в роскошный Севкин джип, так как школьного друга нужно было подвезти по одному адресу. После этого Севку никто не видел. Его нашли с перерезанной шеей в лесополосе. На нем не было одежды, пропал мобильный телефон и бумажник, и уж тем более от роскошного джипа и след простыл.
Убийцу арестовали совсем недавно. Вычислили по машине уже в Петербурге. Он приехал к женщине, с которой познакомился по переписке еще на зоне. Просто однажды в его руки попала газета с фотографией миловидной женщины, желающей встретить свою судьбу. И он написал. Это были очень красивые письма… Он обещал ей начать новую жизнь, стать другим человеком и бросить к ее ногам миллион алых роз. А она обещала ждать и дождалась. Он приехал на роскошном джипе, пусть и не с миллионом алых роз, но с внушительной охапкой. И он действительно приехал к ней другим человеком: в дорогой одежде, с шикарным портфелем из крокодильей кожи и… с документами совсем другого человека. Их счастье было таким непродолжительным… Его взяли питерские оперативники прямо в квартире любимой женщины…
Она плакала, кричала, что это недоразумение, и обещала ждать. А он говорил, что все, что он делает в этой жизни, он делает во имя ее. Она верила, потому что она тогда еще не знала и не могла знать, что все, что он делает в этой жизни, не имеет к ней ни малейшего отношения. Он делает это не во имя ее и даже не во имя себя. Он делает это потому, что в его жилах течет воровская кровь. Она не знала, что в славном городе Петербурге его ждут еще две женщины, которые точно так же его любили и ждали. Просто он заехал к ней в первую очередь, так как ее имя было первым в его записной книжке…
От того, что мне довелось узнать, я пришла в ужас и вместе с Машкиными родителями побежала в отделение для того, чтобы спасти хотя бы их дочь. Феликс был всегда рядом, постоянно держал меня за руку, словно боялся меня потерять. Я начала испытывать странные ощущения: я стала понимать, что теперь я не одна, теперь нас двое. Раньше я никогда не испытывала ничего подобного. Несмотря на то, был ли рядом со мной мужчина или нет, я всегда была одна. А живя с некоторыми мужчинами, я чувствовала свое одиночество еще сильней.
Феликс был прав. Заявление о Машкиной пропаже приняли с огромным трудом, лишь после того, как мы сказали, что у нее совсем недавно пропал муж, труп которого найден в лесопарке. Мы пробыли в отделении несколько часов, но так и не смогли понять, почему Машку никто не хочет искать и для каких целей вообще существует милиция. Я знала, что среди работников милиции встречаются нечестные и недобросовестные люди, но я не думала, что все так запущено.
Я никак не могла убедить следователя, что следует выяснить, насколько причастен Али к похищению Машки. Нам обещали это проверить, но дальше обещаний дело не шло. Нас попросили не волноваться и ехать домой. Мы не понимали, как мы можем не волноваться и спокойно сидеть дома. Не понимали этого поседевшие Машкины родители, пьющие сердечные капли, не понимала я, и не понимал Феликс…
Когда я стала кричать на все отделение, что милиция проявляет преступное бездействие, меня пообещали задержать за нарушение общественного порядка и упрятать за решетку. А я никак не могла понять, почему должны сажать меня, а не того, кто заслуживает наказания?! Ведь я веду себя так от безысходности. Зачем нужны такие законы, которые работают против нас самих?!
Дежурный еще раз попросил нас ехать домой и ждать, пока нам позвонят. А я закрыла глаза и подумала о том, как же я хочу в Австралию… Господи, кто бы только знал, как я хочу в Австралию!!!
Все закончилось тем, что Феликс взял адрес Али и мы поехали к нему сами. Мы долго стояли под бронированной дверью, просили нам открыть, но безуспешно. Машкина мать вставала на колени прямо перед дверью, плакала, предлагала деньги и просила отдать ей дочь. Мы поднимали ее с колен, но она встала на них опять…
Кто-то смотрел в глазок, но не произносил ни единого слова. А затем приехал наряд милиции, который вызвал тот, кто стоял по ту сторону двери, и нас попросили немедленно выйти из подъезда.
Каждый день мы ездили в подмосковную Малаховку, ходили от дома к дому, разговаривали с людьми, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Но все было тщетно. Утром следующего дня нам позвонили из милиции и сказали, что наши подозрения относительно Али не имеют под собой оснований. Его задержали, доставили в отделение и отпустили. Он оказался добропорядочным гражданином. Машку пообещали искать и дальше, хотя действия сотрудников милиции было достаточно трудно назвать поисками.
Когда в трубке послышались короткие гудки, я посмотрела на Феликса отчаянными глазами и прошептала:
– Машку не найдут. Не найдут, потому что не ищут.
– Мы будем искать ее сами, – попытался успокоить меня Феликс, но я уловила в его голосе безнадежность.
А однажды, когда мы в очередной раз поехали в Малаховку, то обратили внимание на машину, выезжающую из ворот одного из домов, за рулем ее сидел мужчина, в котором я узнала «охранника» Жоры, Сашу. Как только машина проехала мимо нас, я принялась сразу звонить в РОВД, чтобы сообщить о том, что мы наконец-то нашли нужный дом.
Схватив за руку побледневшую Машкину мать, я громко смеялась, радуясь тому, что Машку нашли. Только вот спасать мою подругу никто особенно не собирался. Наша доблестная милиция, как всегда, отдыхала. На другом конце провода говорили, что по данному факту проводятся следственные мероприятия и что, если появится хоть какая-то информация, нас обязательно поставят в известность.
– У меня есть информация! – кричала я в трубку. – Все есть! Давайте наряд! Нужно срочно проверить дом! Я его нашла! По счастливой случайности я его нашла!
Чем больше я общалась с оперативниками, тем больше понимала, что Машку никто не считает похищенной и не собирается искать. В отчаянии я поняла, что никто не хочет нам помогать.
– Никто не будет проводить в этом доме обыск, – произнесла я обессиленным голосом и отдала трубку Феликсу.
– Почему?
– Если бы я могла это объяснить…
– Ты в милицию звонила или куда?
– В том-то и дело, что в милицию. У меня создалось впечатление, что нам самим придется брать этот дом штурмом.
– Ну, думаю, до этого дело не дойдет.
Феликс поднялся со стула и сказал решительно:
– Сейчас они, как миленькие, сюда приедут и весь дом обыщут. Сейчас их столько сюда понаедет!!!
– Разбегутся и прямо всем РОВД приедут.
– Сейчас сама это увидишь.
Отчаявшийся Феликс позвонил в ФСБ и сообщил о том, что в Малаховке в одном из домов скрываются террористы, которые готовят серию террористических актов. Феликс был прав: к дому очень скоро подъехали машины с вооруженными людьми, и через некоторое время на улицу стали выводить испуганных девушек.
Машку вывели самой последней. Она была не в себе и никого из нас не узнала. Машка не могла идти самостоятельно, ее вели под руки. Но это было не важно: главное, что она была жива.
– Машка! Машулька! – громко кричала я, пытаясь растормошить подругу.
К дому подъезжали одна за другой машины «Скорой помощи». В одной из них родители повезли Машку в больницу. Я смотрела на полураздетых, обезумевших девчонок, которые жадно глотали свежий воздух, и не могла поверить, что такое могло произойти в наше время.
– Может быть, в такой же бордель попала и моя соседка, – голосом, полным горечи, произнес Феликс.
– Среди этих девчонок ее нет?
– Нет. Она слишком давно пропала. Либо она где-нибудь за границей, либо ее уже нет в живых.
Пока Машка лежала в больнице, я узнала о том, что ее брошенную в пансионате машину сожгли обезумевшие от злости братки, но это уже не имело значения. Весть об освобожденных девушках быстро облетела все газеты. Али и его сообщников взяли под стражу. Все средства массовой информации осуждали бездействие РОВД, который фактически и не начинал поиски похищенной девушки.
А в один из самых обычных дней в нашей квартире раздался звонок. Я по неосторожности открыла дверь и увидела мужчину в годах, который держал в руках букет цветов.
– Вам кого?
– Феликс у тебя? Его машина стоит во дворе.
– У меня.
– А кто он тебе?
– Любимый.
– Тогда это тебе.
Мужчина протянул мне роскошный букет цветов и нервным движением поправил свой галстук.
– Мне? Вы, наверное, ошиблись?
– Это тебе.
– Лизка, кто там? – раздался из комнаты голос Феликса.
– Не знаю. Мне цветы принесли.
Почувствовав неладное, Феликс вышел в коридор и удивленно посмотрел на стоящего в дверях мужчину.
– Вы? – Его голос заметно дрогнул.
– Я, – утвердительно кивнул мужчина. – Твоей жене цветы принес.
– Цветы…
Мужчина немного помедлил и протянул Феликсу руку.
– Дай я пожму твои пять.
Феликс, в свою очередь, тоже протянул мужчине руку для рукопожатия.
– Ты не держи на меня зла, – улыбнулся странный посетитель. – Я тогда не в себе был. Возвращайся в клинику и оперируй, я тебя не трону. Я знаю, что ты очень хороший доктор. Я навел про тебя справки. Ты столько людей спас… Ты врач от Бога. Извини, что так получилось.
– Конечно, – пробурчал Феликс.
– Мой сын умер от наркотиков. Он был наркоманом со стажем, я это знал. И спасибо тебе. – В глазах мужчины показались слезы.
– За что?
– За твой труд и за столько спасенных жизней. Так что, парень, не бойся. Возвращайся. Столько несчастных людей тебя ждет…
– Спасибо, – понимающе кивнул Феликс.
– Ну, я пойду. Извини еще раз. Живите, ребята, дружно. Любите и цените друг друга при жизни. Совет вам да любовь!
Как только за ним закрылась дверь, мы бросились к окну и увидели, как седоволосый мужчина в окружении молодых ребят направляется к своему джипу. Перед тем как сесть в свою машину, он обернулся, грустно улыбнулся и помахал нам рукой.
Я прижала букет к груди и прошептала:
– Слышал, как он меня назвал?
– Как?
– Он назвал меня твоей женой.
– Хорошо звучит, – согласился со мной Феликс.
– Хорошо… – мечтательно произнесла я.
– Так в чем же дело? Ты еще не расхотела выйти замуж за врача?
– Нет! Я захотела этого еще больше! Господи, какие же они классные, эти врачи… Какие же классные.
– Ты сейчас всех врачей имеешь в виду или только меня?
– Я говорю про своего любимого врача!!!
ЭПИЛОГ
Я УМЕРЛА ПОЧТИ ДВА ГОДА НАЗАД…
Ты помнишь, как я умерла? Я помню все очень смутно. Кто-то сбил меня на полной скорости. Какая-то машина… По-моему, я переходила дорогу… Мы с тобой немного повздорили. Ты покупал воду, а я не стала тебя дожидаться и пошла через дорогу. Я не знаю, откуда взялась эта машина. Я ее не видела… Она выскочила откуда-то из-за угла и сбила меня. Знаешь, я только сейчас начинаю понимать, что же тогда произошло на самом деле. Я вспоминаю знакомое лицо… Это был Жора. Я знаю точно: это был Жора. Значит, я тогда его не убила! Он потерял сознание и остался жив. Я не могла тебе сказать, кто меня убил, ведь я же умерла.
Ты до последнего не верил, что это случайность, но машина уехала, и у тебя не было никаких доказательств. Все произошло так быстро, что никто ничего не заметил и никого не запомнил… Если бы я знала, что Жора остался жив…
Меня накрыла смерть. Когда я умирала, мне было больно. Тело ныло. В тот день шел снег. Пушистый, легкий, тающий. Мне было очень холодно. Мое тело превратилось в кусок льда. Я видела, как лежу на снегу. Ты расстегнул мою шубу. Странно, я как будто чувствовала: утром я надела черное платье. Зачем мы повздорили и я пошла через дорогу? В тот момент, когда ты упал передо мной на колени, стал громко кричать, плакать и целовать меня, я тоже хотела заплакать… Я почувствовала безнадежность и тоску. Мне так хотелось к тебе обратно. Как глупо… Я лежала мертвая на снегу. Ты сидел рядом. К нам шли люди. А я так хотела обратно… Ты продолжал жить. Я тоже, только уже в другом мире. Нас разделяла невидимая пропасть. Она была такая огромная…
Знаешь, милый, я умерла, но ЛЮБОВЬ НЕ УМИРАЕТ. И пусть я брожу сейчас в полутьме, но я имею возможность приходить к тебе, когда ты спишь, садиться на твою постель и вспоминать…
Прости, любимый, меня за то, что я умерла. Я мучаюсь точно так же, как и ты. Разница лишь в том, что я мучаюсь на том свете, а ты на этом. Я постоянно вспоминаю, как мы с тобой познакомились. С тех пор как меня не стало, я прихожу к тебе очень часто, когда ты спишь. Я осторожно сажусь на кровать, дышу тобой и так хочу погладить твои волосы. Я даже поднимаю руку для того, чтобы это сделать. Но тут же ее убираю. Нельзя. Мертвые не должны беспокоить живых. Я не могу плакать. Я не умею. Но я все вижу и все чувствую. Я до сих пор чувствую боль… Эта боль не физическая. Она душевная. Иногда я вижу, как ты просыпаешься ночью и плачешь. Этого не видит никто, только я. Мне хочется вытереть твои слезы. В такие моменты я теряю над собой контроль и тяну к тебе свои руки. У меня ничего не получается. Я не могу даже до тебя дотронуться. А ведь мне так хочется погладить твои волосы и поцеловать твои руки. Мне хочется сказать тебе о том, что я твоя. ТОЛЬКО ТВОЯ!
Я не плачу, потому что не умею. Моя боль избита камнями, дождями и каплями. Там где, я сейчас, слишком часто идут дожди. Я шла к тебе сегодня сквозь сильный дождь. Этот дождь был похож на слезы твоей души. Шел не просто дождь. Шел сильный ливень. Знаешь, до тебя мне казалось, что меня любить невозможно, но ты доказал мне обратное… При жизни я так устала мучить других.
Там, где я сейчас живу, всегда тихо. Я не люблю эту тишину. Я ее боюсь. Когда слишком тихо, я слышу крик тишины. Целыми днями я гуляю медленным шагом по черно-белым галереям чужих жизней. Вокруг такие дожди… Так холодно.
Знаешь, милый, я так хотела от тебя детей. Господи, как же сильно я их от тебя хотела… И почему меня так рано не стало?
На меня вечно смотрит один очень интересный мужчина. Он ходит за мной по пятам. Мы познакомились и разговорились. Его зовут Егор. Он умер пять лет назад. Он очень долго болел, а потом умер. Смерть стала для него облегчением, потому что он сильно мучился сам и измучил своих близких. А когда он попал сюда, то стал страдать. Ему тоже так хотелось обратно… Я спросила его о том, почему здесь так часто идут дожди. Он пожал плечами и сказал, что не знает. Когда он только сюда попал, то сам очень сильно удивился. Такие ливневые дожди, а ни у кого нет зонтов. Никто с ними даже не ходит. Создается такое впечатление, что никто не помнит о их существовании. В глазах Егора сильная тоска. Я спросила его, почему здесь так тоскливо, он сказал, что здесь так всегда.
У меня теперь холодные губы и чужое лицо. Я так мечтала, что у нас будут дети, но меня накрыла смерть. Я умерла. Меня больше нет. Иногда я брожу по кладбищу. При жизни я всегда обходила его стороной, а теперь мне нравится по нему гулять. Иногда я смотрю на свою могилу. Здесь пахнет землей. Мне очень нравится этот запах. Когда я брожу по кладбищу, а это чаще всего бывает ночью, по пути мне встречаются люди. Они точно такие же, как и я. Все они настороженно всматриваются в лица друг друга и в надписи на надгробьях. Никогда бы не подумала, что по ночам я смогу гулять по кладбищу. Гулять, дышать землей, читать надписи… С тех пор как я умерла, я не знаю, что такое страх. Я люблю искусственные цветы и красивые венки. Иногда мне кажется, что даже воздух здесь пахнет прахом. Тут своя ночная жизнь.
Перед глазами все тот же белый снег и все та же кровь на нем. Как жаль, что я умерла. Как же жаль…
В последнее время ты стал плакать по мне все реже и реже. А в твоей квартире все чаще и чаще стала появляться Машка. Нет. Я не ревную. Я не умею. Просто мне очень больно, ведь я привыкла к тому, что ТЫ ТОЛЬКО МОЙ. Один раз я увидела вас вместе у меня на могиле. Это было в тот день, когда исполнилось ровно два года, как я умерла. Вы принесли мне цветы, поставили рюмку и блюдце с конфетами и печеньем. Вы оба плакали, вытирали свои слезы платками, а я стояла совсем рядом и говорила о том, как сильно я вас обоих люблю. Я вас видела, а вот вы меня – нет. Жаль, что я не могла к вам подойти и крепко вас обнять.
Машка, кстати, я тут видела твоего Севку. Он выглядел очень несчастным. А впрочем, тут не бывает счастливых… Он так похудел, что я не сразу его узнала. Да ведь и я теперь не красавица. Мы гуляли с ним под дождем и разговаривали. Он тоже так устал от этих дождей… А еще он сказал, что умирать очень больно и в самые последние секунды он думал о тебе. О том, как мало он для тебя сделал и как мало тебе сказал… Мы не договорились встретиться с ним еще раз. Здесь никто ни с кем ни о чем не договаривается. Все встречаются случайно.
А однажды я, как и прежде, пришла к тебе для того, чтобы посидеть ночью у твоей кровати, но увидела в ней Машку. Она сладко спала на твоем плече, а ты лежал с открытыми глазами и о чем-то думал. Затем ты поцеловал Машку в лоб, осторожно встал с кровати и взял мой дневник. Ты словно почувствовал мое присутствие и прошептал в пустоту:
– Отпусти…
Ты смотрел вдаль и просил дать тебе шанс быть счастливым.
…Мне было очень больно. Я не умею плакать. Но я все вижу. Я знаю, что будет дальше. Я так хотела иметь от тебя детей…
Я знаю, что будет у вас, наперед. Сначала Машка родит тебе девочку. Вы назовете ее Лизой. Странно, но она будет похожа на меня. Такие же волосы. Такой же носик и такие же пухлые губки… А через пару лет Машка родит тебе мальчика. Вы назовете его Севой. Странно, но он будет точной копией Севки.
Я прокрутила твое будущее в голове и поняла, что я не могу не дать тебе шанс быть счастливым. И тебе… И Машке… Я знаю, что если я сейчас возьму тебя за руку, то мне больше нельзя будет к тебе прийти. Я так и сделаю, потому что очень сильно тебя люблю. Я беру твою руку в свою, ты вздрагиваешь и роняешь на пол мой дневник. В отличие от моей, твоя рука очень теплая, и в ней чувствуется ЖИЗНЬ.
Прости, любимый, но это всего лишь раз… Я сделала это для того, чтобы никогда больше тебя не побеспокоить и сказать всего одно слово: ОТПУСКАЮ.
Мертвые не должны беспокоить живых…
Я УМЕРЛА ДВА ГОДА НАЗАД…
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Дорогие мои читатели, вот и закончилась последняя страничка моего романа. Мы ненадолго с вами расстанемся для того, чтобы встретиться вновь. Немного передохнув, я начну работу над новым романом, потому что уже не представляю без этого своей жизни. Я, как и прежде, жду ваших писем и не забываю вам повторять, что каждый из моих читателей может стать героем моей следующей книги. Я люблю перечитывать ваши письма, подолгу на них отвечаю и искренне хочу, чтобы все мы стали счастливыми. Ведь счастье – это тоже наука, и при желании ее всегда можно постичь. Я шла к своему счастью тернистым путем и заплатила за него слишком большую цену, и я уяснила одну нехитрую истину: чтобы стать счастливой, нужно очень сильно этого захотеть. Сейчас я чувствую себя абсолютной счастливой, потому что научилась жить в гармонии с собой и с окружающим меня миром. Я научилась любить свои проблемы и преодолевать различные препятствия. Теперь, оглядываясь на прожитые годы, я знаю, что стоит только изменить свое отношение к жизни, как жизнь сама начинает меняться. Если нас посещают позитивные мысли, то наша жизнь настраивается на позитивный лад. Самое главное – обязательно просыпаться с утра в хорошем настроении и предчувствии счастья. Ведь это еще один подаренный нам день, еще один миг и еще один шанс изменить свою жизнь к лучшему… Нужно немного помечтать и подумать о том, что день, который начался, обязательно принесет вам счастье. А ведь для этого нужно совсем немного. Просто подарить улыбку проходящему мимо вас человеку, встретиться со своими близкими и порадоваться чужому успеху. Жизнь довольно непредсказуема, но я смогла убедиться в том, что в этой жизни люди могут простить все, что угодно, кроме успеха, ведь никому нет дела до того, какой ценой достается эта успешность.
Мне хочется сказать вам бесконечное спасибо за вашу поддержку, вашу любовь и преданную дружбу. За годы нашего с вами общения мы стали намного ближе друг к другу, смогли притереться, найти общий язык и полюбить друг друга преданной и безграничной любовью. Я часто вспоминаю свой первый роман. Тогда мне еще не верилось, что то, что я пишу для себя, нужно кому-то еще. Теперь вы держите в руках уже сорок пятую книгу. Годы колоссального труда принесли свой результат. Теперь я знаю, что у меня есть вы, а это значит, что я нужна и любима. Все мои романы состоят из диалогов с самой собой, с моей душой, с моей фантазией и с моими несбыточными мечтами. Они состоят из моих слез, моей радости, моей жизни, моих самых сокровенных мыслей, эмоций и ваших писем. Все мои романы написаны сердцем. Мне хочется, чтобы, читая их, во всех нас просыпались полузабытые чувства и появлялась вера, которую многие из нас когда-то утратили. Когда я читаю ваши письма, мне кажется, что у меня из-за спины вырастают крылья, и я чувствую себя по-настоящему счастливой. Мне хочется быть вашей пристанью, в которой нет равнодушия, предательства, нечестности, а есть только любовь, гармония в душе и счастье.
Я не могу не согласиться с вами, что сейчас слишком трудная жизнь, что даже близкие люди все реже и реже друг друга понимают, что, к глубокому сожалению, в наше время конфликты вспыхивают буквально на пустом месте, что мы все испытываем друг к другу никому не понятную отчужденность, что у нас у всех уже давно нарушены душевные и духовные контакты друг с другом, но тем не менее мне приятно осознавать, что, несмотря на все это, нас все же объединяет мое творчество, потому что оно не только рассматривает трагедию души, но и то, как выйти из этой трагедии с высоко поднятой головой. Я благодарна вам за то, что вы не опускаетесь до уровня маститых неудовлетворенных критиков, не ищете изъяны в текстах и не рассуждаете о высокой литературе, вы просто живете жизнью моих героев и получаете от этого настоящее удовольствие. Никто не сможет упрекнуть меня в фальши или неискренности, потому что каждую строчку созданного романа я пропускаю через свою душу.
Как и хороших людей, так и писем намного больше хороших, чем плохих. В ваших письмах вы благодарите меня за мое творчество, рассказываете мне самое сокровенное, раскрываете мне свои души, и я очень ценю и горжусь тем, что во мне вы видите своего близкого друга. Я протянула вам свою руку помощи, и вы не раздумывая согласились на наше с вами дружеское рукопожатие. Некоторые читатели найдут ответы на свои письма в моих книгах. Я не вижу в этом ничего плохого. Скорее, наоборот, тот, кто попал в похожую ситуацию, имеет возможность посмотреть на себя со стороны, получить совет и найти выход. По вашей просьбе я могу изменить ваши имена, и если вы не хотите видеть свое письмо в моей книге, то обязательно предупредите меня об этом.
Я часто читаю письма наших женщин о том, что почти все боятся своего возраста, потому что в нашей стране самая страшная старость. Мне всегда больно, когда лишают льгот инвалидов и пенсионеров, физически уничтожая их безденежьем. Я получаю много писем от матерей-одиночек и по себе знаю, как не защищена эта категория женщин. Уже никто и не ждет того, что в нашем государстве появится хоть какой-то закон, защищающий интересы неполноценной семьи. Мне тяжело жить в государстве и не знать, что это такое. Я до сих пор не знаю, что это и что оно мне дает. Я только знаю одно, что я всем должна. Я знаю, что я должна заплатить кучу налогов, с каждым днем нарастающие коммунальные услуги и прочие квитанции, которые ежедневно все летят и летят в мой почтовый ящик. Я должна ГАИ, чиновникам и различным фондам, потому что в каждой кастрюле сейчас своя крышка и никто не вправе туда заглянуть и поинтересоваться, что же там на самом деле варится. Я всем должна, но мне жутко обидно, что ни ГАИ, ни чиновники, ни различные фонды мне, увы, ничего не должны.
В ваших письмах одна и та же боль, что наша государственная машина безжалостно и цинично перемалывает людей и их судьбы. И все же… Все же, несмотря на все это, мы любим свою страну, потому что мы любим ее не за то, что ею кто-то правит и диктует законы, мы любим ее за то, что она есть и она наша, родная и кровная. О том, что наши женщины самые красивые и привлекательные, знает весь мир, и наша красота не зависит от возраста, потому что она внутренняя и исходит из сердца. Мы стараемся сохранить душевное равновесие, несмотря на то, что удары наносятся нам со всех сторон. Мы умеем вставать после падения и не боимся брать новую высоту. Каждый опыт, плохой или хороший, послан нам для того, чтобы закалить наш характер и сделать нас еще сильнее.
Мне пишут женщины в инвалидных колясках, которые лишены способности самостоятельно передвигаться. Они пишут мне о своей любви и о том, что они не хотят сдаваться. Они пишут, что они не беспомощны, что они смогли отстроить свою жизнь заново и почувствовали в себе невероятные душевные силы. Эти женщины выдерживают чудовищные трудности, которые бы выдержал не каждый мужчина. Они пишут мне, что мои книги вселяют в них веру в достойную жизнь, заставляют верить в себя и смотреть в будущее с оптимизмом. Я бесконечно благодарна им за их теплые слова, за любовь к моему творчеству и молюсь вместе с ними за то, чтобы у нас у всех было как можно меньше несчастий и судьба дарила нам свою благосклонность. Мы просто обязаны поддерживать с вами тех, кому еще тяжелее, чем нам.
Очень часто мои читатели задаются в своих письмах вопросом: «В чем смысл жизни?» и «Зачем жить?» Читая эти письма, мне хочется сказать, что смысл жизни есть в отсутствии смысла как такового и что мы должны жить ради своих родных и близких.
Я рада, что во многом мои читатели солидарны вместе со мной, что для того, чтобы стать интересной и современной женщиной, нужно много работать над собой. Мы всегда умеем постоять за себя, не боимся ответственности, умеем принять правильное решение. Мы знаем, чего мы хотим, и знаем, как это получить.
В своих письмах вы делитесь со мной своими личностными переживаниями, страхами, одиночеством и претензиями к своей судьбе. Мне приятно получать письма и от мужчин, жить их проблемами, ощущать, как они пытаются понять женскую душу, и осознавать, что они любят, ждут и с удовольствием, не меньшим, чем женщины, читают мои книги.
Я так люблю получать письма и поздравления с праздниками с Вятки от замечательного дедушки Янченко Евгения Константиновича. Евгений Константинович, родной мой человек, поправляйтесь, пожалуйста, побыстрее. Я очень за вас переживаю. Выздоравливайте и передавайте привет своим родным и близким. Низкий вам поклон за любовь к моему творчеству.
Я также не могу не передать привет моей любимой Попрядухиной Любови Павловне, проживающей в Республике Молдова. Любовь Павловна, по вашей просьбе передаю привет вашим однокурсникам Пермского государственного университета выпуска 1966 года, филологического факультета. Дорогие однокурсники, если вы помните Попрядухину Любовь Павловну, то, пожалуйста, знайте, что она вас тоже помнит и очень сильно любит. Она добилась успеха на педагогическом поприще, является отличником народного образования и одним из лучших учителей Молдовы. Любовь Павловна никогда не унывает, помогает тем, кому плохо. Ее называют матерью Терезой. Она не унывает и с удовольствием читает мои книги.
Я получила письмо от читательницы Алены, проживающей в Челябинской области, которая в своем письме сообщила мне радостную новость, что она выходит замуж за своего любимого человека, которого зовут Владимиром. Алена, от всей души поздравляю с предстоящей свадьбой. Желаю любви, счастья, семейного благополучия. Смотрю на твою фотографию с Владимиром на фоне белой «Тойоты» и не нарадуюсь. Очень красивая пара. Алена, к глубокому сожалению, сделать тебе свадебный подарок, а точнее, выслать свою книгу с автографом, не смогу. Извини, но я так и не разобрала твой домашний адрес. Сколько ни пыталась понять твой почерк, а особенно название города, в котором ты живешь, так и не смогла. Поэтому прими мои поздравления и по возможности напиши мне еще одно письмо с разборчивым домашним адресом. Желательно, чтобы адрес был написан печатными буквами.
Читать бесплатно другие книги:
