Дневник эгоистки, или Мужчины идут на красное Шилова Юлия

ГЛАВА 10

– Подожди. Пойдем на кровать, – отстранил дед мою руку. – На полу слишком жестко. Ты мне чуть позвоночник не сломала.

– А может, все-таки на полу?

– Я привык на кровати. У меня и так спина болит, да еще и сейчас я ударился.

– Но ведь ты звал меня для того, чтобы заняться жестким сексом.

– Да, на полу мне было действительно жестко. Но никакого секса пока я не увидел.

Жора встал, подошел к кровати и хотел было начать раздеваться, но я толкнула его теперь уже на кровать и обратила внимание на то, что дед до такой степени пьян, что с трудом держится на ногах. Непонятно только, как в таком состоянии он еще может чего-то хотеть. Посмотрев на пытающегося снять штаны деда, я подошла к тумбочке, достала из нее пистолет, злорадно улыбнулась и с вызовом в голосе произнесла:

– Послушай, старый сутенер, а ты знаешь, что ты никогда не сможешь вступить со мной в близость?! Мое тело – это моя собственность! Я его никогда не продавала и продавать не собираюсь.

Жора спустил штаны до колен, пристально посмотрел на пистолет и застыл без движения. Его глаза стали ледяными.

– Не будь дурой и положи пистолет.

– Не положу.

– А ты им хоть пользоваться умеешь?

– Соображу как-нибудь.

Я умела пользоваться оружием. Иногда я заходила в тир, стреляла и получала от этого настоящее удовольствие. Сняв пистолет с предохранителя, я приложила палец к губам и дала понять Жоре, чтоб он молчал.

– Не вздумай кричать и звать на помощь. Никто не успеет сюда прибежать, потому что я сразу же тебя шлепну. Понял?

Жора судорожно кивнул и раскраснелся. Было нетрудно догадаться о том, что у него поднялось давление.

– Вроде такой битый жизнью старый сутенер, а попался, как лох. Неужели тебя не учили, как нужно обращаться с оружием? Разве можно бросать его где попало? Или у тебя так сильно сработал инстинкт, что ты совершенно не подумал о том, что себя нужно обезопасить? Да ты спускай штаны до конца. Что ты на полпути остановился?

Дед лежал неподвижно и не произносил ни единого звука. Посмотрев на его достоинство, сморщенное то ли от страха, то ли от чрезмерного употребления алкоголя, я направила на него пистолет и ухмыльнулась.

– Послушай, может быть, тебе яйца отстрелить, чтобы тебе больше никогда и ничего не хотелось?!

– Не нужно, – взмолился перепуганный дед и хотел было натянуть свои штаны, но я жестом дала ему понять, что не надо это делать.

– Оставь, как есть. А зачем тебе яйца?

– Как зачем? – опешил испуганный Жора.

– Для какой они тебе цели нужны?

– Пригодятся…

– А может, нет? Может, их на органы пустить, или твои вонючие яйца не интересуют никого даже бесплатно?! Скрепи руки в замок и сунь их под поясницу.

– Зачем?

– Если ты будешь задавать лишние вопросы, то я мигом подстрелю твои яйца.

– Если Саша с ребятами услышат выстрелы, то они тебя живьем закопают.

– А мне уже терять все равно нечего. Какая разница, живьем закопают или на органы продадут!

– Я же пообещал похлопотать за тебя.

– Ты лучше сейчас хлопочи за себя. Делай, как я сказала.

Жора сунул руки под поясницу и посмотрел на меня перепуганными глазами.

– Хоть малейшее движение – и я стреляю, не раздумывая ни единой секунды.

Подойдя к изголовью кровати, я остановилась и еле слышно спросила:

– Страшно?

– Будь хорошей девочкой и положи пистолет.

Это были последние слова, которые произнес испуганный дед, потому что я со всей силы ударила его пистолетом по голове в надежде на то, что он обязательно потеряет сознание. Мне показалось, что дед его уже потерял, но я еще не была в этом уверена и поэтому, схватив лежащую на постели подушку, накрыла ею лицо старого сутенера. Сначала я хотела выстрелить через подушку ему прямо в голову, подумав о том, что такой выстрел будет намного глуше. Но затем я бросила пистолет на пол и прижала подушку к лицу мужчины так сильно, что от перенапряжения почувствовала сильную боль в руках. Мне казалось, что еще немного – и дед придет в себя. Тогда он начнет сопротивляться, и мне нужно будет как можно быстрее поднять пистолет с пола. Я давила на подушку все сильнее, и мне казалось, что в любую минуту Жора может очнуться. Но мои ожидания не подтвердились. Жора не дергался, не шарил руками по простыне и даже не пытался дать мне отпор. Он затих, не шевелился и не издавал ни единого звука. Мне хотелось откинуть подушку, но я решила немного подождать. Вдруг Жора специально затих, ждет, когда я потеряю бдительность, для того чтобы нанести мне сокрушительный удар.

Выждав еще минуту и убедившись в том, что дед неподвижен, я осторожно убрала с его шеи подушку. Передо мной предстало посиневшее, до безобразия страшное лицо, искаженное гримасой. На правом виске виднелась ранка, из которой выступали капельки крови. Именно по этой височной области пришелся удар пистолетом. Я и сама не знала, как все это произошло. То ли Жора умер мгновенно от сильного удара в висок, а может, после него он был еще жив и всего лишь временно потерял сознание. Но в себя он так и не смог прийти, потому что я задушила его подушкой. Для того чтобы убедиться, что Жора мертв и больше не представляет для меня хоть какой-то опасности, я, перебарывая свою брезгливость, взяла его руку, чтобы нащупать пульс, но вскоре поняла, что это бесполезно.

Прикрыв обезображенное лицо деда подушкой, я подняла пистолет с пола и стала обдумывать свое положение. Меня не испугало то, что только что я убила человека. Скорее наоборот, я подумала, что все прошло очень даже удачно, без громких выстрелов и криков. Мне повезло: Жора умер тихо и быстро. Никто ничего не услышал и ни о чем не подозревает. Теперь нужно было как-то сбежать из этого дома, и сделать это было необходимо так осторожно, чтобы остаться незамеченной и живой.

Сейчас я хотела ЖИТЬ так, как никогда не хотела раньше. Я верила в то, что смогу все преодолеть и выбраться отсюда.

Приоткрыв дверь, я прислушалась к тому, что происходило внизу, и, услышав мужские голоса, вновь зашла в комнату.

– Чертовщина какая-то.

Постояв у единственного окна с решеткой, я пришла к неутешительному выводу, что выбраться из дома я смогу только через входную дверь, и тихонько, буквально на цыпочках, вышла в коридор. Я увидела еще одну дверь, осторожно ее приоткрыла, обвела пустую комнату все тем же грустным взглядом, постояла у окна, на котором также была решетка, и сразу же обратила внимание на стоящий напротив коттедж. Несмотря на то что участки разделял довольно высокий забор, хорошо просматривались окна второго этажа, закрытые плотными шторами, но все же видно было, что в доме горит свет. Значит, по соседству кто-то есть, и это вселяло надежду.

Вернувшись в коридор, я стала осторожно спускаться по лестнице, боясь даже дышать и ощущая, как сильно стучит мое сердце. Этот стук был настолько громким, что мне показалось, что его могут услышать и другие. Спустившись вниз по лестнице, я спряталась за узорчатый столб и слегка попыталась разглядеть, что творится в зале, благо двери в него были распахнуты. За столом сидел «охранник» Александр, оказавшийся доверенным лицом Али, и двое молодых ребят, которые открыли ворота, когда мы приехали. Машки нигде не было видно. Мужчины курили, попивали виски и с азартом играли в карты.

– Жорик, наверное, там сейчас эту деваху шпарит по полной программе, – сказал один из парней. – И откуда столько силы у деда? Он же пьяный вдрызг. Я думал, что в таком возрасте уже не стоит.

– А кто ему еще даст? – рассмеялся второй молодой человек.

– Жорику не только в этом доме дают, – заговорил Александр. – Он еще умудряется девок к себе на квартиру водить. У него язык очень хорошо подвешен, девки таких любят. Жорик же для них – вдовец-миллионер, который скоро умрет и все свое состояние молодой жене оставит.

– Неужели в таком возрасте все же стоит?

– Так Жорик хоть и в годах, а крепкий. Может, и принимает чего.

– Скорее всего принимает. Он, конечно, дедок крепкий, но прямо какой-то сексуальный гигант, честное слово.

– Али вообще не приветствует, что Жора девок метит, но так разве ему откажешь? Свою работу дед выполняет просто безукоризненно.

– Что-то Жора раньше девок совсем зеленых приводил, а эти постарше, чем обычно.

– Какие были, таких и привел. Я ему сразу сказал, что в этот дорогой пансионат соваться незачем: сопливых девочек нужно отлавливать на дискотеке. Только вот Жора заявил, что на дискотеке он будет выглядеть как умалишенный старик.

– На дискотеке Жора, и в самом деле, смотрелся бы неубедительно, – захихикали молодые ребята. – Девки смотрели бы на него, как на больного, сексуально озабоченного деда или подумали бы, что Жора пришел искать свою дочку, а может быть, даже внучку.

– Девки и в самом деле далеко не юные.

– На вдовцов-миллионеров ведутся дамы любого возраста. Девки, конечно, не такие сопливые, к которым мы привыкли, но довольно интересные. Одна сейчас с Жорой кайфует, а другая в подвале отдыхает.

Услышав последние слова, я зажала свой рот ладонью и чуть было не закричала. Как только я представила сидящую в подвале Машку, которую уже успели накачать наркотиками, то сразу почувствовала, как на глаза накатились слезы. Я поняла, что теперь мне нужно делать. Сначала бежать самой, а уж потом думать, как спасти Машку. Потому что если я сейчас попытаюсь ее спасти, то нас обеих спасать уже будет некому.

ГЛАВА 11

Выбрав момент, когда мужчины особенно увлеклись игрой в карты и стали слишком бурно выражать свои эмоции, я собрала в кулак все свое самообладание и пулей бросилась к входной двери. К счастью, дверь была не заперта. Выбежав во двор, ярко освещенный уличными фонарями, я молила Бога только об одном: чтобы поблизости не было собак, потому что понимала, что если в доме таковые имеются, то у меня нет никаких шансов спастись.

Я не стала бежать к воротам, потому что хорошо понимала, что они закрыты. Я видела, что охранники их открывали и закрывали при помощи пульта, да и на столбе рядом с воротами была установлена видеокамера. Я заметила ее сразу, как только мы подъехали к дому. Оказавшись рядом с высоким забором, за которым находился соседний коттедж, я стала усиленно думать, как бы мне через него перелезть. Не придумав ничего лучше, я полезла на стоящее рядом с забором дерево, обдирая руки и колени до крови.

Я с отчаянием карабкалась на дерево и думала о том, как же сильно я хочу ЖИТЬ. В один миг все прошлые неприятности и неудачи отошли на задний план и остались где-то там, далеко, в других нереальных мирах. Я подумала, что если Бог даст, я выберусь из этого ада и вытащу из него Машку, то обязательно посмотрю на этот мир другими глазами и начну жить по-новому. Я больше никогда не буду страдать из-за того, что у меня не складывается личная жизнь. Я пойму, наконец, что быть молодой, интересной и одинокой женщиной – это вполне достойная участь. Я больше не буду стыдиться того, что меня не берут замуж. Меня не берут замуж только по одной простой причине: я сама этого не хочу. Я не буду пытаться соблюдать придуманные кем-то правила, и я смогу развеять миф о том, что одинокая женщина не может быть счастлива. Может! Вполне! Если она захочет, то может стать счастливой со своим одиночеством. Мужчины любят женщин только в начале отношений, а затем они просто перестают ценить то, что имеют, и начинают своих подруг использовать. Я не хочу давать себя использовать на законных основаниях. Не хочу и не буду!

Господи, если только все обойдется и мы с Машкой останемся живы, как же я буду ценить и любить собственную жизнь! Как же буду! Ведь я уже давно ничего не вижу в повседневной суете. Я потеряла способность радоваться. Я больше никогда не буду стесняться быть щедрой по отношению к себе самой. Как же глупо проживать жизнь и думать, что кто-то сможет сделать тебя счастливой. Да неужели счастливой я не смогу сделать саму себя?! Съесть мороженого, купить самой себе цветы, понежиться в душистой ванне. Больше никакой зависти и злости к окружающим меня людям! Я буду учиться быть добрее и терпимее. Если я буду в этой жизни кому-то завидовать и на кого-то злиться, то я буду вредить только самой себе. Я буду жить, дышать полной грудью и любить окружающих меня людей. В моей жизни не будет места никаким колебаниям, потому что я буду стараться быть решительным человеком. Если я останусь жива, то да здравствует новая я! В моем мире не будет места никакой критике. В моем мире будет жить только любовь!

Забравшись на дерево на уровень забора, я посмотрела на разодранные в кровь руки и заговорила сама с собой:

– Как же хочется жить. Как же хочется… Какая же я раньше дура-то была. Жила и ничего не понимала. Ничто не ценила. И себя тоже никогда не ценила. Не любила себя никогда! Разменивала свою любовь по мелочам! Злилась на себя постоянно, комплексовала, считала себя крайне несовершенной. Дура! Все время обижалась на людей и думала, что если они меня не любят такой, какая я есть, то я смогу заставить их себя полюбить! Идиотка! Главное, чтобы я любила саму себя! Если все обойдется и я останусь жива, то я обязательно буду к себе добрее. Что ж я раньше-то не понимала, что мне жить так хочется.

Держась за сук, я закрыла глаза и, стараясь побороть страх высоты, уговаривала себя спрыгнуть на соседний участок, потому что другим способом я не могла на него попасть. Я понимала, что находилась на достаточно большой высоте, что я могла переломать себе руки и ноги, но по мне было бы лучше что-нибудь сломать и остаться живой, чем умереть совершенно здоровой, ощущая собственную беспомощность оттого, что я никак не могу зацепиться за жизнь. Прыгнув вниз, я почувствовала острую боль в правом предплечье и глухо застонала.

– Больно-то как… Умирать, наверное, больнее.

На минуту мне показалось, что у меня сотрясение мозга, потому что достаточно сильно кружилась голова, а перед глазами мелькали огненные мушки.

– Неужели я жива…

Подняв голову, я вскрикнула от ужаса, увидев, что на меня несется большая агрессивная собака. Я понимала, что «кавказец» может порвать меня на части за считаные секунды, поэтому схватила лежащий неподалеку камень и закричала:

– А ну, пошла прочь! Прочь отсюда!

Кинув камень в собаку, я попыталась подняться с земли, но не успела. Собака яростно набросилась на меня, и я ощутила адскую боль. Мне было больно, страшно, я пыталась защищаться, но у меня ничего не получалось. Вдруг я увидела неподалеку человека с ружьем, который закричал:

– Лорд, фу! Фу, я сказал! – И тут я почувствовала жжение по всему телу, словно меня подожгли или ошпарили кипятком, и потеряла сознание.

…Открыв глаза, я посмотрела на сидевшего рядом со мной молодого мужчину и прошептала:

– Где я?

– В моем доме. – Мужчина был заметно взволнован. – Как ты себя чувствуешь?

– Тело болит.

– Еще бы. Мой Лорд так тебя потрепал! Мне пришлось немного тебя подштопать.

– Что значит «подштопать»?

– Зашить.

– Чем, нитками?

– Ну понятное дело!

– Обычными нитками?

– Не переживай, не обычными. Я врач. Хирург. У меня тут есть кое-какие инструменты. Пришлось вколоть тебе обезболивающее со снотворным и немного привести тебя в порядок.

– Значит, я попала в руки к хирургу. – Я постаралась улыбнуться, но почувствовала, что не могу это сделать: очень сильно болела разбитая и опухшая губа.

– Тебе повезло.

– Я знаю.

– Что ты знаешь?

– Мне повезло, что я осталась жива.

– Ну я не дал бы Лорду тебя загрызть.

– А почему у тебя такая злая собака?

– А какой она должна быть?

– Ну не такой же агрессивной!

– Она обязана охранять дом. Как, по-твоему, она должна среагировать на девушку, которая буквально свалилась с неба?

– Не с неба, а с дерева.

– Какая разница? Мне уже давно не нравилось это дерево. Все хотел спилить эти громадные ветки, которые свешиваются над участком, но все как-то руки не доходили. Природу жалко.

– Хорошо, что ты их не спилил.

Я посмотрела на стоящую рядом с собой капельницу и тихо спросила:

– Что ты мне капаешь?

– Не переживай. Это нужно для того, чтобы ты побыстрее пришла в себя, – улыбнулся незнакомец.

– Это не наркотики? – поинтересовалась я на всякий случай.

Мужчина изменился в лице и произнес недовольным голосом:

– Я не занимаюсь наркотиками. И, к твоему сведению, наркотики в вену не капают. Их колют.

– Извини. У меня просто голова совсем плохо соображает.

– Извиняю. Как тебя зовут?

– Лиза.

– Меня Феликс.

– Как?

– Феликс, – повторил мужчина.

– Никогда еще мне не доводилось знакомиться с мужчиной, носящим такое имя.

– Что, не нравится?

– Имя очень красивое. Просто какое-то непривычное. – Я замолчала, замкнулась и снова заговорила только тогда, когда Феликс собрался выйти из комнаты. – Ты куда? – испуганно спросила я и почувствовала, как громко стучит мое сердце.

– Выйти нужно.

– Куда?

– В другую комнату, – усмехнулся Феликс.

– Зачем?

– Послушай, я что, должен перед тобой отчитываться? В конце концов, я у себя дома.

– Тогда скажи, сколько сейчас времени.

– Восемь часов утра.

– Это я так долго спала?

– Разве это долго? Вот если бы ты проснулась к обеду или вечером, то это был бы другой разговор. Я бы тогда тебе сказал, что ты поспать любишь.

– А ты что, вообще не ложился?

– Пока нет.

– А чем ты занимался?

– Тебя лечил. Зашил, поставил капельницу – словом, привел в порядок.

– Значит, ты врачебную практику не оставляешь даже в загородном доме?

– Жизнь заставляет. Вон какие девушки ко мне по ночам на участок прямо с деревьев прыгают.

– И часто к тебе такие девушки прыгают?

– Ты первая.

Облизав пересохшие, разбитые в кровь губы, я увидела лежащую на полу свою одежду и только сейчас поняла, что лежу в одном нижнем белье.

– А кто меня раздел?

– Я, – все с тем же невозмутимым спокойствием ответил Феликс. – Твоя одежда порвана, на ней кровь. Стирать нужно. Хотя, если честно, стирать там нечего. Нужно выкидывать. Лорд все в клочья разодрал. Остались одни лохмотья.

– Ну и собаку ты воспитал! Разве можно так кидаться на беззащитную женщину?

– Собака обязана дом сторожить, а беззащитные женщины не должны прыгать по ночам с деревьев, вторгаясь в чужую частную собственность.

– Получается, что если бы ты из дома не выбежал, то твой Лорд меня бы на смерть загрыз?!

– Но я же выбежал.

– Хоть на этом спасибо.

Как только Феликс вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь, я почувствовала неладное, быстро вытащила из вены иглу, прижала к месту укола ватный тампон, чтобы не шла кровь, и, превозмогая головокружение, встала с кровати. Перед глазами все плыло, а во всем теле ощущалась жуткая слабость.

Я даже не сомневалась в том, что Саша и двое охранников уже знают о моем местонахождении. По-другому просто не могло быть. Ночью всегда тихо. В тот момент, когда я прыгнула на соседний участок, я вскрикнула то ли от страха, то ли от боли. Я помню, как страшно у меня болело предплечье. В тот момент мне показалось, что у меня перелом или трещина. Рука и сейчас болит, пусть не так сильно. А потом эта бешеная собака… Она громко лаяла, бежала ко мне, а я отчаянно кричала. Если на мои крики о помощи выбежал Феликс, то их не могли не услышать люди Али. Они, конечно же, первым делом бросились в спальню и, увидев мертвого Жору, сразу поняли, в чем дело. Всем сразу стало понятно, что я сбежала. Злоумышленники сразу же бросились к Феликсу и попросили вернуть беглянку на место. Увидев меня, ободранную, истерзанную и покусанную собакой, лежащую в луже крови без сознания, все дружно решили оставить меня у Феликса до утра для того, чтобы он привел меня в «товарный вид» к приезду Али. Феликс согласился. Тем более (я даже не сомневаюсь в этом) ему еще хорошо заплатили. Теперь я пришла в себя, да и лекарства осталось прокапать совсем немного. Феликс пошел звонить соседям, чтобы сообщить им, что меня уже пора забирать. Он честно отработал свой гонорар и теперь хочет только одного – поскорее освободить свой дом от непрошеных гостей и хорошенько выспаться.

Подняв с пола свою одежду, которую и одеждой-то нельзя было назвать, я посмотрела на эти лохмотья и вновь кинула их на пол.

ГЛАВА 12

Взяв стоящую на столе вазу, я подумала о том, что она может пригодиться мне в целях самообороны, и, заметно пошатываясь от слабости, вышла из комнаты. В доме было тихо, и создавалось такое впечатление, что в нем никого нет. Скорее всего, Феликс сейчас у соседей и может вернуться вместе с ними в дом с минуты на минуту, так что никак нельзя сейчас медлить, потому что это может мне слишком дорого стоить. Спустившись на первый этаж, я быстро прошла на веранду и, открыв входную дверь, вскрикнула. Лежавший неподалеку от крыльца Лорд тут же встал, раздул ноздри и устрашающе зарычал.

– Проклятая псина!

Быстро захлопнув дверь, я затряслась, словно в лихорадке, и подсознательно почувствовала, что за моей спиной кто-то стоит и сверлит меня взглядом. Резко обернувшись, я увидела стоящего в нескольких метрах от меня Феликса и прошептала:

– Дай мне уйти.

– Куда ты собралась? – мягко спросил меня Феликс.

– Дай мне уйти, – повторила я свою просьбу.

– В нижнем белье? Ты на себя в зеркало смотрела?

– Там опять твоя собака. Она меня караулит.