Сильнее страсти, больше, чем любовь, или Запасная жена Шилова Юлия
– Очень приятно, Маша, но кто вы такая?
Я почувствовала, что мое сердце забилось в бешеном ритме, и поняла, что еcли уж я сказала «а», то надо говорить и «б».
– Простите, я не сказала вам сразу. Я Маша, любимая женщина Анатолия.
– Что?! – Кира встала со своего места и недоуменно вскинула брови. – Что вы сказали?
– Я сказала, что я любимая женщина Анатолия. Я приехала сюда для того, чтобы побыть с любимым человеком наедине и подумать о нашем будущем. Простите, а зачем приехали сюда вы?
– Я???
– Вы.
– Так вот значит что. – Заметно побледневшая Кира ухмыльнулась и села на свое место. – Теперь я понимаю, почему девушки, которые впустили меня в дом, сказали мне, что Анатолий приехал сюда с женой. По всей вероятности, они имели в виду вас.
– Вас правильно информировали. И все же вы не ответили на мой вопрос: зачем сюда приехали вы?
– Затем, что я люблю Анатолия, а Анатолий любит меня.
Ответ женщины прозвучал словно пощечина.
– Мы перед поездкой немного поскандалили, но с кем не бывает. Мы вместе уже целых три года, и этот скандал у нас далеко не первый. Сами знаете, что милые бранятся – только тешатся. Я приехала сюда для того, чтобы восстановить наши отношения. Мы с Анатолием были на фирме и выбирали эту виллу вместе. Смотрели видеоролик, мечтали, как будем здесь счастливы. Просто вышло недоразумение. Совсем небольшое. Я приехала все исправить. Все эти годы Анатолий финансово мне помогал, поэтому у меня есть деньги. Я приехала на фирму, хорошо заплатила, и меня тут же повезли в аэропорт и посадили в самолет. Вот я и улетела.
– А разве представители фирмы не сказали вам, что билет на ваше имя буквально за считанные часы был переделан на другого человека?
– Сказали, – ответила женщина, изо всех сил пытаясь справиться с переполнявшим ее волнением.
– И что?
– Ничего.
– Как ничего?! – Я беспомощно уронила руки вдоль тела и почувствовала, что начинаю терять терпение.
– А что я, по-вашему, должна была делать? Не лететь?! Я живу с Анатолием ровно три года и знаю, что он меня очень сильно любит и что, кроме меня, у него никого нет.
– А я?
– А вы, по всей вероятности, его случайное увлечение. Я полагаю вам известно, что Анатолий любит меня. И не думайте, что меня мог остановить билет, переправленный на другое имя. Я прекрасно понимаю, что он сделал это мне назло. Он просто хотел таким способом задушить свою боль. Поймите меня, я люблю Анатолия и меня уже ничто не может остановить.
В глубине души я прекрасно понимала, что я терплю поражение, но никак не могла с этим смириться. Мне хотелось подойти к этой женщине, выдержке которой можно было только позавидовать, вцепиться в ее холодное лицо и расцарапать его до крови. Окончательно отчаявшись, я предприняла последнюю попытку, хотя не была уверена в ее результате.
– Простите, а ваш супруг знает, куда и зачем вы полетели?
– Мой супруг?!
– Да, ваш супруг. Вы дали ему знать?
Женщина ухмыльнулась и нервно застучала пальцами по крышке стола.
– Пусть вас это не тревожит. Мой супруг знает многое, в том числе и то, что ему лучше было бы не знать. Он во всем со мной соглашается. Тем более что скоро я стану женой Анатолия. Я смотрю, вы многое про меня знаете.
– Конечно, потому что Анатолий со мной честен и он рассказал мне все. У нас нет друг от друга секретов, – не моргнув глазом соврала я, держась за любую сказанную фразу как утопающий за соломинку.
– У вас нет друг от друга секретов?!
– Нет.
– Видимо, он разоткровенничался с вами на пьяную голову. Он всегда топит свою боль в вине. Я говорю вам, что я приехала сюда потому, что я люблю Анатолия и я уверена, что он ждал моего приезда. Он его очень ждал, потому что он любит меня. В глубине души он верил, что я одумаюсь, сделаю свой выбор в его пользу и обязательно приеду.
– Тогда зачем же он взял меня?
– С вашей помощью он хотел хоть немного забыться, и я уверена, что вы помогли ему это сделать…
– Но ведь я живой человек.
– Я вас понимаю, и вы поймите меня тоже. Просто в наших отношениях что-то разладилось, но это не означает, что мы разлюбили друг друга.
– Так почему же вы не поехали с ним раньше? Почему дотянули до последнего?! Почему?! Почему вы позволили ему уехать с другой женщиной? Почему вы довели все до того, что здесь появилась я?!
Я чувствовала себя так, словно меня окатили ледяной водой. Я съежилась, метнула на женщину испепеляющий взгляд и поняла, что еще одно слово – и я удавлю ее голыми руками. Она не боится смотреть мне в глаза и готова одним махом разрушить то, что я только начала строить. Видимо, Кира внутренне почувствовала мой настрой и постаралась немного сгладить ситуацию.
– Маша, да вы не переживайте особо. Я ничего не имею против вас. Вы можете жить на этой вилле положенный месяц. Отдыхать, загорать, купаться, ездить в город. Вас же никто не выгоняет и не заставляет ехать обратно в Россию. Вилла большая, тут места всем хватит.
– А вы считаете, что вы имеете право это решать?!
– А почему бы и нет. Я думаю, что Анатолий будет тоже не против, если вы останетесь. Я в этом просто уверена. Что ж поделаешь, если все так сложилось.
– А мне кажется, что вы не имеете даже морального права решать этот вопрос самостоятельно, – немного успокоившись, отчеканила я каждое слово. – Мы с Анатолием приехали сюда не как друзья и не как два человека, собравшихся провести время на одном курорте. Мы приехали сюда вместе, потому что мы друг другу не чужие. И вы зря думаете, что сейчас Анатолий будет прыгать от радости и бросится в ваши объятия. Я уверена, что он разозлится, потому что вы нарушили наш отдых и помешали нашему тихому счастью. – Чем больше я говорила, тем больше и больше закипала, словно чайник, и чувствовала, как сильно меня бросает в жар. – Анатолий скажет вам, что вас здесь не ждали, что отныне между вами нет ничего общего. А я не знаю, смогу ли я позволить вам остаться на этой вилле целый месяц, чтобы вы смогли купаться, загорать и ездить в город. Этого я вам обещать не могу. Я не люблю, когда кто-то просто по-хамски, без разрешения врывается в мою жизнь и пытается нарушить ее тихий, размеренный ритм. Мы наслаждались отдыхом, засыпали в объятиях друг друга, а вы приехали сюда, чтобы превратить наш сказочный отдых в ночной кошмар. Вы помешали нашей страсти, нашей родившейся любви и нашему необузданному сексу. Поэтому я не хочу, чтобы Анатолий разрешил вам остаться на вилле. Я буду категорически против. Нечего вам здесь делать. Дома вас ждут муж и ребенок. Лучше поезжайте домой, дождитесь лета и выезжайте со своей семьей на вашу «фазенду» в шесть соток. Будете в огороде ковыряться и банки на зиму закручивать.
Переведя взгляд на легкую шубку, которая лежала рядом с женщиной, я облегченно вздохнула и издевательски улыбнулась.
– Хорошо, что вы еще не успели толком переодеться и разложить свои вещи – пришлось бы потом все заново собирать. Кстати, улететь отсюда вы можете таким же манером, как прилетели. Вы же сказали мне, что все эти годы Анатолий поддерживал вас материально. Значит, у вас должны быть какие-то деньги.
– Да как… Да вы… – опешила Кира от моей наглости. – Да как вы смеет говорить со мной в таком тоне?!
– Смею. Еще как смею! Анатолий обещал бросить к моим ногам весь мир. Он это обещал, и он обязательно выполнит свое обещание!
– Вы не правы. Уж если Толя и готов бросить весь мир к ногам, то только к моим. Поверьте мне, только с этим условием его жизнь имеет смысл.
Не долго раздумывая, я выскочила из гостиной, но, выглянув во двор, резко остановилась. У дома стояла машина нашего гида. Значит, Анатолий и Махмед только что вернулись. Поняв, что я должна опередить Киру и встретиться с Анатолием первая, я бросилась в коридор, но, услышав мужские голоса уже в коридоре, тут же притормозила.
– Спасибо, Махмед. А я и не думал, что мы сможем с тобой так нормально обо всем договориться. Мне казалось, что в Египте на каждом углу продается только одна наркота, но, чтобы тут продавалось оружие… Да, век живи, век учись.
– Если оно еще тебе понадобится, всегда обращайся ко мне. У меня надежные каналы, – послышался голос Махмеда. – Ну, скажи, тебе понравился ствол, который ты приобрел?
– Ствол-то хороший, только цена кусается. У нас в России эта штука стоила бы намного дешевле.
– Возможно, только ты бы никогда не провез эту штуку сюда из России.
– Не скажи. Просто у меня абсолютно не было времени этим заняться. Некоторые летчики перевозят оружие, за приличные деньги конечно. Но их надо знать, за такое не всякий возьмется. Сам понимаешь, кому охота лет десять видеть небо в клеточку. А искать тех, кто занимается такими делами, у меня просто не было времени. Но ты не подумай, мне не жалко денег. Я прекрасно понимаю, что я купил этот ствол не на московском черном рынке, а в арабской стране.
Поняв, о чем идет речь и что этот разговор не для посторонних ушей, я спряталась за дверь и принялась ждать, пока он закончится.
Они говорят про оружие, стучало у меня в висках. Я не могу ошибиться. Они и в самом деле говорят про оружие. Но зачем Анатолию оружие? Какая такая в нем нужда здесь, в Египте? Какой с него прок? Тем более если Толя его купил, то он вряд ли перевезет его в Россию. Это невозможно. Я думаю, что у нас в России его можно купить намного легче, чем здесь. Значит, он не собирается его перевозить. Значит, оно понадобилось ему здесь. Но зачем? Для каких целей? Быть может, он хочет защитить меня от ковбоя? Возможно, Толя не сказал мне всей правды и встретился с ним сам? А иначе что ему вдруг приспичило обзавестись «стволом»? Быть может, он понимает, что это были не видения после стресса, что это была реальность, а потому он обязан меня защитить.
– Ой да, совсем забыл тебе сказать, мне сегодня звонили из Москвы, – послышался голос Махмеда. – Сюда вылетела какая-то женщина.
– Какая женщина?
– Понятия не имею. Я предложил ее встретить, но она отказалась. Я так закрутился с этим оружием, что совсем про нее забыл. Она вылетела как-то экстренно, никого не предупредив. На фирме ей дали адрес этого дома. Она сказала, что возьмет в аэропорту такси и доедет сама.
– Куда? – не понял Махмеда Анатолий.
– На эту виллу.
– Сюда?
– Да.
– А как она сюда может приехать, если эту виллу арендовал я? Мне подселение на фиг не нужно. Такого в договоре нет. Я заплатил за то, что я здесь один и вилла только в моем распоряжении.
– Но эта женщина должна была лететь вместе с тобой. Она не смогла, и ты поменял билеты. Мне так сказали на фирме. Еще сказали, что она неважно себя чувствует и очень сильно нервничает.
– Что?
– Иначе бы ее никто сюда не отправил. Все сверили и подтвердили. По бумагам она должна была лететь вместе с тобой. Она передумала и вылетела, чтобы поселиться вместе с тобой на этой вилле.
– Кира сюда вылетела?!
– Правильно, ее зовут Кира.
– Но…
– Я и сам не понял, почему они ее сюда отправили. У вас там люди какие-то непонятливые, хоть бы подумали о том, как ты с двумя бабами-то будешь. У нас многоженства-то уже нет. Оно только в диких деревнях осталось.
– Так она уже здесь?
– Не знаю. Быть может, две твои бабы уже друг другу волосы повыдирали.
– Ладно, Махмуд, до завтра.
– До завтра. Смотри, «ствол» спрячь надежно и про нашу с тобой сделку никому не говори.
– Обижаешь.
– Это я на всякий случай сказал.
Толя прошел мимо двери, держа в руках темный пакет, а я так и не смогла из-за нее выйти, а может, просто не успела. Я стояла как вкопанная и боялась пошевелиться. Я понимала, что я не могу идти следом за ним и смотреть на их трогательную встречу. На глаза вновь накатились слезы, и эти глаза больше не смотрели в прошлое. Теперь они смотрели в будущее. Во мне тут же погасла былая чувственность, душа стала как-то беззвучна. Я больше не хотела думать о счастье, потому что просто перестала верить в его существование. Мечты не сбылись, и если я еще сильна духом, то я должна суметь их забыть. А я должна быть сильной потому, что… Потому что я опять осталась одна. Я должна забыть и вычеркнуть из памяти то, что в мое одинокое сердце опять постучались любовь и нежность, и то, что я вновь потерпела поражение. Я проиграла в этой страшной игре под названием «жизнь», где играют настоящими человеческими судьбами. Со мной опять остались холод и молчание, а в моей душе образовалась черная яма. И я опять ничего не могу изменить в своей судьбе. Совсем ничего. И я вновь начинаю терять веру в себя.
Сжав кулаки, я вышла из-за двери, подошла к лестнице и поднялась в свою спальню. Закрыв глаза, я упала на кровать и попыталась сказать себе, что нужно немного подождать. Боль пройдет. Боль обязательно пройдет. Она не может быть вечной. Боль пройдет, и тогда будет легче. В конце концов, я здорова. У меня есть руки, ноги и голова. У меня нет увечий и уродств. У меня нет никаких ран, разве что только душевные. Но душевных никто не видит, потому что я не позволю никому заглянуть в мою душу, а если кто в нее и заглянет, то ничего не увидит, потому что я умею все это маскировать. То, что есть в моей душе, это только мое, и я не собираюсь ни с кем делиться. У меня есть красота, я охотно показываю ее другим людям и щедро делюсь своим светом, который она излучает. Сейчас мне больно, но я уверена, что это обязательно забудется. Потому что со временем забывается любая боль, и даже если она не забывается, то она притупляется и все равно становится легче. Жизнь сильнее этой боли. Она намного сильнее, а СИЛЬНЫЕ НИКОГДА НЕ ОГЛЯДЫВАЮТСЯ НАЗАД, ПОТОМУ ЧТО ОНИ ИДУТ ТОЛЬКО ВПЕРЕД… СИЛЬНЫЕ НЕ ЗНАЮТ, ЧТО ЗНАЧИТ ОГЛЯДЫВАТЬСЯ НАЗАД, ОНИ БЕЗ КАКИХ-ЛИБО ПРЕДУБЕЖДЕНИЙ ГЛЯДЯТ ТОЛЬКО ВДАЛЬ И ВИДЯТ НАМЕЧЕННЫЕ ЦЕЛИ… ТОЛЬКО СИЛЬНЫЕ БЕЗ КОЛЕБАНИЙ ИДУТ ВПЕРЕД И ДОСТИГАЮТ ТОГО, ЧТО ИМ НУЖНО.
Для того чтобы облегчить раздирающую меня боль, я заплакала, и в этих рыданиях вырвалось все мое отчаяние, все мои горестные мысли о том, что годы идут, а счастья все нет и нет, что нет того, кто назвал бы меня своей женой, в ком была бы вся моя жизнь, с кем бы я могла просыпаться и глядеть в его лицо, пока он спит, ждать, когда он проснется, и обвивать его шею руками. Нет того, перед кем бы у меня не было никакого стыда, потому что я была бы женой, а какой стыд может быть между теми, кто по-настоящему близок. Нет того, с кем бы я была по-настоящему любезна, мила, заботлива и добра. Нет того, кому я бы могла положить голову на грудь и почувствовать себя кошечкой, которую чешут за ухом. Нет того, в чьих глазах читалось бы желание близости и кому я бы не могла противостоять и мечтала бы о бурной ночи.
Годы идут, а его все нет. Его нигде нет, и так жаль тех лет, которые я провожу без него, тратя эти годы на бесконечные поиски. А ведь я еще молода, хороша собой и могла бы быть чьими-то помыслами, чьими-то желаниями и чьими-то мечтами.
Когда у меня уже иссякли слезы, я встала с кровати и еще раз подумала о том, что СИЛЬНЫЕ НИКОГДА НЕ ОГЛЯДЫВАЮТСЯ НАЗАД и им ни к чему это делать. Затем подошла к зеркалу, поправила волосы, посмотрела на свое зареванное лицо и поняла, что я должна взять себя в руки и немедленно прекратить оплакивать свою жизнь. Потому что я сильная. Одному Господу Богу известно, какая я сильная. Любая женщина – существо сильное, несмотря на все ее слабости.
И я никогда не дам себя в обиду, смогу за себя постоять и уж тем более не рассыплюсь. И этому научила меня моя жизнь. И я умею, если надо, ставить людей на место.
Улыбнувшись своему зареванному отражению, я подумала о том, что больше не хочу видеть жизнь в черном свете и катиться в бездонную пропасть своих эмоций. Мой внутренний голос сказал мне, что вся эта история отнюдь не пропасть. Нужно просто стиснуть зубы и продолжить жить дальше.
Бросившись к шкафу, я принялась беспорядочно кидать свои вещи в чемодан и собираться в дорогу. За этим занятием меня застал Анатолий.
Глава 9
– Ты куда собралась?
Я бросила застегивать чемодан и посмотрела вошедшему Анатолию прямо в глаза.
– Домой, – совершенно спокойно ответила я, подавляя в себе желание упасть на пол и забиться в истерике. – Позаботься о том, чтобы меня посадили в самолет. В конце концов, ты привез меня на эту виллу, ты и помоги мне отсюда выбраться.
– Ты решила уехать?
– Понятное дело, что не остаться. В отличие от твоей Киры у меня есть гордость и чувство собственного достоинства.
– А как же я?
– А ты оставайся с той, которую любишь.
– Как-то не по-людски все получилось.
– Все нормально. Я к этому уже привыкла. То, что произошло, меня не слишком удивило. По большому счету я уже давно не доверяю мужчинам. Ни им, ни отношениям, которые они предлагают. – Внутренний голос призывал меня держать себя в руках и не терять чувство собственного достоинства.
– Маша, ты должна взять себя в руки, – словно родитель, попытался образумить меня Анатолий.
– Я и держу себя в руках. Я же не сказала ничего плохого ни тебе, ни твоей будущей жене. И не кричу, что моя жизнь кончена. У меня есть красота, здоровье и прекрасная работа. А разбитое сердце… Я уже привыкла к мысли о том, что оно разбито. Слишком часто его разбивают.
– Не уезжай. – Толя подошел ко мне вплотную и притянул меня к себе.
– Что? – Мне показалось, что мой слух начал меня обманывать.
– Я прошу тебя остаться.
– Но как же Кира? – буквально оторопела я.
– Пусть Кира пока останется тоже. Она плохо себя чувствует. Акклиматизация все-таки.
– Ты хочешь, чтобы мы на вилле остались вдвоем?
– Маша, я прошу тебя, чтобы ты не уезжала, а осталась на вилле.
– Но я не могу. Одна из нас обязательно должна уехать. Ты что, решил создать шведскую семью?! Наверно, ты насмотрелся кассет о групповом сексе. Извини, милый, но это не для меня.
– Останься. Я очень тебя прошу. Это не имеет никакого отношения к групповому сексу. Это имеет отношение к тому, что мне будет без тебя плохо. Понимаешь, Кира меня уже предала, и это было самое большое предательство в моей жизни. Я не знаю, зачем она приехала, и я не уверен в том, что она действительно уйдет от мужа. Возможно, ее приезд – это просто очередной каприз, и не более того. Понимаешь, в этой жизни я многого достиг. У меня есть деньги, положение в обществе, я заслужил к себе хорошее отношение и не приемлю, когда за моей спиной что-то делают не мои компаньоны, а близкие мне люди. Есть вещи, которых не прощают.
– А мне казалось, что любовь всепрощающа и что в ней нужно уметь прощать все. Кто не умеет прощать, тот не умеет любить.
– Есть вещи, которых не прощают даже в любви. Это предательство, а особенно не физическое, а моральное. Три года Кира уходит от мужа. Ровно три года. Это достаточный срок для того, чтобы перестать ей верить. Если она думала, что от радости я брошусь ей на шею, то этого не произошло, точно так же, как она не бросилась мне на шею, когда я пришел к ее мужу. Можно играть чувствами каких-нибудь юнцов, но только не чувствами зрелого мужчины. Ты понимаешь, о чем я?
Я почувствовала, как на глаза накатились слезы, и еле слышно спросила:
– Ты хочешь остаться со мной?
– Я хочу использовать шанс быть с тобой.
– А как же Кира?
– Пусть Кира побудет несколько дней на вилле, а затем она уедет домой к тому, кого предпочла мне.
– Ты это твердо решил?
– Я думаю, что по-другому просто не может быть.
Я улыбнулась и бросилась к Анатолию на шею.
– Ну смотри, Казанова, если ты передумаешь, то пеняй на себя. Тогда моей ноги даже близко не будет на вилле. Если судьба дала тебе шанс, то постарайся его использовать на полную катушку. И еще. Постарайся, пожалуйста, сделать все так, чтобы я не чувствовала себя дурой.
Этим вечером мы ужинали вдвоем и болтали о чем угодно, стараясь лишь ни словом не упоминать о Кире. Когда ужин подходил уже к концу, я не выдержала и задала вопрос, который не давал мне покоя.
– А где Кира?
– Она спит. Она очень плохо себя чувствует.
– Она так плохо переносит акклиматизацию?
– Она и сама этого не знала.
Когда стемнело, мы вышли из дома, сели на берегу моря и, взявшись за руки, принялись смотреть вдаль.
– Ума не приложу, как тебя угораздило купаться одной в ночном море. Не думал, что ты способна на подобные подвиги.
– Просто мне был очень одиноко.
Анатолий обнял меня и поцеловал мои волосы.
– Знаешь, даже не верится, что еще совсем недавно я совершенно тебя не знал и ты была для меня никем. Все как-то быстро случилось, но теперь ты поселилась в моей душе, и даже сегодня, когда приехала Кира, я уже не стоял на распутье. Я знал, что я не могу тебя отпустить.
– И ведь мы так странно встретились. Мы встретились, когда оба были на грани. Когда я тебя увидела в первый раз, моя душа была очень слаба. У меня было такое странное ощущение, будто я долгие годы шла по острым ступеням и вдруг, в один прекрасный миг, я поняла, что я не могу идти дальше, я упала и разбилась. И мне казалось, что это конец и жить уже незачем.
– Ты знаешь, мы чувствовали одно и то же. Когда мы встретились, мне тоже казалось, что моя жизнь кончена. А теперь… У нас у обоих она только начинается. И все же ты сумасшедшая.
– Почему?
– Потому, что я вот смотрю на ночное море и чем больше я на него смотрю, тем больше понимаю, какие опасности оно в себе таит. Неужели тебе не было страшно?
– Мне было страшно, а теперь нет, потому что ты именно тот человек, который сможет меня защитить. Толя, а зачем тебе оружие?
Анатолий слегка отстранился и посмотрел на меня непонимающими глазами.
– Ты о чем?
– Я просто спросила, зачем тебе оружие.
– Какое оружие?
– Которое ты купил сегодня у Махмеда.
– Откуда ты знаешь?
– Извини, я невольно подслушала.
– А ты разве не знаешь, что подслушивать нехорошо?
– Толя, я подслушала случайно. Я хотела встретиться с тобой раньше, чем Кира, и, увидев машину гида, бросилась к коридору. Но затем услышала слово «оружие» и резко остановилась. Я поняла, что твой разговор касается только двоих и в нем нет места третьему. Я сказала тебе правду и хочу теперь услышать правду от тебя. Я поняла, что ты встречался с Махмедом для того, чтобы купить оружие. Я хочу знать, для каких целей оно понадобилось тебе в этом доме.
– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.
– Я никогда не была любопытной, просто я случайно подслушала твой разговор.
Анатолий резко встал и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Затем взял меня за плечи и произнес серьезным голосом целую тираду, в которой даже послышались какие-то малоприятные, угрожающие нотки.
– Маша, я не люблю когда женщина лезет туда, куда ей совсем не нужно лезть. Я уже тебе объяснял и не поленюсь объяснить еще раз, что существуют чисто мужские дела и не надо спрашивать меня о том, о чем я не хочу тебе говорить. Давай с тобой договоримся: ты никогда не слышала тот разговор и ни о чем меня не спрашивала.
– Хорошо. – Я почувствовала, как на моей спине выступил холодный пот.
– Я думаю, что ты больше не станешь себя так вести и будешь слушать и знать только то, что тебе можно. И не смотри на меня такими испуганными глазами.
– Я тебя не боюсь, – быстро проговорила я и отвела глаза в сторону.
– Поверь мне, я купил этот пистолет не для того, чтобы убивать людей. Я не убийца. Я купил его совсем для другой цели. А может, и цели-то никакой нет. Может, я купил его просто потому, что мне этого захотелось. Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Понимаю. Я понимаю, что я ничего не слышала, ничего не видела и ничего у тебя не спрашивала.
– Вот и правильно. И не нужно меня бояться. Я надеюсь, ты уже успела понять, что я не убийца и не насильник. Если я купил какую-то вещь, то, значит, она мне нужна, и только мне одному знать, зачем я это сделал, и только я один должен распоряжаться этой вещью по своему усмотрению.
До дверей моей спальни мы дошли молча. Толя о чем-то думал, а я уже тысячу раз пожалела о том, что задала ему вопрос, который не должна была ему задавать. Я хотела услышать ответ, но вместо ответа столкнулась с какой-то потаенной угрозой, раздражением и внутренним разочарованием. Открыв дверь своей спальни, я подняла свои грустные глаза и тихо сказала:
– Извини.
– Все нормально, просто я не люблю подобных вещей.
– Подобных вещей больше не будет. – Я выдавила из себя улыбку и произнесла уже более мягким голосом – А я знаю, зачем тебе пистолет.
– Зачем? – моментально изменился в лице Анатолий, а в его глазах вновь появилась суровость.
– Для того, чтобы меня защитить.
Толя ничего не ответил и смотрел на меня пристальным, пронизывающим взглядом.
– Ты купил пистолет для того, чтобы убить ковбоя. Я знаю, что ты тоже его видел. Когда я услышала про пистолет, я сразу поняла, для кого он предназначен. Просто ты не хочешь напоминать мне о его существовании и хочешь, чтобы я по-прежнему верила, что это видения, но я знаю точно, что ты купил его именно для этих целей. Ты хочешь за ним поохотиться? Ты хочешь разобраться с тем, что произошло? Ты его видел?
Анатолий немного расслабился, а я поняла, что попала в самую точку. И все же он поднес палец к моим губам и показал мне, что мы больше не будем продолжать эту тему.
– Ты ничего не видела, ничего не слышала и никогда не задавала мне этот вопрос. Мы ведь с тобой договорились.
– Хорошо, извини.
Постояв с полминуты, я слегка покраснела, взяла Толю за руку и потащила за собой в спальню.
– Я надеюсь, мы сегодня ночуем вместе?
– Нет. Сейчас ты выпьешь снотворного и хорошенько выспишься.
Анатолий прошел в комнату, налил мне стакан воды, достал из кармана пачку таблеток и, выдавив на ладонь ровно две таблетки, протянул их мне.
– Это очень хорошее снотворное, оно замечательно действует на нервную систему. Ты будешь спать как убитая, без всяких видений.
– Кто дал тебе эти таблетки?
– Я звонил своим знакомым врачам в Москву, и они в один голос посоветовали именно это средство.
Покрутив незнакомую пачку в руках, я бросила ее на журнальный столик и, взяв с ладони Анатолия пару таблеток, положила их в рот и тут же запила водой. Затем потащила Толю к кровати, но он решительно отказался.
– Маша, я пока не буду спать. Мне нужно побыть одному.
– Почему?
– Потому, что человеку иногда надо побыть одному, и в этом ему никто не должен препятствовать.
– Ты пойдешь к Кире?
– Нет. Я же тебе сказал, что хочу побыть один. Я хочу в одиночестве попить виски, сделать несколько звонков и о многом подумать.
– А когда ты захочешь спать?
– Когда я захочу спать, я обязательно приду к тебе.
Анатолий принялся бережно меня раздевать и, словно маленького ребенка, взял на руки и отнес на кровать. Укрыв меня легким пледом, он жадно меня поцеловал и пожелал мне спокойной ночи.
– Сейчас ты сама увидишь, как быстро уснешь. Это очень хорошее лекарство, и ты почувствуешь себя намного легче.
Меня и в самом деле стало моментально клонить в сон. Глаза начали медленно закрываться помимо моей воли, а в голове пробудилось всего одно-единственное желание: спать.
– Толя, будь осторожен…
– Ты о чем? – сквозь сон услышала я вопрос Анатолия.
– Будь осторожен. Я знаю, что ты пошел охотиться на ковбоя. Будь осторожен, потому что ему нужен не ты, а я. В прошлый раз он подходил к окну моей спальни.
– Спокойной ночи. Желаю тебе приятных снов.
– Спокойной ночи. Будь осторожен, – в который раз повторила я и провалилась в глубокий сон.
Около трех часов ночи меня что-то разбудило. Я подняла голову, потерла сонные глаза и услышала прямо за моей дверью чьи-то шаги. Пытаясь не обращать на это внимание, я натянула на голову одеяло и попыталась уснуть, но шаги за моей дверью не давали мне спать, и у меня никак не получалось полностью отключиться. Я и сама не понимала, что именно это было, то ли шаги, а то ли какие-то шорохи. Ощущение было такое, словно по моей двери кто то царапал когтями. Я предположила, что в доме живет какой-нибудь кот и он решил почесать когти о мою дверь. Но ни котов, ни каких других животных я здесь не видела.
Я лежала, накрывшись одеялом, прислушивалась к каждому звуку за моей дверью, чувствовала, как сильно и учащенно стучит мое сердце, и понимала, что сон ко мне уже не вернется. А еще мной завладело необъяснимое чувство страха, которое словно взяло меня в тиски и не давало пошевелиться.
Выйдя из минутного оцепенения, я села, сунула ноги в тапочки и, накинув халат, на ватных ногах подошла к двери. Подойдя к двери, я прислушалась. За дверью тут же стало тихо. Это напрягло меня еще больше, и от навалившегося на меня страха мне стало буквально нечем дышать. Предательски задрожали ноги. Набрав в грудь побольше воздуха, я резко открыла дверь и вышла в плохо освещенный коридор. Странно, но в коридоре было по-прежнему тихо.
– Эй, кто здесь? – чуть слышно спросила я и нервно сжала свои кулаки. – Кто здесь? – повторила я свой вопрос, но и после этого мне никто не ответил.
Мне захотелось зайти в спальню Анатолия и рассказать ему о своих страхах, но… я боялась застать в спальне Киру. От этой мысли у меня моментально пересохло во рту, и я почувствовала себя еще более паршиво. Не долго думая, я распахнула дверь спальни Анатолия и увидела, что там никого нет. Ощутив, как на моей спине выступил ледяной пот, я распахнула дверь в спальню Киры, но и там никого не было.
– Ах, вот как. Вы ушли вместе, – произнесла я сквозь слезы и побежала по лестнице вниз.
Чувство страха отступило на задний план, а на душе стало чудовищно пусто. В голове пронеслись все слова, которые сказал мне Анатолий для того, чтобы оставить меня в этом доме, и от этого мне стало еще больнее. Эта страшная жизнь и страшные отношения между мужчиной и женщиной… Выходит, что эта страшная жизнь просто смеется над всем высоким и светлым. А самое ужасное здесь то, что я просто бессильна бороться с этой страшной жизнью. Просто бессильна… Ледяное дыхание повеяло в мое лицо, а сердце сжалось, как в каком-то кошмаре.
Мне хотелось застать их обоих и посмотреть в лживые глаза Анатолия, который еще совсем недавно уверял меня в том, что с Кирой все кончено. Я не знала где они могут быть – в бассейне, в сауне, в джакузи, на море, но я знала, что я просто обязана их найти и посмотреть, какие у них сейчас отношения. Я была просто обязана это увидеть, потому что в который раз меня выставили круглой идиоткой и откровенно надо мной посмеялись. Толя уложил меня спать, дал сильнодействующее снотворное, чтобы я спала как можно крепче, и пошел к Кире. Они оба надо мной посмеялись и конечно же резвятся в бассейне или занимаются сексом прямо в джакузи.
К моему удивлению, ни в бассейне, ни в сауне, ни в джакузи никого не было. Вилла была пуста. Значит, они ушли на море. Конечно, другого просто не может быть. Они ушли на море и занимаются там тем же, чем недавно занимались с Анатолием мы.
Выйдя из дома, я направилась к морю, но, сделав несколько шагов, резко остановилась. На море не было ни Киры, ни Анатолия. Я дошла до самого берега быстрым шагом и огляделась. На море не было ни души и все же… Все же я наступила на чье-то полотенце и тут же посмотрела в зловещую ночную морскую даль. Неужели кто-то ушел купаться? Неужели? Анатолий никогда не пойдет ночью на море. Он уже высказал мне свое мнение на этот счет. Никто из обитателей дома никогда не пойдет ночью на море, все купаются только днем. Купаться в ночном море будет только новичок, который еще незнаком с местными законами и обычаями. Быть может, это Кира? Скорее всего. Она только приехала и не может представить, сколько опасностей таит в себе ночное Красное море. Через несколько секунд я уже не сомневалась в том, что это Кира, потому что, когда я сама только приехала, у меня в первую же ночь возникла мысль искупаться.
Посмотрев на полотенце, я подошла к берегу и громко крикнула:
– Кира!
Затем вновь всмотрелась в черное ночное море в надежде увидеть там очертания плывущей по волнам женщины, но по-прежнему никого не было видно.
– Кира! Кира!
Взяв белоснежное полотенце в руки, я подняла его вверх и принялась им махать.
– Кира! Кира! Кира!
В эту минуту я уже не думала ни о странном ковбое, гуляющем у ночного моря, ни о других страхах и опасениях, я думала только о том, что Кира слишком далеко заплыла и с ней что-то случилось. Поняв, что я совершенно бессмысленно бегаю по берегу и машу полотенцем, я посмотрела на домик спасателя и увидев в его окнах свет, бросилась к нему, чтобы позвать араба на помощь. Добежав до домика, я принялась колотить в дверь и громко кричать:
– Эй, ты! Забыла, как там тебя зовут! Там женщина ушла купаться и пропала!!! Она утонула! Ты вообще следишь за тем, чтобы никто ночью в море не купался или нет?! За что тебе только деньги платят?!
Читать бесплатно другие книги:
