Женский монастырь отдыхает Хрусталева Ирина
– Ты разве не помнишь ничего?
– Не-а, ничегошеньки, – призналась девушка, продолжая со страхом смотреть на женщину. – Давно я здесь?
– Сюда тебя, ко мне в палату, вчера вечером определили, а до этого, говорят, ты целую неделю в реанимации лежала.
– Да ну? – удивилась Альбина. – Целую неделю? В реанимации?
– Да уж, неделю, – подтвердила Лидия Ивановна. – Но это уже позади, теперь ты, деточка, на поправку пойдешь, так доктор сказал, – ласково улыбнулась она.
– И что же мне реанимировали? – спросила Альбина и, приподняв одеяло, осторожно посмотрела на себя. – Ноги и руки вроде целы, и на том спасибо, – пробормотала она. – Так что же у меня реанимировали? – повторила она.
– Ну не знаю, что можно реанимировать после удара молнии? – пожала Лидия Ивановна плечами. – Думаю, что, кроме сердечка, больше нечего.
– После удара... чего?! – вытаращила глаза Альбина.
– Молнии.
– Шутите?
– Нет, не шучу. Ты, деточка, в рубашке родилась, об этом здесь все врачи говорят.
– Ничего себе, – удивилась Альбина. – Чего только со мной не было: и ноги с руками ломала, и в автомобильную аварию попадала, даже тонула один раз, но чтобы молния... очуметь! А что еще говорят?
– Да я уж и не знаю, можно тебе рассказывать-то или нет? – проговорила женщина, с опаской посмотрев на дверь.
– А почему нет? – удивилась Альбина. – Это что, страшный секрет?
– Нет, просто мне сказали, что тебе ни в коем случае волноваться нельзя, – зашептала Лидия Ивановна, продолжая с опаской посматривать на дверь.
– Я не буду волноваться, даю слово, меня очень трудно чем-то удивить, поэтому я всегда спокойна, как удав, – махнула Альбина рукой. – Так что рассказывайте, не бойтесь.
– Неужели ты правда ничего не помнишь? – снова спросила женщина.
– Абсолютно.
– Ну, ладно, расскажу, – с готовностью согласилась Лидия Ивановна, и ее глаза радостно заблестели от предвкушения беседы. – Только ты никому не говори, что я проболталась.
– Что за тайны Мадридского двора? – растерянно улыбнулась девушка. – Я что, кого-нибудь убила?
– Господь с тобой, – замахала Лидия Ивановна руками. – Это тебя чуть не убило. Я только что сказала, что в тебя молния ударила.
– А, действительно, – согласилась Альбина. – Ну и как же она в меня ударила?
– Надо же, совсем память отшибло, – посочувствовала женщина. – Может, пройдет еще?
– Понятия не имею, – проворчала девушка. – Так как это со мной случилось? – повторила она.
– Я лучше по порядку все расскажу. Неделю назад тебя грибник сюда привез, на своей машине. Была ты совсем в бессознательном состоянии, прямо как плеть на его руках висела. А случилось все в лесу, он неподалеку от нашей деревни Куницыно, я там и живу. Здесь-то уже райцентр, и больница эта почти что городская. Все жители округи здесь лечатся, если кто захворал, больше негде. Если только в Москву ехать, в какую-нибудь платную клинику, только на это никаких денег не хватит, легче помереть. Ну вот, мужчина тот ходил по нашему лесу, грибы собирал. Как ветер поднялся и дождик накрапывать начал, он решил вернуться к своей машине, он ее у дороги оставил. А тут как раз гроза и началась. Жуть, что творилось, я эту грозу хорошо помню, мы здесь все окна, все форточки закупорили, стекла аж тряслись, как гром-то громыхал. А какой ветер был! – закатила она глаза. – Мы думали, конец света пришел. Ну вот, грибник-то этот торопится к своей машине, видит, ты тоже бежишь, только не к дороге, а, наоборот, в сторону леса. Глядит, ты под крону березы шмыгнула, а в следующее мгновение молния как шарахнет – и аккурат по дереву, ну и по тебе, естественно. Березу аж пополам располосовало, а ты упала как подкошенная. Хорошо, что мужик тот знающим оказался, сначала землей тебя присыпал, чтобы она разряд забрала, а потом подхватил тебя на руки, в свою машину положил и сюда привез. Тут уж врачи за тебя взялись, все, кто был в тот день, все вокруг тебя суетились, навела ты здесь паники. Говорят, внезапно клиническая смерть наступила, думали – все, ушла ты, девонька. Ан нет, вытащили доктора тебя, хоть и с трудом. Потом ты в коме четыре дня пролежала, а пару дней назад очнулась. Вот вчера тебя сюда привезли, а ты все спишь и спишь, – улыбнулась она.
– Ничего не помню, хоть убей, – нахмурилась Альбина. – Ни березы, ни дождя, ни грозы... ничего. Чувствую себя почти нормально, только голова немного тяжелая и слабость, а так...
– Говорю же, в рубашке ты родилась, деточка, – повторила женщина. – Видать, ангел-хранитель у тебя хороший и заботливый, из такой передряги вытащил! Врачи руками разводят, один шанс из миллиона, говорят, у тебя был, и вот, поди ж ты, он тебе и выпал. Разве не чудо?
– Я пока ничего сказать не могу по этому поводу, еще не дошло до меня, – пробормотала Альбина.
– Считай, твое второе рождение в тот день произошло, да это и правильно, – внушительно сказала Лидия Ивановна. – Ты еще совсем молодая, вон, красавица какая, тебе жить да жить. Это мне помирать скоро, – тяжело вздохнула она. – Лечат меня врачи, лечат, а толку никакого. Никак точный диагноз поставить не могут, а я таю, как свечка. Устала я, сил моих больше нет, скорей бы уж конец, что ли.
– Ваша болезнь не в теле, а вот здесь, – показала Альбина на голову. – Вам нужны не лекарства, а психолог. Все происходит от тоски по дочери, которую вы потеряли два года тому назад. И умрете вы не сейчас, а в семьдесят шесть лет, в своей собственной постели.
– Откуда ты все это знаешь, деточка? Про тоску... про дочку?! – округлила глаза Лидия Ивановна.
– Не понимаю, – растерянно пролепетала Альбина. – Я просто знаю об этом, и все, а откуда... понятия не имею, – хлопнула глазами она.
Женщина уже было открыла рот, чтобы спросить о чем-то, но в это время открылась дверь, и в палату впорхнула молоденькая медсестра.
– Вы меня вызывали, Лидия Ивановна? Что случилось? О, вы проснулись? – радостно удивилась она, увидев бодрствующую Альбину. – Какая хорошая новость для Георгия Петровича, это ваш лечащий доктор, – пояснила девушка. – Он так переживал за вас, так волновался. Да мы все здесь за вас волновались, ведь такое пережить и выкарабкаться – это же... чудеса, да и только! И взгляд у вас уже такой бодренький, – отметила она. – Вам специально лекарство вводили, чтобы вы поспали подольше и голова отдохнула. Нормальный здоровый сон вам был необходим после того, что случилось. Вот, решили вчера вас в палату перевести, к Лидии Ивановне, чтобы вы не скучали, когда проснетесь.
– Да, мы уже и познакомиться успели, – закивала головой та. – Парой слов перекинуться.
– Вы уже даже разговариваете со своей соседкой?
– Да, разговариваю, – кисло улыбнулась в ответ Альбина. – И, кажется, несу какой-то бред, – тихонько пробормотала она и, сдвинув брови выдала: – Через неделю у вас свадьба, но ее не должно быть. Вам нельзя выходить замуж, ваш жених – прохвост, он спит с вашей подругой, – выпалила она, сама не понимая, что говорит.
– Что?! – ахнула медсестра. – Что вы сказали?!
– Я ничего... вам показалось, – прошептала Альбина, не соображая, что она делает и что говорит.
– Минуту назад вы что-то сказали?
– Нет, – решительно открестилась девушка.
– Немедленно повторите! – потребовала медсестра.
– Я уже ничего не помню... вы не обращайте внимания, это, наверное... какие-то последствия после... ну, после всего, что со мной произошло, – растерянно лепетала Альбина, сама до смерти перепугавшись и не понимая, что с ней происходит. – Я сама не знаю, что говорю.
– Нет-нет, постойте, – возразила медсестра. – Я очень отчетливо слышала, как вы сказали о свадьбе и о моем женихе. Откуда вы могли знать, что я выхожу замуж? Вам кто-то сказал? Или, может, вы знаете моего Игоря? Откуда вы его знаете?
– Да не знаю я никакого Игоря, – чуть не плача, запротестовала Альбина. – И вас я вижу впервые. Разве вам не известно, что я в коме была?
– О какой моей подруге вы говорите? – продолжала задавать вопросы девушка, не обращая внимания на слова больной. – Кто это такая, что так нагло лжет? Игорь не такой, он не может так поступать, вы все врете, – зарыдала она, пряча лицо в ладонях.
– Точно, я вру, – быстро согласилась Альбина. – Со мной это бывает иногда.
– Это Наташка, да? – всхлипнула медсестра, проигнорировав ее слова. – Она давно положила глаз на моего парня и злится, что он женится на мне, а у нее с ним ничего не получилось.
Щеки девушки загорелись ярким нервным румянцем, а руки, которыми она закрыла лицо, мелко дрожали. Лидия Ивановна смотрела на все это действо с возрастающим интересом и бросала на Альбину удивленные, но одновременно и восхищенные взгляды фанатично загоревшихся глаз.
– Господи, боже мой, что же это такое? – тихо простонала Альбина. – Всю жизнь мой собственный язык был моим врагом, но чтобы он докатился до такой наглой степени, это уже перебор. Что я говорю-то? Девушка, не обращайте на мой бред внимания, я сама ничего не понимаю, – взмолилась Альбина. – Честное слово!
– Ее Марина зовут, – возбужденно подсказала Лидия Ивановна и нетерпеливо заерзала на кровати, ожидая продолжения странного разговора.
– Мариночка, успокойтесь, – снова попросила Альбина. – Мало ли, что у меня в голове происходит, после... после удара молнии. Мне что-то нехорошо, позовите доктора, пожалуйста.
– Да-да, простите меня, – снова всхлипнула та и по-детски вытерла слезы со щек ладошками. – Георгий Петрович сейчас придет, он, кажется, в соседней палате был, я пойду посмотрю... скажу ему, что вы проснулись, – лепетала она, не двигаясь с места. – Откуда вы знаете о моей свадьбе... и о подруге? – снова задала она вопрос, с мольбой глядя на Альбину. – Очень вас прошу, скажите.
– Я не знаю, просто ляпнула не подумавши, вот и все, – виновато ответила та. – Мало ли что может родиться в моем воспаленном мозгу? Простите меня, ради бога. Позовите доктора, – снова попросила девушка, лишь бы прекратить этот разговор.
Марина нехотя вышла из палаты, а Лидия Ивановна тут же заметно оживилась и очень даже шустренько приняла на кровати вертикальное положение. Взбив подушку, она подложила ее себе под спину и, устроившись поудобнее, горящими глазами уставилась на Альбину.
– Значит, говоришь, не помру я сейчас, да? – спросила она. – А к какому мне лучше психологу обратиться?
– А? Вы что-то сказали? – растерянно переспросила Альбина, продолжая с недоумением таращиться на дверь, за которой скрылась Марина.
– К какому, говорю, психологу мне обратиться? – повторила женщина.
– Лидия Ивановна, вы у меня так спрашиваете, как будто я доктор, – нахмурилась Альбина. – Откуда же мне это знать? Думаю, лучше к хорошему. И вообще, почему вы мне задаете этот вопрос?
– А у кого же еще спрашивать-то, как не у тебя, деточка моя? – хитро улыбнулась женщина. – Ты ведь теперь не такая, как мы, ты теперь с божьим даром.
– С чем?
– С даром, говорю, божьим, – терпеливо повторила женщина. – Я слыхала про такие случаи. Человек после травмы какой-нибудь серьезной становится экстрасенсом. Еще это после клинической смерти случается, а у тебя и то и другое было.
– Что вы говорите, Лидия Ивановна? Что за бред? – возмутилась Альбина. – Экстрасенс, надо же, – фыркнула она. – Никогда не верила в это и верить не собираюсь, это все сплошное шарлатанство.
– А вот и зря ты так думаешь, – не сдалась женщина. – Ведь про дочку мою ты всю правду сказала, умерла она два года назад, и я сильно тоскую по ней.
– Правда, что ли? – недоверчиво спросила девушка.
– А я о чем? Конечно, правда, – горячо подтвердила Лидия Ивановна. – Она ведь у меня единственной была, и все мои надежды на спокойную старость с ней связаны были. Думала, вот отучится моя девочка, замуж за хорошего человека выйдет, деток нарожает. Так хотелось внуков понянчить, да, видно, не судьба, – тяжело вздохнула она. – Наверное, прогневила я Бога чем-то, раз он так моей судьбой распорядился. Когда доченька моя погибла, мне тоже жить не хотелось. Так иногда плохо на душе, что хоть веревку бери да петлю вяжи, от этого я и заболела.
– Искренне вам сочувствую, простите, что невольно напомнила, – виновато проговорила Альбина.
– Это ничего, я уже привыкла, только вот никак с мыслью, что ее больше нет, смириться не могу, все болею и болею. Но не будем отвлекаться, – вновь оживилась женщина. – Я ведь тебе об этом ничего не говорила, тогда откуда ты все знаешь?
– Откуда, откуда? – пробормотала Альбина, не зная, что ответить. – Наверное, я могла это слышать, – нашлась она.
– От кого это ты могла слышать и когда?
– А когда в коме была. Врачи ведь наверняка знают вашу историю?
– Знают, конечно, я у них постоянный пациент, – горько усмехнулась Лидия Ивановна. – За эти два года уже четвертый раз здесь лежу. Каждые полгода отдай и не греши, все начинает так болеть, хоть на стенку лезь... только они все равно ничего не находят и только руками разводят. Слушай, а к чему ты про это спросила? При чем здесь моя история? – запоздало поинтересовалась она.
– Как при чем? Вот вам и объяснение, – обрадовалась Альбина. – Врачи могли разговаривать об этом, а я все слышала, пока в коме была, поэтому в моей голове эта информация и отложилась. Вот в то, что люди в коме все слышат, я верю, а все остальное... бред.
– Больше делать им нечего, что ли, как только обсуждать мои проблемы у кровати, где человек между жизнью и смертью лежит? – усмехнулась Лидия Ивановна.
– Ну, не знаю, может, и нечего, – пожала Альбина плечами. – Но факт остается фактом, больше мне неоткуда было все узнать.
– Предположим. А про свадьбу Марины тогда откуда ты узнала? – не хотела сдаваться женщина. – У нее ведь и правда свадьба через неделю должна быть. Откуда узнала о том, что ее жених с подругой шашни крутит? Разве это не удивительно?
– Об этом я тоже наверняка слышала. Например, могли медсестры сплетничать, в той же реанимации, – пожала Альбина плечами. – И не нахожу в этом ничего удивительного.
– Конечно, все может быть так, как ты говоришь, с этим не поспоришь, у меня нет никаких доказательств иного... – задумчиво проговорила Лидия Ивановна. – Но все равно, я почему-то уверена, что дар тебе дан свыше.
– Глупости. Тоже мне, Вангу нашли, – сморщилась Альбина.
– Ну почему же? Никакие не глупости, все очень даже возможно. О таких явлениях очень часто говорят, и достаточно много. Неужели никогда не слыхала?
– Я такими вещами не интересуюсь.
– Ну и напрасно, очень интересно. Я знаю, что после травм и клинической смерти такое часто случается, а у тебя и то и другое было, – повторила женщина. – Я имею в виду травму, молния тебя ударила, а потом и смерть клиническая наступила. Вот и вернулась ты с того света с даром ясновидения. Я ведь такими вещами жуть как увлекаюсь, читаю много, все передачи по телевизору смотрю, – без остановки трещала она. – Ты вот Вангу упомянула, и не зря. Ты знаешь, что у нее дар ясновидения открылся еще в детстве, после того, как она в смерч попала во время урагана?
– Впервые слышу.
– Да, вот так и открылся, правда ослепла она после этого, но для ясновидения это не имеет значения. У нее после урагана, а у тебя – после грозы. Очень похожая ситуация, ты не находишь? – хитро прищурившись, спросила Лидия Ивановна. – Значит, не помру я сейчас, говоришь? Это хорошо, – облегченно вздохнула она. – А то уж извела я себя, все смерти жду, а она все не идет никак. А теперь я и ждать не буду, по-другому жить начну. Посмотри-ка на меня повнимательнее, деточка. Что ты еще про меня сказать можешь?
– Лидия Ивановна, прекратите, очень вас прошу, – взмолилась Альбина. – Неужели вы действительно верите в такую ерунду? Любое странное явление имеет простое объяснение. Я вам о себе уже все объяснила. Была в коме, услышала о вас, о Марине, а подсознание это и выдало. И очень вас прошу, давайте закончим на этом.
– В коме, говоришь, слышала? – прищурилась та. – А о том, что я до семидесяти шести лет доживу, кто тебе в той коме нашептал, не подскажешь?
– Ну, это может быть плодом моей неуправляемой фантазии, – неуверенно проворчала девушка. – Может, я вас просто успокоить хотела?
– Я даже чувствовать себя по-другому стала, – сказала Лидия Ивановна, пропустив последнее предположение Альбины мимо ушей. – Верь не верь, а головной боли как не бывало. Поговорила-то с тобой всего ничего, а голова – как новенькая.
– Вот-вот, это как раз и называется психологическим приемом, – улыбнулась Альбина. – Вы уверены, что я стала экстрасенсом, значит, верите, что я говорю правду, у вас сразу настроение и поменялось. Вам точно к психологу нужно, а не лежать здесь и лечиться от несуществующих болезней.
– Полежу еще немножко... пока ты в больнице будешь, а потом и правда выпишусь, – лукаво глядя на девушку, ответила Лидия Ивановна. – Присмотрю за тобой, поухаживаю. А как же? Тебе быстрее поправляться нужно, чтобы людям помогать да добро в мир нести... как Ванга.
– О господи, кажется, у меня уже появился фанат, – вздохнула Альбина, махнув рукой на болтовню женщины. – И как эту молнию угораздило попасть именно в меня?
В палату стремительно вошел молодой врач, а следом за ним просочилась медсестра Марина. Она с какой-то опаской посмотрела на Альбину, но ничего не сказала, а, встав за спиной доктора, молча ждала, что он скажет.
– Ну, здравствуйте, Альбина Борисовна. Как вы себя чувствуете? – улыбнулся тот.
– Не знаю пока, – пожала та плечами. – Вроде ничего, только... есть хочется.
Девушка хотела сказать, что ее беспокоят некие странные явления, невозможные в принципе, но вовремя остановилась и сказала о еде, хотя на самом деле есть совершенно не хотела.
– Очень хорошо, если появился аппетит, – это первый признак выздоровления, – радостно сообщил врач. – Мариночка, распорядитесь, чтобы больной принесли куриный бульон, – обратился он к медсестре. – И приготовьте капельницу с витаминами.
– Хорошо, Георгий Петрович, сейчас все сделаю, – ответила та, с тоской посмотрела на Альбину и медленно вышла за дверь.
– Давайте я вас осмотрю, – сказал тот и, взяв стул, поставил его рядом с кроватью девушки. – Снимите рубашку.
Альбина выполнила все, что от нее требовал доктор, – дышала, не дышала, касалась указательным пальцем кончика носа, отвечала на вопросы типа: «Какой вы ребенок в семье?», «Имеются ли наследственные хронические заболевания?», «Чем болели в детстве?» и так далее, и тому подобное.
– Ну вот, пока все отлично, Альбина Борисовна, – улыбнулся врач, закончив осмотр. – Думаю, если все так и дальше пойдет, долго вам здесь лежать не придется, пары недель будет вполне достаточно.
– Так долго? – удивилась та. – Я ведь хорошо себя чувствую... почти. Что мне здесь делать целых две недели? Может, будет лучше, если я дома долечусь?
– Вы только посмотрите на нее, – изумился врач, невольно улыбнувшись. – Можно сказать, только что с того света вернулась – и уже домой собралась. Нет, Альбина Борисовна, в вашем положении торопиться было бы весьма неосмотрительно. Мы должны быть полностью уверены, что выписываем вас абсолютно здоровой. Поэтому совсем не будет лишним понаблюдать вас еще пару недель, а может, и чуть больше, все будет зависеть от динамики выздоровления. Если честно, я впервые в своей практике сталкиваюсь с таким диагнозом, как травматологический шок после удара молнии, – развел он руками. – И немало удивлен, что так замечательно у нас все получилось. Выглядите вы прекрасно для человека, перенесшего клиническую смерть и побывавшего в коме. Как ни странно, пульс и давление в норме, что для меня тоже удивительно, – откровенно признался он. – Я не верю во всякие чудеса, но, глядя на вас, ничего не остается, как поверить, – снова развел он руками.
– Скажите доктор, а то, что я не помню момента, когда в меня ударила молния, это нормально? – спросила Альбина.
– Остальное помните?
– Да, вроде помню, – неуверенно ответила девушка. – Не помню только, как я оказалась в том лесу, и грозу... тоже не помню.
– Ну, может вы прогуляться решили по лесу?
– Может быть. Скорее всего, я рисовала там, потому что знакомых в этой местности у меня нет. Лидия Ивановна сказала, что там рядом их деревня.
– Куницыно, – подсказала та.
– Да, Куницыно, но я там никогда раньше не была... или просто забыла. Это так ужасно, когда что-то вспомнить не можешь, – нахмурилась девушка. – Как вы думаете, это пройдет?
– Не переживайте, Альбина Борисовна. У вас еще шок не прошел, и все это вполне нормально. Думаю, что по истечении некоторого времени вы непременно все вспомните, – проговорил врач. – И лес, и грозу, и как вы там оказались. Человеческий организм еще не до конца изучен, и очень часто он выдает неожиданные сюрпризы. Возможно, ваш мозг специально блокировал ту часть памяти, чтобы лишний раз не травмировать вас. Все будет нормально, вот увидите. Не нужно заострять внимание на этом отрезке, просто отдыхайте и набирайтесь сил. Кстати, если все будет хорошо, как и сейчас, и никаких изменений не произойдет, думаю, через пару дней я разрешу вашим близким навестить вас.
– Правда? – обрадовалась Альбина.
– Да, – улыбнулся врач. – Ваши подруги уже все пороги здесь обили, пока вы в реанимации лежали. Чуть ли не штурмом кабинет главного врача брали, чтобы он разрешил им хотя бы посмотреть на вас.
– Волнуются?
– Еще как, – сказал доктор. – Звонят чуть ли не по пятьдесят раз в день, спрашивают, не нужно ли что. Хотели вас вообще отсюда забрать и отвезти в Москву, в институт Склифосовского, мы еле убедили их, что вас нельзя трогать, вы пока что нетранспортабельны. У нас здесь врачи не хуже, чем там, да и сама больница очень хорошая, с новейшим оборудованием. Его нам один бизнесмен подарил после того, как мы его сына от смерти спасли. Здесь, за городом, спокойно, больных не очень много, опять же, свежий воздух. Надеюсь, вам у нас понравится.
– Мне уже нравится, – улыбнулась Альбина. – Это небось Надежда шорох наводила, она у меня такая.
– Кстати, о вашей подруге Надежде, – вспомнил врач. – Она слезно умоляла, чтобы мы у нее для вас кровь взяли, желательно побольше. Говорит, что у вас у обеих вторая группа, резус-фактор отрицательный.
– Точно, отрицательный, – подтвердила Альбина. – А мне нужна была кровь?
– В том-то и дело, что нет, но ваша подруга почему-то была уверена, что, если мы вам вольем ее кровь, вы непременно сразу выйдете из комы, – засмеялся врач. – Девушка утверждает, что она у нее такая горячая – мертвого из могилы поднимет.
– Это точно, горячее не бывает, – улыбнувшись, подтвердила Альбина. – Моя Надюша – прелесть, в огонь и в воду за меня, как, впрочем, и я за нее тоже.
– Это дорогого стоит, когда у тебя есть такие друзья, вам, Альбина Борисовна, можно только позавидовать.
– Георгий Петрович, у меня к вам просьба.
– Какая же? Я весь внимание.
– Не называйте меня по отчеству, а то начинает казаться, что мне скоро на пенсию.
– Меня, например, все зовут по имени-отчеству, а до пенсии мне еще очень далеко, – заметил эскулап.
– Ну вы же доктор, вам по статусу положено, а я всего лишь ваша пациентка, и лет мне еще... не очень много. Не будем уточнять, сколько именно, – хитро прищурилась она.
– Как скажете, не будем, – засмеялся молодой доктор, бросив лукавый взгляд на больничную карточку Альбины, в которой, естественно, были все ее данные. – Мне нравится, что вы такая веселая. Я почему-то так и предполагал, что вы именно такая, даже когда вы были в коме.
– Да уж, я такая, – согласилась Альбина. – Георгий Петрович, вы сегодня не садитесь в свою машину, поезжайте домой на автобусе, – без всяких предисловий брякнула она.
– Почему? – растерялся тот, с удивлением глядя на девушку.
– ДТП, – не менее растерянно ответила она и тут же зажала рот рукой. – Ой, опять я что-то не то болтаю! Вы меня не слушайте, я сама не знаю, почему вдруг начинаю нести всякую ахинею.
– Не понял?
– Георгий Петрович, я вам сейчас все объясню, – моментально влезла в разговор Лидия Ивановна. Ее глаза с новой силой фанатично заблестели, довольная улыбка появилась на лице. – Вы прислушайтесь к ее словам, поверьте, они не пустые! Она мне не хочет верить, но вы-то, доктор, человек образованный, знаете, что дыма без огня не бывает.
– Лидия Ивановна, прекратите, – попыталась остановить ее Альбина, но не тут-то было.
– Даже ученые всего мира давно признали, что существуют люди, обладающие паранормальными способностями, и у некоторых они открываются внезапно, – не обращая внимания на протест девушки, продолжала та. – Я на этой теме, можно сказать, собаку съела, сколько книг уже перечитала! Альбиночку сначала молнией ударило, а потом у нее клиническая смерть была.
– Ну об этом мне известно, в некотором роде, – усмехнулся врач, скептически выслушивая Лидию Ивановну.
– Ну вот, после этого у нее и открылись способности предвидеть будущее и заглядывать в прошлое, – радостно сообщила та. – Она мне и про дочку мою сказала, и о том, что я еще долго не умру, доживу до глубокой старости. Аж семьдесят шесть лет, мне, оказывается, отмерено.
– Вот видите, как хорошо, а вы уже сейчас туда собрались, – показал врач глазами вверх, улыбаясь. – Хоть в этом польза есть от всевозможных предсказаний, вон какой румянец у вас на щеках, на больную вы совсем уже не похожи.
– Так я и чувствую себя отлично, прямо чудо какое-то, – радостно согласилась женщина. – И все благодаря Альбиночке.
– Лидия Ивановна, хватит ерунду всякую рассказывать, – сердито воспротивилась та. – Никакого дара у меня нет, просто... видно, какие-то странные последствия... и вообще. Георгий Петрович, вы не обращайте внимания на все это, я даже не знаю, почему вдруг вам о машине сказала, – сморщилась Альбина. – Как-то само собой вырвалось, я даже и сообразить не успела, что говорю.
– А я и не обращаю, – улыбнулся тот. – Я, видите ли, реалист до корней волос, поэтому никогда не верил ни в гадания, ни в предсказания, ни в какую другую чертовщину.
– Ладно-ладно, вы меня еще вспомните, – проворчала Лидия Ивановна. – И убедитесь, что я совершенно права.
– Поживем – увидим, – улыбнулся врач. – Извините, милые дамы, но мне пора других больных навестить, если вы не против. Всего вам доброго, перед тем как уходить домой, я к вам еще загляну.
– И вам доброго здоровьичка, – кивнула головой Лидия Ивановна. – А про машину-то вы все-таки подумайте.
– Непременно, – снова улыбнулся тот.
– До свидания, Георгий Петрович, – попрощалась Альбина, бросив виноватый взгляд на эскулапа. Как только тот скрылся за дверью, она тут же накинулась на свою соседку: – Лидия Ивановна, ну кто вас просил говорить эти глупости? Что обо мне доктор подумает? В палате лежит чокнутая, так не пора ли ее отправить в психушку?
– Так ты же сама первая начала, – удивленно заметила та.
– Когда это я начинала? – возмутилась девушка.
– А кто ему про машину сказал, разве не ты, а я?
– Про машину? – сморщила Альбина носик. – Да, действительно, это я ему сказала, – нехотя согласилась она. – А зачем вы начали говорить обо всем остальном? О травме, о... это самое... способностях, в общем?
– А что, интересно, ты бы ему сказала, когда он у тебя спросил?
– Ну не знаю... сказала бы, что мне во сне это приснилось.
– Очень умно, а главное, оригинально, – хохотнула женщина. – Да не тушуйся ты так, радоваться нужно, а не переживать.
– Чему радоваться-то? Тому, что в голову лезет бог знает что, а язык, как помело, повторяет этот бред? А вдруг подумают, что я с ума сошла?
– Не говори глупости, никто ничего не подумает.
В палату вошла Марина, неся стойку для капельницы. Она молча начала устанавливать ее рядом с кроватью Альбины, пряча глаза, покрасневшие от слез. Аля бросала на девушку виноватые взгляды, не зная, что сказать.
– Бульон вам принесет повариха, она его разогревает. Как только покушаете, нажмите на кнопку, я приду, чтобы поставить вам капельницу, – тихо проговорила Марина и так же тихо вышла из палаты.
– Господи, что я натворила? – простонала Альбина. – Разрушила счастье девушки одним махом, и трава не расти.
– Это как посмотреть, – поджав губы, возразила Лидия Ивановна. – Если все именно так, как ты озвучила, то зачем ей такой муж нужен? Если жених перед самой свадьбой шашни на стороне заводит, да еще и с подругой невесты, что дальше-то будет? Какая ей жизнь предстоит? Прохвост он и есть, правильно ты сказала.
– Господи, Лидия Ивановна, да откуда я знаю, так ли это на самом деле, – вздохнула Альбина. – Несу, сама не знаю что, и... да что тут объяснять, – обреченно махнула она рукой. – Вообще не понимаю, что со мной происходит. Откуда в моей голове весь этот бред? Доктору наговорила невесть что... Теперь наверняка он подумает, что эта молния мои мозги на сторону свихнула.
– Успокойся, деточка, время все по своим местам расставит, вот тогда и узнаешь, свихнула или наоборот, – улыбнулась та. – Только помяни мое слово, неспроста все это, вот увидишь.
– Я и сама понимаю, что неспроста, – проворчала Альбина. – Даже сообразить ничего не успеваю, язык мысли опережает.
– А ты учись контролировать.
– Как?
– Ну, если чувствуешь, что мысли какие-то появились, ты их при себе учись держать. Говори только тогда, когда это необходимо.
– Так в том-то и дело, что из меня так и лезет эта необходимость! Как я могла Марине не сказать про ее жениха? Или Георгию Петровичу – про машину? – всхлипнула Альбина. – Что со мной происходит, Лидия Ивановна? – жалобно спросила она и заплакала.
– Я уже сказала, что с тобой происходит, и хочешь ты или нет, но тебе придется теперь учиться с этим жить, – нравоучительно ответила женщина. – И не нужно плакать, на-ка, вытри слезки-то, – протянула она Альбине носовой платок.
Та послушно его взяла и начала вытирать слезы, которые никак не хотели высыхать.
– Ой, ну надо же, чудо какое, – прошептала Лидия Ивановна, с ласковой улыбкой глядя на девушку. – И прямо на моих глазах происходит. Кому расскажу, ведь ни за что не поверят!
Глава 8
На следующее утро, едва стрелки часов коснулись одиннадцати и посетителям было разрешено пройти к больным, первой сорвалась с места Надежда и побежала по коридору как угорелая. Ей стоило большого труда добиться, чтобы ее пропустили к подруге именно сегодня. Главный врач больницы ни в какую не хотел слушать девушку, но та имела природный дар убеждать людей в чем угодно, и, к большой ее радости, ей это вновь удалось.
– Алька, привет, моя хорошая, – воскликнула Надя, стремительно влетев в палату, и, кинувшись к подруге, начала ее целовать. – Еле уговорила, чтобы меня сегодня пропустили. Говорят, что только через два дня можно. А как я могла ждать еще два дня? Я бы свихнулась за это время. Господи, как же ты меня напугала, я чуть с ума не сошла, – всхлипнула она, вытирая набежавшие на глаза слезы. – Думала, может, тебе кровь нужна? Просила врачей, чтобы мою взяли, ведь у нас с тобой и группа, и резус-фактор одинаковые, только они отказались.
– Привет, Наденька, ой, отпусти, задушишь, – засмеялась Альбина, освобождаясь от объятий подруги. – Я уже о твоей самоотверженности знаю, доктор рассказал.
– Как ты? Как чувствуешь себя? Тебе что-нибудь нужно? Может, лекарства какие-нибудь или еще что? Ты только скажи, я из-под земли достану, всех на ноги подниму, – без остановки тараторила Надя. – Я хотела тебя забрать отсюда, отвезти к своей тетке, в Склиф, да врачи не дали, сказали, что тебя трогать нельзя. Я тебе фрукты разные привезла, соки. Курицу поджарила, как ты любишь, с корочкой, салат сделала. Творог, молоко, йогурты, булочки, конфеты... Вроде что-то еще, уже и не помню, в общем, разберешься, – махнула она рукой. – Ну, рассказывай, рассказывай!
– Так ты же мне и рта не даешь раскрыть, трещишь, как сорока, – засмеялась Альбина. – Ты, Надя, неисправимая болтушка.
– Я так рада тебя видеть, так рада, что вижу, как ты смеешься! – воскликнула Надежда. – Ты даже не представляешь, как мы все переживали за тебя. Я главного врача этого отделения убить хотела.
– За что же?
– Я сразу сюда приехала, как только узнала о несчастье, а он так и не пустил меня к тебе, представляешь? Я ему говорю – дайте хоть посмотреть на нее, а он – ни в какую. Видишь ли, посторонним не положено в реанимацию входить, – с возмущением высказывалась Надежда. – А какая же я посторонняя? Говорю ему – мы с тобой почти что сестры, а он словно и не слышит меня. На следующий день звоню, спрашиваю, как ты там, а он спокойненько так отвечает: «Все без изменений». Убить его мало, равнодушный тип... а еще профессор, – проворчала она.
– А что же он тебе должен был отвечать? Говорить, что я прыгаю по палате, когда на самом деле я в коме лежу? – захохотала Альбина. – Ой, Надюшка, с тобой не соскучишься.
– Ну, хотя бы успокоить меня он мог? Сказать что-нибудь обнадеживающее. Он же врач, клятву Гиппократа давал, он должен быть милосердным не только к больным, но и к их близким. Со мной такая истерика была, когда я сюда как угорелая среди ночи прилетела! Думаешь, этот «Боткин» пытался меня успокоить? Черта с два! Дал распоряжение медсестре накапать мне валерьянки, а сам сел в машину и домой укатил, коновал, – проворчала Надя. – А эта медсестра помимо валерьянки медицинским спиртом меня напоила, представляешь? Никогда в жизни не прикоснусь больше к этой гадости. Мне показалось, что у меня все внутренности сварились заживо. Пришлось в больнице ночевать, на кушетке, только я так и не уснула. Утром дождалась главного врача, снова иду к нему, спрашиваю – вы мне хоть скажите, она будет жить, а он только руками разводит. Так никто ничего мне сказать и не смог. И бог с ними, главное, что все уже позади и я вижу тебя живой и почти здоровой, остальное – мелочи жизни, – махнула она рукой. – Ты мне лучше сама о себе расскажи.
– А что рассказывать-то, я вообще ничего не помню, – пожала плечами Альбина. – Вот, спасибо Лидия Ивановна просветила меня, – показала она на свою соседку. – Меня вопрос один мучает. Как я, интересно, в лесу оказалась?
– Так ты же рисовать туда поехала, я потом твою машину с обочины забирала, – подсказала Надя. – Деревня Куницыно, и больница эта недалеко оттуда, здесь у них райцентр.
– Все понятно, я так и подумала, что рисовала, – согласилась с подругой Альбина. – Иначе как я еще могла оказаться в этой местности?
– Я только понять не могу, почему тебя под эту березу понесло, когда гроза началась? Неужели ты никогда не слышала, что нельзя под деревьями стоять во время грозы? – возмущенно спросила Надежда. – Могла бы и до машины спокойно добежать, расстояние было одинаковое, я специально проверила. Ой, посмотрела я на ту березу, и меня оторопь взяла – она почти совсем сгорела, представляешь! Сколько раз тебе говорила: не езди ты в такую даль. Вечно тебя носит невесть где.
– Ну ты же знаешь, чтобы получился хороший пейзаж, нужно найти соответствующие место и вид. А где такое место найдешь, как не в Подмосковье?
– Что верно, то верно, места у нас здесь красивые, – согласилась Лидия Ивановна.
– А если бы тот мужчина за грибами не поехал и не увидел бы тебя? – нахмурилась Надя, проигнорировав слова женщины. – Ты представляешь, что бы могло произойти?
– Ну, подумаешь, похоронили бы, на могилке поплакали, много хороших слов в мой адрес наговорили бы, помянули рюмашечкой, – засмеялась Альбина.
– Что болтаешь-то? Ща как дам по макушке за такие слова, не посмотрю, что больная, – взвилась Надежда.
– Да шучу, шучу я.
– Думать нужно, прежде чем так шутить, тоже мне, шутница, – проворчала Надя. – Кстати, твой мольберт с наброском и красками недалеко от березы валялись, я все собрала, домой к себе отвезла. Правда, рисунок весь размок, но я все равно выбрасывать не стала, высушила его и убрала.
– Спасибо, – улыбнулась Альбина.
– Да на здоровье, – дернула плечиком Надя и, посмотрев на подругу, тоже улыбнулась. – Лучше спасибо скажи, что я долго злиться на тебя не могу, а то бы сейчас показала, где раки зимуют, за твой черный юмор.
– Спасибо, я тебя обожаю!
– Я тебя тоже. Расскажи-ка мне, как ты себя чувствуешь? – снова спросила Надя. – Домой скоро отпустят, или как?
– Или как, – вздохнула девушка. – Лечащий доктор говорит, что за мной нужно понаблюдать еще пару недель.
– Кстати, о лечащем докторе, – нахмурилась Надежда. – Если я не ошибаюсь, его, кажется, Георгий Петрович зовут?
– Да, Георгий Петрович, – кивнула Альбина головой. – А в чем дело?
– Прежде чем к тебе пройти, я к нему в кабинет заглянула, хотела спросить, как и что... Ведь это он мне в тот день позвонил, когда ты сюда попала. Смотрю, а в том кабинете вместо него совсем другой врач сидит, седой такой.
– И что? – насторожилась Альбина, и по ее спине побежали мелкие мурашки.
– Оказывается, Георгий Петрович вчера вечером в автомобильную аварию попал, представляешь, – вздохнула Надя. – Правда, ничего страшного, только нога сломана, ну... и пара ребер.
– Ну вот, что я говорила? – победно воскликнула Лидия Ивановна и хлопнула ладонью по своему одеялу. – Ты и теперь будешь отрицать, что тебе дано свыше, а? – спросила она у Альбины.
Читать бесплатно другие книги:
