Твой демон зла. Поединок Волков Сергей
Старшина поправил автомат, подошел к застекленному стенду с грозным транспорантом наверху: «В розыске», внимательно начал разглядывать фотографии, изредка бросая взгляд на Сергея. Продолжалось это все довольно долго, и все это время Сергей сидел, сильно напрягшись — мало ли, вдруг он уже в розыске?
Но оказалось — нет. Добросовестно сличив лицо Сергея с доброй сотней лиц на стенде, старшина отрицательно покачал головой:
— Не, товарищ майор, такого нет!
— Ладно, бес с ним! — пробурчал майор, вновь берясь за яблоко: — Но где-то я его видел?
Старшина ушел. Майор доел яблоко, сыто рыгнул и полез в коробок — за спичкой. Ковыряя в зубах, он достал из стола приложения к «Аргументам и Фактам» «Я — молодой», и углубился в чтение.
— Товарищ майор! — подал голос Сергей из-за решетки: — А со мной-то как? У меня дел полно, я же на работе!
Майор флегматично посмотрел на Воронцова через плечо, потом с ленцой сказал:
— Через пять минут заканчивается мое дежурство! А с тобой мой сменщик разберется! Я-то все равно не успею! Пока запрос пошлют, пока ответ придет…
Майор зевнул, потом притянул к себе открытый журнал, лежащий на столе, что-то записал туда, с хрустом потянулся и взялся за телефон.
Сергей сидел на краешке грязной скамейки — сесть нормально было противно, и с умилением наблюдал, как милиционер, вытирая платком потеющую лысину, врет жене про сверхурочную работу, а потом звонит какой-то Валюше и договаривается о встрече.
Смена пришла не через пять минут, а через полчаса. Худой, чернявый, нервный капитан, полная противоположность толстому майору, вошел в дежурку быстрым, порывистым шагом, на ходу глянул на Воронцова, потом остановился у стола. Майор не спеша встал, менты пожали друг другу руки, о чем то не долго переговорили, и майор ушел.
Капитан перелистал журнал, потом долго звонил по телефону, потом разговаривал с зашедшими патрульными, потом снова звонил, и Сергей в результате понял, что если он сейчас не обратит на себя внимание, то просидит тут до вечера.
— Товарищ капитан, обратите на меня внимание, пожалуйста! — подчеркнуто вежливо, но настойчиво сказал Сергей, вставая и подходя к самой решетке: — У меня работа стоит!
— Документы надо С СОБОЙ носить! — сварливо ответил капитан, не глядя на Воронцова: — Вы все думаете, нам делать больше нечего, как всех подряд с улицы тащить сюда, а потом время на вас тратить! Сиди пока, сейчас, разгребусь маленько с делами и займусь тобой!
Пришлось сидеть. Так прошло ещё полчаса, и только тогда капитан «занялся» Сергеем. Он включил компьютер, что-то невообразимо «286-ое», серое и пыльное, долго и кропотливо, одним пальцем набивал Воронцовские данные, потом входил в сеть, делал запрос в информатории — Сергею хорошо было видно из-за худой капитановой спины весь этот процесс.
На пыльном мониторе замигала надпись: «Ждите ответа!».
— А сколько ждать, товарищ капитан? — осведомился Сергей.
— Иногда час, иногда — пять минут! Это — техника! — глубокомысленно изрек капитан, и снова занялся своими делами
Ответ пришел минут через пятнадцать. Капитан закрыл монитор спиной так, чтобы Сергею не было видно, прочитал все, что выскочило на экране, потом выключил компьютер, и гремя ключами, двинулся к двери «обезьянника».
— Ну что, все в порядке? — улыбнулся ему Сергей.
— В порядке, в порядке! — проворчал капитан, отпер решетку: — Выходите! И на будущее, чтобы не было больше подобных эксцессов — носите с собой паспорт! А то нехорошо — работаете в приличной фирме, я вашего начальника немного знаю, ваши тут, неподолеку, стоянку охраняют, хорошо охраняют! А вы — без документов!
— Так уж получилось! — развел руками Сергей. Капитан выпустил его из дежурки, кивнул в ответ на Воронцовское: «До свидания!», и начал что-то вычеркивать из журнала.
Сергей по пустому, гулкому вестибюлю дошел до входной двери, и едва не нос к носу столкнулся со спешащим майором, сдавшим дежурство час назад. Майор шарахнулся в сторону, освобождая проход, и тут же бросился к дежурке, вопя на ходу:
— Вспомнил! Я вспомнил! Он… Держи его!
— Что случилось, Антон Григорич? — всполошился капитан, вскакивая за своей перегородкой.
— Этот… этот… — майор никак не мог отдышаться, указывая толстым пальцем на дверь, за которой только-что скрылся Воронцов: — Сегодня была оперативка, я забыл тебе сказать… Он был… во вводной из Мура, его лицо!
Капитан нажал кнопку на пульте, и на ходу расстегивая кабуру, бросился к двери. Одновременно с ним из коридорчика, грохоча сапогами, выбежали трое милиционеров из дежурной смены, с автоматами в руках, и непониманием на лицах.
Капитан распахнул входную дверь, выскочил с «макаровым» в руке на улицу, здорово напугав случайного прохожего — пожилую бабульку с сумками, огляделся, но тщетно — Воронцов Сергей Степанович, сотрудник охранной фирмы «Залп» исчез… Только его и видели!
Сергей уходил от возможного преследования выхинской милиции по всем правилам экстренного отхода, терясь в общественном транспорте, меняя маршруты, ловя такси и делая броски из одного района города в другой, а у самого в голове была полная каша. Одно он понял очень хорошо — его теперь ищет не только Урусов, а значит — ФСБ, но и доблестная милиция, а это значило, что теперь он должен быть настолько острожным, чтобы исключить даже намек на провал — иначе Катя погибнет…
Руслан Кимович Хосы, президент охранной фирмы «Залп», сидел в своем рабочем кабинете, невидящем взглядом упершись в полированную крышку стола, и уже почти час ломал маленькими, сильными руками кусок бамбуковой палки, служившей для задергивания штор на окнах.
Руслан Кимович был в ужасном гневе. Сегодня, с утра по раньше его очень вежливо попросили приехать в НИИЭАП для «кое-каких объяснений». Там, в кабинете полковника Урусова, в течении сорока минут на него, боевого офицера-десантника, тоже, между прочим, полковника, и тоже в отставке, орали, как на солдата-первогодка, обвиняя во всех смертных грехах, от неразборчивости в работе с кадрами, и до преступного сговора и государственной измены!
Сейчас, когда прошло время, обида от не заслуженной выволочки наконец улеглась, и Хосы, отшвырнув измочаленный бамбук, сделал несколько глубоких вдохов, наполняя все тело энергией Цы, привел чувства и разум в состояние покоя и начал размышлять.
«Не может быть, что бы я ошибся с Воронцовым! Что-то напутал этот толстый полковник с красными от бессоницы глазами! Не такой человек Воронцов, что бы воровать чужой, дорогущий и важный прибор, да ещё если при этом погиб его клиент!
Трупы, обнаруженные во дворе — это те, кто охотился за прибором. Воронцов спасал его, и своего клиента, но сумел только вынести прибор. Так, а дальше? Почему он не пошел к Урусову, в милицию, ко мне, наконец, почему скрылся, да ещё и вместе с женой? Что-то тут не так!».
Хосы встал, прошелся по кабинету, вдруг резко сорвал со стены короткий самурайский меч-вакидзаси, сделал несколько стремительных выпадов, прыгнул, окружив себя в полете сферой сверкающей стали, и с пронзительным криком, вложив в удар всю свою отрицательную энергию, развалил мечом тяжелый дубовый стул на две половины!
«Ох, и разозлил же меня это полковник!», — подумал Руслан Кимович, вложил блестящий клинок назад, в висящие на стене ножны, отнес половинки стула к двери, снова сел за стол, положил перед собой лист бумаги и начал рисовать…
На листе дорогой голубоватой финской бумаги один за другим появлялись человечки, домики стрелки и буквы:
«Вот Воронцов и его клиент. Вот прибор, а это те, кто прибором интерсовался. Они отправляют группу, а скорее всего, две группы, я бы сделал именно так, на захват прибора. Как прибор оказался вынесенным из стен режимного НИИ, этого я не знаю, и пусть это будет на совести погибшего клиента Воронцова!
Ладно, две группы берут клиента с прибором, Воронцов пытается спасти их, но спасает только прибор! Клиента гибнет, вместе с ним гибнет соседка, и те, остальные — из группы захвата! Все-таки Воронцов молодец — в одиночку продержался против стольких… А они, наверняка, тоже не дилетанты!
А раз не дилетанты, должны же были они подстраховаться! Допустим, их шеф рассуждал так: мои люди не смогут отбить прибор — телохранитель помешает, и прибор остается у него! Как повлиять на телохранителя? Так, так, так!»…
Хосы застыл, словно статуя буддисткого божка, размышляя, потом достал телефон и набрал номер майора Павлова, начальника одного из отделов Мура, и своего старого приятеля.
— Алло, Костя? Хосы беспокоит, привет! Как дела? Как идет борьба с преступностью? Организовано?
— Привет, Руслан! Борьба с преступностью идет, мать ее! Я имею в виду преступность! — отозвался в трубке усталый голос.
— Слушай, Костя, я имею к тебе вопрос: не проходит ли у вас по какому-нибудь делу один мой сотрудник, некто Воронцов Сергей Степанович? Узнай, пожалуйста, очень мне нужна эта информация.
— Лады, погоди на трубке! — ответил Павлов, и Хосы услышал в телефоне, как защелкали клавиши компьютера. Прошло несколько минут, прежде чем Павлов снова заговорил:
— Слушай, Руслан, есть твой Воронцов! У нас на него «заява», я хочу сказать — заявление, из какого-то Фонда, что-то по подержке науки там и еще… Не суть! Его обвиняют в похищении научного оборудования с целью продажи! Наши ищут, но пока — безрезультатно! Дома он не появлялся уже два дня, на работе — тоже! Извини, но и у вас, в «Залпе», его тоже не было — мы проверяли!
«Веселенкое дело!», — подумал Хосы: «Оказывается, у меня работает агент угро, а я и не знаю! Надо будет заняться…», а вслух сказал:
— Костя, если вдруг что-то будет по Воронцову, дай мне знать, будь ласков!
— Даю! — с готовностью отозвался Павлов: — Во-первых, вместе с ним исчезда его жена, с которой он в разводе, но живет совместно, а во-вторых — сегодня утром твой Воронцов был задержан в Выхино патрулем — у него не было с собой документов! Он попал очень «удачно» — в пересменку дежурных, поэтому его проверили, установили личность, и отпустили, представляешь! Дармоеды, мать их! Спохватились уже слишком поздно — он ушел! Слушай, а как он вообще, этот Воронцов? Ты за него собираешься хлопотать? Имей в виду — «заява» на него серьезная, не отмажешься!
— Да как тебе сказать… — уклончиво ответил Хосы: — Он такой, второстепенный сотрудник, я его знаю мало… Просто он, как ты уже сказал, два дня не появлялся на работе и дома, вот я решил проверить, а оказалось — он преступник! Но все же, когда вы его возьмете — дашь мне с ним переговорить, хочу в глаза ему посмотреть, стервецу!
— Руслан, кому ты лапшу вешаешь? — проникновенно поинтресовался Павлов: — Мы же с тобой двадцать лет знакомы! Скажи уж лучше — не можешь мне всего рассказать! Ладно, как ты любишь говорить — «Пусть все твое будет в ладах с твоей совестью!». Если что узнаю, я тебе позвоню! Ну, давай, жму руку, привет Динке и ребятам!
— Пока… — сказал Хосы, убрал телефон, и усмехнулся — дурацкий получился разговор. Ай да Воронцов! «Ищут пожарники, ищет милиция…». Да, пожалуй, только пожарники его ещё и не ищут…
Хосы вскочил, в возбуждении заходил по кабинету, потом снова уселся за стол, и продолжил рисовать и думать: «Значит, жену Воронцова захватили они! И поставили условие: никаких контактов с силовыми структурами, отдаешь нам прибор, получаешь назад жену! Иначе она пострадает.».
Руслан Кимович некоторое время посидел, закрыв глаза, потом медленно поднялся, скомкал изрисованный дорогим «паркером» листок бумаги, поджег его, держа двумя пальцами на весу, а когда в руке остался лишь маленький клочек бумаги, а все остальное превратиось в пепел, резким и быстрым ударом левой руки развеял этот пепел в невидимую пыль.
Потом он вышел в приемную, наклонился к молчаливой секретарше, что-то быстро сказал ей на ухо, получил в ответ утвердительный кивок, и вышел, аккуратно и бесшумно закрыв за собой дубовую дверь…
Сергей Воронцов сидел в подъезде старого, поставленного на капремонт, а потому пустого, и находящегося в полной разрухе дома на Садовом, и сквозь мутное стекло в половинку театрального бинокля, добытого полчаса назад за бутылку водки у станции метро «Сухаревская» у какого-то ханыги, рассматривал поблескивающее, стеклянное, устремленное ввысь здание Центра.
Конечно, разглядеть что-либо через зеркальные, тонированные стекла было невозможно, но Сергей все же подметил немало важного — например, то, что охрана у входа вооружена, видеокамеры просматривают не только площадку перед главным входом, но и участки тротуара и проезжей части по сторонвм от здания, а также и то, что слежка с использованием видеоглазков, поворачивающихся на кронштейнах, ведется и с той стороны здания, которая выходит в переулок.
Никакого мало-мальски обоснованного и обдуманного плана — как действовать в Центре, у Воронцова не было. Все, на что хватало его воображения — это войти внутрь, где его уже ждут, сказать: «Вот ваш Прибор, где моя жена?», и все… Дальше, в идеале, ему должны были вывести Катю, но это только теоретически, а практически, скорее всего, ему шарахнут сзади по голове, и привет!
Соваться в Центр с таким настроем было безумием, но Сергею казалось, что он сойдет с ума гораздо раньше, если не освободит Катю. Иногда его охватывало черное отчаяние — ещё бы, он был один против всех, даже Борис, верный друг, выбыл из игры — раз за ним слежка, значит, ФСБ или «урусовцы» «пасут» его дом, и теперь там нельзя укрыться, передохнуть и спокойно подумать…
После того, как Сергею удалось бежать из восемнадцатого отделения милиции, он впервые в жизни почувствовал себя так, как чувствует человек, объявленный «вне закона» — ощущение постоянной опасности, слежки, боязнь соврешить что-то, что привлечет к нему внимание милиции просто на улице или в метро, постоянно преследовало Сергея, и он стал замечать, что со стороны его поведение уже вызывает косые взгляды людей — хмурый, небритый человек в не очень чистой одежде, с затравленным взглядом и суетливыми движениями заставлял прохожих сторониться, стараться не соприкасаться в транспорте, обходить на улице…
Воронцов понимал, что в конечном итоге такое поведение может выдать его, и тогда не избежать конфликта с милицией, но ничего с собой поделать не мог — нервы его были на пределе, по-умному надо было бы «лечь на дно», затаиться, спрятаться, отсидеться где-то в укромном месте, но Сергей не мог позволить себе этого — ему надо было спасть жену, и на сегодняший момент он вступил в противостояние сразу с несколькими правоохранительными организациями, не считая Отдела Охраны Урусова и самого главного противника — «центровиков». Все ли противники Воронцова были «демонами зла»? Наверняка нет, но к кому из них, не-врагов, обратиться за помощью, он не знал…
«А если опять попробывать связаться с Наставником?», — мелькнула шальная мысль: «Может, он чем-нибудь сможет помочь?». Это было, что назывется, хватание за соломинку, но Воронцов все же пошел на это, — а вдруг повезет!
По захламленному двору Сергей, поминутно озираясь, вышел в какой-то узкий, тихий переулочек, нашел телефон-автомат, и скрючившись под квадратным, застекленным колпаком так, чтобы ему было видно все вокруг, взялся за аппарат.
Не повезло…
Сергей набрал номер Наставника, трубку взяла женщина с тихим, усталым голосом. Воронцов попросил Олега Александровича, и едва не выронил из рук «дипломат», услышав: «Его больше нет! Он… Он покончил с собой!».
События разворачивались стремительно, и совсем не так, как бы хотелось Сергею!
Где-то в Центре…
— Дмитрий Дмитриевич! Какие новости из Мура? Они отреагировали на наше заявление?
— Да, господин Учитель! Воронцов включен, как подозреваемый, в вводную на сегодняшний день, его фотография разослана во все отделения и посты. Опергруппа с Петровки уже побывала у него дома. И что самое интресное — он один раз попался!
— Вот как? И где же он сейчас?
— Бежал! Из-за халатности работников милиции он ушел прямо из-под их носа! Где он теперь, милиции неизвестно, ищут…
— Очень хорошо! Пусть ищут! Главное — не пропустить момент, когда найдут! Нам важен Прибор, вы головой отвечаете за него, Дмитрий Дмитриевич! А что слышно от службы наружного наблюдения?
— Все тихо, господин Учитель! Но интуиция мне подсказывает, что мы встретимся с Воронцовым раньше, чем органы правопорядка! Он где-то здесь! Я чувствую! Он уже пришел… И выбирает тактику!
— Хорошо! Люди все на местах? Ну, глядите в оба! И самое главное — при захвате не повредите Прибор!
Задней частью здание Центра примыкало к облезлым двухэтажным развалюхам, бывшим особнячкам каких-нибудь дореволюционных купчишек. В них располагались различные коммунальные конторы и мелкие городские службы, чудом выжившие под натиском нового русского капитализма.
Сергей со стороны переулка подошел к крайней двухэтажке, с узкими, откровенно грязными окнами, единственной дверью, и забеленными толстым слоем известки львиными мордами на фасаде. Этот дом вплотную граничил с «зубилом» Центра, и разумнее всего было попытаться что-то предпринять именно отсюда.
Воронцов вошел в низкий подъезд, огляделся — влево вел прокуренный коридорчик, стояли какие-то ободранные кресла, висели замызганные плакаты. Слышался стрекот пишущих машинок, людские голоса, пахло чаем, пылью и духами.
— Мужчина! Вы к кому? — раздался у Воронцова за спиной женский голос. Он обернулся — перед ним стояла довольно молодая, но уже весьма «обьемная» дама с заварочным чайником в руках.
— Я… Вообщем, это… — начал было Сергей, лихорадочно соображая, что ему говорить, но дама сама пришла ему на помощь:
— Вы, наверное, к Михаилу Николаевичу? Так это на втором этаже, вот по этой лесенке наверх, третья дверь на право!
Воронцов пробормотал: «Спасибо!», и двинулся по оплывшим ступеням вверх. Что он будет делать там, на втором этаже, Сергей не знал, и шел чисто по наитию, словно его вел кто-то. Перезаряженная, смазанная «беретта» привычно оттягивала пояс, а Прибор Сергей переложил в черный дерматиновый рюкзак, купленный на последние деньги в магазине «Школьные товары», и и теперь обе руки у Воронцова были свободны.
Второй этаж ни чем не отличался от первого — тот же табачный смрад, те же стулья, пожарный щит на стене, серый потолок в подтеках и разводах… Сергей быстро прошел по коридорчику, и обнаружил в его конце небольшую, крашенную синей краской дверь, явно ведущую на чердак.
С замком пришлось повозиться — его давным-давно закрасили, и Сергей едва не сломал кончик ножа, пытаясь отколупнуть насмерть засохшую краску. Наконец замок поддался, дверь с противным скрежетом распахнулась, и на Воронцова повеяло сухим, затхлым воздухом.
Быстро закрыв за собою дверь, Сергей очутился на узкой железной винтовой лестнице, штопором уходящей вверх, в темноту. Пахло мышами, пылью и ещё какой-то дрянью. По идее, лестница должна была вести на крышу, подходившую вплотную к стеклянному «зубилу» Центра. Конечно, и с этой стороны наверняка тоже стояла аппаратура слежения, но Воронцов очень надеялся, что проникнуть в Центр «с тыла» будет проще.
Стараясь не греметь ржавыми листами железа, отставшими от ступеней, Сергей поднялся на маленькую площадку, увенчивающую лестницу. Узкий, вытянутый лючок в потолке, несколько ржавых скоб в стене — это и был выход на крышу.
Должно быть, пользовались им последний раз очень давно — как ни старался Воронцов, но ему не удалось приподнять крышку ни на сантиметр. Разозлившись, он даже попытался выбить её ногами, упершись руками в пыльный, грязный пол площадки и ударив в гулкое железо подошвами ботинок, но люк держался мертво.
Воронцов зажег фонарик и принялся внимательно осматривать помещение. Вскоре его усилия увенчались успехом, правда, весьма сомнительным — под самым потолком, слева от выхода на крышу он обнаружил свежепросверленные, изолированные отверстия с пропущенными через них бронированными проводами явно современного производства. Качество работ не оставляло сомнений — работали «центровики», чахлой конторке, обосновавшейся в здании, явно не по средствам оплатить такой уровень выполнения.
«Эти провода здорово похожи на оптические световоды, ведущие к видеоглазкам. Если я и выбью люк и поднимусь на крышу, меня все равно обнаружат. Значит, тут тоже все перекрыто!», — подумал Воронцов. Надежда, что у него есть хоть один шанс освободить Катю в одиночку, так и осталась надеждой…
* * *
Руслан Кимович отсутствовал на работе почти весь день, и вернулся только под вечер. Секретарша передала ему список звонивших, сводку по обьектам охраны «Залпа» за день, и Хосы скрылся в своем кабинете, где и просидел до восьми вечера, никуда не выходя.
В девятом часу он покинул кабинет, спустился вниз, попрощался с охраной и, пройдя мимо офисной стоянки, свернул за угол, где в этот раз оставил свою машину, скромную, но изящную «Хонду», против обыкновения ставить её на стоянке.
Хосы сел за руль, завел двигатель, прогрел его, выехал на проезжую часть, и только свернув с Садового на Новый Арбат, негромко сказал, ни к кому не обращаясь:
— Лежи, головы не поднимай! Я не уверен, нет ли за мной «хвоста»! Сейчас я помотаюсь, погляжу, а потом поедем… на дачу! Жену освободил?
— Нет! — глухо донеслось с заднего сидения: — Но я знаю, где она! Одному не справиться…
— Разберемся! — хищно оскалился Хосы, прибавляя газу.
В течении следующего часа он крутился по узким улочкам внутри Бульварного кольца, пару раз проскакивал перекрестки на красный свет, наконец, удостоверившись, что «хвост», даже если он и был, оторвался бесследно, выбрался на Беговую и погнал машину в сторону Рублевского шоссе…
* * *
— Это не моя дача, к себе я не рискнул тебя везти, вдруг там все под наблюдением! — Хосы прохаживался по просторной, отделанной деревом кухне, изредка с улыбкой посмотривая на уплетающего плов прямо из чугунной «утятницы» Воронцова: — Сейчас ты поешь, а потом будем говорить! Если я смогу тебе помочь, то сделаю все возможное! Если ты нарушил закон, особенно корысти ради, как думают и этот твой Урусов, и в Муре, я выдам тебя властям!
— Стоило для этого отрываться от «хвоста», спасать меня! — прошамкал с набитым ртом Сергей.
— Ты сам залез ко мне в машину! — усмехнулся Руслан Кимович: — Так что…
— Ага! — перебил его Сергей: — Как будто вы её случайно оставили за углом, чтобы наши ребята, из охраны офиса, не видели!
— Ладно, ладно! — поднял руку Хосы: — Доедай, пей чай, я жду тебя в комнате!
Впервые за почти двое суток плотно поев, Воронцов ощутил приступ сытого блаженства и удивился, как мало надо, в сущности, человеку для того, чтобы испытать удовлетворение! Воистину, все познается в сравнении, и многое в этой жизни начинаешь ценить только тогда, когда оказывешься этого лишен!
Хосы ждал его, сидя в кресле перед выключенным телевизором. В руках Руслан Кимович держал газету, но вошедший в комнату Сергей сразу заметил, что его шеф не читает, а скорее пытается отвлечься, хотя это ему плохо удается.
— Поел? — спросил Хосы, указывая Воронцову на кресло по другую сторону журнального столика: — Сыт?
— Да, спасибо большое! — кивнул Воронцов: — Еще бы поспать…
— На том свете отоспимся! — жестко сказал Руслан Кимович, сразу напомнив Сергею незабвенные армейские времена, когда это выражение было в ходу.
— Ну, давай рассказывай, медленно и по-порядку, со всеми деталями и мелочами! — Хосы оторвал от края газеты длинную, узкую полоску и начал скручивать, складывать её — в «Залпе» все знали, что их шеф любит заняться оригами в минуты серьезных раздумий.
Воронцов говорил долго, почти час. Он даже охрип, а во рту пересохло — правда, не столько от разговоров, сколько от нервов. Сергей рассказал и про Пашутина, и про «КИ»-клубы, и про Наставника, про нападение на Чистых Прудах, про Бориса, про слежку «урусовцев», про Ирину, а тут ещё пришлось возвращаться к временам учебы в Питере…
Особенно Руслана Кимовича заинтересовали подробности, связанные со Связным, превентарием и камерой экстренной связи. Наконец, охрипший Воронцов рассказал про свои безрезультатные метания вокруг здания Центра, про то, как решил поговорить с Хосы, и поэтому забрался к нему в машину, и замолчал, выдохшись.
— Интересно, интересно… — покачал головой Руслан Кимович, встал, заложил руки за спину, и в своей излюбленной манере начал прохаживаться по ковру, покрывавшему весь пол в комнате, взад и вперед.
— Скажи, Сергей Степанович, а ты уверен, что твоя жена именно в этом Центре?
— Так сказал Горобко…
— Да, но тот парень, из группы опреативного реагирования, наоборот, сказал, что её там нет!
— Он мог и не знать…
— Горобко тоже мог не знать! Хорошо! — Руслан Кимович резко повернулся на пятках, уставившись своими узкими, рысьими глазами в лицо Воронцова:
— Ты знаешь, что бы сделал я на месте руководства этого Центра? Я бы первым делом убрал твою жену из Москвы! Вывез бы её, подальше! Они — не мелкие вымогатели, они — серьезная организация, и я думаю, у них есть возможности и средства для тайного перемещения людей по стране! Так что твой неподготовленный визит в Центр мог положить конец всему, в том числе и твой жизни, а может быть, и жизни твоей жены!
Воронцов при упоминании о жене только скрипнул зубами, сжав кулаки, но промолчал — Хосы говорил правду, действительно, какой смысл им рисковать, держа заложницу в Москве, где полно возможностей для её освобождения, да и малейший всплеск активности будет замечен органами правопорядка?
— Но где её теперь искать? — глухим голосом спросил Сергей.
— Этого я не знаю! — Руслан Кимович в задумчивости постоял у полки с книгами, словно бы выбирая, что взять почитать, потом повернулся к Воронцову: — Сергей Степанович, есть у меня одна мыслишка, но тут надо очень тщательно обмозговать все детали! Ты как, поспать вроде хотел? Давай так — ты сейчас отдохни часика два, а потом мы с тобой приступим, на свежую голову. А пока я переговорю кое с кем!
Воронцов кивнул, направился к дивану, и на ходу спросил у удаляющегося в другую комнату Хосы:
— Руслан Кимович, а почему вы мне помогаете?
Тот на секунду замер, потом повернулся, как всегда, улыбаясь, и сказал:
— Сталин, человек далеко не глупый, как ты знаешь, в свое время любил повторять: «Кадры решают все!». К слову — как управленец, говоря современным языком, менеджер, Иосиф Виссарионович до сих пор не имеет в нашем веке равных! Так вот: ты — один из лучших моих «кадров»! Должен же я бороться за своих работников! Понял?
Сергей кивнул, а про себя подумал: «Хитрая лиса, никогда не скажет всего, что думает! Вот уж точно: Восток — дело тонкое!».
Где-то в Центре…
— Господин Учитель! В примыкающем к нашему здании обнаружены следы взлома замка на лестнице, ведущей на крышу! Это наверняка Воронцов! Но он, после попыток вскрыть заваренный люк, ушел! Мы не успели его засечь!
— Идиотская ситуация! — Учитель раздраженно смял лист бумаги, швырнул его в приемный лоток шредера, пронаблюдал, как в корзину посыпались тонкие полоски, хлопнул ладонью по столу: — Мы имеем заложника, но не имеем связи с человеком, на которого должны при помощи этого заложника влиять! Черти-что! Срывется вся генеральная акция! А что отдел охраны института? Мур? ФСБ?
— Наш информатор, внедренный в отдел полковника Урусова, который занимается делом Воронцова, сообщил, что они вышли на друга Воронцова Бориса Епифанова, допросили его, установили слежку и наблюдение, надеясь таким образом выйти на Воронцова, но тот, почуяв опасность, скрылся из-под самого их носа! Они тоже находятся в неведении относительно его планов и местонахождения!
— Известно, какую версию они отрабатывают?
— Да! В соответствии с нашими предположениями, Урусов считает, что Воронцов похитил Прибор и скрылся вместе с женой. Урусов связывался со своими бывшими коллегами, ФСБ уже выходило на представителя Интерпола в России, из чего следует, что они не отрицают возможности ухода Воронцова за границу.
— Так, это хорошо! Интерпол — пусть ищет там, где пусто, слишком серьезная контора! Что вы предпологаете делать дальше?
— Я считаю, что Воронцов все равно вернется и попытается либо проникнуть в Центр, либо захватить кого-то из руководящего состава, чтобы узнать что-нибудь, касающееся его жены!
— Я в этом не уверен! Он слишком осторожен! Кроме того, мне кажется, что Воронцов знает, или по крайней мере догадывается, ЧТО за Прибор находиться в его руках, и поэтому вряд ли готов просто так обменять его на заложницу! Надо искать Воронцова самим! Что милиция?
— Реакция нулевая…
— Скверно… Ладно, идите, работайте! И ещё — охрану Центра с усиленного варианта несения службы не снимать! Все, свободны!
ГЛАВА ПЯТАЯ
«Кент туфту не гонит — бикса была клевая…»
Из устного народного творчества
Воронцов проспал почти три часа — Хосы не стал его будить, давая своему подчиненному отдохнуть и выспаться. Сам Руслан Кимович долго разговаривал по телефону с разными людьми — с одними спокойно, с другими — грозным, суровым голосом, и лишь один звонок остался без ответа…
— Руслан Кимович! — Сергей, взьерошенный со сна, появился в дверях комнаты, рукой поправляя волосы: — Я готов, можно приступать!
— Ты вот что, Сергей Степанович… Вообщем, думал я долго, и решил для начала, что огульно соваться нам с тобой В этот Центр не стоит! Погоди, погоди, не перебивай! Утречком я без тебя, но… с товарищами, нанесу им визит, прощупаю обстановку!
— Но Руслан Кимович! Как же так! А Катя!..
— Да ты не волнуйся! Все будет сделано аккуратно и правдоподобно! Возму я с собой кое-кого, пошумлю там, наеду, так сказать, а заодно осмотрюсь и проверю, что там и как! А ты пока посиди тут, отдохни, успокойся! И не волнуйся за Катю свою, я на них так надавлю, что они и не пикнут! У меня, слава Богу, есть полезные знакомства и влиятельные должники!
Где-то в Центре…
— Господин Учитель! — в кабинет с треугольным столом бегом вбежал Дмитрий Дмитриевич, остановился перед лысыватым человеком, сидящим за столом: — У нас гости!
— Кто?! Воронцов?
— Нет! Четыре машины, всего восемнадцать человек! Их… главный, руководитель охранной фирмы «Залп», где работает Воронцов, некто Хосы, бывший офицер-десантник, требует встречи с нашим руководством, говорит, очень важное дело! Они на улице, я отдал распоряжение охране не пускать их пока внутрь.
— Та-а-ак! Значит, Воронцов все же нарушил свое инкогнито, побежал к коллегам за помощью, когда понял, что сам, в одиночку, не справиться! — Учитель радостно потер короткопалые ручки: — Ну что же, посмотрим, что нам хочет предложить этот Хосы! Вы свободны, Дмитрий Дмитриевич! Обеспечте охрану, контроль за действиями… гостей, и пусть в задание, по моему сигналу, войдет не более четырех человек!
Дмитрий Дмитриевич вышел, Учитель секунду помешкал, размышляя, потом снял трубку телефона, набрал номер, дождался, когда на том конце ответят и сказал:
— Андрей Сергеевич! К нам для переговоров прибыл руководитель Воронцовской фирмы, некто Хосы! А, ты уже знаешь! Давай-ка, прими его, в Красном кабинете, он с руководством хочет говорить! Будь там пожесче, если что, припугни! Понял? Ну, действуй, я запускаю их через пару минут! Все, отбой!
Андрей Дмитриевич, получив указание, повесил трубку, кряхтя, поднялся и отправился в Красный кабинет — встречать «гостей».
Красный кабинет был не просто помещением, весь интерьер и мебель которого были выдержаны в красных тонах — за портьерами, обивкой стен, в мебели, за зеркалами укрывались десятки видео и звукозаписывающих устройств, аппаратура слежения, датчики, металлодетекторы, блокираторы, «глушилки», не позволяющие гостям пользоваться записывающей аппаратурой, а также дозиметры, и новинка, разработанная совсем недавно в одном из превентариев — дистанционный полиграф, «детектор лжи», способный на расстоянии до десяти метров снимать показания физиологических параметров человека, определяя, лжет он или говорит правду.
Андрей Сергеевич уселся за огромный, полированный стол, темно-вишневый, украшенный пепельницей и чернильным прибором из красной яшмы с медью, нажал кнопку сбоку, давая знак секретарю — запускай!
Руслан Кимович во главе кортежа из троих молодчиков, каждый из которых чуть не вдвое превышал в росте низкорослого президента «Залпа», стремительно вошел в кабинет, быстро огляделся, усмехнулся, выдвинул из-за длинного стола для совещаний, торцом упирающегося в стол Андрея Сергеевича, стул, поставил его посреди кабинета, уселся, закинув ногу на ногу, прищурившись, посмотрел в тяжелые глаза хозяина кабинета, прячущиеся под кустистыми бровями.
Андрей Сергеевич недовольно помахал рукой:
— А мы не могли бы разговаривать… без конвоя?
Хосы улыбнулся, показав мелкие зубы:
— Конвой зеков в зоне охраняет, командир! Обидить хочешь? Полдня у дверей держал, в дом не пускал! Зачем? Ты что, думаешь, у меня времени свободного много? А?!
— Говорите, зачем пришли? — мрачно буркнул Андрей Сергеевич, пропустив вопрос Хосы мимо ушей. Руслан Кимович улыбнулся ещё шире:
— Больно мрачный ты, командир! Разве так разговоры разговариваются? Чайком угости гостей, печенюшкой, а предложишь что покрепче, тоже не откажемся!
— Вера, организуй чайку! — приказал Андрей Сергеевич во встроенный микрофон секретарше, поднял глаза на Хосы:
— Итак, давайте без разводов! Раз уж тебе было угодно вести разговор на «ты», будем на ты! Что ты нам хочешь предложить? Ведь ты пришел что-то предлагать, так?
Хосы, блаженно жмурясь, как будто от невыражаемого словами счастья, проговорил:
— Что-то ты больно быстрый, командир! А если я не предлагать приехал, а наоборот? А? Не дергайся, не дергайся, командир, шучу! Значит, вот что: мой хозяин знает, что ваша контора интересуется одной вещью! Все люди должны помогать друг другу, ведь так? Ну, мой хозяин решил подмогнуть маленько вашему — разыскать эту вещичку! Нам она без надобности, а вам, я слыхал, очень даже нужна!
— Откуда такие у… вас такие сведения? — хрипло спросил Андрей Сергеевич. Вошла крутобедрая секретарша, покачивая обтянутым кортокой черной бархатной юбочкой крупом, поставила на стол серебряный поднос с чаем, удивленно вскинула ресницы на откровенно зацокавших языками спутников Руслана Кимовича — видимо, к подобным гостям в этом кабинете она не привыкла…
Хосы, выдерживая паузу, взял стакан в чеканном серебрянном подстаканнике, помешал ложечкой, глотнул, улыбнулся:
— Хороший чаек! Я, командир, очень люблю хороший чай! А мой хозяин… Он любит помогать ближнему! Не за даром, конечно!
— Оставте, Хосы! — вдруг рявкнул Андрей Сергеевич, ударив кулаком по столу: — Что вы прикидываетесь?! Вы — Хосы Руслан Кимович, президент охранной фирмы «Залп», бывший полковник ВДВ! Вы приехали сюда, желая помочь вашему сотруднику Воронцову, ведь так?
Хосы, не меняясь в лице, ещё раз отхлебнул из тонкостенного стакана, покачал головой:
— Ай-я-яй! Как говорят некоторые мои друзья, не гони волну, командир! Да, я президент «Залпа», а ещё генеральный директор фирмы «Арслан», а ещё глава торгового дома «Руга», а еще… Слушай, командир, кто такой Воронцов? Для меня? А? Сглупил парень, хапнул лишку, а проглотить не смог! Вот и все! А ты мне начинаешь тут… Он свои проблемы должен был научиться сам решать, а если не смог, то — се ля ви! «Кто не может летать, как мы, пусть сидит дома!». Знакомая фраза? Ну, получиться у нас разговор?
Андрей Сергеевич устало кивнул:
— Ваши условия?
Руслан Кимович довольно рассмеялся, поставил пустой стакан на стол, снял с плеча своего дорогого костюма невидимую пылинку, хлопнул в ладоши:
— Так! Хозяин хочет иметь долю в вашем бизнесе! Не делай больное лицо, не большую — мы не марадеры!
— Но мы… не коммерческая структура! — несколько растерялся Андрей Сергеевич: — Мы — Фонд, существуем на благотворительные пожертвования частных лиц у нас и за рубежом!
— Не на-до трень-деть, командир! — буквально по слогам произнес Хосы и улыбка как-то разом исчезла с его лица: — Ты опять не понял — мы не рэкет, не бандиты, не группировки-муппировки всякие, врубаешься?! Мы — солидные люди, занимаемся легальным, серьезным бизнесом! Неужели бы я пришел к тебе, не имея всех данных о твоей конторе? А?! Что молчишь? Не веришь? Хорошо! Начнем с превентариев! Кстати, зачем такое длинное, глупое и не русское слово придумали? Назвать по-русски не могли? Знаешь ведь, как по-русски ваши превентарии называются? «Шарашки»! Лаврентий Палыч Берия придумал!
Андрей Сергеевич растерялся ещё больше. То, что разговор примет вот такой оборот, он предположить не мог, и теперь ему стало страшно — не ошибиться бы, Учитель потом голову снимет!
Неожиданно в кабинете раздался мелодичный звонок. Хосы вновь улыбнулся, достал из внутреннего кармана плоскую черную коробочку «эриксона», и не обращая внимания на хозяина кабинета, нажал кнопку:
— Да! Ничего, сидим, разговариваем, все в порядке! Да нет, пока ничего! А что он — сидит, нервничает! Пока! Что «пока»? Пока сидит! Нет, нервничать ему, я думаю, ещё придется! Думаю, сговоримся! Ну, до связи!
Руслан Кимович убрал телефон, посмотрел на Андрея Сергеевича:
— Ну, продолжаем разговор?
Вдруг на столе вспыхнула невидимая никому, кроме сидящего за столом, красная точечка — скрытый сигнал вызова. Андрей Сергеевич поднял руки, тяжело поднялся:
— Прошу… вас, подождите в приемной! Мне надо срочно отлучиться, минут на десять, а потом мы продолжим этот… разговор!
Учитель, сидя перед огромным, во всю стену, экраном, на котором был виден весь Красный кабинет, сейчас пустой, раздраженно, с хрустом, разминал пальцы. Он некоторое время молча сидел спиной к вошедшему Андрею Сергеевичу, потом, не отрываясь от экрана, бросил:
— Не стой столбом, садись! Что делать будем? Если Прибор у них в руках… Этих орлов можно было бы взять, но их на улице ещё четырнадцать человек, да ещё неизвестно, сколько готовых по команде прибыть сюда! Не устраивать же гангстерскую войну! Тьфу, чертовщина какая! И это накануне акции! Все срывается, все летит к черту! Ну, допустим, о превенариях они узнали от Воронцова! Но я не верю, что их интересуют деньги! Они явно помогают Воронцову!
— Господин Учитель! Они… действительно похожи на крупных… не знаю, как сказать… На «деловых»! Вдруг Воронцов на самом деле — так, мелкая сошка, и им нет ни какого дела ни до него, ни до его жены! Они ведь про неё даже не упомянули!
— Правильно, когда упомянут, сразу станет ясно…
В кабинет Учителя быстро вошел Дмитрий Дмитриевич, как всегда, подтянутый, аккуратный, с идеальным пробором на голове, достал из папки несколько листков бумаги, положил на треугольный стол, ровным голосом произнес:
— Господин Учитель! Мы отсняли несколько лиц из сопровождения Хосы, проверили по нашему информаторию, подключились даже к сети МВД. Три личности иденцифицировать не удалось, но это не сотрудники «Залпа». А один человек, вот он, на снимке, — это находящийся ныне в Федеральном розыске Савельев Олег Константинович, кличка «Савва», один из боевиков ныне действующей Вагатинской преступной группировки…
— Так что, это действительно… блатные? Бандиты, преступники? Хосы не врет? Бред какой-то… Есть у кого-нибудь идеи — что делать дальше? — Учитель выглядел растеряно: — Не брать же их, в самом деле, в долю! Я хочу сказать, не выплачивать же им дань! Это унизительно! Это невозможно, в конце концов!
Андрей Сергеевич хмыкнул, почесал в затылке, потом рубанул рукой:
— Тут разговорами не отделаешься! Надо… Ну, короче, поможем органам! Я думаю, сил у нас хватит! Назначим им встречу, и…
Дмитрий Дмитриевич покачал головой:
— Господин Учитель! Если начинать активные боевые действия, боюсь, все наши силы уйдут на это! Нам ничего не остается, как согласиться на их требования… Пока! А потом, получив Прибор, я думаю, мы сможем справиться и с ними, и с нашей основной задачей!
Учитель постоял, подумал, потом тихо спросил:
— Не хотите же вы, Дмитрий Дмитриевич, сказать, что мы согласимся на их условия?
— У нас нет другого выхода! — решительно сказал Дмитрий Дмитриевич. Учитель помрачнел:
— Дожили! Теперь мы, как какие-то торгаши, будем иметь «крышу»! Позор!
— Господин Учитель! Это — временно. — твердо сказал Дмитрий Дмитриевич…
Хосы сидел на кожаном диване в приемной и рассеянно листал цветной, глянцевый журнал, ожидая Андрея Сергеевича. Тот появился неожиданно, улыбаясь, повел рукой, приглашая Руслана Кимовича в Красный кабинет.
Когда гость уселся на стул, Андрей Сергеевич уклончиво извинился за задержку, а потом сказал:
— Я думаю, мы сможем договориться! Что еще, помимо вхождения в наш бизнес, вы хотели бы получить от нас?
Читать бесплатно другие книги:
