Твой демон зла. Поединок Волков Сергей

— Сдал первый тур, допущен ко второму! Стрельба — 95 баллов, вождение — 81!

— Ну, поздравляю! Ой, Сережа, давай уже приезжай скорее! Я так соскучилась!

— И я, родная! Но экзамены закончатся только на следующей неделе, так что раньше пятницы и не жди!

— О-хо-хо! Еще восемь дней! Я тут с ума сойду от тоски! Сережка, больше никогда не разрешу тебе уезжать так на долго, будешь брать меня с собой!

— Хорошо, киса, договорились! Что нового на работе!

— Да все нормально, по прежнему! Да, я же уже три дня хожу в «КИ»-клуб!

— Куда? — удивленно переспросил Воронцов, что-то припоминая.

— «Клуб интеллигенции»! Ну, я тебе ещё перед твои отъездом рассказывала! Ой, там так интересно!

— Да-а? — с сомнением спросил Сергей: — И чем вы там, интересно знать, занимаетесь?

— Ой, да ну тебя! Я на третьем месяце, а ты все ревнуешь! Просто общаемся, разговариваем! Вот приедешь, я тебя обязательно свожу! Ну ладно, Сереженька, давай, а то у тебя там денежка набежит большая! Целую, жду, не дождусь!

— До скорого свидания, милая! Тоже целую!

— Ну пока!

— Пока!

Воронцов положил трубку и усмехнулся — «КИ»-клуб! Ишь ты, придумают же! Ладно, лишь бы Катьке было хорошо…

На следующий день, в воскресенье, был только один, но очень важный экзамен — «шмон». Всю воронцовскую группу повезли в реально существующий, типичный, так сказать, офис одного из коммерческих банков на Гороховой, закрытый по случаю выходного дня, и дали задание — за полчаса контрольного времени проверить зал заседаний, коридор и приемную на предмет «спецсредств», причем не количество, ни виды этих самых «средств» не назывались.

Воронцова, как самого опытного в таких делах (за время учебы ему удавалось находить «сто из ста»!) группа, посовещавшись, отправила в сободный поиск, остальные начали планомерный просмотр ковров, радиаторов отопления, выключателей, горшков с цветами, телефонов, разеток, светильников, копьютеров, мебели, датчиков пожарной безопасности.

Понятно было, что скрытые микрофоны, видеоглазки, звукозаписывающую аппаратуру, капсулы с отравляющими газами в коридоре устанавливать ни кто не будет — по коридору интересующий «террористов» обьект проходит быстро, что там больно запишешь? Воронцов прикинул хвост к носу и сразу отправился в зал заседаний.

«Так! Круглый стол, десяток кресел, стол секретаря, компьютер, три телефона, кадки с растениями, сигнализация, деревянные панели на радиаторах, картины на стенах. Ничего сложного! Ну-с, начнем!», — скомандовал Воронцов сам себе и пошел по кругу под взглядами застывших у дверей членов приемной комиссии.

Он без труда отыскал в цветочном горшке «жучок» звукозаписи, снял ещё пару с обратной стороны стульев, вынул из копьютерной «мышки» капсулу с отравляющи газом, срабатывающую от нажатия, а потом пришлось довольно долго повозиться, вытягивая из полой ножки тяжеленного стола двадцатипятисантиметровую «колбасу» платиковой взрывчатки, снабженную взрывателем с таймером.

Время шло, голоса ребят из группы слышались уже из приемной, пора было сворачиваться и идти им на помощь — вдруг чего-то пропустили? Но Воронцова не покидало чувство, что он ещё не закончил с залом.

«Здесь я смотрел! Это что за провод? А, сетевой, от компьютера! Это пожарная сигнализация, эту розетку я уже смотрел… Ага, вот это уже интересно!»

Круглое зеркало, висящее слева от двери, старинное, в дорогой бронзовой раме, чем-то заинтересовало Воронцова… Да он и сам не мог сказать в тот момент, чем! Зинтересовало, и все!

Сергей снял зеркало с могучего крюка, осмотрел внутреннюю строну, достал тонкий узкий универсальный нож из нарукавного чехла, поддел второе, внутреннее стекло…

— Воронцов, что вы там нашли? — раздался голос одного из инструкторов «Щита».

— Я, честно говоря, и сам не знаю! Как говориться, это мы не проходили!

Этого они и в самом деле не проходили! Зеркальная поверхность с обратной стороны оказалась идеально прозрачной, словно обычное стекло, а между нею и задним стеклом, в узком, двухмиллиметровом зазоре распологался круглый, необычайно плоский десятисантиметровый обьектив, соединеный проводами с элементом питания и черной, рубчатой, тоже очень плоской коробочкой.

«Щитовцы» сгрудились вокруг необычайного устройства, переговариваясь вполголоса.

— Кто расставлял приманки? — спроил глава экзаменационной комиссии.

— Я, Лев Яковлевич! Но это не мое! — отозвался преподаватель по «шмону», расстеряно разводя руками.

— Лев Яковлевич! Мне кажется, курсант Воронцов обнаружил видеокамеру, установленную тут теми, кто в действительности интересовался деятельностью этого банка! — подал голос эксперт по «спецсредствам», приглашенный для участия в работе экзаменационной комиссии из ФСБ.

— Это я понимаю! — несколько раздраженно ответил Лев Яковлевич: — Я не пойму другого — кто изготовил эту штуку? Я всю, можно сказать, жизнь занимаюсь разведкой, контрразведкой, «спецурой» разной, считал себя докой, а тут…

— Да бросте вы! — махнул рукой «фээсбэшник», осторожно отсоединил проводки от обьектива, кивнул на круглую черную, рубчатую блямбу рядом: — В сущности, ничего нового, просто качественно другой технологический уровень исполнения! Вот блок питания, вот — усилитель сигнала. Это, как вы уже поняли, видеоглаз. Приемник находиться где-то недалеко, например, на чердаке этого здания — я не думаю, чтобы у столь маленького передатчика хватило мощности транслировать сигнал на большие расстояния. Где представитель банка? Вы, да? Вызывайте начальника охраны — у вас большие проблемы!

— Да-а-а! — хмуро протянул Лев Яковлевич, проводил взглядом побледневшего работника банка, бегом умчавшегося звонить начальству, потом повернулся к Воронцову, так и стоящему поодаль.

— Поздравляю вас, Сергей Степанович! Ваше умение, что называется, выше всяких похвал! Ну все, господа! По техническим причинам экзамен окончен, да, по сути, вы его сдали! Вы, там, в коридоре, пропустили термодатчик под паркетиной, а у вас, Воронцов, здесь все чисто!

Вечером, вернувшись в гостиницу, сидя в кресле перед телевизором, Воронцов размышлял над своей находкой во время экзамена. «Настоящий телохранитель должен интуитивно предчувствовать опасность и уметь от неё уклоняться! Высшая смелость телохранителя — увести, спрятать клиента, сохранив ему тем самым жизнь!».

Он, конечно, ещё не настоящий телохранитель, но отсутствием интуициии никогда не страдал, и сейчас эта самая интуиция подсказывала Воронцову, что его собственная судьба потихоньку соприкасается с судьбами многих других людей, и соприкосновение это опасно и для них, и для него самого.

«Не случайно все это…», — думал Сергей, вертя в пальцах незаженную сигарету: «Судьбе-злодейке было угодно, чтобы я поселился в этом номере, где какой-то неведомый мне «всеобщий друг» оставил что-то за батареей. Потом — явление холеной самочки Ирины, дальше — эти психи, укол в вестибюле, оригинальная проверка документов… И находка видеоглаза во время экзамена! Конечно, эти события вроде бы и не связаны, но на душе не спокойно… Быстрее бы закончить все и вернуться в Москву, что-то этот город начинает на меня давить…»

Спустя некоторое время Воронцов поймал себя на том, что ходит по номеру из угла в угол. «Нервы совсем расшатались! А завтра надо быть в форме, начинается самый важный экзамен — эскорт! Надо успокоиться и лечь спать! А может, сходить к дежурной по этажу и попытаться выяснить, кто жил до меня в этом номере?».

Сергей закурил, потом решительно затушил сигарету и вышел в коридор. Дежурная по этажу сидела в конце коридора, за углом, он уже был один раз у нее, когда меняли белье в номерах, и Воронцову досталась рваная навлочка. Пройдя по коридору, Сергей остановился у темной двери с надписью и «Дежурный» и постучал.

— Войдите! — проскрипел из-за двери неприятный женский голос.

Дежурной на вид было лет пятьдесят. Обыкновенная, замученная бытом и проблемами взрослеющих детей баба, с ниткой фальшивого жемчуга на морщинистой шее.

— Что вам? — недовольно спросила она, отрываясь от чтения женского журнала «Лиза».

— Я Воронцов, из номера 10–32! Скажите пожалуйста, я могу узнать, кто жил до меня в этом номере?

Женщина тревожно посмотрела на Воронцова, потом устало откинулась в кресле:

— Я так и знала! Шила в мешке не утаишь! Вам кто сказал? Татьяна?

— Какая Тятьяна? — удивился Сергей, почувствовав холодок в груди.

— Горничная на этаже! Она растрепала, так?

— Да что растрепала-то? Я ничего не понимаю…

— Да про мужика этого… Мы договорились никому не говорить, чтобы клиентов не отпугивать. Но я вас в другой номер переселить не могу! Нет свободных, хоть режте! Идите к администратору, может, он что-нибудь подберет!

— Мне не надо в другой номер! — раздраженно, громче, чем надо, сказал Воронцов: — Я просто хочу узнать, кто жил до меня в номере 10–32!

— А вы на меня не орите! — с полоборота привычно завелась дежурная: — Я с вами вежливо разговариваю, а вы сразу на крик! Взяли моду…

Она подтянула к себе толстый журнал, откинула обшарпанную обложку, поводила по серым страницам толстым пальцем с облезшим маникюром.

— Вот, нашла! Полупанов, «Мэ. Нэ.»! Командировочный, из Москвы, как и вы… Ой, а он что, был ваш знакомый?

Слово «был» неприятно резануло слух Воронцова. Самые мрачные предположения сбывались.

— Почему вы сказали «был»? — спросил Сергей, в душе надеясь, что дежурная просто оговорилась.

— Так он же это… Татьяна, значит, вам не говорила… Ох, не знаю… Выпрыгнул он из окна, сердешный! Пожил с неделю, а потом посреди белого дня — раз! Закрылся в номере, и в окно и выпрыгнул! Милиция была, опрашивали нас всех. Никто к нему не заходил, он сам! Но переселить я вас не могу, идите к администратору!

— Не надо меня переселять… Я не суеверный! — махнул рукой Воронцов и пошел из кабинета дежурной. Уже в коридоре она, выбежав следом, окрикнула Сергея:

— Так он знакомый ваш был, или родственник?

— Коллега по работе! — ответил Воронцов и свернул за угол. Вот так-так! Все одно к одному!

В номере Сергей первым делом подошел к окну, почему-то безошибочно выбрав левое, выходящее на улицу, и глянул вниз. Внизу горел фонарь, стояли несколько припаркованых к тротуару машин, туда-сюда двигались темные пятна — пешеходы.

Неведомый Сергею Полупанов в тот, роковой для себя день, тоже, наверное, сперва посмотрел вниз, потом открыл окно и…

Воронцов шарахнулся от окна, лег на кровать, включил телевизор, зажег все лампы, какие только были в номере, достал купленную в тот самый, «уколотый» вечер, книгу, и попытался отвлечся чтением. Получалось плохо — какая-то занозоподобная мысль не давала Воронцоау покоя, постоянно отвлекая его.

«Ты просто устал!», — сказал себе Воронцов, отложил книгу, лег и закрыл глаза. Он действительно устал за этот месяц бесконечных тренировок, он просто вымотался, а звтра его ждал последний, самый сложный экзамен.

Эскорт — это, собственно, то, что можно назвать непосредственной работой телохранителя. Стрельба из всего, что стреляет, способность выживать самому и защищать клиента в самых немыслимых условиях, и прочее, чему учили в «Щите» — все это телохранитель должен уметь для экстренного, непредвиденного случая. А рутина, «обыденка», так сказать — это эскорт, или — охрана и сопровождение клиента в людном, общественном месте, со всеми вытекающими отсюда сложностями и трудностями.

Для проведения экзамена всю группу опять же повезли в реальные условия, в питерский «Бизнес-Центр». Работников и охрану центра предупредили, где-то в толпе посетитилей затерялись «террористы» и «киллеры», из приглашенных специально для такого случая представителей спецслужб. В их задачу входило «ликвидировать» охраняемое лицо. «Ликвидацией» считалось любое физическое воздействие, любое прикосновение к клиенту. Экзамен начался в десять тридцать две…

Воронцов шел левобоковым вторым, или седьмым по общей нумерации, в стандартной «восмерке» эскорта. «Клиент», роль которого играл сам глава экзаменационной комиссии, спокойно шествовал по средине, то и дело коварно меняя маршрут, то вдруг резко останавливался — посмотреть красивый эстамп на стене, вообщем, вел себя не лучшим образом.

«Восмерку», самый надежный вид эскорта, когда спереди, по бокам и сзади клиента находятся по двое телохранителей, группа выбрала не случайно. В густой толпе двигаться «восмеркой» не очень удобно, зато она идеально защищает клиента от пуль, нападений, осколков и прочих неожиданных неприятностей.

Даже если потом, в последствии, телохранитель будет работать в одиночку, сопровождая клиента, он всегда станет ориентироваться на «восмерку», занимая пустые места по кругу, советуясь со своей интуицией.

Люди в «восмерке» нумеровались «по солнышку»: левый передний — первый, правый передний — второй, и так далее, левобоковой первый имел восьмой номер.

Сейчас их «восмерка» тоже была не полной — пустовало место левого заднего и правобокового заднего, их отправили вперед эскорта, проверять адекватность поведения людей по ходу маршрута. С правой стороны можно было особо ничего не опасаться — эскорт двигался коридором, и там была глухая стена, а вот слева, со стороны Воронцова, в коридор то и дело «вливались» арочные переходы, полные народа — архитектура «Бизнес-Центра» была замысловата, как ходы короеда.

— Сейчас поедем на седьмой этаж! — нахально улыбаясь, вдруг обьявил «клиент», и зевнул: — У меня там важная деловая «встреча»!

Старший группы, левый передний, отставной офицер-морпех, носивший сильно не подходящую ему фамилию Маленьких при внешности Шварцнегера, по рации передал впереди идущему «дозору»:

— Маршрут меняется! Проверить лифтовый холл, освободить кабину лифта на подъем, проверить седьмой этаж!

Лифт — одно из самых опасных мест, очень подходящее для совершения теракта или покушения. Замкнутое пространство, высота лифтовой шахты…

— Воронцов, Акопов, Бурц! — скомандовал старший: — На усиление «дозора»!

Сергей вместе с двумя названными телохранителями ринулись вперед. Прямо, на лево… Вот и лифтовый холл. Один из «дозорных» стоял в открытом проеме пустой лифтовой кабины, лениво обьясняя столпившимся вокруг людям, что этот лифт неисправен, и их никуда не повезет, а сам тем временем зорко осматривал окрестности, вычисляя возможных «террористов».

Двое телохранителей уехали наверх, «подготовить» седьмой этаж к прибытию клиента, а Воронцов «взял» боковой коридор, перпендикулярный тому, по которому двигался эскорт.

На экзамен телохранителей экипировали по полной программе: бронижелет скрытого ношения типа «кольчуга», нож-универсал, «уокки-токки», металлоискатель, дозиметр, сюррикены, и, само-собой, пистолет, причем патроны были боевыми — здесь не в бирюльки играют!

— Первый, я седьмой! У меня чисто! — доложил Сергей, убрал рацию, и тут же увидел «террориста». По коридору, помахивая папочкой, грациозно переваливаясь на ходу, словно бегемот, вздумавший вдруг встать на цыпочки, к лифтовому холлу двигался полный, лысыватый человек, на ходу курящий сигарету.

Что насторожило Воронцова во внешности «бегемота»? Слишком уж легкая для человека такой комплекции походка, выдававшая тренированные мышцы? Неправдоподобно легкая папочка? Чуть оттопыривающийся слева пиджак? Все вместе? Сергей не успел над этим подумать, как и не успел сообщить первому о своих подозрениях — из коридора уже появился эскорт, мелькнуло лицо «клиента» за спинами телохранителей, и одновременно с этим «бегемот» чуть-чуть, практически на несколько сантиметров, изменил свой маршрут, двигаясь наперерез эскорту. Их разделяло метра три, а в полутора метрах от «бегемота» застыл Воронцов, лихорадочно соображающий, что ему делать. Вот уже Маленьких заметил окаменевшее лицо Сергея, кивнул, мол, что случилось, вот «бегемот», перехватывая папочку, подходит все ближе…

Решение пришло само собой, неожиданное, и простое, как все гениальное.

— Э-э! Братуха, у тебя куреха е? — подражая «новым русским бандитским», развязано спросил Воронцов, загораживая «бегемоту» дорогу. Тот был готов, что его будут останавливать, применяя приемы, спецсредства, ему придется прорываться, кидать своею папочку в «клиента», и всем этим соплякам не зачтут экзамен.

Но он совершенно не предпологал, что кто-то из эскорта заговорит с ним. И он, опытный «гэбэшный» волк, третий год игравший «террориста» на экзаменах в «Щите», растерялся! Такого ещё ни разу не было!

— Что-что? А-А! Извините, я не курю! — «бегемот» помямлил это автоматически, одновременно делая движение обойти Воронцова.

— Стоять! — рявкнул Сергей, прижимаясь к «террористу» всем телом, повернул голову.

Все! «Бегемот» упустил время! Эскорт уже скрылся в лифте, дверцы сомкнулись, замигали цифры проезжаемых этажей.

— Лихо ты меня! — усмехнулся «бегемот», когда Воронцов его отпустил: — Молодец! Ну, беги, догоняй, экзамен ещё не закончен!

Воронцов по рации связался с группой, рассказал про «бегемота».

— Хорошо, седьмой! Поднимайтесь наверх, ждите группу у комнаты 7-59! Обеспечте безопасность, в комнату не входить, это конец маршрута! Все, конец связи!

Комната семь — пятьдесят девять находилась в самом дальнем конце узкого, извилистого коридора с множеством дверей по стенам. Видимо, здесь находились технические службы «Бизнес-Центра». Хуже всего было то, что в метре от нужной эскорту комнаты, на противоположной стороне коридора располагалась запертая дверь пожарно-аварийного выхода, крашенная серой краской.

Воронцов проверил коридор, кабинеты сотрудников «Бизнес-Центра», расположенные по ходу следования эскорта, связался с первым:

— Докладывает седьмой! Все чисто! Слева, не доходя до комнаты 7-59, расположена запертая дверь пожарно-аварийного выхода! Примите во внимание! Конец связи!

Время шло. Воронцов ждал, привалившись спиной к серой поверхности пожарно-аварийной двери, и испытывал сильное беспокойство. Наверняка, ох, наверняка тут эскорт ждет какой-нибудь подвох!

Дальше все произошло стремительно и неожиданно. За спиной Сергея, в замке серой двери загремел поворачиваемый ключ, послышались голоса, и одновремено ожила рация.

— Седьмой, мы приближаемся! Доложить обстановку!

— Я первый! — сказал Воронцов, отступая от двери: — С пожарного выхода в коридор заходят люди! Трое, в спецовках ремонтников, с инструментами и мотком кабеля! Остановите движение эскорт!

— Ты что, парень? — недоуменно спросил пожилой мужик, из нагрудного кармана спецовки которого точала отвертка-тестер.

— Слушатель школы «Щит» Воронцов! — ткнул себя в пластиковую карточку на лацкане пиджака Сергей: — Куда следуете?

— В холл седьмого этажа! У нас вызов, там проводка перегорела! А что тут у вас?

— Петрович, нас же предупреждали! — вмешался в разговор второй ремонтник, молодой белобрысый парень: — Учения у них тут какие-то!

Третий, высокий, худой мужик с узким лицом и мотком провода на плече, спокойно пил из банки «Кока-колу», равнодушно глядя мимо.

«Может, и вправду ремонтники? Света-то на этаже действительно мало, только аварийные лампочки горят!», — засомневался Воронцов, на всякий случай отступил в сторону:

— Проходите, и заприте дверь!

Пожилой хмыкнул, закрыл дверь, сунул ключ в карман и махнул рукой своим:

— Айда, мужики, не будем мешать!

Троица прошествовала по коридору под внимательным взглядом Воронцова, свернула за угол. Сергей пошел за ними, проследил, как они вышли в холл и занялись распределительным щитом, скрытым в стене за деревянной панелью, потом достал рацию:

— Первый, докладывает седьмой! Трое ремонтников чинят проводку в холле, держу их под наблюдением, пошли пару человек к пожарной двери, и можете начинать движение.

— Седьмой, вас понял! Мы идем! Серега, держи ухо восторо!

Двое «дозорных» пробежали через холл, один из телохранителей махнул на бегу Сергею рукой, а спустя несколько секунд появился из коридора эскорт, но Воронцов даже не посмотрел в ту сторону — все его внимание было приковано к ремонтникам.

— Слышь, парень, а кого это ваши ведут? — обратился к Сергею пожилой, зачищая изоляцию с двужильного провода.

— Занимайтесь своим делом! — отрезал Воронцов, в упор глядя на худого, который разматывал моток, снятый с плеча, не расставаясь со своей «Кока-колой».

Эскорт поравнялся с Воронцовым, он услышал голос Маленьких:

— Седьмой, держи их до моего сигнала! Осталось не много!

Вдруг неожиданно из щита, в котором ковырялся молодой белобрысый ремонтник, сыпанули искры, что-то бабахнуло, раздался громкий вскрик. Воронцов невольно мотнул головой, отвлекаясь, и тут же петля провода, брошенная худым, захлестнула ему ноги!

Сергей упал, в падении отработанным движением выхватил пистолет, ещё не понимая, куда он будет стрелять, но было уже поздно: худой, так и не расставшись со своей банкой, одним длинным, стелящимся прыжком окзался возле эскорта, уклонился от одного телохранителя, сбил с ног второго.

Маленьких и ещё двое парней надежно «упаковали» клиента, свалив его на пол и прикрыв своими телами, но «упаковка» могла сработать только в случае, если остальные члены «восмерки» не подпустят нападавших к клиенту. Сейчас же произошло самое худшее — на пути худого «террориста» не оказалось ни одного телохранителя!

Худой размахнулся, яркая красно-белая банка «коки» сорвалась с его руки устремляясь к «упаковке», на ходу разбрызгивая свое содержимое.

«Все, завалились!», — молнией пронеслось в мозгу Сергея. На раздумья времени не было, он просто вскинул пистолет, молниеносно поймал кувыркающуюся в воздухе банку на мушку и нажал на спуск!

Бах! Тоненько тренькнуло разбитое окно позади, банка, отброшенная пулей, улетела далеко влево, и ударившись о стену, упала, откатилась, оставляя за собой мокрый след.

Худой, замер там, где стоял, медленно повернулся к Воронцову, покрутил пальцем у виска:

— Ты что, дурак? А если бы в меня попал?!

На выстрел из коридора выбежали «дозорные»:

— Что тут у вас? Что случилось?

— Да слезте вы с меня! — послышался недовольный голос клиента из-под «упаковки». Телохранители поднялись, освободив главу экзаменационной комиссии. Он поднялся, улыбясь, нашел глазами Воронцова, подмигнул, мол, молоток! В холл заходили новый люди, появились «щитовцы» из экзаменационной комиссии, потом быстрым шагом вошел сам Вершанский, огляделся, быстро спросил:

— Все живы?

— Все, Сигизмунд Янович! — поддтвердил Маленьких.

— Кто стрелял?

— Я! — громко сказал Сергей, с трудом стягивая с ног тугую петлю провода, и со злостью добавил: — Отражал нападение!

Про себя Воронцов уже решил, что этот выстрел закончил его карьеру телохранителя — ведь он действительно мог застрелить кого-нибудь!

Вершанскому как раз принесли пробитую пулей банку. Он повертел её в руках, потом негромко спросил у худого «террориста», стоявшего рядом:

— Что, Костя, трудно стало работать?

Тот вздохнул:

— Кто ж знал, Яныч, что у тебя такой ворошиловский стрелок есть! Без него все, проиграли бы твои ребята! Залил бы «упаковку» «колой», были бы все, как после душа!

Вершанский покивал, кинул изуродованную банку в урну, хлопнул в ладоши:

— Все, экзамен окончен! Всем отдыхать!

Вечером, позвонив Кате, Сергей с восторгом рассказывал ей подробности экзамена и своего геройского поведения. Катя только вздыхала, переживая за «крутого» мужа, а в конце разговора сказала:

— Сереж, тут Борька твой звонил! Он теперь водителем работает, где-то на Вешняках, машина у него, джип. Так он спрашивал — когда ты приезжаешь? Я, говорит, могу теперь Серегу встретить, на «тачке»! Обещал в среду звонить. Что ему передать?

Воронцов при упоминании о Борисе оживился ещё больше:

— Передавай ему большуший привет, а насчет встречи… Я приеду в пятницу утром, а на каком поезде, ещё не знаю. Скажи Борьке так: «Воронцов позвонит в четверг вечером, скажет поезд и вагон!». Если он сможет тебе перезвонить — хорошо, если нет, то ладно, не велика птица, сам доберусь! Да, слушай. Катюха! Мне же после учебы трехдневный отпуск положен! Правда, по закону подлости он как раз на выходные падает, что обидно, но с другой стороны, мы его проведем вместе, что хорошо! Так я предлагаю съездить к Борису! Ты как? Отдохнем на природе, на лыжах походим…

— Ага! — рассмеялась Катя: — Знаю я ваши лыжные походы! Надеретесь опять с Борисом под вечер Ленкиной «непьянки», и будете трепаться про свои дурацкие мужицкие подвиги!

— Да нет, ну что ты! — смутился Сергей: — Мы так не будем, мы чисто символически!

— Ладно-ладно… — Кате помолчала: — А вообще неплохо было бы съездить, на счет природы ты прав, да и Ленка мне обещала корельскую вышивку показать… Да что сейчас загадывать! Приедешь, и решим! Договорились, Сережа?

— Договорились! Ну, пока!

— Пока!

Блаженно растянувшись на кровати, Воронцов мечтал о встрече с женой, предвкушал поездку к Борису, бег на лыжах по ясному заснеженому лесу, вечерние посиделки при свечах. На душе стало хорошо и уютно, особых проблем в жизни не было — завтра последний, теоритический экзамен, в четверг вручение дипломов, и все — ту-ту домой!

С мыслями о том, что жить хорошо, Воронцов и уснул…

Экзамен по теории Сергей сдал без особых проблем, хотя кое-кому из группы пришлось здорового попотеть — все же вопросики были те еще!

В четверг, явившись в школу при параде, Воронцов застал в сборе всех сотрудников «Щита». Преподаватели, инструкторы, начальство сменили неизменные камуфлированые комбинезоны на дорогие костюмы, две женщины — психолог и инструктор по ориентированию, облачились в вечерние платья, в большом зале на третьем этаже накрыли стол для фуршета…

Вершанский, как всегда, подтянутый, в смокинге и при бабочке, похожий на крестного отца «Коза ностры», первым взял слово:

— Сегодня у всех вас, да и у нас тоже знаменательный день! Наша школа выпускает очередную группу телохранителей, внеся тем самым вклад в борьбу с разгулом криминала в России! Все вы, наши слушатели, с этого дня становитесь профессиональными защитниками жизни и здоровья людей, и я хочу, чтобы вы навсегда запомнили три заповеди телохранителя, свято чтимые в нашей школе!

Первое! Клиент, тело которого вы будете хранить, всегда прав! Он должен стать для вас самым главным человеком, измена которому — несмываемый позор для вас!

Второе! Ваша жизнь отныне в руках Божьих, а это значит, что только Он знает, как и когда она оборвется, а по сему — не грешите по напрасну!

Воронцов оглянулся на сидящих вокруг одногруппников, ожидая увидеть улыбки на их лицах — сам он в Бога не верил… ну, почти не верил, и ожидал, что напыщенные слова Вершанского вызовут улыбки, но нет, все парни сидели, серьезно слушая начальника школы.

Сигизмунд Янович между тем продолжал:

— И, наконец, третье! С этого часа вы все зарегистрированы в органах госбезопаности, а это значит, что любое ваше противоправное действие будет раскрыто достаточно быстро, не смотря на ваш профессионализм! Поэтому помните — у вас нет права на убийство, вы не джеймсы бонды, и даже защищая жизнь клиента, вы можете только обороняться! Желаю вам удачи!

Следующим слово взял заместитель Вершанского, Лев Яковлевич Цугель, возглавлявший экзаменационную комиссию, тот самый клиент, которого охранял эскорт в «Бизнес-Центре».

— Уважаемые коллеги! Сейчас вы получите дипломы, подтверждающие вашу квалификацию, но это не все! Каждому из вас школа дарит в подарок нож телохранителя. Все вы знаете, что это такое… Мы надеемся, что этот нож в будущем не подведет вас так же, как вы не подведете нас, своих наставников и инструкторов!

Цугель по очереди вызывал к себе выпускников щита, вручая каждому диплом, и узкий, изящный нож-универсал, обоюдоострый, пригодный и для рукопашной, и для метания. Все ножи были вложены в кожаные наручные ножны, пристегивающиеся к предплечью левой руки под одеждой.

Всем вызванным Лев Яковлевич что-то говорил вполголоса, пожимая руку, и когда пришла очередь Воронцова, и он подошел к столу, на котором были разложены дипломы, то услышал:

— Удачи вам, Сергей Степанович! У вас великолепные данные, а от себя я советую вам больше полагаться на интуицию, чем на логику, не лезть напролом там, где можно обойти! Все хорошего!

Всю дорогу от Питера до Москвы Воронцов проспал без задних ног — вчера, после вручения дипломов и легкого фуршета с шампанским они, всей группой, продолжили «отмечаловку» в уютном баре-подвальчике на Малом проспекте Васильевского острова, и «наотмечались» изрядно. Когда он в половине десятого вечера звонил Кате с вокзала, сообщая номер поезда и вагон, язык у Сергея еле ворочался.

Из восьми человек шестеро в их группе были не питерцами, поэтому вряд ли когда-нибудь им предстояло встретиться, и неприятность расстования новоиспеченные телохранители, если не сдружившиеся, то по крайней мере «сработавшиеся» за время учебы, залили от всей души. Хорошо, что все ещё прошло без эксцессов — публика в барчике была на редкость миролюбивой, и даже метродотель сидел молча, когда, напоследок, они спели всей группой «Черного ворона», мягко говоря, громче некуда…

Воронцов спал на нижней полке «мягкого» купе, сквозь сон слышал грохот колес вагона по рельсам, и эти ритмичные звуки: «татах-та-та, татах-та-та!» напоминали ему какую-то диковенную музыку, бравурный марш, который играли множество барабанов, слитно гудящих в его честь…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

«…А чей это голос во мраке?

Это вой безголовой собаки…»

Р. Бородуллин

Где-то в центре Москвы…

… - Это не просто факт вопиющего безобразия, Андрей Сергеевич! Это могло на корню загубить все наше дело! И когда? Сейчас, когда все практически готово, когда ветры перемен уже шевелят нам волосы! Неслыхано! Бардак! Не возражать!

Вообщем так! Коновалов — ваш протеже, вам и отвечать! Сегодня же выезжаете в Ленин… А, черт! В Санкт-Питербург, будь он неладен, и решите все проблемы на месте! Коновалова — к едреней фене, в низовые звенья, пусть работает в народе! Это же надо додуматься — превратить наши добровольные первентарии в помесь коцлагеря и бериевской «шарашки»! Да и, к слову, если уж делать такое, то по крайней мере хорошо, а не так — сперва сбежал один, при этом унеся чип, над созданием которого группа работала с весны прошлого года, потом по его следам сбежало уже трое… Вы, Андрей Сергеевич, должны в ножки кланятся Дмитрию Дмитриевичу! Его люди, как всегда, оказались на высоте! Не надо мне ничего говорить! Все! Отправляйтесь туда немедленно, у меня нет желания вас видеть! До свидания!

Теперь с вами, Дмитрий Дмитриевич! Почему увеличение количества низовых структур идет столь медленно? Отсутствие денег не оправдывает вас! В конце концов, у нас есть экономический отдел! Да, усильте! И поскорее! Кстати! По питерскому делу проходил какой-то посторонний… Э-э-э… Воронец, кажется! Да, верно, Воронцов! Просто случайный человек? Хорошо, забудем…

И, наконец, генеральная акция! Я получил вашу докладную, из которой следует, что Пашутин вышел на, так сказать, финишную прямую. Информация проверена? Значит, начинаем действовать! Я сам проинструктирую агентов, подготовленных вами для работы с Пашутиным. Сегодня в восемнадцать ноль-ноль я жду их у себя! Да, и передайте мне личное дело Пашутина, развернутый вариант! Ну, как говориться, с Богом!

Тот, кого называли Учителем, маленький лысый человек с узкой щеточкой усов над тонкой верхней губой, встал из-за треугольного стола, повернулся спиной к собеседнику, нажал клавишу на стене, сплошной черный занавес бесшумно отъехал, открыв громадное, от пола до потолка, окно. Взгляду открылась величественная панорама ночной Москвы — залитые огнями улицы, огни в окнах домов, розоватые в лучах подсветки ларцы сталинских «высоток», серебрянный слиток «Белого дома», медный «котел» главного купола храма Христа-Спасителя, маленький четкий силуэт церетелевского Петра, прозванный в народе Гулливером. Далеко на западе торчал штык-обелиск «Парка Победы», а на севере, еле видимая, угадывалась тоненькая удочка Останкинской телебашни.

— Этой стране… — Учитель кивнул за окно, на город и громадные, темные пространства, лежащие за его пределами: — …Приходит время наконец-то занять положенное ей законами мироздания место в мировой истории! Когда наш замысел будет реализован, когда мы явим человечеству всю мощь русского разума, вооруженного логикой и прагматизмом, вот тогда-то все измениться, Дмитрий Дмитриевич, и мы с вами сможем заслуженно почивать на лаврах! Ну, а пока нам всем предстоит много работы! Генеральная акция потребует от всех нас максимум, вы слышите, максимум сил! Все личное, все постороннее — в сторону! Отбросить, забыть! Цель слишком велика, чтобы путь к ней был оборван по какой-нибудь глупой, эмоциональной, так сказать, причине. Когда мы завершим процесс, именно процесс, я подчеркиваю, движения к ЦЕЛИ, вот тогда и можно будет вздохнуть свободно! А пока — жесткая дисциплина, и ещё раз дисциплина. Я не говорю — «как в армии», нам не надо — как, у нас должно быть лучше, строже, четче! Помните об этом!

Учитель на секунду замолчал, потом повернулся к своему неподвижно замершему у стола помошнику, и от проницательных глаз Дмитрия Дмитриевича не укрылся лихорадочный блеск в глазах Учителя.

Учитель помолчал, а потом добавил уже другим, спокойным, без визгливых ноток, голосом:

— И вот что — от того, насколько уровень вашей работы будет соответствовать выполнению наших замыслов, настолько же ваша доля лавров будет превосходить долю Андрея Сергеевича! Подумайте над этим! Я вас больше не задерживаю!

«Андрею Сергеевичу вы, господин Учитель, наверное сказали то же, что и мне? Помощниками удобнее руководить, если знаещь, что они являются соперниками!», — подумал Дмитрий Дмитриевич, но вслух, разумеется, ничего говорить не стал…

* * *

Руслан Кимович Хосы, президент охранной фирмы «Залп», сидел в позе «алмазный архат отдыхает после праведных трудов» на небольшом восмигранном татами в углу своего рабочего кабинета. Он предавался размышлениям и сомнениям. Дела фирмы уверенно шли в гору, в столице, среди крупнейших биснесменов уже начало становиться модным иметь «залповскую» охрану, надежную, прекрасно подготовленную и обученную.

Что же касается Воронцова. Воронцов… Что-то подсказывало Хосы, что с этим парнем у него ещё будут немалые проблемы, и про себя он решил бороться за Воронцова до конца — «своих надо беречь»…

Телефонный звонок оторвал Руслана Кимовича от размышлений. Он привычным жестом вытащил из нарукавного кармана камуфляжки плоский пенал «Эрикссона», нажал кнопку:

— Слушаю!

— Руслан Кимович! К вам представители Института Эксперементальной Автоматизации и Приборостроения. Вы им назначали.

— Хорошо, через минуту пусть войдут!

Хосы встал, словно вырос, скатал коврик, сунул его в бамбуковый футляр, убрал ароматические палочки, помогавшие расслаблению тела и духа во время медитаций, сел за стол, сосредоточился. Несколько секунд спустя открылась дверь и в кабинет вошли двое мужчин, оба в дорогих костюмах, грузные и озабоченные. После обмена рукопожатиями Хосы попросил секретаршу принести чай, и обратился к гостям:

— Слушаю вас!

Слово взял седой, но ещё моложавый, в дорогом английском шерстяном костюме, представившейся Шульгиным:

— Я, уважаемый Руслан Кимович, являюсь замом по науке директора нашего НИИ, в настоящий момент — АОЗТ «НИИЭАП»! Год назад одна очень известная во всем мире фирма, можно назвать её немецкой или щвейцарской, хотя это скорее интернациональный концерн, предложила нам работу над очень интересной темой. Тема, в целях соблюдения и сохранения коммерческой тайны и ряда ноу-хау, закрытая, в чем её суть, я вам рассказать тоже не могу, хочу только отметить, что до этого мы подобными вещами не занимались, но финансовый кризис нашего института, а проще сказать, полное банкротство, вынудило нас взяться за предложенную работу, так как финансировалась она, что называется, по полной программе, вы меня понимаете…

Нами были привлечены ведущие специалисты, молодые кадры, даже народные таланты, самородки, так сказать, и дело, замечу, к полному моему удивлению, пошло! Естественно, уровень секретности нашей работы предполагает определенную деятельность охранных структур, в частности, охрану и опеку ведущих специалистов. Для этой цели нами был создан Отдел Охраны, сформирован штат отдела, приглашены специалисты… Я, а со мной и ряд работников института полагали, что это излишне, но жизнь нас, к сожалению, опровергла! Пару месяцев назад некоторые специалисты, занимающиеся ключевыми фазами разрабатываемой темы, ощутили на себе пристальное внимание, а затем и давление со стороны некой негосударственной и некоммерческой структуры, которая активно интересовалась не только информацией по теме, но и опытными образцами приборов, изготовленных в наших лабораториях…

Руслан Кимович спокойно слушал говорившего, глядя ему прямо в глаза, и на его медном, непрницаемо-масочном лице не дрогнул ни одни мускул, хотя внутри Хосы уже был вне себя — во-первых, он терпеть не мог словоблудия, а во-вторых, от поситителей разило вчерашним «Абсолютом», тщательно зажеванныи какой-то мятной гадостью типа «тик-така»…

Секретарша принесла чай, второй посититель немедленно чуть ли не залпом, шумно выпил свою кружку, тут же облился потом, довольно отдуваясь. Похмельный зам по науке между тем продолжал:

— Конечно, после этих событий мы усилили охрану нашего НИИ и его сотрудников, используя связи и финансовые рычаги, пригласили даже отставных профессионалов из ФСБ, но тяжелые времена, переживаемые сегодня нашим несчастным Отечеством…

— Короче! — бухнул вдруг ладонью по столу второй, которому крепкий чай, видимо, слегка «поправил» голову: — Он хочет вам сказать, что эти бывшие «гэбэшники» не могут обеспечить безопасность, особенно сотрудникам второго звена, занятым в работе над проектом, а у нас появилась необходимость срочно взять под охрану нескольких работников! Мы навели справки, и нам указали на вашу фирму, как на самую достойную и уважаемую! Вы можете нам помочь?

Хосы улыбнулся, а про себя вздохнул с облегчением — давно бы так, коротко и ясно!

— Сколько телохранителей вы хотите нанять?

Зам по науке поправил очки на тонкой переносице:

— Видите ли, тут вот какой момент — поскольку оказывающая на нас давление огранизация интересуется не просто информацией, но и напрямую изготавливаемыми опытными образцами приборов, а доступ к ним имеют, и непосредственно с ними работают порядка двух десятков человек, нам бы хотелось…

Второй, обильно потеющий, вновь перебил своего товарища:

— Человек пять-шесть было бы в самый раз! Ну, конечно, если цена нас устроит… И это… Нам нужны не столько телохранители, сколько опекуны. Дисциплина там, и все такое прочее!

Хосу опять улыбнулся, покачал головой:

— К сожалению, вынужден вас огорчить! В данный момент лишь двое телохранителей, так сказать, свободны, и могут быть вам полезны! Что же касается денег… Для более успешной работы наших сотрудников мы практикуем следующую форму оплаты: вы единовременно выплачиваете нам определенную сумму, скажем, порядка пятнадцати тясяч долларов за телохранителя, а в дальнейшем уже непосредственно ему платите заработную плату — две, две с половиной тысячи в месяц! Естественно, все это оформляется в установленном законом порядке, и хочу вас сразу предупредить — мы защищаем финансовые интересы наших сотрудников! Устраивают ли вас наши условия? Да, кстате, в понедельник прибывает с учебы в школе телохранителей ещё один наш сотрудник, так что я могу предложить вам троих…

Страницы: «« « 12345678 » ... »»