Любимая девушка Тарзана Нестерина Елена

Глава 11 Дно небесное

День выдался жарким, хлопотным и нервным. С утра Маргаритке пришлось выручать из пучины морской бабку Мухаметдинову. Пляж разделяла на две части гряда камней, уходящая в море. Между ними можно было пройти, но прибой заливал в них, так что торговцы всегда были вынуждены идти между камнями по колено в воде. С утра на море было большое волнение, вода резво моталась между камнями туда-сюда, так что старая, высушенная солнцем и временем бабка-кукурузница, ступив в воду, подхватив юбку и поднимая над головой сумку с товаром, не справилась с управлением и бултыхнулась вниз. Хорошо, что Маргаритка шла вслед за ней. Она оставила корзинку на пляже, бросилась к бабке, вокруг которой качались на волнах резиновые шлепанцы и жизнерадостно-желтые початки кукурузы. Скоро бабулька – явно бывшая кавалерист-девица, потому что ну таким откровенным колесом были выгнуты ее старые ноги, со своим мокрым товаром бросилась на «базу». Маргаритка смотрела ей вслед и думала, будет ли она в таком возрасте работать, с трудом, как бабка Мухаметдинова, таскаясь по пляжу на кривых ногах? В том, что они у нее покривеют, она была уверена – езда на вредном коне Сливе обязательно чем-нибудь подобным обернется.

Впрочем, к возможной кривизне своих ног Маргаритка относилась спокойно. Красота – не ее рабочий инструмент.

На пляже было яблоку негде упасть. Даже Лялечка – маленькая принцесса-затворница Лялечка, и то приехала вместе с мамой и своими неизменными няньками-приживалками. Они расположились под большим тентом, кем-то натянутым для них еще с самого утра. И вот теперь там, под этим экологически выверенным тентом, Ляля принимала воздушные ванны. А мамки-няньки за этим наблюдали. Маргаритка с удовольствием пообщалась бы с бедняжкой, той было явно скучно. Но не могла – товар ее продавался хорошо. Поэтому при первой же возможности Маргаритка командировала под тент Игорька, познакомила Лялину маму с московским курортником, велела Игорю развлекать замученного родней человека и убежала. Скоро к тенту, по Маргариткиной же наводке, потянулись торговцы сладкой ватой, малиной-черникой, фруктами и кукурузой – словом, всеми полезными продуктами. Няньки-приживалки попросили пива и креветок. Маменька только успевала расплачиваться. Активный отдых семьи был в разгаре.

Маргаритка брела с корзиной и улыбалась сама себе. Сейчас можно было даже не кричать «Покупайте папиросы, бравые матросы!». Ее «трубочки» вместе с остальными товарами и так расходились на «ура». Девочка смотрела на море – блестящее под солнцем нестерпимо ярко, весело и изо всех сил. Как будто это у него, у моря, был отпуск, который кончался, а потому нужно было изо всех сил постараться и отдыхать как можно активнее. Там, в морской дали, с визгом ссыпались с желтого «банана» люди, одетые в специальные непотопляемые жилетки. Вот они один за другим вновь взгромоздились на развлекательное надувное изделие, взревел мотор лодки – и она примчала их к берегу.

– Ну что, Маргаритка, прокатимся? – как всегда, неожиданно услышала она. И почему все знакомые – даже поросенок Слива, ухитряются подходить к ней неслышно и гаркать на ухо?

Маргаритка усмехнулась и обернулась – это Игорек к ней подошел.

– На «банане»-то?

– Ну, на той круглой штуковине. – Игорек махнул рукой в сторону «плюшки», которую осаждали отдыхающие.

Маргаритка прищурилась и посмотрела на «плюшку». Тарзан, гламур, мечты. Да бестолковые какие-то мечты-то. Не те…

– Игорь, слушай, а тебе что важнее: добрые дела или чтобы твои желания исполнялись? – спросила Маргаритка.

– И то, и другое, – тут же ответил Игорь.

– А тогда прокатись лучше с Лялечкой. Ее одну, или даже со мной, все равно не пустят. А с парнем, думаю, в самый раз.

Игорь улыбнулся.

– Это не потому, что я от тебя отмазываюсь, – улыбнулась и Маргаритка. – Просто я-то свободный в принципе человек. Я еще накатаюсь. А Лялечка… сам понимаешь. Устрой человеку радость.

Игорь кивнул.

– Интересная ты девчонка. Мы, наверное, больше никогда не увидимся. Я потому что вряд ли сюда еще когда-нибудь приеду – родители все-таки устали от палаточного романтизма. Да и ты меня забудешь.

– Не забуду.

– Забудешь. И это нормально, правда. У тебя столько перед глазами курортников будет мелькать. – Игорь снял очки и вытер ладонью вспотевшее лицо. – А я тебя не забуду. Знаешь, почему? Потому что на тебя глядя… Да, и еще глядя на Федьку твоего, я понял, как это – вести себя достойно. Правда, уметь вести себя достойно – очень важно. Мало кто это умеет.

– Да ладно тебе… – хотела отмахнуться Маргаритка. Но тут же исправилась. – Спасибо, на самом деле. Спасибо.

К Маргаритке, вернее, к ее корзинке, подошли отягощенные избытком денег и веса дамочки, принялись выбирать сласти. И Игорь отошел от нее.

А через некоторое время появился возле «плюшечников». Мама Лялечки, сама Лялечка и молодая распаренная то ли родственница, то ли нянька топтались поблизости. С ахами-охами Лялечку нарядили в специальный жилет, усадили в надувное плавсредство и накрепко пристегнули – она слабо пискнула, когда мама самолично как можно туже, а значит, безопаснее, затянула на ней ремень. Игорек устроился рядом. Мотор лодки заревел, мама вскинула фотокамеру и принялась снимать опасный номер, совершаемый ненаглядной доченькой. И «плюшка» унеслась в море.

Медленно опускался на берег воскресный вечер. То, что он именно опускается, явственно ощущалось – особенно тружениками пляжного сервиса. Он, душный и тяжелый, словно ложился им на плечи, давил, заставляя опустить уставшее тело на землю, отдохнуть, расслабиться. Еще сияло над морем ярко-оранжевое солнце, можно еще валяться и валяться на пляже. Но уже потянулись от берега прочь машины с местными номерами – пора было по домам тем, кто приехал из окрестностей к морю на выходные.

Так что у бредущего по дороге Тарзана было множество зрителей.

Да, он снова, одетый в свои затрапезные шорты, напоминающие набедренную повязку, шел к морю. Маргаритка увидела его издали. Потому что ждала.

Уже уехала Лялечка со своей стражей-свитой. Игорь написал ей все свои координаты, и теперь Интернет, который ей никто не мог запретить, в доли секунды мог связать затворницу с ее новым другом. Она увозила с собой много-много снимков, сделанных фотокамерой: и с игуаной Чарликом, и с Игорьком и Маргариткой, и на всех пляжных аттракционах. Куда Лялечку готовили родители и почему не давали нормально жить – было неизвестно. Но Маргаритка верила, что ее славная подружка обязательно вырвется из дворцового плена, зачем-то придуманного ей отцом и матерью.

А сейчас только Игорь стоял рядом с Маргариткой и ждал Тарзана. Вот он подошел – будущий исполнитель ролей самых гордых, красивых и отважных героев. Сказал ребятам: «Привет!»

Все трое уселись возле самого прибоя. Маргаритка держала в руках корзинку с одиноким пирожным «Персик», которое перекатывалось туда-сюда, теряя сахарную обсыпку.

Сидели и просто смотрели в морскую даль. Тарзан отдыхал.

А Федьке не удалось подойти незаметно. Маргаритка увидела его в нескольких шагах от себя.

– Вальтер в порядке, – сказал он. – Нога не болит. Завтра выйдет работать. Леха, поедешь кататься?

– Ага, – ответил Тарзан.

– А ты еще не уезжаешь? – обратился Федька к Игорю. – Нет? Тогда тоже вечером приглашаю.

Купать коней – славное занятие, достойно завершающее день. Как Маргаритка любила это!

– А я на Сливе, ладно? – обратилась она к Федьке. – Так хочется приручить эту лошадь педальную.

– Он тебя любит. Просто вредничает, – улыбнулся Федька. – Для поддержания имиджа.

– Понятно…

– Ну что – тогда до завтра? – поднимаясь, улыбнулся Тарзан Маргаритке и Игорьку.

– Счастливо тебе!

Тарзан вошел в высокие, разгулявшиеся под вечер волны – сильные, бодрые, бороться с которыми доставляет такое удовольствие! Весь пляж наблюдал за тем, как, широко взмахивая мускулистыми руками, прекрасный Тарзан уплывает в море. Скоро он затерялся в блистающем под лучами солнца водном просторе – не видна была уже его светлая голова среди бегущих из далекого далека к берегу волн.

– А он мне вчера про ту свою драку рассказал, – все еще глядя вслед брату, произнес Федор. – Ну, за что он в милиции на учете.

Игорь понимающе кивнул. Маргаритка повернулась к Федьке.

Ей вдруг показалось, что она хочет услышать какую-нибудь историю, закольцовывающую всех знакомых в общую композицию. Например, что девушкой, из-за которой подрался Алексей с тем гнусным типом, была тетя Маша. Ведь она совсем не старая, просто так сложилось на пляже среди торговцев и увеселителей – тетя Клава, тетя Маша… Она, например, влюблена в Тарзана, тот в нее – нет, об этом узнал побитый тип, обсмеял, за что и получил в дыню от благородного Тарзана. После этого случая девушка завела себе игуану – фотомодель-уродца, и стала приезжать на Длинный пляж, втайне любоваться фотомодельным красавцем Тарзаном и надеяться, что любовь еще быть может…

Но нет. Все оказалось просто. На обычной дискотеке Алексей всего лишь пригласил на танец девчонку, которая полвечера пристально смотрела на него и даже подмигивала. Пригласил целых два раза. А когда девушка направилась приглашать его сама, откуда-то появился ее кавалер, до этого на дискотеке ни Тарзаном, ни кем-то еще из его знакомых не замеченный. И начал возмущаться – особенно после того, как девушка отмахнулась от него и потащила Леху танцевать медленный танец. Дальше схема была обычной – обиженный кавалер вспылил, посреди танца кинулся на Тарзана, ударил по лицу свою подругу. Драка выкатилась на улицу. Девушка, оказавшаяся приезжей отдыхающей, покинула город, а Тарзаном и побитым мстителем, который был из местных, занялась милиция. С тех пор Алексей Маняшкин не ходит на дискотеки и старается не попадаться на глаза девушкам.

Не попадаться, как известно, ему не удавалось.

История все равно была романтическая – Маргаритка примерно так ее себе и представляла. Ну конечно – при чем тут может быть какая-то тетя Маша, трогательно некрасивая и сама похожая на игуану? Хотя, вот если бы Тарзан и правда в Машу влюбился, было бы здорово. Не специально, конечно, влюбился… А если бы вдруг?.. Наверняка необыкновенная красота Тарзана перейдет и на нее, скромную некрасавицу Машу – ведь когда есть любовь, происходят самые разные чудеса! Может, сказать ему об этом? Ну да зачем вмешиваться – все у них случится само собой. Или не случится. Все-таки во взрослой жизни все происходит сложнее и труднее, чем казалось Маргаритке, которой очень хотелось, чтобы всё у всех, и особенно у любимых ею людей, было хорошо!

– А в Москву-то Алексей поедет? На артиста или на модель учиться? – спросила Маргаритка.

– Поедет, – кивнул Федька. – Сказал, сезон закончится – и рванет.

– Так ведь он опоздал! В театральные училища начинают набирать весной. А экзамены в середине лета, – резонно заметил Игорь.

– Ну так, может, курсы какие-нибудь подготовительные… – предположила Маргаритка. – Во всех институтах есть подготовительные. У нас в городе всего лишь филиал финансовой академии, и то эти курсы есть. Значит, и при театральных институтах должны в Москве быть.

– Леха разберется, – улыбнулся Федор. – А нет – я к нему приеду. Я там всех артистов-режиссеров на уши поставлю.

– Я у родителей спрошу, – сказал Игорек. – У них имеются какие-то богемные знакомые. Я позвоню, когда что-то узнаю. Телефоны же ваши у меня есть.

– Есть…

Трое подростков стояли на берегу моря, и было им очень-очень хорошо. То ли от сознания того, что они, еще маленькие, еще не совсем полноценные граждане, участвуют в судьбе взрослого человека. Конечно, он, Тарзан, не пропадет и без них, но быть поддержкой ему, дивному божьему чуду, казалось приятным, нужным и единственно правильным. Это сближало и наполняло души Федьки, Маргаритки и Игорька, неожиданно примкнувшего к этой странной компании, весомой значимостью.

То ли просто был хороший и теплый ранний вечер, с моря дул веселый ветер тревог и приключений, и потому все на свете казалось важным и нужным.

А где-то там славный Тарзан все плыл и плыл, пытаясь нагнать уходящее солнце. Много метров водной толщи было под ним – далеко до морского дна. А над ним – вообще не было дна небесного, лишь только ясная и прекрасная бесконечность.