Магазин «Белые тапочки» Нестерина Елена

Глава 1

Навстречу глиняной буре

Такого ветра давно не помнили в городе Епифановске. Ни с того ни с сего он поднялся вдруг в полдень и теперь яростно гнул деревья, вырывая их с корнем, сдирал кровлю с домов и нес её по воздуху, поднимал вверх и стремительно гнал песок, придорожную пыль с мусором и даже комья сухой глины. Люди исчезли с улиц и попрятались в домах, машины остановились. Падали под ветром столбы, обрывались провода, бились стекла в домах и витринах. Умолкло радио, начались перебои с электричеством. Никто не знал, чего ожидать дальше. Жизнь замерла.

В это же самое время по дороге, ведущей в город, с трудом двигался дедушка Василий. В одной руке он нес большой чемодан, а другой крепко держал своего одиннадцатилетнего внука Анджея. К мальчишке ветер был особенно немилосерден. Казалось, что именно его, Анджея, ветер стремился сбить с ног, обрушить на него тучи колючей пыли вперемешку с острыми камешками, щепками и битым стеклом, засыпать ему глаза и заставить перестать дышать.

Когда над головой мальчика просвистел кусок кровельного железа с острыми смертоносными краями, дедушка, изо всех сил дернувший внука за руку, отчего тот нагнулся, отскочил в сторону и тем самым спас себе жизнь, сказал:

— Да, Анджей, сдается мне, что и вправду что-то очень не хочет, чтобы ты появился в этом городе. Но все равно, ерунда это, конечно…

Заслоняя от колючего ветра согнутой в локте рукой лицо, измученный Анджей лишь вздохнул и пожал плечами…

Непростая жизнь была у мальчишки со странным именем Анджей. Когда Анджею исполнилось полтора года, привезли его родители из Епифановска в далекую лесную деревеньку Колыхмановку, оставили на попечение деда и бабушки, а сами вернулись в город, чтобы продолжать свою тяжелую работу. Так с тех пор и жил Анджей в Колыхмановке: гулял по лесу, купался в неширокой, но глубокой и холодной речке Колыхмани, помогал деду с бабкой по хозяйству и, когда пришло время, начал ходить в деревенскую школу. Все хорошо было с учебой у Анджея: в его классе было лишь четверо человек, поэтому пятерки в их дневниках не переводились, добрая учительница не перегружала никого знаниями и, окончив уроки, поскорее спешила к своему домашнему хозяйству.

Плохо было другое. В Колыхмановской школе давали только начальное образование, так что после окончания третьего класса всем ученикам нужно было искать новую школу. И родители Анджея решили взять сына к себе, тем более, что его младшая сестричка Лина, наоборот, переселилась в Колыхмановку.

И вот, в один из последних дней лета дедушка Василий повез Анджея в город. Ранним утром Анджей простился с бабушкой и спящей малышкой Линой. Вышли они с дедом из дома и, через полтора часа ходьбы по лесной тропинке, оказались на шоссейной дороге, по которой обычно ходил рейсовый автобус до Епифановска.

Анджей редко бывал в городе. Обычно мама и папа сами приезжали в деревню на своей машине. Привозили подарки, обновки и сладости. Анджей, дед, бабушка Таня, а в последнее время ещё и маленькая Лина ждали их с нетерпением. Обычно Анджей первым видел машину с высокого холма над рекой, или слышал в лесной тишине гул её мотора. Сколько помнил Анджей, родители были всегда бледными, уставшими, от свежего воздуха у мамы кружилась голова, а папа постоянно курил и кашлял. Не успев отдохнуть и как следует выспаться, они на следующий же день уезжали обратно — бизнес, который по папиной линии считался семейным, не давал им возможности расслабиться.

Анджей радовался переменам в своей жизни. Уже много лет, с самого младенчества он не был в доме своих родителей. Ничего не помнил Анджей из обстановки. Да и что мог запомнить такой малыш, если затем более интересные картины были у него перед глазами: суровый лес, в котором никогда не бывает скучно, деревянный дом деда и бабушки — с поющими половицами, печкой, веселыми ситцевыми занавесками и самой разной живностью. Был у Анджея и кот Барсик, и две собаки, а на дворе жили корова, гуси, куры, два поросенка, восемь овец и баран по кличке Носатый.

А теперь все новое начнется для Анджея. Будет у него и новое жилье, и новая школа, и новые друзья. И конечно, он каждый день станет видеть маму и папу, по которым скучал всю жизнь. Поэтому Анджей весело подскакивал на последнем сиденье старенького автобуса, когда тот не успевал объехать дорожные ухабы, и смотрел в окно.

— Скоро? Мы уже скоро приедем? — то и дело спрашивал Анджей у дедушки.

— Скоро, милок. — отвечал дедушка и кивал водителю.

Тот, глядя на отражение в своем зеркале, кивал в ответ и иногда добавлял, что дорога сегодня хорошая и пустая. Так что автобус домчится до самого центра Епифановска как стрела. Потому что он исправный. Да и вообще никогда не ломается.

И надо же было такому случиться, что уже на самом последнем повороте дороги, когда до Епифановска осталось всего около пяти километров, автобус неожиданно зачихал, зафыркал, выпустил сизое облако выхлопного газа и остановился. Водитель в недоумении вылез, принялся ковыряться в моторе, затем взял большой разводной ключ и отвертку, забрался под брюхо автобуса и долго ползал там по асфальту.

— Чертовщина какая-то. — обследовав все узлы и соединения своего железного коня, заявил водитель, усаживаясь за руль. — Все в порядке, а машина не заводится, хоть ты тресни. Не хочет ехать автобус, вот хоть ты его режь!

Он долго дергал ручки и крутил ключ зажигания, жал педали, выскакивал, заглядывал во внутренности автобуса. Но понять, что случилось, все равно не мог. Многие нетерпеливые пассажиры поспешили покинуть автобус и, кто поймав попутную машину, кто пешком, направились в Епифановск.

Дедушка Василий и Анджей остались в автобусе одни — им не хотелось оставлять попавшего в беду водителя, хоть и помочь ему они ни чем не могли. И только когда водитель безнадежно махнул рукой и уселся возле колеса, ожидая машину техпомощи, они решили идти в город. Увидев эвакуатор, который должен был доставить автобус на ремонтную базу, дедушка пожал руку водителю, взял чемодан и велел Анджею идти за ним.

Не прошли они и десяти шагов, как поднялся небывалый ветер. Дедушка и Анджей продолжали идти, потому что укрыться от этого ветра на дороге было невозможно — по обе стороны простирались широкие поля. Ветер гнул пшеницу и валял кукурузу. Бедные путники закрывались от ветра чемоданом, но ветер безжалостно вырывал его у дедушки из рук и даже уносил прочь по дороге. Так что приходилось бегом бежать за унесенным ветром чемоданом и ловить его. Ни одна машина за все время пути дедушки и Анджея не ехала ни по пути им, ни навстречу.

И только к вечеру, голодные и обессиленные, Анджей и дедушка вошли в город. Ветер не утихал. Он бросил на Анджея выдранный из земли фонарный столб, от которого мальчик снова увернулся с дедушкиной помощью, порезал его лицо осколками витрины газетного киоска.

Однако не это стало главным потрясением для Анджея за сегодняшний день.

— Все, Анджей, мы уже пришли! — сказал дедушка, когда они проходили мимо кладбища. — Во-он ваш дом!

Анджей не поверил своим глазам, глядя в ту сторону, куда показывал дедушка. Перед ним, возле самой кладбищенской ограды, стоял маленький двухэтажный дом, открытый всем ветрам. Ни кустов, ни деревьев, ни сараев, ни каких-нибудь других строений не было поблизости. Только две чахлых клумбы с печальными фиолетовыми цветочками были разбиты возле дома. А над дверью висела массивная вывеска, на которой большими белыми буквами по черному фону было написано: «МАГАЗИН ПОГРЕБАЛЬНЫХ ПРИНАДЛЕЖНОСТЕЙ».

— Нам туда? — с трудом переспросил Анджей.

— Туда, туда. — закивал дедушка. Он явно был доволен тем, что этот ужасный путь, когда ветер, в какую бы сторону ни свернули путники, все время почему-то дует навстречу, наконец-то закончился.

— Магазин погребальных принадлежностей! — воскликнул Анджей. — Это гробы и венки? Так это и есть бизнес моих родителей?

— Да. — ответил дедушка, ничуть не удивленный этим. — И в этом доме ты будешь жить. Пойдем, Анджей. Вход в дом с другой стороны.

Дело в том, что никогда раньше ни бабушка с дедом, ни родители не говорили Анджею, что именно у них за работа. Бизнес и бизнес. А тут вот оно что…

Анджей все понял. Вытаращив глаза, он прошел мимо выкрашенной в черный цвет двери магазина, на которой рука какого-то глумливого шалуна криво и наспех вывела мелом: «Магазин БЕЛЫЕ ТАПОЧКИ».

Глава 2

Дверь в пустующую комнату

Войдя в дом, Анджей сразу увидел маму.

— Что с тобой, сынок? — бросилась она к Анджею, увидев его лицо, израненное и залитое кровью.

Дедушка начал рассказывать о том, что случилось с ними по дороге, а мама схватила Анджея и принялась умывать его и смазывать раны перекисью водорода и йодом. После этого мама быстро накрыла на стол в маленькой тесной кухне и стала кормить Анджея и дедушку Васю обедом.

Проголодавшийся за день Анджей ел быстро, успевая задавать вопросы маме и папе и рассказывать то, о чем они спрашивали. И только спустя некоторое время он посмотрел в окно. На улице все изменилось до неузнаваемости. Ветер стих, как будто смирился с тем, что Анджей невредимым добрался до дома. Улеглась пыль, но дорожки остались усыпанными комьями красной глины, битым стеклом и поломанными ветками.

— Ну и ветер бушевал весь день! — покачал головой папа. — Всех клиентов наших разогнал.

— Да. — добавила мама. — С полудня никого не было. Отдохнули мы. Так устаю я в последнее время. Что-то слишком много людей стало умирать, так что покупатели у нас целый день идут.

Как раз в этот момент звякнул колокольчик на двери в торговом зале магазина. И мама, сняв фартук, узким коридорчиком выбежала из кухни и принялась разговаривать с клиентом, который заказывал гроб с кружевной обивкой.

Анджею было хорошо слышно, о чем шла речь. Он затравленно огляделся вокруг и зябко повел плечами. Папа понял его. Подождав, пока дедушка Вася уляжется спать на теплой лежанке в кухне, он повел Анджея на экскурсию по дому. Затаив дыхание, проходил мальчик по узким полутемным коридорам, заходил на склад, спускался в подвал. Жилых помещений в доме было мало небольшая спальня, гостиная и кухня. В подвале, куда Анджей с папой спустились по скрипучим деревянным ступенькам, рядами стояли гробы разного цвета и формы. Их было очень много — гробы отдельно, крышки отдельно. Никогда раньше Анджей не видел столько гробов, да и вообще он видел гроб всего один раз, когда в деревне умерла бабушка Алевтина. Бабушку эту было очень жалко, в гробу её несли на кладбище закапывать. Анджей с тех пор боялся и ненавидел гробы. И смерть ненавидел — эту ужасную несправедливую вещь…

— Папа, пойдем скорее отсюда! — попросил Анджей и потянул папу за руку.

Они поднялись по лестнице. И прежде чем идти показывать сыну второй этаж дома, папа усадил Анджея перед собой и сказал:

— Послушай, что я тебе хочу сказать, Анджей. Мы с мамой очень тяжело работаем. И выходных у нас нет. Видишь, какой у нас бизнес. Так что теперь хочешь — не хочешь, но ты наш помощник. Потому что мы должны этим заниматься ещё много лет.

— Почему? — удивился Анджей.

Папа продолжал:

— Когда-то давно мой дед, которого, как тебя, звали Анджеем, приехал в этот городок и открыл свое дело. Торговал он лекарствами, изготовленными в его собственной лаборатории. Что за лекарственные средства, я точно никогда не знал, но они были очень эффективными. Одним словом, одному владельцу сети магазинов погребальных принадлежностей это очень не понравилось — что какой-то иностранец торгует своими подозрительными товарами, а из-за этого его собственный бизнес приходит в упадок. Люди перестают умирать, а значит, клиентура его магазинчиков уменьшается. Тогда гроботорговец придумал — он хитро разорил моего дедушку. А после этого ловко вынудил его взять у него же огромную ссуду и подписать такой договор, по которому ещё несколько поколений дедушкиных потомков должны торговать погребальными принадлежностями и отдавать весь доход его потомкам. И так до окончательной выплаты баснословного долга. Моему дедушке с семьей пришлось продать свой дом и переехать в этот. Так вот мы с тех пор здесь и живем. Понимаешь меня?

Анджей печально вздохнул и кивнул.

— Мы с мамой очень хотим поскорее выплатить долг и перестать работать на процветание потомков этого хитрована. Осталось не так уж много — по сравнению с тем, что было. Но нужно постараться. Я сам родился в этом доме. Но знаешь, Анджей, до сих пор мой самый страшный сон — это то, что из всех гробов, которые стоят в нашем подвале, начинают выходить покойники. Я вижу, как они тихо поднимаются по лестнице, подходят к кровати и душат, душат меня… Я с криком просыпаюсь, включаю везде свет и бегу смотреть, закрыта ли дверь подвала на ключ. Она всегда ночью закрыта, мы следим за этим. Но ты будь сильнее меня. Не бойся ничего. И мы выдержим.

— Я постараюсь, папа. — честно ответил Анджей.

Другого выхода у него не было. Анджей понял — чтобы покончить со страданиями родителей, чтобы увезти их из этого мрачного дома, он должен много работать. А значит, продавать гробы, продавать, продавать…

Папа провел Анджея на второй этаж. Там, в длинной комнате с забитыми окнами, складировались погребальные венки и ленты, стопками лежали белые саваны, стояли рядами белые тапочки, лежали даже деревянные могильные кресты.

Следующая комната, рассохшуюся дверь которой папа с трудом открыл, предназначалась для Анджея. Она была такая же длинная и неуютная. Множество самых разных вещей было навалено в ней. В основном они были старыми, но в углу стояла новенькая кровать, застеленная бельем радостной расцветки веселые поросята устроили пикник и объедались разными сладостями среди цветов и зеленой травки.

На подушке развалился большой плюшевый медведь, который прижимал к себе лапой коробку конструктора. У ножки кровати стоял новенький рюкзак и кроссовки, а на гвозде висела вешалка с курткой и джинсами.

— Это тебе от нас с мамой. — увидев, как обрадовался Анджей, сказал папа. — Так что эта комната твоя, обживайся в ней, выкинь отсюда все, что тебе не нужно. У нас с твоей мамой просто ни сил, ни времени на это не было. Так что раз ты взрослый, помоги нам.

— Конечно, папа! Спасибо.

— На здоровье, Анджей.

Через некоторое время папа ушел. Во дворе взревел мотор машины, папа уехал на главный склад за свежим погребальным товаром. Анджей, который остался один в своей новой комнате, огляделся. Тускло горела лампочка под потолком. Темнело за окном. Анджей вышел в коридор, прислушался. Снизу доносился храп дедушки Васи, чуть слышны были голоса мамы и её покупателей. Как можно плотнее захлопнув дверь хранилища венков и белых тапочек, Анджей бросился в свою комнату, прихлопнув и её дверь.

Уставшему мальчику очень хотелось спать. Но Анджей не мог себя заставить уснуть в комнате, набитой чьим-то старым ужасом. Что там, среди завалов вещей? Полусгнивший череп, поношенный саван? Очень они нужны…

Раз папа сказал, что можно выкидывать все, что не нужно, Анджей решительно взялся за работу. Он вытаскивал из куч и уносил на улицу в мусорный контейнер поломанные стулья, замшелые пиджаки и юбки, стопки пожелтевших газет, дырявые кастрюли и разбитые ботинки. Комната постепенно освобождалась.

Бегая по лестнице вверх и вниз, Анджей не заметил, как наступила ночь. Но в доме кипела работа. В мастерской папа подгонял по заказанному размеру гробы, оббивал их нужной материей. Несмотря на полночный час, в магазин шли одетые в траур покупатели. Спал один дедушка Вася, который завтра с раннего утра должен был вернуться в деревню. Его ждали маленькая Лина с бабушкой и деревенское хозяйство.

Ничего из огромной кучи вещей не заинтересовало Анджея — оставить себе что-нибудь у него желания не возникло. Он так боялся увидеть что-нибудь могильное, что работал быстро-быстро и не присматривался к тому, что попадалось ему в руки. В мусор — и все разговоры. И вот угол комнаты опустел. Анджей принес из кухни большую метелку, принялся выметать мелкий сор и ошметки пыли.

Выскребая труху из-под рассохшегося плинтуса, он вдруг заметил, что на самом деле никакой это не плинтус. Отбросив метелку, Анджей присмотрелся повнимательнее. Было совершенно очевидно, что под потускневшими выцветшими обоями скрывается дверь. То есть, получается, что комната, предназначающаяся для Анджея, проходная. А за ней есть ещё одна. А может, и больше.

Анджей провел пальцем по натянутым над пустотой обоям. Старая бумага легко прорвалась — до того самого места, где под ней проступала массивная дверная ручка. Анджей понял, что дверь особо-то и прятать не хотели — так бы её замаскировали надежно, по крайней мере шкафом бы задвинули. А уж ручку-то точно бы оторвали. Нет. Просто решили по быстрому отделить эту маленькую комнату.

«Наверняка мне туда можно!» — решил Анджей, обдумав все это. Тем более что все равно сейчас спрашиваться не у кого было: в магазине затихли разговоры, не раздавался стук папиного молотка по недоделанным гробам. Уставшие родители наверняка спали. Так что почему бы не посмотреть, что находится за дверью его комнаты? Тем более в том доме, где Анджею предстоит жить? Страшного быть уже ничего не может, отец же сказал, где именно складируются ритуальные принадлежности. Так что почему бы не заглянуть за эту дверь?..

И Анджей решился. Он дернул на себя ручку. Вместе с треском обоев послышался деревянный скрежет. Но дверь поддалась.

«Ура, она даже на замок не закрыта! — обрадовался Анджей. — Тем более бояться нечего. Обидно, если и там просто склад какого-нибудь старья, которое просто выкинуть родителям некогда…»

Он распахнул дверь пошире и прислушался. Тихий шорох, скрип и неясный шелест раздавались по мрачному дому. Что происходило, где — Анджей не мог разобрать. Неясный гул доносился с улицы. С кладбища, наверное… Анджей постоял ещё немного. На голову ему падали сушеные тараканы, ломти засохшего клея и старой штукатурки, пыль и бумажные хлопья. Долго приглядываясь к темноте, Анджей шагнул в таинственную комнату.

Глава 3

Что за секреты?

Однако ничего таинственного внутри комнаты не оказалось. Анджей даже свет в ней смог включить — нашарил на стене массивный выключатель, под потолком вспыхнула лампочка в одном из плафонов старинной пыльной люстры.

Это был обычный кабинет, просторный, с книгами на стеллажах и полках. И Анджей уже разочарованно покинул бы его, если бы взгляд мальчика случайно не упал на висящие на стене потемневшие карты и схемы. Они лишь выглядывали из-за широкого стеллажа, который разделял кабинет на две части. Какие-то человечки были нарисованы на одной из карт, со стрелочками и поясняющими надписями. Анджей захотел рассмотреть эту картинку получше и направился за стеллаж.

— Анджей! Где ты? — раздалось вдруг у Анджея за спиной.

Анджей в испуге оглянулся. На пороге стояла мама, кутаясь в широкий халат. Уставшее лицо её было тревожным.

— Я здесь, мама! — Анджей поспешил ей навстречу, переживая, что сейчас мама будет ругать его за вторжение в комнату.

— Я шла пожелать тебе спокойной ночи. — проговорила мама, ласково прижимая Анджея к себе. — Слышу, ты все ходишь тут наверху, ну, думаю, значит, наводишь порядок. Обживаешься?

— Ага.

— Молодец.

Анджей только хотел спросить о том, что же это за комната и почему ей никто не пользуется, но мама опередила его.

— Это кабинет папиного дедушки. — сказала она, закрывая дверь и легонько подталкивая Анджея к кровати. — Здесь не только библиотека, за стеллажом небольшая лаборатория. Когда-то твой папа просиживал там часами. Он же учился в университете, хотел стать химиком. Но этот проклятый семейный бизнес… Так что, Анджей, будет время и желание — все в твоем распоряжении. На зиму мы эту комнату закроем, она теперь не отапливается… Экономим, сынок… Но пока ещё тепло, ты вполне можешь…

— Спасибо, мама! — Анджей обнял маму.

И она, поцеловав его, заспешила уходить. Маме нужно было поспать, ведь покупатели могли постучаться в дверь их магазинчика в любой момент.

И с мыслью о том, что завтра он начнет исследовать прадедушкин кабинет и лабораторию, Анджей спокойно уснул. Он забыл о своих дневных страхах, о том, что он видел в подвалах и на прилавках магазина, о том, что совсем близко находится городское кладбище…

Однако с самого раннего утра все получилось не так, как планировал Анджей. Папа разбудил его очень рано, едва только солнце поднялось. Анджей кипятил чай, жарил яичницу для отъезжающего в деревню дедушки Василия, для папы, который уже засел за неоконченное вчера занятие — оббивать пышными оборками большой черный гроб. Мама, которая уже активно вела торговлю за прилавком, даже чай пила на ходу и преспокойно брала бутерброды с тарелки, которую установила в одном из маленьких гробиков, которые стояли под прилавком.

Так что Анджей был очень занят. Домашнее хозяйство быстро перешло на его плечи. И не только домашнее — после обеда мальчик помогал отцу выводить на черных траурных лентах прискорбные надписи. Он разворачивал ленту, раскладывал на ней трафарет, мазал по нему белой краской, а затем высушивал эти ленты и отдавал отцу, который прикреплял их к погребальным венкам.

Так за целый день и не хватило времени заглянуть в прадедушкин кабинет. Полумертвым упал Анджей поздно вечером на свою кровать, еле-еле умывшись и почистив зубы. Ночью снился ему весь погребальный ассортимент магазина: летали перед глазами гробы всех размеров и расцветок, трепыхались черные траурные ленты, плыли пышные кладбищенские венки с навощенными бумажными цветами.

И следующий день был таким же. Родители, едва справляющиеся с наплывом покупателей, жалели Анджея, пытались спровадить его погулять на улицу, но он понимал, что не может этого сделать — что же это, он будет весело гулять, а они вкалывать, пока без сил не упадут посреди своего погребального товара? И мальчик работал наравне с родителями.

Все же поздно вечером Анджею удалось пробраться в кабинет. Анджей зажег свет, хозяйственно прошелся мокрой тряпкой по запыленным полкам, вытер книги, поверхность старого широкого стола… И юркнул за стеллаж. Вот она, химическая лаборатория! Колбы, пробирки, сложная установка с маленьким насосом — да чего только тут не было! Забыв про сон и усталость, Анджей принялся стирать многолетнюю пыль, рассматривая все, чем была заполнена лаборатория. Схемы на стенах обозначали последовательность каких-то сложных операций, большая часть этих схем была испещрена непонятными химическими формулами и надписями на иностранном языке. На латинском, решил Анджей. Человечки и стрелочки, которые указывали на них, тоже были сплошь в цифрах и непонятных буквах, лишь кое-где попадались русские слова. Да и то какие-то странные: «волчанка», «бежать быстро», «вампир», «утро», «одеколон»… Анджей мог бы долго разглядывать вещи в кабинете-лаборатории, но он помнил, что завтра его ждет точно такой же тяжелый рабочий день. Поэтому, с сожалением вздохнув, он отправился в постель. И сны его были сегодня более веселыми, не было там ни траурных лент, ни белых тапочек. Потому что в его жизни появилась радость. Даже две радости — ведь послезавтра его ждет новая школа. Послезавтра — первое сентября, а значит, новые друзья и новые уроки. Анджей любил учиться. А теперь хотел учиться ещё больше, чтобы стать химиком, как папа. Только доучиться, а не бросать университет из-за проклятого семейного бизнеса.

Однако все вышло совсем не так, как предполагал Анджей. В новом классе приняли его враждебно.

— Вы смотрите, кто к нам заявился! — сразу же обступили Анджея мальчишки. — Продавец белых тапочек! Кладбищенский житель!

— Фу, да от него формалином за километр воняет! — презрительно зажимал нос Леня Обылков — наглый и самоуверенный субъект. — Гнилыми покойниками!

Всем сразу в классе стало известно о том, где живет Анджей и чем занимаются его родители. Почему-то всех это раздражало. Девочки брезгливо сторонились его, а мальчики то и дело толкали и отпускали презрительные шутки в его адрес. Пришлось Анджею забиться в самый угол, усесться за последнюю парту под раскидистым фикусом и сидеть там до прихода учительницы. Молодая учительница, которую на столе поджидал огромный ворох из букетов, принесенных учениками, с запозданием вошла в класс, быстро познакомилась со своими новыми подопечными и начала урок математики.

Анджей успел уже получить от кого-то записку, где был нарисован человечек, спящий в гробу, и надпись под стрелочкой «Это ты, урод кладбищенский!» Математика не шла ему на ум.

Еле-еле отсидев уроки, Анджей бросился домой. Он не стал огорчать родителей рассказом о том, как приняли его в школе, как можно веселее улыбнулся им и поспешил заняться домашними делами.

От покупателей не было отбоя. В мастерской отец едва успевал подгонять гробы по мерке, а Анджей все увеличивал скорость привинчивания ленточек к венкам. Покупатели торопились, набирали товар в спешке и увозили свои скорбные приобретения домой.

Анджей быстро шел по коридору и нес на вытянутых руках очередной яркий траурный венок. Мальчику было слышно, как мама разговаривала с покупательницей. Поставив венок рядом с прилавком, Анджей посмотрел на плачущую женщину.

— Девочка, моя девочка… — всхлипывала она. — Дайте мне для неё ленточку вон ту, самую широкую, с молитвой… И что же с ней такое случилось, ума не приложу! Ведь ни от чего, ни от чего…

— А вскрытие? — робко спросила мама Анджея, поднося бедной женщине стакан воды.

— Ах, и не говорите! — едва не расплескав стакан, взмахнула рукой женщина. — Это вскрытие показало, что у девочки моей мозговая недостаточность. Кровь к мозгу не поступала, мол, явное малокровие. Потому что крови в ее… трупе. Ой, нет! Крови почти не было. А как такое может быть? Какое малокровие? Ведь она была такая толстушка, такая резвушка! Щечки розовые…

И женщина, закрыв лицо руками, зарыдала. Долго успокаивала её мама Анджея и другие покупатели. А когда женщина собралась с силами и отправилась домой, мама попросила Анджея проводить её — а заодно помочь донести венок и большую коробку с покупками.

Жила она совсем недалеко. Анджей сгрузил её покупки в прихожей. Со словами: «Зайди, я отблагодарю тебя, добрый мальчик» плачущая женщина предложила Анджею блюдо со сладостями. Но он отказался. И женщина, больше не обращая на него внимания, направилась в комнату, где посредине стоял гроб. Анджей, который вдруг замер у дверного косяка, не мог оторвать взгляда. Женщина вытащила из коробки широкую белую ленту, которую только что купила в магазине, и принялась прилаживать её на шее лежащей в гробу девочки. Руки женщины тряслись, ленточка скользила.

— Давайте, я помогу вам! — неожиданно крикнул Анджей и бросился к гробу, забыв, что очень боится покойников.

Он уже хорошо управлялся с лентами самого разного назначения, поэтому был уверен, что сделает все правильно. Но едва Анджей снял ленточку с шеи девочки, женщина схватила его за руки и закричала:

— Уходи! Уходи! Этого нет! Это страшно!

И пока она не успела оттолкнуть его от гроба, Анджей успел увидеть на шее девочки — как раз в том месте, которое её мать старалась скрыть ленточкой с молитвой, четыре небольших, но глубоких дырочки.

— Уходи! Убирайся! — кричала женщина, выталкивая Анджея за дверь и запирая её на замок.

Со всех ног бросился Анджей бежать домой, где его уже дожидался непочатый край работы… Но мысль о бледной девочке и её несчастной матери не давала ему покоя весь остаток дня.

А следующий школьный день, и те, которые потянулись вслед за ним, превратились для Анджея в кошмар. Чтобы не быть предметом насмешек, как можно меньше времени на переменах он старался проводить вместе со своим классом, где все были какими-то дергаными, злыми, шептались и тревожно оглядывались. «Сразу смерть!», «И спасенья нет!» «Их уже похоронили…» «Поздно нельзя из дома выходить…» — то и дело слышались Анджею обрывки фраз.

Мальчишки и некоторые девчонки демонстративно задирали его, злобно дразнили. Но, чувствовал Анджей, этим они словно хотели заглушить свой страх, до сих пор не ведомый ему.

Но и по всей школе творилось то же самое. И маленькие, и взрослые ребята передвигались только большими группами, держась как можно ближе друг к другу и то и дело озираясь.

На перемене после третьего урока Анджей, как всегда в одиночку шагал по коридору к кабинету английского языка. Весь класс, собравшись в стайку, уже отправился туда, только Анджей, которому кто-то вредный рассыпал по полу все содержимое его рюкзака, задержался, собирая вещи.

— … И вот шел этот парень, качок, культурист мощный, поздно вечером по Аблесимовской улице… — услышал Анджей, поравнявшись с группой старшеклассников, столпившихся у окна. — А улица эта темная, фонарей почти нет. И узкая, кривая… Вдруг кто-то выскочил на него из подворотни. Парень раз-раз, отбиться хотел. Но ничего не вышло. Только вскрикнул он слабенько — кто-то из окна слышал. И тихо все стало. Ночью-то побоялись в эту подворотню сунуться, а утром нашли этого парня там. Бледным и мертвым…

— Да, — подхватила рассказ высокая кудрявая девчонка, — и похоронили его с осиновым колом. Так прямо в грудь и вбили.

— Чтоб из гроба не встал!

— Потому что те, кому не вобьют, — шептались старшеклассники, — встают из могил и идут кровь пить.

— Так этих вампиров скоро полный город будет.

— Я уже по школе нескольких видел. — вжимая голову в плечи, проговорил тощий парень, стоящий совсем рядом с Анджеем. — Их трудно вычислить, но можно…

— И одно от вампиров спасенье… — заговорила девчонка, что стояла в середине кучки.

Но в этот момент тощий парень посмотрел на Анджея, который, забыв обо всем, прислушивался к разговору, и в ужасе отшатнулся:

— Кто ты такой?! Пошел, пошел отсюда!

Он продолжал кричать, и паника слышалась в его голосе. Заволновались и все остальные.

— Смотрите, какой! Кто он? Ходит, вынюхивает! — раздались голоса.

— Чего тебе надо?

— Вали отсюда!

— А может, он…

— Ах!

Высокие старшеклассники со страхом отступили от Анджея, который стоял в оцепенении, прижимая рюкзак к груди. И вдруг, повинуясь некому стадному инстинкту, они дружно двинулись на мальчишку. В их взглядах была угрожающая решимость.

— А-а-а-а! — закричал Анджей и со всех ног бросился бежать по коридору.

Прозвенел звонок, когда Анджей появился в кабинете, где уже сидел весь его класс. Теперь смысл многих разговоров одноклассников стал понятен Анджею.

«Вампиры! Они боятся вампиров! — крутилось у него в голове. — Неужели эти вампиры — правда?»

Анджей пытался вспомнить все, что он о них знает. Но кроме нескольких фильмов, которые он видел, на ум ничего не приходило. Да и вампиры с экрана были ненастоящими — веселыми, задорными даже. Но раз ВСЯ школа так боится их, может быть, они есть на самом деле? Анджею вспомнилась бледная маленькая девочка в квартире плачущей женщины, ленточка, точечки на шее…

— Ты, червяк могильный, не слышишь, к тебе учительница обращается? услышал вдруг Анджей и одновременно с этим почувствовал удар линейкой по голове.

Это Обылков Леня наводил порядок, дотянувшись линейкой до Анджея со своей предпоследней парты. Долго маячила перед Анджеем его довольная физиономия.

Учительница английского языка что-то спрашивала у Анджея, но тот растерянно пожал плечами и ничего не ответил. Учительница что-то говорила, то ли ругала его, то ли сообщала, что ставит в журнал двойку. Но Анджей не слышал и этого. Точечки на шее, ночь, кровь… «Вампир» — да, на одной из таблиц в прадедушкином кабинете было написано это слово. Слово, а рядом с ним какие-то картинки, схемы, формулы.

Теперь Анджей не обижался на своих перепуганных одноклассников. Как не бояться его, чужого, неизвестного, если вокруг творится такое?.. Так может быть, наплыв покупателей в их кладбищенском магазинчике связан именно с этим?

Едва кончился урок английского, Анджей бросился домой. Уверенность в том, что из книг и записей прадедушки он сможет что-то узнать, не покидала Анджея. Нельзя учиться в школе, где царит страх, где все боятся друг друга и подозревают в каждом вампира…

Глава 4

Тайные знания

Еще издалека Анджей заметил, что очередь в их магазин стоит уже на улице. «Вот это да!» — подумал мальчик и вбежал в дом с другого входа.

— Двух уроков не было! — соврал Анджей, когда мама спросила, что это он сегодня так рано из школы вернулся.

— Вот и хорошо! — вздохнула мама. — На тебе, сынок, снова все хозяйство. Поможешь. А то покупателей целый день без числа…

— Ума не приложу, почему столько людей умирать стало. — добавил отец, вынося в торговый зал темно-фиолетовый гроб.

— А сегодня утром, — зашептала отцу мама, — несколько человек подряд спросило, не продаются ли у нас осиновые колы…

— Зачем они им? — удивился отец.

— Не знаю. Очень просили.

— Но осиновый кол, — произнес отец, забыв о гробе, который нужно было нести покупателям, — это же от… вампиров! Ведь если этот кол не вбить, встают вампиры из могил и охотятся за людьми, кровь у них…

— И ленточки все просят со святыми молитвами… — негромко добавила мама.

— Это какие?

— Да такие — широкие, чтоб всю шею закрывало. А ведь на шее артерия, которую они прокусывают… — проговорила мама, но, увидев, как внимательно к ней прислушивается Анджей, замолчала и обратилась к нему. — Иди, Анджей, подогрей скорее себе супа и поешь. Иди, иди, сынок…

Анджея выставили за дверь. Берегли его, маленького… Не теряя времени, он бросился на второй этаж, вбежал в кабинет прадедушки и принялся изучать все, что было написано на схемах и таблицах. Формулы и надписи на других языках ничем не могли помочь пятикласснику. Он помнил, что где-то есть слово, написанное по-русски «Вампир». И оно нашлось. На том пожелтевшем плакате, который сегодня, как нарочно, сорвался со стены и упал на пол. Анджей определил это по светлому пятну на ставших темными от времени обоях.

Подняв плакат с пола, Анджей погрузился в его изучение. А затем нашел и книгу, на которую ссылался тот, кто составил эту схему. За этим занятием и застал его отец.

— Анджей, — начал он, медленно подбирая слова, — так получилось… Но пока ты не будешь ходить в школу. Временно…

— Почему? — удивился Анджей. Теперь он очень сильно хотел в школу затем, чтобы рассказать своим запуганным одноклассникам о том, что на самом деле представляют вампиры. И доказать, что он сам — не вампир!

Отец подсел поближе к Анджею и сказал:

— Видишь ли… Сейчас это опасно. Когда-то давно, когда я был совсем маленьким, тоже случилось такое… Ты видел, сколько у нас в последнее время покупателей?

— Много…

— Особенно много. А сейчас я вернулся из лесопосадки — нарубил осиновых колов. Приходят покупатели и просят продать им эти колы. Потому что…

— Вампиры!

— Да, сынок. Я не знаю, откуда они берутся вообще, — развел руками отец, — но в нашем городе это вновь повторилось. И мы не можем подвергать твою жизнь опасности. Так что сиди пока дома, помогай нам по хозяйству и…

— Хоронить людей? — воскликнул Анджей, вскакивая со стола.

— Да, к сожалению, такой у нас бизнес. — вздохнул устало отец. — Ты же помнишь, мы с тобой говорили…

— А ты помнишь, кто ты? — крикнул Анджей. Никогда он так не разговаривал с отцом. Но сейчас это было не важно. — Кто ты такой, помнишь?

— Что ты кричишь, сынок? — удивился тот.

— Ты учился химии! И прадедушка, который начал этот ваш бизнес, тоже был химиком? Да?

— Ну, был… Он больше специализировался на парфюмерии какой-то одеколоны делал, пудру, всякие примочки, присыпки…

— Посмотри, что в его книгах, в записях! — горячо воскликнул Анджей, хватая несколько книг и старых потрепанных бумажек с записями. — Вот тут что про этих вампиров! Это ведь химические формулы? Да?

Анджей и не ожидал, что отец так рьяно бросится читать записи своего дедушки. Когда он поднял голову и посмотрел на Анджея, лицо отца изменилось. Анджей даже вздрогнул от неожиданности.

— Я все понял, сынок. — проговорил он. — Конечно, не желая этого, мы наживаемся на чужом горе. На смерти. Чем больше у нас клиентов, тем быстрее мы отдадим долг и будем свободными. Это так?

— Так…

— И нам будет хорошо… Но если мы найдем средство против этой напасти, люди перестанут умирать от укусов вампиров. Мы подождем, потерпим. А если справиться с вампирами, то скольким людям будет хорошо тогда, а, Анджей?

— Куча народа останется в живых.

— Правильно, мальчик. — отец поднялся со стула и оглядел запущенную лабораторию. — Я знаю, что нужно делать.

Теперь только книги и рукописи интересовали его. Не замечая ничего вокруг, он перебирал их, выписывая что-то на бумажки, морщил лоб. Голос Анджея вернул его в реальность.

— Папа, а откуда они все-таки могут появиться-то?

— Кто?

— Вампиры?

Отец тряхнул головой и, посмотрев на Анджея, сказал:

— Да я думаю вот откуда. Есть у нас в городе микрорайон, который начали строить где-то лет двадцать пять назад. Там сейчас так до сих пор и не живет никто, строительство заброшено. Стали рыть там котлованы под высотные дома. А один этот котлован разметили выкопать как раз на том месте, где лет сто пятьдесят назад похоронили жуткого вурдалака. Тогда на том месте ничего не было, край леса и овраг. Вот там-то, в овраге, ему могилу и вырыли. Глубокую, узкую. Кол осиновый вытесали из самой большой осины, которую только нашли в окрестностях. Забили ему в сердце этот кол, могилу плотно засыпали и для верности тяжелой плитой накрыли. На плиту сверху тоже земли накидали и дерном заложили. Так что и не видно ничего стало. Только все равно много-много лет никто мимо того места не ходил. И могилу не тревожили. Очень уж этот вурдалак, а вурдалак — это и есть вампир, зла много людям сделал, множество невинных душ загубил. Неупиваемым его звали, ну, то есть никак он крови напиться не мог, все ему мало было…

— И что? — переспросил Анджей, — а этот микрорайон тут при чем?

Отец усмехнулся:

— Да при том же. К тому времени все старые предания и истории никому уже неизвестны были. А если кто что помнил и другим рассказывал, так над ним только смеялись. А уж строители, которые рыли те котлованы, вообще понятия ни о чем не имели. Приезжие они были — из областного города. Вот и разрыли они экскаватором могилу Неупиваемого, толстый осиновый кол случайно выворотили из его косточек… Так и поднялся вурдалак из своей могилы, и пошел в город кровь человеческую пить. А те, кого он укусит и не всю кровь из них высосет, тоже вампирами становились. Чуть ли не полгорода тогда скосило. Страшно было. Я маленький был, меня родители, как тебя сейчас, из дома не выпускали, тоже в этом кабинете держали… А дедушка мой, который до революции ещё в наш город приехал и парфюмерную лавку держал, изготовил средство против вампиров. Так вот с его средством и становили как-то вампиров этих. И с Неупиваемым, который, к тому же, не просто вампир, а вдобавок ещё и неубиваемый, что-то такое сделали под руководством моего дедушки, что исчез он куда-то. А уж что сделали, не знаю… И прекратилось все в городе. Дедушка мой секрет своего средства держал в тайне. Так никто и не узнал, что это он с вампирами разобрался… Правда, прожил он после этого недолго, ведь совсем уже старенький был.

— Папа, так что, это опять тот Неупиваемый вернулся? — Анджей положил руку на плечо загрустившему отцу, который вспомнил своего любимого дедушку.

— Все может быть, сынок. — вздохнул отец, снова раскладывая перед собой книги, схемы и рукописи. — Ты иди к маме, помогай. Ведь ты теперь вместо меня. Пока я что-нибудь не приготовлю. Ну, беги…

Глава 5

Дезодорант «Чесночный»

И теперь Анджей стоял за прилавком магазина погребальных принадлежностей. Несколько раз подряд он успевал выскочить на улицу и стереть с черной двери меловую надпись «Магазин БЕЛЫЕ ТАПОЧКИ». Но все тот же настойчивый шутник неизменно подновлял её. А Анджей упорно её стирал. Глупая надпись злила мальчишку. Но вскоре Анджей так замотался, что забыл даже и об этом.

Заменив папу, мама стучала молотком, сортировала венки, ездила на машине, привозила со склада все новые и новые гробы, которые покупали теперь уже неоструганными, наспех сколоченными.

Анджей как вихрь носился по дому и магазину, выбирал по заказанному размеру белые тапочки, саваны, как самый обычный товар раскладывал на прилавке перед очередным покупателем осиновые колы: потоньше, потолще, подлиннее, покороче — на выбор. Ведь тот, кто пришел в этот магазин возле кладбища, уже не скрывал ничего — да и зачем таиться, если стоишь на самой границе, отделяющей мир живых от мира мертвых? Если не купишь осиновый кол для умершего от укуса вампира — станешь мертвым, а затем и вампиром, ты сам… И люди, кто преодолевая стеснение, кто вообще забыв о нем, просили у худенького мальчишки-продавца погребальных принадлежностей, осиновый кол покрепче. Чтобы спасти свою жизнь. И не только свою.

Доход магазина рос. Анджей хотел бы попросить родителей рассказать ему, сколько ещё они должны и какую сумму осталось скопить для выплаты проклятого долга. Но сейчас было не до этого.

Несколько дней и ночей провел отец Анджея без сна, закрывшись в лаборатории. Мама и Анджей носили ему еду и питье. Только один раз за все это время отец выбрался на улицу. Он сел в машину и укатил на склад химических реактивов, где работал его бывший однокурсник. Оттуда он привез целую гору коробок, пакетов и ящиков с дзинькающими в них пузырьками и бутылочками. На вопросы Анджея: «Придумал? Получилось?» отец не отвечал ни «да», ни «нет» — и вновь скрывался в своей лаборатории.

Но вот в один из вечеров он спустился в подвал, где Анджей расправлял цветы на помявшихся в дороге больших погребальных венках, и поманил его за собой. Они поднялись в кабинет-лабораторию, и отец сказал

— Анджей, сегодня, как наступят сумерки, мы с тобой выйдем в город. Я тут кое-что сделал. Это обязательно нужно испробовать. Пойдем с тобой вдвоем, но маме ничего особенного не скажем. Чтобы она не волновалась. Хорошо?

— Мы будем ловить вампира на живца? — догадался Анджей. — То есть на себя?

— Ты будешь мне помогать. — уклончиво ответил отец. — Вот, возьми. Этим составом ты должен натереться с ног до головы. Если это откажется эффективным, можно изготовить что-то вроде дезодоранта. И раздавать всем людям.

Анджей открыл крышечку пузырька и понюхал его содержимое. Понюхал и тотчас отшатнулся

— Ого, это будет называться Дезодорант «Чесночный» — бодрящий аромат! — хмыкнул он, снимая с себя одежду.

— Я бы сказал — «Животворный аромат», Анджей, — невесело усмехнулся отец. — Поторопись, сынок, темнеет. А вампиры активизируются с наступлением темноты. Мы должны все сделать правильно и постараться быстро вернуться. Нельзя оставлять маму надолго одну.

«Или навсегда». - подумал Анджей, но тут же прогнал от себя эту мысль. Ведь они обязательно вернутся. Вернутся!