Медовый месяц с ложкой дёгтя Луганцева Татьяна

— Ну, ты даешь, Маруська. Ты как всегда в своем репертуаре. Выйти замуж за таджика-инвалида! Сказать кому, не поверят. Пожалела, говоришь? А голова на плечах у тебя была, когда ты принимала такое решение? Это тебя бог отвел, честное слово. Ну, а расписалась ты вообще не знаешь с кем? Это просто удар! И что теперь? Кто он? Давай данные, у меня есть знакомые в определенных кругах, сейчас запросим информацию и через пятнадцать минут будем всё знать о твоем новоиспеченном муже.

Имя, отчество и фамилию мужа нашли в Марусином паспорте. Олег позвонил нужным людям, и вскоре вся информация о Руслане Тамерлановиче оказалась у Олега Наумовича в компьютере. Они вместе придвинулись к монитору и принялись изучать информацию. Бывший муж увидел фотографию самого господина Дмитриева.

— Ого! Так он красавец! — присвистнул Олег. — У тебя губа не дура!

— Я как-то даже растерялась, когда его увидела в первый раз. Но дело-то не в этом. Это просто нелепая случайность. Он бы никогда на мне не женился, он бы даже не посмотрел в мою сторону.

— Да не прибедняйся! Ты глянь! Он же мультимиллионер! Удачно ты сходила замуж, моя птичка.

— Слушай, выпиши мне адрес его офиса, телефоны. Надо как-то связаться с ним и развестись, раз уж так получилось. А то я улетела из гостиницы, даже не подумав, что надо как-то выйти из этой ситуации.

— Да ты точно дурочка! Он миллионер и попал в такой переплёт! Давай опубликуем статью о нем! Это бомба! Пошантажируем красавчика, предложим ему выкупить весь тираж за бешеные бабки! Шантаж… Точно! Да я на золоте кушать буду! Золотая жила! И ведь все доказательства у нас на руках. Ты, твой слезливый рассказ и ксерокопия паспорта… Он в ловушке! Да этот Руслан отвалит любые деньги, чтобы такой компромат не выплыл, чтобы его имя не полоскали в СМИ, — засуетился Олег, у которого даже руки затряслись от вожделения, словно он почувствовал запах наживы.

Маруся резко шлепнула его по руке, чтобы привести в чувство.

— Ты что такое говоришь? Очнись!

— А что? — не понял он.

— Ты в своём уме? Ты что удумал? Нет, ты серьезно, что ли?

— Это возможность! Ты же первая разбогатеешь, обещаю тебе! — продолжал гнуть свою линию бывший муж. — Тебе же нужны деньги!

— Да ты точно свихнулся с желтой отравой, с прессой своей поганой! Я никогда так подло не поступлю с человеком — раз! И два — в этом конфликте замешана и я, ты не забыл? И я не хочу быть очередной «розовой кофточкой», зарабатывающей себе дешевый пиар! Нет, я знала, что ты подлец, но все-таки не настолько!

— Ладно! Ладно! Просто предложил. Противно слушать! Прямо честные все такие, — поднял руки Олег, словно сдаваясь. — Такую тему зарубила!

— Вот именно, не впутывай меня в такие истории! Ладно, теперь знаю, где искать Руслана. Смех, действительно, да и только! Девки жизнь кладут, чтобы заполучить олигарха, а тут один раз вышла на улицу — и на тебе! Сразу в дамках! — засмеялась она.

— Какие же это «дамки»? Вот-вот все закончится, и останешься опять ни с чем. Только паспорт испортила. Если бы ты реально денег поимела, тогда — да. Послушала бы, что умный человек говорит. Поэтому и мамаша его так засуетилась.

— Опять ты за свое!

— Да я же чисто теоретически!

— Я не теоретически, не гипотетически не хочу ничего слышать! Давай о чем-нибудь другом поговорим. Как у тебя дела?

— У нас в отделе криминальной хроники совсем беда, работать некому. — Олег нахмурился.

— Что? Всех убили? Шутка… Работа у девчат тяжелая.

— Если бы! Одна в декрет свалила, другая в больницу с воспалением легких слегла. Паренек там один, Никита, остался, но он не справляется. А ты у меня вольная птица, так, может, поможешь, а?

— Хорошо, — спокойно пожала плечами Маруся. — Конечно, помогу, мне надо себя занять чем-то.

Сказано — сделано. Маруся сразу пошла в отдел криминальной хроники, чтобы отвлечься от мыслей о своем «путешествии замуж».

Никита Рыжов встретил Марусю, как родную. Это был высокий тощий парень с длинными рыжими волосами, бледными веснушками и скучающими светлыми глазами. Лет ему было около тридцати. И фамилия Рыжов парню подходила.

— Маруся, — она протянула ему руку. — Ваша временная сотрудница.

— Никита. Ой, а я вас видел! В туалете, то есть в кулуарах нашей редакции.

Маруся засмеялась. Дело в том, что в редакции все туалеты были общими, то есть мужчины и женщины там могли встречаться в процессе мытья рук и курения.

— Очень хорошо, что мы уже виделись в туалете, — обрадовалась Маруся, — тебя тоже было трудно не заметить.

— Да, я длинный и рыжий. Я как факел в редакции. Паренек-огонек, — согласился Никита. — Рыжий и Рыжов. Прикольно!

— В школе дразнили? — Маруся даже не спрашивала, а констатировала факт.

— Ещё как! А чего к нам в отдел? Ты же вольнонаемная, — перешел на «ты» Никита.

— Так шеф направил. Сказал, что у вас тут вообще не осталось сотрудников, — ответила Маруся.

— Ну да! Один я. Завален работой, а народ записывается на прием с какой-то глупостью и требует провести журналистское расследование. Мы же отказать не можем.

— Ну вот, буду тебе помогать. Правда, я никогда не занималась никаким расследованием, я просто статьи писала. Но попробую, если что — у тебя проконсультируюсь, — предложила Маруся.

— То, над чем уже работаю, не дам, сам завяз, — ответил Никита, — а вот сейчас тетка придет, записалась на приём, сама с ней разберись.

— Хорошо, — согласилась Маруся и села за письменный стол.

Редакционный кабинет не отличался особым шиком. Колченогие стулья, разваливающиеся шкафы с плохо забывающимися дверцами, стеллажи, заваленные кучами бумаг, горы папок.

От обилия бумаг в комнате было очень душно и пыльно. Маруся чихнула и вытащила носовой платок.

— Будь здорова! — откликнулся Никита.

— Спасибо. А когда явится посетительница?

В этот момент дверь в редакцию открылась.

— Здравствуйте, к вам можно? — заглянула в редакцию незнакомая дама.

— А вот и она! — откликнулся Никита, уставясь в компьютер с преувеличенным вниманием.

— Кто? — переспросила женщина.

— Вы Клара Сергеевна? Проходите, ждем, — уточнил Никита.

— Да, это я! — Дама вплыла в комнату, осматриваясь с опаской.

Маруся поняла, что женщина в возрасте, но весьма неплохо выглядит. Гладкое лицо, всерьез и давно познакомившееся с пластической хирургией и уколами красоты. Темные крашеные волосы, туго стянутые на затылке в замысловатую прическу, в которую были воткнуты какие-то сухоцветы и даже что-то типа елочной игрушки — засахарившегося яблочка. На голове дыбилась венчиком черная вуаль. Одета дама была для своего возраста более чем странно, да и вообще…

Черные плотные колготки с красными сердечками, словно их умудрились нашить сверху, короткая бархатная юбка, хищной расцветки и пальтецо, еле доходящее до колен, очень старомодного фасона, с вытащенными из бабушкиного ларца брошками на лацканах. Еще свисали какие-то цветочки, звеневшие при каждом ее движении и даже вздохе.

— Кому я могу отдаться? — спросила дама, сжимая в руках нечто из вытертого меха, подозрительно похожее на муфточку, давно и жадно покусанную молью.

— Чего сделать? — не понял Никита.

— То есть довериться, — поправилась дама.

— А, так вот наша сотрудница, которая с удовольствием выслушает вашу историю, — махнул в сторону Маруси Никита.

Было видно, что он очень рад спихнуть эту странную посетительницу на Марусю. Вид гостьи заставлял насторожиться «старого» редакционного волка. Странность посетительницы читалась с первого взгляда.

— Присаживайтесь! — приветливо пригласила ее Маруся.

Клара Сергеевна аккуратно опустилась на край стула. Маруся приняла умный вид и вопросительно посмотрела на посетительницу:

— Слушаю вас. Что привело к нам в редакцию?

— Тайна гарантирована? — прищурилась Клара Сергеевна.

— Конечно! Как у врача! Можете не беспокоиться, — заверила ее Маруся, покосившись на Никиту.

Она не очень знала, как вести себя с людьми, желающими поведать нечто криминальное. Но Никита молча что-то печатал на компьютере, не отрываясь от монитора, и, похоже, полностью погрузился в работу.

— Тогда я начну несколько издалека…

— Я бы попросила ближе к делу. Время — деньги! — сказала Маруся и наткнулась на строгий взгляд подведенных черным карандашом глаз посетительницы.

— Девушка, проявите внимание, а то я попрошу другого сотрудника выслушать меня! — нервничая заявила дама.

— К сожалению, других сотрудников нет! — сразу же заявил ей Никита, все так же не отрываясь от своей работы.

Женщина несколько смягчилась:

— Ну, хорошо, хорошо… Луизочка моя такая хорошая была, ласковая, чуткая. Если у меня что заболит — прыг сразу на это место и теплом своим согревает, да еще так лапками с коготками помассирует — и все проходит. Мешочек мой меховой! Радость моя! Вот такая вот моя Луизка была!

— Луизка это кто? — осторожно уточнила Маруся.

— Кошечка! Чего непонятного? — Дама поджала ярко нарисованные губы.

Маруся кивнула в знак того, что понимает, какая у Клары Сергеевны была замечательная кошка.

— И потом вот она почила. Это был самый страшный день в моей жизни! Моей родной души не стало! Моей девочки! Моей подружки, единственной, с кем поговорить можно было!

— Это печально, — согласилась Маруся, встречаясь взглядом с Никитой.

Тот покрутил пальнем у виска. Маруся еле сдержала улыбку.

— Извините, вашу кошку жестоко и подло убили? — решила она помочь Кларе Сергеевне, а заодно и избежать пространных рассуждений.

У дамочки даже вуаль затряслась.

— Господи, что вы такое говорите? С чего вы так решили? Почему вы меня перебиваете все время?

— Но вы пришли в отдел криминальной хроники. Я предполагаю, что было убийство, — сказала Маруся.

— Это еще только начало истории. Я же говорю, тут издалека начинать надо. Выслушайте до конца! Моя Луизка умерла от старости. Если бы ее кто-нибудь убил, то я сама бы убила подлеца за мою кошечку, — дама сжала маленькие кулачки так, что побелели костяшки пальцев. Ей трудно было не поверить. — И я бы сидела в тюрьме, а не у вас.

Никита начал подавать Марусе странные знаки, которые должны были означать, что пора выпроваживать посетительницу. Но вот как это можно было сделать? Решительный вид дамы говорил, что она пришла всерьез и надолго.

— Я поняла, что я не могу вернуть мою любимицу к жизни, но зато я просто обязана похоронить ее по-королевски! Мою драгоценную кошечку. Обеспечить ей память и достойные проводы. И тогда я стала искать, кто оказывает такие услуги. Долго искала, потому что услуг по кремации животных на рынке Москвы уже много. Но мне-то надо было лучшее! Моя кошечка была совершенно особой. И я нашла ритуальное агентство «Котопёс», которое подходило для того, чтобы организовать торжественные похороны.

— Kx… — закашлялся Никита, но сделал вид, что он подавился, а не умирал от смеха. — Интересное название.

— «Котопёс», — повторила Маруся. — «Хороним псов и котов»?

— Да там всех животных хоронят! — заверила Клара Сергеевна.

«А мне на ум просто расчлененка какая-то приходит… — подумала Маруся. — Не стала бы я хоронить свое животное при помощи организации с таким неблагозвучным названием…»

— Так вот, в фирме все на высочайшем уровне. Все даже лучше, чем для людей. Круче, я бы выразилась. Предлагаются гробики разных размеров, цвета, фактуры. Очень красивые и дорогие. В золоте, с дорогой обивкой, кружевами и в атласе, — закатила дама густо накрашенные глаза, вспоминая впечатливший ее ассортимент.

— Я поняла, поняла! Просто от-кутюр, — подтвердила Маруся, испугавшаяся, что Никита громко рассмеется — ведь разговаривать с разгневанной посетительницей дальше придется ей.

— Именно от-кутюр! Авторские разработки. Можно и по индивидуальному эскизу. Любой каприз! Я для своей Луизочки выбрала гробик очень романтичный, как в сказке, хрустальный. Словно большой волшебный алмаз для моей киски, — вздохнула Клара Сергеевна.

Маруся боялась отвлечься от ее лица, хотя и так думала только о том, что она действительно основательно влипла, согласившись пойти поработать в отдел криминальных новостей. Ей даже показалось, что Олег нарочно подставил ее или решил отомстить за отказ дать «жареный» материал о беспутной жизни олигарха. До денег он всегда был жаден, это она знала, до денег и до женщин, и неизвестно, какая из этих страстей побеждала.

— Но внутри гроба был не хрусталь! — закончила посетительница.

— Позвольте угадать? На нем твердо лежать, — подал голос Никита с самым невозмутимым видом.

— Совершенно верно! — обрадовалась Клара Сергеевна, что ее наконец-то поняли. — Поэтому внутри для моей дочурки было сделано все мягонько. Такой ярко-розовый простеганный атлас, и подушечка, и одеяльце.

Маруся вдруг совершенно отчетливо почувствовала, что ее тошнит. Вот за что ей всё это — и странное замужество, и теперь эта ненормальная тетка?

— И в гробик мы положили ее любимую игрушку: клубочек, мисочку, корм. Все, что так необходимо было моей девочке, — всплакнула Клара Сергеевна.

Маруся вздохнула, потому что у нее просто уже не было сил.

— И я заказала место на зеленой аллейке под кустом жасмина и — ой, извините! Сейчас снова заплачу: как вспоминаю этот трогательный момент, так всё волнительно… Мою Луизочку нес специальный человек в черном похоронном костюме, люди с вежливыми, скорбными лицами вырыли могилку, играла музыка. Все было, как я и хотела, без этого бездушного отношения к животным. Мол, подумаешь, какая-то кошка! Людей не на что хоронить! Думаете, я такого от соседок не выслушала? А это не их дело! Для меня это была не просто кошка, а существо, которое лучше их всех вместе взятых. Думала, что и душа моей девочки на небе радовалась таким почестям. Нет, вы не думайте, что я с ума сошла…

— Нет, мы так не думаем, — заверила ее Маруся, — только можем предполагать.

— Вот-вот, предполагать. Я — не очень молодая, одинокая, но при этом богатая женщина и имею право позволить себе любой каприз.

— Если это в рамках закона, — снова дал знать, что он участвует в беседе Никита, стуча по клавиатуре.

— А никто закона и не нарушал! Я имею право похоронить свое животное? Имею! Они — официальная фирма по предоставлению именно таких услуг, ООО, или там АОО, ЗАО — я не знаю, но с документами у них все в порядке. А уж на что тратить деньги, мне тоже не может никто указывать.

— Мы вам не указываем, — заверила Маруся, которая хотела бы уже приблизиться к сути вопроса, а то ей давно надоели эти кошечка, розовые подушечки и хрустальные гробики.

— Вот и не надо предполагать, что я чокнутая! Для меня моя Луизочка была единственным светом в окошке! И ради нее я готова потратить не один миллион. И что хочу, то и делаю. Я осталась довольна погребением моей девочки. Очень довольна.

— Это главное для вашего спокойствия и для упокоения души вашей Луизочки, — хмыкнул Никита.

— Хорошо с вами разговаривать, — отметила Клара Сергеевна, — умные люди вы — журналисты. У меня любовник был, очень известный журналист. Он потом основал самый известный в мире журнал.

— Это какой? — на мгновение Никита оторвал взгляд от монитора и даже скосил глаза в их сторону. Все, что касалось журналистики, конечно, ему было интересно.

— «Плейбой». Известный журнал, это когда мы с мужем за границей жили, — пояснила Клара Сергеевна.

— Вы были его любовницей?! — ахнула Маруся. Клара Степановна игриво поправила свои иссиня-чёрные прядки.

— А что? У меня первый муж дипломат был. Что вас так удивляет? Я красивая была и молодая, да и он еще не так избалован женщинами. Да что там говорить! Я разбила ему сердце! После меня он и переключился на всю жизнь на блондинок, ну, по крайней мере, я так думаю. Да что мы всё о нём да о нём? Глупость какая-то, но он был молод, я молода, он очень напорист. Это с возрастом мужчина охотно выдает окружающим, что стареет, окружая себя женщинами все более и более юными. Я давно забыла о нем, сейчас что-то всплыло в памяти, на вас вот посмотрела. Люблю я журналистов! Пытливые люди. Умные. А для меня умные — значит сексуальные. Равные понятия.

— Умные — это точно! Эрогенная зона — мозг, — добавил Никита.

— Совершенно согласна! В принципе все зоны у человека, отвечающие за эмоции, за чувства — это мозг! — рассмеялась Клара Сергеевна.

— Так что вас всё же не устроило в похоронах вашей любимицы, раз вы сюда обратились? — все-таки не смог остаться в стороне от их разговора Никита, которого очень заинтересовало упоминание о «Плейбое».

— Меня не устроило? Да господь с вами! Говорю же, все устроило! Дело не в этом! Просто после того, как похоронила Луизочку, я передумала, — внесла неожиданный поворот в свой нудный и слезливый рассказ посетительница.

— В смысле? — не поняла Маруся, тоже обратившись в слух.

— Я несколько эксцентричная дама, вот передумала я на пятый день после похорон! Тяжело мне и тоскливо стало одной в своем особняке без Луизы. И приятельница мне посоветовала одну вещь. Я решила вернуть свою девочку.

Маруся с Никитой переглянулись — они поняли, что во время этого разговора попросту тратили время. Сумасшедшая бабка только зря пудрила им мозги. Но Клара Степановна, словно не замечая их недвусмысленных взглядов, продолжала:

— И я поехала в «Котопёс», в офис, а он там же, на кладбище животных находится, и попросила отдать мне мою девочку. Нет, что вы так на меня смотрите? Выкопать и назад мне отдать. Я уже и место нашла, куда ее отнести.

— Куда?! В другом месте похоронить? — спросила Маруся. — Еще одни похороны? Более шикарные?

— Я же сказала, что захотела свою девочку иметь при себе всегда. Я решила сделать из нее чучело и поставить на полку у себя в доме, и не вижу в этом ничего зазорного.

— А я и не осуждаю! — тут же откликнулась Маруся, понимая, что еще пять минут такой беседы, и ее действительно хватит удар.

— Ведь Луиза не могла еще сильно испортиться за пять дней? Чучельник сказал, что сможет мне помочь. Ведь и киска лежала не просто в земле, а в хрустальном гробике. Он вынет из нее внутренности и сделает все, чтобы вернуть шерстке первоначальный вид. А если попортятся глазки, то у чучельника всегда найдутся глазки — искусственные. Мы бы и цвет подобрали. Я нашла хорошего таксидермиста!

— Я все понимаю, — поморщилась Маруся, понимая, что тошнота усиливается. — Можно без подробностей?

— Это жизнь, — вздохнула Клара Сергеевна. — Душа моей Луизочки все равно уже далеко.

— Так, а от нас что требуется? — спросила Маруся, скосив глаза на Никиту и только сейчас замечая с большим удивлением, что он все это время играл в какую-то компьютерную игру. А ведь сказал, что у него много дел, и был так сосредоточен. Парень просто развернулся к ним в полном недоумении, а вместе с ним повернулся и стол вместе с компьютером, и стали видны какие-то падающие по трубам шары.

— Мне отказали в «Котопёсе» выдать труп моей Луизочки, — пожаловалась пожилая дама, — хотя они не имеют такого права! Это моя кошка! Я все формальности соблюла! Им, конечно, невыгодно ликвидировать могилку Луизы, потому что аренда стоит две тысячи ежемесячно.

— Ого!

— Да уж, как квартплата, — откликнулся Никита.

— Так я им оплатила на пять лет вперед и сказала, что не заберу деньги назад, но это их не вразумило! Они ссылаются на какие-то санитарно-гигиенические нормы, на то, что так нельзя. А эксгумировать тело животного тоже нельзя, только если я докажу, что кошка болела сибирской язвой и требуется специальное захоронение в скотомогильнике. И такие жуткие слова я должна была выслушивать про мою Луизочку! Звери, а не люди. Просто уперлись, и все! Тогда я еще не знала, почему. Нет, я бы могла достать любое разрешение, но у меня не было времени спорить с ними в суде и покупать справки о сибирской язве. Из моей Луизочки уже не получилось бы чучело, да и шерстка попортилась бы.

— Так в чем дело?! Вы хотите, чтобы мы вырыли вашу Луизу? — поняла Маруся. — Так этим мы не занимаемся, тем более что это противозаконно. Лучше к частным детективам обратиться, и деньги вам помогут, — искренне посоветовала Маруся, мечтая, чтобы беседа наконец завершилась.

— Какие же вы нетерпеливые. Эх, молодежь… Стала бы я по таким глупостям людей беспокоить! О чем вы вообще? Все нормально. Я сразу же нашла нужных людей, скрывающихся от правосудия, которые за определенное материальное вознаграждение помогли мне выкопать Луизу. Да, мы пришли ночью, потихоньку. Но я пришла за своим, за моей лапочкой, и до сих пор считаю, что имела на это полное право. И я ее достала, я её выкопала. Это было несколько дней назад… — дама вдруг замолчала.

— О! Значит, вы уже сдали Луизу таксидермисту? — отметила Маруся.

— Да, я уже давно отнесла трупик, но потом передумала и решила иметь свою девочку в другом виде.

— Это в каком? — спросил осевшим голосом Никита, пожалевший, что он не драматург — ведь перед ними разыгрывался настоящий спектакль.

— А вот она! Моя деточка всегда со мной! — Клара Сергеевна положила на стол меховое изделие. — Смотрите! Правда, прелесть? Моя Луизочка, без этих глупых стеклянных глазок!

Маруся, зажав рот двумя руками и буркнув: «Извините!», вылетела из кабинета. Ее все-таки вырвало. Она внезапно поняла, что ее сильно знобит, а лоб был горячий, как утюг. Маруся поняла, что заболевает, только непонятно чем.

Бледная и потерянная, она вернулась в кабинет. Никита уже поил посетительницу кофе. Маруся с ужасом осмотрелась в поисках «Луизы» и увидела эту рукавицу или, как ее там… муфту, лежавшую на стуле, но желудок уже в полной мере сказал свое «фи». Пришлось вернуться на место.

— То есть вы вырыли кошку и уже успели сделать из нее… изделие? — подытожил Никита, словно ждал прихода Маруси, чтобы продолжить экзекуцию. Он еще и посмотрел на нее с таким выражением, вот, мол, как нам тут тяжело в отделе криминальных новостей! Это тебе не в любимицах главного редактора ходить.

— Так и есть, — кивнула Клара Сергеевна, обращаясь к муфте и любовно ее поглаживая.

«И эта женщина пребывает в полной уверенности, что находится в здравом уме и твердой памяти?» — удивилась Маруся.

— Что-то ты плохо выглядишь, — посмотрел на новую сотрудницу Никита.

— Так мне откровенно хреново, — ответила она.

— Ну, ты даешь! Первый день на работе, и уже заболела.

— Так я и знала, что неопытная, первый день, — нахмурилась Клара Сергеевна. — И главное, интригу не дослушала.

— Интригу? Так было ещё что-то? — Удивлению «умных журналистов» не было предела.

— Конечно! А то чего бы я к вам пришла? — даже обиделась дама. — Мой-то рассказ окончен! Чего тут расследовать? Хотя по вашим лицам я понимаю, что вы с удовольствием отправили бы меня на консультацию к психиатру, — засмеялась она.

— Есть такое дело, — смутился Никита.

А Маруся искренне не понимала, чему он так мило радуется, потому что сама она думать ни о чем не могла, кроме как о несчастной Луизе. Нет, это надо же додуматься!

— Слушайте, в могилах животных что-то прячут, — выдала Клара Сергеевна.

— В каком смысле? Что прячут? Кто? — не поняла Маруся.

— Трупы… — наклонилась к ним доверительно Клара Сергеевна.

— Трупы? Других животных? — подняла брови Маруся. — Может, тех, за кого перестали платить аренду?

— Вообще так бывает: в старое захоронение хоронят свежего покойника, — откликнулся Никита, явно увлекшийся беседой. И его можно было понять, ведь разговор с этой эксцентричной дамой был более интересен, чем самая кровожадная игра.

Клара Сергеевна огляделась по сторонам и прошептала:

— «Жучки» есть?

— Чего? — оглянулся Никита.

— Вас прослушивают? — пояснила странная посетительница.

— Нет. А зачем? — не понял он.

— Сейчас это модно. Руководители любят подслушивать и подсматривать за своими подчиненными. Им кажется, что те устраивают заговоры у них за спиной или воруют скрепки, то есть только этим и заняты весь рабочий день. Или же, наоборот, ничего не делают, если за ними не приглядывать, и определенная доля правды в этом, конечно, есть. А мне еще кажется, что в наш век разнузданного Интернета это в свою очередь определенное извращение, вмешательство в частную жизнь сотрудников. Наблюдают за ними, словно за лабораторными мухами под стеклом. Думаю, некоторые и в туалетных кабинках видеокамеры устанавливают, совсем у людей крышу сорвало. Этому даже никакого нормального объяснения найти нельзя. Одно слово, больные… — сказала Клара Сергеевна.

— Вот в женской бане Олег Наумович бы поставил пару камер, — хохотнул Никита, — а так вряд ли мы кому-то тут нужны со своими хрониками. Ему нужен готовый забойный репортаж, а не вялая картинка, как сотрудники в носу ковыряют и гамбургеры на обед жуют. Нет, у нас точно ничего такого нет! — успокоил он собеседницу.

— Ладно, если так. — Клара Сергеевна вытащила из сумки массивное золотое кольцо с большим темно-синим камнем в форме сердца. — Вот!

— Ого! Красотища! — льстиво отреагировал Никита.

— Так вот эту «красотищу» я нашла в могиле моей кошечки! — победоносно стрельнула дама подкрашенными глазами.

— Клад? — предположила Маруся, по-прежнему старающаяся победить приступы тошноты.

— А может, кто-то на этом месте уже хоронил свое животное до вас и закопал сокровище, как в египетской гробнице? — здраво предположил Никита, теряя последнюю «жизнь» и отвлекаясь от компьютерной игры.

— Да, но я нашла это кольцо вместе с пальцем! — заключила Клара Сергеевна и вытащила из мехового изделия сине-желтый продолговатый предмет в полиэтиленовом пакетике. Он был похож на человеческий палец, судя по длинному ногтю с красным облупившимся лаком. Женщина победоносно положила предмет на стол перед Марусей. — Вот!

Маруся покачнулась, покрылась холодным потом, закрыла глаза и поблагодарила господа бога за то, что ее уже вывернуло наизнанку в туалете.

— Это что? — пискнула она — Человеческий палец? Не муляж?

— Какой муляж, милочка? Я с вами тут что, в игры играю? Это чело… то есть палец трупа. На нем было кольцо, оно блестело, я его зацепила — и вот, вытащила. Осталось ли в могиле тело, а я оторвала палец, или… эй, молодой человек, ну, вы, рыжий! Как вас зовут-то? Кажется, вашей напарнице совсем плохо! Чего же вы тут, в отделе криминальной хроники, такие чувствительные? Как писать всякую гадость — так, пожалуйста, народ, читай! А как пальчик увидели — так в обморок. Держи ее, держи! Сейчас грохнется!

Глава 7

Маруся потеряла сознание, ее уложили на сдвинутые стулья прямо поверх бумаг и привели в чувство с помощью ледяной воды из кулера. Никита убедительно попросил Клару Сергеевну убрать палец:

— Что вы в самом деле? Разложили тут расчлененку! Что у нас тут, морг?

— Я же не знала, что в редакции такие чувствительные сотрудники, — засопела Клара Сергеевна, трогая лоб Маруси. — Да и горячая она какая-то на ощупь! Точно, больная!

Маруся открыла затуманенные глаза и слабо прошелестела:

— Я сознание потеряла? Ой, извините! Что-то мне с утра нехорошо, и все хуже и хуже…

— Да вам, Клара Сергеевна, с этим в полицию идти надо, а не пугать невинных людей! — укорил Никита.

— Вы за кого меня принимаете? Конечно, я там была! Ну, выписали мне крупный штраф, — возмутилась Клара Сергеевна, пряча палец в меховое изделие.

— За что? — не понял Никита.

— Говорят, за клевету… И еще за то, что призналась, на каком кладбище я разрыла могилу. А еще пригрозили, что если я и дальше буду себя так вести, то меня упрячут в психушку, — она жалобно поджала губы, намазанные ядовито-красной помадой. — Вот я и заткнулась.

— Как так можно? — удивилась Маруся. — Вы же принесли важную улику и написали заявление. Они что, сразу решили отмахнуться, и даже расследование не захотели провести?

Но она понимала сотрудников полиции, у которых и так забот полный рот, а тут чокнутая дамочка, ковыряющаяся в чужих могилах, голову им морочит со своей незабвенной кошкой.

— Так в том-то и дело, что мои слова проверили. Как это говорится? Отреагировали на сигнал о преступлении! Но ничего в свежеразрытой могиле не нашли. Я-то ее разрыла, а вот замести следы преступления не хватило смекалки и времени. Всё казалось, что меня вот-вот засекут! — ответила Клара Сергеевна.

— Ничего не нашли? Совсем-совсем? — уточнил Никита.

— Абсолютно. Ни покойника, ни расчлененки, ни колец, ни цепочек… Ни-че-го! Поэтому и решили, что я вру. И выгнали взашей. Но я же правду им рассказала. Поэтому и пришла к вам искать справедливости, — промокнула носик платочком Клара Сергеевна. — Я не позволю обвинять меня во лжи. Я человек прямолинейный и правдивый. А вы криминальные новости публикуете, вот и расследуйте! Я женщина не бедная, заплачу вам сколько скажете. У меня средств на всё хватит. Для меня это дело принципа.

— А что мы должны сделать? — все еще не понимала Маруся.

— А это в зависимости от того, на что мы с тобой согласимся, — хмыкнул Никита. — Если предстоит погоня, то нужен автомобиль темного цвета, лучше гоночный.

— Спортивный «ауди» подойдёт? — спросила Клара Сергеевна, даже не моргнув глазом.

Никита закашлялся, он явно шутил, но дама настроилась весьма решительно, это было ясно.

— Вполне. — Никита серьезно посмотрел даме в глаза. — А если прослушка, или подсмотреть что понадобится? Тогда нужна дорогостоящая специальная аппаратура, — добавил он, потому что насмотрелся фильмов про шпионов.

— Все куплю, что надо! — отрезала Клара Сергеевна. — Я же говорю — нет проблем.

Никиту так впечатлила возможность получить столь крупные средства для работы, что он сразу согласился провести расследование, хотя до этого все хотел спихнуть на Марусю. Как только Клара Сергеевна пообещала им приличный заработок, он сразу стал говорить слово «мы», и даже намекнул, что в этом отделе он за старшего.

План дальнейших действий им пришлось разрабатывать совместно. Для начала они с Марусей решили пробраться на кладбище и посмотреть что к чему. Чтобы не нарваться на охрану, сделать это надо было ночью. Решили одеться как можно незаметнее, чтобы сливаться при необходимости с местностью. Кроме того, нужно было иметь что-нибудь при себе для отвода глаз, если вдруг все же на кого-то нарвутся.

Мозговым центром операции Никита назначил себя, а Маруся особо не сопротивлялась, она с радостью отдала ему эту роль, и почему-то Никита превзошел все ее худшие опасения. Он оделся настолько «незаметно», что на них начали оглядываться прохожие на улице, выглядел, как бомж. Нацепил стоптанные ботинки, рваные джинсы и поношенную черную куртку с отвисшими карманами. Наряд для Маруси он подобрал сам — вытянутую трикотажную кофту, всю в зацепках и пятнах, и старомодную длинную юбку с заплаткой.

— Откуда это все? — удивилась она.

— Камуфляж! Одевайся и не спрашивай, — ответил Никита. — Зато нас никто не заметит!

На кладбище было решено отправиться ночью, а перед этим зашли в «Макдоналдс» перекусить, потому что всю дорогу Никита ныл, что у него живот подвело. Он объяснял, что от волнения его организм истощается и нужно подкрепление в виде фастфуда.

— Сколько можно есть? Ты все время что-то жуешь, — отметила Маруся.

— Ага! Это у меня с детства. Ты же видишь, какой я высокий. Всё в рост пошло.

— До сих пор растешь? — хмыкнула Маруся.

— Вот за что люблю «Макдоналдс», так за запахи! До чего же все-таки хочется есть! — размышлял Никита Рыжов, пытаясь растянуть рот до необъятных с точки зрения анатомии размеров и целиком запихнуть в него гамбургер с торчащими листьями салата, котлетой, маринованными огурцами и капающим соусом.

Маруся поставила на столик свой поднос с едой и развернула гамбургер.

— Переборщили мы с маскировкой, — заметил Никита, пихая в рот картошку фри, — но ничего, на улице темнеет, никто и не заметит.

— Да, мы привлекаем внимание окружающих. — Маруся отпила молочный коктейль, стараясь даже не смотреть в сторону своей сумки, потому что именно там лежало то, что можно было использовать как алиби.

Если бы их схватили на «деле», она предъявила бы представителям власти дохлую кошку. Они прикинулись бы полными идиотами, решившими захоронить обожаемое животное нелегально. Естественно, связываться с дураками не стали бы и они спокойно смылись. Никита успокоил Марусю, популярно объяснив ей, что кошка хотя и настоящая, но не дохлая, а чучело. Он приобрел ее в зоологическом музее на деньги, которые им выдала Клара Сергеевна.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»