Чертова дюжина Путина. Хроника последних лет Пионтковский Андрей
Их останавливает антропологический ужас перспективы остаться один на один с угрюмым, бесконечно им чуждым, диким в их представлении народом. Один на один, без гениально зачатого в телевизионной пробирке медиапродукта «Владимир Путин, сын народа».
Постпетровский раскол на два цивилизационно чуждых друг другу этноса — барина и мужика — оказался настолько фундаментальным для русского социума, что порожденная им Октябрьская революция, уничтожившая сначала барина, а через десять лет и мужика, вновь воспроизвела его на профанированной генетической основе — номенклатурного люмпен-барина и деклассированного люмпен-мужика. Верхушечная приватизационная революция начала 90-х не размыла, а напротив, резко усугубила этот антропологический раскол.
Олигархический люмпен-барин, лихо поураганивший в 90-е, столкнулся к концу века с проблемой дальнейшей легитимизации свалившейся на него огромной властесобственности. Легенда о демократической революции и возвращении в лоно европейской цивилизации к тому времени уже окончательно исчерпала себя. Нужна была свежая дебютная идея.
Образованцы из барской обслуги нашли блестящий ход. Злые чечены как-то очень уж вовремя взорвали несколько мужицких домов, и оглушенному мужику был предъявлен в качестве Спасателя и где-то даже Спасителя вынутый из барского рукава субъект с идеальной семантической и поведенческой ДНК «настоящей питерской шпаны». «Наш», — удовлетворенно выдохнул телезритель, на ура заглотивший последний русский миф, бессмысленный и беспощадный.
Пу — сын народа. Сын вохра гораздо ближе массам, чем сын профессора. Он легче продается как телевизионный продукт. Тем более что в Пу, в отличие от Me, или Ку, или Про, например, есть подлинная органика, апеллирующая к чисто конкретным пластам социума.
Великолепно слепленный из того, что было, бренд народного заступника позволил люмпен-олигархам еще десять лет триумфально подниматься по ступенькам списков Forbes и отчетов западных спецслужб, контролирующих передвижение преступно нажитых капиталов. Официально это называлось: «Встаем с колен!», «Преодолеваем наследие проклятых 90-х!», «Становимся Великой Энергетической Державой!», «Наносим сокрушительные удары по американской дипломатии!»
Конечно, наш приблатненный герой не мог оставаться евнухом в этом храме наслаждений, и буржуазная роскошь неудержимо засасывала оборзевшего галерного раба.
Но неслучайно сислибовские баре почтительно стоят перед этим мужиком на полусогнутых, а он откровенно куражится над их «либеральными» бороденками. Хотя он всего лишь их фиговый листочек. Но этот листочек — последняя пуповинка, связывающая в виртуальном пространстве российский политический класс со своим народом. Дезавуировать его и выкинуть на помойку означало бы окончательно обнажить всю срамоту последнего двадцатилетия. А дальше уже по обстоятельствам — либо на эшафот, либо на воровской пароход.
В марте 2013 года идеологический штаб нашей вяло фрондирующей «элиты» — КГИ — выпустил очередной доклад «Власть — Элиты — Общество: Контуры нового общественного договора», в котором с удивительной откровенностью подтвердил все вышеизложенные резоны и мотивы элитного конформизма:
«У элит могут быть серьезные претензии и недовольства, однако их преодолевает страх перед всеми, кто не „вписан в пирамиду“ — от периферийных элитных групп до массовых слоев общества, испытывающих обездоленность… Путин рассматривается элитами как политическое прикрытие, без которого нынешнему режиму просто не на чем больше держаться».
«Лояльность элит гарантирована тем, что при этой власти для большинства элитных дивизионов многое, конечно, плохо, но не все и не совсем, а кое-что — так просто хорошо… Даже критически настроенная часть элиты, прежде всего либеральная, остается лояльной власти именно в надежде на то, что преемник, выбранный президентом, будет выходцем из их либеральной группы».
Итоги презентации простодушно и гениально подвел многолетний consigliere кремлевской мафии: «Мы даже не стайеры. Мы с вами — марафонцы. А дистанция только началась».
Хотя многие уважаемые эксперты, включая, например, члена того же КГИ Михаила Дмитриева, напротив, считают, что дистанция уже практически закончилась:
«Национальная смерть русского народа — это тот курс, по которому ведет страну нынешняя российская власть, сценарий национального вымирания, характеризующегося усилением синдрома выученной беспомощности, утратой трудовых навыков, алкоголизацией, падением рождаемости и массовым ввозом трудовых мигрантов, доля которых быстро возрастет до критического уровня…»
Последовавшие за докладом марафонцев о новом общественном договоре рассуждения многих видных персон о 18-м или даже 24-м годе, казалось бы, поставили тогда жирный крест на моем новогоднем прогнозе. С тех пор прошло всего несколько месяцев. Совсем небольшой срок. Но кудринское словечко «марафонцы» стало уже неприличным даже в среде сислибов.
Стремительно нарастающая неадекватность клепто-вурдалака, демонстративно освободившего себя не только от брачных, но и от всех и всяческих конвенциональных уз, серьезно напрягает премудрых пескарей, готовых было плыть с ним по течению до 18-го или 24-го года, чтобы в конце этого марафонского заплыва спросить у него: «А знаешь ли ты, Путин, что такое справедливость?»
Похоже, что неотвратимая тошнота умирающих режимов захватила у нас уже и первое лицо. Только у него, как характера глубоко национального, это не сартровская тошнота, а скорее шукшинская.
Его раскованность/разнузданность последнего времени напоминает психическое состояние вора в законе Егора Прокудина, шукшинского героя «Калины красной», душа которого жаждет Праздника, на который народ для разврата собрался бы (Сочинская Олимпиада?), а деньги эти вонючие, которые он вполне презирает (130 млрд долларов по свежим оценочным суждениям?) жгут ему ляжку.
В таком состоянии, да еще усугубляемом, возможно, физическим нездоровьем, от него действительно можно ждать черт те что. Может, как тот же шукшинский герой, броситься в падучую: «Да вяжите же вы меня, люди добрые! Мочи моей больше нету! Сколько же вы будете меня терпеть?!»
А может выросший в коммуналке и воспитанный в питерской подворотне сын народа, сорвав с себя перед камерами все Hugo Boss’bi и Pateck Phillip’bi, перевернуть политическую доску, оборотившись к обездоленным массам как пассионарный борец с коррупцией, бросив им на колья для разогрева трех-четырех миллиардеров, хранящих на Западе свои сокровища.
Больше и не понадобится. Остальные, как и обещал Дерипаска, сами все принесут и «сдадут все по первому слову Владимира Владимировича».
И не надо нам будет оглядываться на прогнивший Запад с его лицемерными двойными стандартами. У семейки Кимов и бомбы-то никакой нет. Так, одно помойное ведро с ядерными отходами. А весь «цивилизованный мир» пляшет перед ними вприсядку и караваны с продовольствием посылает.
А у вожака нашей выросшей в неволе самобытной стаи — кнопка от крупнейшего в мире ядерного арсенала. Ему только и остается правильно себя позиционировать: не бедным родственником-приживалой в большой восьмерке, вечно догоняющим Португалию, а отвязным сумасшедшим, который может в случае чего не сопли жевать, а ядерной бритвой по глазам ненавистных пиндосов полоснуть.
Такая отчаянная попытка ребрендинга личного мифа, третичный симулякр симулякра схлопнется очень быстро, но покуролесить он успеет. Так или иначе, но риски пролонгации его во власти впервые становятся для трусоватой «элиты» сопоставимыми с рисками его ухода.
Это чувство звучало подспудно почти в каждом выступлении на недавней конференции «Российские альтернативы», где широко была представлена золотая когорта условных гуриевых, годами заседающих во всех президентских и правительственных советах, пишущих программы модернизации 2020–2030, по-взрослому шакалящих в советах директоров крупных корпораций.
Все они готовы в день X немедленно выскочить на балкон с возгласом: «Как вольно дышится в освобожденном Арканаре!» Между тем без этих нескольких десятков людей, обслуживающих режим, он не мог бы существовать. Их единодушное нет милосердно прекратило бы затянувщуюся агонию зомби-мертвеца. Но даже оказавшись в Париже, они пока продолжают на всякий случай говорить, что у них нет никаких претензий ни к Путину, ни к Медведеву.
Что еще они намерены так высидеть? Какого такого «благоприятного момента» они еще выжидают?
Выбор ведь очень прост. И это не патетика, а медицинский факт: АмПутинация или гангрена. Родина или ее смерть.
Других элитариев у нас пока нет. Но законы Истории никто не отменял. И у национального организма обязательно должны найтись какие-то ресурсы самосохранения. Исключительная трусость и корыстолюбие российских «элитных» нуворишей способны продлить срок путинского зомби-режима. Тем не менее, он уже вступил в ту стадию, когда падение его может произойти в любой момент. Нам как раз дано предугадать, как наше слово отзовется. Нам не дано предугадать, в какой точно день и при каких обстоятельствах оно отзовется. Мы можем только обозначить некие временные рамки. Но нам сочувствие дается и нам дается благодать.
Мы же, в свою очередь, должны неутомимо приближать этот день:
своей доброй просветительской работой по разоблачению и делегитимизации режима, ведущего курс на национальную смерть русского народа;
предъявлением убедительной согласованной дорожной карты переходного периода от дня ухода узурпатора до восстановления законных органов власти;
ответами на наиболее острые содержательные вопросы, волнующие общество: статус собственности, национально-территориальное устройство, сохранение Россией Дальнего Востока и Сибири, предотвращение краха образования и здравоохранения.
Формула мирной антикриминальной русской революции на самом деле очень проста: либо 400–500 тысяч на улицах Москвы, и не надо уже никаких «элит», все они на пути в Шереметьево; либо 100–200 тысяч на улице плюс содержательный раскол в Кремле.
Как реакция на нарастающую неадекватность первого лица в самое последнее время во властных структурах наметился еще один любопытный процесс. Ряд по-настоящему крупных фигур режима — уже не из либеральной обслуги, а членов расширенного политбюро — начинают задумываться. нет, не о шарфике с табакеркой, а просто о своем месте в постпутинской России. И не когда-то там в 18-м или 24-м годах, а в самом ближайшем будущем.
Первой ласточкой стал председатель Арбитражного суда Антон Иванов, беспощадно и пока безнаказанно размазавший по стенке задуманный под несчастного Айфончика высочайший проект объединения судов. Серьезно раздражает Кремль и «правозащитная» активность новоиспеченного борца с открепительными талонами и автобусными перевозками избирателей Сергея Собянина, претендующего на избрание на «легитимных» выборах.
Каждое новое неибежное безумие власти, как реформа РАН, например, будет расширять фронду номенклатурных хряков, условных ивановых-собяниных с как бы человеческим лицом. А тогда по всем законам жанра к ним подтянутся и робкие условные гуриевы-юргенсы. И самое главное, почувствовав реальную возможность изменений, на улицу выйдут сотни тысяч людей, уже давно определившихся в своем устойчивом отношении презрения и отвращения к воровской власти.
И обязательно найдется один условный силовик, который откажется по ним стрелять. Так уходили десятки авторитарных режимов. Так уйдет и путинская Дзюдохерия, преступно промотавшая четырнадцать лет из, может быть, последнего ресурса русского исторического времени.
Береги Россию, Сережа
12 августа 2013 года
Проект «Собянин», позиционирующий и.о. мэра Москвы самым честным, самым легитимным и самым человечным членом путинской бригады «Политбюро 2.0», продолжает жить своей насыщенной творческой жизнью.
Команду певцов в стане собянинских воинов пополняют все новые мастера культуры. Первым предсказуемо отметился неустанный обличитель рабской природы русского человека, потомственный постельничий Михалков-Кончаловский. Духоподъемный репортаж прислал из собянинского штаба главред «Новой газеты» Муратов.
И вот, наконец, развернутое концептуальное осмысление исторической роли Собянина из уст крупного деятеля российской внесистемной оппозиции:
«Собянин становится более легитимной политической фигурой, чем практически все проходившие через фальсифицированные или более или менее нечестные выборы… Как он распорядится этим новым политическим капиталом, зависит только от него… Он может начать самостоятельную игру… Мне кажется, что Собянин — просто наиболее очевидный преемник. Поэтому его легитимация желательна. И поскольку он действительно по многим чертам вписывается очень хорошо в российскую матрицу, сходство с Ельциным, сибирские корни, хозяйственный опыт, прямой такой человек… И действительно ведет себя неплохо в последнее время. Как-то возникает ощущение, что на него делается ставка. Поэтому я думаю, что его хорошая победа в Москве желательна. Он как бы компромисс для Москвы между Кремлем и либерализмом.
Он не совсем кремлевский, он из глубины пришел. Все-таки он действительно не выходец из кооператива «Озеро». Он — человек немножко не отсюда, да? Он может взбунтоваться, как взбунтовался Ельцин, тоже до поры совершенно номенклатурный персонаж. А у него даже внешнее сходство есть. Я вижу, что если он захочет, он может стать вторым Ельциным. То есть вот самая, конечно, оптимальная ситуация, мы же все верим, что что-то сверху произойдет, да? Единственная фигура сверху, которая способна сегодня на бунт и возглавлениеуже неостановимой оппозиции, это, конечно, будет фигура Собянина».
Поэзия, как известно, должна быть, прости Господи, глуповатой, но не до такой же степени. Член путинского Политбюро во главе неостановимой оппозиции (он же компромисс для московской интеллигенции между Кремлем и либерализмом)? Простите, но мы именно там уже были четверть века назад. Чем все закончилось, хорошо известно: «Береги Россию, Володя», столетней кавказской войной и курсом на национальную смерть русского народа.
Мастер увлекся, выполняя творческую задачу, и ему несколько изменило чувство меры и гармонии. Так случается у больших художников в работе над образами состоятельных и влиятельных клиентов. Пару лет назад тот же автор, развивая тему того, кого «целуют только в попу, потому что выше не достать», сам смачно причастился к этой самой попе, обнаружив в ней если не сибирские корни и хозяйственный опыт, то, по крайней мере, «дуновение свежего ветерка», «легкий налет веселого эротизма» и даже задатки «личности субеждениями».
Собянин, вернее коллективный Собянин, действительно интересен, но прежде всего как индикатор той тошноты и тех тревог, что необратимо нарастают в «элитах» на фоне исчерпанности путинского мифа-симулякра и клинической неадекватности его физического носителя. «А что потом, а что потом?» — растерянно спрашивают шепотом друг друга сислибы и силовики, крепкие хозяйственники и «люди с убеждениями». Нет ответа.
Очень важно и очень гуманно по отношению и к ним, и ко всем нам предложить им сегодня ту правильную роль, которая позволила бы им найти exit strategy. Только не надо тешить коллективного Собянина иллюзиями, что ему удастся, возглавив неостановимую оппозицию, выйти на балкон с возгласом: «Как вольно дышится в освобожденном Арканаре после проведения нами, наконец, честных выборов!»
На это они могли бы еще рассчитывать лет 5 назад. А сегодня их последний оставшийся шанс на достойный эндшпиль — это стать российскими Раковскими и Квасневскими, переговорщиками со стороны режима за круглым столом с оппозицией. Пока они этого еще не знают.
Грязь в шелковых чулках
25 августа 2013 года
«… Решение совсем не кроется в изъявлении воли серой массы путем референдума. Эта серая масса уже проголосовала за Путина, эта серая масса уже проголосовала за „Единую Россию “, этой серой массе дай только голос, и она объявит войну Америке, уничтожит всех геев и расстреляет всех мусульман, эта серая масса безвольно наблюдает за происходящим в стране, удобно используя ситуацию в своих интересах, раздавая взятки, нарушая законы и наплевательски относясь к своим гражданским обязанностям, эта серая масса совершенно довольна своим жалким и безвольным существованием и необразованностью, эта серая масса ничего не сделала для того, чтобы встать в полный рост и заявить о своих правах, эта серая масса даже не понимает, что ее права нарушаются в России каждый день. Конечно, право голоса должно быть у каждого гражданина России. Более того, все граждане России равны между собой в своих правах, во всяком случае, по закону. Но Вы ведь не спрашиваете у алкаша из деревни, который ничего не понимает в операциях на сердце, как именно лечить пролапс митрального клапана? Или, может, спросим на референдуме, как нам ракеты в космос отправлять?»
Не знаю, чем именно занимается в миру автор (Дмитрий Алешковский. — Прим. ред.) этой сентенции, самодовольно вещающий от имени неких «мы», которые, в отличие от алкаша из деревни, и ракеты в космос отправляют, и операции на сердце проводят. Уважающий себя профессиональный кардиолог или конструктор-ракетчик такой спесивой херни никогда не напишет. Но интересна не фигура автора, а отраженное им настроение, то отношение «элитарной» гламурной тусовки к «серому быдлу», которое в последнее время регулярно и все более откровенно вываливается на страницы либеральных изданий.
Мне кажется, я догадываюсь о психологических механизмах этого явления. В воздухе разлито ощущение катастрофы, грядущего третьего за неполное столетие краха российского государства. Путинский миф, этот жалкий симулякр большого идеологического стиля, мертв, так же как в 1991-м был мертв коммунистический миф. Третье падение Третьего Рима может по своим трагическим последствиям превзойти два предыдущих. Страшный суд в одной отдельно взятой стране уже на пороге, и каждому придется определиться с мерой своей собственной ответственности. Привилегированная верхушка, готовясь идеологически и организационно к гуманитарной эвакуации, очень хочет доказать, прежде всего самой себе, что она тут ни при чем, а это снова ей народ-богоносец подна**ал — серая масса-де избрала Путина и, только дай ей голос, объявит войну Америке.
Это неправда. Серая масса алкашей из деревни не избирала Путина и не объявляла пропагандистский джихад Америке.
В процессе назначения Путина пожизненным президентом РФ были реализованы самые смелые и дерзновенные мечтания неистовой воительницы с всеобщим избирательным правом Юлии Леонидовны Латыниной. Она-то знает ответ на каверзный вопрос Порфирия Петровича, срезавшего Раскольникова: «А как же Вы, Родион Романович, будете определять тех, кто не тварь дрожащая, а право имеет? Что, на них знаки-с какие-то особые имеются?» — «Дензнаки-с особые имеются, — убежденно отвечает Юлия Леонидовна, — выбирать власть должны исключительно состоявшиеся и состоятельные граждане».
В 1999 году латынинская концепция избирательного права была доведена почти до абсолютного логического завершения. Президента, как известно, выбрали не алкаши из деревни, а шесть очень состоятельных граждан безупречных либертианских убеждений: Роман Абрамович, Борис Березовский, Валентин Юмашев, Татьяна Дьяченко, Александр Волошин, он же Санька-облигация, Анатолий Чубайс. Безусловно, самые достойные русские люди.
Любые случайно отобранные по картотеке ГУИНа шестеро каторжан обладали бы большим моральным правом выбрать президента России, чем эти прошедшие строжайший имущественный и идеологический ценз духовные лидеры общества, и сделали бы это намного ответственнее. Профессиональные уголовники, уважающие себя воры в законе никогда не пошли бы на такой беспредел, как поход Басаева в Дагестан, взрывы домов в Москве и Волгодонске, «учения» в Рязани, проигранная Россией вторая чеченская, на которой погибли десятки тысяч людей.
Вся эта знаменитая коллегия выборщиков, за исключением одного повешенного, до сих пор великолепно себя чувствует и не испытывает никаких угрызений совести. Они даже устроили недавно публичный корпоративчик на Атлантическом побережье, пригласив туда пошестерить интеллектуальную совесть нации — русского Вольтера в полосатых штанишках.
Власть и обслуживающий ее достаточно широкий круг «элиты» (ресторан, такси, девочки, руководители средств массовой информации, кутюрье, священнослужители, сомелье, политтехнологи, мозолисты, члены Общественной палаты) оказались абсолютно коррумпированы не только в собственно уголовном смысле, но и гораздо глубже — невероятной легкостью бытия, вошедшей в плоть, в подсознание привычкой к немыслимым ранее финансовым возможностям.
Русский золотой миллион живет так, как никогда прежде не жила российская «элита». Более того, своим стилем агрессивного потребления он оставляет далеко позади золотой миллион любого развитого государства. Русский золотой миллион — верная опора режима, требующего от него за сказку, сделанную былью, всего лишь уплату минимального членского взноса — абсолютную политическую лояльность. В этой среде «перестройка» не возникнет никогда. Или только тогда, когда уже будет безнадежно поздно.
Так и мчится чудо-тройка с приблатненным главврачом на облучке. И расступаются перед ней в изумлении и ужасе иные народы и государства. Куда мчится — хрен ее знает. Не дает ответа. Но ясно, что уже не бежит, задрав штаны, за какой-то Португалией.
Мы не petrostate, не сырьевой придаток глобальной экономики. Мы не халявщики. Мы партнеры. Мы Великая Энергетическая Держава. Встаем с колен. Наносятся мощные удары по американской дипломатии.
Но как ни греет сердце каждого истинного русского патриота любая победа над пиндосами, она ни в коем случае не может быть полной и окончательной.
Вечный Пиндос — это наш Вечный Жид. Он нужен нам не как враг поверженный, растоптанный и опущенный, а как вооруженный до зубов дядя в пробковом шлеме, расчленяющий нашу евразийскую сердцевину мира, похищающий наши уникальные нанотехнологии и растлевающий нашу высочайшую духовность.
В это сложное время мы просто не можем позволить себе потерять объединяющую нас национальную идею — смысло-образующего врага, в героическом сопротивлении которому выстраиваются все мифологемы нашего общественного сознания.
Антизападные и антиамериканские комплексы и страсти бушуют наиболее грозно как раз в тех верхних разреженных слоях «элиты», в которых принято посылать жен рожать в американские клиники, а детей обучаться в американские университеты. Элитарии наши собирали свои сокровища не на небе и сундуки с ними хранят не в социально близких Северной Корее, Иране или Венесуэле, а все в тех же проклинаемых США, за что ненавидят их еще больше.
Сегодняшние обитатели Кремля, все эти бывшие занюханные майоры и письмоводители из питерской мэрии, благодаря воле случая и бешеной энергии покойного Бориса Березовского оказавшиеся во главе огромной страны, так и остались плебеями, мечтающими увенчать свою удивительную карьеру легализацией какого-нибудь многомиллиардного свечного заводика на вечно любимом и вечно ненавидимом Западе. Как легализовал его уже хранитель главного путинского общака Роман Абрамович.
За сотню без малого лет великие злодеи Революции (Ленин, Троцкий, Сталин) сначала превратились в смешных беспомощных старцев (Брежнев, Андропов, Черненко), а затем, окропившись живой водицей номенклатурной приватизации, оборотились в молодых спортивных сексапильных нефтетрейдеров (Путин, Абрамович, Тимченко).
Эти чисто конкретные пацаны и есть подлинные наследники Октября, последняя генерация его вождей, закономерный и неизбежный итог эволюции «нового класса». Знаменитый финал "Animal Farm", гениально предвосхищенный Джорджем Оруэллом. Жизнь удалась. Это для них десятки миллионов жертв столетнего эксперимента (лузеров, серого быдла, алкашей из деревни в их терминологии) унавозили почву. Им нечего больше желать. Для них и их гламурной обслуги наступил персональный фукуямовский конец Истории. И для возглавляемой ими России.
Демократия второй свежести
9 сентября 2013 года
«Выборы» московского мэра стали пилотным проектом объявленного Кремлем или, во всяком случае, одной из его башен нового курса на «конкурентность, транспарентность и легитимность».
Курс на «легитимность» — трогательное простодушное признание властью собственной нелегитимности и, что еще важнее, осознание ею обреченности путинизма.
Неожиданно прорезавшаяся у нее тяга к «легитимности» — это желание возложить политическую ответственность за надвигающуюся экономическую и социальную катастрофу на все общество и ускользнуть самой от ответственности уголовной.
А при определенной ловкости и удаче сохранить свои позиции и авуары в «легитимной» постпутинской реальности.
Это такой же первый шаг к управляемой капитуляции режима, как и провозглашенный XX съездом КПСС курс на «возвращение к ленинским нормам партийной жизни и социалистической законности».
Разница только в том, что Хрущев сделал свой исторический доклад через три года после физической смерти Иосифа Сталина, а Володин провел свою тайную вечерю с «политологами» за несколько месяцев до политической смерти Владимира Путина. Уплотнившееся историческое время диктует свои сценарии.
Демонтаж советского коммунизма, увенчавшийся триумфальным обогащением коммунистической номенклатуры, длился 35 лет (56–91), жизнь целого поколения. У путинской «элиты», перед которой стоит задача сохранения, передачи по наследству и легитимизации на Западе награбленного, нет и 35 недель для реализации своей амбиционной программы.
Все серьезные социологические исследования говорят о резком нарастании протестных настроений в регионах. За фрондой барина, как уже бывало в русской истории, надвигается бунт мужика.
Пока «элиту» не накрыл его девятый вал, кремлевские мудрецы решили нейтрализовать «честными выборами» ситуацию в Москве и, вылепив на них своего «легитимного политика», избавиться от Смердящего, списав на него все социальные провалы.
Алексею Навальному была предоставлена предвыборная трибуна, которую он использовал в том числе и для беспощадного и аргументированного обличения личного путинского воровства. Володин же при этом уверял прикремленных и умудренных в дворцовых интригах политологов, что все это надругательство над светлым образом «национального лидера» происходит с благословения и повеления самого Путина.
Очень характерным и многими недооцененным драматическим эпизодом кампании было интервью Навального, данное им новому ведущему «Эха» Проханову. Редактор «Завтра» стал в последние годы, пожалуй, самым ярким и верным апологетом Путина на державно-патриотическом поле, страстно пропагандируя дорогой его горячему сердцу миф о Путине как о «новом Сталине, выросшем в недрах иудейского режима».
Навальный, знавший идеологические пристрастия мэтра, пришел с домашней заготовкой на сталинско-путинскую тему и шаг за шагом очень спокойно и убедительно, оперируя очевидными общеизвестными фактами, заставил мастера художественного слова разочарованно признать, что Путин на самом деле всего лишь банальный вор, выросший в недрах ельцинского режима. Более того, Проханов патетически присягнул Навальному как предтече грядущего Спасителя России.
Вопреки всем канонам низкая явка сыграла на этот раз в пользу оппозиции. Она впервые оказалась более отмобилизованной. Володянинский курс на «легитимность», расколовший «элиты», с треском провалился при первом же его испытании. Собянин, объявленный победителем по результатам первого тура, остается очень нелегитимным мэром и совсем ненадолго.
Но больше всех проиграл в этой кампании Путин. Его памятный лужниковский призыв «Умремте ж под Москвой!» грозит стать пророческим. Мэм "Путин — вор" стал общим местом как российского политического дискурса, так и будущих школьных учебников истории. С такой одиозной репутацией Отцы нации долго не живут. Мирная антикриминальная революция, о необходимости которой так долго говорила радикальная оппозиция, свершается.
Пахан земного шара
Я в его лице читаю смесь трусости, небольшого ума, бездарности и каких-то подавленных комплексов, которые делают его очень опасной личностью.
Он бандит. Бандит умеет очень много делать. Сталин был бандитом. А те, с кем он играл в политическую игру, они его все-таки воспринимали как человека. А человеком он не был, у него не было человеческих эмоций. Вот, пожалуй, в этом смысле он сопоставим со Сталиным
Я с ним немножко разговаривал — сразу после ареста Ходорковского. Путин тогда был президентом и вручал мне медаль. То есть это были те времена, когда он еще не снял маски. Но когда я произнес имя Ходорковского, он позеленел. Реакция была биологическая. Передо мной уже никакой маски не было, а был страшный, кровавый человек. Вот я своими глазами это видел. Поэтому все, что происходило потом, меняуже ничего не удивляло.
Путин — пахан в огромной бандитской шайке.
Я хорошего ничего от него не жду, а плохого жду — сильно испугавшись, может начать стрелять, сажать…
Вячеслав Всеволодович Иванов
Ребят, я учусь в рязанском училище ВДВ. Сегодня к нам приезжал Путин, и знаете что? Он не такой, каким мы видим его на экранах. Он жутко страшный, а от его взгляда мне, закоренелому бандиту с района (ну как я думаю) захотелось плакать. Сейчас меня колотит просто жуть, и за несвязанность текеста особо не ругайте.
Блогер
21 ноября 2013 г.
Один из немногих (3–4 человека) живущих сегодня русских людей, к которым действительно приложимо определение гений, последний энциклопедист уходящей эпохи, культуролог и визионер Вячеслав Всеволодович Иванов высказался на тему нашего «национального лидера» около полутора лет назад. С тех пор его характеристика НАЛ’а как крупного авторитета получила широкую международную поддержку.
Шеф-редактор журнала «Форбс», короновавшего Путина в самые авторитетные политики мира, так объяснял свой выбор: «Барак Обама дал слабину, в то время как Владимир Путин на международной арене действует решительно. Так, в этом году он сыграл ключевую роль в урегулировании сирийского вопроса».
Действительно, решительность Путина в достижении поставленных им перед собой целей в Сирии на фоне фантастической беспомощности и некомпетентности Обамы и большинства западных лидеров произвела ошеломляющее впечатление в мире. Заставила задуматься о многом традиционных союзников и партнеров США. Породило новую генерацию полезных буржуазных идиотов, украшающих улицы европейских и американских городов своими граффити «Путин — миротворец!»
Ну и излишне говорить, какой восторг в нашем благословенном Отечестве вызвало демонстративное унижение перед всем миром США как государства, на которое нельзя полагаться и об которое можно безнаказанно вытирать ноги. Заметим, правда, что 80 % этой работы было выполнено самим Обамой и 10 % Асадом.
Тем не менее давно подзабытым чувством глубокого удовлетворения законно наполняются наши сердца. Ликование охватило весь политический класс — и суровую властную вертикаль и гламурные оппозиционные сливки общества. И возлегла трепетная лань рядом со свирепым хишником. Слились в ликующем несущем облегчение оргазме национальной гордости великороссов Евгения Марковна Абальц и Александр Андреевич Проханов.
«Путин сделал блистательный ход. Абсолютно блистательный ход. То, что Путин предложил быть миротворцем в условиях, когда никому не хочется влезать в этот кошмар, да, это блистательный шаг». - счастливо вскрикивала одна.
«А главное, Путин обошел его в сирийском вопросе. Вот это поразительная виртуозность Путина, который, не обладая авианосцами, обладая достаточно слабой экономикой, не обладая такой мощной разведкой, он сумел… Он и его окружение (мидовцы), они сумели вырваться вперед и навязать миру русскую концепцию. АОбама в данном случае остался в тени, он проиграл вот в этой схватке интеллектов и вот этих виртуозных конструкций» — орал маралом на пике наслаждения другой.
Этот морганатический брак на небесах российской внешней политики получил благословение и Святейшего ПАтриарХАНА Русской Православной Церкви Кирилла: «Борьба за достойное место России среди других держав продолжается и в наши дни, особенно в свете последних событий вокруг Сирии и миротворческих усилий, предпринятых нашей страной и лично Владимиром Путиным» и не менее святейшего патриархана российской политической журналистики, которого и на этот раз всеблагие призвали как собеседника на пир. Как же без него. Он не может, разумеется, рассказать нам обо всем детально, но он их высоких зрелищ зритель, он в их совет допущен был и заживо, как небожитель из чаши их мозельского испил!
После всех этих восторгов, признаний, чаш мозельского давайте все-таки попробуем подробнее разобраться, что же произошло и главное, что еще произойдет в Сирии, а так же, какой именно блистательный ход позволил Путину и Асаду «выиграть» на этой стадии сирийской катастрофы.
Сирия для путинской России гораздо больше чем Сирия. Поражение в холодной войне, потеря империи, а главным образом, четвертьвековое разграбление страны собственной "политической элитой" перевело Россию и ее "элиту" из суперлиги в лучшем случае в первый, а может быть, и во второй дивизион мировой политики. Что ощущается нашими элитариями очень болезненно как чувствительный удар по персональному эго.
Не случайно эти крупнейшие в мировой истории казнокрады, превратившие само российское государство в инструмент своих преступлений, так много говорят о своей уникальной и высочайшей духовности, противопоставляя ее меркантилизму упаднического Запада.
Мало им немыслимого для советской номенклатуры материального благополучия. Величия, величия и еще раз величия жаждет российская политическая верхушка. Увы, нет никаких объективных признаков этого величия — ни в показателях экономического и технологического развития страны, ни в уровне жизни, образования, здоровья руководимого ею народа. Изменить эти очень неприятные параметры "элита" может только долгим напряженным трудом и, прежде всего, прекратив хищнически относиться к своей стране и к своим согражданам.
Но есть более легкий путь к "величию", к сладкому ощущению собственной значимости. Для этого достаточно объявить себя любимых средоточием мировой духовности, чистоты, гуманизма и справедливости. Сияющим Храмом на горе и Шамбалой одновременно, осажденными со всех сторон темными силами глобализма, атлантизма, гомосексуализма, ваххабизма, жидомасонства и сатанизма. При такой духоподъемной постановке вопроса внешняя политика автоматически вырождается в непрерывное виртуальное подсовывание ежей в штаны растленному Западу и в первую очередь ненавистным пиндосам.
Занятие очень приятное и до поры до времени совершенно безопасное. Во-первых, ежи, как правило, виртуальные, а во-вторых, вырождение западного внешнеполитического истеблишмента, развращаемого Кремлем, идет не менее стремительными темпами. Премьеры и канцлеры гордой Европы, соблазненные огромными чаевыми, выстраиваются в очередь, чтобы получить холуйскую должность на одной из путинских бензоколонок. Напуганные бостонским терактом американские политики хором повторяют одну и ту же мантру: "Нам нельзя ни в чем сердить Путина, он оказывает нам помощь в борьбе с международным терроризмом".
Путин презирает своих партнеров по G8 и не считает нужным это свое искреннее чувство скрывать. Госсекретаря США заставляют ждать три часа в приемной. Конгрессменам, приехавшим посотрудничать в расследовании бостонского теракта, откровенно и демонстративно ее** в глаза, утверждая, что Москва ничего не знала о пребывании Царнаева в России с января по август 2012 года. Госсекретарь и конгрессмены улыбаются и горячо благодарят за сотрудничество.
Излюбленной площадкой для подкладывания Западу в штаны ежей стала для Москвы в последнее время именно Сирия.
В кровавом конфликте между шиитами и суннитами Кремль умудрился выбрать свою сторону, социально близких ему братьев по разуму — находящуюся у власти вооруженную до зубов (армия и силы безопасности) секту алавитов (10 процентов населения), подавляющую восстание суннитского большинства (65 процентов населения).
Выбор этот предопределила та параноидальная картина событий последних лет на Ближнем Востоке, которая сложилась в головах не только кремлевской верхушки, но и большинства российского политического класса: "арабская весна" задумана и организована американцами, этот сценарий они заготовили для нас и будут продолжать его осуществлять: сначала Мубарак, потом Каддафи, Асад и, наконец, страшно подумать, Наше Все. В этой системе координат задача любой ценой оставить Асада у власти стала для Путина после заметно впечатлившей его кончины Каддафи уже глубоко личностной.
Подкладываемые ежи начали постепенно превращаться из виртуальных во вполне реальные — в поставки современного оружия, разумеется, "законным властям Сирии". Летом в Москве и Дамаске с гордостью заговорили было о контракте на продажу Россией сирийским властям систем С-300, которые вот-вот будут поставлены. Как и четыре года назад, когда встал вопрос о поставке тех же С-300 в Иран, премьер-министр Израиля Нетаньяху немедленно отправился с экстренным визитом в Россию. Вернувшись, он заявил, что его правительство знает, что будет делать с системами С-300, поставленными в Сирию. Путин на всякий случай немного откатил, подчеркнув на пресс-конференции, что С-300 пока не поставлены.
Между тем открытое внешнее вмешательство в сирийскую войну ливанской "Хизболлы" и иранских стражей исламской революции заметно изменило баланс сил и позволило Асаду достичь ряда военных успехов и продолжить массовые убийства суннитов. Что, в свою очередь, активизировало призывы оказать помощь повстанцам. Египет порвал дипломатические отношения с Сирией и потребовал введения no fly zone. Резко обострилась дискуссия внутри США. На закрытом брифинге Билл Клинтон обозвал Обаму тряпкой и болваном (wuss and a total fool). Обаме пришлось еще раз пробормотать что-то о красной черте — применении Асадом химического оружии (в твердой уверенности, что тот эту черту никогда не переступит) — и о возможных поставках вооружений умеренным повстанцам.
И вот здесь Асад и Путин делают тот блистательный ход и реализуют ту виртуозную интеллектуальную комбинацию, что привели в такой восторг Евгению Марковну, Александра Андреевича, нобелевский комитет и вместе с ними все прогрессивное человечество. 21 августа Асад наносит ракетный химический удар по предместьям Дамаска, удерживаемым оппозицией. Погибают более тысячи мирных жителей. Мелкое рутинное злодеяние для национального лидера, который до этого убил уже сотню тысяч своих сограждан, не дающее ему никаких военных или даже чисто садистских дивидендов. Стратегическое и политическое значение этой акции заключается исключительно в том, что Асад демонстративно и вызывающе пересекает красную черту, неосторожно проведеную американским президентом.
Разумеется, Асад и Путин немедленно утверждают, что это оппозиция сама себя атаковала ракетами с химическими боеголовками. Эта версия подтверждается интервью настоятельницы православного монастыря матушки Агнесс Мариам Ас-Салиб известному своей безупречной репутацией каналу «Russia Today», но, к сожалению, опровергается данными химической и баллистической экспертиз двух комиссий ООН. Если бы Путин действительно верил, что повстанцы обладают столь продвинутыми системами химического оружия и средств его доставки, то он давно бы уже занимался не Сирией, а отменой Олимпиады в Сочи. Потому что это означало бы, что к ним имеют доступ и северокавказские джихадисты, широко представленные сегодня в Сирии.
В России все кремлевские пропагандоны и пропагандоншы повторяли по спущенному темничку один и тот же «убедительный» аргумент специально для прогрессивной общественности — да, возможно, Асад злодей, но он же неглупый человек, он не мог не понимать, к каким последствиям приведет его химический удар.
Совершенно верно! Асад и Путин, может быть, и не Спинозы, но оба они прекрасно понимали, что химический удар Асада 21 августа приведет именно к тем последствиям, к которым он и привел на самом деле. Как сказал бы Вячеслав Всеволодович, они умеют очень многое делать. Они вычислили Обаму. Он был ими взвешен, и найден очень легким. Они вычислили, что Обама вынужден будет как-то реагировать на пренебрежительное отношение к своей красной черте, на шокирующие сцены гибели детей на экранах всех мировых телеканалов, что он произнесет какие-то громкие осуждающие слова, но в то же время отчаянно будет искать возможности этими словами и ограничиться. Вот тут-то Путин и Асад и предложат ему как бы спасающий его лицо рояль в кустах под названием план химического разоружения. Это рояль давно уже обозначался российской дипломатией на переговорах в рамках G8, но Путин и Асад никогда ни сыграли бы не нем так виртуозно в четыре руки без химической атаки 21 августа.
Буквально в течение нескольких дней виртуозная интеллектуальная конструкция Путина-Асада позволила им полностью подменить в мировом восприятии содержание сирийской повестки дня и одним махом реализовать целый комплекс важнейших для себя целей:
• свести сирийскую трагедию исключительно к вопросам "химического разоружения";
• оградить Асада от любой перспективы даже минимального (поставки оружия) вмешательства Запада на стороне оппозиции;
• позволить ему тем самым оставаться у власти и продолжать с помощью «Хизболлы», Ирана и России уничтожать суннитское население;
• более того, превратить этого суперсерийного убийцу и изгоя в уважаемого государственного деятеля мирового масштаба, с которым ООН ближайшие годы будет вести тягучие переговоры по практической реализации пакта Керри-Лаврова о химическом разоружении;
• закрепить в общественном сознании кремлевскую интерпретацию международного права как священного права любого людоеда делать все, что ему вздумается, с вверенными ему в управление людишками, если только его крышует в Совете Безопасности сам Путин;
• поднять мировой и внутрибригадный авторитет пахана воровской Дзюдохерии как эффективного решалы и одновременно поборника международного права и борца за мир во всем мире.
Как эта новая внешняя ситуация повлияет на внутреннюю динамику сирийской катастрофы? Прежде всего резко возрастет роль и влияние радикальных исламистов. Два года назад сопротивление суннитского большинства, вообще начинавшееся с мирных демонстраций, было преобладающе светским. Полная дипломатическая изоляция Асада заставила бы его или его окружение искать пути мирной трансформации режима. Секта, составляющая 10 % населения, в любом случае не может править вечно.
Однако, возобладал лукавый тезис российской пропаганды, который с удовольствием заглотило и западное общественное мнение: нельзя помогать оппозиции, мы приведем к власти джихадистов. Он оказался верен с точностью наоборот. Именно невмешательство мирового сообщества в систематическое уничтожение алавитской сектой Асада, вооруженной советским и российским оружием, суннитской общины привело к радикализации суннитов и к росту влияния исламистов-интернационалистов, которые предстали в роли их единственных защитников.
Между тем, такое развитие вовсе не было фатальным. При минимальной поддержке извне светской оппозиции, объединенной в «Армии свободной Сирии», сами сунниты выгнали бы из Сирии ментально чуждых им средневековых фанатиков как иракские суннитские племена изгнали в 2007 году пришедших им помогать воинов-интернационалистов Аль-Кай-ды. (Сейчас они туда снова возвращаются, но это уже другая история, следствие глупости шиитского правительства Аль-Малики). Летом этого года участились вооруженные столкновения суннитов с джихадистами, пытавшимися навязывать населению свои варварские шариатские порядки.
Реализация пакта Керри-Лаврова, закрывающего глаза на все преступления режима ради химеры "химического разоружения", приведет к самому негативному сценарию. Асад убьет еще десятки или сотни тысяч людей, будут разрушены все социальные структуры суннитской общины. Но даже с политическим прикрытием Путина и примкнувшего к нему Обамы Асаду просто физически не удастся уничтожить все суннитское население (14 млн. человек). У выжившей и лишенной социальных корней суннитской молодежи не останется другого выхода, как пополнить ряды Аль-Кайды и близких ей организаций, чьи эмиссары устремились в Сирию. Саудовская Аравия щедро поддержит их деньгами. Этот сценарий уже осуществляется. Лишенные всякой поддержки извне, деморализованные реакцией Запада на блистательный ход Асада-Путина 21 августа многие бойцы «Армии свободной Сирии» присоединяются к джихадистам из «Исламского государства Сирии и Ирака», с которыми они еще недавно враждовали.
Страна, расположенная в центре Ближнего Востока и не так уж далеко от российских границ, на наших глазах превращается в худший вариант Афганистана при талибах — в огромный резервуар исламистского террора, готовый выплеснуться наружу. Как могло «прогрессивное человечество» дойти до такой степени интеллектуального и нравственного маразма, чтобы называть ЭТО миротворчеством и урегулированием сирийского конфликта и требовать присуждения Путину (почему не совместно с Асадом?!) нобелевской премии мира?
Что касается мировой общественности, то она за два года порядком устала от телевизионных кадров разрушенных сирийских городов, убитых детей, бегущих беженцев. Не все ведь обладают нордическим характером и душевным здоровьем одного гордого еврея, заявившего, что сирийцы все мне в одинаковой степени враждебное зверье и пусть убивают друг друга на здоровье. Пока не кончатся патроны или люди. И милосердие иногда стучится в их сердца. И обывателям, и политикам хотелось бы поскорее забыть обо всем этом ужасе, но желательно с чувством облегчения и выполненного долга. Так не лучше ли убеждать самих себя, хором повторяя: Путин, химическое разоружение, блистательный ход, дипломатическое урегулирование.
У российского истеблишмента коронование Путина в альфа-самцы мировой «политической элиты» естественно было встречено духоподъемными настроениями, о которых уже говорилось выше. Они будут недолговечны и обернутся горьким похмельем, когда запущенный Путиным и Обамой сирийский исламистский реактор заработает на полную проектную мощность.
Впрочем, и сегодня очевидно, что российское «паханство» носит весьма убогий характер. Мы обожаем щелкать по носу западных "партнеров", научившись произносить это словечко со скрежетом зубовным, лавровским рыком и путинскими желвачками. Но все эти так ярко выраженные замечательные вторичные мачистские половые признаки куда-то исчезают, когда наши александры невские едут в Пекин проползать под ярмом и подписывать очередные кабальные соглашения. Эти стеснительные красные шапочки даже не отваживаются спросить у китайской бабушки, зачем у нее отросли такие большие зубы, оскаленнные ею во всем своем блеске еще на учениях 2006 и 2009 годов.
Да и на постсоветском пространстве «пророссийские» проффесора с двумя судимостями видали в гробу наших паханов. Это обам и камеронов с их гарвардами и оксфордами те могут разводить как лохов. А полесский механизатор уже два десятилетия самих их возит мордой об стол, выбивая за сказки об объединении десятки миллиардов долларов дотаций. О Рамзане Ахматовиче не будем даже напоминать. Пора бы ощутить паханство как сиротство.
Если зверь лизнул крови
Кто был охотник? Кто добыча? Все дьявольски наоборот
4 октября 2013 года
Две круглые годовщины — августа 91-го и теперь октября 93-го — вызвали бурную дискуссию в политизированной блогосфере. Событийная хроника этих двух конфликтов вокруг одного и того же здания в центре Москвы запутана и противоречива.
Большую картину — «Что это было? Чья победа? Кто побежден?» — скорее можно разглядеть лишь с двадцатилетней исторической перспективы. Есть материальное свидетельство, реликтовое излучение тех удаленных событий — сегодняшняя российская власть, порожденная ими. Внимательный взгляд на нее поможет лучше понять смысл драматических конфликтов двадцатилетней давности.
Власть эта почему-то всегда стеснялась вспоминать свою родословную. Хотя непосредственно после событий 91-го и 93-го их официальная иконография была вполне героической. Август — окончательная победа демократической революции над коммунистической диктатурой. Октябрь — подавление попытки коммуно-фашистского реванша.
Рядовые участники московских столкновений на стороне победителей (в первом случае сотни тысяч, во втором уже значительно меньше) видели их именно в этой оптике. И готовы были жертвовать жизнью, защищая свою правду.
Однако многие странности сюжетов 91-го и 93-го становятся понятными только в контексте иной парадигмы российской истории последней четверти века.
Сегодня в исторической ретроспективе очевидно, что в стратегическом курсе на номенклатурную приватизацию не было принципиальных разногласий между околоельцинскими «номенклатурными реформаторами» и лагерем путчистов 91-го или Верховным Советом 93-го. Можете ли вы себе представить победивших Янаева и Павлова, или Хасбулатова и Руцкого, отказавшихся от вкусных кусков государственной собственности, которые уже увлеченно рассовывали по своим карманам Черномырдины и алекперовы?
Это был общий консенсусный проект советских аппаратчиков, созревший в лубянских коридорах, видимо, еще в андроповские времена. Дракон коммунизма, которого ритуально сокрушили 19–21 августа, на самом деле к тому времени уже благополучно издох, прежде всего — в умах и сердцах его идеологов и вождей, сменивших портреты Ленина на портреты Франклина. Окропившись мертвой водицей приватизации, традиционная Русская Власть оборотилась в конце концов из коммунистических старцев в сексапильных моложавых нефтетрейдеров.
Разошлись они тогда в другом. Кланам, стоявшим за путчем, хотелось не только громадной собственности, но и имперского величия в придачу. Прагматик Ельцин понимал, что империю не удастся сохранить даже ценой очень большой крови. Учебно-методический пример Югославии был уже перед глазами.
Путч 91-го был не прокоммунистический, а проимперский. Негласный лидер путчистов Крючков готов был предложить Ельцину занять место Горбачева, если согласится сохранить СССР.
Миллионы людей по всей стране искренне и наивно полагали тогда, как и автор этих строк, что сокрушена 70-летняя тирания и перед Россией открывается путь демократического развития. Но зримым сегодня результатом «реформ» стало мафиозное государство.
Конфликт Верховного Совета с Ельциным в 93-м был попыткой второго эшелона номенклатуры оттеснить первый и дотянуться ручонками к вожделенной властесобственности, опираясь на растущее социальное недовольство. Конфликт этот мог бы, вообще говоря, завершиться каким-то мирным торгом. Но он в принципе не мог быть разрешен конституционными средствами. Дело в том, что к 93-му году Конституции в России вообще не существовало. Сначала Конституция РСФСР была из лучших побуждений дополнена статьей, дававшей Съезду народных депутатов право принимать на свое рассмотрение любой вопрос. Затем в ней появился дополнительный президентский блок, основанный на классической идее разделения полномочий исполнительной и законодательной властей.
В результате родился логический уродец — система аксиом, содержавшая противоречащие друг другу положения. Каждый, знакомый хотя бы с элементарным курсом логики, знает, что из такой системы можно вывести любое заключение. Чем с успехом и занимались ельцинские и хасбулатовские юристы. Конституции не было, а председатель Конституционного суда «Валера, ептыть, ты же верующий» бегал, задрав подол своей юбки-мантии, выполняя роль, разумеется, не арбитра, а центрального нападающего одной из команд.
Амбициозный замысел Верховного Совета не удался не только потому, что в решающую ночь с 3 на 4 октября у Ельцина нашлось четыре верных ему танковых экипажа. А прежде всего потому, что многие еще сохраняли веру в Ельцина и его реформаторов.
На референдуме в апреле большинство поддержало Ельцина в его противостоянии с Верховным Советом. Особенно показателен был ответ на второй вопрос референдума: «Одобряете ли вы экономическую политику правительства?» Вопрос этот был задан на фоне социальных лишений, безработицы, инфляции, спада производства. 53 % ответили да. Настолько огромен был еще кредит доверия к победителям августа 91-го и будущим победителям октября 93-го. И как же его надо было умудриться промотать!
Я вспоминаю этот стоический ответ — «доверяем» — каждый раз, когда слышу ритуальные причитания приведших страну к системной катастрофе системных либералов о косном, пораженном патерналистской ментальностью быдле, органически неспособном понять и оценить высокий замысел их непопулярных рыночных реформ.
А слышим мы это словосочетание «непопулярные рыночные реформы» уже лет двадцать пять, сначала от прорабов перестройки, и будем слышать еще минимум лет двенадцать, как они планируют, от воров в законе и их идеологической обслуги. Ну, ребята, когда вы с придыханием и снобистским превосходством над окружающим плебсом произносите свои заветные слова «непопулярные реформы», вы, наверное, имеете в виду какие-то глубоко продуманные экономические меры, которые будут довольно болезненно отражаться на широких слоях населения в течение, скажем, двух-трех лет. Но зато потом наверняка расцветут науки и ремесла, откроются социальные лифты, вырастет средний класс креативных модернизаторов.
Но двадцать с лишком лет, а теперь еще двенадцать! И все непопулярные, и все болезненные. А кони все мчатся и мчатся. А избы горят и горят.
«По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград или с репейника смоквы?» (Матф. 7:16). Наглядные плоды двадцатилетних усилий реформаторов в законе — смоквы живущей по понятиям криминальной экономики, неспособной соскочить с нефтяной иглы.
Путь «собственника» к успеху в России лежит не через эффективное производство, успешную конкуренцию, инновации, а через близость или прямую принадлежность к властной вертикали, через эксплуатацию своего административного ресурса — маленького или совсем не маленького куска государства — и через абсолютную лояльность правящей бригаде и ее пахану.
Не может быть никаких творческих импульсов в этой созданной «реформаторами» мертвой, не имеющей ничего общего с конкурентным рынком среде, где вся вертикаль от альфа-Цапка всея Руси до участкового полиции набухла воровскими общаками, закупорившими все социальные лифты.
А кроме того, господа непопулярные реформаторы, сами-то вы, продвинутые наши, провели за эти годы очень даже популярные в вашем узком кругу мероприятия и все как на подбор стали долларовыми мультимиллионерами, а самые талантливые из вас даже пролезли в игольное ушко мирового списка «Форбса».
Достойно сожаления, что большинство статусной интеллигенции пошло в услужение режиму Ельцина — Путина. Соблазненная головокружительно жирными сырьевыми объедками в лакейской воров в законе, последняя (де)генерация русской интеллигенции превратилась в капо правящего режима. Но, как известно, нет такой подлости, которую постсоветский интеллигент не смог бы для себя идеологически оправдать и обосновать. Мало ему на «державный» кол смачно сесть — надо ведь еще и либеральную рыбку съесть на десерт для душевного равновесия.
Такой либеральной рыбкой для наших стыдливых аль-хенов стали ритуально повторяемые ими утверждения о реформаторской в целом природе сложившегося в России за последние два десятилетия режима.
Даже самые «отважные» из них, позволяя себе порой довольно резкую критику персонально Путина, никогда не покушаются на святое святых — основы и истоки сложившегося в России за последние два десятилетия режима. Более того, они призывают вернуться к «наследию Ельцина — Гайдара».
Но "наследие Ельцина — Гайдара", наследие победителей 91-го и 93-го — это не избавление от надвигающейся Русской катастрофы XXI века. Это уже пройденный нами путь к ней.
Не «архаичные ценности массового традиционного сознания» привели к власти путинскую хунту, а чисто конкретные прогрессистские мерзавцы, чтобы хунта охраняла завоевания их «реформ»: Волошин, Юмашев, Дьяченко, Березовский, Абрамович. А что касается самого Гайдара, то он до последнего дыхания верно служил путинскому режиму, не гнушаясь выполнять самые грязные его поручения. Достаточно вспомнить, как старательно отмывал он убийц Политковской и Литвиненко, суетливо бегая из одной телестудии в другую.
В результате 20-летнего цикла реформ осуществились все золотые мечты партийно-гэбистской номенклатуры, которая и задумала перестройку в середине 80-х годов. Полная концентрация политической власти, как и раньше; громадные личные состояния, которые тогда были для них немыслимы, и совершенно другой стиль жизни (что в Куршевеле, что на Сардинии). И самое главное — как правители они избавились от какой-либо социальной и исторической ответственности. Теперь им уже не нужно хором выть: «Цель нашей жизни — счастье простых людей». Их уже тогда тошнило от этого лицемерия. Теперь они сухо повторяют, что цель их жизни — это «продолжение рыночных реформ» и «величие России», хотя никто из них сам в это не только не верит, но и не знает, что это такое.
Неотъемлемой органичной частью неправедного режима являются не только альфа-Цапок и его гулаговские и прокурорские палачи, но и Волошины, Кудрины, Прохоровы и совсем уже в прихожей власти гламурная собчачье-валдайская «оппозиция». Путинская Дзюдохерия — наследница Ельцина по прямой, истинная победительница 91-го, 93-го, 99-го годов, последовательно ведущая курс на национальную смерть русского народа.
Падение Парижа
12 октября 2013 года
Когда бывший канцлер Германии пошел служить лакеем на путинской бензоколонке за какие-то жалкие 2 миллиона евро в год, он опозорил прежде всего себя самого, а не свое государство. Его имя стало нарицательным и собственная социал-демократическая партия стыдится приглашать его на свои съезды.
Когда Чрезвычайный и Полномочный Посол Французской Республики Жан де Глиниасти покорно явился как мальчик по вызову в Юсуповский дворец в Петербурге, чтобы вручить высшую награду Франции — орден Почетного легиона — уголовнику по кликухе Гангрена, укравшему на пару со своим паханом Михал Иванычем десятки миллиардов долларов у русского народа, позором покрыло себя французское государство.
За жалкую подачку нефтегазовых контрактов великая Франция публично изогнулась в похабной угодливой позе перед ворами из кооператива «Озеро», перед убийцами Политковской и Литвиненко, перед палачами-садистами, мучающими сегодня Толоконникову и Алехину, Ходорковского и Лебедева, Кривова и Косенко, Развозжаева и Константинова.
Видимо, давно прогнило что-то во Французской республике. Де Голль и герои Сопротивления заставили нас забыть, что большинство французской «элиты» и масса рядовых французов, писавших доносы на своих соседей-евреев, активно сотрудничали с гитлеровскими оккупантами.
Эти далеко не славные традиции дают время от времени о себе знать и в наше время.
Когда уже в очень недалеком будущем г-н Тимченко предстанет в России перед Высшим антикоррупционным трибуналом, французские власти поспешно отзовут свою награду. Но будет уже поздно.
Россия в составе Чечни
21 октября 2013 года
I
Среди авторов, анализирующих феномен Бирюлево с чисто правозащитных, безупречно политкорректных позиций, выделяется своей принципиальностью, железной логикой аргументов, яркостью и образностью формулировок наш соотечественник доктор юридических наук Мурад Мусаев. Кстати, очень уважаемый в научных кругах доктор и блестящий адвокат.
На первом процессе убийц Анны Политковской именно благодаря его высокому профессиональному искусству ему удалось отмазать двух из братьев Махмудовых Сегодня на втором процессе, где на скамье подсудимых сидит и третий Махмудов (непосредственный убийца Анны. — Прим. автора). Мусаев снова демонстрирует виртуозный уровень риторики и софистики. Неоднократно он высказывался по обстоятельствам дела и вне рамок судебных процессов. Чувствуется, что защита убийц Политковской для господина Мусаева не просто рутинная профессиональная работа, а некая осознаваемая им высокая миссия.
А как же презумпция невиновности, могут меня спросить. Презумпция невиновности всего лишь юридически гарантирует, что если Мусаев еще раз в ходе процесса отмажет Махмудовых, то они выйдут из зала суда свободными людьми, обладающими всеми гражданскими правами, и останутся в этом статусе до конца своих дней.
Что не изменит уже свершившиеся прошлое — выстрел в подъезде 7 октября 2006 года. Махмудовы — убийцы Анны Политковской. И это не только мое оценочное суждение. Полагаю, что интеллектуал Мурад Мусаев, прекрасно знакомый с доказательствами, представленными обвинением, не испытывает наедине с собой ни малейшего сомнения в виновности своих подзащитных.
Будут ли формально осуждены убийцы Политковской, в конце концов, второстепенно. Гораздо важнее для всех нас — русских и чеченцев — другой, на самом деле фундаментальный вопрос — а каково отношение чеченского общества, чеченского этноса к Политковской и к ее убийцам.
Анна Политковская была святая. Мне почти всегда было мучительно тяжело читать Анну. Ее строки были наполнены невыносимой человеческой болью, страданием разрываемых тел и душ жертв, которым не суждено было умереть легкой и достойной смертью.
Им, умершим в аду, Анна возвращала сочувствие и достоинство после смерти. Я всегда задавал себе вопрос, а каково это было не читать, а писать, пропуская всю эту боль через свое сердце, потому что только так можно было писать о том, о чем писала Анна.
Она не идеализировала и не романтизировала чеченское сопротивление. Она писала об их мерзавцах так же, как и о наших. В этой войне она всегда была на одной стороне — на стороне жертв.
Спускаясь в ад, она ежедневно брала на себя те муки, которые мы заслуживали своей трусостью, бессердечием, равнодушием, невозможностью воспринимать чужую боль. Правда, которую она приносила, не нужна была нам, ее соотечественникам.
Но она была прежде всего русским писателем и так же, как и другой русский писатель, свидетель и участник все той же русско-чеченской войны, только проходившей полтора века назад, своим сочувствием к чеченцам Анна спасала честь русских.
В одном интервью после убийства Политковской я позволил себе предположить, что в восстановленном Грозном, так же как в Иерусалиме, будет своя аллея праведников — тех русских, кто пытался остановить преступную войну. И место Анны там. Я не представлял тогда, насколько я ошибался.
Попробую объяснить, в чем. Начнем с рутинного «военного репортажа» «Независимой газеты», последовательно и горячо поддерживавшей и Путина, и военную операцию в Чечне:
«Бойня в Комсомольском продолжалась три недели. По селу наносились удары мыслимым и немыслимым оружием. Работала артиллерия всех калибров, танковые пушки и системы залпового огня не знали передышки, использовались ракеты „земля-земля“, вертолеты и бомбардировщики сбрасывали свой смертельный груз круглые сутки…
В отдельных подвалах было сплошное месиво из человеческих тел. Иногда приходилось собирать трупы по частям.
У многих отрезаны уши. Над кладбищем стоит смрад. Со всей республики приезжают родители, жены, близкие в поисках пропавших без вести. Мать, узнавшая своего сына по родимому пятну на плече, обнимает труп, у которого вместо лица одно месиво. Как ни странно, плача на кладбище нет. Стоит какая-то гнетущая тишина, хотя здесь постоянно находятся несколько сотен человек. Уже четыре ряда могил вытянулись метров на сто…» («Независимая газета», 13 апреля 2000 года).
«Как ни странно, плача на кладбище нет». Запомним эти слова. О чем-то подобном уже писал русский офицер после очередной «зачистки», может быть, того же села (только оно тогда не называлось Комсомольское) лет 150 назад:
«Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти.
Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения». (Лев Толстой, «Хаджи-Мурат», 17 глава).
«О ненависти к русским никто и не говорил» — в этой короткой фразе были предсказаны все русско-чеченские войны на 150 лет вперед. Мы не услышали. Мы за сто с лишним лет так и не поняли до конца, о чем говорил нам наш национальный гений.
«Плача на кладбище нет. Стоит какая-то гнетущая тишина». Мы снова не услышали этой тишины. Мы никогда не покорим народ, чьи женщины не плачут на таких кладбищах.
Нам говорили, что дело вовсе не в Чечне, а в том, что благодаря чеченской операции Россия встает с колен, изживает веймарский комплекс, возрождает свое величие и ставит, наконец, перед собой новые гордые и дерзкие цели — догнать через 15 лет Португалию.
Мы всегда строили свои Города Солнца — и Петербург, и Беломорканал — на месиве человеческих тел. Своих. И после каждого такого «модернизационного проекта» Россия все глубже погружалась в трясину Истории.
Читать бесплатно другие книги:
