Как говорить, чтобы подростки слушали, и как слушать, чтобы подростки говорили Мазлиш Элейн
«Прямо сейчас?!.. Господи, я же только что домой пришел!»
«Да, прямо сейчас. Я тебя отвезу на машине».
«А как же Мэтт? Это же все он придумал. Он тоже должен поехать! Я ему сейчас позвоню».
Короче, он и правда позвонил Мэтту, и тот поначалу наотрез отказался, говорил, что мать его убьет, если узнает обо всем случившемся. Тогда трубку взял я. Я сказал: «Мэтт, вы вдвоем все это натворили, вам двоим и придется все исправлять. Минут через десять мы за тобой заедем».
Так или иначе, я отвез эту парочку к бассейну. К счастью, дверь была еще открыта. Внутри творилось нечто невообразимое… Я сказал ребятам: «Вы знаете, что надо сделать. А я подожду в машине».
Минут через двадцать они вышли и сказали: «Все готово. Хочешь посмотреть?» «Да, хочу», – сказал я и пошел проверять.
Ну, внутри все было прибрано. Шезлонги стояли рядком, подушки лежали на своих законных местах. Я сказал: «Хорошо. На вид все в полном порядке. Выключайте свет и пошли по домам».
Пока мы ехали домой, мальчишки молчали. Не знаю, как Мэтт, но, кажется, Пол в результате понял, почему ему не надо было делать того, что он сделал. По-моему, он был рад, что у него был шанс, как вы говорите, «загладить вину».
Джоан
Когда пришла Рэчел, я готовила ужин. Мне хватило одного-единственного взгляда на ее покрасневшие глаза и бессмысленную улыбку, чтобы понять, что она «под кайфом». Трудно было сказать с уверенностью, травка это или нет, и оставалось только надеяться, что не какая-нибудь дрянь похуже.
Я сказала: «Рэчел, ты обкурилась».
«Ты постоянно выдумываешь про меня всякую чушь», – сказала она и скрылась в своей комнате.
А я с места двинуться не могла… В это невозможно было поверить. Это была та же самая девочка, которая только в прошлом месяце по секрету сказала мне: «Поклянись, что никому не расскажешь, мам, но Луиза начала курить травку. Представляешь, какой ужас?»
Я помню, как подумала тогда: «Слава богу, что это не моя дочь». И вот, пожалуйста! Я не знала, что делать. Не выпускать из дома? Запретить куда бы то ни было ходить после школы? (И уж точно не к Луизе!) Требовать, чтобы с этого момента она шла из школы прямо домой? Нет, все это приведет только к слезам и бесконечным спорам. Кроме того, сделать это было просто нереально.
Но и притворяться, что ничего не случилось, я тоже не могла. Кроме того, я знала, что бесполезно разговаривать с ней, пока не перестанет действовать то, чего она наглоталась или накурилась. Мне нужно было время подумать. Стоит ли рассказать ей о моих собственных «экспериментах» в юношеском возрасте? А если стоит, то насколько подробно? Будет ли ей полезно знать все это? Или она просто воспользуется тем, что я ей расскажу, чтобы оправдать свое поведение («Ты сама это делала, и сейчас с тобой все в порядке»)? Одним словом, за следующие несколько часов я провела с ней с десяток воображаемых бесед. В конце концов, после ужина, когда она стала уже больше похожа на саму себя, мы поговорили. Вот как протекала наша беседа:
«Рэчел, я не жду от тебя никаких признаний, но я видела, что видела, и знаю, что знаю».
«Ой, мам, ты такую трагедию из этого делаешь! Ну, было совсем немножко травки… Только не говори мне, что ты сама никогда не пробовала ее в моем возрасте».
«Нет, я была гораздо старше. Мне было не тринадцать, а шестнадцать».
«Видишь… и с тобой все в порядке».
«А тогда все было не очень-то в порядке… Мои старые друзья, из тех ребят, которых можно назвать «хорошими», перестали со мной дружить, я стала плохо учиться. Правда в том, что, начиная баловаться травкой, я плохо представляла себе, во что ввязываюсь. Мне казалось, что никакого вреда от этого не будет. Что даже простые сигареты, и те вреднее».
«А почему ты бросила?»
«Из-за Барри Гиффорда, моего одноклассника. По пути домой с вечеринки, где все обкурились, он врезался на машине в дерево. Короче говоря, Барри попал в больницу с разрывом селезенки. После этого, буквально через несколько дней, нас всех заставили ходить на лекции о вреде наркотиков, где раздавали информационные буклеты. После этого я и решила, что наркотики того не стоят…».
«Ой, да они просто хотели вас всех запугать».
«Я тоже так поначалу подумала, но потом прочитала буклет. Кое-что из написанного в нем я уже знала, но там оказалось и очень много новой для меня информации».
«Какой?»
«Например, что после курения трава надолго задерживается в организме человека. Что она ухудшает память, нарушает координацию движений и даже влияет на менструальный цикл, что она гораздо вреднее сигарет. Я и представления не имела, что в марихуане содержится больше канцерогенов, чем в табаке. Это для меня был большой сюрприз».
В лице Рэчел внезапно появилось беспокойство. Я обняла ее за плечи и сказала: «Послушай, девочка моя, если бы я могла, то ходила бы за тобой по пятам днем и ночью, чтобы только не позволить никому дать или продать тебе то, что может принести вред. Но это же будет бредовая ситуация… Поэтому мне придется рассчитывать, что ты будешь вести себя разумно и сама сможешь защититься от всей дряни, которая бродит по миру. Я верю, что ты это сможешь. Я верю, что ты сможешь найти правильный путь в жизни… как бы ни давили на тебя окружающие».
Но Рэчел все еще была обеспокоена. Я крепко обняла ее, и на этом наш разговор закончился. Больше мы на эту тему не разговаривали. Мне кажется, что все сказанное мной на нее подействовало, но рисковать я не хочу. Дети лгут родителям, когда речь идет о наркотиках (я это точно знаю, сама так делала), поэтому, хоть я и отношусь ко всяческой слежке со смешанными чувствами, думаю, что буду время от времени проверять ее комнату.
Гейл
Нил, мой 15-летний сын, спросил меня, можно ли, чтобы Джулия, его подружка с самого детства, в субботу пришла к нам и осталась на ночь. Ее родители уезжали из города на чью-то свадьбу, а бабушка, с которой ее планировали оставить дома, заболела и не сможет к ней прийти.
Я подумала: «Почему бы и нет?» Мой младший сын будет в эти выходные у отца, и Джулия сможет переночевать в его комнате. Естественно, я перезвонила матери Джулии, чтобы узнать, что она думает по этому поводу. Она схватилась за это предложение с облегчением, зная, что ее дочь в эту ночь будет под присмотром взрослого ответственного человека.
Когда пришла Джулия, я показала ей, где она будет спать. Потом мы все втроем чудесно поужинали и посмотрели видео.
На следующее утро позвонила мама Джулии, чтобы сказать, что она уже вернулась домой, а потом попросила подозвать к телефону Джулию. Я пошла за ней наверх. Дверь ее комнаты была приоткрыта, а в постели явно никто не спал! Подушки, аккуратно разложенные мной в прошлый вечер, лежали так же, как я их положила. Стоя на пороге с разинутым ртом, я услышала доносящийся из спальни Нила смех.
Я громко постучала в его дверь и крикнула, что мама Джулии хочет с ней поговорить.
Когда дверь наконец открылась, из спальни вышла взъерошенная и смущенная Джулия. Она спрятала глаза, бегом бросилась вниз к телефону, а потом точно так же быстро прибежала назад, схватила свой рюкзак, поблагодарила меня «за все» и отправилась домой.
Как только она вышла из дома, я взорвалась: «Нил, как ты можешь со мной поступать таким образом? Я дала маме Джулии слово, что буду нести за нее ответственность. Что она будет здесь в безопасности и под моей защитой!»
«Но, мама, она…» – сказал Нил.
«Никаких «но, мама…». Ты совершил непростительную вещь».
«Но, мама, ничего же не произошло…»
«Да уж. Два подростка провели ночь в одной постели, и ничего не произошло. Ты, должно быть, считаешь меня полной дурой. Ну, тогда я скажу тебе, чего не произойдет в следующие выходные. Ты не поедешь в лыжный поход со своим классом».
Я сказала ему это в твердой уверенности, что так и сделаю, и считала, что именно этого он и заслужил. Потом ушла из комнаты, чтобы не выслушивать его разглагольствования о том, что я веду себя неразумно.
Через несколько минут я передумала. Как мой запрет поехать кататься на лыжах поможет ему понять, почему не надо было делать то, что он сделал? Поэтому я вернулась к нему в комнату и сказала: «Слушай, Нил, забудь мои слова о лыжном походе. На самом деле я хочу сказать тебе следующее: я знаю, что секс – это совершенно нормальный и вполне здоровый элемент жизни, однако родители очень волнуются по этому поводу, когда дело касается их детей. Они боятся, как бы не забеременела их дочь, как бы их сын не стал отцом. Их беспокоит проблема СПИДа и всего прочего…»
Он не дал мне договорить. «Ма, хватит! – сказал он. – Мне не нужен ликбез по сексу. Я уже и сам все это знаю. Кроме того, я тебе пытаюсь сказать, что ничего не было! Мы просто валялись на кровати и смотрели телевизор».
Ну, может, не было, а может, и было. Я решила принять его слова на веру. Я сказала: «Рада слышать это, Нил. Потому что, пригласив Джулию провести ночь в нашем доме, ты взял на себя ответственность… и перед Джулией, и перед ее матерью… и передо мной. Ответственность, которую необходимо нести с честью».
Нил ничего не ответил, но, судя по выражению его лица, мои слова запали ему в душу. Этого для меня было достаточно. Теперь можно закрыть тему.
Джим
Покупая новый компьютер, мы с женой думали, что предусмотрели абсолютно все. Мы поставили его в гостиной (невзирая на возражения 12-летней Николь, которая изо всех сил настаивала на том, что ему самое место у нее в спальне), мы установили самые свежие программы фильтрации контента (мы слышали, что в Интернете существует не меньше 3 млн порносайтов, на которые случайно может зайти ребенок), а также выработали приблизительный график работы на нем, чтобы максимально удовлетворить потребности всех членов семьи. Кроме того, мы недвусмысленно дали понять Николь, что доступ к компьютеру она имеет строго до 9 вечера и может пользоваться им только для выполнения домашних заданий и онлайн-общения с друзьями.
На словах это все здорово, правда? Только вот несколько ночей назад я проснулся после полуночи, увидел свет в гостиной, пошел его выключать и обнаружил там прилипшую к экрану компьютера Николь. Она была так увлечена, что даже не слышала, как я вошел. Я встал у нее за спиной и прочитал на экране: «Кортни, судя по разговору, ты очень симпатичная, забавная и сексуальная девушка. Когда же мы сможем встретиться?» Сообразив, что я рядом, она в ту же секунду напечатала «pos» (я потом выяснил, что это означает «parents over shoulder» – «родители за спиной») и отключила дисплей.
Меня бросило в холодный пот. Я столько раз слышал в новостях о том, что происходит с молоденькими девушками, которые заводят в чатах знакомства с парнями. Парень льстит ей, говорит, как много у них общего, убеждает ее, что она не такая, как все, и мало-помалу общение доходит до момента, когда она соглашается с ним встретиться. Только при встрече оказывается, что это вовсе не симпатичный юноша, а какой-нибудь пожилой мужик, сексуальный хищник, намеренный неизвестно что с ней сотворить.
Я сказал: «Николь, какого черта ты тут делаешь? Ты, вообще, соображаешь, какой опасности себя подвергаешь? Мне стоило бы за это на неопределенный срок отлучить тебя от компьютера».
Она немедленно начала обороняться. Она сказала, что мне незачем так волноваться, что это для нее всего лишь развлечение, что она даже не называла никому свое реальное имя, а также что у нее достаточно мозгов, чтобы отличить «психованного маньяка» от нормального человека.
Я ответил: «Николь, послушай меня. У тебя нет ни малейшего шанса отличить «маньяка» от нормального человека! Самые страшные «психи» умеют вести, как нормальные и даже вполне обаятельные люди. Они точно знают, что надо делать, чтобы обвести вокруг пальца юную девушку. У них в этом деле богатый практический опыт». Потом я сказал ей, что мне нужен ее пароль, потому что с этого момента мы с мамой будем устраивать регулярные проверки, чтобы посмотреть, где она бывает в Интернете.
Какая была реакция? Я ей не доверяю… Я не имею на это права… Я вторгаюсь в ее личную жизнь и так далее, и тому подобное. Но когда я рассказал ей несколько известных мне кошмарных историй о том, как эти «нормальные» парни оказываются подставными лицами, похитителями, насильниками, а то и того хуже, она смогла только сказать слабым, напуганным голосом: «Ну, нельзя же верить всему, что слышишь…»
Я думаю, она пыталась таким образом не показать страха. Но, мне кажется, что какая-то часть ее существа была рада узнать, что отец беспокоится о ней и что его не так-то просто провести.
ПАМЯТКА
Альтернативы наказанию
Подросток:
Ты поклялся, что бросил курить, а сам все еще куришь! Ты такой лицемер… Ты постоянно врешь!
Родитель:
А ты, грубиян, в эти выходные будешь сидеть дома!
Вместо этого:
1. Выразите свои чувства.
«Я очень сержусь, когда со мной разговаривают в таком тоне».
2. Заявите о своих ожиданиях.
«Пытаясь бросить курить, я жду от сына не грубости, а помощи».
3. Предложите возможность выбора.
«Когда тебя обзывают грубыми словами, становится очень обидно. Ты должен либо поговорить со мной и сказать, что, по твоему мнению, поможет мне бросить курить, либо написать мне об этом».
4. Подскажите, как можно загладить вину.
«Понимая, что ты кого-то обидел, разумно было бы извиниться».
Но что если подросток будет продолжать вести себя неуважительно?
5. Предпринимайте активные действия.
«Разговор окончен. Я не намерен выслушивать оскорбления».
Глава 4
Совместное решение проблем
Карен начала следующий семинар еще до того, как все расселись по местам. «Сегодня я просто дождаться не могла, когда окажусь здесь. Помните, на прошлом занятии Тони спросил, что делать, если ни одна альтернатива наказаниям не подействует? Вы сказали что-то о процессе поиска решения проблемы. Одним словом, у меня со Стейси возникла серьезная проблема, и я ума не приложу, как ее решать».
«Хорошая новость, – сказала я, – заключается в том, что вам не придется решать ее в одиночестве. Состоящая из пяти шагов методика, с которой мы познакомимся сегодня, демонстрирует, каким образом можно, посидев со своими детьми, справиться с возникшей проблемой совместными усилиями».
«Посидеть? – воскликнула Лора. – Да разве у нас есть время посидеть? У меня в доме все вечно торопятся куда-нибудь убежать. Мы и разговариваем-то друг с другом только на бегу».
«Да, в нынешние времена у людей очень суматошная жизнь, – ответила я, – и выкроить время трудно. Тем не менее этот процесс требует именно времени. Никто из вас не сможет творчески мыслить, если собеседник будет куда-то спешить или пребывать в ажиотаже. Чтобы этот процесс дал нужный результат, лучше всего подождать, пока оба его участника не будут находиться в состоянии относительного спокойствия».
«Ага, – сказал Тони, – вот только едва скажешь ребенку, что хочешь поговорить с ним о том, что он делает что-то не так, как тебе хотелось бы, он уже не будет спокоен, независимо от того, насколько спокоен ты сам».
«Да, – сказала я, – поэтому вашим первым шагом после того, как будет упомянута проблема, должно быть предложение рассказать, как она выглядит с его точки зрения. А это означает, что вам надо временно отключить эмоции и просто послушать. Показав ребенку, что вы выслушали и поняли его точку зрения, вы повысите вероятность того, что он будет слушать то, что хотите сказать ему вы».
«А потом?» – нетерпеливо спросила Карен.
«А потом, – сказала я, – вам останется объединить усилия и придумать какой-нибудь устраивающий вас обоих выход. Давайте я проиллюстрирую эти слова примером из моей собственной семейной жизни.
Когда моему сыну было около 14, он открыл для себя Heavy metal. Он слушал эту музыку (если ее можно так назвать) так громко, что в доме дрожали оконные стекла. Я вежливо попросила его сделать тише. Никакой реакции. Я наорала на него. Опять не реагирует. Я перепробовала все методы, о которых мы с вами говорили на занятии о сотрудничестве: описывала чувства, информировала, предлагала варианты выбора, писала записки… даже пыталась решить проблему при помощи юмора. Мне казалось, что я веду себя очень забавно. Он так не думал.
Но однажды вечером мое терпение лопнуло. Я ворвалась к нему в комнату, выдернула из розетки кассетник и пригрозила, что заберу его навсегда. Можете себе представить, какой скандал за этим последовал.
В ту ночь я не могла заснуть. На следующий день я решила попробовать единственную методику, которой еще не пользовалась, то есть устранить проблему совместными усилиями. Я подождала и до конца завтрака даже не поднимала эту тему. Но стоило только мне сказать слово «музыка», как он моментально набычился. «О нет, только не об этом!» – воскликнул он. «Да, именно об этом, – сказала я. – Только на этот раз я попытаюсь взглянуть на проблему с твоей точки зрения… мне хочется по-настоящему понять, что тобой движет».
Это его удивило. «Давно пора!» – сказал он мне. А потом в точности описал свои чувства: «Я думаю, ты чересчур чувствительна. Музыка играет не так-то уж громко, она должна быть просто достаточно громкой, чтобы чувствовать драйв и слышать тексты. Потому что тексты отличные, хоть ты их и терпеть не можешь. Но если бы ты в них хоть раз по-настоящему вслушалась, то, возможно, они и тебе бы тоже понравились».
Я не стала с ним спорить. Я просто приняла к сведению все, что он сказал, а потом спросила, не хочет ли он послушать, что чувствую я.
Он сказал: «Я знаю, что ты чувствуешь. Ты считаешь, что музыка слишком громкая».
«Ты прав. Я стараюсь отключаться, чтобы она меня не беспокоила, но она меня беспокоит».
«Тогда ходи в берушах…»
Я опять не стала спорить. Я записала его слова и сказала: «Вот у нас и возникла первая идея! Давай посмотрим, что еще можно придумать, чтобы результат устраивал нас обоих».
Короче говоря, мы перебрали все возможные варианты, от наушников, в которых он должен был слушать музыку, до звукоизоляции его комнаты, ковра на полу, договоренности делать громкость чуть-чуть поменьше или закрывать двери спальни и кухни.
Проанализировав, наконец, весь список, мы быстро исключили вариант с берушами для меня (я не хотела ходить с затычками в ушах), с наушниками для него (громкой музыкой в наушниках можно испортить слух) и работы по звукоизоляции комнаты (слишком дорого). Тем не менее мы сошлись во мнении, что ковер на полу его спальни, закрытые двери и снижение громкости (даже совсем немного) может нам помочь. Но потом выяснилось, что на самом деле ему больше всего хочется послушать музыку вместе со мной, чтобы я «хоть попробовала понять».
Ну, я послушала, и через некоторое время отчасти смогла разобраться, чем его привлекает такая музыка. Я даже поняла, почему столь неприятные для меня тексты нравятся нашим детям. Думаю, подростки чувствуют эмоциональное родство с текстами, выражающими их ярость и неудовлетворенность.
Полюбила ли я его музыку? Нет. Но я стала легче ее принимать. Мне кажется, что из-за моей готовности провести некоторое время в его мире он стал более охотно идти на уступки мне. Он даже стал иногда спрашивать: «Мам, музыка не слишком громко для тебя играет?»
Я рассказала вам о своем опыте, а теперь давайте посмотрим, как такую же методику можно использовать в знакомых большинству из вас ситуациях: например, в случае «бардака», «безобразия», «хаоса» или как вы еще привыкли называть беспорядок в комнате своих детей».
Люди засмеялись, понимая, о чем я говорю. Майкл сказал: «Я в таких случаях говорю – «свалка».
«В нашем доме, – добавила Лора, – это называется «черная дыра». Что туда попадает, назад уже не вернешь».
«А как вы называете детей?»
С разных концов комнаты до меня донеслось: «Неряха»… «Свинья»… «Ты живешь, как животное»… «С твоей любовью к порядку тебя никто не возьмет в жены».
Я открыла свой портфель. «А вот альтернатива таким разговорам, – сказала я и раздала иллюстрации, демонстрирующие, каким образом, шаг за шагом, работает процесс поиска решения проблем.
На следующих страницах вы увидите то, с чем я ознакомила участников группы.
Совместный поиск решения проблем
ШАГ 1
Предложите подростку выразить свою точку зрения
ШАГ 2
Выскажите свою точку зрения
ШАГ 3
Предложите подростку устроить совместный мозговой штурм
ШАГ 4
Записывайте все идеи, и здравые, и глупые, не вынося оценок.
ШАГ 5
Проанализируйте список. Решите, какие идеи устраивают вас обоих, и воплотите их в жизнь.
«Не хочу показаться пессимисткой, – сказала Карен, – и согласна, что такой подход вполне может сработать, когда ребенок устроил беспорядок у себя в комнате. Но это не особенно серьезная проблема… А вот моя Стейси на этой неделе устроила нечто такое, что я волнуюсь по-настоящему. Не вижу, как в нашем случае можно было бы все это использовать».
«Так что же она устроила? – спросила Лора. – Хватит держать нас в неведении».
Карен сделала глубокий вдох. «Ну, ладно, расскажу все. В прошлую пятницу мы с мужем пошли в ресторан, а потом в кино. Перед нашим уходом Стейси, которой сейчас 13 лет, спросила, можно ли пригласить домой пару подружек, и мы, конечно, разрешили. Фильм оказался короче, чем мы думали, и, подъехав к дому, мы увидели, что из боковой двери выбегают какие-то парни. Муж бросился за ними. Я пошла в дом.
Едва открыв дверь, я сразу поняла, что что-то не так. Окна были распахнуты настежь, весь дом пропах табачным дымом, а Стейси и ее подружки возились в кухне, запихивая пустые пивные банки на дно мусорного мешка и накрывая их газетами.
Увидев меня, она сказала: «Я не виновата».
«Поговорим потом», – сказала я и отправила девочек по домам. Как только они вышли за порог, Стейси начала долгий рассказ о том, что произошло, перемежая его всяческими оправданиями.
Я сказала ей, что меня все это не убеждает: она знала, какие были установлены правила, и намеренно их нарушила. А потом я добавила, что мы с отцом еще поговорим с ней об этом. Вот почему я сегодня пришла сюда. Но «процесс решения проблем»? Не знаю. Я, правда, не вижу, как он может помочь в моей ситуации».
«Ну, мы этого так и не узнаем, если не попробуем, – сказала я. – Вы готовы сыграть со мной в ролевую игру?»
«А за кого я буду играть?» – неуверенно спросила Карен.
«За кого хотите».
Она на мгновение задумалась. «Тогда, мне думается, я лучше буду играть за Стейси. Потому что я знаю, что она может мне сказать. Так с чего начнем?»
«Поскольку я теперь ваша мать, – сказала я, – и именно меня сильно волнует возникшая проблема, мне и надо начать беседу».
Я взяла стул и подсела поближе к Карен: «Надеюсь, сейчас подходящее время, чтобы поговорить, Стейси, потому что нам надо обсудить то, что случилось вчера вечером».
Карен (теперь – Стейси) развалилась на стуле и устало закатила глаза: «Я пыталась с тобой поговорить, но ты не стала меня слушать!»
«Я знаю, – сказала я, – и это может сильно разозлить. Но теперь я полностью готова тебя выслушать».
Вот как развивался наш диалог дальше:
Стейси:
Я же тебе сказала, что не ожидала, что придут эти ребята. Я их даже толком не знаю. Они не из моего класса, а из каких-то старших.
Мать:
То есть их появление было для тебя неожиданностью.
Стейси:
Ну да! Я открыла дверь Джесси и Сью, а у них за спиной эти два парня. Я их не приглашала. Я сказала Джесси, что родители будут меня ругать, если я пущу мальчиков в дом.
Мать:
То есть ты ясно им сказала, что они должны уйти?
Стейси:
Ага, но они ответили, что заскочат всего на минутку…
Мать:
И ты думала, что они так и сделают.
Стейси:
Да. Ну, я не думала, что они будут курить и пить. Когда я им сказала, чтобы они этого не делали, мальчики только посмеялись. Я даже не знала, что Джесси курит.
Мать:
То есть ты по-настоящему старалась их остановить, но никто тебя не слушал, что бы ты не говорила им. Ты попала в сложную ситуацию, Стейси.
Стейси:
Да, очень сложную!
Мать:
А теперь, Стейси, я расскажу тебе, как все это выглядело для меня. Это большой шок – когда возвращаешься домой и видишь, что из двери выбегают какие-то парни, а потом чувствуешь, что в доме накурено, находишь в мусорном ведре банки от пива и…
Стейси:
Но, мама, я ведь только что сказала, что не виновата в этом!
Мать:
Теперь я это понимаю. Но мне хочется быть уверенной, что это больше не повторится. Поэтому главный вопрос состоит в том, как нам сделать так, чтобы ты могла спокойно приглашать в гости своих друзей, а мы отцом могли быть уверены, что установленные нами правила будут соблюдаться независимо от того, дома мы или нет.
Стейси:
Мам, тут нет ничего сложного. Мне надо только сказать Сью и Джесси, что они не должны приводить к нам в гости мальчиков, когда вас нет дома.
Мать:
Хорошо, я это запишу. Это будет первым вариантом решения проблемы в нашем списке. Теперь предложение есть у меня: давай вставим в дверь глазок. Тогда ты сможешь видеть, кто пришел, еще не открыв дверь.
Стейси:
А если кто-нибудь захочет курить, я скажу, что для этого надо выйти на улицу.
Мать:
Мы можем написать таблички «Не курить!» и развесить их по дому. Ты сможешь сказать всем друзьям, что это тебя заставила сделать злобная мать… Что еще?
Внезапно Карен вышла из образа: «Я понимаю… Понимаю, что мы еще не закончили, и знаю, что нам придется перебрать все варианты, выбрать самые лучшие и так далее, но я не могу не рассказать, как чувствовала себя, играя роль Стейси. Это было удивительно! Я ощущала такое уважение к себе… Я видела, что мать по-настоящему прислушивается ко мне… что я могу безбоязненно рассказать ей о своих чувствах, и она за это не вцепится мне в горло… что я умна, ведь у меня возникло несколько идей, и что мы с мамой – настоящая команда».
Я радостно улыбнулась Карен. В своем неподражаемом стиле она выразила самую суть того, что я надеялась донести до них.
Я поблагодарила ее за такое полное погружение в роль и за то, что она рассказала нам о своих чувствах. Некоторые участники группы даже поаплодировали.
Карен с улыбкой посмотрела на них. «Аплодировать еще рано, – сказала она. – Настоящее выступление у меня еще впереди. Теперь реальной матери надо прийти домой и успешно проделать тот же фокус с реальной Стейси. Пожелайте мне удачи, друзья».
Со всех концов комнаты донеслись восклицания: «Удачи тебе, Карен».
На этой радостной ноте мы и закончили этот семинар.
Истории
Найдя немного времени, чтобы спокойно посидеть со своими тинейджерами и протестировать новоприобретенные навыки решения проблем, родители узнали много нового. Вот самые интересные моменты их рассказов.
Карен: процесс совместного решения проблем может помочь вам узнать, что происходит на самом деле.
Уходя на прошлой неделе с мастер-класса, я не знала, будет ли у Стейси хоть какое-то желание со мной разговаривать. Ведь между нами возникло очень сильное напряжение. Но как только я выполнила самый первый шаг «методики», то есть по-настоящему выслушала ее точку зрения и приняла все ее чувства, она просто стала другим человеком. Внезапно она начала рассказывать мне вещи, о которых никогда не заикнулась бы раньше.
Я узнала, что один из парней был новым бойфрендом Джесси и что она постоянно хихикает, ведет себя, как дура, «вешается» на него, а когда он предложил ей сигарету, она взяла и выкурила ее.
Я не проронила ни слова. Я просто слушала и кивала головой. Потом она рассказала, что эти парни принесли с собой полдюжины пива, а когда оно закончилось, стали искать в доме, чего бы еще выпить. Один из них нашел наш бар, и они оба налили себе виски. Они попытались уговорить «хлопнуть по маленькой» и девочек, но согласилась только Джесси.
Господи, как же трудно мне было держать себя в руках! Но я рада, что мне это удалось: чем дольше мы говорили, тем лучше я понимала, что творится в душе у Стейси. Мне стало ясно, что отчасти все случившееся воспринималось ею как некое очень интересное приключение, но в основном, как мне показалось, она была напугана и подавлена.
Благодаря простому осознанию этого факта остаток беседы прошел для нас гораздо легче. Мне не надо было лишний раз тратить время на констатацию своих чувств (Стейси уже знала, как я отношусь к алкоголю и курению), и поэтому мы достаточно быстро составили список вероятных вариантов решения проблемы. Вот к каким соглашениям мы пришли:
• в отсутствие родителей запрещено приглашать в дом мальчиков;
• запрещено распитие спиртных напитков;
• все, кому так уж необходимо покурить, должны выходить для этого на улицу;
• мама уведомит Сью и Джесси о новых правилах поведения в нашем доме (в дружелюбной манере);
• папа установит замок на дверцу бара;
• если требуется помощь взрослых, а родители находятся вне зоны досягаемости, надо позвонить по любому телефону из прикрепленного на двери холодильника списка.
По завершении процедуры мы обе почувствовали огромное облегчение. Совместными усилиями нам удалось во всем разобраться. Я не стала ультимативно устанавливать новые правила, а Стейси получила возможность принять участие в выработке новых правил поведения.
Лора: чтобы найти выход, не всегда надо проходить через все этапы процесса поиска решения проблемы.
Когда Келли вплыла в мою комнату, чтобы похвастаться обновками, ее просто распирало от возбуждения: «Мам, посмотри, что я купила на деньги, которые мне подарили на день рождения! Правда, круто? Сейчас это самый писк моды! Тебе нравится?»
Бросив на нее всего один взгляд, я подумала: «Слава богу, что у нее в школе действует дресс-код». Следующая мысль была такой: «Ну ладно, возможно, пришло время и нам опробовать процесс решения проблем». Я начала с самого первого шага, то есть с ее чувств: «Я понимаю тебя, Келли. Тебе очень нравится, как сочетается эта маечка с обтягивающими джинсами».
Потом я выразила свои ощущения: «Я думаю, у тебя в этой одежде слишком двусмысленный вид. Мне не очень хочется, чтобы моя дочь расхаживала по улице с голым животом и пупком напоказ. Мне кажется, ты можешь таким образом создать о себе превратное представление».
Ей эти слова не очень понравились. Она плюхнулась в кресло и сказала: «Мам, ты вообще не в теме…»
«Возможно, так оно и есть, – сказала я, – но, может быть, мы попробуем выработать какое-нибудь решение этой проблемы, которое…» Я не успела даже закончить предложение, как она сказала: «Хорошо, я не буду так ходить «на людях». Только дома, когда тусуюсь с подружками. Ладно?»
«Ладно», – сказала я. На этом разговор был закончен. По крайней мере, на какое-то время. Я ведь знаю, как это сегодня делается. Девочки выходят из дома, выглядя, если говорить словами моей мамы, как «настоящие юные леди». Но стоит им только завернуть за угол, как маечки закатываются вверх, штаны стягиваются вниз – и вот вам, опять пупок на всеобщее обозрение.
Джим: не отвергайте предлагаемые детьми варианты. Иногда даже самые дурацкие мысли могут вылиться в самые блестящие идеи.
Мой 14-летний сын Джаред вдруг начал жаловаться, что его выводит из себя поведение 12-летней сестры. Всякий раз, когда к нему в гости приходят друзья, она находит предлог, чтобы заявиться к нему в комнату и начать привлекать к себе внимание. Мне-то понятно, что здесь происходит, но Джареда это страшно бесит. Он орет на сестру, чтобы та убиралась из комнаты, а потом орет еще и на мать, чтобы та не пускала сестру в его комнату.
Однажды вечером после ужина я решил попробовать вместе с ним найти решение проблемы. Первый этап процесса потребовал от меня большого самообладания. Мне пришлось заставить себя сидеть и слушать весь набор его претензий к сестре. Причем стоило ему только начать, как остановиться он был уже не в силах. «Она такая настырная… Она все время болтается вокруг, когда ко мне приходят ребята… Она выдумывает всяческие поводы, чтобы зайти ко мне в комнату… То ей нужна бумага, то ей надо мне что-то показать… Она никогда не стучит… А когда я прошу ее уйти, она просто стоит и пялится на нас, как идиотка».
Я согласился, что это вполне может выводить его из себя, но решил умолчать о том, как меня выводит из себя он, когда говорит о собственной сестре в таком тоне. Я знал, что сейчас он не настроен выслушивать рассказ о моих чувствах.
Первое, что он сказал, услышав от меня, что для устранения этой проблемы нам нужны какие-нибудь творческие идеи, было «отправить ее на Марс».
Я записал это предложение, и он расплылся в улыбке. Весь остальной список мы написали очень быстро.
• Повесить на двери табличку: «Не входить!» (Джаред)
• Папа должен строго запретить ей входить в мою комнату, если только я сам ее не позову. (Джаред)
• Джаред должен сам сказать сестре (спокойно и дипломатично), что не желает нарушения его личного пространства в тех случаях, когда к нему приходят друзья. (Отец)
• Договориться с ней: если она оставит в покое моих друзей, я не буду дразнить ее подружек, когда они придут к ней. (Джаред)
На этом мы и остановились. Это было пару дней назад. За это время Джаред поговорил с Николь. То же самое сделал и я. Но главная проверка еще впереди – в эту субботу придут репетировать ребята из его рок-группы.
Майкл: когда используешь процесс поиска решений проблемы в общении со своими детьми, повышается вероятность, что они будут использовать такой же подход в отношении к родителям.
Джефф разговаривал по телефону со своим другом, и я услышал, что он говорит о каком-то «потрясающем» рок-концерте, который они просто не имеют права пропустить. Повесив трубку, он сказал: «Папа, мне очень надо с тобой поговорить».
«Ага, – подумал я, – начинается. Мне опять придется выслушивать старую как мир аргументацию: ты меня никуда не пускаешь… ничего страшного не случится… вот, отцы моих друзей, например… И так далее, и так далее».
Читать бесплатно другие книги:
