Сюрприз заказывали? Быстрова Ирина
Он закончил пылесосить комнату, ткнул пяткой в кнопку выключения. И услышал звонок мобильного.
Вышел в прихожую, взял телефон и, не глядя на дисплей, поднес его к уху:
— Да?
— Привет, — донесся до него хрипловатый голос. — Можешь говорить?
* * *
С каким воодушевлением он рассказывал о своем писательстве! Вывалил на нее всю историю, от начала до конца. Как написал первый рассказ, как задумал роман, как писал, как искал издателя…
— Кстати, — заметил муж, — Ольга — мой редактор.
— Какая Ольга? — нахмурилась Яна.
— К которой ты ездила.
— Когда?
— Вчера.
— Я ни к кому не ездила, — заявила Яна.
— С Анюткой.
— Тем более с ней. О чем ты вообще?
— Странно… — Он задумался. — Да, любопытно. С кем же она тогда… Ну да ладно… — и продолжал рассказывать.
Он жил этим на протяжении последних пяти лет, а она и понятия ни о чем не имела. Даже перемен в нем не заметила. А они были. Конечно, были. Сейчас-то это очевидно.
— Ты забыл про дочь. — В какой-то момент Яна вклинилась в непрекращающийся рассказ.
— Про дочь? — Он непонимающе уставился на нее.
— Да. Вы договаривались на вторник.
— А-а, — наконец сообразил он, — подработка. Точно. — Он усмехнулся, сокрушенно покачал головой. — Действительно забыл. Подвел ее.
— Да нет, — сказала Яна, — все нормально.
— Правда?
— Правда. Она сама сходила туда и устроилась. Работает. Сегодня уже третий день.
— Прекрасно! — с видимым облегчением воскликнул он. — Молодечик. Вся в тебя.
Издевается? Вроде нет. Да, похоже, ему просто не до этого.
И не до дочери. Порадовался тому, что все утряслось, и тут же отправил это в дальний уголок своей памяти, и вернулся к тому, на чем она его остановила.
Он ускользнул от нее. От них обеих. Нашел себе свой мир и обустраивает его по своему усмотрению. И ничего в своей мирской жизни менять не собирается. И уходить не будет. Нет надобности. Он уже ушел, хоть и продолжал физически присутствовать.
Но как только смог утерпеть и не поделиться всем этим с ней раньше? Он ведь все, абсолютно все рассказывал ей. Удивительно. Она спросила его об этом. Как только он умолк.
— Боялся, — ответил он после некоторой паузы. — Боялся, что ты размажешь мою идею по стенке. В самом начале. Так, что ей потом к жизни не возродиться никогда.
Обескураживающе откровенно. Это тоже что-то новое. Неужели сочинение фантастических романов так раскрепощает? И кстати…
— А почему фантастика? — спросила Яна. — Ты, по-моему, ее даже не читал никогда. Или я ошибаюсь?
— Ошибаешься, — сказал муж. — Всегда читал. С детства.
— И все равно, — упрямо проговорила она, — читать одно, писать другое. Или и тут я не права?
— Права, — ответил он. — Это разные вещи. Но… — он пожал плечами, — не знаю. Так легло. В голове что-то все время вертелось. Потом сел за стол и озвучил это. Само собой все вышло. Вообще-то в жизни многое так происходит. И многие решение так же принимаются…
— Как? — перебила его Яна. — Как принимаются? Сами собой? С какого бы это перепугу?
— Не то чтобы сами собой. — Муж задумался на секунду, потом продолжал: — Я бы сказал: интуитивно. По наитию. А выглядит так, как будто само собой.
— У меня не так, — бросила Яна.
— Да, — согласился он, — у тебя не так. Но, может, стоит попробовать?
— Что попробовать? — вскинулась Яна.
— Не знаю. — Он развел руками. — Притормозить. Расслабиться. Отдаться течению.
— И куда оно меня вынесет? — насмешливо поинтересовалась Яна. — На стремнину? Нет, извини, но меня это не устраивает. Мне это не надо.
— Может быть, — сказал муж, — может быть, тебе это действительно не надо.
Сказал совершенно серьезно. Без иронии. Не для того, чтобы, согласившись с нею, прекратить дебаты на эту тему, а потому, что и вправду так думал. Он сидел напротив нее такой спокойный, уверенный в себе, недосягаемый.
— И что? — сказала Яна. — Что дальше?
— Это в каком смысле? — удивился муж.
— Ты что дальше намерен делать?
— Дописывать книгу. Там буквально пара глав осталась. Если, — он усмехнулся, — меня, конечно, не занесет куда-нибудь в дебри.
— Будем предполагать, что не занесет, — сказала Яна. — Сколько тебе еще нужно времени?
— Тебе зачем это? — Муж удивленно смотрел на нее.
— Когда ты домой вернешься? — едва сдерживаясь, спросила Яна.
— А-а, ты об этом. Не знаю. — Он потер подбородок. — Неделя, наверное.
— Ладно, — сказала Яна, — будем ориентироваться на неделю. Ну что, я, пожалуй, пойду. — Она встала, взяла сумочку. — Заплатишь?
— Заплачу, — кивнул муж. — Послушай, а что ты хотела мне сказать?
— Я?
— Ну да. Сказала: нам нужно поговорить. О чем?
Яна чуточку помедлила, потом ответила:
— Не важно.
Проблемы ведь не существовало. Муж никуда не уходил, шашней ни с кем не крутил. Он допишет книгу и вернется. И все будет как прежде.
И в то же время — как прежде не будет больше никогда.
«Он обошел меня», — думала Яна, поднимаясь по лестнице на свой третий этаж. Она бежала, бежала изо всех сил, а он, слегка промедлив на старте, затем без труда нагнал ее и рванул вперед. Не оборачиваясь, не беспокоясь о том, как она там. Эгоист чертов. Странно было определять его так. Ведь ей всегда казалось, что такого жертвенного характера, как у Вересова, нет больше ни у кого на свете. Ну, разве что у матери Терезы. А он оказался эгоистом. Ничуть не меньшим, чем она сама. Но, может, это она и научила его эгоизму?
Что теперь с ними будет? У Яны было странное ощущение: все вроде устраивалось так, как ей и было нужно, но почему-то это категорически не устраивало ее. Вот если бы она выдрала его с дачи, притащила за шкирку домой, а он бы виновато отводил глаза и безропотно шел за ней — тогда бы было совсем другое дело.
Победить. Доказать. Настоять на своем. Для нее это важно. Всегда было важным. А он лишил ее этой возможности. Яна почувствовала, как раздражение завладевает всем ее существом. В этот момент она так сильно ненавидела Вересова, что у нее даже руки затряслись. Щелкнул ее по носу. Заставил почувствовать себя мокрой курицей. Как и Мирошниченко вчера. Господи, неужели она до смерти будет возвращаться к себе самой образца 80-х?!
* * *
Щелкнул дверной замок. Аня выглянула в прихожую. Мама. Странно. Еще ведь и пяти нет.
— Привет, — сказала она. — Ты рано.
— Привет, — ответила мама, положила на комод сумочку, нагнулась, стянула туфли, выпрямилась.
И молча прошла в ванную. Плотно прикрыла за собой дверь. Аня услышала, как зашумела вода.
Она так ничего и не придумала насчет обнаруженного папиного письма. Никакого хитрого хода. Значит, придется тупо предложить проверить почту: «А вдруг папа что-нибудь туда написал». Да, в конце концов, не важно. В этой ситуации главное — результат. Сейчас мама примет душ, выйдет, выпьет кофе — и можно заводить разговор.
Переливы из «Пера Гюнта» Грига разорвали тишину. Аня вздрогнула. Что это? Звуки доносились из сумочки, лежавшей на комоде. Мамин мобильник, сообразила Аня. Она опять сменила сигнал. Аня подскочила к сумочке и потянула за язычок «молнии». Схватила телефон и сделала уже было шаг по направлению к ванной комнате, но надпись, светившаяся на дисплее, заставила ее остановиться.
— Детектив? — ошеломленно проговорила она в полный голос.
Значит, мама не сидела сложа руки. Значит, это только так выглядело. Но вообще-то это мамина излюбленная манера — вести себя как обычно, а на самом деле проворачивать нечто. Детектив — это круто. Небось толстый прокуренный мужичонка, отпускающий развязные замечания и игриво подмигивающий.
Телефон продолжал играть «Пера Гюнта». В ванной продолжала литься вода. Как мама будет отвечать, если она под душем? Аня нажала кнопку ответа.
— Алло?
— Здравствуйте, Яна Владимировна, — приветствовал ее густой женский голос. — Это Дина. Вы знаете, тут кое-что удалось…
— Это не Яна Владимировна, — торопливо перебила ее Аня.
Это не детектив. Это какая-то тетка. Не надо было отвечать на звонок.
— А кто? — удивилась Дина.
— Это ее дочь, — ответила Аня. — Мама принимает душ.
— А-а, — протянула Дина, — понятно.
— А вы кто? — спросила Аня. — Что маме передать?
— Да я перезвоню, — сказала Дина. — Или, знаешь, все-таки передай, что звонила Дина. Она поймет, — помолчала, потом, коротко и тихо хохотнув, добавила: — Ну, если только у твоей мамы еще какая-нибудь Дина в знакомых имеется, то тогда… скажи, что звонил детектив…
— Ты с кем разговариваешь? — внезапно услышала Аня.
Она повернулась и увидела маму. Та стояла в дверях ванной комнаты все в том же костюме, который был на ней, когда она пришла. «Она не принимала душ, — машинально подумала Аня. — А зачем воду тогда лила?» Она лично включала воду, чтобы никто не слышал, как она втихушку плачет, сидя на краю ванны. А потом этой же водой можно было смыть следы слез. И что из этого? Неужели мама плакала и так же, как она, маскировала слезы за шумом воды? Бред какой-то. Мама не может плакать. Ни-ког-да. Все эти мысли пролетели в ее голове в одно мгновение, а следующее мгновение Аня прикрыла телефон рукой и тихо сказала:
— Там тебя какая-то Дина, — помедлила и добавила: — Говорит, она — детектив.
Мама дернулась, мотнула головой и взмахнула рукой.
— Что? — спросила Аня. — Сказать ей, что ты перезвонишь?
Мама прислонилась к дверному косяку, прикрыла глаза и опять помотала головой. Аня растерянно смотрела на нее. Что все это значит? А в ухо бился Динин голос:
— Ну, так что, барышня?
— А может, мне скажете? — решилась Аня, искоса поглядывая на маму.
Та никак не отреагировала на это внезапное проявление инициативы.
— Вам? — удивилась Дина, помолчала немного, потом задумчиво проговорила: — Да можно, в общем-то… Папа ваш, случаем, не пишет?
— Как это? — спросила Аня.
— Ну, там книги или еще что.
— Н-не знаю, — запинаясь, ответила Аня. — А что?
— Что говорит? — тихо, почти шепотом спросила мама.
Аня опять прикрыла телефон рукой и сказала:
— Спрашивает, папа наш книг не пишет?
Мама криво улыбнулась и, не говоря ни слова, вновь исчезла в ванной.
— …а то в расшифровке его звонков с мобильного, — продолжала говорить Дина, — сплошняком издательство…
Аня смотрела на закрытую дверь, за которой опять включили воду, и не знала, что ей делать.
— Знаете, — затараторила она в трубку, — мама еще в ванной. Я ей сразу же скажу, что вы звонили, как только она выйдет, да?
— Ну ладно, — ответила Дина. — Только не забудь. Сама понимаешь, дело срочное.
— Ага, — сказала Аня, — конечно. До свидания.
— Пока, — ответила Дина и отключилась от связи.
Аня аккуратно положила телефон на комод и на цыпочках пошла в свою комнату. Мама плакала. В этом не было никаких сомнений. И это было ужасно. Что-то произошло, что-то, о чем детективщице пока ничего не известно. Может, мама разговаривала с папой? И что? Он же уехал по каким-то делам. Они, наверное, поругались. Но все равно странно, что мама плачет. Что такого мог сделать или сказать их безобидный папа, чтобы довести их железную маму до слез? И как теперь с этим жить?
— Я не хочу такую маму, — шепотом сказала Аня сама себе.
Конечно, она не хотела. Потому что это было непривычно и непонятно. Совсем не так, как раньше, когда все роли были так чудесно расписаны между членами их семьи. И возникал еще один вопрос: если мама так внезапно изменилась, что же происходит с папой? И каким он вернется домой?
* * *
Надо взять себя в руки.
Яна стояла перед запотевшим зеркалом и промокала глаза. Просто класс! Разрыдалась, когда вошла в квартиру и увидела дочь. И как теперь объяснять той свое странное поведение?
Надо взять себя в руки.
И не только ради дочери. Ради своего будущего, которое она так любовно лепила и которое было буквально в двух шагах от нее.
«А что, если оно так никогда и не наступит?» — неожиданная мысль ударила ее как током. Дыхание перехватило, Яна закашлялась, включила холодную воду, вытряхнула из стакана зубные щетки, налила в него воды и залпом выпила. Гадость, хоть и поставили фильтры, а все равно редкостная гадость.
Она постояла еще немного, глядя на свое отражение в зеркале, потом глубоко вздохнула и вышла в прихожую. Дочери там не было. Яна взяла мобильник и пошла в спальню. Закрыла дверь, села на кровать.
Разумеется, она знала, что путь к любой мечте должен, просто обязан быть долгим и трудным. Она была готова ждать. Но что, если он окажется длиннее, чем ее жизнь? Она ведь не может сейчас знать, во что в итоге все это выльется. Никто никогда не знает, когда начинает. И выход только один — идти по этому пути так долго, сколько потребуется, а чтобы время не тратилось зря — по ходу дела получать удовольствие от процесса движения. Кому-то это удается настолько здорово, что цель, из-за которой все это затевалось, становится для них менее интересной, чем сам путь.
Но она никакого удовольствия от этой долгой дороги не получала и не получает. И не живет. Только гонится за мечтой. А может, за иллюзией?
Ей нужно с кем-то поговорить об этом. И о муже. Обо всем. Прямо сейчас. Она погладила мобильник и набрала номер единственного человека, которому могла безбоязненно вывалить все, что накопилось на душе.
— Привет, — сказала она, — можешь говорить?
Глава 29
— Пристегнулись? — лучезарно улыбаясь, спросила зеленоглазая стюардесса.
Яна кивнула.
— Приятного полета, — сказала стюардесса и пошла дальше по проходу.
— Спасибо, — одними губами ответила ей Яна.
Она летела на Крит. «Упаду мордой в песок, — думала она, — и все!» Она прищурилась, выглядывая в иллюминатор. Дождь. Серятина. А она едет на Крит. Господи, все ли взяла с собой? Собиралась второпях. Потому что все решилось внезапно.
— Езжай-ка ты, отдохни, — велел ей Артем. — А то смотреть страшно.
Она даже спорить не стала. Пошла и купила тур. Первый, какой попался. Раньше, до того как все случилось, она бы так никогда не поступила. Выбирала бы с пристрастием, мучила бы турагентов до смерти. А тут махнула рукой: давайте! Ей и дали. Девчонки, правда, знакомые, вряд ли схалтурили. Впрочем, уже не важно. Она уже в самолете. Раньше…
Черт, опять! Яна почувствовала легкое раздражение. Просто наваждение какое-то. Стала делить свою жизнь на время «до исчезновения мужа» и время «после того, как он вернулся». Как бы до рождения и после. Она не сразу за собой это заметила, а заметив, расстроилась — это что, уже нервные отклонения накатили?
— Да ладно тебе, — посмеялся над ней Артем, — просто невроз, ничего более. Причем совершенно объяснимый. Бывает, человек за свою жизнь рождается по несколько раз. Привыкнешь. А пока бери отпуск и отдыхай.
Тогда, полтора месяца назад, мужу потребовалось еще шесть дней, чтобы дописать свою проклятую книгу. Он вернулся так тихо, так незаметно, что Яна лишь на следующий день осознала: он — в доме. Они опять оказались на одной территории. И так же, как прежде, каждый продолжал жить своей жизнью. Все вернулось в свое русло. И в то же время все стало по-другому.
— По-другому? — переспросила Маринка, когда Яна рассказала ей обо всем. — Все ж устроилось.
Яна молчала. Не находила слов, которыми можно было описать все, что она переживала.
— Душа не принимает? — догадалась сестра. — Воротит?
Яна молча кивнула. И еще раз. Воротит — самое подходящее слово.
— И что будешь делать? — поинтересовалась сестра.
— Не знаю, — пробормотала Яна. — Ума не приложу. Может, привыкну…
— Ну да! — фыркнула Маринка. — Привыкнешь! Конечно, привыкнешь. Человек, знаешь ли, тварь приспосабливающаяся. А надо ли тебе это — привыкать?
Яна молчала.
— Не хочешь прикрыть лавочку? — спросила сестра. — Вы с Вересовым — разного поля ягоды. Ты его не понимаешь, он тебя не любит…
— Он любит, — встрепенулась Яна, потом качнула головой: — Любил…
— Да брось ты, — вздохнула сестра, — небось заморочила ему чем-то голову тогда. Ему ж всего двадцать было. А потом он, как честный человек, решил жениться. Небось сказала, что залетела…
Яна внезапно почувствовала, как накатывает привычная злость на Маринку. Хотя она права. Вот только в глаза-то зачем об этом?
— Впрочем, — продолжала сестра, — ничего смертельного не произошло.
— Ты о чем?
— Анютка получилась очень даже, — сестра усмехнулась. — К тому же изрядная авантюристка.
И рассказала о том, как они ездили искать спортсменку.
— Извини уж, — сказала Маринка, — назвалась тобой.
Яна махнула рукой.
— Это его редакторша, — проговорила она.
— Надо же, — протянула сестра, — если бы мы ее допросили как следует, узнали бы все раньше.
— На один день, — пожала плечами Яна.
— Счет на часы шел, — сказала Маринка. — А ты, кстати, книжки-то его читала?
— Читала.
— Ну и как?
— Сказки.
— Сказки, — задумчиво повторила Маринка. — Неудивительно. Что еще Вересов-то мог написать?
* * *
— Хочешь уйти? — спросил ее муж примерно недели через три после своего возвращения.
— Куда?
Она сначала и не поняла, что он имеет в виду.
— От меня, — сказал муж.
Она изумленно смотрела на него.
— Не в том смысле, — заторопился он, — чтобы уйти из этой квартиры…
«Не хочешь прикрыть лавочку?» — всплыл в ее памяти Маринкин вопрос. Как так опять получилось, что эти двое быстрее ее сообразили, что ей действительно нужно? Да, она хочет уйти. Чем скорее, тем лучше.
— …я могу переехать к маме… — продолжал говорить муж.
— Не надо, — перебила его Яна. — Я сама.
— Что?
— Я уйду.
Ей нужно было самой сделать этот шаг. Не просто остаться сидеть и наблюдать, как он покидает ее жизнь, а двигаться самой. Иначе она сойдет с ума. И она повторила:
— Я уйду. — И неожиданно для самой себя добавила: — В конце концов, у тебя столько же прав на эту квартиру, как и у меня.
Муж промолчал, похоже, был искренне удивлен.
Она и сама не понимала, что с ней творится. Откуда этот альтруизм? Похоже, все и вправду стало не таким, как раньше. Она в том числе.
— Я ухожу от мужа, — сообщила она Артему на следующий день.
Он кивнул, как бы говоря свое любимое «объяснимо». И все.
— Не предлагаешь поселиться с тобой? — стараясь, чтобы это звучало как шутка, спросила Яна.
— А ты этого хочешь? — спросил он.
— А ты?
— Я — да.
И пошел заваривать чай.
Для мужика подобное равносильно признанию в любви. И как ей это? Возбуждает? Льстит? Она прислушалась к себе. Облегчение. Удивительно, но она испытывала именно его. Облегчение от того, что не надо лукавить, изображать из себя неизвестно что, врать, все время держать себя в руках. «Он скушает меня такой, какая я есть», — подумала она. И удивилась: неужели такое действительно возможно? Пошла за ним в кухню.
— То есть тебя не смущает то, что такая…
— Какая? — обернулся он к ней.
— Ну, не знаю. — Яна пожала плечами. — Стерва. Жаба. Расчетливая и эгоцентричная.
— Ты на самом деле считаешь, что ты такая? — усмехнулся Артем.
— А разве нет?
— Да ясное дело, нет. Просто тебе надо немного расслабиться. Отдохнуть от всего. И в первую очередь от себя самой.
— Да? А разве это возможно?
— Все возможно. Если, конечно, ты этого хочешь.
— Ну, так что, — помолчав, спросила Яна, — примешь меня?
Артем ответил не сразу. Поставил чашки на стол, разлил в них чай.
— Езжай-ка ты, отдохни, — велел Артем. — А то смотреть страшно. Заодно подумаешь обо всем на воле. Не принимай никаких решений, пока не вернешься.
— Боишься, что передумаю?
— Боюсь.
— Тебе при любом раскладе хуже не будет. Свободный мужчина…
— От себя не освободишься, — перебил ее Артем. — Сама, наверное, уже поняла. И потом, за тебя больше боюсь, не за себя.
И вот она летит отдыхать. От всего. От бессонницы, которая измучила ее за эти последние несколько недель. От постоянного напряжения во всех мышцах, даже в тех, что за ушами. От беспорядочных мыслей о важном и ни о чем, которые болью отдавались во всем теле. Море всегда врачевало ее. Правда, раны, которые она лечила раньше, были пустяковыми, ни в какое сравнение не шли с теми, которые тревожили ее сейчас, но все равно она верила в то, что все получится.
Она не могла представить себе, как все будет происходить, когда она вернется. Как станет разводиться с мужем, объясняться с дочерью, родителями, свекровью, увольняться… Что? Яна вздрогнула. Что за мысль? Откуда? Но ведь пришла. И теперь не отпустит ее, будет крутиться в голове, раздражать… Или, наоборот, даст ей наконец-то ответы на все ее вопросы? Так, все. Яна тряхнула головой. Баста. Она едет на Крит. А все остальное — потом.
Читать бесплатно другие книги:
