Изумрудное лето Крючкова Ольга

– Что ещё?

– Гостиная-то дюжа пострадала после пожара, не убрано там ещё… Не успели-с…

– Ну да ладно, посмотрю, что натворили там наследники. А чай вели подать на веранду. – Муравин уже собирался направиться к дому, как заметил в чаше фонтана некий предмет. – А это ещё что? – он тростью указал на свою находку.

– Где? Где? – недоумевал Никанор.

– А вон, смотри, – снова указал Муравин.

– Да, точно… А я не заметил, – Никанор нагнулся и подхватил находку. – Так это ж, кажись, шкатулка…

– Дай-ка сюда… М-да, так и есть – шкатулка. И в ней явно что-то лежало. Интересно, кто же завладел её содержимым? – рассматривая находку, задумчиво произнёс Муравин.

– Не иначе, кто-то из аспидов! – предположил Никанор, не желая называть обитателей усадьбы другим словом.

– Думаю, что ты прав. Так не забудь о чае, Никанор.

– Да-с… Аспидов увидеть по-прежнему желаете? – уточнил управляющий.

– Пуще прежнего! – подтвердил душеприказчик.

* * *

Муравин поднялся на второй этаж дома и проследовал в гостиную. Его взору открылась удручающая картина: на полу подле кресел валялся некогда персидский ковёр, местами сильно обугленный; утреннее солнце беспощадно светило в окна, потому как портьеры на них отсутствовали, а покрывали всё те же многострадальные, почерневшие от огня, кресла. Да и сами портьеры изрядно пострадали…

Стена над камином почернела, его содержимое было разбросано по полу – вероятно, что-то активно искали.

– Пресвятая Богородица! – Муравин не удержался о восклицания и осенил себя крестным знамением. – Надеюсь, никто не пострадал? – спросил он у Никанора.

– Да чаво им аспидам станется-то?.. – вопросом на вопрос ответил управляющий.

Муравин приблизился к камину и ловким движением руки нажал на потайную кнопку. К вящему удивлению Никанора, мраморная отделка, украшавшая верх камина, пришла в движение и отодвинулась. При тщательном обследовании камина прошедшей ночью, увы, князю обнаружить его не удалось.

– Тайник! – не удержался от восклицания Никанор.

– Так и есть… Однако… – глаза душеприказчика вылезли из орбит, – он пуст.

– А я вам, что говорю, сударь: аспиды его опустошили, а потом гостиную-то и подожгли! – тотчас отреагировал управляющий. – Чтобы следы преступления замести!

– Похоже на то… – задумчиво произнёс Пётр Петрович. – Впрочем, содержимое тайника как раз предназначалось для аспидов, как ты их называешь… М-да… Теперь всё усложняется…

– Неужто, это и есть тот самый клад, что завещал покойный барин? – удивился Никанор.

– Нет… Это так называемый премиальный клад. В тайнике лежало тридцать тысяч рублей и письмо Льва Дмитриевича. Я должен был обнародовать его в том случае, если поиски наследников не увенчаются успехом. Однако, он пуст… Возможно, кто-то из обитателей усадьбы единолично завладел деньгами. Придётся мне во всё разобраться…

– Вот-вот, сударь, вы уж с ними разберитесь! – поддакнул Никанор. – А теперича прошу на веранду, откушать чаю. Глафира небось уже растопила самовар да накрыла стол. Да и аспиды должны пробудиться…

Муравин ещё раз окинул взором обгоревшую гостиную, подумав: «Не думал, что поиски наследства моего покойного друга начнутся с пожара и изуродованного фонтана… Действительно, Никанор прав: АСПИДЫ!»

* * *

Пётр Петрович неспешно попивал чай на веранде, обдумывая предстоящий разговор с претендентами на наследство, иначе говоря, аспидами.

«Итак, что я имею на данный момент… – мысленно рассуждал он. – Первое: сгоревшую гостиную; второе: изуродованный фонтан… В том и другом случае претенденты пытались что-то найти. И, судя по всему, достигли своей цели. Неужели в шкатулке, выловленной из фонтана, действительно, хранилось состояние в два миллиона рублей, обращённое в драгоценности? Но шкатулка слишком мала…»

К десяти часам за столом на веранде собрались, наконец, все наследники и их верные компаньоны (даже Аделаида изволила пробудиться). Вид у них был печальный и несколько помятый. По всему было ясно: ночь выдалась не из лёгких.

Муравин обвёл взором собравшуюся компанию и, как душеприказчик, взял инициативу в свои руки.

– Ну-с, господа, я рад, что вы изволили пробудиться и почтить меня своим присутствием. – Пётр Петрович не удержался от сарказма. – Во время оглашения завещания господин Клебек уже имел честь меня представить: Пётр Петрович Муравин, сосед и давний друг покойного Льва Дмитриевича.

Наследники, словно нашкодившие школяры, сидели с опущенными глазами, со всем тщанием созерцая сервировку стола, понимая, что получат нагоняй от учителя, сиречь, Муравина. Особенно «кошки скребли на душе» у Эльзы и Василия. Девушка вообще выглядела бледной и вялой.

Пётр Петрович почувствовал настроение провинившихся «школяров» и незамедлительно перешёл в наступление.

– Не успел наступить сегодняшний день, второе июня, когда вы официально могли бы заняться поисками клада, как усадьбе нанесён серьёзный материальный ущерб. Причём, немалый! А именно: гостиная сильно пострадала от пожара, и наконец, фонтан Дриада варварски уничтожен!

За столом послышался возмущённый ропот. Первым не выдержал князь.

– Но позвольте, сударь! Гостиная, действительно, сгорела. И мы бы все, – он обвёл взглядом присутствующих за столом, – хотели бы выяснить причину пожара или поджога! Но фонтан! Вчера вечером он был ещё цел!

– Да-с, любезный… э-э-э… – протянул Муравин, не припоминая имени-отчества князя.

– Генрих Павлович, – представился тот.

– Так вот, любезный Генрих Павлович, вчера вечером Дриада была цела и невредима. Сегодня же она лежит в воде с оторванной головой. – Констатировал душеприказчик. – А посему я хочу получить от вас, господа, объяснения!

Женщины пожимали плечиками, словно сговорились, делая вид, что понятия не имеют о чём это вообще идёт речь. Даже Эльза обрела прежнюю свою уверенность и отлично демонстрировала врождённое актёрское мастерство. Она мило улыбнулась Муравину, одарила небесно-голубым взором и произнесла:

– Дриада, вероятно, упала сама. Вот и голова отвалилась.

– И гостиная сама загорелась! – возмущённо воскликнул душеприказчик.

Эльза повела плечиками и пригубила чаю.

– Искра из камина попала на обшивку кресел… Вот и занялся пожар… – предположила она.

– По всему ясно: это поджог! – вмешался Станислав. – В камине пытались сжечь какие-то документы! Мы вчера нашли обгоревший клочок бумаги!

Пётр Петрович, умерив раздражение и гнев, с явным интересом наблюдал за наследниками-аспидами.

– Может, это бумаги Льва Дмитриевича? – предположил Всеволод. – Но кому они помешали?

– Да, сударь, вы совершенно правы: это было послание Льва Дмитриевича, адресованное всем вам. – Приоткрыл завесу тайну Муравин.

Наследники замерли в удивлении.

– Как? Откуда вам это известно? – раздались нетерпеливые вопросы.

– Господа, я – душеприказчик. И Лев Дмитриевич поделился со мной некоторыми своими замыслами. Но предупреждаю, отнюдь, не всеми. В камине есть тайник…

Муравин намеренно умолк, дав возможность наследникам проникнуться к его словам. Те, повергнутые в шок, молча взирали на него. Первым обрёл дар речи князь и возопил:

– Не может быть! Мы обследовали камин и ничего не нашли, кроме обгоревшего клочка бумаги! Я сам лично простукивал всю мраморную кладку на предмет пустот!

– Значит, плохо простукивали. – Спокойно заметил Муравин.

– И что же содержит сей тайник? – стараясь не выдавать охватившего его возбуждения, вопрошал Станислав.

– Уже ничего… Он пуст… Тайник кто-то вскрыл и завладел его содержимым, – ответил Муравин.

Наследники, подскочили как ужаленные.

– Что это значит? Что вы хотите сказать? Это и есть наследство? – посыпались вопросы.

Муравин поднял руку, пытаясь утихомирить разгалдевшихся наследников.

– Нет, в тайнике не было наследства. Лев Дмитриевич решил оставить этот тайник как раз на тот случай, если вы не его найдёте. Тогда я, согласно воле покойного, вскрыл бы тайник, и выдал каждому из вас по… пять тысяч рублей.

– В тайнике находилось тридцать тысяч! – догадался князь и схватился за голову. – И кто-то прикарманил их!

– Увы, – подтвердил Муравин. – А письмо Льва Дмитриевича сжёг за ненадобностью.

Выражение лиц наследников изменилось: они взирали друг на друга с явной ненавистью.

– Вор среди нас! – констатировал Всеволод. – Он нашёл тайник и опустошил его! Надо отдать должное его актёрским способностям!

– Или её… – уточнил Станислав и мило улыбнулся сначала госпоже Трушиной (та аж побледнела), а затем – Эсмеральде и Эльзе. Последняя дерзко вздёрнула подбородок, смерила мужчину презрительным взором (а ещё тайный союзник!) и парировала:

– А уж не вы ли, Станислав Сергеевич, завладели денежками? Вы так самоотверженно тушили пожар…

Станислав уже пожалел о своих словах. Эльза была достойным соперником.

– Предлагаю со всем тщанием обыскать комнаты! – внезапно предложил князь. – Не сомневаюсь, тот, кто завладел содержимым тайника, не успел далеко запрятать деньги!

Взгляды присутствующих устремились на князя.

– Верно, князь! – поддержал его Станислав.

– Дело говорите! – одобрил Всеволод.

– И кто же, позвольте, возьмёт на себя роль жандарма?! – поинтересовалась Эсмеральда.

– Да! Кто?! – поддержали её остальные женщины.

Внезапно наследники воззрились на Муравина. Тот почувствовал себя несколько неловко.

– Раз вы, Пётр Петрович, являетесь душеприказчиком, то значит, вам возглавлять сию карательную экспедицию! – предложил на военный манер Станислав.

Муравин, наконец, окончательно осознал, на что подписался. То ли ещё будет…

– Хорошо… Я согласен, хоть сия процедура мне чрезвычайно неприятна. – Согласился душеприказчик. – Однако, смею заметить… – Он, словно факир, извлёк из-под стола шкатулку, выловленную в фонтане.

Взоры наследников устремились на шкатулку. Эльза и Василий многозначительно переглянулись.

– Что это? – в один голос вопрошали наследники.

– Сей загадочный предмет Никанор выловил в фонтане. Заметьте, господа, шкатулка пуста. А возможно, ещё недавно в ней что-то хранилось.

Наследники в очередной раз, словно ужаленные, подскочили на своих стульях.

– Опять тайник?! – первым сообразил князь.

– Да-с, господа, – подтвердил Муравин. – И как видите, опустошён.

– Шкатулка хранилась в Дриаде… Поэтому-то её и… – осенило Всеволода. Он вскочил из-за стола и со всех ног бросился к фонтану. Наследники стремглав последовали за ним. Не торопились только Эльза и Станислав.

Их взорам предстала безголовая Дриада, лежавшая в воде.

– Бедняжка… – прошептала Эсмеральда. – А выглядела, как живая.

– Кто-то завладел содержимым тайника в камине, а затем и – в фонтане! – возбуждённо произнёс Всеволод.

– И этот кто-то знал о существовании тайников! – взвизгнула Елизавета Трушина.

Аделаида и Любовь с уважением взглянули на неё: вот тебе и наседка! А умишко есть!

И тут взоры наследников обратились на Петра Петровича Муравина. Душеприказчик сначала растерялся.

– Господа… Что вы так на меня смотрите? – не понял он.

– А вы не догадываетесь, любезный? – наступая на помещика, произнёс Станислав. К нему тотчас присоединились и остальные мужчины, плотным кольцом окружив Муравина.

– Но позвольте… – наконец, догадался он о причине их поведения.

– Вы знали о тайниках! И, воспользовавшись ситуацией, завладели деньгами и сокровищами! – возопил разъярённый князь.

– Да! Вы! – поддержали его наследники.

Все кроме Василия. Молодому инженеру было совестно, что из-за его вандализма обвиняют честного человека. Удальцов рванулся вперёд, Эльза успела схватить его за руку и прошипеть:

– Стой… Куда?

– Пусти! – вырвался он и бросился к обвиняемому Муравину.

– Господа! Прошу вас, выслушайте меня! – возопил инженер.

– Если вы намерены защищать господина Муравина, то, смею вас заверить, напрасно. – Ледяным тоном произнёс Станислав.

– Это я! Я! Я разрушил фонтан! Дриада случайно упала… Голова откололась… – волнуясь, повинился, Василий.

– Что-о-о?! – стихийно возникший «суд присяжных» обратил свои взоры на Удальцова.

– Каюсь. Я уничтожил прекрасное произведение искусства. Искал клад… Вот… – Василий порылся в кармане и извлёк из него свиток.

Князь жадно перехватил его и прочитал:

– Я, Антонио Гварди, изготовил сию прелестную Дриаду в 1876 году для русского помещика Селиванова… Это что такое?…

Бумагу перехватил Всеволод.

– Хм… – пробормотал он. – Автограф скульптора…

– Благодарю вас, – во всеуслышание произнёс Муравин, обращаясь к своему спасителю Удальцову. А, затем, бросив недобрый взор в сторону растерянных «судей», добавил: – А вам, господа, должно быть стыдно. Вы совсем голову потеряли.

Однако, на выяснилось, не все…

– Примите наши извинения, сударь! – произнёс Станислав. – Гнев ослепил нас.

Муравин удовлетворённо кивнул.

– Шкатулка слишком мала, чтобы вместить в себя драгоценности стоимостью в два миллиона рублей. – Высказался Муравин.

– А, если это был огромный алмаз? – тотчас предположил находчивый князь. – Как у индийских махараджей! Такой может стоить два миллиона!

Женщины охнули. Мужчины растерялись…

– Да не было в шкатулке никакого алмаза! – наконец, призналась Эльза. – Только свиток с именем скульптора!

Женщины осуждающе на неё посмотрели. Однако, теперь мужчины испустили вздох облегчения.

– Ну, слава богу, хоть с одним разобрались… – констатировал Станислав.

– Предлагаю обыскать дом! – не унимался князь. – Или вы забыли о тридцати тысячах, пропавших из камина?!

– Я благодарен вам, сударь, – обратился Муравин к Василию, – однако, вам придётся возместить причинённый ущерб.

– Что ж я готов… – пролепетал герой, понимая, что благими намерениями вымощена дорога в Ад.

* * *

Обитатели усадьбы собрались за столом в гостиной. О недавнем пожаре напоминали закопчённые стены рядом с камином, в воздухе до сих пор присутствовал запах гари. Горничные уже успели убрать ковёр, повесить на окна чистые портьеры (правда, несколько не в тон интерьера). Истопник и лакей вынеси обгоревшие кресла с глаз долой. Теперь в гостиной было непривычно пусто…

– Ну-с, господа, – начал Муравин первым по праву душеприказчика, – поиски наследства начались слишком бурно. Не забывайте, что Никанор подсчитает причинённый ущерб, в частности за гостиную, – он указал жестом в сторону камина, – и на вас, говоря языком сугубо судебным, будет наложен штраф.

Наследники при упоминании о денежном взыскании почувствовали себя неуютно. Однако князь не смог промолчать:

– Но, помилуйте, Дриаду разрушила госпожа Ригер со своим женихом! Причём здесь мы?

– Разумеется, ущерб причинённый фонтану, возместит госпожа Ригер, – с готовностью подтвердил Муравин. Аспиды с облегчением вздохнули. Эльза недовольно фыркнула. Василий благоразумно промолчал.

– Итак, – продолжил Муравин, – пропали тридцать тысяч рублей. По современным меркам – почти целое состояние. Не сомневаюсь, что деньгами завладел кто-то из вас. – Он цепким взором обвёл наследников. Те в свою очередь метали друг на друга злобные взгляды. – Поступило предложение: обыскать дом. Не так ли?

– Да! Обыскать дом! Вывести вора на чистую воду! – тотчас подхватили мужчины.

Не успел Муравин произнести последнюю фразу, как в гостиной появились Виктор и Артём.

Госпожа Трушина и Анатоль всполошились.

– Здесь детям не место. Идите в свою комнату… – строго произнёс гувернёр и поднялся из-за стола, дабы спровадить прочь своих воспитанников.

– Нет, мы не можем… – печально ответил Виктор.

Затем мальчики переглянулись, словно заговорщики.

– Идём вместе… Давай уж… Может простят… – донеслось до ушей наследников.

Муравин встрепенулся.

– Ну-с, юные проказники, признавайтесь, что натворили, – произнёс он, как можно мягче, решив, что те в пылу игры что-нибудь сломали. – Обещаю не ругать вас.

– Хорошо, – кивнул Виктор. – Говорить буду я, как старший…

– Виктор, мальчик мой! – воскликнула госпожа Трушина. – Что случилось? Может быть, я о чём-то не знаю?

– Прости, мамочка… – пролепетал Артём, побледнев. – Ты действительно ничего не знаешь…

Виктор дёрнул Артёмку за рукав и тот умолк, подчиняясь брату.

– Это мы подожгли гостиную… – признался Виктор.

Госпожа Трушина побледнела. Анатоль, стоявший позади мальчиков, бросился к Виктору и резко развернул его к себе лицом.

– Что ты говоришь?! Вы подожгли гостиную? Зачем?

– Мы случайно… Так получилось… Мы не хотели… Потом мы испугались и убежали… – пытался оправдаться старший брат.

Тут вмешался Муравин.

– Успокойтесь, я обещал не ругать мальчиков.

– Но вы, господин Муравин, не отец им и даже не гувернёр! – возмутился Анатоль.

– Право, дети сознались, – вмешалась Аделаида. – И это говорит о том, что они раскаиваются в своём поступке. – Ведь так? – они устремила пристальный взор на сорванцов. Те с готовностью дружно закивали в ответ.

– Мальчики, как вы могли?.. – простонала Елизавета Степановна, их матушка, понимая, что именно с неё взыщут весь причинённый ущерб.

– Анатоль, – обратился Виктор к гувернёру, – ты учил нас говорить правду…

– Разумеется, – подтвердил тот, подумав, что в данный момент мальчикам лучше было бы промолчать.

– Мы случайно услышали разговор о пропавших деньгах… – продолжил Виктор.

Присутствующие в гостиной невольно напряглись.

– Вы что-то знаете? – мягко спросил Муравин.

– Угу… – подтвердили братья.

– Мы играли в гостиной… – начал Виктор.

– Нет, – перебил его Артём, – мы искали клад.

От такого признания у всех присутствующих округлились глаза.

– Ну, да искали, – растерянно подтвердил Виктор. – Все начали искать… И мы тоже. – Он тяжело вздохнул и добавил: – Мама и Анатоль искали клад в камине в своей комнате… Мы с братишкой не спали и всё слышали… Потом мы тоже решили поискать клад, но в другом камине… Вот…

– И что же нашли? – поинтересовался Муравин.

– Угу… – подтвердили братья. – Мы лошадку хотели купить, настоящую… Пони… Надоело на палках кататься…

– А что же вы сделали с деньгами? – осторожно поинтересовался Муравин.

– В коробку положили, которую нашли на чердаке… Потом услышали, что будут обыскивать дом… – бубнил Виктор. – Но мы не воры! – внезапно с жаром выкрикнул он. – Мы не знали, что эти деньги нельзя брать! А в тайнике была ещё какая-то бумажка. Ну, мы её решили сжечь, чтобы…

– Хорошо, хорошо! – попытался успокоить мальчика Муравин. – Пошалили немного… Ну с кем не бывает! Показывайте, где ваша коробка.

– У меня под кроватью, – признался Виктор.

В гостиной раздался вздох облегчения.

Муравин, а вслед за ним – наследники и их компаньоны, направились в комнату мальчиков. Он была небольшой, вмешала две узких кроватки и одностворчатый платяной шкаф. Поэтому в комнату вошли только Муравин и мальчики. Остальные же ожидали в коридоре.

Виктор, словно змейка, юркнул под кровать и вылез обратно с коробкой в руках.

– Вот… – протянул он своё богатство Муравину.

Артёмка расплакался.

– Я так хотел живую лошадку…

Муравин почувствовал себя неловко и решил утешить мальчиков.

– У меня в усадьбе есть жеребёнок. Завтра же пришлю его в Селиваново… – пообещал он.

Артёмка отёр слёзы ладошкой.

– На нём можно ездить верхом?

– Нет, вряд ли. Но можно кормить и ухаживать за ним… – ответил Муравин, подумав, что с жеребёнком придётся отрядить ещё и «няньку».

Глава 5

На следующий день, с утра пораньше, Никанор, запершись в комнате своего флигеля, тщательно подсчитал все текущие расходы и убытки, связанные с пребыванием наследников-аспидов в Селиваново. Получалась кругленькая сумма.

По соображениям управляющего до первого сентября прожить будет весьма непросто. Хотя и покойный барин оставил ему достаточно денег на содержание своих родственников и их компаньонов, но… Никанору, как истинному управляющему хотелось сэкономить. Ну, право же не мог не он тратить в день столько, сколько положено! Ан, нет! Надо что-то и свой карман положить! А посему бухгалтерия ввергла Никанора в отчаяние.

Никанор отчётливо понимал, что придётся отправиться в Калугу и навестить Дарью Арсеньевну Калакутскую, хозяйку агентства по найму домашней прислуги и сезонных рабочих. К коей он, кстати, обращался достаточно часто, в особенности в начале сентября, когда поспевали яблоки и наступал сбор урожая. Сборщики снимали урожай, аккуратно укладывали спелые фрукты в корзины, а затем на телегах часть перевозили в Калугу, а часть – в Москву, где из яблок изготавливали вино, варенье и конфитюр. Но сейчас ему придётся нанять ещё одну горничную, лакея и двух прачек…

В то же время Никанор боялся оставлять наследников-аспидов без присмотра, опасаясь, что вернётся из Калуги на развалины усадьбы. Поэтому он решил поговорить с Муравиным, когда тот в очередной раз наведается с «ревизией» и умолить душеприказчика пару дней, до его возвращения, пожить в усадьбе. Конечно, Никанор мог отправить госпоже Калакутской письмо с просьбой подобрать надёжную прислугу. Но… Чего уж греха таить, он сам хотел свидеться с Дарьей Арсеньевной, потому как давно уже питал к ней любовную страсть, несмотря на свой почтенный возраст. Впрочем, Калакутская и сама была немолода… и отвечала управляющему взаимностью.

Также Никанор сожалел о тридцати тысячах рублей, которые случайно нашли мальчишки: уж как они исхитрились?! Одному Господу известно… Он бы нашёл деньгам надёжное место, а затем и выгодное применение. Теперь же они лежат в доме Муравина, в небольшом встроенном сейфе, скрываемом картиной легкомысленного содержания. (О сейфе, разумеется, Никанор ничего не знал).

…Пётр Петрович явился в Селиваново в одиннадцать утра, как и обещал мальчикам, в сопровождении жеребёнка (уже окрепшего и очень резвого) и его «няньки», помощника конюха.

Дети, игравшие во дворе, пришли в восторг и тотчас все их интересы сконцентрировались вокруг живой игрушки. Муравин, имевший взрослых дочь и сына, умилился и подумал, что пора бы его великовозрастным отпрыскам подумать и о внуках.

Он направился во флигель и застал Никанора, корпевшим над бумагами.

– Доброе утро, Никанор. Что нового в усадьбе? – поинтересовался Муравин.

– И вам доброго утречка, Пётр Петрович… – вяло отреагировал управляющий. – Слава богу, новостей никаких. Усадьбу покуда не спалили… – доложился он.

– Да уж… – согласился Муравин.

– Просьба у меня к вам будет, Пётр Петрович…

– Говори, помогу, чем смогу, – пообещал помещик.

– Надобно бы мне в Калугу по делам смотаться… Денька на два, не более… Так боюсь усадьбу без присмотру оставлять. Чаво аспиды учудят, мне не ведомо…

– Отправляйся в Калугу, Никанор, со спокойной душой. Я за усадьбой пригляжу… – пообещал Муравин.

Никанор тотчас воспрял духом.

– Дык я Глафире прикажу постелить вам во флигеле, в комнате, где останавливался Клебек.

Муравин кивнул в знак согласия. Собственно, торопиться ему было особенно некуда. Жена его и дети давно перебрались в Москву, он же предпочитал городской жизни да бесконечным балам – охоту, верховую езду, чистый свежий воздух и спокойную жизнь в имении. Так уж сложилось, что стали они с госпожой Муравиной чужими людьми. Впрочем, Пётр Петрович особо по этому поводу не расстраивался, потому как женили его супротив воли и жену свою он никогда не любил, хоть и прижил с нею двоих детей.

А когда супруга решила покинуть имение под благовидным предлогом и окончательно поселиться с детьми в Москве, Муравин только обрадовался. Однако семью навещать не забывал…

Никанор незамедлительно отправился в Калугу, Муравин же – с «инспекцией». Для начала он решил пройтись по территории усадьбы и сразу же заметил, что госпожа Тушина и гувернёр заняты обследованием хозяйственных построек, в частности конюшни.

Старый конюх, заботившийся о тройке барских лошадей, зорко приглядывал за искателями сокровищ, да усмехался в усы. Завидев душеприказчика, старый конюх сказал:

– Да неужто барин бы спрятал свой капитал на конюшне?

Муравин пожал плечами.

– Кто ж знает, голубчик?.. Всё может статься…

Конюх в ответ рассмеялся.

– Не таков покойный барин был человек… Не стал бы он здеся прятать… Ох не стал бы… Не позволил бы он коней своих беспокоить. Любил он их дюжа…

Страницы: «« « 345678910 » »»