Каждый день как последний Володарская Ольга
Паша пожал плечами.
Но тут из динамика донесся голос:
— Кто там?
— Кен, это я, Паша… — Он хотел добавить, что не один пришел, а с Диной, но она приложила палец к губам. — Хочу поговорить с тобой. Впустишь?
— Заходи, конечно.
Замок, пиликнув, открылся.
Они вошли, вызвали лифт. Пока поднимались, Дина всматривалась в лицо Паши, пытаясь прочитать на нем хоть какие-то эмоции. Но не вышло. Оно оставалось абсолютно невозмутимым.
Когда они вышли из лифта, дверь квартиры уже была открыта. Кен гостеприимно приглашал к себе. Паша вошел первым. Дина за ним.
— А ты не один? Что ж не сказал? Заходите, ребята…
Кен был само гостеприимство. А выглядел так, будто к нему не среди ночи ввалились нежданно-негаданно, а явились к обеду по предварительной договоренности. Домашняя одежда безупречна, как будто на выход. Голубые джинсы, футболка цвета ванили, белоснежные носки, все отличного качества.
— Пишешь? — спросил Паша.
— Да. И роман к концу близится. Но что-то не идет последняя глава…
— Прочтешь?
— Ты за этим явился? — хмыкнул Кен.
— Хочу ответы на свои вопросы получить. Если для этого потребуется узнать, о чем ты пишешь, то да.
— Хотите чаю?
— Нет, спасибо. Мы ждем твоей исповеди.
Кен, прикуривавший в этот момент сигарету, поднял на него удивленные глаза.
— Не понял? — Втянув дым, он выпустил его через нос. В его клубах лицо Кена выглядело особенно эффектно.
— Мне изначально не давал покоя один факт, — начал Паша, привалившись к дверному косяку. — Почему в комнате с черным потолком нет камеры? Ведь маньяк очень театрально обставлял все свои действия. Тянул паузы, включал музыку. Он ставил спектакль. Но если ты главный его участник, то захочешь увидеть запись. А камер не было! Значит, все делалось для некоего зрителя.
— Я все еще в недоумении, — затянулся глубоко Кен. Сигарета выгорела до половины. Но лицо по-прежнему безмятежно.
— Ты был тем зрителем. Для тебя играли спектакль. Когда все засыпали, опоенные снотворным, ты покидал свое место.
— Паша, ты бредишь!
— Петя… Позволь называть тебя так? Петя, ты попался. Не отмажешься. Сюда едет полиция, и тебя арестуют максимум через десять минут.
— На каком основании?
— Дарья следила за тобой и Дельфией все это время. Она сейчас в полиции, дает против тебя показания. — Паша блефовал, но с таким уверенным видом, что Дина на мгновение ему поверила.
— Я и такое развитие событий допускал, — хмыкнул Кен.
— И спокойно говоришь об этом?
— Мне особенно беспокоиться не о чем.
— Как — не о чем?
— А вот так… — Кен швырнул окурок в приоткрытую форточку. — Я могу удовлетворить твое любопытство, но вы оба должны отдать мне свои телефоны. Чтоб я был уверен, что на них не включены диктофоны.
Паша без возражений передал ему свой сотовый. Дина последовала его примеру. Проверив мобильники и бросив их на кресло, Кен заговорил:
— Повторяю, я допускал, что меня могут вычислить. Сложно провернуть такое дело, не оставив следов. Да, меня арестуют и будут судить. Возможно, дадут пару-тройку лет. Зато какой пиар! Мой роман, который я обязательно закончу в ближайшие дни, станет мировым бестселлером. Остальные будут просто популярными, читаемыми, обсуждаемыми. И все, что я ни напишу потом, будет покупаться.
— А если тебя засадят на пару десятков лет? Неужели ты будешь счастлив только из-за того, что станешь знаменитым?
— Ты не забыл, что у меня есть деньги? Я найму лучших адвокатов. Все повесят на Дельфию. А я… Я рассчитываю вообще условным сроком отделаться.
— Ради чего все? Ради пиара, что ли? Я не понимаю…
И тут лицо Кена изменилось. Стало светлым, открытым, даже одухотворенным, как у монаха на мессе.
— Ради бабушки, — сказал он и улыбнулся лучисто.
— Но она умерла.
— И что? Ты разве не веришь в бессмертие души?
— А ты веришь?
— Да.
— Странно это слышать от убийцы. Значит, свою душу тебе не жаль?
— У меня свои представления о грехах и их последствиях. Бабушка моя была несчастна долгие годы из-за того, что убийцы ее сына не получили по заслугам. Я решил упокоить ее душу. — Он указал на портрет в траурной рамке, что стоял за стеклом стенки. — Вот он, мой дядя Валера, помнишь его?
— Смутно.
— Странно, с твоей-то феноменальной, как ты уверял, памятью забыть того, кто по твоей вине погиб?
— По моей?
— Правильнее будет сказать, и по твоей тоже. — Кен взял фотографию, протер ее. — Этот портрет стал падать каждую ночь ровно в двенадцать, начиная со дня бабушкиной смерти. А как я начал осуществление своего плана, прекратил. И свеча церковная, что горела возле бабушкиной фотографии, коптить перестала. А до этого пламя такое вытворяло! И дым его всегда к Валериному портрету тянулся. А еще бабушка снилась мне постоянно. Все плакала да по волосам меня гладила, как раньше, когда я маленьким был. Только тогда она успокаивалась. Она и отца прибрала к себе, потому что плохо ей было.
— Ты испугался, что за ними последуешь ты, и решил мстить за дядю?
— Нет, страха не было. Только желание упокоить ее душу.
— Я тебе не верю!
— Нет?
— Ты слишком нормален, чтоб замыслить убийство семи человек ради столь эфемерной цели.
— Так были же еще и практические. Отмщение — толчок. Даже не знаю, как тебе, технарю, объяснить. Есть такое понятие, как вдохновение!
— Я слышал, — с сарказмом проговорил Паша.
— Оно как дымка, понимаешь? Что-то витает в воздухе. Ухватишь это что-то — получишь идею. Нет — она ускользнет от тебя. Так и тут… Я ухватил! И понял: это мой шанс! — Кен уселся на кресло, закинул ногу на ногу. Жестом пригласил гостей последовать его примеру. Но Паша и Дина остались стоять. — Первое, мне было скучно и одиноко. Второе, я хотел кардинально изменить род деятельности. Банковское дело меня никогда не увлекало, просто я с ним неплохо справлялся. И тут… идея! Я понял, как должен действовать, чтобы упокоить бабушкину душу, развлечь себя, почувствовать с кем-то единение и найти себя в литературе. Написать роман, что станет бестселлером, на основе реальных событий… Событий, пережитых нами, друзья. Так что и вы, если подсуетитесь, получите свою долю славы.
— Обойдемся, — сухо произнес Паша. — Я понял про все, кроме одного. О единении с кем ты говорил?
— С Дельфией, конечно. Это единственный человек, который любил меня почти так же сильно, как бабушка. Она, кстати, походила на нее чем-то. Не внешне, нет. Суровостью, пронизывающим взглядом, мощнейшей энергетикой и глубоко запрятанной, но безграничной нежностью. Это меня и привлекло в ней. Я на самом деле был в ее магазине. Зашел за маслом. Она стояла за прилавком. Мы разговорились. Я подумал, что ей лет семьдесят. И сказал, что она очень похожа на женщину, которую я любил больше всех в своей жизни. Ей это понравилось. Она не знала, что я имею в виду бабушку. Фи-фи рассказала о своем диагнозе чуть позже. Думала, он меня отвратит от нее. А мне, наоборот, любопытно стало. До этого были у меня женщины с молодыми телами и душами старых шлюх. А тут все наоборот. Мы стали любовниками.
— Она тебе нравилась как женщина? — впервые заговорила Дина.
— Да, нравилась. Конечно, ее тело… Оно меня смущало первое время. Я все же не геронтофил. Но потом перестал замечать изъяны. Да, она мне нравилась. Но и только. Дельфия же в меня втюрилась. Что неудивительно, ведь я приложил к этому все усилия. К тому моменту я уже имел идею. И не только идею, а наброски плана. И понимал, что мне нужен сообщник, но такой, который умрет за меня. А ей умереть не страшно — ее дни сочтены.
— Сколько же ты потратил денег на осуществление своего плана?
— Много. Но я не мелочился. Усилий потратил больше. На одного тебя, Паша, сколько ушло. И мы не надеялись на успех. Ты скакал по всему миру, мы отслеживали твои передвижения только по открыткам, которые ты присылал матери и жене. Посылали телеграммы и письма, но они до тебя не доходили. Я уже хотел использовать твою дочь.
— А если бы не достали меня? — спросила Дина.
— Тебя бы достали в любом случае. Ты не Паша. Ты в России, и у тебя до сих пор не перерезана пуповина. Ты бы примчалась, узнай, что с одним из твоих родителей что-то случилось.
— А как вы отыскали Егора? Он прописан у родителей, а жил…
— Он человек известный, с ним было легче всего. Вы поймите, найти можно любого. Вопрос лишь в деньгах. Ну и во времени, конечно. Поэтому кому-то из вас пришлось посидеть на цепи в отдельной конуре. Так у меня получился спектакль в стиле саспенс. Я поставил его для себя, ты прав, Паша. Но его оценят и любители литературы, когда прочтут мой роман.
— Георгия убила Дельфия. А Егора ты?
— Да. Решил попробовать, чтобы понять, каково это, и с большим правдоподобием описать…
— И каково?
— Тяжело, скажу честно. Хотя Егора я даже за человека не считал, так, животное, причем самое примитивное. Но в глаза все равно смотреть жутко. Поэтому я ему лицо и закрыл платком.
— Но зачем ты вырезал на его животе эмблему секты? И как тебе это позволила Дельфия?
— О, она не знала. Я велел ей уйти. И, убив Егора, заклеймил его еще раз. Я понял, что мне пора избавляться от сообщницы. А еще пустить полицию по ложному следу. Я поэтому Дельфию втянул в это. Внушил Фи-фи мысль о том, что без ее помощи мы к Егору не подберемся. На самом же деле я просто хотел ее подставить. Она меня бесила.
— Ты убил Дельфию, чтобы все свалить на нее?
— Я только лишь кинул в ее имбирный напиток сильнодействующую сердечную таблетку. Вернее, три. Она могла бы выжить. Но ее слабый моторчик не выдержал, остановился. Когда я понял, что она не дышит, спустился вниз, хотел все обставить красиво. Разбросать амулеты, алтарь поставить, свечи зажечь. Будто в доме месса проходила, а Дельфию обрядить в мантию, но… Я не успел! Вы явились! Как же я испугался, знали бы вы…
— Но ты успел скрыться в дворницкой.
— Благо при себе имелись кое-какие вещи! Как я привязывал себя к стулу! И какое счастье, что он был в комнате! Тогда я решил, что с меня хватит. Это слишком тяжело. Да и крайне опасно. Так что вы, ребята, остались бы живы в любом случае… — Он, задумавшись, закатил свои голубые глаза. — Хотя… Не факт. Возможно, через несколько лет, когда фанаты замучили бы меня просьбами написать продолжение, я нашел бы вас. Ведь ваши герои… именно ваши… в моей книге остались в живых.
В дверь заколотили.
— Полиция, — сказал Паша.
— Что ж… Я готов встретиться с ее представителями.
Кен встал с кресла. Но перед тем как двинуться к двери, прикурил сигарету. Попыхивая ею, он прошел в прихожую и отпер замок.
Дверь распахнулась. Да так резко, что Кен едва не получил по носу.
В квартиру ворвались…
Нет, не мужчины-полицейские. А две женщины: Дарья и Наташа. Помощница Дельфии тут же накинулась на Кена. Наташа пыталась ее остановить. Но все зря. Высокая, мощная Даша стряхнула ее с себя, как котенка. Впрочем, и с рослым Кеном она справилась так же играючи. Когда он попытался ее ударить, пнула его в колено. Кен осел. Все происходило в таком бешеном темпе, что даже Паша, не жалующийся на быстроту реакции, не успел что-либо сделать.
Едва Кен оказался на коленях перед Дашей, она схватила его за волосы, запрокинула его голову и резанула по горлу ножом, выхваченным из кармана плаща.
— Это тебе за Фи-фи! Сдохни, тварь!
Из раны на шее брызнула кровь и… вылетело облачко дыма. Дине показалось, что это душа Кена покинула тело, но нет… Он был еще жив.
— Значит, я стану знаменитым после смерти, — просипел он. Кровь пузырилась на его шее и на губах. — Это я тоже допускал…
Затем его глаза закатились. Тело обмякло. Кен, как кукла, которую перестали держать, упал.
Сигарета, выпавшая изо рта, продолжала тлеть. И дым ее тянулся к портрету Валеры, стоявшему за стеклом стенки…
За окном раздался вой полицейской сирены.
Эпилог
Он стоял у стойки регистрации и смотрел на Дину, удаляющуюся от него. Она шла, опустив голову. Плакала! И сердце Паши разрывалось на части, когда он представлял ее лицо в слезах…
— Молодой человек, — услышал он женский голос, — регистрация заканчивается через пять минут!
Он обернулся. Служащая аэропорта, приятная женщина лет пятидесяти, смотрела на него и нетерпеливо постукивала пальцами по стойке.
Паша подал ей свой паспорт и распечатку электронного билета.
— Счастливого полета и мягкой посадки! — улыбнулась ему женщина, протянув посадочный талон.
— Спасибо…
Он закинул на плечо рюкзак и зашагал к паспортному контролю.
Когда дело закрыли, они с Диной поехали в Москву. Сразу по приезде она бросилась на поиски работы, а Паша начал заниматься оформлением шенгенской визы. У обоих все сложилось удачно. Дина нашла замечательное место. Паша получил нужную наклейку в загранпаспорте. Он сразу купил билет до Вены, о чем сообщил Дине.
— Надолго ты в Австрию?
— Не думаю, что задержусь дольше недели.
— Хорошо, я не успею соскучиться.
— Дин, я не знаю, когда вернусь.
— Но ты же сам сказал…
— Ты про Австрию спросила, я ответил. Но вообще я собираюсь минимум пару месяцев пробыть в Европе.
— Оу… — Дина сразу сникла. Будто она цветок, а его слова какие-то ядовитые химикаты.
— Я хотел позвать тебя с собой, но ты хотела одного — найти работу.
— Она мне нужна.
— Понимаю. Ты нормальная, в отличие от меня. Тебе нужна стабильность. Я не могу дать ее тебе.
— Дай то, что можешь.
— Одной моей любви тебе достаточно?
— Если без обязательств, то нет.
— Вот видишь… А их я тебе дать не могу. Ты знаешь мою историю и…
— Ничего больше не говори. Я все поняла. Уезжай.
— Ты хотя бы проводишь меня?
— Если ты этого хочешь.
Она хотела, чтобы он остался с ней, но поехала с ним в аэропорт. Надеялась, что он в последний момент передумает? Возможно…
Павел улетел в Вену. В полете не спал. Думал о Дине… А еще о Наташе и Лиде, и даже о Даше. Ей дали семь лет за убийство Кена. А сам он так и не прославился, даже после смерти. Его ноутбук и планшет были изъяты полицией, и во время их проверки произошли какие-то невероятные сетевые сбои, и все данные, записанные на жесткие диски, погибли.
Наташа стала главой секты, но не мужененавистниц. Она переименовала ее в секту Дельфиек. И звучит благозвучнее, и внимания лишнего не привлекает.
А Лида уехала жить на греческий остров Кос. С парнем по имени Дэн, с которым познакомилась в ночном клубе их городка. Он оказался известным блогером и основателем своего веб-сайта. Когда Лида позвала его с собой в Грецию, единственное, о чем он спросил, хороший ли в ее доме вай-фай.
В первый же день своего пребывания на австрийской земле Паша отправил Дине открытку. С красивым видом и несколькими строчками на обороте. Такие же он отсылал ей из Германии, Бельгии, Франции. Ему понравились эти страны. Хотя дороги невероятно, но интересны.
Прошел месяц. Он приехал в Италию. Вот она, Флоренция. Он так мечтал о ней…
И вроде радостно оказаться в этом городе. Но почему-то и грустно.
Здесь так много народа: местных, туристов, эмигрантов. Жизнь бурлит, чуть не переливаясь через край. А он никак не может ощутить себя ее частичкой. Точно город нарисован на холсте, а он стоит перед картиной, всматривается в нее, а она все не оживает…
Паша хотел послать Дине очередную открытку, но вместо этого нашел телефон-автомат и позвонил.
— Привет, — сказал он, когда она взяла трубку.
— Ты где? — закричала она.
— Во Флоренции.
— Классно?
— Было бы классно, окажись ты рядом. Я не могу без тебя.
— И я без тебя. Как хорошо, что ты позвонил! Все это время я хотела к тебе, но не знала, куда лететь. Я визу сделала в Италию, как чувствовала.
— А как же твоя работа?
— Другую найду, — беспечно рассмеялась Дина.
— Хорошо, прилетай. Потом вместе вернемся в Москву. Будем искать работу.
Они еще долго болтали, пока у Паши не кончилась вся мелочь. Положив трубку, он сел за столик, заказал чашку капучино и посмотрел на город иными глазами…
Он ожил для него.
Нет, для них.
Читать бесплатно другие книги:
