Остров незрячих. Военная киноповесть Данилюк Семён
Сверху на него свалился возвратившийся Захарчук. — Во, пожалуйста! — Карпенко фыркнул. — Кого б другого, а этому чего доспеется. — Вам где с Петраковым наблюдать велено? — Галушкин нахмурился.
— Нету Петракова. Башку как срезало, — Захарчук перевел дыхание. — Старшина! Тут такое дело. Я, когда подполз, вгляделся…Вроде, на танках звезды.
— Белены, что ль, объелся?! — встрепенулся Галушкин.
— Этот запросто, — подтвердил Карпенко. — Этому москалю со страха чего не привидится!
— Заткнись, пустомеля! — оборвал Галушкин. — Точно что видел? Он принялся нервно накручивать окуляры бинокля.
— Уж и так, и так. Да и по силуэтам если…Тридцатьчетверки…Вон в ту сторону, получше видно!
В воронку с бутылками зажигательной смеси ввалились Сашка и Будник.
— Нашли! Целёхонькие, — удовлетворенно объявил Сашка. — Сейчас угостим Гансов коктейлем Молотова. Отвыкли, поди! Так напомним.
Галушкин оторвал от глаз бинокль.
— Точно! Звезды, — подтвердил он. — Наши!
— Как это наши? С какого перепуга наши? — Сашка бросил возню с горючим. Выхватил у старшины бинокль. Пригляделся. — И впрямь, — мама дорогая! Так это тогда танкисты, что на Арконсе стоять должны. Перепились, что ли?
— Дорого им эта пьянка отольется! Первого же, кто под руку попадется, придушу! — Галушкин скинул гимнастерку, содрал с себя белую рубаху. Полез из воронки.
— Не пори горячку! — ухватил его за сапог Будник. — Здесь тебе не каптёрка. Надо бы посторожиться. Высунь сначала тряпку свою наружу. Мало ли?
— Э! Хватит. Отсторожился, — Галушкин вырвал ногу, выбрался на край воронки. Размахивая белой рубахой, побежал к танкам.
— Ребята! Стой! Свои! Прекратить стрельбу! По своим лупите!! Мы— советские! Разведка Арташова.
Короткая пулеметная очередь переломила старшину на бегу.
Оставшиеся в воронке ошарашенно переглянулись. — Переговорили, — констатировал Будник. — Всё, хлопцы! Шабаш, — он с чувством прихлопнул себя по ляжке. — Раз пошел такой перебор, отползаем и — растворяемся в дюнах. Давай, по одному, перебежками. — он подтолкнул Карпенко и Захарчука. Обернулся к Сашке, который как ни в чем ни бывало обустраивался для боя. — А ты что? — Без команды капитана не уйду! — коротко объявил Сашка. Карпенко и Захарчук, готовые выпрыгнуть из воронки, приостановились. — Да Арташова самого накрыло! — надрывно выкрикнул Будник. — Где он? Сорок минут, считай, прошло. А я жечь советские танки, чтоб потом под трибунал, не подписывался. И ждать, пока свои же под конец войны покрошат в капусту, не собираюсь. Ну?! Взрыв совсем рядом обрушил на них комья земли.
Будник отряхнулся, постучал себя по уху, требовательно подергал Сашку. Тот продолжал упрямо готовить бутыли с горючей смесью. — Что ж, вольному воля, дураку рай, — Будник рывком выпрыгнул из воронки. Карпенко собрался выбраться следом, но, обернувшись, увидел, что Захарчук принялся обустраиваться подле Сашки. — О, москаль упёртый! Всё бы ему поперек характера! — негодуя, Карпенко вновь сполз на дно воронки.
Меж тем остальные разведчики, понукаемые Будником, один за другим перебежками двинулись в сторону дюн и едва не уткнулись в появившегося из темноты капитана.
— Что?! — Арташов обвел подчиненных взглядом. Насчитал полтора десятка.
— Остальных всех?.. — не в силах поверить, что от его роты осталась половина, охнул он. — И это от своих! — Точно так! Наши тридцатьчетверки, — подтвердил Будник. — Лупят, гады, по всему, что движется. Старшина сунулся с белой тряпкой… Скосили. Набух а лись, должно быть.
В ночи вспыхнуло. Факелом загорелся танк.
— Сашка с Карпенкой и Захаром, — буркнул Будник. — Кость н а кость пошли. Коктейлем Молотова по своим шуруют. Я пытался этих дураков увести. Но без вашей команды отказались. Знаете же Сашку.
Он с тоской всмотрелся в ночные всполохи. Сведенные скулы командира окончательно вывели его из равновесия:
— Товарищ капитан! Прикажите, вернусь к ним. Если кто выжил, силком уволоку, да и нырнем в темноту. От танков по темноте уйти, делов-то?! А?
Новый взрыв. Еще один загоревшийся танк. Ожесточенные пулеметные очереди.
Арташов, отодвинув Будника, шагнул в сторону боя.
— Капитан? — умоляюще ухватил его за рукав Будник. — От своих смерть принять! Заподло как-то!
Арташов взглядом заставил забывшегося подчиненного отступиться. Ткнул пальцем в темноту.
— В пятистах метрах за нами слепые сироты. Им уйти некуда. Если не уведем танки в сторону, всех перестреляют и подавят гусеницами, — в темноте не различишь, где солдат, где калека. Вот такая вам будет диспозиция.
Не теряя больше времени, Арташов побежал в сторону разрывов. За ним двинулись остальные.
— Судьба-подлянка! — надрывно выкрикнул Будник. — По всякому блефовал. Но чтоб перед Победой, когда все козыри на руках, и под свой же танк, — это перебор!
Матерясь, припустил следом.
Глава 9. Солдаты вермахта
Молчи! Не время, не сейчас
высказывать предположенья
о том, что кончилась война.
Солдату всё един приказ,
он выполнит предназначенье,
душа метаться не вольна.
По Балтийскому морю полз скупо освещенный траулер. На палубе сгрудились сорок фашистских солдат в изумрудных шинелях. Негромко играла губная гармошка. Перевязывал раненого фельдшер.
С капитанского мостика на солдат поглядывал капитан траулера рыжебородый датчанин Торвальдсон. Взгляд его то и дело с беспокойством останавливался на фигуре сидящего офицера, гауптмана Ранке. Прислонившись спиной к борту, тот с закрытыми глазами в такт мелодии мерно постукивал затылком по металлу.
— Versuchen Sie sich den Schdel zu zerschmettern? [28] — над Ранке навис лейтенант Вольф.
Ранке поморщился. В надежде, что лейтенант отойдет, он продолжал с закрытыми глазами вслушиваться в гортанный клекот чайки. Непонятливый Вольф не отступался. Ранке неохотно открыл глаза.
— Bringt dieser scheussliche Jammer Ihnen niemanden in Erinnerung? — буркнул он. — Leibhaftige Oberst Westhuss! [29]
— Es gibt schon keinen Oberst [30], — напомнил Вольф.
— Ja, — неохотно подтвердил Ранке. — Es gibt schon niemanden. Nie-man-den. Findest du nicht, da es ein wenig trbsinnig wirkt? [31]
— Ich finde, wir haben tolles Glck gehabt. — Вольф подсел рядом. — Nach drei, vier Stunden kommen wir ans Land in Seeland und alles wird vorbei! Gefangenschaft bei Englndern ist nicht die schlimmste Mglichkeit. Die Hauptsache ist, Ivanen zu entkommen. So an deiner Stelle wre ich froh [32].
Он протянул Ранке фляжку.
— Ha ha! — Ранке, пугая собеседника, издал гулкие, издевательские звуки, похожие на клекот чайки. — Das groe soldatische Glck! Aus einer Gefangenschaft in andere! Was fr Srategen! [33]
Он от души приложился к фляжке. С хитрецой ткнул пальцем за спину Вольфа:
— Und nimmst du sie auch mit? [34]
Вольф непонимающе обернулся: за его спиной лишь борт корабля — и плещущееся море.
— Unseren Toten! [35] — обозлился на непонятливость приятеля Ранке. — Die sind uber ganz Europa zerstreut. Soll ich sie aufzhlen? Ach, wo! Seit langer Zeit habe ich es selbst vergessen [36].
— Sei ruhig, Karl [37]. — Вольф намекающе кивнул в сторону палубы. Солдаты, из тех, что поближе, принялись прислушиваться к выкрикам своего капитана. — Wir haben berlebt und sind nicht schuld daran. Der Gott gab Jedem das Seine [38].
— Der Gott! — Ранке взвился. — Er hat sich den Teufel um uns geschert. Fnf Jahren in Graben. Wir morden. Man mordet uns. Wir — uns! Wir — uns! Fnf Jahre lang! Und bemhte sich der Gott dafr, Englndern, Franzsen, Deutschen schpfend? Um sich das Vergngen einen Aderla machen? Und, wenn es sich so verhlt, wozu brauche ich eigentlich einen Gott? Zwlf Jahre haben wir um des Reichs willen gelebt, haben es untersttzt. Und was gibt es heute? Was haben wir ber? [39]
Он ткнул в сторону острова Рюген, мимо которого проплывал траулер.
— Wir haben sie ihrem Schicksal berlassen! Diesen Ivanen, die dort…
В горле его клокотнуло.
— Wir aber fliehen Hals ber Kopf. Man mchte heulen! [40]
И вдруг, откинувшись, в самом деле завыл по-волчьи.
К офицерам подбежал Торвальдсон:
— Meine Herren! Wrden Sie bitte aufhren! Wir befinden uns nur eine Meile von Rgen entfernt. Am Wasser verstrkt sich die Schallintensitt. Wenn Russen etwas aufschnappen… Gott bewahre! Jeder Zufallstreffer… [41]
— Halt’s Maul! [42] — рявкнул Ранке. — Deine Kiste ist bezahlt. Und du darfst dich nicht ins Gesprch der Offiziere von der siegreichen deutschen Armee einmischen! [43]
Торвальдсон посерел. Вольф испуганно схватил приятеля за руку:
— Karl! Besinne dich! [44]
Но Ранке уже не владел собой:
— So weit ist es also mit mir gekommen! Ein beschissener Skandinavier wird mir Verweis erteilen! Mein Land ist daneben. Es ist beschmiert, doch das maine!.. [45]
При виде испуганных лиц собственных солдат Ранке ухмыльнулся:
— Seien Sie nicht feige! Um euch braucht sich kein Mensch zu kmmern. Russen sind bestimmt schon vor Freude besoffen. Das Deutschland liegt unter ihnen, und spreizt freiwillig die Beine. Und die letzte berreste des Reiches gehen in Gefangenschaft — mit Sang und Klang! [46]
Он ненатурально загоготал и вдруг, прервавшись, «сделал стойку». Застыли и Вольф с Торвальдсоном. Повскакали с палубы солдаты.
С побережья острова Рюген все явственней доносилась танковая канонада.
— Sieh mal, irgendwelche Abteilung kmpft sich durch [47], — озадаченно констатировал Вольф. — Seit drei Tagen sollte dort niemand bleiben [48].
Торвальдсон, обеспокоенный недоброй задумчивостью, в которую впал Ранке, поспешил напомнить:
— Meine Herren, das Fangboot ist berladen. Wenn wir in Dunkelheit Seeland nicht erreichen, gibt es Gefahr, den Wachbooten in Sicht kommen. Sie werden uns gerade in See erschissen [49].
Ранке со сведенными скулами исподлобья взглянул на Вольфа, на сгрудившихся солдат и понял, что приказ идти на подмогу пробивающейся части может вызвать у исстрадавшихся, дошедших до крайности людей мятеж. Он отступился, бессильно бормоча:
— Und sollen das Arier sein! [50]
— Mann ber Bord! [51] — донесся крик с мостика.
— Boot aufs Wasser! [52] — нехотя отреагировал Торвальдсон.
Находящиеся на палубе сгрудились на корме.
Через несколько минут из воды подняли обессилевшего, захлебывающегося кашлем пловца. Горевого колотило от озноба. Вольф молча сунул ему фляжку, к которой тот охотно припал.
— Wer ist das? [53] — подступился Ранке. — Und was fr ein Besch? [54]
— Ein Moment! Habe Wasser geschluckt. [55] — Горевой жестом показал, что его выворачивает. — Viele Jahre habe ich nicht geschwommen… Hab schon gedacht, ihr sichten mich nicht, — махнул он в сторону берега, — Dort sind Kinder [56].
— Was fr die Kinder? [57] — сердито поторопил Ранке. — Wer schiet? [58]
— Die blinde Krppels… Die Mdchen nach Bombardierung. Wenn man hilft ihnen nicht, kommen dorthin Panzer Sie wehren sich noch, aber gegen die Panzer… [59]
У Ранке и у всех остальных глаза, что называется, полезли на лоб:
— Hr auf mit dem Quatsch! Wаs fr die Panzer? [60]
— Es scheint, Russischen. [61]
— Und wer wahrt sich? Die blinde Krppels? [62]
— Auch die Russen [63]. — Горевой увидел перед собой остолбенелые лица. Успокоительно помахал рукой. — Ein Moment, meine Herren, ein Moment! Das Herz… Ich habe von der Klte entwonnt [64].
Он торопливо приложился к фляге.
…Закончивший рассказ Горевой откинулся к борту. Ухватившись рукой за грудь, трудно задышал. Но этого никто не заметил.
Ранке мрачно уставился на Торвальдсона. Понимая, что сейчас последует, Торвальдсон громко напомнил:
— Meine Herren! Bald graut es. Wenn wir an Seeland nicht gelngen… Mchten Sie schlielich am Leben bleiben? [65]
— Ich flte drauf! [66] — рявкнул Ранке. — Dort sind unsere Kinder, die wir nicht verteidigen konnten! Also, Ich warne allen, ich bin keine Ratte! Und sie haben nur einen Weg sofort in Gefangenschaft gehen… [67]
Он потянулся к кобуре, с вызовом взглянул на своих солдат. И встретил уже другие глаза, — полные боли и решимости. Знакомые глаза тех, кого не раз водил в бой.
Сразу успокоившись, перестал теребить кобуру и будничным тоном скомандовал Торвальдсону:
— Landwrts anliegen!.. Zur Ausbootung vorbereiten! [68]
Глава 10. Честь имею!
Стынут в мраморе и бронзе имена показненной молодой мужицкой силы вдоль дороги, где протопала война, обелисков да крестов нагородила.
Место боя переместилось. Уводя танки от дюн, разведчики отходили в глубь острова. Горело уже три танка, но и разведчиков осталось всего одиннадцать. Последними отступали Захарчук и Карпенко. Случайная, наугад в темноту, пулеметная очередь прошила приподнявшегося Захарчука. Карпенко обернулся на звук, бросился к упавшему. — Опять симулируешь, москаль, — он принялся теребить неподвижное тело. — Захар, чего ты? Захарушка!.. Поняв, что Захарчук мертв, Карпенко впал в ярость. Забывшись, вскочил и принялся бессмысленно ошлепывать себя в поисках несуществующей гранаты.
Новая очередь сломала пополам самого Карпенко. Теперь разведчиков осталось девять. Траулер причалил к берегу неподалеку от валуна, подле которого застыла баронесса Эссен. Она жадно вглядывалась в сбегавших по трапу солдат. Завидев среди них офицера, подбежала к нему.
— Herr Offizier! Mit Ihnen muss… [69]
— Wo sind die Kinder? [70] — перебил ее Ранке.
— Ganz nahe [71]. — Баронесса указала направление. Очередной взрыв снаряда заставил ее втянуть голову в плечи. — Sie kommen zurecht. Wir wurden beschossen… [72]
— Ich wei! Fnf Mnner, um Kinder bringen zu helfen. Zehn stehen Wache [73]
Он подозвал капитана:
— Hoffentlich, Ihre Kiste besteht die Kinder [74].
Торвальдсон ткнул в разрывы:
— Wenn Panzer zum Ufer kommen, schaffen wir es nicht, abzulanden [75].
Ранке кивнул.
— Frau, die Zeit drngt [76], — обратился он к баронессе. — Das Schiff fhrt nach Dnemark. Wir knnen Sie und Kinder an Bord nehmen. Wenn Sie bereit sind, schiffen Sie sich ein. Вevorzugen Sie doch nicht unter Sovjietischen Gewalt bleiben, oder? [77]
Баронесса, оглянувшись на полыхающий замок, покачала головой:
— Aber was fangen wir in Dnemark an? Ein ganz fremdes Land [78].
— Das ist Ihre Sache [79]. — Ранке, более не отвлекаясь, сбежал на берег.
— Wenn Sie wnschen, kann man nach Spanien fahren [80], — услужливо подсказал Торвальдсон.
— Nach Spanien? — радостно вскинулась баронесса. — Es wre wunderschn. Ich habe dort einflussreiche Freunde [81].
— Also, alles ist ganz einfach. Sonnabends fhrt von Malmo nach Lissabon ein Schiff, via spanische Hafen La Coruсa, es fhrt neutrale schwedische Flagge. Der Kapitn ist mein Kamerad, und fr mssige Bezahlung… [82]
— Ich lasse es an Dankbarkeitsbeweisen nicht fehlen! [83] — Она спохватилась. — Sagen Sie bitte, wo ist main… [84]
Но Торвальдсон успел отойти.
— Zwanzig Mnner mit mir. Die Panzerfauste zum Gefecht! [85] — донесся голос Ранке. — Wolf, Einladen ist ihre Pflicht! [86]
— Jawohl! [87] — услышала баронесса над ухом. Лейтенант Вольф сбежал по трапу. Баронесса ухватила его за рукав:
— Entschuldigen Sie, mit ihnen muss mein Hofmeister sein [88].
Она сглотнула:
— Hat er doch geschwommen? Wenn Sie selbst hier sind [89].
— Ah, der Alte? [90] — Вольф, занятый своими мыслями, неохотно отвлекся. — Ja, Sie drfen kommen. Man hat ihn auf dem Decke gelegt [91].
Баронесса, шагнувшая к трапу, остановилась:
— Was heit «gelegt»? Ist er schlecht daran? [92]
— Schon nicht. [93] — Вольф наконец разглядел страх на лице старухи. Придал лицу скорбное выражение. — Er ist von der berkhlung gestorben. Das Herz! Gndige Frau, Entschuldigen Sie, bitte [94].
Побелевшая баронесса осела на землю.
Арташов, лежа на траве, озабоченно вглядывался вдаль. Ночь — их защитница — начинала преобразовываться в рассвет. Из темноты выскочил Сашка, упал рядом.
— А удник?! По тяжелому Сашкиному молчанию Арташов всё понял. Чтобы не зарычать, ухватил зубами траву.
— Чуть не в упор подползли, — прохрипел Сашка. — Совсем уж собрались в рост встать, чтоб окликнуть. И тут голос разобрали…
— Ну?! — яростно поторопил Арташов.
— Особист, — ответил на незаданный вопрос Сашка. — Распоряжался, чтоб перестрелять власовских недобитков до одного. Поняли? Власовцы мы для них. Как говорится, — переговоры невозможны!
Арташов, в бессильной ярости, уткнулся лбом в землю: — Сам выпустил, раззява!.. Сашка спохватился:
— Не вините себя, товарищ капитан! Кто ж мог представить, что эта гнида такую подлянку завернет! Это бы и Гитлер не додумался.
Арташов, прикусив губу, приподнялся: — Как с патронами? — Почитай, у всех кончились. — Раздай оставшиеся бутылки. Задача — подползать в темноте к танкам. Кому повезет — жечь! — А вы, товарищ капитан? — Я по Гулькову душу, — Арташов скрежетнул зубами. — Только бы на расстояние броска выйти. А уж там на лету порву. — Обижаете, — Сашка прижал его к земле. — Вернулся бы я пустым. Петро эту гниду прямо из кустов очередью подшил. Следом, правда, самого. Арташов застонал. Невдалеке разорвался очередной пущенный наугад снаряд. Арташов вновь застонал, — уже иначе.
— Что?! — Сашка чутко бросился к командиру. Из темноты подскочил Мухаметшин.
— Товарища капитана! Опять танка ближе ползет! Надо бы еще отойти…Что с капитаной? Убит?!
Сашка облегченно приподнялся над лежащим.
— Кажись, только контузило!.. Эй, кто рядом? — приглушенно позвал он.
Из темноты выскочили двое.
— Оттащите командира в дюны к валуну! Головой отвечаете, — скомандовал Сашка. — Остальные — разобрать бутыли! Укрываясь за малейшими бугорками, разведчики поползли навстречу смерти.
Выстрел справа заставил всех замереть. Один из танков загорелся. Бойцы переглянулись, — все, кто выжил, были на на виду друг у друга. Еще выстрел.
— Видать, в штабе прознали и прислали помощь, — радостно предположил кто-то. — Ишь как складно молотят.
— Грамотно подобрались. Сбоку, со стороны моря, — оценил другой. — Танк сбоку, как голая девка, — бери — не хочу. — Откуда со стороны моря нашим взяться? — Сашка недоверчиво оттопырил нижнюю губу. Вслушался.
— Как будто фаусты, — озадаченно определил он. — Фашист, да? Десант, да? — Мухаметшин поежился.
Новое попадание зажгло еще один танк. На глазах оторопелых разведчиков один за другим разгорались танковые факелы.
Спустя пять минут выстрелы прекратились. Затем— короткие автоматные очереди, и — тишина. Танкового батальона майора Гаврилова больше не существовало.
— И что мы получили на выходе? — Сашка озадаченно оглядел остальных. — Хотя бы живы, — неуверенно ответил Ипатов. — Пока живы! — зло оборвал Сашка. — Потому что во взаимодействии с фашистским десантом положили советский танковый батальон!
— Но они сами напали! — запротестовал перепуганный Ипатов. — И фашистов мы не приглашали. Случайно всё получилось!
Сашка нахмурился. — Это ты у расстрельной стенки объяснишь!.. Черт, туда ж капитана понесли. Не хватало еще, чтоб они к фрицам в зубы угодили. Все за мной!
Разведчики нагнали своих у самого побережья. Арташов лежал на плащ-палатке. Двое сопровождавших, укрывшись за чахлыми кустиками, вглядывались в происходящее на берегу. Дети с баронессой были уже на судне. Лишь Маша металась по берегу возле охраны. По трапу сбежала Невельская. — Маша, ступай на судно, — поторопила она. — Я без него не уеду! — огрызнулась та. — Господи, девочка! Да их там всех наверняка… Прости, родная. Но — что уж теперь? — Без него не уеду, — упрямо повторила Маша.
— Похоже, готовятся к отплытию, — сообщил один из разведчиков. — Эх, патронов малёк! Захватили бы на ура! — Если бы бабушке то, что у дедушки, она б сама была дедушкой, — пробурчал Сашка, прикидывая, как подать знак Маше. Внезапная команда ««Hnde hoch!»» подбросила разведчиков с земли. Группа Ранке, вернувшаяся с поля боя, подобралась с тыла. Победители, окруженные побежденными, спина к спине ощетинились бесполезным оружием. — Hnde hoch! — нетерпеливо повторил Ранке. — Может, тебе еще и спинку почесать? — Сашка дотянулся до финки в голенище. Бдительный Ранке приготовился дать отмашку. — Nicht schissen! [95] — Маша метнулась к ним. Прорвалась через строй немцев, увидела Сашку. — Где?! — Жив! — Сашка отступил. При виде Арташова на плащ-палатке Маша упала на колени. Озадаченный Ранке выставил ладонь. — Meine Herren! Schissen Sie nicht! [96] — подоспевшая Невельская кинулась к гауптману. — Sie haben unsere Kinder gerettet… [97] Тут же, по-русски: — Не стреляйте! Это они вас выручили. Они сейчас уплывут и больше никогда не вернутся. Вновь умоляюще обратилась к Ранке: — Sie hindern daran nicht, uns davonzufahren! [98] Ранке, поколебавшись, сделал знак опустить оружие. Опустили бесполезные автоматы и разведчики. С борта сбежал Торвальдсон. — Herr Kapitn! — на ходу закричал он. — Begreifen Sie doch! Wir haben keine Zeit [99] — Einschiffen! [100] — по приказу гауптмана солдаты двинулись к траулеру. — Frau, beeilen Sie sich! [101] — Машенька, — Невельская потеребила Машу за плечо. Та подняла залитое слезами лицо: — Я без него не уеду. Невельская вопросительно посмотрела на Торвальдсона. — Schiffet sich ein! Jetzt ist es schon ganz egal. Wenn nur schneller [102], — замахал тот руками. Показал на разведчиков. — Diese auch? [103] — В самом деле, — спохватилась Маша. — Вам же нельзя оставаться. Подскочила к Торвальдсону: — Sie drfen nicht hier bleiben. Man wird sie erschieen [104]. Датчанин усмехнулся — Mchten Sie, da sovjietische Soldaten bei Alliirten in Gefangenschaft gerieten? Sie werden schon morgen zurck bergegeben [105]. — Kann man wirklich nichts zu tun? [106] — Невельская умоляюще сложила руки. Торвальдсон, все мысли которого крутились вокруг отплытия, готов был на всё, чтоб его ускорить. — Es sei denn, da sie mit Ihnen zusammen bis zum Spanien fahren. Selbstverstandlich, mu man draufzahlen… [107]
— Wunderschn! [108] Маша бросилась к разведчикам. Захлебываясь от спешки, передала предложение Торвальдсона.
— Мальчики! У вас все равно нет другого выхода. Здесь вас расстреляют свои же. А там новая жизнь! Начнем все вместе. Вы, я, ваш капитан. Ну же?!
Разведчики переглянулись, без слов поняли друг друга.
Сашка хмыкнул:
— Бог с вами, Маша, радость наша! Где мы, и где заграница? — Но ведь это же смерть для вас!.. — Авось, — Сашка жестом остановил ее. — Капитана сбереги.
С судна нетерпеливо посигналили. Двое солдат, по знаку Ранке, подхватили плащ-палатку с Арташовым.
Растерявшаяся Маша наспех перецеловала разведчиков и, зареванная, последней взбежала по трапу.
— Leinen los und ein! [109] — тотчас подал команду Торвальдсон.
От заведенного мотора судно встяхнуло. Потревоженный Арташов со стоном открыл глаза. Увидел над собой темное небо. В следующее мгновение небо от него отгородили счастливые Машины глаза.
— Очнулся! — пробормотала она.
— Где мы? — Это корабль. И мы с тобой на нем, — невнятно объяснила Маша. Арташов принялся озираться и увидел себя на палубе среди фашистских солдат.
Разом вспотев, вжался спиной в борт и судорожно принялся шарить по бедру в поисках пистолета. Увы! Кобура оказалась пуста. Немцы поглядывали на него со снисходительной насмешкой.
— Женечка, успокойся! — перепуганная Маша с силой прижалась к нему. — Это не враги. Они не тронут тебя. Они сами пленные.
— Они с оружием!
— Они плывут в плен. А мы с тобой — в Испанию.
— Ку-да?!! — очумевший Арташов попытался подняться. — Где мои ребята? — Погибли. — Все?! — Все, — стараясь выглядеть твердой, подтвердила Маша. Ноги под Арташовым подкосились. Маша едва успела смягчить падение.
— Только не волнуйся! Я тебе всё объясню, — заторопилась она. — Всё объясню, и ты поймешь. Потом примиришься, и всё образуется.
По палубе с совершенно подавленным видом прогуливалась баронесса Эссен.
Поднявшаяся из трюма Невельская подошла к ней:
— Девочек укладывают. Кажется, успокоились.
— Он же был таким крепким, — в голосе баронессы проступила безысходность.
Невельская, утешая, приобняла подругу.
— Знаешь, Лидушка, я тебе прежде не рассказывала, — растроганная баронесса грустно улыбнулась. — Тогда на балу, когда они подошли вдвоем, мне ведь сперва Сережа приглянулся. Но показалось, что больно дерзко смотрит. Вот и решила помучить, — отдала танец другому. А он больше не подошел. — А сама не могла? — Невельская укоризненно покачала головой. — Ведь он-то тебя любил! Потому и нашел нас здесь. Потому и себя на этом проклятом острове похоронил. Хоть знаешь, что он в Париж не уехал, чтоб подле тебя быть? — Конечно, знаю. Он же мне трижды предлагал замуж.
— И ты отказала?! — изумленно вскричала Невельская.
— Теперь бы согласилась, — баронесса горько пожала плечами.
— Теперь уж поздно! — зло рубанула Невельская. — Господи! Ну где твоя справедливость? Да если б ты такой любовью не эту гордячку твердокаменную, а меня наградил, не то что замуж не задумываясь, невенчанной бы за ним поползла.
Она спохватилась, заметив, что своими словами причиняет боль подруге. Взгляд ее упал на Машу, склонившуюся над Арташовым: — Дай Бог, хоть у этих детей состоится.
— Женечка, любимый! — Маша, обхватив голову Арташова, жадно вглядывалась в измученное лицо. — Все, что случилось, — горько. Но это судьба. Только вдумайся. Ведь через всю войну сохранила нас друг для друга. В таком водовороте, когда миллионы кругом гибли, дважды свела. Будто магнитами стянула. Теперь уж навсегда. Конечно, поначалу на чужбине трудно придется. Может, всю жизнь будем тосковать. Да наверняка будем. Но разве был выбор? Там — смерть, здесь — жизнь. Главное, что вместе. Пусть где-то. Но вместе. Ведь нас только двое на земле осталось. Ни моих, ни твоих. Знаешь, я готова поверить, что Бог есть, раз он всё так для нас устроил. Ведь так? Так?! Ответь!
Арташов, думающий о своем, вскрикнул в отчаянии. — Неужто хотя бы один не выжил?! — Нет, — Маша невольно отвела взгляд. В голосе ее Арташову послышалась фальшь. Он заерзал. — Хочу встать.
— Но тебе нельзя двигаться!
— Помоги! — упрямо потребовал он. Опираясь спиной на опору, поднялся.
В занимающемся рассвете ему открылся удаляющийся остров, знакомый валун и семь стоящих на нем фигур, среди которых Арташову почудился Сашка.
Не веря себе, протер рукавом слезящиеся глаза. Всмотрелся:
— Мои. Это же мои!
С молчаливым вопросом обернулся к потерянной Маше.
— Женечка! Не думай, — заторопилась она. — Им тоже предлагали. Но они сами захотели остаться. Сами! И они же велели мне сберечь тебя. Я не обманываю… Haltet ihn! [110]
Арташов, размахивая для равновесия руками, устремился к борту. Несколько солдат бросились наперерез. Повалили на палубу. Завязалась борьба.
— Abstellen! [111] — повелительный голос Ранке заставил солдат отступиться.
Арташов поднялся, с ненавистью вгляделся в фашистского офицера.
Ранке осмотрел пошатывающегося врага, прикинул расстояние до острова. — Du wirst nicht den Ufer erreichen [112], — определил он. Арташов, натужно дыша, презрительно смолчал. — Kannst du rudern? [113] Арташов недоверчиво кивнул. — Kapitn! [114] — Ранке помахал Торвальдсону. — Streichen Sie und geben Sie Befehl Boot aufs Wasser! [115]
— Sie drfen es nicht! [116] — опамятовшая Маша бросилась к Ранке. — Was tun Sie? Er hat doch eine Quetschung bekommen. [117] Она обхватила за талию Арташова, готового, казалось, рухнуть.
В отчаянии разыскала взглядом баронессу и Невельскую:
— Этого же нельзя! Скажите хоть вы!
Баронесса подошла к Ранке, решительным жестом ухватила под локоть, увлекла в сторону: — Gndiger Herr! Dieser Mann ist ihr Verlobter. Jetzt kann er nicht sich selbst gegenber verantwortlich sein. Sie sehen doch seinen Zustand. Er hat einen Schock bekommen. Spter wird er selbst dafr Dank sagen. Helfen Sie bitte, ihn in Sicherheit bringen. Glauben Sie, ich kann Dank wissen. Ich habe in Spanien einflureiche Freunde. Sie drfen mit uns fahren. [118] Ранке отстранился. — Gndige Frau, zum Teufel mit Spanien! Ich gehe in Gefangenschaft mit meinen Soldaten [119].
— Wollen Sie wirklich diese Liebespaar trennen? [120]
Читать бесплатно другие книги:
