Большая книга приключений. Мое лучшее лето (сборник) Нестерина Елена
А темнело.
Мобильный телефон принимал еле-еле – это несмотря на то, что для игры в этой местности установили специальный ретранслятор, так что он должен был усиливать сигнал по всей местности. Наверное, это потому, что тут начиналась низина – дорога шла немного под уклон. Никите позвонили координаторы, спросили, как он. Скоро ли доберётся до точки «Всклень» и где его сейчас искать наблюдателю, который сдал Артёма в больницу и готов снова следовать за ним. Володя, восемнадцатилетний наблюдатель, подъезжал сейчас ко Всклени с другой стороны, по дороге, и Никита предложил ему встретиться там. На окружной путь через Филактово – оно же Краснобуровка – оно же Анафилактовы выселки – ушло бы больше двух часов. А так он уже скоро прибудет.
Это была хорошая информация. Никите стало спокойно, уверенность какая-то здравая появилась: его ждут, он не одинок среди этих лесов.
К тому же два раза звонили свои – оба раза с мобильного телефона командира техников Толи Нерухомского. Один раз он сам, другой раз позвонила Говерюкина, единственная девочка в их команде. Команда когда-то насчитывала шесть человек (теперь же всего четверо их осталось – без выбывших травмированных невезунчиков). Нерухомский сообщил, что ничего они не нашли, утопили в ручье электростанцию – треснул мостик, по которому они ехали, плохо закреплённая на квадроцикле бандура станции улетела вниз. Вытащили – но она ударилась о донные камни, намокла, что-то в ней повредилось, теперь они вдвоём с москвичом Сидоровым сидят, разбирают. Говерюкина одна уехала искать флагшток. С темнотой вернётся в лагерь. Пока молчит.
А скоро сама Говерюкина позвонила узнать, что произошло с Артёмом. Не как там Никита, а что с Артёмчиком приключилось – в подробностях… На момент звонка Говерюкина уже вернулась, объект не нашла, свой телефон разрядила. Он мучительно ловил сеть – ну и доловился. А не нашла потому, что, видимо, совсем всё они перепутали, когда высчитывали координаты этой точки. Надо всем садиться, устраивать мозговой штурм, внимательно читать найденные документы с координатами и высчитывать местонахождение объектов заново.
– Береги имущество, Никита, – не посоветовала, а просто потребовала Говерюкина.
Никита улыбнулся и пообещал беречь. От такой красавицы, как она, даже команду приятно услышать. Потому что она обращена лично к тебе, эта команда… Никита простил Говерюкиной Артёмчика.
Интересно, а как с наступлением темноты Никита будет искать нужную точку маршрута, как отыскивать дурацкую дюралевую трубку? Пусть навигатор запрограммирован так, что он должен привести на точку с погрешностью буквально в пять-десять сантиметров. Но что это будет? Яма с закопанной там деталью? Сарай какой-нибудь? Первая, удачно найденная часть флагштока была привязана к ведру на конце колодца-журавля. Теперь неизвестно. И когда её искать – ночью? Или уже утром? Что скажет наблюдатель Володя?..
Думал так Никита, думал. Ну а что ещё надумаешь?
Приглядевшись, он заметил, что метрах в тридцати впереди деревья, кажется, немного расступались, освобождая дорогу, и Никита тут же этим воспользовался – завёл мотор и поехал. Ехать пришлось недолго – впереди дорога вновь становилась тёмной (небо было плотно скрыто стоящими справа и слева деревьями), кусты на ней совершенно непролазными. А если брать немного левее – то в лесу намечалась прогалина, и кочек мало, и кустов нет, светлее, так что ехать вполне можно. Никита сверился с картой: ничего аномального слева от Всклени не значилось – наоборот, обозначалось, что леса там нет, и лишь только в нескольких местах нарисованы были чёрточки, изображающие заболоченность. Да и то местами. Так что если внимательно следить за навигатором и не уклоняться слишком влево, к деревне Всклень можно добраться и окружным путём.
И Никита поехал.
С места машина взяла хорошо, так что около километра он мчал как по накатанному. В сгущающейся мгле он видел теперь только очертания местности, а потому лужицы принимал поначалу за зелёную травку. Из-за рёва мотора ему было не слышно, как чавкает под колёсами вода, и только когда брызги начали лететь прямо в него, Никита осознал, что местность становится всё более топкой. Следуя указаниям навигатора, который упрямо заставлял его забирать вправо, Никита пытался ехать в правую сторону. Но рельеф и растительность препятствовали этому – деревья стояли очень близко друг к другу, тогда как левее расстилалось свободное пространство безлесной луговины, слегка поросшей мелкими редкими кустами. Странно – ведь если следовать карте и тому, что указывала спутниковая навигационная система, то никакого тут леса и в помине нет, а всё такая же приболоченная луговина и должна до самой Всклени тянуться.
Оставалось одно – делать гораздо больший круг, чем планировалось. Выходило, что вокруг этой Всклени везде такая местность – мелколесье, луг с элементами болота, со стороны Анафилактовых выселок – лес, а со стороны, наиболее близкой к цивилизации, – поле, река и приятные рощицы на холмах. На этой местности основная игра и проходила – но нет вот, взбрело в головы разработчикам отправить Никиту и Артёма в эту глушь.
Никита, подсветив себе фонариком, развернул бумажную карту, увидел, что леса и болота тянутся влево от Всклени бесконечными километрами в глубь Псковской области, покопался в навигаторе, убедился, что он тоже этой информации не противоречит. На малой скорости поехал вперёд.
Вода и грязь жирно чавкали под колёсами. Колёса начинали проваливаться – каждый раз неожиданно. Включённые фары только портили всё дело – ближний свет не давал возможности видеть то, что происходит впереди, а дальний менял очертания предметов до неузнаваемости. Никита ехал в тревожном предсумеречном свете. Куда ехал, зачем?..
Медленно, но неотвратимо опускался туман.
Никита всё ещё старался держаться как можно правее – Всклень, как обещал навигатор, была уже в районе километра двухсот метров от него. Чуть-чуть ведь осталось!
Но началось болото. Настоящее. Когда мотор вдруг заглох, а соскочивший с седла Никита по колено погрузился в забурлившую мириадами пузырьков топкую жижу, стало ясно – вот оно, болото. Болото ближе к ночи – это лучший подарок для путешественника…
И куда теперь – вперёд или назад? Никита инстинктивно двинулся, конечно, вперёд – толкнул руль квадроцикла. Мощно забулькало и захлюпало. Ощупал днище возле передних колёс – оно погрузилось в жижу. Надо было назад. Что же он наделал…
Никита поднял голову – хотелось на самом деле, задравши морду, выть, как пёс, от тоски и безысходности. На луну – или на что там собаки воют?
И вой раздался. Такой, что Никита, за секунду перед началом этого воя вдохнувший воздуха – просто в миллиард тринадцать миллионов двести девяносто пять тысяч четыреста восемьдесят девятый привычный раз вдохнувший себе спокойненько, этим самым воздухом подавился. Без воздуха остановилось его сердце, и мозг перестал отдавать команды телу.
Всё вытеснил вой.
Низкий, громкий, нечеловеческий вой.
Так воет очень большой, очень неспокойный, очень, конечно, страшный зверь. С огромной, глубокой, мокрой пастью. Далеко он находился, близко – не имело значения. Никита – сейчас минус Никита, Никита, умноженный на ужас, несуществующий Никита – слышал влажное клокотание и вибрацию гигантского горла.
Как будто это сам он выл, раскрыв пасть.
Себе же в уши выл…
Вой заполнял округу, и болото, погружённое в дрожащую вечернюю мглу, тупым эхом отражало этот звук.
Вой раздался снова.
И снова.
И снова…
Никита инстинктивно прижался к квадроциклу, чувствуя, что своим весом ещё больше вдавливает его в болотную жижу. Он стоял посреди неведомых болот – и где-то не так уж далеко ревел и клокотал огромным горлом гигантский зверь. Перед которым он, парень ростом почти метр восемьдесят, однако всё равно ещё маленький человек, бессилен.
Оружие – то, что делает слабого сильным, могло бы сейчас помочь…
Только не было у Никиты никакого оружия. Главное оружие – связь с миром, то бишь прекрасный друг-айфон, – было пригодно разве что как легчайший метательный снаряд. Одноразовый.
Только на топорик и можно было рассчитывать. Никита, сжимая рукоятку топорика, переступал с ноги на ногу, чтобы топкая пучина не засасывала его. Сердце его стучало теперь часто-часто, нагревая кровь, как он чувствовал, почти до состояния кипения.
Рано или поздно зверь должен был появиться. С какой стороны?
Вой прекратился. В наступившей тишине Никита продолжал ждать – вертел головой, пытаясь распороть взглядом серый сумрак, прислушивался. Послышалось далёкое чавканье, как будто месили в болотной жиже чем-то большим и тяжёлым.
Или это шаги чудовища – по болотным хлябям, по скользким кочкам, по топкой трясине? Чудовища, которое приближалось…
Даже привычных звенящих возле уха комаров не было сейчас слышно. Только хлюпающие шаги, только шорох пополам с треском, только тоскливое бульканье.
Мальчик осмотрелся. Нет, это не глаза зверя светятся вдали. И это не глаза, и это… Это просто болотные огни – то ли мох отдаёт в мрачные пространства накопленный за день свет, то ли гнилые колчушки фосфор выделяют. Это всё физика, это настоящее, это можно объяснить, это нестрашно. А вот что это за существо в болоте копошится?
Чудовище стонало и ревело. Снова. И снова. И снова…
Трещали и падали выворачиваемые деревья. Что-то дрожало, плюхалось; кажется, даже волна по болотной жиже пошла.
Взглянув на экран навигатора, Никита принял решение. Вперёд! Всего лишь километр двести метров – и он будет у людей, зыбкая хлябь сменится твёрдой почвой, призрачные болотные огоньки – благословенным электрическим светом или хотя бы животворящим пламенем костра.
Он оставил квадроцикл. Снял с него всё своё имущество, сложил всё в один ранец. Сейчас Никите было уже безразлично, как отреагируют руководители игры на то, что он бросил технику. Будет утро – и, если выживет, он вернётся за ней. Только бы добежать до треклятой деревни…
Даже найти своих было не так важно. Главное – к людям!
Никита шёл через болото, Никита полз через болото. Никита даже через него плыл – потому что впереди показалась надёжная промежуточная точка. К ней мальчик и двигался. Если он правильно разглядел в сумеречном полусвете, это был большой остров с несколькими деревьями на расположенном в его центре холме. Кажется, белыми берёзами.
Сто метров Никита прошёл. До Всклени километр сто уже.
Пока всё ещё километр сто, хоть островок и явно ближе.
Опять километр сто.
Опять раздался тяжкий вой.
Опять километр сто – навигатор будто издевался. Может быть, в него вода попала – и он попросту завис? Но даже в панической ситуации, еле-еле переводя дыхание, Никита смог трезво объяснить себе: навигатор считает по сто метров. Как меньше тысячи их будет, начнёт мельчить. И по пятьдесят, и по десять, и даже по пять будет фиксировать. Поэтому вперёд, вперёд, на точку!
Этот славный прибор Никите очень нравился. В его айфоне была своя навигация, не хуже. Но в команде личные телефоны у ребят оказались разных моделей и годов выпуска, так что навигаторы раздали всем одинаковые, одной программой настроенные, чтобы не было путаницы, чтобы никто не потерялся.
Держа ранец и навигатор в вытянутой руке над головой, Никита выполз из воды на твёрдую сухую почву. Островок не обманул ожиданий. Правда, он оказался окружён жижей с такими неожиданными провалами в глубину, что в некоторых местах до дна ноги у мальчика не доставали. А там, где доставали, было ещё хуже – болотная топь затягивала. Медленно, но верно затягивала, стоило только чуть замешкаться на одном месте или не найти опоры для рук… Идти к Всклени придётся по этой же самой местности. И в темноте такое передвижение наверняка окажется смертельно опасным.
Но как он будет пробираться с этого острова дальше, Никита пока не думал. Он лежал, смотрел на редкие травинки у себя перед носом, кажущиеся сейчас чёрными. Отдыхал.
А когда смог подняться, с трудом встать на четвереньки и поднять голову, то прямо перед собой, на холме рядом с деревьями увидел большой белый скелет.
Скелет человека.
Глава –2. Чап, чап, чап…
Никита лежал лицом в земле. Минуту лежал, больше лежал, ему было не до подсчёта… Когда заставил себя поднять голову, скелет увидел снова. Не галлюцинацию. Ске-лет. Или он был чем-то натёрт, или сам светился, тоже как-то излучая фосфор, который имеется в костях. Так или иначе, но скелет зловеще белел. Среди берёз ли, среди ракит – этого уже было не понять. Темно стало. Вот и белел скелет в темноте.
К скелету Никита не хотел. Собравшись с силами, он посмотрел на экран навигатора и пополз по кромке, отделяющей относительно сухую землю от болотной жижи. В обход, в обход, потом потихонечку снова в болото – и вперёд, в деревню!
Вот уже белеющий скелет не стало видно, как ни поворачивал Никита голову. И в этот момент неведомая болотная тварь заревела где-то совсем близко – да так пронзительно, так жутко, что, потеряв над собой контроль, Никита закричал одновременно с ней. Закричал, в ужасе зажал уши ладонями и рухнул лицом между квакающих кочек…
– Стой! Ну стой же, кому сказала! – В болотной тишине раздался крик. Неприятный – потому что особенно неожиданный. Девчоночий, командный, пронзительный.
Никита вздрогнул.
– Спокойно, спокойно. Ну, иди сюда. Иди! – Дребезжащий высокий голос разрезал вязкое надболотное пространство.
В ответ на эти команды чудовищная глотка заревела и захрипела, как будто этого неведомого монстра душили. Вот она хрипло рявкнула снова – и через мгновение возле Никиты тяжело шлёпнулось тело. Человеческое. Голое.
Нет, не совсем голое – тело зашевелилось, вскочило, и, поскольку находилось оно всего в полуметре от Никиты, стало видно, что это девчонка в коротком, выше колена, сарафане-майке. Грязном, мокром, прилипшем к телу и местами прорванном.
Девчонка пружинисто запрыгала, выбивая из уха воду или грязь, охнув, схватилась за бок, которым, видимо, ударилась при падении. Собралась уже бежать – туда, откуда прилетела. Но тут увидела Никиту.
– Что делаешь? Что ты тут делаешь? – испуганной белкой зацокала девчонка. Она явно не ожидала никого увидеть. Или… человека увидеть не ожидала?
«Цто, цто», – зацокала и даже отскочила от Никиты.
И он от девчонки тоже отскочил. Меньше всего Никита ожидал сейчас увидеть перед собой эту летучую девочку-белочку. Почему она прилетела? Как такое может быть? Что тут вообще творится?
А мокрая грязная белочка продолжала суетиться. Она совершала больше десятка движений в секунду, приседала, поднималась, гладила себя по ушибленному боку, вертела головой в разные стороны, вставала на цыпочки и вытягивала шею, присматриваясь, принюхиваясь и прислушиваясь. И одновременно почти неотрывно следила за Никитой.
– Иди, иди отсюда! – Девчонка махнула в его сторону рукой, и Никита снова попятился.
Значит, кто-то «Иди сюда», а он, Никита, «Иди отсюда»… Несправедливость, конечно.
Однако лучше действительно было отсюда уйти.
Тем временем снова захлюпало и зачавкало, жуткая глотка скрытого в темноте зверя издала хриплый страдальческий звук. В свете луны сверкнув руками и ногами, девчонка метнулась в сторону страданий. Но послышалось мерное «чап, чап, чап» – и стало понятно: это что-то уходило, удалялось, воя и стеная.
Никита поднялся на ноги. Активизировал навигатор. Его экранчик бодро засветился, приглашая к продолжению пути.
Расстилающаяся перед ним необъятная болотная хлябь жирно поблёскивала в лучах луны. Да, светила почти полная яркая луна, мигали крупные звёзды на безоблачном, всё ещё не до конца чёрном небе.
Тишина…
Никита не мог найти в себе мужества шагнуть на зыбкие просторы.
А мужества для того, чтобы подойти к скелету, как ни странно, хватило. Видимо, сухой бугор с деревьями казался посреди болот безопасным и спокойным местом.
Скелет. Ну да, скелет. В сравнении с прилетевшей из тьмы болотной полуголой девушкой – так и вообще ничего. Спокойный такой неподвижный скелетик. Белый, мирно сияющий костями.
Никита осмотрел его слева, справа. Стало понятно, что скелет смертельной хваткой вцепился в тонкий ствол дерева. Прижался к нему, завалившись немного на спину. Да так и застыл.
Сам вцепился – или его за руки к дереву прибили?! – пришло тут в голову Никите. Прибили или привязали к дереву. И бросили. Ещё живого. Среди непролазных болот.
Следов верёвки обнаружить, конечно, не удалось. Гвоздей среди белеющих костяшек тоже. Одежды вообще, надо сказать, не просматривалось, разве что нечто наподобие сапог виднелось под его ногами недалеко от земли. Но одежда наверняка просто успела истлеть, остатки её сдуло ветрами. А волосы? Есть ли на голове скелета волосы? Кто этот несчастный – мужчина или женщина? Может, по волосам удастся узнать.
Никита осторожно приблизил лицо к самому черепу, присмотрелся. Немного потерял равновесие, чуть качнулся – блеснула в лунном свете эмаль зубов широко раскрытого рта…
– Что тебе тут надо? – раздалось в ночной тишине.
Ну, вот тут-то сердце точно должно было остановиться. Разбалансированный его заполошным стуком, Никита окончательно потерял равновесие и рухнул прямо на скелет.
Застучали сухие кости, некоторые из них затрещали, упавший череп откатился в сторону и потерял нижнюю челюсть.
Над Никитой склонилась та самая летучая девчонка.
– Эй, ты живой? – снова спросила девчонка. – Или тебя костями прибило? Э-эй!..
Никита открыл глаза. Дрожащей рукой (да, рука его действительно дрожала, хотя до сегодняшнего дня Никита не замечал за собой ничего подобного) он сбросил с себя фрагменты скелета, вздохнул, ощущая, что всё-таки ещё жив. Отполз от костяной россыпи, поднялся на ноги и ответил девчонке:
– Живой, всё нормально.
– А надо-то чего?
– Мне надо в деревню Всклень, – на нелюбезный девчонкин вопрос честно ответил Никита. Ответил, подумал, что девчонка явно живая, не призрак и не прочее инфернальное существо, живая и явно местная. А потому сам задал вопрос: – А ты местная?
– Местная, местная, – закивала девчонка. И снова спросила: – А трактор-то из болота твой торчит?
Никита мог бы оскорбиться тем, что не умеющая нормально говорить по-русски цокающая кикимора называет его роскошный квадроцикл трактором, но желание поскорее убраться с этих проклятых болот оказалось сильнее. Никита сдержался. И ответил:
– Мой.
– К обеду утонет, – «обрадовала» его девчонка.
– Как отсюда уйти, а? – снова ничего не комментируя и не ведясь на провокации, покладисто спросил у неё Никита.
– Как можно быстрее, – в стиле юмора красавицы Говерюкиной ответила девица. Да, если бы Говерюкина так пошутила, Никита бы точно оценил. А тут хотелось только получить информацию. И тоже побыстрее.
– Ну, а до Всклени-то в какую сторону? – добрым голосом спросил Никита, делая к девчонке шаг, наклоняясь и стараясь пристально смотреть ей в глаза, посылая импульс позитива и желания сотрудничать.
– В ту, – махнула рукой девица. Наверное, не врала, потому что и GPS-навигатор показывал ровно туда же.
Но что значит «в ту»? Как перебраться через болото в ночной темноте и с учётом того, что здесь происходит что-то жуткое? Может, перестать унижаться перед мокрой грязной болотной ведьмой и просто заночевать на острове скелета? Скелет безопаснее. Хотя кто его знает – может, эта ночёвка как раз и станет поводом для того, чтобы на острове появился второй скелет. Никитин…
– Слушай, а ты дорогу знаешь? Может, ты меня проводишь? – изгоняя из головы даже мысль о подобном развитии событий, быстро спросил Никита.
Девчонка ничего не ответила. Стояла, явно прислушиваясь. Долго стояла. Долго прислушивалась.
Никита понял, что она цену себе набивает. Жалкий, давно известный ему из опыта общения с девушками трюк.
– Ну и не надо, – беззаботно пожав плечами, бросил Никита, повесил на плечо ранец, развернулся и зашагал к болоту.
Шагал, прислушиваясь, бежит ли уже проигнорированная переводчица за ним или ещё ломается.
Пока слышно ничего не было. Но Никита не сдавался. Храбро покинул твёрдую устойчивую почву и ступил в трясину.
Конечно, он тут же провалился по пояс, завяз, хлопнул в мерзкую жижу ранец, занервничал, пытаясь поскорее вытянуть его и отчистить. Отряхивая ранец, Никита опять покачнулся, опять упал, погрузившись и руками, и головой в трясину…
…Конечно, он боролся, конечно, изо всех сил помогал себя тянуть. Отплёвываясь и с хлюпаньем вдыхая воздух, Никита рухнул на спасительную твердь островка. Девчонка тут же перевернула его, положив на спину, – хрясь! – со всей дури нажала ему руками на грудную клетку.
Никита заорал дурным голосом – рёбра, казалось, треснули и готовы были осыпаться в трусы. Как у бедняги скелета (у которого, правда, и трусов-то не наблюдалось).
– Ты что?! – заорал Никита, вскочил и тут же закашлялся.
Девчонка, не тратя времени, хлопнула кашляющего утопленника по спине. Тяжёлой такой рукой, тяжелейшей. Вместо того чтобы исцелиться, утопленник задохнулся и начал хрипеть.
Девица продолжала долбить Никиту по спине – пока тот, наконец, не обрёл способность кричать и, полноценно набрав воздуха, не рявкнул:
– Хватит!
Удары прекратились.
Никита без сил упал на землю и закрыл глаза. Ему нужно было хотя бы несколько минут на отдых. Но никакого отдыха не получилось – Никита услышал, как девчонка поднялась и молча отправилась прочь.
Сейчас уйдёт – и Никита уже никогда с этого острова не выберется! Ни ночью, ни когда день настанет. Поэтому участь скелета – это не пустые слова, а вполне ожидаемая реальность.
Умолять! Просить! Просить простить и просить проводить! Только это и остаётся…
И он вскочил, и он побежал следом, и он догнал, и он просил.
Девчонка не произнесла ни слова. Молча выслушала все стенания и унизительные просьбы Никиты. Когда он точно закончил (и даже спустя почти минуту после того, как Никита замолчал), она кивнула и коротко бросила:
– Ну, хорошо. Иди за мной след в след.
Покинула островок и пошла себе потихоньку. С пылающим после перенесённых унижений лицом Никита аккуратно двинулся за ней.
Сначала была трясина. Та самая, которая по пояс. Распластавшись по ней лягушкой, девчонка попросту плыла. Некрасиво плыла, подтягивая под бока коленки, отталкиваясь ногами в стороны, снова их подтягивая. По внезапно проявившейся доброте своей она взяла у Никиты ранец и держала его на весу. А гребла одной рукой и локтем другой. Держалась как-то на плаву. И как вот за ней идти след в след, если она плывёт? Опять издевается?..
Когда Никита снова погрузился в жижу болотную, девчонка нырнула, подпихнула Никиту из глубины, толкнула на твёрдую кочку – на которую Никита упал, ткнувшись лицом в собственный же ранец, оказавшийся там.
Видя, как Никита мучается, девчонка заглянула ему в лицо и поинтересовалась:
– Тебе точно во Всклень нужно? Точно? Может, не пойдёшь?
– А ещё далеко? – вместо ответа прохрипел Никита.
– Не далеко, но долго. Скелетова топь большая. Но как на марь выйдем, там уже полегче будет, – объяснила девчонка. И вдруг захохотала.
– Шлёп-шлёп-шлёп-шлёп-шлёп, вж-ж-ж-ж! – тут же послышалось с нескольких сторон. От неожиданности Никита вздрогнул и дёрнулся. Спустя мгновение понял, что это всего лишь птицы, встревоженные хохотом этой ведьмы, вскочили с кочек и, хлопая по воде крыльями, взлетели и умчались подальше.
– Выпи, – отсмеявшись, пояснила девчонка. – Это выпи. Улетели. Не бойся.
– Я не боюсь… – пробурчал Никита.
– Скелетова топь – ха-ха! – снова хохотнула странная девушка. – Ну, спасибо тебе.
– Мне?
– Растрепал ты нашего скелета. Что за топь теперь у нас будет – не знаю, – сказала девчонка. – Уж сколько лет он посреди топи стоит, может, и все сто. Никто его не трогал. Топь Скелетовой называлась. А теперь чья?.. Тебя как зовут?
– Никита…
– Хочешь, будет Никитина топь теперь? – Злая девочка хихикнула. – Вот брошу тебя сейчас тут, на кочке, ты в скелет и превратишься. Я всем расскажу, как тебя зовут. Что ты не безымянный путник, как предыдущий. А очень даже имянный…
Никита не стал ничего отвечать. На все варианты девчонка могла среагировать нестандартно, и в любом случае он, Никита, оказался бы в проигрыше.
– Ладно, – по-лягушачьи махнула рукой-лапкой девчонка. Даже, как от лягушки, капли с её лапки полетели. – Прямо за мной иди. И делай, что я делаю. Не модничай.
Старообразное «не модницяй» слышать было особенно смешно. Никита даже почувствовал себя увереннее, успокоился. Погрузился в забурлившую мелкопузырчато грязную воду. Сделал шаг, второй, на третий не нашёл под ногой опоры, закопошился, задрыгал конечностями, рванулся вперёд. Когда опасность миновала – и рывок оказался значительным, больше полутора метров, снова успокоился, проникся уважением к себе. И крикнул:
– Эй, а тебя-то как зовут?
Девчонка двигалась от кочки к кочке, как заметил Никита, стараясь держать ступни на плаву и шлёпать ими, поднимая в воздух. Свет луны выхватывал из тёмной трясины то широкую короткую спину, то пухлые наливные икры. Девчонка напоминала эдакую подушку-лягушку, а потому, наверное, так хорошо и держалась на воде. Да и звали её, оказывается, Ва-а-а-ля. Именно это имя среди бульканья и чвакания удалось услышать Никите в ответ на свой вопрос.
Ква-а-а.
Валя.
И Никита полз за этой Валей. Маленькая и сильная, она тащила его, подпихивала, уже теперь даже не отвлекаясь на комментарии.
– Видишь сухие деревья? Вот нам туда, – только что с головой булькнувшись в болотную топь (и специалисты-проводники иногда ошибаются), бодро проквакала Валя, шлёпая лапой себе по физиономии и с фырканьем вытирая с неё грязь, – туда, вон-он туда.
Лапка протянулась куда-то просто вперёд. Никаких деревьев Никита в темноте не видел.
Но на всякий случай сказал:
– Ага.
И тут вдали раздался вой. И повторился, и снова, и снова, и снова… Жуткая тварь металась где-то. Далеко, движения её слышно не было.
Хотя нет. Кажется, она всё-таки приближалась – вой явно усиливался…
Валя занервничала. Испугалась? Ведь недавно это существо было где-то рядом с ней. Что там произошло у этой Вали и монстра? Она счастливо успела от него убежать, спастись из кровожадной пасти? Валя ведь была явно не одна – Никита хорошо помнил, как она подманивала кого-то к себе. Может быть, лошадь? Ехала девушка на лошади по болоту – девушки, как успел заметить равнодушный к подобному виду транспорта Никита, вообще любят на лошадях ездить, – лошадь испугалась, сбросила её и убежала. И напрасно Валя звала лошадёнку – перепуганные звери, они такие. Умчалась – и с концами…
А почему же девчонка перестала искать свою лошадь? Потому что монстр утащил и сожрал её? Или Валя просто знала, что он непременно отбившуюся лошадь поймает и сожрёт?.. Никита, прижавшись к неровной, медленно оседающей под ним кочке, старательно отдыхал и думал. Было о чём подумать в условиях приближающегося воя…
– Эй, давай-ка поднажмём. – Валя потянула Никиту за рукав. – Я объясню дальше, как до деревни добраться, ты сам там дальше. Мне некогда… Давай пойдём!
Никита послушно сполз. Пошевелил пальцами в осклизших ботинках, насквозь пропитавшихся торфяной водой, тяжело шлёпнулся, схватился за протянутую Валей руку. Выбрался, заболтал ногами, задвигался.
– Быстрей, ты быстрей давай! На марь выйдем, там безопаснее! – отплёвываясь, кричала проводница Валя.
На марь на какую-то… И там что? Безопаснее?? Что это может значить?
А то! Что – чап, чап, чап – всё отчётливее слышались шаги огромного существа по болоту. И вой, и рёв, и хрип. Оно приближалось. Что-то большое, живое, настоящее.
Опасное.
И в желании обезопасить от него Валя, значит, вела к деревьям. На марь на эту.
Деревья Никите уже явственно были видны, но топь становилась всё ужаснее. Даже Валя, кажется, поняла, что опасность нешуточная. Она заволновалась, она заторопилась. И… конечно же, оступилась. Да так, что… Пропала, как и не было, вот что.
И не появилось на поверхности болота огромного пузыря, который лопнул бы – со звуком, изображавшим вой собаки Баскервилей. Чуть колыхнулись густые чёрные воды, подул ветерок – и лишь только рябью они подёрнулись. Слегка.
От этого ветерка покрылся мурашками и Никита.
Нет, не от ветерка, конечно. Был человек – и нету потому что… Был – и нету его теперь. Потому что из затягивающей трясины не выбраться.
Жутко. Непостижимо.
Неправильно!
– Валя! – крикнул Никита в сторону того места, где исчезла девочка-лягушка.
Никита ещё успел подумать о том, что в такой момент наверняка человека должна посетить мысль о том, что кто-то погиб из-за него. Что на нём вина. Что виноват он, виноват теперь на всю жизнь – в чужой смерти повинен.
Но не было этих мыслей. Никаких мыслей потому что не было.
А было вот что – Никита увидел ногу. Пятку. Чавкнувшую по жиже пятку, вдруг появившуюся на поверхности. Живую или мёртвую – но так или иначе уже хорошо знакомую пухлую пятку.
…Как он тащил, схватившись одной рукой за эту пятку и другой пытаясь дотянуться до ближайшей кочки!.. Как сорвал он кожу на ладони, вцепляясь в чахлый куст, на этой кочке торчавший!.. Долго ли, коротко, но постепенно из топи показалось дёргающееся тело, руки, неутомимо гребущие и активно пихающиеся. В одной из них Никита угадал свой ранец…
Валя кашляла, хрипела. Ей никак не удавалось вдохнуть – видимо, болотная жижа попала ей глубоко в дыхательные пути. Валя боролась за свою жизнь, дрыгалась и билась, стараясь тем не менее никуда не деваться от спасшей их с Никитой кустистой кочки посреди топи. Никита, сначала осторожно, а потом от всей души тоже настучал Вале по спине.
И помогло!
Девчонку вырвало, она тут же с сипением вдохнула воздуха, затем ещё и ещё. Задрожала, облегчённо вздохнула, благодарно закивав Никите и хлопая его лягушачьей своей лапкой по руке.
Вздохнул, расслабившись, и Никита. Нежно обнял кочку, прижался к ней щекой, как в родной уже стихии, поболтал ногами в топкой субстанции. Валя всё гнездилась, крутилась туда-сюда, пыхтела, кашляла; от этой активности булькало и чавкало болото вокруг неё. Обессиленный Никита понимал, что засыпает. Отметил, что спать в болоте летней ночью не так уж холодно и не так чтобы плохо, а к тому же совсем не страшно – даже утопленниц вот по ходу дела получается спасать.
Так что засыпал Никита, чавканье-бульканье и шорох, которые становились всё сильнее, его уже не отвлекали и совершенно ему не мешали. Глаза Никиты закрывались, закрывались…
А когда, услышав хриплый влажный рык, Никита открыл их, то увидел, что над ним склонилась мокро-блестящая, покрытая гнилой травой и грязью морда…
И почему он всегда был уверен, что мальчики сознание не теряют?..
Глава –1. Ужас
Тонкая оболочка палатки обманчиво казалась надёжной защитой. Как будто можно было забиться под неё – и отгородиться от ужаса, который творился на улице.
Пятеро человек, напряжённых и прислушивающихся к звукам, которые раздавались во внешнем мире, сидели в той злосчастной палатке. Трое мальчиков, две девочки… В последние дни жизнь их была трудной, но такой интересной – настоящие приключения в лесах и полях, возможность испытать себя, экшен, экшен в реальности! Экшен – или приключения, как говорили в старинные времена. Чего только не случилось за эти дни, проведённые на проекте! Команда экологов была уже в одном шаге к победе. Все знали, что с большим отрывом выигрывают у «техников» по очкам, так что или последняя составная часть флагштока будет найдена – и тогда они, установив свой флаг на холме, вчистую победят. Или, если флажка установить не удастся, просто выиграют по количеству этих самых набранных очков. Так что продержаться сегодня ночь, день грамотно потратить на поиски. Снова ночь – а там… Победа и возможность участия в следующем проекте!
Однако вот эта ночь… Вот это выдалась сегодня ночка!
…Палатки ставили уже в сгущающихся сумерках. Костёр разводить не стали – не хотелось терять время. Уже привычно разложили поклажу, Алиса грамотно припарковала лошадь Травку, которая честно весь день таскала на себе имущество команды. Быстро обсудив план на завтра, поужинав хлебом с консервами и яблоками, попив набранной у деревенского колодца воды и умывшись ею же, команда разошлась по палаткам: мальчики налево, девочки направо.
Утомлённые самым здоровым образом жизни на свете, детские организмы быстро погружались в сон. Было тихо-тихо вокруг, только вскрикивали вдалеке птицы. Даже лошадь Травка, казалось, утомилась и паслась себе на покрытом росой лугу без всяких закидонов, которые без малейшего предупреждения она выдавала днём.
Но только скоро в этой тишине стало что-то меняться. Шаги – далёкие тяжёлые шаги, чавкающие, с оттяжкой, – слышались каждому. Да, кто-то ходил – а то ли далеко, то ли близко, понять было нельзя. Ходил, мучился – тоска и боль как будто разливались по округе. А ведь ещё вечером, при заходе румяного солнца, местность не казалось ни тоскливой, ни депрессивной. Хорошая добротная лесная глушь, заброшенная деревня с тихими ненавязчивыми жителями, неизвестно как поддерживающими своё существование вдали от дорог. На окраине деревни чувствовалось присутствие болота – где-то недалеко, по всем приметам и картам, оно и располагалось. Ну так что с того – болото? Все пятеро членов команды были туристами и краеведами. Каждый хорошо знал местность, в которой жил: Илья приехал из-под Волгограда, был специалистом по степным просторам, Аксинья представляла Приморье, Алиса – Подмосковье, а Костик и командир экологов Валера были из Сибири. Сибирь большая, поэтому знания Костика о побережье Восточно-Сибирского моря, где он жил в посёлке при крупной метеорологической станции, очень отличались от знаний о Сибири Валеры – его Сибирь находилась в Читинской области. Местных в списке команды не значилось. Да и необходимости в каких-то специальных знаниях не было.
И в болото лезть никто не собирался. Отыскать схрон с флагштоком – и вперёд, к победе!
…Вой раздался совсем близко – вместе с громким хрустом кустарника. Его услышали все. Вой, рёв, хрип, всё ближе и ближе. Тягостный, страшный, безысходный… Он выкручивал душу, заставлял вторить себе. Девочки в своей палатке, мальчики в своей – больше не могли сомкнуть глаз. Никто из них не думал о сне. Что за существо бродит во мраке? Какие у него планы?
Ещё оставалась смутная надежда, что это всё спецэффект – элемент игры. Что примерно то же самое транслируют сейчас и технарикам, проверяя, какая из команд как реагирует. Но когда со стороны деревни послышался истошный визг, крики испуга, проклятия, сомнений не осталось – это не спецэффект. Это что-то разладилось в игре. Это воет САМО СОБОЙ. Что, кто – какая разница…
Воет.
Может быть, девочки боялись и больше, но мальчики первыми решились выскочить из своей палатки. Пробежав отделяющие одну палатку от другой семь-восемь шагов, они обозначили себя короткой фразой: «Девчонки, это мы!» И, собравшись вместе, пятеро подростков накрепко застегнули «молнию» своего жалкого убежища.
Оставалось одно: бояться, терпеть и ждать. Неизвестно как, неизвестно чего.
Просто того, что будет дальше.
А что ещё можно предпринять тёмной ночью на краю болота в этом безлюдном краю?
Была надежда на координаторов, но пока они не давали о себе знать…
Каждый миг все ждали, что тонкая оболочка палатки лопнет – и монстр явится. Вытянет их наружу – или прикончит всех на месте, никуда не вытаскивая.
И когда в том месте, где находился вход в палатку, шарахнулось что-то живое, большое, напористое, шарахнулось и полезло напролом, внутрь, сомнений не осталось – это конец…
Деревенский дом, в котором остановились на ночь наблюдатели команды экологов, был полон людей.
– Объясните толком: это вы для своей игры этот рёв включаете? – наступали на несчастных наблюдателей сразу несколько человек.
– Жили себе спокойно, нет, вы приехали – и началось!
– Это дети у вас ведь играют? Вы детей так пугаете?
– Да пугайте как хотите – только мы-то тут при чём? Спать невозможно, скотина вон с ума сходит, двери выбивает, разбегается! Вторую ночь уже пёс знает что творится…
Читать бесплатно другие книги:
