Большая книга приключений. Мое лучшее лето (сборник) Нестерина Елена

Глава 2. Ящер болен ящуром!

– Ящуром болен? – переспросила Валя. – Это что такое? Это лечится?

– Лечится, лечится!

Никита продолжал возить пальцем по экрану и не отвлекался на разговоры. Всё прочитал, метнулся к медицинскому чемодану, принялся копаться в нём.

Захрустели обёртки бинтов, дробно загремела пластиковая баночка с таблетками.

– Есть! – Никита победно поднял руку с зажатыми в ней коробкой и тюбиком. – Только мало, конечно…

– Лекарство есть, да? – с надеждой крикнула Валя.

– Есть, есть! Только пообещай, что будешь слушать меня и делать то, что я говорю. – Никита подскочил к ней. – Иначе ничего у нас не получится. Мне… Мне трудно с тобой.

– Чегой-то? – фыркнула Валя.

– Ну… – сжался Никита. И всё-таки честно признался: – Ты вредная какая-то. И говоришь как-то странно… Цевой-то… Мне из-за этого кажется, что ты злая дурочка. А дурочке что объяснять? Ты прости…

Валя неожиданно засмеялась – Никита не ожидал такой реакции. Смеющаяся, она оказалась очень даже милой. В дружественном смысле, конечно.

– Вот так говорим мы тут, – развела она руками. – Привыкли. Говор.

– Диалект, – поправил её Никита.

– Как хочешь, – пожала плечами Валя. «Как хоцешь» она сказала, само собой… – И переучиваться не буду. В артистки не собираюсь. Ну, что там у тебя? Читай!

Никита начал «цитать». Про то, что ящуром и люди могут болеть, и домашний скот. Что ящур, если его лечить, вполне вылечивается. Почему он в старые времена был так опасен? Потому что если его не лечить хотя бы самым завалящим противовирусным средством, то быстро может наступить смерть.

Прочитал Никита Вале и про то, что эту болезнь переносят из заражённого района в остальные перелётные птицы – вирусоносители.

– Птицы, эх… – злобно рявкнула Валя. – Точно! Яша по целому дню иногда спит в болоте, разогреется в тёпленьком-то, разомлеет… С места не сдвинешь. Птицы ему на нос садятся, а он и не пошевелится. Вот какая-то перелётная больная гадина на него и нагадила…

– Может… – согласился Никита и хихикнул. Хотя чего ж тут смешного?

– Давай, давай лечить скорее! – Валя нетерпеливо пихнула Никиту в бок.

– Ему нужно много пить, – начал тот покладисто. – Обязательно кормить – раз он сам не ест. Ему нужна жидкая диета.

– Но он не ест – говорю же!

– Пасть откроем и вольём. Каши, например, негустой. Ты сможешь сварить каши?

– Конечно! – Валя широко кивнула. – К дедушке отправимся, наварим быстро! Только Яшу надо вытянуть из лужи…

– Да – его надо обязательно облучать ультрафиолетом – держать на солнце! А в воде его болячки только размокают – и ему ещё больнее становится. – Никита сказал это, но представить, как можно вытащить из болота такого бегемота, не мог.

– Диета-диета, а лечить-то как? – Валя, видимо, испугалась, что на этом – по сути дела, неценных припарках – лекарь и остановится.

– Лекарствами лечить, Валя, – ответил ей Никита. – Ищи ведро. Как поить-то его будем?

– Пойдёмте домой тогда, – торопливо сказала Валя. И призывно закричала: – Яша, домо-ой! К дедушке-е-е!

Не сразу, но Яша послушался! Со стоном он поднялся из воды, тяжело дыша и кряхтя, зашагал за Валей, которая держалась за его шею, поглаживала, похлопывала. Дракон только что не мяукал – и мяукал бы, если б не болел сейчас… Ручной.

Снова шли по призрачным, только Вале видимым тропам, где-то даже на спину Яше взгромоздились – и он прошлёпал и даже проплыл по особенно, наверное, топкому месту.

Ветхое строение появилось неожиданно. Низкая длинная избушка возле покосившегося каменного домишки с просевшей крышей. Домишко наводил на мысль о том, что это какое-то церковное строение – но кому оно тут могло понадобиться, в болотной глуши? Лягушкам проповедовать?

За этими строениями виднелся огород – маленький, насколько хватало плодородной земли на этих неустойчивых топких пространствах. Картошка росла, ещё что-то кустилось. Яблоня старая раскоряченная виднелась. Хозяйство…

На пороге избушки показался бодрый сухопарый дяденька, не сказать даже, что старичок. Увидев его, Яша замотал головой, Никита думал, что рычать начнёт. Но нет – молча потянулся к деду мордой, но дотронуться не дал, заскулил, всхрапнул сдавленно… Терпел, что ли, не хотел тревожить своими проблемами? Неужели такой разумный?..

На то, чтобы представить дедушке Никиту, и наоборот, у Вали ушло четверть минуты.

– Яшу будем лечить – видишь, медицина приехала! – сообщила она дедушке, указав на ящик с аптечкой, и побежала в дом, на пути крича: – Я воды накипячу ведро, кашу варить поставлю…

– А сколько уже есть кипячёной воды – неси сразу! – вслед ей крикнул Никита. – Таблетки будем давать!

– Ага!

Никита смотрел на ящера и размышлял. В первую очередь ему надо было дать какое-нибудь противовирусное средство, к нему ещё антигистаминное. И напоить. И забацать дозу ультрафиолета – потому что вирус ящура быстро погибал при нагревании. Конечно, солнце до нужных для смерти ящура 60 градусов Цельсия не жарило эту местность, максимум было +25, но всё-таки… К тому же Никита прочитал, что этот вирус успешно гибнет от любых, даже самых обычных дезинфицирующих лекарственных средств! Лекарственных-то лекарственных, подумал Никита, но если их нет, то… Не попробовать ли просто дезинфицирующие?

Только откуда они тут возьмутся? Никто тут не драит унитазы средством «Domestos», нет в избушке ванн и раковин, дезинфицировать нечего. Никита без надежды на успех поинтересовался, есть ли в доме какая бытовая химия…

– А есть, – вдруг услышал он положительный ответ.

Валя, появившаяся с кастрюлей и чайником, тут же снова помчалась в дом и вернулась с банкой порошка «Comet».

– Дедушка купил, думал, майонез, – улыбнулась она, и дедушка её стеснительно замялся. – Так и храним теперь. У нас в магазине всё вместе всегда стоит на прилавке. Бери – не ошибёшься.

Никита очень верил в надёжность «Comet». Вот верил, и всё. Его бабушка, главный борец с грязью, этим средством оттирала любые вражеские проявления. «Не подведи, дружок», – похлопав банку по крышке, мысленно попросил «Comet» Никита. И оставил его на скамеечке.

Затем посмотрел, сколько в чайнике воды, разорвал и вытряс в ладонь целую пачку анальгина – лучше сначала, наверное, дать обезболивающее, чтобы не так ящер мучился. Подумал-подумал – и распотрошил ещё одну пачку. Затем высыпал половину пластиковой баночки кларитина – таблеток от аллергии, решил вторую часть по результатам лечения давать. Таблетки в ладонь уже не вмещались, Никита сделал из большого листа аннотации к лекарству фунтик. И в этот фунтик навыковыривал из блистеров единственного противовирусного средства, которое было в аптечке, – кагоцела. Много это для ящера или мало – как определить? И как засунуть их ему в пасть?..

– Рот ему открыть сможешь? – поинтересовался у Вали Никита.

– Смогу, – кивнула та.

– Тогда открывай – и держи его как следует. А я таблетки засыплю – и воды в пасть налью. Ему пить надо много.

Дедушка не спорил – он охотно подошёл к ящеру, взялся за его голову. Валя уверенно раздвинула крупные Яшины челюсти. Уткнувшись в шею, зашептала что-то нежное, успокаивающее… Никита чуть сам не убаюкался, но отогнал наваждение, смело сунул руку с фунтиком таблеток в пасть – стараясь, чтобы рука внедрилась как можно дальше и зверь ценное лекарство не смог бы выплюнуть. Но тут Валя резко дёрнула его и крикнула:

– Нельзя совать руку ему так глубоко в рот – бросай скорее таблетки! И всё! Вытаскивай руку! Ну!

Никита инстинктивно тут же отдёрнул руку, успев, однако, метнуть всю партию таблеток в горло животному. И пока Валя с дедушкой разжимали челюсти мотавшего головой Яши, лил туда воду из чайника. Дурачина глотал – а куда было деваться? Не задыхаться же? Ему и так тяжело дышалось и глоталось – покрытые пузырьками слизистые оболочки горели и болели, были отёкшие. Жуткие. Насколько успел, Никита смог их рассмотреть.

Вода влилась в глотку динозавра.

– Хорошо! А теперь отпускайте, – скомандовал Никита.

И пока дедушка успокаивал разволновавшегося Никитиного пациента, к доктору подскочила Валя.

– Я на тебя заорала… – ну просто как пай-девица, пролепетала она с волнением, – но ему нельзя руки в пасть совать. Он не агрессивный, просто… Руку сунешь в рот, он сдавит горлом, а у него так горло устроено, такие вот пластины расположены… – Валя показала растопыренными пальцами что-то вроде кольца. – И они направляют всё, что в горло попадает, только внутрь. Он почувствует, что в горле что-то есть, сразу глотнёт, затянет то, что в горло попало, сожмёт – и уже не вытащить оттуда. Рука в холодец превратится – даже если вытащишь, уже не спасти. Так Яша добычу обрабатывает. Сдавливает и размолачивает. Ты будь осторожным, понимаешь?

На жарком солнце Никиту пробрал жуткий холод. Всего минуту назад он мог лишиться руки, стать настоящим инвалидом… Звериный доктор, палеоветеринар…

– Спасибо… Буду знать. – Никита изо всех сил постарался скрыть волнение. И потому деловито скомандовал: – А сейчас мы ему будем болячки лекарством мазать! Только его тоже держать надо.

Дедушка и Валя схватились за ящера и попытались его держать. Пациент стоял смирно, пока Никита выдавливал из тюбика на обмотанную мягкой тряпочкой палку оксолиновую мазь – ту самую противовирусную мазь, которую в периоды панических эпидемий гриппа щедро запихивали себе в носы те, кто боялся заболеть. Этой мази в аптечке нашлось всего шесть маленьких тюбиков, так что Никита старался как можно бережнее намазать её на самые повреждённые Яшины места. И не причинить ящеру боли. Однако ящер не проникся Никитиной заботой – и как только Никита попытался провести этой тряпочкой по Яшиным болячкам во рту, доисторический зверь взревел, хлопнул хвостом, мотнул головой и дёрнулся. Да так, что дедушка упал на землю и только чудом сумел отползти из-под Яшиных ног. А Валя… Валя отлетела метров на пять. Подскочила, бросилась к своему питомцу, обвила его шею, повисла на нём. Видимо, он так часто её бросал – это был уже второй Валин полёт на Никитиной памяти.

– Надо, Яшенька, надо… – приговаривала девчонка, подбираясь к голове Яшеньки и пытаясь открыть его пасть.

Дедушка пришёл на помощь, Никита. Втроём они загнали наивное животное к двуствольной берёзе, обманом убедили просунуть между стволов голову – и он не сразу сообразил, как оттуда вырваться.

Никита – то тряпочкой, то пальцем быстро смазал слизистые оболочки ящеровых пасти, глаз и ноздрей. Мазь кончилась. Да что там за тюбики-то были, крошечные…

А дальше все трое втирали между когтистых пальцев ящера то, что ещё было в резерве: разведённые в воде несколько ампул интерферона, остатки оксолиновой мази, которую аккуратно достали из разрезанных по шву тюбиков. Когда и это всё кончились, Никита засыпал болячки ящера порошком «Comet». Оставались ещё два баллончика с противоожоговым пенным спреем – если дракоше будет легчать, то это окажется уже вспомогательным средством.

Измученный ящер обессилел – или лекарство начало действовать. Он прилёг на землю, свернувшись уютной ящеркой. Закрыл глаза. И уснул. Стонал, рычал и кряхтел во сне, временами подрагивая, – но всё-таки спал!

Его ждало ведро каши – смеси овсянки и пшёнки. Это были все запасы крупы, которые нашлись дома у внучки и дедушки. Кашу собирались вливать пациенту в пасть большой деревянной ложкой на длинной ручке. Интересно – что этой ложкой раньше черпали? Такая она была на вид древняя…

– Где ближайший магазин? – поинтересовался Никита у Вали. – Далеко?

Конечно, оказалось далеко. В Комаровке, это если идти в сторону цивилизации. За Вскленью. Километров десять отсюда. Там и магазин был, и аптечный пункт. Далеко. Но идти надо. Ящер больной и большой, а лекарств мало.

– Пошёл я тогда прямо сейчас… – произнёс малоразговорчивый дедушка. Он сам, оказывается, идти собирался! – Каши ему много надо. Закуплю.

– А если магазин закроется? – Никита покосился на часы в айфоне.

– Э-э, как закроется, так и откроется, – заверил дедушка. – Там продавщица тоже Валька, у неё этот магазин с другой стороны дома. Продаст чего надо, постучусь к ней. И аптечная лавка у неё же – только чего там будет, кто ж знает… Вы зверюгу не бросайте – начали лечить, так лечите…

– Да лечим, деда, лечим, – всхлипнула Валя, квакнула носом и отвернулась.

Собрался дедушка быстро. Вошёл в дом – и тут же вышел. С большим рюкзаком. Запихнув в него пластиковую бутылку воды, дедушка ещё раз посмотрел на спящего Яшу, махнул Вале, взял у Никиты бумажку со списком того, что надо купить. Пошёл, пошёл – и скоро скрылся за низким кустарником.

– Эх, если бы можно было мой квадроцикл найти и вытащить – я бы в момент сгонял! – сокрушённо вздохнул Никита.

Он понимал – даже если его боевая машина и не утонула (хотя Валя предсказывала, что к обеду утонет), вытащить и сделать её пригодной для езды у него не получится.

– Трактор-то твой? – тут же отозвалась Валя. – Да как ты его найдёшь? Болото большое. Я видела его, конечно. Там, в сторону выселок, если слева Скелетову топь обходить, и торчит он. Или уже не торчит.

– Я точно знаю, где он! – уверенно заявил Никита. – Я на карте навигатора это место отметил. Вот.

С этими словами Никита вытащил свой навигатор, включил. Заряда осталось мало, нужно было срочно искать розетку, вытаскивать шнур (все шнуры, по счастью, находились в ранце). Но – электричества в болотной избушке не было. Вот так – не было, да и всё. Ложились спать, как темнело, вставали, когда светлело. Жгли керосиновую лампу – да и то нечасто. Старались все дела днём сделать – всё обычно успевали, светало летом рано. Вот это жизнь! Двадцать первый век…

Валя вцепилась в навигатор. Ей очень хотелось в нём разобраться. Она злилась, но молча. Никита мстительно лишил её возможности научиться управлять навигатором самой – когда до открытия нужной карты оставался всего один шаг, Никита просто из-за Валиного плеча протянул руку и демонстративно ткнул в нужную иконку. Тут же появилась карта.

Валя вскинула на Никиту возмущённые глаза.

– Я тебе тут быстренько помог… – невинно пролепетал Никита. И тут же предложил: – Пока Яша спит – давай сгоняем! Может, есть шанс достать квадроцикл. И мне к своим надо. Там, наверное, и так уже суетятся, спасательную операцию разворачивают… Я вернусь к вам, если можно, – посмотреть, как тут больной. Лекарства у нашего врача попрошу.

– Ну, давай попробуем найти, конечно… – Валя покладисто кивнула.

Но ни за каким квадроциклом они не отправились. Ящер поднялся на лапы, задрал морду кверху, завыл. Тягостный это был вой, вой обречённого.

– Яша! – Валя, сунув в руки Никите сразу переставший интересовать её навигатор, бросилась к ящеру.

А тот снова принялся кататься, чесать морду о сухие кочки, о стволы берёзы. Валя снова висела на нём, снова гладила, успокаивала, отлетала периодически – нравный Яша её с себя стряхивал.

Присмотревшись, Никита отметил, что слюней у него точно стало меньше. Точно-точно – меньше.

– Пить ему надо давать! – скомандовал он. – Открывай пасть!

Притащив ведро остывшей кипячёной воды, Никита принялся метать здоровенным черпаком воду в Яшину прорву. Змей пил – пил, паршивец, даже вертеться и дёргать головой скоро перестал. Вода не касалась больных мест, поступала сразу по назначению.

Ведро опустело, и Никита приступил к каше.

Накормил. Яше даже пасть уже не надо было раскрывать – как забавница-лошадь, он норовил влезть мордой в ведро. Видимо, жидкая склизкая каша его даже и не раздражала.

– Никита, а ведь он даётся, ты понимаешь, даётся! – первый раз назвав Никиту по имени, с нежной дрожью в голосе проговорила Валя. Она смотрела на своего питомца и чуть не плакала. – Понимает, что его лечат. Разве он дал бы ему рот разжать – такую-то пасть! Он сильный, упрямый… А тут и кашку ест…

Никита тоже смотрел на ящера. Да, это правда. Попил-поел – и повеселел парень. Снова улёгся. Попытался отползти в тень, но Валя прямо-таки пинками заставила его вернуться на солнцепёк. Ящерица-то ящерица, а он обычно, как сама же Валя и пояснила, никогда особенно не любил на солнце греться. Значит, кто он? Какой-нибудь тритон-переросток? Или всё-таки…

– Ну так почему ты не думаешь, что Яша – последний динозавр? – пристал Никита с этим вопросом к Вале. – Ящерица, ящерица…

– Ну хоть и динозавр… – Валя равнодушно пожала плечами, – лишь бы был жив-здоров… Поэтому никто о нём знать не будет. Я всё для этого сделаю. И ещё, может, он не последний – наши болота знаешь как далеко тянутся? У-у-у куда! А вдруг там такие же, как он, живут? Может, где-то там у него и невеста есть или даже детишки. Он часто один гуляет – и я не знаю, куда он ходит. Яша загадочный.

– Это точно, – согласился Никита и улыбнулся.

– И вообще – он у меня Яша и Яша. А на самом деле я даже не знаю, мальчик он или девочка, – призналась Валя. – И сколько ему лет – не знаю. Он всегда был со мной. И с дедушкой – ещё с того времени, как сам дедушка маленьким был. С бабушкой тоже…

Никита не стал спрашивать Валю, где же её родители. Боялся сопливой размазни и жалостливого сочувствия, которое придётся проявлять. Он ещё этого не умел. А притворяться не хотелось.

Но Валя в его сочувствии и не нуждалась.

– А знаешь, такие, как Яша, здесь и очень давно тоже жили, – сообщила она и поманила Никиту к старому строению с провалившейся внутрь крышей. – Пойдём, что покажу…

Это и правда оказалась часовня. Правда, никакой богослужебной утвари в ней не было – голые стены, в одном углу, правда, стоял большой деревянный ящик с крышкой. Стены, когда-то оштукатуренные, сухо обсыпались, во многих местах видны были большие серые кирпичи, из которых часовня была сложена. Посреди помещения валялись истлевшие куски досок. Видимо, недавно упали с крыши, которая и без того зияла огромной дырой. Что рассматривать-то тут ещё?

– Вон туда давай, – Валя подпихнула Никиту к ящику.

Никита шагнул к ящику, уселся.

– А теперь ложись. Ложись!

Никита лёг. Что задумала нарядная квакушка, пока её питомец спит? Настороженный Никита сжался – Валя явно собиралась плюхнуться рядом.

Плотное тельце приблизилось. Перед глазами Никиты мелькнули пухлые коленки… Никита постарался отползти на самый край, чтобы Вале места на ящике не было.

Но Валя всё равно плюхнулась – только на пол. И Никита её не интересовал – с облегчением, но и удивлённым разочарованием тоже отметил тот. Интересовало Валю что-то на стене.

– Смотри, – с этими словами Валя уселась так, чтобы её голова была на одном уровне с Никитиной, пригляделась, сощурив маленькие глазки, вытянула руку. – Вон, видишь?!

Никита присмотрелся к пятнам на стене, на которые показывала Валя. И увидел что-то вроде росписи – бледной, стёртой, уже слабо проступающей на неровной рассыпающейся штукатурке. Тёмные пятна – в них угадывались фигуры людей, кажется, это были монахи. Над ними что-то вроде условных деревьев нарисовано, склонились они так кривоватенько. Сверху ангелочки или тучки, лучи, буквы в рамочках… Стоят эти два монаха на кочках. Первый монах поднял руку с двумя сложенными пальцами, другой раскрыл книгу. И каждый из них держит на верёвке… Ну да, ящера! И ящеры эти очень похожи на Яшу! Непропорционально маленькие оба, ростом с монаха, но иначе бы тут и не уместилось! Ящер, который хорошо получился, весьма дружелюбный, как пёс, лицо монаха, который его ведёт на верёвке, тоже. Лицо другого монаха не просматривалось – осыпалось до самых кирпичей. Ящер тоже сильно пообвалился – но ошибиться было невозможно. Дракон. Ручной. Вот это монахи! Вывели ящеров своих на прогулку!

– Это кто нарисовал? Ты? – на всякий случай спросил Никита.

– Я… Древние люди! – злым шёпотом сообщила Валя.

– Какие ещё древние? Которые во времена динозавров жили, что ли? Пещерные?

– Да сам ты пещерный… – огрызнулась Валя. – Древнерусские! Вот тебе и динозавры… Водились они тут всегда, говорю же. Монахи их приручали. Вот и думай…

С этими словами Валя поднялась с пола, отряхнула коленки и ушла из развалюшки.

Никита остался один. Лежал на ящике, смотрел на роспись. И ведь он мог проехать мимо всего этого, пронестись краем леса, не попасть в болото с ящерами…

Глава 3. Холодные лапки

По каменному полу процокали когти. Тяжёлый хвост ударил по стене. Посыпалась штукатурка. Снова ударил – и в провал обвалившейся стены просунулась огромная голова…

Два ящера, оскалив пасти, надвигались на Никиту. Где-то раздавалось сиплое дыхание третьего. Слышался рёв…

«Ну, вот они все и появились… – подумал Никита, глядя на слюнявые злобные пасти. – Да, понятно – они все болеют! Поэтому злые…»

Он оглянулся. Морда, морда, лапы, хвост… Ящеры зажимали его в угол.

Из темноты дальнего угла шагнула ещё более тёмная фигура – монах в развевающихся одеждах. Он пристально посмотрел на Никиту и низким голосом, от которого дрожали, кажется, даже надвигавшиеся с разных сторон рептилии, заговорил:

– Что, ящера лечишь? А с чего ты взял, что у ящера ящур? С чего-о-о-о? Возгордился… А не боишься, что сыграет этот ящер в ящик? А-а-а?

Никита ничего не ответил.

А монах продолжал:

– Ишь, какой самоуверенный… И без тебя ящер здоровье обрящет! Но ты этого не увидишь…

Монах поднял руку и, указав на Никиту, скомандовал:

– Ату его, ату, мои р-р-р-рептилии! Р-р-разорвите его, пр-р-р-роглотите! Иш-ш-шь, вяще возомниша! Какой… Он обманул наших глупых прислужников – деда и девчонку, он нарушил наше уединение, он р-р-р-азболтает всем нашу тайну! Смерть он нам накличет. В-з-з-зять! Р-р-рвать!

Изгибая шеи, ящеры тянули морды к Никите. Самый большой раскрыл пасть. Огромную – в такую канет Никита, как в мясорубку. И начнут перемалывать его горловые пластины чудовища, растирать, проталкивая внутрь гигантской утробы. В жидкий дрожащий холодец превратится молодое тело. Мозг ещё будет жить (человеческий череп не так-то просто размять – даже динозавру вряд ли под силу), но какая ужасная мука его ждёт – чувствовать боль уничтожаемого тела… Никита смерть ужасную обрящет – вот что…

Пасть приблизилась. Сомкнулась. Стало абсолютно темно…

Всё.

Дрожь – волна за волной – шла по телу Никиты. Зазвонили колокола и колокольчики, им вторила акустическая гитара…

Телефон! Звонил телефон Никиты! Выскочив из сна, Никита выхватил его из кармана, вскочил на ноги.

Это был сон! А это он, Никита – один, в пустом полуразваленном церковном помещении. Динозавров не было – а тех, нарисованных на стене, из положения «стоя» увидеть уже не удавалось.

Не сон – это требовательно звонящий айфон. Восстановилась связь!

– Алё! – крикнул Никита.

Володя… Никита радостно сообщил ему, что живой, что торопится, что старается выручить квадроцикл, что переживает за его утопление и надеется спасти. И что да, да, немедленно бросает это дело и возвращается. Игра продолжается, прочёсывание местности в поисках его, пропавшего, ещё не началось. Поэтому пусть он движется в сторону Всклени – и ни-ни оттуда никуда. Разборка будет уже после встречи.

Никита выскочил на улицу.

Ящер спал. Валя тут же появилась на пороге избушки.

– Мне надо бежать, – сказал ей Никита. – Никакого квадроцикла…

Валя кивнула. Ушла в дом, вернулась с половиной буханки хлеба, двумя картошками, яйцом. Молча закинула Никите в ранец.

– Съешь по дороге. Тебе куда идти?

– Во Всклень.

– Пока болотом дорога, провожу, – деловито проговорила Валя. – А посуху ты сам дойдёшь. Я не смогу отсюда надолго уходить. Пока ещё дедушка вернётся. А Яша…

– Да понятно, спасибо, – искренне поблагодарил Никита.

– Пойдём.

Никита подошёл к спящему питомцу, осторожно потрогал чешуйчатый бок. Несмотря на то что солнце нагревало его, Яша не казался уже раскалённым и огнедышащим драконом. Упала температура! Ура!

Пока Валя отвернулась, Никита вытащил айфон и всё-таки попытался сфотографировать это нереальное существо. Нереальное, невозможное – и тем не менее вполне настоящее! Валя продолжала не видеть его действий, но, конечно же, в этот самый момент айфон разрядился. На фотографию его мощности не хватило…

Или всё это не случайно? Эх…

На шее Никиты висели связанные за шнурки ботинки, мотался на плече ранец, раскачивалась в такт шагам наполовину опустевшая аптечка экологов.

Горбушка, от которой Никита откусывал, уже изрядно уменьшилась. Есть хотелось дико. Как и Яше…

– Он обязательно выздоровеет! – в широкую Валину спину убеждённо говорил Никита. – Мы поймали болезнь на правильной стадии!

Валя молчала. Не считала нужным поддакивать. А что там на самом деле у неё в голове… Разговор снова не клеился.

– Мобильная связь наладилась, представляешь? – продолжал Никита. Ему так хотелось, чтобы ящер был под присмотром и вылечен, так неловко он себя чувствовал из-за того, что Валя вынуждена Яшу бросить и его, Никиту, провожать отправиться! Вот Никита и налаживал добрый разговор. – Мне сказали, что вышку усилителя просто раскатало по земле. Как будто слон по ней прыгал, представляешь? Думаешь, это…

– Яша, конечно, – прервала Никиту Валя. – Ему было очень плохо. А сейчас он спит – во сне ведь выздоравливают, да?

– Да!

Никита повеселел. Продолжал говорить. Валя проявила интерес к их игре, и он с удовольствием рассказал о правилах, о флажке, который надо водрузить на холме – что это будет означать победу команды. О том поведал, как их команде не везёт, как мало шансов… И о том, что контрольное время завтра в полдень. И если никто не установит флагшток, в этот самый полдень победа будет засчитана по количеству набранных очков…

В ответ Валя рассказала Никите про монахов, которые жили тут когда-то. В ските – специальном, вынесенном за пределы основной базы жилье. Жили, молились, службы свои служили, даже били в колокола – во дворе до сих пор цела была перекладина, которую Никита принял за турник. На ней колокола и висели. Монахов, живших в ските, никогда не видел даже дедушка, он родился после того, как они пропали отсюда. Основная же база монахов находилась возле Комаровки, там и сейчас стоит монастырь. Несколько лет назад его открыли, но новые монахи на скит не претендуют. Может быть, даже не знают о его существовании. А уж о дороге в скит точно. И вскленьские жители не знают. Привыкли к тому, что дедушка-охотник зимой и летом бродит по лесам и болотам, всю местность изучил, за ним не угонишься. И что Валя у него такая же. Местные, как и Валя с дедушкой, собирают всё, что можно сдать, – голубику, чернику, бруснику, клюкву. Грибы, лекарственные травы, веники. Тем и зарабатывают на прокорм. Хорошо, что в Комаровку приезжает передвижной пункт активных коммерсантов. Туда всё и сдают. С весны до осени ползают по кочкам, собирают. Валя с дедушкой везде могут пройти, а местные только по краям шарят, но и то всем добычи хватает с избытком… А зима настаёт – сидят себе дома, во Всклени, печку топят. В скит на лыжах мотаются, там припасы в погребе. Погреб знатный – весь год одна и та же температура. Болота держат её. В деревне погреба промерзают.

– А Яша? – не мог не спросить Никита.