Любовь проверяется временем, или Его нежная дрянь Шилова Юлия

Стас похлопал Дмитрия по плечу и все так же дружелюбно сказал:

– Ладно, братан, ты на нас зла не держи. В жизни всякое бывает. Кто лохонулся, тот попал. Сам же прекрасно знаешь, наша жизнь обыкновенный лохотрон, выигрывает тот, кто умеет обманывать. Деньги я тебе верну только при одном условии.

– Каком? – Дмитрий моментально залился алой краской и вспотел.

– Что ты под ментами не прогнешься и постараешься забыть эту историю, как будто ничего и не было. И еще, чтобы сотрудники языком не болтали.

– С сотрудниками я вопрос решу. Да и за ментов можете быть спокойны. Тогда пошли, разберемся по поводу суммы.

Сделав несколько шагов, Стас резко остановился и повернулся ко мне.

– Лер, а ты никуда не исчезай. Ты мне нужна.

– А я и не исчезаю. Мне, между прочим, кое-кто еще деньги за такси должен… Я отродясь мужиков не выкатывала и выкатывать не собираюсь.

От моих слов Дмитрий почувствовал себя неловко, так и заюлил.

– Да сейчас я тебе верну… Что ты, в самом деле…

– Вот и верни.

– Вот и верну.

– Лер, ты пока пообедай, – сказал Стас и увел Дмитрия.

Признаться честно, аппетита у меня не было. Грибной суп почему-то с первой же ложки вставал у меня в горле. Покосившись на буфетчицу, я уловила ее преданный взгляд и поняла, что она никак не может дождаться момента, когда я наконец обращу на нее внимание.

– Лер, спасибо тебе, – виновато улыбнулась она.

– За что?

– За то, что ты на меня Стасу не пожаловалась. Я, честное слово, больше себя так вести не буду. Не знаю, что на меня нашло. Прямо затмение какое-то…

– Затмение говоришь… Поосторожнее надо с этими самыми затмениями.

Просидев в зале около часа, я не выдержала и набрала мобильный Стаса.

– Ну ты где? Я сейчас, ей-богу, усну, – я откровенно зевнула в трубку.

– Пить меньше надо с незнакомыми мужиками.

– Я ликера выпила, потому что нервы сдают. Если бы ты только знал, что я пережила…

– Сейчас приду.

Как только Стас появился, я заметила, что он стал выглядеть намного хуже, чем час назад. Исподлобья на меня смотрели мутные глаза.

– Стас, что с тобой?

– В смысле?

– Выглядишь неважно…

– А как я могу выглядеть, если проблем выше крыши. Сплю-то всего несколько часов.

– Ты прямо на глазах изменился…

– Изменишься, когда ты мне такие сюрпризы преподносишь… Думаешь, легко мне было с этими деньгами расставаться? Хорошо хоть, что я их в дело не пустил.

– Ты ему все отдал?

– Как в кассе.

– А сам он где?

– Ушел.

– Как – ушел? – открыла я рот.

– Обыкновенно, ногами.

– Но ведь я тут час сижу и мимо меня никто не проходил.

– А зачем ему мимо тебя проходить? Он через запасной ход вышел.

– Как это – через запасной?

– Молча.

Я почувствовала неладное и растерянно забормотала:

– Не мог он так уйти, понимаешь, не мог. Он мне деньги за такси должен. Обещал отдать.

– Лер, ну ты как маленькая… Я же тебе сказал, что твой фраер ушел через запасной ход и ты должна с этим согласиться, если у тебя еще хоть немного мозги варят.

– А при чем тут мои мозги?! Если бы у меня были плохие мозги, я бы такие дела не проворачивала… Ты сам не раз говорил, что у меня мозги золотые, что такие мозги редко при такой внешности встречаются… Говорил или не говорил?! Может, ты мне врал?!

Я почувствовала, что за нашей размолвкой наблюдает Маша. Видимо, Стас почувствовал то же самое и заговорил на полтона тише.

– Послушай, что орешь как резаная?! Мне шумиха ни к чему… Я шума с детства не люблю, у меня барабанные перепонки слабые. А насчет мозгов я не врал. Они у тебя не то что золотые, они у тебя бесценные. Твоим мозгам цены нет. Да только ты по большому счету мыслишь, а что-то элементарное до тебя не доходит. Учись глубже смотреть, девочка… Тогда у тебя все получится. Сама посуди, как человек с полным пакетом денег через центральный ход сможет выйти?! Он что, сам себе враг?! Он, когда деньги пересчитал, попросил, чтобы я показал ему запасной выход и дал кого-нибудь из своих людей его проводить. Про тебя он тоже не забыл, можешь не переживать. Он попросил передать тебе огромное спасибо, самые наилучшие пожелания и пятьсот рублей за такси.

– Сколько?

– Пятьсот.

Стас достал из кармана пятисотрублевую бумажку и протянул ее мне.

– Но ведь я заплатила за такси сто…

– Радуйся. Он оценил это в пять раз больше.

Сунув пятисотрублевую купюру мне в карман, Стас обнял меня за плечи и спросил каким-то чересчур заботливым голосом:

– Ты хоть поела?

– Поела.

– Вот и молодец. Тебе нужно есть больше, а то худая стала, как будто я тебя не кормлю, а только на работе эксплуатирую. Может, ты чего-нибудь необычного хочешь, чего нет в нашем ресторане?

– Да ничего я не хочу…

– Ты подумай хорошенько… Я пацанов пошлю, они тебе хоть черта лысого привезут… Ты куда сейчас?

– Не знаю… День какой-то бестолковый. Этот гребаный директор… И почему он именно сегодня на мою голову свалился?!

– Ладно, не может же всегда все быть чисто и гладко, сама посуди.

Неожиданно Стас резко повернулся в сторону барной стойки и мгновенно изменился в лице. На него стало страшно смотреть. В глазах была жуткая ненависть, грудь ходила ходуном:

– Ты, овца, разговор слушаешь?! Тебе больше заняться нечем?! Совсем нюх потеряла?! А ну-ка тряпку бери, и чтобы все блестело, – прокричал он не своим голосом.

Сомнений быть не могло. Слова предназначались скучающей Маше, которая следила за нашим разговором. Девушка перепугалась, выскочила из бара, схватила ведро и швабру.

Стас достал из кармана пачку сигарет.

– Терпеть не могу, когда кто-то слушает чужие разговоры. На работу ее брал, еще тогда удивился тому, что у нее большие уши. Так она мне сказала, это от природы, по наследству у них.

Я взяла Стаса за руку и попыталась его успокоить.

– Остынь. Ну что ты так сильно вскипел?!

– Остыну, если пойдем ко мне в кабинет и выпьем по чашечке кофе.

– Как скажешь…

Я устроилась на кожаном диване и смотрела на раздраженного Стаса, который принялся крутиться у кофеварки.

– А ты Дмитрию деньги в этом кабинете отдал?

– Какому Дмитрию?

– Как – какому?! Директору фирмы «Радар».

– А, ты про этого козла… Я имя не запомнил…

– Так ты ему деньги в этом кабинете отдал?

– В этом.

Кровь бросилась мне в голову.

– Стас, я видела, как ты с ним на кухню пошел, а в этот кабинет вы вообще не заходили. Зачем ты меня обманываешь?

– Если ты все знаешь, зачем спрашиваешь? – Поставив передо мной чашку ароматного кофе, Стас осторожно взял меня за подбородок. – Послушай, Валерия, ты у меня прямо как из журнала «Хочу все знать». Я уже сказал, что я отдал этому фраеру все его деньги. Он чуть было не умер от счастья. По его просьбе я приставил к нему человека, который доставит его домой.

– Этот человек за рулем?

– Этот человек на колесах. Теперь слушай дальше. Фраер вместе с моим человеком вышел через запасной выход, сел в машину и поехал не домой, а к своей любовнице.

– У него их две штуки.

– Да хоть десять. Какой именно, я не знаю и знать не хочу. Фраер обнял пакет, забыл обо всем на свете. Я даже стал опасаться за его жизнь…

– Почему?

– Как бы не умер от счастья!

– Ты хочешь сказать, что он мертв?

Я посмотрела на Стаса в упор и наткнулась на его раздраженный и усталый взгляд.

– Я этого не сказал. Ты вообще когда-нибудь слышала о том, что человек может умереть от счастья?

– Нет. Я слышала, что люди могут умереть от горя…

– Так теперь знай, что люди могут умереть не только от горя…

Убрав руку Стаса от своего подбородка, я спросила:

– К чему ты клонишь?

– Да к тому, что мне не нравятся твои переживания по поводу этого козла. Ты хоть понимаешь, что закосячила все дело?! Понимаешь или нет?! Благодари Бога, что у тебя есть я и что я исправляю твои косяки. Я хочу знать, как все произошло.

В нескольких словах я описала Стасу свою встречу с Дмитрием.

– Мне бесполезно было идти в отказ, – захлебываясь в собственных эмоциях, махала я руками. – Бесполезно. Он сразу меня узнал! Ты даже не представляешь, сколько усилий потребовалось для того, чтобы уговорить его не ехать в милицию, а потом привезти сюда!

– Кто-нибудь знал о том, что вы поехали в этот ресторан?

– Нет. А кто мог об этом знать?

– Мало ли…

– О том, что мы поехали сюда, никто не знал.

– Отлично. Теперь послушай меня внимательно. Если к тебе придет родственница этого фраера, ты должна сказать, что фраер к тебе не заходил, что после того, как ушла от нее, ты никогда его не видела и ничего о нем не слышала. Понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю. – Я сидела ни жива ни мертва и ощущала в ушах все нарастающий гул.

– Вот и молодец, – потрепал меня по щеке Стас. – Я очень рад, что ты такая понятливая.

– А если перед тем, как подняться ко мне, Дмитрий предупредил об этом свою родственницу?

– Ну и что?! Разве я зря учил тебя, что до последнего нужно идти в отказ?! Кто бы в жизни на тебя ни наезжал, всегда иди в отказ! Понимаешь, всегда! Даже если и предупредил! Он к тебе не поднимался, не звонил в твою дверь! Да и вообще, почему он должен к тебе приходить, если вы совершенно незнакомы и вас ничего не связывает? А то, что он тебя с кем-то спутал, это его личные проблемы… Почему ты должна обращать внимание на пьяные бредни… Лерка, ты все понимаешь?

– Понимаю, не дура. А зачем ты мне это говоришь?

– Затем, что я за тебя переживаю. Иногда ты делаешь совершенно непростительные вещи. Ты должна слушаться меня, и тогда у нас с тобой все будет нормально. И на будущее, я тебя очень прошу, не держи дома свой карнавальный костюм.

– Какой карнавальный костюм? – не сразу поняла я.

– В твоем доме не должно быть никаких вещественных доказательств. Вообще никаких. Привези свой костюм сюда, я с радостью уступлю место в шкафу.

Я попыталась взять чашку, но руки тряслись так, что она опрокинулась, и горячий кофе вылился прямо на мои джинсы.

– Ой, блин…

Вскочив, я запрыгала на одной ноге и жалобно заскулила.

– Что это руки у тебя трясутся, как у алкоголика? – усмехнулся Стас.

– Нервы…

– А, у тебя нервы?! Моли Бога, что все обошлось. Радуйся, что есть я. Если бы у тебя не было меня, ты уже сидела бы на нарах… Так что, дорогуша, тебе со мной повезло.

– Если бы у меня не было тебя, я не связалась бы с криминалом.

– Ты зарабатываешь себе на жизнь. Если бы у тебя не было меня, ты сидела бы в своем родном городе и мыла полы на хлебзаводе. И даже если бы ты жила в Москве, то уже давно торговала бы своим телом на Ленинградском шоссе.

– Я бы никогда не торговала своим телом!

– Не зарекайся… Жрать захочешь, на все пойдешь. Хватит скакать, снимай штаны.

– Зачем?

– Посмотрим, что у тебя там.

Посмотрев на покрасневшее колено, я махнула рукой и пробурчала:

– Да все нормально. Уже проходит.

Неожиданно дверь в кабинет открылась и на пороге появился один из приближенных Стаса.

– Стас, там наши пацаны приехали, – сказал он, не глядя на меня. – Разговор есть на пять минут.

– Где они?

– В машине у ресторана сидят.

– Скажи, пусть в зале подождут. Я сейчас приду.

Как только мы остались одни, Стас внимательно посмотрел на меня.

– Совсем не нравишься ты мне сегодня. Ты пока кофе завари, свою-то чашку разлила. Я вот что подумал, как только освобожусь, мы позвоним по фирмам, выберем горящую путевку за кардон. У тебя загранпаспорт в порядке?

– В порядке.

– Ну вот и замечательно. Я бы сам с тобой рванул, да работы выше крыши. Никак не могу. Мы потом с тобой в круиз по Средиземному морю рванем, а пока одна на недельку съездишь. Отдохнешь, загоришь, тряпок купишь и директора этого гребаного, как страшный сон, забудешь. Тебе погулять, развеяться нужно, впереди работы много. Тебе нормальная, свежая голова нужна, и я тебе эту голову сделаю.

ГЛАВА 8

Оставшись в кабинете одна, я сделала несколько кругов по небольшой комнате и, не удержавшись, вышла, осторожно заглянув в зал. Стас сидел спиной ко мне, все были поглощены разговором. На кухне я подошла к пожилому повару, которого все ласково называли Палычем, и спросила, где запасной выход. Палыч удивленно пожал плечами и показал мне вход, через который носят продукты.

– Вы ж прекрасно понимаете, что мясо с консервами через центральный вход заносить не положено, – деловито объяснил он.

– Да, конечно, – кивнула я.

Рядом с открытой дверью, ведущей на улицу, сидела девушка в замусоленном фартуке и чистила картошку.

Она бегло оглядела меня с ног до головы и остановила свой взгляд на моих двенадцатисантиметровых шпильках.

– Вот это каблуки… Не тяжело на таких ходить?

– Нет. Я уже привыкла.

– А я бы не смогла. Я привыкла без каблуков. А на кухне в тапочках.

– А вы тут давно сидите?

Массивная кастрюля с очищенным картофелем говорила о том, что процесс начался довольно давно и уже подходит к завершению.

– Где-то с час.

– Вы хотите сказать, что уже целый час сидите у этого выхода?

– Это не так уж и много. Когда большой банкет, я чищу около двух часов. У меня руки привыкшие… Это поначалу было тяжело, а сейчас уже ничего особенного. Ко всему привыкаешь.

– А через эту дверь кто-нибудь посторонний выходил?

– Какой посторонний?

– Ну, например, незнакомый мужчина.

– Незнакомый мужчина?!

– Ну да. – Я огляделась по сторонам и продолжила: – Такой тучный мужчина с лысиной… В сером костюме. С черным пакетом.

– Не знаю. Я никого не видела.

– Может быть, вы отлучались?

– Отлучалась по нужде, – заметно насторожилась девушка.

– А надолго?

– Что – надолго?

– Надолго вы отлучались по нужде?

– Вы хотите узнать, по какому я ходила в туалет? По большому или по маленькому?

– Ну что-то вроде того. – Я теряла терпение. – Сколько времени вы отсутствовали?

– Ну, минут пять отсутствовала. Я еще во дворе курила… Не было тут никакого мужчины. К нам на кухню вообще никто посторонний не заходит.

– Это точно, – поддержал девушку подошедший Палыч. – На кухне посторонних не бывает. Не положено. Все гости ресторана пользуются центральным входом.

– Я в этом не сомневаюсь, – снова кивнула я. – Около получаса назад этим выходом мог воспользоваться один человек, я бы хотела знать точное время, когда он ушел.

– Лично я не видела, чтобы здесь кто-то выходил, – категорично заявила девушка.

– Я тоже не видел, – сказал Палыч, подошел к огромной плите и принялся стучать крышками.

– Что ж, на нет и суда нет, – беспомощно развела я руками и направилась в сторону подсобных помещений.

– У нас посторонним вход воспрещен! – донеслись мне в след слова Палыча.

– А Стас – посторонний?!

– Стас? Нет!

– Но так и я тоже!

Я не сомневалась, что как только я скроюсь, Палыч, человек старой закалки и твердых совковых убеждений, скажет в мой адрес какую-нибудь брань, что-то типа того, что любовница – та же самая шлюха, и гордиться, мол, тут по большому счету нечем. Мол, такое звание скрывать надобно, а не выставлять напоказ.

Не могу сказать, что именно руководило мною, но я принялась старательно заглядывать во все двери, дергать за ручки те, которые были заперты. Подойдя к морозильной камере, я уловила какие-то звуки и прислонила ухо к холодной двери. Мне послышались глухие стоны, а возможно, это была галлюцинация, результат переживаний, выпавших на мою долю в этот день. Дверь была заперта. Я огляделась и увидела на противоположной стене небольшой железный ящик. Открыв его, я обнаружила объемистый ключ и почему-то была уверена, что это ключ от морозильной камеры. Открыв дверь, я попала в холодную темноту и стала водить рукой по стене, чтобы найти выключатель. Приглушенные стоны стали более отчетливыми.

– Кто здесь? – Я почувствовала, как сильно забилось мое сердце. – Кто здесь? – повторила я свой вопрос, но так и не дождалась ответа. Я начинала немного видеть в темноте.

– О-о-о…

Я поняла, что в помещении кто-то есть.

– Дима, ты здесь?!

– О-о-о…

– Дима, ну скажи, это ты?

Наконец я обнаружила выключатель и включила тусклый, мерцающий свет. Прямо напротив меня висели две мясных туши… На железных крюках… Рядом с замороженными тушами висел окровавленный Дмитрий… Он висел на таком же железном крюке.

Я закричала, но тут же зажала рот моментально вспотевшими ладонями. У меня перехватило дыхание. Я послала проклятье в адрес своей глупой судьбы и глупой провинциальной доверчивости, из-за которой я, собственно, и оказалась здесь. Первым моим побуждением было бросить все к чертовой матери, бежать прочь, в кабинет Стаса… Варить кофе, смотреть ему в глаза и делать вид, что ничего не случилось – я ничего не видела, ничего не слышала и вообще никогда не сую нос в чужие дела… Но я мгновенно поняла, что не смогу притворяться и даже находиться рядом с убийцей. Стас убийца, даже если он убивал не сам.

Дмитрий снова застонал. Если он жив, значит, Стас не убийца. Пока не убийца, но скоро им будет. У Дмитрия нет никаких шансов выжить. Слишком много крови… Слишком ледяной воздух… А эти глаза… Эти залитые кровью глаза…

– Дим, ты живой? – спросила я с дрожью в голосе и шагнула вперед. – Я задала глупый вопрос. Если ты стонешь, значит, живой. Значит, ты что-то чувствуешь…

– О-о-о… Су-ка…

– Да, я сука, – прохрипела я, задыхаясь от страха и холодного воздуха. – Сука, потому что поверила в честное мужское слово человека, которому нельзя было верить.

Я не могла помочь Дмитрию, не могла снять его, это было мне не по силам. Я была в отчаянии от своей беспомощности.

– Лера, зачем ты сюда пришла?

В дверях стоял Стас. Его лицо осунулось, словно у мертвого.

– Я спрашиваю тебя, какого хрена ты сюда пришла?!

– Я тут случайно… Зашла, смотрю, Дмитрий висит…

– Не надо заходить случайно туда, где черным по белому написано: «Посторонним вход воспрещен». Читать не умеешь?

– Умею… – нерешительно ответила я и вздрогнула, услышав стон Дмитрия.

– О-о-о…

– Стас, он живой. Ты же слышишь, он стонет. Мы можем его снять. Мы еще можем спасти ему жизнь. Мы же не звери. Мы люди. А так… так поступают только звери, только «быки», самые жестокие, самые грязные в криминальных группировках. Но ведь ты не такой… И я не такая… Давай его снимем. Не мы давали ему жизнь, значит, не имеем права ее отбирать.

– Лера, я же ясно тебе сказал, фраер уехал домой.

– Но ведь он не уехал. Я чувствовала, что он не уехал…

– Он уехал, Лера… Он уехал, и ты должна этому верить. Мне вообще не нравится, когда не прислушиваются к тому, что я говорю.

– О-о-о…

Стас подошел к висящему Дмитрию и со всего размаху пнул его ногой в живот. Дмитрий слегка дернулся и перестал стонать.

– Пошли отсюда, – приказал Стас.

– Куда? – прошептала я.

– В мой кабинет.

– Зачем?!

– Пить кофе… Если не хочешь кофе, налью тебе чего-нибудь покрепче.

Страницы: «« « 23456789 » ... »»