Любовь проверяется временем, или Его нежная дрянь Шилова Юлия

ГЛАВА 12

Я проснулась оттого, что ласковые сильные руки гладили мое тело. Открыв глаза, я увидела, что Александр смотрит на меня оценивающим взглядом.

– Привет, – сонно буркнула я и потерла заспанные глаза. – Ты что так на меня смотришь?

– Как?

– Ну так, словно собираешься меня купить и думаешь, сколько бы ты мог за меня дать.

– Не говори ерунды. Я просто думаю, откуда ты взялась?

– Как – откуда?

– За что мне выпало такое счастье – подобрать твой мобильник. Представляешь, что было бы, если бы я прошел мимо.

– И что было бы?

– Мы бы с тобой не познакомились. Я так благодарен судьбе за то, что мы с тобой познакомились! У меня уже давно не было такого утра.

– Какого?

– Ну чтобы мне так хотелось проснуться. Александр был возбужден. Скинув с меня одеяло, он жадно оглядел мое тело и быстро проговорил:

– Господи, а ведь ты очень красива… Тебе на роду написано быть натурщицей. Такое совершенное тело… Такие совершенные линии… Тебе нельзя рожать! Слышишь, тебе нельзя рожать!

– Почему? – Я растерянно захлопала ресницами.

– Потому что у тебя слишком красивое тело. Ты должна его беречь. Это же произведение искусства. Это должно быть вечным. Понимаешь, вечным!

– А при чем тут рожать – не рожать?

– Роды тебя испортят, твое тело станет рыхлым и неинтересным. Мне никогда не нравились беременные женщины. Какие-то они немощные, больные, несчастные. После родов кожа у них становится как апельсиновая корка, живот обвисает.

– Ты не прав. После родов женщина восстанавливается и начинает выглядеть лучше, чем прежде. Идет обновление организма.

– После родов идет не обновление организма, а его отмирание. Говорю, тебе не нужно рожать! Природную красоту нельзя нарушать. А дети… Они же ничего хорошего не приносят в нашу жизнь. Ничего не могут давать, они только забирают. Маленькие потребители, ломающие жизнь взрослых людей.

– Хватит! – громко крикнула я. – Хватит! Оставь свои мысли при себе. Они мне совсем не интересны!

Я натянула на себя одеяло и посмотрела на часы.

– Ты куда-то торопишься? – помолчав, спросил Александр.

– Нет, у меня же больничный.

– Тогда давай проведем этот день вместе.

– Вместе?

– Ну да. Если ты, конечно, не против.

– А где?

– Предлагаю съездить в мой загородный дом. Я сейчас быстро приму душ, побреюсь и оденусь, а ты пока поваляйся в постели.

Александр ушел. Я встала, подошла к зеркалу и внимательно осмотрела свое тело. Я вспомнила то время, когда носила свою дочь. Все говорили, что не видели женщины красивее меня. Беременность шла мне на пользу. Я буквально расцвела. После родов я быстро сбросила вес, вернулась в прежнюю форму и стала выглядеть еще лучше, чем прежде.

Да, антиквар очень сложный человек. Противоречивый. Конечно же в своей профессии он ас, но с другой стороны, ему совсем не интересны люди. К вещам он относится намного лучше, чем к людям. Вещи заменяют ему общение с людьми. Мы говорим на разных языках, по-разному видим и ощущаем окружающий мир. Я попала в этот дом случайно и случайно легла в постель со случайным человеком. У меня своя жизнь, в которую, правда, я не хочу возвращаться. Я обязана зажить честно…

Я усмехнулась – какой бред я несу! Обязана зажить честно, а значит, бедно… Господи, да кому нужна такая честность?! Я столько лет прожила в нищете и не хочу в нее возвращаться.

…Пять утра. Мои сверстники спят в своих теплых постелях, а я вместе с матерью убираю подъезды! Ненавижу эти воспоминания! Бычки из-под дорогих сигарет… А однажды – колечко с бриллиантом у одной из дверей. Я положила его на ладонь и поднесла к свету. На моей ладони заиграл солнечный зайчик. Я отдала кольцо перепуганной матери и попросила отнести в скупку. Я представила, что на вырученные деньги мы наберем всяких вкусностей и обязательно купим мне красивую куклу со сгибающимися ручками и ножками в дорогом свадебном платье. Но мать сказала, что мы не можем взять чужое, что нам нужно вернуть кольцо – чужое никогда не приносит счастье. Заметив мое огорчение, она сказала, что нам могут дать вознаграждение. Конечно, мы не сможем купить мне куклу, ту, которую я хотела, но мы сможем купить вкусное мороженое. Я пробовала было протестовать, но мать не стала меня слушать и позвонила в ту дверь, у которой валялось кольцо. Открывшая дверь женщина не очень-то и обрадовалась находке, сказала, что, наверно, уронила его ночью, когда возвращалась из ресторана. И, небрежно бросив: «Спасибо», закрыла дверь. Тогда мы не поели даже мороженого, а мать убеждала меня, что мы сделали правильно, честно. Тогда я в первый раз в жизни подумала о том, кому вообще нужна такая честность?! Да никому. Я не хочу такой честной, но бедной жизни. Не хочу…

И все же я обязана вылезти из того дерьма, в которое попала. Я обязательно уйду от Стаса, да и от Александра тоже пора уходить. Нет смысла ехать в его загородный дом, ловить его оценивающие взгляды, следить за его попытками понять – прогадал он или нет, пригласив меня в дом. Это человек не моего уровня, ни моего круга. Только в сказках бывает хороший конец и все герои счастливы и довольны. А в жизни… В жизни все намного сложнее… Это не сказка о Золушке, которая попала в дом к холостому богатому мужчине, вышла за него замуж и стала хозяйкой. И не фильм «Принцесса на бобах». Добрый, милый фильм для одиноких женщин, которые уже практически потеряли веру, но вдруг ее приобрели, хотя бы на те полтора часа, пока идет это кино.

Выйдя из спальни, я быстро нашла свою одежду, которая валялась рядом с камином в комнате для гостей, и принялась одеваться. Нужно уйти не попрощавшись. Уйти и позабыть все, как страшный сон. Причесав волосы, я собрала их в пучок и перетянула тугой резинкой. Когда я попыталась открыть замок, неожиданно сработала сигнализация. Вой был такой сильный, я отпрянула и зажала уши. В прихожей появился Александр.

– Что случилось? Кто трогал замки?!

– Да, вот… Дверь хотела открыть, а тут такое… – растерянно развела я руками.

– Это же сигнализация! Сейчас приедет милиция!

При слове «милиция» меня забило как в лихорадке.

– Милиция?! А зачем?! Я ничего не сделала! Просто хотела открыть дверь…

– Зачем?

– Чтобы тебя не беспокоить.

– Но ведь мы договорились поехать за город!

– Я… Я передумала.

– Подожди, я сейчас с сигнализацией разберусь. Иди пока умывайся.

Я убежала в ванную комнату. Умывшись, я долго сидела на краешке ванной и очнулась только тогда, когда Александр открыл дверь.

– Ты не уснула?

– Не уснула. Как там у тебя?

– Нормально. Понимаешь, вся квартира на сигнализации. На меня работает целый охранный пункт. Без моего ведома в квартиру невозможно войти, нельзя и выйти – ни через дверь, ни через окно. За дверью дежурит охранник. Здесь слишком большие ценности, приходится охранять как музей.

– Милиция приезжала?

– Приезжала. А почему ты боишься милиции?

– Я ее не боюсь. Я просто не хочу ее видеть.

– Кого? – не понял Александр.

– Милицию. У меня аллергия на милицейскую форму.

– Как это? Что-то я никогда про такое не слышал.

– Не слышал потому, что такая аллергия очень редкая. Это как фобия. Люди боятся самолетов, закрытых помещений, а я боюсь ментов. Один раз во двор вышла, а там участковый стоит. Да еще, гад такой, в форме. Он у меня что-то спросить хотел, так я в обморок упала. «Скорую» вызывали.

– И давно это у тебя?

– С рождения. Мать меня один раз в коляске везла, у дома села и коляску качает. А наш сосед, мент, в это время на обед приехал. Сосед с матерью поздоровался и решил в коляску заглянуть, посмотреть, насколько я выросла. Я как форму увидела, так сразу сознание потеряла. Так, что мне еще в детстве такой диагноз поставили. Ко мне мента ближе, чем на десять метров вообще подпускать нельзя. Будь добр, постарайся, чтобы они вообще не попадались мне на глаза.

– Хорошо. Почему ты хотела уйти?

– Мне домой нужно.

– Ты же на больничном.

– Есть дела, не связанные с работой.

– Я тебя чем-то обидел?

Я посмотрела на антиквара своими большими зелеными глазами.

– Дорогой, с некоторых пор я вообще перестала обижаться на мужчин… Уж кто-кто, а мужчина обидеть меня не может.

– Ты как-то странно относишься к мужчинам.

– Я к ним отношусь очень даже хорошо. По крайней мере, я стараюсь к ним так относиться. Я просто на них не обижаюсь, и все.

– Хочешь сказать, что на дураков не обижаются?

– Я этого не говорила. Это сказал ты.

– Почему же ты хотела уйти даже не попрощавшись? Ведь я даже не знаю твоего адреса, не знаю, где тебя искать. В Москве так много больниц…

– А зачем меня искать?

– Я не хочу потерять то, что так долго искал. – Александр нежно притянул меня к себе. – Я не хочу с тобой расставаться. Давай пару дней проведем вместе. Я тебя умоляю! Знаешь, я уже тысячу лет никого ни о чем не просил.

– Я не готовилась к встрече с тобой. Видишь, на мне старые брюки и майка. Я приехала на Арбат, чтобы погулять, подумать и немного разобраться в своих проблемах. Если бы я знала, что встречу столь элегантного мужчину, я бы обязательно надела свое самое лучшее платье.

– Это нетрудно исправить.

– Как?

– Сейчас увидишь.

ГЛАВА 13

На Тверской в дорогом магазине мы выбрали несколько нарядных платьев. Александр не скупился, с готовностью выполнял любой мой каприз. Потом мы поехали за город.

Я с удовольствием наблюдала за тем, как умело Александр вел свою роскошную машину. Любовалась своим новым платьем в больших алых розах и поглядывала в окно.

У ворот обнесенного глухой стеной дома нас встретил охранник. Дом оказался красивым, но слишком большим.

– И зачем тебе одному такой?

– Я тут не один.

– А с кем? – испугалась я. – С женой и детьми?

– Ну нет. Ты же знаешь, как я отношусь к браку и к детям. Женщина в постели – это одно. А женщина в доме – совсем другое.

Последние слова не могли меня не задеть, но я постаралась это скрыть.

– И все же с кем ты тут живешь?

– С моими друзьями. Их очень много. Я тебя сейчас с ними познакомлю.

Я резко остановилась и посмотрела на окна.

– Что-то мне это не нравится. Кто в доме?

– Мои друзья…

Взяв меня за руку, Александр буквально втащил меня в дом.

– Мои друзья – это мои вещи! Хочешь, я расскажу тебе про каждую из них?! Ты чувствуешь, как здесь пахнет! Здесь пахнет стариной!

– Понятно. – Я глубоко вздохнула, сбросила туфли на высоченных шпильках и принялась рассматривать дом.

– Ну и как тебе мои хоромы? – прошептал мне на ухо Саша, обнимая меня за плечи.

– Замечательные.

– У этого дома есть душа.

– Душа?!

– Ну да. Он живой. Понимаешь, живой?! Он все чувствует и все видит.

– Интересно…

– Тебе и вправду интересно?

– Очень, – быстро ответила я и поняла, что я не лгу.

Послышалась музыка. Я счастливо улыбнулась.

– Господи, как красиво.

– Тебе правда нравится? Это Верди. Увертюра к опере «Сила судьбы».

– Замечательно!

Слушая музыку, Саша не выпускал меня из своих объятий, а я… и не пыталась освободиться. Никогда в жизни я не чувствовала себя так хорошо.

– Здесь живут духи и призраки, – шептал мне на ухо Саша и нежно целовал мою мочку. – А за домом есть пруд, там живут лебеди.

– И я могу их покормить?

– Конечно. Они любят, когда их балуют.

– Ты прав. Я смогла это почувствовать, как только перешагнула порог дома.

Я еще раз огляделась. Какой высокий потолок, какая большая, светлая комната… В мраморном камине аккуратно сложены березовые поленья, на стенах чучела животных, тигровая шкура на старинном дубовом кресле, напоминающем трон, персидский ковер и всюду картины в позолоченных рамах…

Казалось, что вот сейчас появятся дамы в белоснежных платьях и элегантные кавалеры.

Все встанут парами и, отдав друг другу поклон, начнут танцевать.

Взявшись за руки, мы стали ходить от стены к стене и любоваться картинами.

Александр увлеченно рассказывал про каждую из них. Я смотрела то на картины, то на Александра и думала о том, что любой дом всегда несет на себе отпечаток характера его хозяина. Красив дом и точно так же красив Александр. Здесь он обретает душевный покой, получает истинную радость.

– Что ты чувствуешь? – спросил он.

– Мне здесь очень комфортно.

– Ты должна почувствовать утешение.

– Утешение?!

– Ну да. Аура этого дома лечит душу. Мне кажется, твоя душа нуждается в утешении.

– Ты лекарь?

– Лекарь не я. Лекарь – мой дом.

Рука Александра скользнула по моей талии и задержалась на бедре.

– Я никогда в жизни ничего не хотел так сильно.

– А ну-ка, скажи еще раз.

– Я никогда в жизни так сильно ничего не хотел.

– Что именно?

– Тебя.

– Ты говоришь обо мне как о вещи.

– Почему?

– Потому что надо говорить, что ты еще никогда в жизни никого не хотел так сильно, как меня.

Повалившись на пол, мы сплелись в объятиях и предались нахлынувшей страсти. Потом я лежала на груди Александра и рисовала пальцем какие-то незамысловатые узоры.

– Знаешь, мне кажется, что нас послал друг другу Бог, – тихо сказал он и поцеловал меня в шею.

– Почему?

– Потому что Бог всегда посылает друг другу одиноких людей.

– Ты одинок?

– Да. Ты тоже.

– Я не одинока. Я свободна. Это большая разница.

– А мне кажется, что все это полнейшая ерунда. Свобода – это и есть одиночество. А оно тяготит, хотя к нему привыкаешь. Свобода радует только тогда, когда на нее кто-нибудь посягает. А если никто на нее не посягает, то она не нужна. Наверно, судьбе было угодно, чтобы мы встретились. Еще совсем недавно каждый из нас жил своей жизнью, мы даже не подозревали о существовании друг друга, но я уверен, что бы мы ни делали, как бы мы ни жили, мы делали шаг навстречу друг другу. Вероятность нашей встречи была ничтожна мала. Скажи, зачем ты приехала на Арбат?

– Я уже говорила – погулять, подумать, принять какое-то решение.

– Вот видишь. Что-то побудило же тебя приехать на Арбат именно в тот момент, когда я вышел из своего дома и направился в антикварный магазин.

– Ты хочешь сказать, что наша встреча произошла не случайно?

– Случайностей вообще не бывает. Мое сердце дрогнуло.

– К чему ты клонишь?

– Мне кажется, что я тебя полюбил.

– Тебе кажется, или ты уверен?

– Мне кажется, что я уверен…

В эту ночь меня не мучили кошмары. Александр был прав. Этот дом и в самом деле мог подарить утешение. Я даже не заметила, как пролетела не только эта ночь, но и все два дня. Мы слушали музыку, вслух читали какие-то книги и предавались любви. Саша научил меня готовить клюквенное мороженое и сам кормил меня с ложечки.

…Все было словно во сне. Никаких проблем, никаких страхов. Все осталось где-то там, далеко…

– Знаешь, я уже давно не писал картины, а сегодня мне захотелось тебя написать. – Саша взял холст и посмотрел на меня восторженным взглядом. – Хочу написать тебя раздетой.

– А я и не знала, что ты умеешь рисовать.

– Я пишу крайне редко. Только тогда, когда приходит вдохновение. На свете нет женщины, которая могла бы с тобою сравниться.

Скинув одежду, я села и стала смотреть в окно.

Когда Саша закончил и предложил мне посмотреть, я задохнулась от восторга. Бросившись к нему на шею, я крепко его расцеловала.

– В тебе столько талантов!

– Тут больше твоя заслуга, чем моя.

– А ты мне ее подаришь?

– Конечно. Будешь на нее смотреть и думать обо мне. Правда, совсем не хочется с тобой расставаться. Но остается только одно: радоваться тому, что происходит сейчас и здесь. Твое появление было чудесным даром, я увлекся тобою. Знаешь, мне будет очень тяжело без твоих светлых волос, тонкой талии и длинных ног. При виде тебя у любого нормального мужчины закружится голова.

…Два счастливых дня, которые показались мне сказкой, пролетели. Но, как известно, на этом свете заканчивается все, включая сказки. И вот я стою у машины, держа пакет с вещами, которые мы купили на Тверской, и подаренный мне портрет. В машине уже ждет водитель.

– Может, останешься? – обняв меня, спросил Саша. Он заметно нервничал.

– Не могу. И у тебя, и у меня есть дела. Мы не сможем убежать от действительности, как бы мы этого ни хотели. Нужно возвращаться в реальность.

– А почему ты не хочешь, чтобы тебя отвез я?

– Потому что тебе пока не нужно в Москву. Ты же сам сказал, что поедешь только через три дня.

– Я буду очень по тебе скучать.

– Я тоже.

– А ты не потеряла номера моих телефонов?

– Не потеряла.

– А мне своих координатов ты так и не дала.

– Я сама позвоню. Ты же видел, что я растоптала свой мобильный.

– Жаль, что у тебя нет домашнего.

Я опустила глаза. От волнения у меня дрожали руки, к горлу подступил ком. Чтобы скрыть волнение, я быстро села в машину. Александр положил картину на заднее сиденье.

– Когда ты мне позвонишь?

– Завтра.

– А почему не сегодня?