Отбор Касс Кира
Там кипела лихорадочная деятельность. Некоторые девушки с плачем жались друг к другу, иные – молились. Королевская чета сидела в окружении охраны. Рядом с ними Максон держал за руку Элейн. Вид у нее был слегка напуганный, но прикосновение Максона явно добавляло ей мужества. Я взглянула на королевскую семью, сидящую так близко к двери, и вспомнила про капитана, который гибнет вместе с тонущим кораблем. Они сделают все, чтобы удержать дворец на плаву, но если он пойдет ко дну – утонут первыми.
Монаршая семья видела, как я вошла, и моя свита тоже не укрылась от их внимания. Я отметила замешательство на лицах, коротко кивнула и продолжила идти с высоко поднятой головой, рассчитывая на то, что, если я буду держаться уверенно, никто не станет задавать вопросы.
Я ошибалась.
Ко мне подошла Сильвия. Вид у нее был невероятно хладнокровный. Очевидно, она успела уже ко всему привыкнуть.
– Очень хорошо. Будет кому помочь. Девушки, сейчас же отправляйтесь к цистернам с водой в дальнем углу и начинайте разносить напитки королевской семье и дамам. Давайте, живо, – распорядилась она.
– Нет. – Я обернулась к Энн и отдала свой первый в жизни приказ. – Энн, будь так добра, подай королю, королеве и принцу напитки, а потом возвращайся ко мне. – Я взглянула на Сильвию. – Остальные вполне могут позаботиться о себе самостоятельно. Они предпочли бросить своих служанок на произвол судьбы, вот пусть теперь сами себе за водой и ходят. А мои служанки будут сидеть при мне. Идемте, девушки.
Я знала, что с такого расстояния король и королева не могут меня не услышать. К тому же в попытке придать тону властности я слишком повысила голос. Пусть они сочтут меня грубой – сейчас это неважно: Люси была напугана сильнее, чем большинство тех, кто укрывался в этой комнате. Она дрожала всем телом, и я не собиралась позволить ей в таком состоянии прислуживать тем, кто и вполовину недотягивал до нее по душевным качествам.
Наверное, за все годы я слишком сильно привыкла к роли старшей сестры, но сейчас мне просто необходимо было обеспечить этим девушкам безопасность.
Мы отыскали свободный пятачок в дальнем уголке комнаты. Те, в чьи обязанности входило поддерживать убежище в постоянной готовности, должно быть, не учли наплыва, созданного Отбором, – стульев на всех явно не хватало. Но я успела оценить запасы еды и воды: их было достаточно, чтобы продержаться весьма долгий срок, если в том возникнет нужда.
Собравшиеся выглядели весьма забавно. Судя по мятым костюмам, несколько чиновников засиделись за работой допоздна. Сам Максон был тоже полностью одет. Конкурсантки же практически все в ночных рубашках, рассчитанных на теплые комнаты. В спешке захватить халаты успели не многие. Мне даже в халате было слегка зябко.
Некоторые девушки сбились в кучку у дверей. Если повстанцы ворвутся в убежище, они погибнут первыми. Зато если не погибнут, сколько времени проведут прямо перед носом у Максона! Кто-то расположился ближе к тому месту, где сидели мы, и большинство находились примерно в том же состоянии, что и Люси, – дрожащие, заплаканные, парализованные страхом.
Я обняла Люси за плечи, а Мэри обхватила ее с другой стороны. Ничего ободряющего друг другу сказать мы не могли, поэтому сидели молча, прислушиваясь к шуму. Гул голосов напомнил о самом первом дне во дворце, когда парикмахеры и визажисты занимались нашим преображением. Я закрыла глаза и попыталась представить, что именно это вокруг меня и происходит, чтобы немного успокоиться.
– Вам нехорошо?
Передо мной стоял Аспен, невероятно красивый в военной форме. Тон у него был очень официальный, и вся ситуация, похоже, нисколько не лишила его хладнокровия. Я вздохнула:
– Нет-нет, все в порядке.
Мы немного помолчали, глядя, как собравшиеся устраиваются в убежище. Мэри, очевидно обессиленная, уже уснула, грузно навалившись на плечо Люси. Та перестала плакать и взирала на Аспена с молчаливым изумлением.
– С вашей стороны было очень благородно взять с собой своих служанок. Не многие на вашем месте оказались бы так добры к людям ниже себя по положению, – проговорил он.
– Касты никогда не имели для меня слишком большого значения, – негромко произнесла я.
Он еле заметно улыбнулся мне.
Люси открыла рот, как будто собиралась о чем-то спросить Аспена, но не успела. Какой-то гвардеец в дальнем конце комнаты отдал громкий приказ всем умолкнуть.
Аспен отошел, и я вздохнула с облегчением. Я боялась, как бы кто-нибудь не заметил.
– Это ведь тот же самый охранник, который приходил к вам, да? – спросила Люси.
– Да, это он.
– Я видела его на часах перед вашей комнатой. Он очень дружелюбный, – заметила она.
Несомненно, Аспен разговаривал с моими служанками ничуть не менее приветливо, чем со мной. Они ведь были Шестерками.
– До чего же он красивый, – добавила она.
Я улыбнулась. Что ей на это ответить? Тот же охранник попросил нас соблюдать тишину. После того как все разговоры затихли, в убежище воцарилось зловещее молчание.
Это безмолвие было хуже любого шума. Не имея конкретной информации о происходящем, я рисовала в воображении картины одна другой ужасней: разгромленные комнаты, горы трупов, безжалостную армию в нескольких шагах от входа в убежище. Поймала себя на том, что цепляюсь за ближайших соседок, будто мы могли защитить друг друга от того, что нас ждало.
Единственным, кто не сидел на месте, был Максон, подходивший по очереди к каждой девушке, чтобы проверить, как они держатся. Когда он добрался до нашего угла, не спали только мы с Люси. Время от времени мы с ней почти беззвучно, практически одними губами переговаривались. Когда Максон приблизился, то улыбнулся при виде кучи народу, навалившегося на меня. Очевидно, принц больше не сердится. В его улыбке сквозила неприкрытая радость оттого, что со мной все в порядке. И эта улыбка заставила меня вдруг почувствовать себя виноватой. Во что же я вляпалась?
– У тебя все хорошо? – спросил он.
Я кивнула. Он взглянул на Люси и наклонился через меня к ней. Я потянула носом. От Максона не пахло ничем, что можно было бы заключить в бутылку. Ни корицей, ни ванилью, ни, пронеслось вдруг у меня в голове, домашним мылом. Он обладал собственным неповторимым запахом.
– А у тебя? – спросил он Люси. Та тоже кивнула. – Что, не предполагала здесь оказаться? – Он улыбнулся ей, обратив всю невообразимую ситуацию в шутку.
– Нет, ваше высочество. Хотя от нее этого вполне можно было ожидать, – кивнула в мою сторону Люси.
Максон оглянулся на меня, и его лицо оказалось невероятно близко к моему. Мне стало неловко. Слишком много людей могло нас увидеть, включая и Аспена. Но этот миг быстро миновал, и он снова обернулся к Люси:
– Я тебя понимаю. – Принц снова улыбнулся. Казалось, он хотел еще что-то добавить, но потом передумал и выпрямился.
Я схватила его за локоть:
– Юг или Север?
– Помнишь фотосессию? – одними губами спросил он.
Я потрясенно кивнула. Повстанцы тогда продвигались на северо-запад, поджигая поля и убивая людей на своем пути. «Перехватите их», – сказал он. Эти убийцы медленно надвигались на нас, а мы не могли их остановить. От них не было спасения. Южане.
– Не говори никому.
Он направился к Фионе, которая тихо плакала, обхватив себя руками.
Я принялась размеренно дышать, пытаясь придумать способы сбежать в случае необходимости, но в глубине души понимала, что это самообман. Если повстанцы ворвутся в убежище, нам конец. Не оставалось ничего, кроме как ждать.
Медленно текли часы. Я понятия не имела, сколько прошло времени, но те, кто забылся сном, уже проснулись. Те же, кто все это время держался, начали клевать носом.
Наконец кто-то из охранников отправился наверх на разведку. И снова потянулись бесконечные часы, пока они не вернулись.
– Дамы и господа, – объявил один из гвардейцев, – нападение отражено. Просим всех вернуться в свои комнаты. Дворец сильно пострадал, многие охранники ранены. Рекомендуем вам не появляться в главных залах и коридорах, пока их не приведут в порядок. Участницы Отбора должны оставаться в комнатах до особого распоряжения. Я переговорил с поварами. Еду подадут всем в течение часа. Весь медицинский персонал прошу проследовать со мной в медицинское крыло.
Люди поднялись и начали расходиться как ни в чем не бывало. У некоторых даже был скучающий вид. Будто, кроме Люси и еще нескольких впечатлительных особ, остальные отнеслись к нападению как к досадной неприятности, которую можно было ожидать.
В моей комнате все перевернули вверх дном. Матрас сбросили с кровати, платья вытащили из шкафа, на полу валялись разорванные фотографии родных. Я огляделась по сторонам в поисках заветной склянки. Она оказалась цела и невредима, незамеченная в углу под кроватью. Я пыталась не плакать, но слезы выступали сами собой. И дело не в том, что мне было страшно, хотя это действительно так. Просто было неприятно думать о том, что чужие незнакомые руки касались моих вещей, что они испортили их.
Все страшно устали, поэтому времени на уборку ушло очень много. Но в конце концов мы справились. Энн даже отыскала где-то липкую ленту, чтобы я смогла склеить фотографии. После этого я сразу же отослала девушек спать. Энн пыталась возражать, но я не стала ее слушать. Теперь, научившись командовать, я больше не боялась пускать этот навык в ход.
Оставшись в одиночестве, я расплакалась. Дал о себе знать пережитый страх.
Вытащив подаренные Максоном джинсы и единственную взятую из дома блузку, я надела их. Они давали хоть какое-то ощущение нормальности. На голове после всех ночных и утренних приключений творилось черт знает что, поэтому я просто убрала волосы в небрежный узел на затылке.
Затем разложила клочки фотографий на кровати, пытаясь сообразить, что с чем соединить. Это было все равно что пытаться рассортировать кусочки от четырех детских пазлов, ссыпанных в общую коробку. Я успела сложить всего одну карточку, когда в дверь постучали.
«Максон, – подумала я. – Пожалуйста, пусть это будет Максон».
С надеждой распахнула дверь.
– Привет, милая.
На пороге стояла Сильвия. На ее лице застыла гримаса, которую я истолковала как сочувственную. Она протиснулась мимо меня в комнату, потом обернулась и окинула взглядом мой наряд.
– Ох, только не говори, что ты уезжаешь, – взмолилась она. – Честное слово, это был сущий пустяк. – Сильвия пренебрежительно взмахнула рукой.
Я не назвала бы все произошедшее пустяком. Неужели она заметила, что я плакала?
– Нет. Я никуда не еду, – сказала я, заправляя за ухо прядь волос. – А что, кто-то собрался домой?
– Да, пока трое, – вздохнула Сильвия. – А Максон, добрая душа, велел отпустить всех, кто захочет уехать. Они сейчас собираются. Странно, он как знал, что они этого захотят. Но на твоем месте я бы дважды подумала, прежде чем сбегать из-за какой-то ерунды. – Сильвия прошлась по комнате, оглядывая обстановку.
Ерунда?! Да что такое с этой женщиной?
– Ничего не пропало? – спросила она небрежно.
– О нет, мэм. Перевернуто все вверх дном, но, насколько я могу судить, ничего не украдено.
– Замечательно. – Она подошла ко мне и протянула крохотный переносной телефон. – Самая надежная линия во дворце. Позвони родным и скажи, что с тобой все в порядке. Только недолго. Мне еще много кого нужно обойти.
Я с любопытством осмотрела крошечную вещичку. Никогда еще не приходилось держать в руках настоящий переносной телефон. Я видела подобные у Двоек и Троек, но никогда не думала, что самой когда-нибудь доведется таким воспользоваться. От радости задрожали руки. Я услышу голоса моих родных!
Быстро набрала номер. После всего пережитого я могла по-настоящему улыбаться! Мама сняла трубку на третьем гудке.
– Слушаю.
– Мама!
– Америка! Это ты? С тобой все в порядке? Нам позвонил кто-то из дворцовой охраны, предупредил, что, возможно, с тобой несколько дней не будет связи, а потом мы узнали, что эти проклятые повстанцы прорвались во дворец. Мы так за тебя боялись! – Она расплакалась.
– Мама, не волнуйся. Я в безопасности.
Я покосилась на Сильвию. Вид у нее был скучающий.
– Погоди секунду.
В трубке что-то зашебуршало.
– Америка! – раздался хриплый от слез голос Мэй. Я могла лишь представлять, что они пережили за этот день.
– Мэй! Ох, Мэй, я так по тебе соскучилась!
Снова я почувствовала, как к глазам подступили слезы.
– Я боялась, тебя уже нет в живых! Америка, я люблю тебя! Обещай, что ты не погибнешь! – прорыдала она в трубку.
– Клянусь. – Я невольно улыбнулась такому обещанию.
– Ты приедешь домой? Тебя не отпустят? Я не хочу, чтобы ты там оставалась! – Голос у Мэй был почти умоляющий.
– Приехать домой? – переспросила я.
Меня раздирали противоречивые эмоции. Я скучала по родным и устала бояться повстанцев. Я все больше и больше запутывалась в своих чувствах к Аспену и к Максону и окончательно перестала понимать, как мне быть. Отправиться домой было бы самым простым выходом. И все-таки…
– Нет, Мэй, я не могу вернуться. Я должна остаться здесь.
– Зачем? – простонала Мэй.
– Затем, – ответила я просто.
– Зачем затем?
– Затем, что так нужно.
Мэй на мгновение умолкла, соображая.
– Ты влюблена в Максона?
Вот теперь я слышала ту взбалмошную Мэй, к которой привыкла. У меня отлегло от сердца.
– Э-э… По этому поводу ничего сказать не могу, но…
– Америка! Ты влюблена в Максона! Обалдеть!
Я услышала приглушенное папино «Что?», а следом за ним мамино «Ура! Ура! Ура!».
– Мэй, я не говорила, что…
– Я так и знала!
Мэй ничего не слушала и только смеялась. Все страхи потерять меня разом забылись.
– Мэй, мне пора. Телефон нужен другим. Я просто хотела сообщить, что со мной все в порядке. Напишу, как только смогу. Обещаю.
– Хорошо-хорошо. Расскажи мне все про Максона! И пришли еще чего-нибудь вкусненького! Я люблю тебя! – протараторила она в трубку.
– Я тоже вас всех люблю. Целую.
Я нажала кнопку отбоя, пока она не попросила еще чего-нибудь. Впрочем, не успел ее голос затихнуть, как я почувствовала, что скучаю по ней еще сильнее, чем прежде.
Сильвия времени терять не стала. Она забрала телефон и двинулась к выходу.
– Вот молодчина, – сказала она, задержавшись на пороге, и скрылась в коридоре.
Молодчиной я себя определенно не чувствовала. Для этого мне нужно было сначала разобраться, что делать с Максоном и с Аспеном.
Глава 24
Не прошло и нескольких часов, как Эми, Фиона и Таллула уехали. Не знаю, была ли причиной такой скорости расторопность Сильвии или нервы самих девушек. Наша численность сократилась до девятнадцати человек, и внезапно показалось, что события развиваются слишком быстро. Впрочем, я и предположить не могла, насколько стремительней они будут нестись дальше.
После воскресной атаки, уже в понедельник, жизнь возвратилась в привычную колею. Завтрак был, как всегда, восхитителен, и я задалась вопросом, настанет ли время, когда я начну относиться ко всем этим деликатесам как к чему-то обыденному.
– Крисс, разве это не божественно? – спросила я, откусив кусочек неизвестного мне плода в форме звездочки. Впервые я увидела его только во дворце.
Крисс согласно кивнула, потому что рот у нее был занят. Меня переполняло теплое ощущение братства. После того как мы вместе пережили крупную атаку повстанцев, казалось, что тонкие ниточки между нами превратились в нечто нерушимое. Сидевшая рядом с Крисс Эмили передала мне мед. Тайни с восхищением во взгляде спросила, откуда у меня цепочка с птицей. Атмосфера, царившая за столом, очень походила на атмосферу наших семейных обедов несколько лет назад, еще до того, как Кота превратился в придурка, а Кенна вышла замуж: веселая, кипучая, радостная.
Я вдруг поняла, что буду и дальше поддерживать связь с этими девушками, точно так же, как королева Эмберли, по словам Максона, до сих пор поддерживает контакт со своими подругами по Отбору. Захочу знать, за кого они выйдут замуж, и буду посылать им открытки на Рождество. И через двадцать с лишним лет, если у Максона будет сын, я позвоню им, чтобы узнать, за кого они болеют в новом Отборе. Мы будем вспоминать все, через что прошли, со смехом, как будто это было приключение, а не соревнование.
Как ни странно, единственным, кого общая атмосфера веселья никак не захватила, был Максон. Он не притронулся к еде и сидел молча, с сосредоточенным видом оглядывая ряды девушек. Время от времени его взгляд застывал, как будто принц вел какой-то внутренний спор с самим собой, а потом двигался дальше.
Добравшись до нашего ряда, Максон перехватил мой взгляд, устремленный на него, и слабо улыбнулся. Кроме короткого обмена репликами вчера в убежище, со времени нашей ссоры мы не разговаривали, а мне нужно было многое ему сказать. На этот раз инициатором должна стать я. С выражением, недвусмысленно говорившим, что это просьба, а не требование, я потянула себя за ухо. Вид у него остался такой же отстраненный, однако он ответил на мой знак тем же.
Я с облегчением вздохнула и тут же покосилась на двери. Как и подозревала, за мной следила еще одна пара глаз. Я заметила Аспена на входе, но постаралась не встречаться с ним взглядом. Наверное, невозможно совсем игнорировать человека, которого ты так сильно любишь.
Максон поднялся. От этого неожиданного движения стул под ним скрипнул, обеспечив принцу всеобщее внимание. Когда все взоры устремились на него, мне показалось, будто больше всего ему сейчас хотелось сесть обратно незамеченным. Но это было уже невозможно, и он заговорил.
– Дамы, – с легким поклоном начал принц Максон. Далось ему это явно мучительно. – Боюсь, после вчерашнего нападения я вынужден серьезно пересмотреть процедуру Отбора. Как вам всем известно, вчера три девушки попросили разрешения уехать, и я согласился. Не хочу никого держать против воли. Более того, я не чувствую себя вправе держать ни одну из вас здесь, где вы постоянно подвергаетесь опасности новых нападений, будучи убежденным, что у меня с вами нет никакого будущего.
На лицах девушек недоумение начало сменяться обреченным пониманием.
– Он же не собирается… – начала шепотом Тайни.
– Собирается, собирается, – отозвалась я.
– Я обсудил вопрос с семьей и несколькими доверенными советниками и решил сузить Отбор до Элиты. Однако вместо десяти я отправляю домой всех, кроме шестерых, – сухим тоном сообщил Максон.
– Шестерых? – ахнула Крисс.
– Это несправедливо! – пискнула Тайни. Глаза у нее уже были на мокром месте.
Я оглядела зал. Гул жалобных голосов затих так же, как и поднялся. Селеста собиралась с духом, как будто намеревалась бороться за место в шестерке. Бариель закрыла глаза и скрестила пальцы, должно быть надеясь этим снискать к себе сочувствие. У Марли, несмотря на ее признание в том, что она не питает к Максону никаких чувств, вид был невероятно взволнованный. Почему ей так важно остаться?
– Не хочу без нужды держать вас в напряжении, так что просто перечислю тех, кто войдет в Элиту. Леди Марли и леди Крисс.
Марли с облегчением вздохнула и прижала руку к груди. Крисс от восторга подскочила на своем стуле и обвела взглядом сидящих вокруг нее девушек, ожидая, что мы порадуемся за нее. И я радовалась – до тех пор, пока до меня не дошло, что два из шести мест уже заняты. А вдруг из-за нашей размолвки Максон решит отправить меня домой? Вдруг он не видит со мной никакого будущего? И нужно ли оно мне? Что я буду делать, если меня отчислят?
Все это время лишь от меня зависело, когда я уйду. И вдруг я осознала, как страстно желаю продолжить участие в Отборе.
– Леди Натали и леди Селеста, – продолжал Максон, поглядев на каждую из них по очереди.
Услышав имя Селесты, я вздрогнула. Не может быть, чтобы он оставил ее, а меня отчислил. Мне не верилось, что он вообще решил ее оставить. Но было ли это признаком того, что я выбываю? Мы ведь и поссорились-то из-за нее.
– Леди Элиза, – произнес он, и весь зал затаил дыхание в ожидании последнего имени. Я вдруг обнаружила, что мы с Тайни крепко держимся за руки.
– И леди Америка.
Максон бросил на меня взгляд, и я почувствовала, как каждый мускул в моем теле расслабился. Тайни немедленно начала всхлипывать, и не она одна. Максон тяжело вздохнул.
– Обращаясь ко всем остальным, хочу сказать, что мне очень жаль, но, поверьте, я так поступил ради вашего же блага. Ни к чему внушать ложные надежды и впустую подвергать риску вашу жизнь. Если кто-нибудь из тех, кто уезжает домой, хочет со мной поговорить, я буду в библиотеке в конце коридора. Можете подходить, когда закончите завтракать.
С этими словами Максон развернулся и вышел из зала так быстро, как это только было возможно, не переходя на бег. Я проводила его взглядом, и тут мое внимание переключилось на Аспена. На его лице отражалось замешательство. Я сказала ему, что не люблю Максона, из чего он сделал вывод, что и тот не питает ко мне никаких чувств. А раз так, почему я вдруг с таким напряжением ждала, оставит меня Максон или отправит домой? И почему принц захотел оставить меня?
В следующую же секунду Эммика и Тьюзди бросились догонять Максона, без сомнения желая получить объяснения. Некоторые горько плакали, и на долю остающихся выпало утешать их.
Ситуация сложилась неловкая. Тайни отпихнула мои руки и бросилась прочь из зала. Я очень надеялась, что она не держит на меня зла.
В считаные минуты зал опустел. Аппетит у всех пропал. Я и сама не стала задерживаться, не в силах выносить все эти бьющие через край эмоции. Когда я проходила мимо Аспена, он шепнул:
– Сегодня вечером.
Я еле заметно кивнула и проследовала дальше.
Остаток утра прошел странно. У меня никогда не было настоящих друзей, по которым я бы скучала. Все комнаты участниц Отбора на втором этаже были нараспашку, и девушки сновали туда-сюда, обмениваясь адресами. Мы вместе плакали и смеялись. К середине дня дворец превратился в куда более тихое место, чем был, когда мы приехали.
В моем закутке коридора не осталось никого, так что не слышно было ни снующих туда-сюда горничных, ни хлопанья дверей. Я сидела за столом и читала книжку, а мои служанки вытирали пыль. Интересно, во дворце всегда так одиноко? Я вдруг почувствовала, что отчаянно скучаю по родным.
Внезапно в дверь постучали. Энн поспешила открыть, предварительно бросив взгляд, чтобы убедиться, что я готова к появлению гостей. Я легонько кивнула.
В комнату вошел Максон, и я вскочила на ноги.
– Девушки, – сказал он, глядя на моих служанок. – Ну вот мы с вами и встретились снова.
Горничные сделали книксен и захихикали. Он кивнул в ответ и повернулся ко мне. Я и сама не ожидала, что буду так рада его видеть. Все было как в тумане.
– Прошу прощения, но мне нужно поговорить с леди Америкой. Вы не оставите нас ненадолго?
Последовали новые книксены и хихиканье, потом Энн спросила – тоном, который явственно свидетельствовал о том, что она почти боготворила принца, – не нужно ли ему что-нибудь принести. Максон отказался, и девушки вышли. Руки принц держал в карманах. Мы некоторое время помолчали.
– Думала, ты меня не оставишь, – призналась я наконец.
– Почему? – изумился он.
– Потому что мы поссорились. Потому что между нами все так сложно. Потому что… – «Потому что, несмотря на то, что ты встречаешься еще с пятью другими девушками, у меня такое чувство, будто я изменяю тебе», – закончила я про себя.
Максон медленно преодолел разделявшее нас расстояние, подбирая слова. Потом взял меня за руки и все объяснил:
– Во-первых, я пришел перед тобой извиниться. Я не должен был на тебя кричать. – Его голос звучал абсолютно искренне. – Просто все эти комитеты и мой отец довели меня до белого каления. Хочу уже сам принимать решения. И просто сорвался, столкнувшись с очередной ситуацией, когда мои желания не имеют значения.
– Какой ситуацией?
– Ну, ты же видела, кого я вынужден оставить. Народ любит Марли, и это нельзя сбрасывать со счетов. Селеста обладает большим влиянием, к тому же происходит из хорошей семьи, с которой нам было бы полезно породниться. Натали и Крисс – очаровательные девушки, обе очень милые, к тому же нравятся моим родственникам. У Элизы есть связи в Новой Азии. Поскольку мы пытаемся положить конец этой проклятой войне, это следует учитывать. Меня обложили со всех сторон.
Объяснения моему присутствию в шестерке он не дал, и я почти удержалась, чтобы не спросить. Почти. Я знала, что мы прежде всего друзья и никаких политических выгод из союза со мной извлечь нельзя. Но мне необходимо услышать это от него, чтобы принять какое-то решение. Не было сил взглянуть ему в глаза.
– Но я почему до сих пор здесь? – шепотом выдавила я из себя.
Я приготовилась, что ответ причинит мне боль. В глубине души я была уверена, что нахожусь здесь только потому, что не в его правилах нарушать данное слово.
– Америка, полагаю, я достаточно ясно выразился, – спокойно сказал Максон. Он со вздохом взял меня за подбородок и приподнял его. Когда я наконец посмотрела ему в глаза, он признался: – Была бы возможность, уже отправил бы всех по домам. Я знаю, как к тебе отношусь. Может, с моей стороны опрометчиво так считать, но уверен, что был бы с тобою счастлив.
Я вспыхнула. К глазам подступили слезы, но я сморгнула их. В его взгляде было такое обожание, что я просто не могла позволить себе пропустить это.
– Бывают моменты, когда мне кажется, что мы с тобой разрушили все преграды до последней, а иной раз думаю, что ты остаешься здесь лишь потому, что тебе так удобно. Знал бы наверняка, что ты здесь ради меня… – Он умолк и покачал головой, как будто недоговоренным осталось то, чего он не мог себе позволить желать. – Не ошибусь, если скажу, что ты до сих пор не уверена во мне?
Мне не хотелось причинять ему боль, но я должна быть честной.
– Нет.
– Тогда мне необходимо подстраховаться. Вдруг ты решишь уехать, и я буду вынужден отпустить тебя. Но мне по-прежнему нужно найти жену. Я пытаюсь принять наилучшее решение в рамках возможного, но, пожалуйста, поверь, что ты мне небезразлична. Очень.
Я не могла больше сдерживать слезы. Подумала про Аспена и про то, что я сделала, и мне стало стыдно.
– Максон, – шмыгнула я носом. – Ты… ты простишь меня…
Закончить признание мне не дали. Он подошел еще ближе и утер мои слезы.
– Простить? За что? За нашу глупую маленькую ссору? Я уже о ней забыл. За то, что твои чувства растут медленнее моих? Я готов ждать. – Он пожал плечами. – Не думаю, что ты можешь сделать что-то такое, чего я не смогу простить. Стоит напомнить тебе об ударе в пах?
Я рассмеялась сквозь слезы. Максон тоже фыркнул, потом внезапно посерьезнел.
– Что случилось? – встревожилась я.
Он покачал головой:
– В этот раз они были так молниеносны.
Максон был явно неприятно изумлен возможностями повстанцев. До меня вдруг дошло, чем я рисковала, пытаясь спасти служанок.
– Признаюсь, это беспокоит все больше и больше. Что южане, что северяне – и те и другие стали действовать с исключительной решимостью. Похоже, они не остановятся, пока не получат то, чего хотят, а мы ни малейшего понятия не имеем, что это. – Вид у него был задумчивый и печальный. – Такое чувство, будто это лишь вопрос времени, когда они причинят вред кому-то важному для меня. – Принц взглянул мне в глаза. – Знаешь, у тебя еще есть выбор. Если страшно, так и скажи. – Он помолчал, обдумывая что-то. – Или если ты считаешь, что не сможешь полюбить меня, с твоей стороны милосерднее сказать об этом сейчас. Я отпущу тебя, пока мы еще можем расстаться друзьями.
Я обняла его и положила голову ему на грудь. Мой порыв, похоже, обрадовал и удивил Максона одновременно. Мгновение помедлив, он крепко прижал меня к себе.
– Максон, я не до конца понимаю, кто мы друг другу, но определенно больше чем просто друзья.
Он шумно вздохнул. Сквозь пиджак я слышала, как бешено колотится его сердце. Его ладони бережно обхватили мое лицо. Я заглянула ему в глаза и ощутила, как крепнет между нами чувство, названия которому до сих пор не знала.
А еще в глазах Максона читался невысказанный вопрос. Принц не хотел больше ждать, и я была этому рада. Кивнула еле заметно, и он, преодолев разделявшее нас небольшое расстояние, поцеловал меня с удивительной нежностью.
Мои губы дрогнули в улыбке под его губами.
Глава 25
Я почувствовала, как кто-то тронул меня за локоть. Было темно и то ли очень поздно, то ли очень рано. На долю секунды показалось, что на нас снова напали повстанцы. Но я быстро поняла, что ошиблась, потому что меня позвали.
– Мер?
Я лежала к двери спиной и не сразу обернулась, собираясь с духом, прежде чем взглянуть Аспену в лицо. Пришло время кое-что прояснить в наших отношениях. Оставалось лишь надеяться, что мое сердце позволит мне произнести это вслух.
Я перевернулась на другой бок. В темноте блеснули глаза Аспена, и я поняла, что сделать это будет нелегко. Потом заметила, что он оставил дверь в комнату приоткрытой.
– Аспен, ты с ума сошел? – прошептала я. – Закрой дверь.
– Нет, я все продумал. Если кто-нибудь пройдет мимо, я смогу сказать, что услышал какой-то шум и зашел к тебе в комнату проверить, все ли в порядке. Это ведь моя обязанность. Никто ничего не заподозрит.
Идея была простая и блестящая.
– Ладно, – кивнула я.
Я включила ночник, чтобы у случайных свидетелей не возникло никаких сомнений, что нам нечего скрывать. Часы показывали начало четвертого.
Аспен, судя по всему, был чрезвычайно собой доволен. Его улыбка, та самая, которой он приветствовал меня в нашем домике на дереве, стала еще шире.
– Ты ее сохранила, – сказал он.
– Что?
Аспен кивнул на прикроватную тумбочку, где стояла склянка с одинокой монеткой.
– Ну да, – пожала плечами я. – У меня рука не поднялась ее выкинуть.
Его глаза зажглись новой надеждой. Он оглянулся на дверь. Потом наклонился поцеловать меня.
– Нет, – негромко произнесла я, отстраняясь. – Не нужно.
В его взгляде недоумение боролось с грустью, и я боялась: все, что бы я ни сказала, лишь усугубит ситуацию.
– Я что-то не так сделал?
– Нет, – твердо ответила я. – Ты чудо. Я была рада снова увидеть тебя и узнать, что ты все еще меня любишь. Это все изменило.
– Хорошо, – улыбнулся он. – Потому что действительно люблю и намерен сделать так, чтобы у тебя никогда в жизни не было причин в этом сомневаться.
Я внутренне сжалась.
– Аспен, какие бы ни были у нас отношения, мы не можем продолжать их во дворце.
– В каком смысле? – спросил он, переступая с ноги на ногу.
– Я участница Отбора. Я здесь ради Максона и не могу встречаться с тобой, или как еще можно назвать наши отношения, пока продолжается Отбор.
Пальцы теребили угол одеяла.
Он на миг задумался.
Читать бесплатно другие книги:
