Украденное счастье Рой Олег

– Да, это похоже на его ход мыслей, – согласилась Софи. – Но мне все равно кажется, что он что-то затеял. Очень уж Анрэ несвойственно так резко менять свою позицию.

– Нет, как раз такое с ним бывало, – возразил Макс и принялся аккуратно срезать ножичком кожуру с румяного яблока. – И в юности, да и теперь. Помнишь, когда Анжела ушла из дома? Сначала он бушевал, готов был разорвать Владимира на куски. А потом ты сумела убедить его, что таким поведением он делает все только хуже и рискует окончательно рассориться с дочерью. И он внял доводам, сумел взять себя в руки и нормально общался с зятем. Если помнишь, ваши воскресные обеды…

– Эти воскресные обеды превратились в настоящий кошмар! – не удержавшись, перебила Софи.

– Да, тогда папиной выдержки хватило ненадолго, – согласилась Анжела. – Но что же нам делать сейчас?

– Я думаю, что все-таки стоит принять это предложение о филиале, – высказался Владимир. – Я поеду в Италию, но и ты, Анжела, поедешь вместе со мной. И не когда-нибудь, когда откроется филиал банка, это дело не одного дня, а прямо сразу. С жильем мы что-нибудь придумаем.

– А что там придумывать? – пожала плечами Софи. – Поживете первое время у меня. У меня же квартира в Милане. И не маленькая, места хватит всем.

– Ну и отлично! – потер руки Макс. – По-моему, прекрасное решение. Когда вы собираетесь ехать?

– Анрэ говорит, что мне надо быть там вечером 16 октября, – отвечал Владимир. – Значит, мы можем выехать где-то днем. Дорога на автомобиле занимает всего несколько часов.

– И я поеду с вами, – заявила Софи. – Времени осталось не так много, но мы с тобой, Анжела, надеюсь, сумеем собраться.

– Вот и отлично, поедем все вместе, – кивнул Владимир.

– И на твоей машине, – тут же принялась строить планы Софи. – Гюнтер, мой шофер в Лугано, давно просится в отпуск. Наконец-то я смогу его отпустить. А в Милане у меня есть Марио.

– Только не вздумайте ни о чем говорить Анрэ, – предупредил Макс. – А то он, глядишь, еще что-нибудь замыслит…

* * *

К несчастью, юрист Макс Цолингер по прозвищу Лиса даже не догадывался, насколько верным было его подозрение. После совета в коттедже на берегу озера не прошло и недели, как Анрэ назначил в одном из тихих гротто встречу своему старому, очень старому знакомому Паоло Рости. Еще Энцо Орелли, отец Анрэ, когда был жив-здоров, имел с этим Рости общие дела в контрабандном бизнесе. Тогда Паоло был молодым, вертким парнем, любил где надо и не надо помахать кулаками. Потом он возглавил группу таких же, как и он сам, отчаянных парней, больше всего на свете любящих деньги и опасные приключения. Репутация мафиози прочно укрепилась за ним, весь город знал, чем он занимается, но засадить его за решетку никому не удалось – если, конечно, не считать пары-тройки несерьезных арестов за драки, что случались в юности.

Банкир Орелли не афишировал своих дружеских отношений с этим человеком, однако считал знакомство очень ценным и старался его поддерживать. Несколько раз жизнь поворачивалась так, что услуги Паоло становились ему просто необходимы. Взять хотя бы ту отвратительную историю с Анре Пеером. Расправа с мерзавцем, посягнувшим на его дочь, обошлась банкиру дорого, но он нисколько не жалел о потраченных деньгах.

Встреча была назначена на восемь вечера, но было уже пятнадцать минут девятого, а итальянец все не появлялся. Анрэ начинал нервничать. Это было не похоже на его знакомого, раньше мафиози всегда отличался пунктуальностью. Если он и работать будет так же, то, пожалуй, может провалить все дело…

Наконец, когда большая стрелка часов остановилась на цифре «четыре», в кафе стремительно вошел Паоло.

– Чао, дружище! – Анрэ облегченно вздохнул. – Я уж думал, ты не придешь.

– Прости, раньше никак не мог. Дел много. Еле успеваю справляться…

Они обнялись, похлопали друг друга по спине.

– Извини, что заставил тебя ждать, – еще раз попросил прощения мафиози.

– Ничего. Я тебя понимаю. Бизнес есть бизнес.

– Конечно, пора бы уже и остановиться. Все равно всех денег не заработаешь. Но вот какая штука: не могу я, оказывается, сидеть без дела. Ты подумай только – мне уже за семьдесят, а энергии на семерых хватит.

– Радуйся. В твои годы многие только о лекарствах и болячках говорят. А у тебя вон дел целая гора! Оттого и выглядишь на зависть молодым, – Анрэ с восхищением оглядывал крепкую фигуру итальянца. – Приятно посмотреть! Любого быка завалишь.

– Ну, это ты мне льстишь! Девчонку какую еще завалить могу, это да! – Паоло игриво хихикнул. – Но быка лучше обойду.

Еще немного посмеялись, порадовались друг другу, выпили за встречу, вспомнили былые времена.

– Хороший был бизнес. – Итальянец затянулся сигарой. – Мы с твоим отцом такие дела обделывали! Приятно, черт побери, вспомнить!

– А чем сейчас занимаешься? – закинул удочку Анрэ.

– Так, тем-сем, – ушел от ответа Паоло. – Но ведь ты, как я понимаю, пригласил меня вовсе не из интереса к моему бизнесу и не для воспоминаний за рюмочкой-другой коньяка?

– Ты прав, – улыбнулся Анрэ. – Я пригласил тебя, конечно, по делу. Но, черт возьми, как же я рад тебя видеть!

– Я тоже рад тебя видеть, но мое время – деньги. Поэтому давай перейдем сразу к делу. Сдается мне, что, коли ты вспомнил старого Паоло, значит, тебе опять кто-то сильно мешает? Как тогда, в восемьдесят третьем?

– В восемьдесят четвертом. А в остальном ты прав. Мешает, и очень! Вот кто.

И он выложил на стол перед Паоло фотографию, с которой глядел улыбающийся Владимир.

– Черт меня побери, это ж твой зять! – воскликнул мафиози. – И что же ты хочешь с ним сделать? Закатать живым в асфальт или сунуть его ноги в таз с бетоном и бросить в озеро?

– Мне не так уж важно, что именно твои молодцы с ним сделают. Главное – чтобы его не стало. Ну и, конечно, чтобы все было обставлено как следует.

– А знаешь, какой закон был у старых контрабандистов? – спросил вдруг Паоло, который все еще не отрывал взгляда от фотографии. – Тогда времена были другие, без церемоний. Чуть что не так – полоснут ножом по горлу, и прощай! – Для наглядности он сопроводил свои слова характерным движением ладони. – Но если выяснялось, что парень ошибся и случайно убрал не того, кого надо, а невинного, то он сам должен был покончить жизнь самоубийством, причем тем же ножом.

– Это ты к чему? – нахмурился Анрэ.

– Ты уверен, что мальчишка заслуживает того, к чему ты его приговорил? Дело ведь касается не только его, но и твоей дочки. Я слышал, она ждет ребенка?

– Ты, я смотрю, слишком много знаешь, – разозлился Орелли. Вот, значит, как получается! Ему самому только что сообщили новость о беременности Анжелы, а весь город, оказывается, уже давно в курсе событий. – Хватит посторонней болтовни! – сурово сказал он. – Я никогда в своей жизни не был ни в чем так уверен, как в этом. Назови цену.

Паоло сунул руку в карман, достал блокнот, вырвал из него лист. Из другого кармана выудил дешевую ручку, написал цифру и показал лист собеседнику.

Анрэ кивнул. Сумма оказалась не маленькой. Помнится, расправа с Анре Пеером обошлась ему значительно дешевле. Но у банкира не было и мысли поторговаться. Он готов был заплатить в десять, в сто, в тысячу раз больше – лишь бы вернуть себе дочь.

– Я согласен. Как будем расплачиваться?

– Предпочитаю наличными, – ответил Паоло. Скомкал листок, положил его в пепельницу и поджег. Бумажка вспыхнула, быстро прогорела и серым пеплом осела на прозрачное голубоватое стекло.

– Нет проблем. Только скажи – и деньги будут у тебя. Я готов сделать стопроцентную предоплату.

– Я вижу, тебе прямо неймется! – усмехнулся итальянец.

– А я о чем тебе говорю! Меня прямо жжет изнутри от одной только мысли, что он еще ходит по земле, – зло прошептал Анрэ. – И я уже многое продумал.

– Вот как?

– Шестнадцатого сентября, после полудня, русский отправляется на машине в Италию. Твои молодцы встретят его где-нибудь в безлюдном месте на шоссе и…

– Не думаю, что это хорошая идея, – покачал головой старый мафиози. – Движение на трассах всегда оживленное, там полно автомобилей, возможно, полиции… Найти, как ты говоришь, безлюдное место не так-то легко.

– А что же делать? Для меня очень важно, чтобы он погиб именно шестнадцатого октября!

– Ну, это уж предоставь мне… Есть разные способы. Скажем, как насчет взрывного устройства, подложенного под дно машины?

– А это надежно?

– Весьма. Добавим к взрывчатке пейджер, на который отправим сигнал, когда парень точно будет в дороге. Хотя, конечно, и тут не исключены случайности – скажем, именно в этот момент твой зять остановится и отлучится по нужде…

– И что тогда?

– Тогда через некоторое время повторим попытку еще раз.

– Я очень надеюсь на тебя, старина! – Анрэ посмотрел на итальянца с такой мольбой в глазах, что тому даже сделалось не по себе.

– Ладно, я все понял.

* * *

Анрэ не мог понять, почему он свернул именно сюда. Было такое ощущение, что это не он управляет машиной, а она им. Но он и не сопротивлялся: вот сейчас налево, а потом вон в тот переулок, так короче. И когда перед ним вдруг открылся озерный порт, он ахнул. Вышел из автомобиля и побрел по набережной, рассматривая все вокруг. Сколько же лет он здесь не был, и как все изменилось! Роскошные яхты, масса автомобилей последних моделей, новые строения на берегу. Памятного домика на заветном месте уже не было. Вместо него стоял трехэтажный особняк. Над красиво оформленным входом проблескивали глазки видеокамер.

И проституток на набережной больше не было видно. Вместо них, на том же самом месте, сидели на парапете три девчонки, лет тринадцати, не старше. Они о чем-то оживленно переговаривались. Анрэ прислушался.

– Он мне говорит: «Ты маленькая еще. У тебя сиськи не выросли». А я отвечаю: «Ну тогда и иди на хрен, старик! На фиг ты мне сдался?!»

– А он что?

– А он обиделся. «Я, – говорит, – старик? Да мне еще тридцати нет! Тоже мне нашла старика!»

– А ты чего?

– А я задрала юбку и показала ему задницу! – захохотала рассказчица.

– Во дает! Я бы не смогла, – сказала одна из ее подруг.

– Классно! – причмокнула губешками вторая.

– А то! – согласилась первая.

Тут девчонки обратили внимание на Анрэ и принялись строить ему глазки. Он отвернулся и ускорил шаг, но тут одна из них – та самая, что рассказывала, – окликнула его:

– Дядя, а дашь закурить?

– Не курю.

– А дай тогда денег?

Анрэ вытащил кошелек и дал ей сто франков.

– Хватит? – спросил он.

– Хватит, хватит, – обрадовалась девчонка.

– Ну, тогда гуляйте. Идите отсюда, нечего вам тут делать!

Девчонки недоуменно посмотрели на него, но послушались.

Анрэ обошел здание кругом, вновь вернулся к озеру. Над водой кружились чайки. Солнце садилось за горизонт.

«Чайки, наверное, были такими же и во времена Кафки, – подумал Анрэ. – Хотя нет. Те птицы были другими. Им нужно было охотиться, чтобы добывать себе пищу. А этим нет необходимости трудиться, вокруг полно еды, всякого мусора, который они собирают, и отдыхающих, всегда готовых их подкормить. Да, это не те птицы. Те были свободными…»

Анрэ достал из бокового кармана плоскую бутылочку с остатками коньяка. Он в последнее время часто стал к ней прикладываться – коньяк согревал и помогал привести в порядок мысли и чувства.

«Как быстро промелькнула жизнь! – думал Анрэ, присаживаясь на парапет. – Не успел моргнуть – и все. Куда все уходит? В какую такую реку утекает? Почему я постоянно теряю то, что мне дорого? Мама… Как я любил ее! Какой она была нежной, красивой, веселой!.. Почему, ну почему мне суждено было так рано ее лишиться? Не сомневаюсь – проживи она чуть подольше, вся моя жизнь сложилась бы по-другому! Потом смерть отца… Ведь я был еще совсем мальчишкой, когда его не стало! А Наташа? Казалось, ничего страшнее этой потери в жизни уже не будет. Даже смерть нашей Танюшки была для меня не таким страшным ударом, как ее предательство… Но этот ее сын…»

Конечно, у него оставалась работа, банк, нефтяной бизнес… Но что банк? Без Зигмунда все как-то потускнело, потеряло легкость, перестало быть интересным. Дело, которое при Зигмунде было похоже на занимательную игру, после ухода друга превратилось в рутинную процедуру зарабатывания денег. И, если призадуматься, после смерти Зигмунда изменилось не только то, что было связано с банком, изменилась вся жизнь… Каким интересным, насыщенным, полноценным казался Анрэ каждый день, когда друг был рядом! Их замечательные кулинарные посиделки, беседы о литературе, о живописи… Ведь это все было, было! А теперь уже трудно представить, что он, банкир Орелли, когда-то любил сам готовить и жарил такие дивные огурчики с укропом и хрустящей корочкой… Никто из людей, знающих его сейчас, – ни Анжела, ни Софи, ни секретарша Клавдия и другие служащие банка – ни за что бы не поверили в такое!

Неужели же со смертью Зигмунда умер и он, Анрэ? Умер – и не заметил? Эти постоянные разъезды: сегодня Италия, завтра Франция, послезавтра Германия. И постоянно одно и то же, одно и то же: переговоры, встречи, опять переговоры, дежурные улыбки, нужные знакомства, улаживание конфликтов… Эх! Все это заслонило что-то важное, главное в его жизни, без чего он, Анрэ, отличный парень, первоклассный танцор, бабник, художник, любитель литературы, друг Макса Фриша, превратился просто в директора банка. Ну и что из того, что его «Лугано-Прайвит-банк» входит в десятку лучших банков Швейцарии?! Все равно это не радует… Да, он может открыть любые двери, он знаком со многими швейцарскими, итальянскими, французскими, немецкими банкирами, экономистами, президентами компаний. Но отчего общение с ними не вызывает в нем ни радости, ни хотя бы намека на нее? За одну минуту разговора с Зигмундом он готов отдать все встречи с великими мира сего.

Кажется, если б Зигмунд был рядом, он бы обязательно нашел выход. Да, он наверняка бы придумал, что делать с Владимиром и как вернуть Анжелу… И не было бы этой боли, этой мучительной боли от потери дочки, что не отпускает ни днем, ни ночью… Почему, ну почему так случилось? Сколько сил вложено в воспитание Анжелы, как старательно Анрэ растил для себя женщину, которая, как он думал, никогда его не предаст…

«Как я люблю ее, – думал он, – никого, ни одну женщину на свете так не любил! После ее рождения, когда я впервые взял ее на руки, вдохнул ее упоительный запах, почувствовал нежность ее кожи, никто в мире стал мне не нужен. Я вообще перестал интересоваться отношениями с женщинами. Никаких романов, никакого флирта, никаких увлечений – только она одна, Анжела! Даже секс и тот перестал меня интересовать. Никакие любовные утехи, никакие постельные удовольствия не идут ни в какое сравнение с тем блаженством, которое дарит один вид моего ангелочка, один звук ее голоса, мимолетное прикосновение, нежный поцелуй…»

Анрэ вспомнил, как совсем недавно они пили на брудершафт. И поцеловались. Боже всемогущий! Что это был за поцелуй! Ни с чем не сравнимый поцелуй любимой им Анжелы! Какая сладость! Какая нега! Лишь одно прикосновение этих губ – больше ему ничего не надо…

Он снова приложился к заветной фляге и оторвался только тогда, когда не осталось ни капли. А потом поднялся и направился к трехэтажному особняку. Свято место пусто не бывает. Раз в прошлом здесь был бордель, значит, и сейчас непременно то же.

Навстречу ему выкатился толстый швейцар, распахнул массивные двери, пропустил внутрь. Тут же появился кто-то из обслуги, очевидно метрдотель или управляющий, уважительно заглянул в лицо – видно, сразу понял, что клиент солидный и что пахнет здесь хорошими деньгами.

– Чего господин желает? Покушать? Есть прекрасные свежие омары, горячая осетрина, запеченная на углях, – это наше фирменное блюдо, – свежие устрицы, чили по-техасски, крабы вареные с фенхелем, фаршированные каннеллони, маринованная свинина с моллюсками, кокиль святых Жака и Альберти… Или господин любит итальянскую кухню? Тогда можем предложить плов с артишоками и копченым лососем, фаршированные виноградные листья, мацатланские тако…

– А есть у вас жареные огурцы с укропом? – перебил Анрэ. – С хрустящей корочкой?

– Жареные огурцы? – с достоинством переспросил управляющий, не выказывая ни малейшего удивления.

– Именно жареные, с укропом. И чтоб укроп был только что срезанный, прямо с грядки.

Весь вид управляющего выражал крайнее почтение и к огурцам, и к укропу, и, конечно же, к Анрэ. Секунду-другую он морщил лоб, припоминая, видимо, все строчки из меню своего заведения, и, не найдя там ничего похожего, сказал:

– Сейчас узнаю. Присаживайтесь, пожалуйста.

Анрэ опустился в очень удобное мягкое и широкое кресло рядом с тихо журчащим комнатным фонтаном. Почти сразу же вернулся управляющий.

– Нет. Такого блюда у нас, к сожалению, не подают, – произнес он с выражением и интонацией глубочайшего раскаяния.

– Очень жаль, – Анрэ и впрямь был разочарован. – Что же вы так?! Хотите, я научу вашего повара, как их готовить? Пальчики оближете… Берете огурцы, моете их, разрезаете на большие куски… Да что я вам говорю? Лучше покажу.

– Если желаете, могу представить вам нашего повара, – прозвучало в ответ. – Он победил на нескольких кулинарных конкурсах в Вене, Брюсселе и Париже.

– Ладно, в другой раз, – вздохнул Анрэ. – А сейчас так: номер на ночь и девочку поаппетитней. Пришлите нескольких, я сам выберу. Ужин в номер, меню составьте сами, на ваш вкус. И все-таки очень жаль, что у вас нет жареных огурцов с укропом!..

– Какой номер желаете? – поинтересовался управляющий. – В японском стиле, в китайском? Имеется ампир, ренессанс, античность. Можно и обстановку поаскетичней – Средневековье, тюремная камера…

– А вы не стоите на месте, – улыбнулся Анрэ. – И что, девочки тоже под интерьер?

– А как же! – гордо ответил метрдотель. – У нас и японочки есть, и китаянки, и дамы с роскошными формами, и тростиночки. Есть красавицы из гарема, есть рабыни, а есть в коже и с плеточками. Желаете – к вам придет юное существо в школьной форме с учебниками под мышкой, пикантная медсестра, строгая, но соблазнительная секретарша. Все для вас, – он расплылся в улыбке.

– А в русском стиле у вас что-нибудь есть? – этот вопрос выскочил у Анрэ как-то вдруг, сам собой.

– В русском? – озадачился метрдотель.

– Ну да. Чтоб иконы по стенам, лапти в углу, самовар на столе. – Банкир вспомнил свои поездки в Россию. – А девушка чтобы в сарафане и с длинной косой?

– Боюсь, что мы эту область еще не освоили… – виновато развел руками мэтр.

– Ну что ж, не огорчайтесь, – успокоил его Анрэ. – Зато у вас есть простор для новых открытий: жареные огурцы с укропом, лапти и иконы, девушки в кокошниках. А пока… Ну что ж, пусть будет ампир!

Номер оказался роскошным. Цвета, материалы, предметы мебели – все было подобрано идеально. Картину дополнял чудесный вид из окна – закат над озером, который так укладывался в настроение Анрэ.

Через несколько минут в дверь постучали. Вошли пять девушек. Они были очень хороши – молодые, нежные, улыбчивые, на все готовые. Проститутки сбросили с себя шелковые халатики, и взору Анрэ предстала картина, затмившая вид из окна номера.

У одной была прехорошенькая грудь – небольшая, но великолепной формы; другая фигурой напоминала песочные часы – тоненькая талия переходила в роскошные бедра; третья обладала замечательной попкой, Анрэ даже не удержался и провел по ней ладонью; четвертая была вся насквозь рыжая – с веснушками, пушистыми длинными, до талии, волосами, и кожа белая-белая, как мрамор.

Он остановился на последней. Она выглядела явно старше своих подруг, лет, наверное, под тридцать. Пышную грудь венчали тугие темные соски, густые волосы на лобке не были сбриты, и именно это зацепило Анрэ.

– Ты, – он легким движением провел по впадинке между ее грудями, затем его пальцы пропутешествовали по животу и остановились перед так поразившей его густой растительностью. – А вы, девочки, свободны. – Он положил каждой в ладонь по пятьсот франков. – Эти деньги – ничто по сравнению с тем, что я сейчас увидел… Ну а с тобой, дорогая, – повернулся он к той, которую выбрал, – я расплачусь особо.

Проститутки не знали, как и благодарить новоявленного падишаха. Тут же доставили заказанный ужин. Управляющий постарался на славу: были поданы телятина-гриль в маринаде, бараньи тефтели в гнездышках из зелени, брюссельская жареная капуста с виноградом, фриттата из артишоков, холодная курица, изжаренная в бамбуковых листьях. На десерт была вишня, сваренная в мятно-имбирном сиропе, цитрусовые тартинки, вареные груши и лимонная шарлотка с черникой. И все это предполагалось запивать шампанским и коллекционным итальянским вином урожая 1966 года.

Анрэ постоял, посмотрел на все это великолепие и сказал:

– Этот праздник чревоугодия я дарю вашим красавицам, – он кивнул в сторону девушек. – Пусть полакомятся… А нам принесите черной икры и водки. Надеюсь, хоть русская водка у вас есть?

– А как же, конечно, имеется, – улыбнулся молоденький официант. Он развернул свою тележку, и стайка счастливых красоток, смеясь, последовала за ним к выходу.

Анрэ и проститутка остались вдвоем.

– Тебя как звать? – спросил он только для того, чтобы не молчать.

– Анриеттой, – томно ответила полногрудая. Говорила она с заметным акцентом, но он не смог определить, каким именно. Впрочем, его это мало интересовало.

– Ну что, Анриетта, будем есть икру? – Он ослабил узел галстука, стянул его через голову, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– С удовольствием, – улыбнулась она. – Люблю икру. Был у меня тут один такой, русский бизнесмен. Ненасытный… Учил меня правильно есть икру, как в России едят.

– И как же ее едят в России? – заинтересовался Анрэ. Он-то всегда ел икру со специальной маленькой ложечки или в тарталетках на один укус.

– А вы не знаете? – почему-то удивилась Анриетта.

– Наверное, нет.

– Оказывается, мы неправильно едим икру. Ее надо сначала намазать на масло, – стала делиться своими познаниями Анриетта.

– На какое масло? – переспросил Анрэ.

– На сливочное. И вы знаете, это действительно вкусно, вкусней, чем просто одна икра.

– Поразительно. А я и не знал.

– А вот вы попробуйте, попробуйте. – Анриетте было приятно, что господин так мило беседует с ней.

Принесли икру и водку. Масла не было.

– Ну что, Анриетта, – Анрэ посмотрел на нее, – закажем икру по-русски?

– Очень вам советую, – засмеялась Анриетта. И, обращаясь к официанту, попросила: – Лоренцо, принеси нам еще тосты и немного сливочного масла.

– А тосты зачем? – удивился Анрэ.

– Ну как же? А на что мы будем намазывать масло? – ее забавляла его непонятливость.

И тут засмеялся он:

– А я все думаю: как же это на масло икру намазывать? И никак не могу себе это представить.

Вскоре все ингредиенты, необходимые для блюда «икра по-русски», были в номере.

– Приятного аппетита! – сказал официант. – Если вам что-то понадобится, мы к вашим услугам.

И тщательно закрыл за собой дверь.

Анриетта принялась сооружать мини-бутерброды, Анрэ тем временем разлил водку. Она была холодной, прямо со льда, так, как он любил. Он дождался загадочной русской закуски и, как только Анриетта протянула ему свое произведение кулинарного искусства, опрокинул водку одним махом и заел тартинкой.

– Ну как, – спросила Анриетта, – вкусно?

– Никогда ничего вкусней не ел, – восхитился он, отправляя в рот новую порцию «икры по-русски». – Как же я раньше не знал про это масло? Ведь у меня есть знакомые из России…

– А мне показалось сначала, что вы сами русский, – призналась Анриетта, с удовольствием уничтожая очередной бутерброд с икрой.

Анрэ скривился как от зубной боли: он – и русский.

– Нет, я не русский. – Он налил себе еще водки. – Но русские прошлись по мне как по Берлину.

И вдруг стал рассказывать Анриетте и про свою молодость, и про маму, и про Наташу, и про Софи, и про Анжелу, и про Владимира. Она слушала его, широко раскрыв глаза. Ей впервые попался такой разговорчивый клиент, другие ценили свое время, не теряли его даром.

А Анрэ не мог остановиться. «Никого ближе этой шлюхи у меня сейчас нет, – думал он, глядя на Анриетту. – Я исповедуюсь ей как на духу, рассказываю такое, чего никому не расскажешь. А она слушает, поддакивает и, кажется, понимает меня! Или делает вид, что понимает? А! Все равно! Важно, что меня слушают!»

И продолжал говорить, прерываясь только затем, чтобы выпить еще водки. Вскоре бутылка опустела, и он заказал еще одну.

Анриетта тоже опьянела, но изо всех сил старалась поддерживать разговор:

– А вы, я смотрю, сильно ненавидите мужа вашей дочки? – говорила она.

– Ненавижу! – соглашался Анрэ. – Он украл у меня мою дочь, лишив единственной радости на земле!.. И я все равно его изничтожу!

– Что ж так? – снова спросила Анриетта.

– Раз я решил, так тому и быть! – сказал как отрезал Анрэ.

– Ну, тогда выпьем за это.

– А что?! Давай выпьем! – поддержал он.

Анриетта уже перебралась на широкую кровать. Она была совершенно голой и все ждала, когда же этот господин займется делом. Ей хотелось поскорей перейти к основной части. Не то чтобы она была страстной любительницей постельных утех, просто за сегодняшний день это был ее пятый клиент. Ей очень хотелось отоспаться, а ночь, которую купил этот богатей, могла дать такую возможность. Она и поворачивалась к Анрэ так и этак; и принимала соблазнительные позы; и вставала, потягиваясь во весь рост и упираясь пышной грудью в лицо говорящему клиенту; и садилась ему на колени, поглаживая его волосы, как бы выражая солидарность и понимание его проблем. Все бесполезно! Анрэ говорил, говорил, говорил…

Вторая бутылка водки уже была опорожнена почти наполовину. Анриетта совсем опьянела, ей жутко хотелось спать, но Анрэ не давал. Он вдруг стал приставать с расспросами к ней: расскажи, была ли у тебя любовь, да кто он такой, да почему ты не вышла за него замуж. Она отвечала уклончиво, сбивчиво и путано, ему же хотелось ясности.

Потом он снова, уже по второму кругу, принялся рассказывать ей историю своей жизни. В очередной раз досталось Владимиру. Все больше и больше распаляясь, Анрэ грозился: «Ну, подожди! Достану я тебя! Недолго тебе осталось веселиться на этом свете!» Затем тотчас же менял тему, говорил, что любит Наташу, жить без нее не может, и решал тут же ехать к ней, в Россию.

– Так она же умерла! – пыталась урезонить его Анриетта, но Анрэ не слушал, вызвал в номер обслугу и потребовал:

– Закажите билет до Москвы. Нет, до Ленинграда! Как можно скорее.

Потом дал отбой. Передумал.

Наконец после четырех часов бесконечных разговоров и двух выпитых бутылок водки Анрэ, не раздеваясь, упал на кровать и уснул мертвым сном.

Утро было дождливым и серым. Анрэ с трудом разлепил веки. Мучила жажда. Он долго не мог сообразить, где находится. Какая-то незнакомая комната, стилизованная под старину, обстановка бутафорская, словно декорация к фильму. Он лежал на широкой кровати с шелковым бельем, прикрытой шелковым же балдахином. Рядом, утопая в многочисленных подушках, похрапывала во сне незнакомая женщина. Анрэ увидел на столике около кровати, среди остатков вчерашнего пиршества, бутылку минеральной воды и потянулся за ней. При этом с его подруги сползла простыня, полностью обнажив ее тело, но женщина даже не пошевелилась. Жадно глотая воду прямо из бутылки, Анрэ недоуменно рассматривал лежавшую рядом проститутку. В утреннем свете вчерашняя Анриетта выглядела немолодой и уставшей. «И где были мои глаза?» – удивлялся банкир, поражаясь своему выбору. Грудь у женщины выглядела дряблой, кожа в сеточках прожилок, на бедрах явные признаки целлюлита. «Чем же она меня вчера взяла?» – не мог понять он. Тут Анриетта повернулась во сне на спину и открылась ему вся – взгляд, мгновенно оценив бесстыдство этого пышного тела, уперся в треугольник пышных зарослей внизу живота. Анрэ уставился в это большое черное пятно – что-то напоминали ему и эти черные завитки, и пробивающиеся сквозь них отсветы тела. Но скорей всего, он бы так и не вспомнил, что именно, и лишь когда бутылка минералки опустела и он поставил ее обратно на стол, взгляд упал на маленькие черные икринки, разбросанные то тут, то там на сервировочном столе, все стало на свои места. «Ну да, конечно, – обрадовался он своей догадке. – Это икра. Черная икра на желтом масле». Это открытие вызвало приступ тошноты, который удалось подавить, открыв еще бутылку воды. Анриетта же, намаявшись с разговорчивым клиентом, спала.

Он никак не мог припомнить, чем же вчера у них все закончилось. Дальше приготовления необычных бутербродов с икрой память отказывалась что-либо выдавать. «И никакая она не Анриетта, – промелькнула мысль. – Выдумала, конечно. Она Анриетта, я Анрэ… Чушь какая-то!..»

На душе у Анрэ стало еще более муторно, гадко, когда он вспомнил, что еще недавно рассказывал этой проститутке всю свою жизнь, делился самым сокровенным…

Он осушил и вторую бутылку минералки, умылся холодной водой и после этого окончательно пришел в себя. Все чепуха – проститутка, пьяная ночь, его рассказы… Главное – Владимир. Ну, конечно же, Владимир! Сегодня должна решиться его судьба! В два часа он должен выехать из Лугано, а около четырех молодцы Паоло нажмут кнопку пульта управления, и его джип, которым этот русский так гордится, взлетит на воздух. Все решено бесповоротно, и назад дороги нет. Сейчас чуть больше восьми часов, нужно успеть заехать домой, принять душ и привести себя в порядок.

Анрэ торопливо оделся, оставил на столе крупную сумму денег, бросил последний взгляд на проститутку, накормившую его вчера икрой по-русски, и вышел. Похрапывавшая на королевском ложе женщина так и не проснулась.

Солнце еще не взошло. Легкие проблески слабо угадывались на востоке. Было зябко.

* * *

В то утро 16 октября, когда Анрэ Орелли, владелец одного из самых престижных банков Швейцарии, смотрел на город и готовился к убийству собственного зятя, его родственники были заняты своими делами.

Софи как раз в этот момент вышла из салона красоты и по пути к своему «Бентли» еще раз оглядела свое отражение в зеркальной витрине и осталась весьма довольна увиденным. Прическа и макияж безупречны, не зря она платит своим мастерам. Кремовый брючный костюм от Диор сидит просто великолепно и удачно подчеркивает достоинства ее фигуры, все еще стройной и изящной, как в молодости. Туфли и сумочка из крокодиловой кожи прекрасно дополняют наряд. Пожалуй, когда знакомые на разные лады твердят Софи, как молодо и стильно она выглядит, это не просто лесть… Эх, Анрэ, Анрэ, ну что ж тебе еще надо?!

Анжела в ожидании встречи с матерью и мужем уже собрала вещи и теперь еще раз просматривала, не забыла ли она чего-нибудь. Решено было ехать налегке и взять с собой только самое необходимое. Не в Антарктиду же отправляемся, в конце концов! Квартира Софи обжита и благоустроена, а если что-то понадобится, это всегда можно купить. Анжела в последний раз осмотрела дом, присела, нежно погладила свой живот. На занятиях в университете им рассказывали, что задолго до рождения на свет, еще находясь в утробе матери, ребенок начинает чувствовать и понимать, поэтому с ним надо как можно больше общаться, разговаривать, читать стихи, петь, давать слушать музыку. «Как ты там, Наташа? – ласково проговорила молодая женщина. – Помнишь, мы с тобой договорились, что ты будешь хорошо себя вести во время дороги? Понимаю, тебе трудно, все это так неожиданно… Переезд… И на новом месте сначала будет немного непривычно. Но мы ведь со всем справимся, правда? Все вместе: ты, я, твой папочка и твоя бабушка. Вот только бы твой дедушка не стал нам мешать…»

Владимир закончил дела в банке еще накануне, но в тот день с утра все равно пришел в офис и еще раз перепроверил, все ли в порядке. И был несказанно удивлен, когда во втором часу пополудни в его кабинет вошел Анрэ. Такое случилось впервые за все время его работы в банке.

– Ну, как дела? – бодро проговорил тесть. – Тебе пора ехать, ты не забыл?

– Все в порядке, – отвечал Владимир, удивленный его дружелюбием. – Я уже практически готов.

– Ну, вот и отлично. Номер в отеле тебе уже заказан, адрес у тебя есть… Переночуешь, а завтра с утра примешься за дела.

– Да, конечно. Я помню все, о чем мы говорили.

Анрэ прошелся по кабинету зятя, осмотрелся, заметил на столе фотографию улыбающейся Анжелы, взял его в руки.

– Первое время поскучаешь без жены… Но ничего, это полезно, говорят, разлука только укрепляет чувства.

– Надеюсь, она скоро приедет ко мне, – ответил Владимир.

– Возможно, – кивнул Анрэ. – Но все-таки спешить не стоит. Анжеле сейчас нужны удобства и покой. Поэтому ты сначала обзаведись хорошим домом, обживись, обустройся…

Он готов был даже обнять зятя на прощание, но решил, что это будет уже слишком. Поэтому ограничился лишь тем, что посмотрел из окна, как Владимир садится в машину. Потом позвонил Паоло.

– Он выехал.

– Значит, все идет по плану, – признал тот и дал отбой.

Анрэ чувствовал себя просто отлично. Ни угрызений совести, ни беспокойства он не испытывал. Так, лишь легкое волнение, как обычно бывало с ним перед важными переговорами.

Он ходил по банку, общался с сотрудниками, шутил, смеялся. Пусть его видит как можно больше людей, которые потом смогут рассказать полиции, как он был весел и спокоен. Ну кому, скажите на милость, придет в голову заподозрить в организации убийства такого спокойного, веселого и доброжелательного человека?

Примерно через час Анрэ вышел из банка и дошел пешком до своего любимого кафе «Федерале». Приветливо кивнул знакомому официанту – казалось, что тот целую вечность работает в этом кафе, – сел за столик и на вопрос, что он будет заказывать, сказал:

– Чашку кофе и «Тессинский курьер».

За окном бушевала золотая осень. И кто сказал, что этот сезон навевает грусть? Наоборот, это самое плодотворное время в году, время успеха, удачных решений и перемен к лучшему. Кажется, даже в самом прозрачном свежем воздухе витают какие-то надежды, обещания… Анрэ с улыбкой наблюдал за стайками молодых людей, расположившихся за столиками на улице. Потом закрыл глаза. Ему нравилось слушать голоса, доносившиеся отовсюду: от соседнего столика, с улицы; вот засмеялись те молодые за столиком, а вот процокали каблучки за спиной. Он даже не заметил, как перед ним появилась чашечка дымящегося кофе, а рядом на столик лег аккуратно сложенный «Тессинский курьер». Он наслаждался голосами жизни, благо внутренние голоса, которые последнее время так донимали его, сейчас молчали. И не передать, как он был этому рад!

Выпил чашку кофе, потом еще одну, съел пару тостов, не торопясь, дочитал газету. Потом взял мобильный телефон и набрал номер Анжелы.

– Синьоры нет дома, – ответила молоденькая горничная.

Это неприятно удивило:

– А где же она?

– Синьора Анжела и синьора Софи уехали с синьором в Италию.

До него не сразу дошел смысл ее слов.

– То есть как уехали? Что ты несешь, дура?

– Говорю то, что есть! – обиделась служанка.

– Как?! Этот идиот взял с собой Анжелу! – в ужасе вскричал Анрэ. И тут же кинулся набирать номер Паоло. К счастью, тот уже успел сменить пейджер на эту новинку – сотовый телефон.

Мафиози долго не брал трубку, пришлось перезвонить еще раз и еще раз… Только после четвертой попытки в трубке наконец раздалось:

– Алло!

– Наконец-то! Паоло! Паоло, ты слышишь меня? Я хочу отменить свой заказ! Немедленно свяжись со своими парнями и дай отбой! Ты меня понял?

Голос итальянца прозвучал как-то особенно устало:

– Анрэ, старина, посмотри на часы. Уже половина пятого. Все уже произошло.