Банкротство мнимых ценностей Рой Олег

На следующий же день он подъехал на своей машине к ее подъезду. Она уже стояла внизу и ждала его. Одета Карина была скромно, но стильно и аккуратно: бежевый свитер, темная широкая юбка, легкая косметика на лице и тонкий аромат духов. Сев в машину, она тут же спросила его:

– Куда мы поедем? Если честно, то я вообще не очень понимаю…

– Ничего не говорите, – перебил Крутилин. – Я вам все объясню непременно, но чуть позже.

Он привез ее в тихое, уютное кафе на Патриарших, где они оказались единственными посетителями. Официант метнулся к гостям, Лохнесс что-то шепнул ему на ухо, тот кивнул и исчез. Карина лениво перелистывала меню и рассматривала интерьер в классическом стиле, стараясь не встречаться взглядом со своим спутником.

– Много собеседований завалили? – начал разговор Крутилин.

Карина чуть вздрогнула, потом улыбнулась и сказала:

– Порядочно.

– Я вам расскажу, почему вас не берут. Скорее всего, женщинам вы кажетесь потенциальной соперницей, неважно за что, за внимание мужчин, например. Даже если вы не собирались заниматься устройством личной жизни на работе. Это происходит подсознательно. А мужчины опять-таки воспринимали вас скорее не как профессионала, а как привлекательную девушку. По их мнению, вы слишком красивы, чтобы оказаться хорошим работником.

– И что же мне делать? – она все-таки посмотрела на него.

– Ну… Может быть, как-то иначе подавать себя, по-другому держаться… Но, скорее всего, это не понадобится.

– Это почему же? – настороженно спросила Карина.

Евгений нарочно перевел разговор на другую тему:

– Надеюсь, вы ничего не имеете против сухого вина? Я заказал божоле и шопский салат. Думаю, потом мы определимся с другим.

Подошел официант, раскупорил бутылку, отложил пробку на тарелку, налил чуть-чуть вина Крутилину и после утвердительного кивка головы разлил вино по бокалам.

– Попробуйте, Карина, вино хорошее, правда. Не знаю, что у вас там было в других фирмах, скажу за себя. Вы слишком привлекательны, чтобы я мог позволить вам работать у меня.

Карина приподняла красивые брови.

– Да, это правда. Уверен, что, стоит вам появиться, найдется какой-нибудь энергичный молодой кекс. Достанетесь вы мне или нет, это еще вопрос, а смотреть на счастливого соперника было бы для меня невыносимо.

– Ну вы и нахал, – только и смогла ответить девушка. Но не вскочила и не сбежала, а, к неописуемой радости Жени, продолжала его слушать. Но тот держал паузу, и заговорить пришлось Карине.

– Видимо, не у всех работодателей такие причины, раз мне не звонили оттуда, – кокетливо заметила она после продолжительного молчания. И добавила: – А почему вы решили, что у меня нет молодого человека?

– Я на это надеялся, – Лохнесс вновь пригубил вино.

Почти сразу после того вечера они начали встречаться, Женин азарт и горячность Карина принимала чуть снисходительно, но ухаживаний не отвергала, охотно соглашалась на свидания, и со временем он уверился, что у избранницы просто такой характер. После некоторых размышлений Лохнесс, привыкший с детства все скрупулезно анализировать, пришел к выводу, что это даже неплохо – спокойная и уравновешенная жена. От Карины за версту веяло холодностью, но ее сдержанность только завораживала и разжигала Крутилина. Возлюбленная казалась ему этакой Снежной королевой, чье сердце нужно было растопить. Или Спящей красавицей, которая обязательно проснется от поцелуя.

Поцелуи Карина допускала, хотя и отвечала на них не слишком охотно. Но дальше начиналась территория табу. «Я еще не готова к этому!» – говорила она всякий раз, когда он пытался перейти установленную ею границу. Влюбленный Женя не роптал, даже, наоборот, восхищался ее стойкостью.

Очень скоро он сделал ей предложение. В тот день они сидели в заказанном кабинете в ресторане на Тверской, и после еды он просто протянул ей коробочку.

Карина немного помедлила и открыла ее. Там блестело обручальное кольцо.

– Женя, что это значит? – она подняла на него прекрасные глаза.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – не без замирания произнес Крутилин.

Она как-то странно на него посмотрела и вздохнула.

– Ну что ты скажешь? – не выдержал наконец Крутилин.

– Ну, конечно, я согласна. – Она счастливо засмеялась и, обхватив его за шею, крепко поцеловала. Впервые она сделала это сама. И тем не менее у него возникло ощущение, что он так ее и не понял. Что творилось у нее в душе, искренне ли она обрадовалась предложению или нет, для него так и осталось загадкой.

Знакомство с семьей невесты оказалось для Жени нелегким испытанием. Отца Карины на тот момент уже не было на свете, мать, когда-то очень красивая, но рано постаревшая женщина, строго придерживалась восточных традиций – ни во что не вмешивалась, двигалась бесшумно, как тень, и почти все время молчала. Всем в доме заправляли братья, Карен и Гуссейн, и их Крутилин с первого взгляда счел единственным недостатком своей будущей жены.

Старший, Карен, толстяк с маслеными глазками, держался высокомерно, бесцеремонно разглядывал жениха сестры и задавал множество вопросов, часто бестактных. Второй, Гуссейн, огромный мрачный детина под два метра ростом, только смотрел недружелюбно и молчал.

– Я что, не понравился твоим братьям? – спросил у невесты Женя, когда тягостный для всех визит закончился.

– Нет, что ты! Просто у нас так принято. Отец умер, Карен остался старшим мужчиной в семье. Братья обо мне с самого детства заботились, опекали, должны же они знать, кому передают, – объяснила Карина извиняющимся тоном.

– А чем они занимаются, твои братья?

– У них бизнес, – неохотно ответила Карина.

– Какой именно?

– Не знаю. В восточных семьях мужчины не посвящают женщин в свои дела, они сами всем заправляют.

– Надеюсь, им не придет в голову вмешиваться в нашу жизнь после свадьбы, – недовольно заметил Крутилин.

– Нет, что ты! – заверила невеста как-то слишком поспешно.

Ее первая встреча с будущей свекровью получилась более неудачной. Галина Евгеньевна встретила их как дорогих гостей, накрыла стол от души – тут были и копченая осетрина, и сациви, и ее «фирменные» пирожки с картошкой, и три салата, и плов с бараниной…

– Ну, мама! – ахнул Женя. – Прям на целый полк наготовила… Ну, зачем же ты так? Небось всю ночь у плиты простояла.

– Не говори ерунды, – отмахнулась мать. – Ничего особенного я не делала, обычные блюда. Карина, идите мойте руки и давайте сразу за стол.

Едва уселись, Женя извлек бутылку дорогого шампанского.

– Давайте сразу и отметим! Мам, неси фужеры.

– Уже несу, – быстро просмотрев бокалы на свет, она поставила их на стол. – Отметим наше знакомство, я так понимаю?

– И ваше знакомство тоже! – счастливо засмеялся Лохнесс. – Но не только. Еще и нашу с Кариной помолвку! Дело в том, что мы решили пожениться. Точнее, я сделал Кариночке предложение, и она осчастливила меня согласием.

– Вот как? – изумилась Галина Евгеньевна, для которой эта новость оказалась сюрпризом. – Ну что же, поздравляю… Только это так неожиданно, так быстро. Сколько ж вы знакомы?

– Полтора месяца. Но, мам, это не имеет никакого значения, – отмахнулся Женя, разливая вино, – главное, что мы любим друг друга. Держи свой фужер.

Женщина машинально приняла из его рук бокал.

– А может, все-таки не стоит так спешить? Хорошо бы повстречаться, узнать друг друга получше…

– Да у нас уже все решено, мама! – сиял сын. – Вчера заявление подали, одиннадцатого июля свадьба. Давайте выпьем за это!

Галина Евгеньевна вымученно улыбнулась, помолчала и проговорила:

– Ну что же, это ваш выбор.

Когда все поставили фужеры на стол, она обратилась к будущей невестке:

– Карина, ну что же ты сидишь, кушай. Давай я тебе вот этого салатика положу, с черносливом. А ты за женихом поухаживай.

Девушка удивленно взглянула на нее – похоже, ей никогда не приходило в голову, что она может за кем-то ухаживать, всегда было наоборот. Но она послушалась совета и положила на тарелку жениха крупный кусок осетрины.

– Мамочка, ты даже не представляешь, как я счастлив! – Лохнесс вновь потянулся к бутылке, чтобы разлить остатки шампанского.

– А ты, Карина? – поинтересовалась будущая свекровь.

– Я очень рада, что именно Женя составит мое счастье, – ответила та.

Разговор за столом не клеился. Крутилин то и дело пытался оживить атмосферу шутками, но это у него не очень-то получалось.

– А как вы хотите справить свадьбу? – спросила наконец Галина Евгеньевна.

– В загородном клубе, – тут же ответил сын.

– А как же?.. – Галина Евгеньевна даже задохнулась от удивления и растерянно развела руками. – А я думала… Да ладно, неважно. Ваша свадьба, что хотите, то и делайте.

– Мы уже присмотрели несколько вариантов, – продолжал Евгений. – С бассейном, сауной, боулингом, пейнтболом, верховой ездой и всем таким прочим. Правда, Карина?

– Я думаю все-таки остановиться на SuperStyle, – откликнулась девушка. – Он, конечно, дороже остальных, но зато самый стильный. И программу надо будет соответственную подобрать. Диджея, стриптиз мужской и женский, группу какую-нибудь известную пригласить…

У Галины Евгеньевны вдруг покатились слезы.

– Мама, ты что? Что с тобой? – испугался Женя.

– Нет-нет, ничего! – она поспешно вытерла глаза. – Просто вы такие молодые и красивые, что я очень растрогалась…

Однако Лохнесс не поверил.

– Скажи то, что ты хотела, – стал настаивать он.

– Не буду я ничего говорить, – Галина Евгеньевна вдруг заупрямилась. – Это мои старушечьи бзики, вы не должны даже знать о них, тем более спрашивать.

– Мама, – Женя чуть повысил голос, – говори немедленно! Твой сын женится, в конце концов!

Он строго взглянул на Карину, и та поддержала, впрочем, без особого энтузиазма:

– Скажите, нам очень интересно.

– Ну, я просто думала, – неуверенно начала Галина Евгеньевна, – что у вас будет традиционная свадьба, в ресторане. Что мы Альбину позовем, тетю Шуру, Просветовых, Михал Иваныча с супругой… А у вас будет боулинг, сауна и стриптиз… – Она не удержалась и снова расплакалась.

– Мама, ну что ты, в самом деле! – Лохнесс вскочил со стула, налил ей стакан воды из чайника и присел перед ней на корточках, держа ее руки в своих. – Мы обязательно это как-нибудь уладим. Мы ведь еще ничего не решили!

Тут у него зазвонил мобильный телефон, и он, бросив взгляд на экран аппарата, недовольно сморщился и вышел из комнаты со словами:

– Извините, нужно ответить. Важный звонок.

Галина Евгеньевна осталась наедине с Кариной. Та усиленно рассматривала скатерть, потом вдруг спросила:

– Я вам не понравилась?

– Да что ты, деточка… – начала было Галина Евгеньевна, но потом, мельком взглянув на Карину, сказала изменившимся голосом: – Пожалуй, ты права. Ты вроде не дура, так что врать не буду. Да, ты мне не понравилась. Но я не буду вам мешать, время все рассудит.

– Из-за боулинга и стриптиза? – рот Карины скривился.

– Да бог с ним, со стриптизом! Просто я вижу, что ты не любишь Женю.

Карина вскинула брови:

– Не все проявляют эмоции, если вы об этом. Вам нравятся такие, которые кричат на всех углах про свои чувства? А вы знаете, что они как раз и бывают самыми неискренними?

– Какими бывают люди, я, милая, в курсе, тридцать лет в школе проработала, – отвечала женщина. – Дело не в эмоциях. Просто ты даже не знаешь, что он не ест рыбу. Вообще не ест.

– При чем тут рыба? Да, мы еще мало знакомы, не успели изучить вкусов друг друга…

– Ты на меня не злись, Карина, – тихо попросила Галина Евгеньевна. – Я очень хочу, чтобы у вас все было хорошо. Но не удивлюсь, если не будет. Уж прости…

Этого разговора Женя не слышал. Но на обратном пути от мамы произошла их первая с Кариной ссора. Был чудесный майский вечер, они решили немного пройтись пешком, шли, держась за руки, и вдруг он предложил:

– А давай сделаем так, как хочет моя мать?

– В смысле? – она даже не сразу поняла, о чем он говорит.

– Сыграем свадьбу в ресторане, позовем всю родню…

– А твои партнеры по бизнесу? Как они это воспримут? – удивилась невеста.

– Да мне плевать! Мама мне важнее всех моих партнеров.

– Ну-у, не знаю… – протянула девушка. – Даже если снять хороший ресторан… Все равно она пригласит своих подружек со двора и из поликлиники. Ты хоть отдаешь себе отчет, в чем они придут, как будут себя вести? Представь, что за столом рядом окажется директор фирмы в костюме от Армани – и какая-нибудь тетя Шура в туфлях «прощай молодость», которая весь вечер будет его грузить тем, как она солит огурцы и растит внуков…

– Карина, ты говоришь о моей матери, – обиженно напомнил Лохнесс.

– Не о ней, а о тех, кого она хочет пригласить.

– Однако за свою родню ты почему-то не опасаешься, – он использовал не слишком честный прием «перевода стрелок».

– Моих родных на свадьбе не будет, – отрезала Карина. – Я так решила. Позову только нескольких подруг по институту и старой работе – за них мне краснеть не придется.

– Не думал, что в тебе столько снобизма, – убито сказал Евгений. – Ведь я рассказывал тебе, что всю жизнь был для своей матери светом в окошке. Она воспитывала меня без отца, выбиваясь из последних сил только для того, чтобы у меня всегда была недырявая одежда и вкусная еда на столе. О своей личной жизни она не думала, а я был маленьким свинтусом и настоящим эгоистом, ревновал ее к любому встречному… Было бы черной неблагодарностью так с ней поступить. Наверняка можно найти какой-нибудь компромисс.

– И все равно. Свадьба – это же прежде всего праздник для двоих, ведь так? – Карина чуть не плакала и выглядела так несчастно, что у Крутилина невольно сжалось сердце.

– Но это и мамин праздник, – тихо возразил он. – Хотя она, по правде говоря, и не очень-то рада.

По щекам Карины потекли крупные слезы. Но Лохнессу шлея попала под хвост. В нем проснулась жесткость бизнесмена, и он решил не отступаться – иначе потом пожалеет.

– Спасибо, что проводил, – сухо сказала Карина у подъезда. Повернулась и ушла, не поцеловав его на прощание.

Он пришел домой расстроенный и сразу же лег спать, но уснуть не удавалось. В голову все время лезли дурацкие мысли про маму, воспоминания о сегодняшней ссоре. Хотя это и ссорой-то настоящей не назовешь, так просто, не сошлись во мнениях. Однако это неприятно – только позавчера заявление подали, а сегодня уже размолвки…

Утром, едва проснувшись, он схватил трубку и набрал номер Карины, но абонент оказался недоступен. Он позвонил ей домой, но к телефону никто не подошел.

«Наверняка специально не берет трубку, хоть и сидит дома, – подумал Крутилин. – Ведь утро воскресенья, где ей еще быть?»

Внезапно в дверь позвонили. На пороге стояла Карина. Лохнесс так и замер, не в силах вымолвить ни слова от удивления.

– Я бы хотела попросить прощения. Я была не права. – Она тихо прислонилась щекой к его плечу и обняла.

Когда страсти улеглись, обнаружилось, что найти компромисс не так уж сложно. Для первого дня сняли зал в одном из лучших ресторанов Москвы, куда пригласили всех гостей, включая тех, кого хотела видеть Галина Евгеньевна. А поздно вечером новоиспеченные супруги с друзьями укатили в загородный клуб, где веселились всю ночь и весь следующий день. И все остались довольны.

В свадебное путешествие молодожены отправились в Египет. Место отдыха выбрала Карина. Лохнесс предлагал другие, более изысканные варианты, но молодая жена настояла на своем, ей очень давно хотелось видеть пирамиды, сфинкса и все прочие чудом сохранившиеся приметы древней цивилизации. Там, в Египте, и произошла их вторая крупная ссора.

Сначала все было хорошо, несмотря на сильную жару, царившую здесь в это время года. Евгений, правда, первые дни чувствовал себя неважно, почти не мог есть, рано ложился спать и старался как можно чаще находиться у воды. Карина лучше переносила жару, с удовольствием завтракала и ужинала, накладывая себе со шведского стола полные тарелки, а вечерами, когда муж засыпал, отправлялась бродить по сувенирным рядам, тут же, на территории отеля, покупала разные мелочи, курила кальян и иногда ходила в бар попробовать, как она выражалась, «арабского пойла».

Вскоре акклиматизация прошла, Лохнесс воспрял телом и духом и уже не отпускал жену от себя. Все дни они проводили на пляже, а однажды вечером решили отправиться в город. Вышли из ворот отеля на шоссе и сели в одну из маршруток, которые в огромном количестве носились по дорогам Хургады, не соблюдая никаких правил дорожного движения. Не прошло и получаса, как Женя с Кариной прибыли в Старый город, где долго ходили по лавкам, самозабвенно скупая всякие ненужные вещи. Потом, уставшие и нагруженные покупками, направились, как им казалось, обратно и вскоре незаметно для себя очутились в нетуристической части города. Здесь все было по-другому: ни сувенирных магазинчиков, ни огней, ни ярко одетых туристов, лишь тусклое освещение, мрачноватые дома да тяжелые запахи от валяющихся прямо на улицах куч мусора, гниющих фруктов и овощей. Чем дальше они удалялись от центра, тем внимательнее встречные египтяне разглядывали откровенный наряд Карины.

– Похоже, мы заблудились, – произнес наконец Лохнесс.

– Ты не знаешь, куда нам идти? – с ужасом спросила Карина.

– Боюсь, что нет. Но сейчас узнаю. Многие местные неплохо говорят по-английски, а кое-кто и по-русски.

Однако, как назло, все, кто попадались им не пути, не знали иностранного языка. Наконец, плутая, они вышли на улицу, вдоль которой стояли рестораны с яркими вывесками, в том числе сделанными и на русском языке.

– Я жутко проголодалась. А тут русский ресторан, давай зайдем? – Карина показала на светящееся название «Пельмени».

– Стоит ли в Египте есть пельмени? – улыбнулся Женя.

– Мне кажется, надо попробовать! – решительно возразила Карина.

В просторном зале чувствовалась прохлада, кондиционер работал на всю мощь. Почти все столики оказались заняты, но тем не менее навстречу новым клиентам тут же вышел улыбчивый темнокожий хозяин и заговорил, чудовищно коверкая русские слова:

– Добрий день, даракие кости! Прощю, садитес!

Карина отыскала столик у окна и принялась листать меню.

Через пару минут к ним подошла официантка, темноволосая женщина лет тридцати пяти. Улыбаясь усталой улыбкой, она приготовила блокнотик для записи.

– У вас греческий салат свежий? – спросила Карина неожиданно высокомерно.

– У нас все свежее, – официантка ответила по-русски без всякого акцента.

Карина пожала плечами и продиктовала свой заказ. То же сделал и Евгений. Женщина отошла и минут через пять принесла напитки. Карина схватила стакан, сделала жадный глоток, нагнулась к Крутилину и зашептала:

– Официантка тут русская. Заметил, как нас обслуживает? Своим можно и швырнуть, и теплое питье принести. Вон, мой каркаде как будто весь день на солнце простоял.

Лохнесс дотронулся до ее стакана:

– По-моему, ты придираешься.

Через двадцать минут на столике появились салаты.

– Девушка, почему так долго? – сердито поинтересовалась Карина.

– Извините, пожалуйста, – прозвучало в ответ. – Сами видите, сколько у нас сегодня посетителей. На кухне просто не успевают готовить.

– Ах, не успевают… – Карина взяла со стола вилку, та вдруг выпала из ее руки и оказалась на полу. И Женя не смог бы поручиться, что это произошло действительно случайно.

– Ну что вы стоите? – напустилась его жена на официантку. – Принесите мне чистую.

Новый прибор появился, но тоже не так скоро, как хотелось Карине.

– Побыстрее нельзя? Вас, между прочим, клиенты ждут.

– Простите. У меня много заказов. Меня ждете не только вы, – ответила женщина и отошла.

– Совсем обнаглели! – бушевала Карина. – Им все равно, что о них подумают! Никакого сервиса и уважения!

– Да не кипятись ты так, – попытался утихомирить ее муж. – Не забывай, что мы в Египте. Тут обслуживают медленнее, и вообще все происходит медленнее. Помнишь, нас даже гид об этом предупреждал…

– Плевать я хотела на гида! – прозвучало в ответ.

Когда приготовили горячие блюда, официантка поставила их перед ними и поспешила ретироваться. Карине оставалось лишь буравить ее яростным взглядом. Но этим она не ограничилась.

– Хлеб черствый!

– Да не говори ерунды! – Крутилин уже начал сердиться. – Нормальный хлеб. Что это на тебя нашло? Зачем портишь нам отдых?

– На, сам посмотри! – Карина в ярости швырнула ему корзинку с хлебом так, что она, перелетев через весь столик, упала на пол. – Она подала нам совершенно черствый хлеб, им гвозди забивать можно! Наверняка думает, раз мы из России, то можно что угодно подсунуть. Дрянь какая, я на нее управу-то найду!

– Карина, что с тобой? – Лохнесс, казалось, онемел из-за происходящих метаморфоз.

– Девушка! – позвала Карина так громко, что все посетители повернули головы в ее сторону. – Сейчас же подойдите сюда!

Официантка в этот момент шла через зал с тяжелым кувшином лимонада в руках. Услышав зов, она подошла к Карине, та вдруг резко и неловко повернулась, толкнула ее под локоть, и женщина выпустила кувшин из рук. Три литра холодной жидкости с кусочками льда вылилось прямо на платье Карины. Та с расширившимися от ужаса глазами в первый миг даже не смогла ничего сказать, а потом завизжала на весь ресторан:

– Что… вы… Что вы делаете? Вы с ума сошли! Позовите вашего хозяина, – казалось, от гнева ее сейчас хватит удар.

Официантка сама перепугалась не на шутку, побледнела и попыталась полотенцем промокнуть платье, но от этого стало только хуже.

– Не смейте! – рявкнула Карина. – Не прикасайтесь ко мне!

– Простите, простите… – лепетала официантка.

За ними уже с интересом наблюдал весь ресторан.

Карина вскочила и заорала в зал:

– Вызовите хозяина! Я требую, чтобы ее уволили!

– Перестань, перестань сейчас же. – Крутилин схватил жену за руку, но к ним уже приближался хозяин заведения с растерянной улыбкой на лице.

– Прошю нас простит, мине очень жал, – начал он.

– Ваша официантка сначала принесла мне теплые напитки, потом черствый хлеб, хамила, а потом, в довершение всего, облила меня вот этим, – и Карина гневно указала на осколки кувшина и лужи на полу. – Она непрофессиональна и неадекватна. Я требую, чтобы ее уволили.

– Но ведь все было не так! – возразил пораженный Женя. – Девушка не хамила тебе и уронила кувшин случайно. Ты сама ее толкнула.

Хозяин в растерянности переводил взгляд то на Лохнесса, то на Карину. Было видно, что он с трудом понимает, о чем они говорят.

– Мариам халасо работать, многа работать, – забормотал он. – Женсина харашо гаворить русски тут мала…

– Это ваши проблемы. Я не понимаю, почему они должны меня интересовать, – зло отвечала Карина.

– Мы приносить искриний прощений, угощать ви десерт за счет фирма, – заверил хозяин.

– Не хочу я никакого десерта! Я хочу, чтобы ее уволили.

И тут Крутилин не выдержал. Мысленно прикинув в уме, во что мог обойтись им ужин, он на всякий случай удвоил сумму, отсчитал купюры, вручил хозяину и встал из-за стола.

– Я ухожу, а ты как хочешь, – бросил он жене и направился к выходу. Та, подумав с минуту, двинулась за ним.

– Не знал, что ты способна на подобную подлость, – процедил сквозь зубы Лохнесс, когда они вышли на улицу. – Зачем ты оговорила человека? Ведь ты же сама ее и запугала, а потом удивилась, что она своей тени боится и шарахается от всего.

– Пусть впредь ведет себя повежливее! К тому же ты не видел ее лица, та еще стерва. Наверняка такого про меня думала…

– И была права! – закричал он. – Тебя мама не учила, как себя надо вести с людьми?

– Отстань, – отмахнулась Карина.

– Знаешь, в чем разница между воспитанным состоятельным человеком и нуворишем? – продолжал Крутилин. – Именно в том, что когда у порядочного человека появляется власть или деньги, не важно, он не спешит их использовать на вред другим. Но для этого нужно быть сильным и мудрым, а у тебя, судя по всему, нет ни того, ни другого.

– Глупости. Если у тебя есть деньги, то ты вправе требовать к себе должного уважения! – ничуть не смущаясь, отвечала его жена. – Смотри, вон маршрутка остановилась. Узнай, доедем ли мы на ней до своего отеля?

Всю обратную дорогу супруги не разговаривали, спать легли молча и провели ночь, повернувшись спиной друг к другу. А утром, когда Лохнесс брился, Карина подошла к нему и сказала, что сожалеет о случившемся.

– Сама не знаю, что на меня нашло. Акклиматизация, что ли, так протекает… Пожалуй, я была вчера не права.

Обняла его, прижалась всем телом к голой спине:

– Ну прости меня, ну пожалуйста…

Крутилин простил, но на душе все равно скребли кошки. Тогда он впервые задумался: насколько хорошо он знает свою жену?

Правда, больше их отдых ничем не был омрачен, Карина вела себя как ангел. Когда вернулись домой, осадок от разлада постепенно выветрился, и Евгений с головой окунулся в прелести долгожданного семейного быта.

Например, его жена оказалась замечательной хозяйкой и хорошо готовила. Казалось, это ей самой доставляло несказанное удовольствие. Она могла часами выбирать продукты на рынке, пассеровать, жарить, парить и готовить сложносочиненные блюда, которые Лохнесс сметал за несколько минут, оставляя после себя только грязные тарелки. Такой аппетит Крутилина, впрочем, для Карины был своеобразным знаком качества и ее очень радовал.

Как ни странно, несмотря на восточное происхождение, она готовила преимущественно итальянские или французские блюда. Дом всегда у нее был в порядке, она фанатично следила за чистотой, и самый придирчивый гость не смог бы обнаружить ни пылинки даже в самом дальнем углу.

Но кое в чем первые месяцы супружеской жизни Евгения разочаровали – Карина была холодна с ним, она, что называется, позволяла себя любить, но сама никогда не выказывала инициативы, лишь покорно принимала его ласки. Лохнесса это огорчало, но в причины ее холодности он не вдавался, объясняя все для себя разницей темпераментов. Да, он не плавал постоянно в блаженной истоме, как большинство молодоженов, но и острого сексуального голода не испытывал. И, если не обращать внимания на мелочи, был счастлив.

Любимое дело по-прежнему очень занимало его. Но бизнес, как известно, вещь цикличная, взлеты в нем непременно сменяются падениями. Однажды возникли проблемы и у Крутилина. Ситуация сложилась, может, и не из разряда фатальных, но довольно неприятная. Срочно нужны были деньги. Женя задумал новый проект, который должен был принести большую прибыль, вложил в него все имевшиеся на тот момент свободные средства, но, когда он запустил его, оказалось, что начальная смета была неточной. Средств было недостаточно, требовалась еще приличная сумма, чтобы срочно покрыть возникшие издержки. Не ровен час – конкуренты узнают, что он задумал, и опередят его, тогда он вообще может разориться. Евгений хотел взять кредит, но из этой затеи ничего не вышло – после дефолта 1998 года прошло совсем мало времени, банковская система страны еще не опомнилась от потрясения, и никто не хотел рисковать. В результате на Женю напала странная апатия, ему казалось, что все пропало. Нужно было бежать, что-то делать, а ему хотелось залезть под одеяло, обнять Карину и лежать так без движения.

Обычно Лохнесс не говорил дома о работе, подозревая, что жене это неинтересно. Сама она и не спрашивала его ни о чем, только регулярно брала деньги в стенном шкафу. Но в тот день он, сам не зная почему, решил поделиться с ней проблемами. Возможно, самому ему было уже невмоготу нести этот груз в одиночку. И когда вечером жена убирала со стола, он вдруг сказал ей:

– Что делать, Каринка? У меня, похоже, проблемы. Будешь меня любить, если разоримся?

Она резко повернулась, чуть не уронив на пол тарелку, села напротив него и, нахмурившись, спросила:

– А почему так случилось?

– Не знаю, Каринка. – Он закрыл лицо руками и быстро растер его. – Новый проект, который я запускал, оказался слишком затратным.

– И сколько тебе нужно?

– Много.

– Как много? Миллион?

– Ну, может, чуть меньше… Но беда в том, что нужно срочно. А взять негде. Везде, где только можно, я уже поскреб по сусекам.

Она медленно вытерла руки полотенцем и задумчиво проговорила:

– Если ты хочешь, я могу тебе помочь…

Евгений поднял удивленный взгляд.

– Гуссейн, мой брат, – продолжала жена, – теперь держит сеть автосервисов. Сейчас у него как раз дела пошли в гору, свободные деньги есть. Думаю, он мог бы одолжить тебе нужную сумму, за нормальный процент, разумеется. Ему ведь тоже надо во что-то вкладываться.

Лохнесс опешил. Он сам не знал, что его удивило больше: само неожиданное предложение, холодный расчет, сквозивший в словах жены, или ее столь подробная осведомленность в делах брата. Раньше он был уверен, что ее совсем не интересует бизнес, во всяком случае, любые его рассказы она всегда слушала вполуха.

До этого момента он мог бы поклясться, что его жена, несмотря на то что она прекрасный человек и заботливая хозяйка, жизнью в широком проявлении интересуется все-таки постольку-поскольку и более далекого от бизнеса человека просто не существует. Как, бывает, ошибаешься в близких людях… Про Гуссейна он знал и сам, они иногда встречались на семейных торжествах и вынуждены были общаться, но мысль одолжить деньги у него даже не приходила Евгению в голову, настолько она казалась абсурдной.

– Я подумаю, – сказал он через несколько секунд. – Ты же знаешь, у нас с твоими братьями сложные отношения…

– Мне показалось, что тебе сейчас не до личных симпатий и антипатий, – несколько резко ответила Карина.

– Ты права, – вздохнул он.