Прекрасный незнакомец Лорен Кристина

Мой прекрасный незнакомец подошел ко мне и опустился на колени рядом с диваном.

– И это, конечно, жаль, потому что мне очень нравится смотреть, как ты теряешь контроль.

Он провел кончиком пальца по моей щеке, пристально вглядываясь мне в лицо. Затем моргнул и, похоже, вернулся мыслями в настоящее.

– Так вот, насчет ужина. Я думал о тайской кухне, но у тебя аллергия на арахис, а в моем любимом тайском ресторанчике арахис пихают повсюду. Как насчет эфиопской? Ты не против того, чтобы есть руками? – тут он ухмыльнулся. – Клянусь, что там ни одна живая душа меня не узнает.

Я изумленно уставилась на него, совершенно забыв о том, что собиралась возражать против совместного ужина.

– Откуда ты знаешь, что у меня аллергия на арахис?

– На тебе аллергический браслет.

– Ты читал, что там написано?

Он посмотрел на меня с неподдельным изумлением.

– Ты носишь браслет для того, чтобы его нечитали?

Покачав головой, я села и провела руками по волосам. Мужчина, которого я любила, едва меня замечал. Мужчина, с которым я хотела всего лишь заниматься сексом, замечал все, что касалось меня.

Макс вывел меня к задней двери. В переулке за ней нас ждал черный автомобиль.

– Ты что, серьезно? – спросила я, когда он открыл дверцу. – Папарацци добрались уже и сюда?

Рассмеявшись, Макс мягко подтолкнул меня на заднее сиденье.

– Нет, Лепесточек. Я не настолько знаменит. Они набрасываются на меня только на официальных мероприятиях и иногда на улице. Конспирация – твой заскок, а не мой.

– «Царица Савская», Адская кухня, – сказал он водителю и обернулся ко мне: – Спасибо за то, что составила мне компанию, пока я паковался. В твоем обществе это занудное занятие стало вполне приятным.

– Не заметила, чтобы ты много успел. Не самый полезный вечер в твоей жизни, верно? – я наклонилась к нему, скептически подняв бровь.

Улыбнувшись, он уставился на мои губы.

– Тут ты меня подловила. Я хотел посмотреть, как ты смотришься голой у меня на диване. А вообще-то я нанял рабочих, чтобы они упаковали все в кабинете завтра утром до прихода маляров.

Придвинувшись, он нежно меня поцеловал.

– Порой во время работы мне хочется видеть тебя побольше. Рад, что ты пришла. Мне понравилось.

Я заерзала на сиденье, чувствуя, что мир вокруг меня балансирует на самом краю.

– Не думала, что такие мужчины, как ты, существуют, – невольно вырвалось у меня. – Честные. Те, рядом с которыми легко.

Тут я взглянула на него.

– Я уже говорил тебе. Ты мне нравишься.

Он обнял меня, придвинул ближе и не отрывал своих губ от моих до самого конца поездки. Может быть, прошла минута, или час, или неделя. Не знаю. Но когда мы добрались до Адской кухни, я не хотела вылезать из машины, и меня очень мало смущало то, что в глубине души я надеялась получить от Макса приглашение остаться на ночь.

Официантка поставила перед нами гигантское блюдо с разнообразными вегетарианскими закусками.

– Отломи кусок ынджеры – это эфиопский хлеб – и зачерпывай им еду, – сказал Макс, отламывая кусочек и показывая, как это делается.

Я смотрела, как он облизывает пальцы, жует и затем улыбается мне.

– Что? – спросил он.

– Э-э… – пробормотала я. – Твой рот.

– Тебе нравится мой рот?

Макс снова высунул язык, облизал губы, потом налил вина в бокал и сделал большой глоток.

Рядом с ним я чувствовала себя куда больше, чем пьяной. Я была сбита с толку и очень возбуждена. Сжав под столом кулаки, я представляла, как прошу его уйти отсюда, привезти меня домой, раздеть… Не считая поцелуя в машине, Макс весь вечер ко мне почти не прикасался. Неужели он делал это специально? Пытался свести меня с ума? Отлично: миссия выполнена. Моргнув, я опустила голову, глядя в тарелку, а затем повторила то, что сделал он: оторвала немного хлеба, зачерпнула им горку чечевицы и отправила в рот. Еда была горячей, сильно перченой и на вкус просто восхитительной. Прикрыв глаза, я пробормотала:

– Как вкусно.

Я почувствовала на себе взгляд Макса. Когда я открыла глаза, он улыбнулся.

– Что?

– Ты знаешь, какой у меня бизнес, знаешь, что моя мама работает на меня, что у меня по меньшей мере одна сестра. Ты знаешь о Сесили. А все, что я о тебе знаю – не считая суперспособностей в сексе, – это про твой переезд из Чикаго чуть больше месяца назад. Ты оставила там своего урода-бывшего и работаешь с Беном и его невестой. Негусто.

В животе тревожно заныло. Я с трудом проглотила еду.

– Чуть раньше мы выяснили, что ты знаешь куда больше.

– О, у меня целая коллекция наблюдений. Но я говорю о том, чтобы лучше тебя узнать.

– Ты в курсе, где я живу, и где работаю, и что у меня аллергия на арахис.

– Прошло уже несколько недель, Сара. Странно, что ты все еще держишь меня на расстоянии, – он растерянно моргнул. – Не уверен, что хочу вечно оставаться тебе чужим.

– Жаль, у тебя это так хорошо получается, – пошутила я, но, увидев, как он понурил голову, тут же смягчилась.

– Что бы тебе хотелось узнать?

Макс задумчиво прикрыл глаза, оттененные густыми темными ресницами. Он был так красив – пульс, казалось, бился прямо у меня в голове, гудя в черепе, как отбивной молоток.

В конце концов он поднял веки и спросил:

– У тебя когда-нибудь была собака?

Я расхохоталась.

– Да. У отца всегда были далматинцы, но мама сейчас одержима лабрадудлями.

– Чем-чем?

– Помесью пуделя и лабрадора-ретривера.

Макс ухмыльнулся, покачав головой.

– Вы, американцы, вечно творите что-то невообразимое с нашими традиционными породами.

Едва я успела поднять к губам бокал и глотнуть, Макс задал следующий вопрос:

– Почему ты так боишься быть с кем-то?

Поперхнувшись, я выдохнула что-то неразборчивое, но он рассмеялся и махнул рукой.

– Просто проверял, как далеко могу зайти. У тебя есть братья или сестры?

Я с облегчением покачала головой:

– Нет, я единственный ребенок. Мои родители чокнутые, и слава богу, что я у них одна. Второй бы их точно прикончил.

– Почему?

– Мои родители… люди эксцентричные, – пояснила я, улыбаясь при мысли о них.

«Эксцентричные» – не то слово. Я вспомнила маму с ее париками из перьев и драгоценностями. Отца, в очках с толстыми линзами, сорочке с короткими рукавами и галстуке-бабочке. Они словно пришли из другой эпохи – или с другой планеты, – но эти странности заставляли меня любить их еще сильнее.

– Мой папа всегда много трудился, но в свободное время у него возникала то одна мания, то другая. Маме нравится активная жизнь, но папа никогда не соглашался, чтобы она работала вне дома. Она выросла в Техасе и познакомилась с отцом в колледже. У мамы степень по математике, но с тех пор, как они поженились, она то продавала косметику из дома, то какую-то безумную немнущуюся хлопковую одежду. А в последнее время средства по уходу за кожей.

– А чем именно занимается твой папа?

Я замолчала, теряясь в догадках.

Как он может такое спрашивать? Неужели он действительно ничего обо мне не знает?

– Ну, моя фамилия Диллон, так?

Он заинтересованно кивнул.

Макс – англичанин. Возможно, он никогда не слышал о «Диллонс».

Рассказать ему об этом было все равно что сбросить с себя тяжелую железную цепь. Приятно избавиться от бремени, но, кажется, легче оставить все как есть, чем попытаться ее поднять. Всю мою жизнь люди начинали смотреть на меня по-другому после того, как узнавали, из какой я семьи. Интересно, произойдет ли то же самое с Максом.

Набрав в грудь воздуха, я взглянула на него.

– У моей семьи сеть супермаркетов. Региональная сеть, только на Среднем Западе. Но там они довольно известны.

Он замер, прищурив глаза.

– Так, постой. «Диллонс»?Те самые «Любите, чтобы жить, живите, чтобы любить» – эти «Диллонс»?

Я кивнула.

– Ох. Ничего себе. Твоя семья владеет «Диллонс». Понятно.

Макс провел рукой по лицу и тихонько засмеялся, покачивая головой.

– Боже, Сара… я понятия не имел. Чувствую себя полным идиотом.

– Хорошо, что ты не знал, кто я.

Я ощутила в желудке сосущую пустоту. Ну вот, теперь он знает, ктоя, и, возможно, захочет поискать информацию обо мне в сети. Он разыщет статьи об Энди и поймет, какой же дурой я была, слепо игнорируя все то, о чем давно сплетничал весь город.

Он узнает, что кто-то вытирал об меня ноги до того, как я стала его таинственной незнакомкой.

Я отвернулась, чувствуя себя немного подавленно. Мне не хотелось больше говорить о жизни, об истории своих отношений или о семье, и я отчаянно пыталась найти новую тему.

Но Макс заговорил прежде, чем мне удалось что-то придумать.

– Ты знаешь, что меня в тебе восхищает? – спросил он, наливая мне еще один бокал медового вина.

– Что?

– В ту первую ночь, когда мы встретились, и затем в нашу первую ночь на складе в Бруклине ты позволяла мне делать такие вещи… А сегодня покраснела при слове «манда».

– Я знаю! – рассмеялась я, отхлебнув вина.

– Вот что мне в тебе нравится. Твои внутренние противоречия, твоя ранимость. Нравится, что ты из безумно богатой семьи, но пару раз я видел тебя в одном и том же платье.

Облизнув губы, он хищно мне улыбнулся.

– А больше всего мне нравится то, какая ты хорошая и какие плохие вещи позволяешь мне с тобой делать.

– Не думаю, что они так плохи.

– Но в том-то и суть. Большинство решит, что ты чокнулась, когда пришла ко мне на тот склад. Ты богатая американская наследница и позволяешь какому-то распутному британцу снимать тебя голышом. Или как сегодня: записать на видео, как ты мастурбируешь в моем офисе. И ты готова на это, потому что тебя возбуждает мысль, как я буду просматривать запись. Но именно тыпросила меня об этом.

Макс откинулся на спинку кресла, не сводя с меня глаз. Вид у него был серьезный, даже шокированный.

– Я мужчина и не могу отказаться от такого. Но я не знал, что такие женщины, как ты, существуют. Настолько наивные в каких-то бытовых вещах и в то же время настолько сексуальные, что милый домашний трах в кроватке их ни за что не удовлетворит.

Подняв бокал, я глотнула, глядя, как жадно Макс уставился на мои губы. Облизнув их, я улыбнулась ему.

– Думаю, ты удивишься, если узнаешь, что милый домашний трах в кроватке не удовлетворяет большинство женщин.

Макс рассмеялся и проворчал:

– Туше.

– И именнопоэтому журналисты и женщины преследуют тебя, – сказала я, глядя на него поверх кромки бокала. – Дело не только в истории с Сесили. Если бы только в этом, через пару недель они бы потеряли интерес. Но ты мужчина с газетной страницы, каждый раз появляющийся с новой женщиной. Мужчина, которого не может поймать в свои сети ни одна красотка. Мужчина, который знает толк в кисках.

Глаза Макса чуть расширились, зрачки увеличились, как чернильное пятно, расплывающееся в сумеречном небе.

– Но в последнее время я не сплю каждую ночь с новой женщиной.

Пропустив это мимо ушей, я закончила свою мысль:

– Женщинам не всегда нравится, когда с ними обращаются как с хрупкими цветами, или диковинками, или драгоценностями. Нам важно, чтобы нас хотели. Мы не меньше вас любим дикий секс. И ты тот мужчина, который понимает это.

Опираясь о локти, Макс наклонился вперед, внимательно меня разглядывая.

– Но почему мне кажется, что именно ты даешь мне что-то особенное? Что-то, чего не давала никому прежде?

– Потому что так и есть.

Он открыл рот для ответа, но тут мой лежавший на столе телефон зазвонил и громко завибрировал. Мы с Максом взглянули на экран и одновременно увидели имя.

Энди.

12

Я посадил Сару в такси и смотрел вслед машине, пока свет задних фар не растворился в темноте.

Черт.

Во время ужина она не ответила на звонок, только взглянула на экран и выключила звук, оставив телефон вибрировать на столе. Но не раньше, чем я понял, кто звонит, и уж точно не раньше, чем я заметил, как старательно она прячет свои чувства.

Энди.

Никогда прежде не видел, чтобы кто-то так мгновенно замыкался в себе – словно щелкнули выключателем, и свет на ее лице погас. Сара замолчала и уткнулась в тарелку, полностью уйдя в себя и отвечая односложными репликами весь остаток вечера. Я пытался поднять ей настроение, выдал пару шуточек и беззастенчиво флиртовал, но… безрезультатно. Примерно через десять минут она облегчила жизнь нам обоим, прикинувшись, что у нее заболела голова, и настояв на том, что поедет домой на такси. Одна.

Черт.

Я продолжал таращиться в темноту, пока моя машина не подрулила беззвучно к обочине. Отмахнувшись от шофера, я сам открыл дверцу и забрался внутрь.

– Куда, мистер Стелла?

– Давай-ка поедем домой, Скотт, – сказал я, откинувшись на сиденье.

Мы выехали на дорогу. Я смотрел, как за окном смутными пятнами проносится город, и с каждым кварталом мое настроение стремительно ухудшалось. Все шло так хорошо. Сара наконец-то начала раскрываться, решилась впустить меня в свои внутренние тайники. Я все еще приходил в себя после признания, что ее родители владеют одной из крупнейших сетей элитных супермаркетов в этой стране, и тут Энди. Будь проклят Энди.

В груди вспыхнул гнев, и на какую-то секунду я задался вопросом, как часто они перезваниваются. Шесть лет – долгий срок. Это означает, что у них есть история, которую не так-то просто взять и забыть. Не знаю, с чего я решил, будто он начисто вычеркнут из ее жизни. Логично, что Сара не хочет сразу вступать в другие отношения, но в том, как она подчеркнуто держит дистанцию, ощущалось нечто куда большее.

Может, он хочет, чтобы Сара вернулась?

От этой мысли мне стало дурно.

Конечно же, Энди хочет, чтобы она вернулась – как он может этого не хотеть? В сотый раз я задумался о том, что на самом деле у них произошло и почему Сара так настойчиво это скрывает.

Мы пересекли центр и почти подъехали к дому, когда в кармане у меня дернулся мобильник.

«Все в порядке, я дома. Спасибо за ужин. Целую».

Да, этим вечером все точно шло наперекосяк.

Я перечитал ее сообщение и подумал, не позвонить ли – но Сара наверняка бы не ответила. Чертова упрямица. Я набрал по меньшей мере десять разных ответов и стер их все, так и не отослав.

Проблема состояла в том, что я хотел поговорить об этом, а она нет. Проблема также состояла в том, что где-то по дороге я потерял хребет, а заодно и яйца.

– Ты не против, если мы немного поколесим по улицам, Скотт? – спросил я.

Шофер покачал головой и за парком свернул на север. Я прошелся по списку контактов и нажал на имя «Уилл». Он ответил после второго гудка.

– Привет. В чем дело?

– Есть пара минут? – спросил я, глядя в окно на темные улицы.

– Ага. Секундочку.

Я услышал шарканье и звук закрывающейся двери, а затем снова его голос в трубке:

– Все в порядке?

Я откинул голову на спинку сиденья, не очень понимая, с чего начать. Я только чувствовал, что должен поделиться с кем-то своими сомнениями, и, к несчастью для Уилла, в данный момент в моей жизни этим кем-то был он.

– Без понятия.

– Звучит загадочно. Извещения о пожаре на фирме я не получал, так что, смею предположить, речь идет не о работе.

– Лучше бы о ней.

– Ладно… Эй, разве ты не говорил, что у тебя есть планы на сегодняшний вечер?

– Вообще-то поэтому я и звоню.

Я задумчиво поскреб подбородок.

– Боже, не верю, что я это делаю. Просто мне нужно, чтобы меня кто-то… выслушал. Как будто, если я произнесу это вслух, во всем появится какой-то смысл.

– Я весь в предвкушении, – хмыкнул Уилл в трубку. – Давай-ка я усядусь поудобней.

– Ты знаешь о женщине, с которой я встречаюсь.

– Которую ты трахаешь. О женщине, которую ты трахаешь.

Я устало прикрыл глаза.

– Уилл.

– Да, Макс. Твоя офигительная сексуальная кошечка. Тайный эксклюзивно-сексуальный уговор с женщиной, которая не любит фотографироваться и явно не собирается таять от любви.

Я вздохнул.

– Так вот, насчет этого… Надеюсь, ты понимаешь, что это только между нами?

– Конечно, – заявил он с ноткой обиды. – Возможно, я и засранец, но надежный засранец. И разве ты не должен приехать ко мне, чтобы мы, гм, маникюрили друг другу ногти, пока говорим о наших чувствах?

– Это Сара Диллон.

Тишина. Да уж, это заставило его заткнуться.

– Уилл?

– Срань господня.

– Ага, – сказал я, потирая виски.

– Сара Диллон? Сара Диллон из «Райан Медиа Групп»?

– Она самая. Это началось еще до того, как я узнал, что она работает с Беном.

– Ничего себе. В смысле, мисс Диллон красотка, но, пойми меня правильно, она показалась мне очень… замкнутой? Кто бы подумал, что это в ней есть. Отлично.

Стоило начать говорить, как уже стало легче – и тут меня понесло.

– Все началось со случайного секса. Я видел, что она просто использует меня, чтобы попробовать кое-что новое.

– Новое?

Почесав подбородок, я вздохнул и сознался:

– Ей нравится секс в общественных местах.

– Что? – расхохотался Уилл. – Непохоже на ту Сару Диллон, которую я знаю.

– И она позволяет мне делать снимки.

– Постой… что?

– Фотографии, иногда и кое-что поосновательней. Когда мы…

– Когда вы?

– Трахаемся.

Молчание растянулось на несколько секунд. Я мог поклясться, что слышу, как скрипят передачи у него в мозгу. Наконец Уилл откашлялся.

– Ладно, секс в общественных местах – это круто, но каждый парень, которого я знаю, делал снимки во время секса с девушкой.

– Ты о чем сейчас вообще, придурок?

– О том, что ты отстал от моды, козел.

– Уилл, я говорю серьезно.

– Ладно. Так в чем проблема?

– Проблема в том, что сегодня я в первый раз ухитрился вытащить ее в ресторан. И обнаружил, что ее предки владеют долбаным «Диллонс». Сеть супермаркетов. Я этого до вчерашнего дня даже не знал.

Некоторое время Уилл молчал, а потом тихонько рассмеялся.

– Ага.

– Ну и короче, мы в кои-то веки начали нормально разговаривать, но тут позвонил ее придурок-бывший.

– Ага.

– Понятно, что он ей успел изрядно помотать нервы, но после этого она просто замкнулась и думала только о том, как бы побыстрее сбежать. Она готова трахаться со мной до тех пор, пока под ней ноги не подломятся, но не хочет объяснить, почему больше месяца отказывалась пойти со мной в ресторан.

– Ага.

– Итого, у ее родителей сеть супермаркетов, и она выросла в Чикаго. И все. Я практически ничего о ней не знаю.

– Ага.

– Уилл, ты меня вообще слушаешь?

– Конечно, слушаю. Ты ничего не знаешь.

– Верно.

– А… ты вбивал ее имя в Гугле? – спросил он.

– Конечно же, нет.

– Почему?

Я застонал.

– Я думал, мы об этом уже говорили после истории с Сесили. Ничем хорошим эти поиски в Гугле не кончаются.

– Но когда дело касается профессиональныхвещей – если ты начинаешь работать с новым клиентом, ты ведь проверяешь его в Гугле, так?