Прекрасный незнакомец Лорен Кристина

– Макс…

– У меня есть кое-что.

Он вытащил из-под покрывала какой-то листок. Ах, эти неизменно романтические результаты анализов.

– Я не занимался незащищенным сексом с университета, – сказал он. – Я не сплю больше ни с кем и хочу трахаться с тобой без кондома.

– Откуда ты знаешь, что я принимаю противозачаточные?

– Видел таблетки у тебя в сумочке в библиотеке.

Он отодвинулся назад, расположился напротив входа и чуть подался вперед бедрами.

– Ты согласна?

Я кивнула, но все же спросила:

– А мояистория тебя не беспокоит?

Макс улыбнулся, покрыв поцелуями мое плечо, а затем погладил рукой грудь.

– Расскажи мне.

Я сглотнула и отвернулась, стараясь не смотреть ему в глаза. Он положил палец мне на подбородок и вновь развернул к себе мое лицо.

– У меня был до тебя всего один партнер, – созналась я.

Улыбка исчезла из глаз Макса.

– Только один?

– Но в то время, когда мы были вместе, он трахался со всем Чикаго.

Макс тихо выругался.

– Сара…

– Так что, если считать, что я побывала со всеми, с кем побывал он, это куда больше одного человека.

Я попыталась улыбнуться, чтобы сгладить свои слова.

– Ты с тех пор обследовалась?

– Да.

Я потерлась о него бедрами, желая этого больше, чем сама ожидала. Энди начал использовать презервативы где-то с середины наших отношений – одно это могло натолкнуть меня на определенные мысли. В то время я огорчилась, решив, что он отдаляется, хотя сам Энди уверял, что просто не хочет заводить детей, пока мы не будем готовы. Теперь я понимала – это был единственный его достойный поступок по отношению ко мне.

Но Макс все сделал наоборот. Поначалу держался на расстоянии, а теперь очертя голову бросился в эти странные моногамные отношения.

Черт, Сара. Большинство нормальных людей так и поступают.

Я потянула его за бедро и, приподнявшись, присосалась к шее.

– Ну, тогда все в порядке.

Макс отодвинулся, просунул руку между нами и с низким стоном вошел внутрь. Он заполнял меня – медленно, очень медленно и постепенно. А затем накрыл меня своим телом, усыпал поцелуями шею и прижался губами к губам.

– Это фантастика, – прошептал он. – Боже, нет ничего лучше.

Меня охватило странное отчаяние. Я никогда настолько полно не ощущала его вес на себе, каждый дюйм его обнаженной кожи – и все же он был бесконечно далек. У него были такие широкие плечи, и под моими шарящими ладонями четко вырисовывался каждый напрягшийся мускул. Макс, надо мной и во мне, был словно чужая планета.

Двигаясь медленно, так, чтобы я могла распробовать все сполна, он продолжал целовать меня.

– Кто-нибудь может посмотреть сюда. Увидеть тебя подо мной, с раздвинутыми бедрами, увидеть твои голые пятки на моих ляжках.

Приподнявшись на локтях, он поглядел на мою грудь.

– Думаю, это им захочется увидеть.

Я закрыла глаза и выгнула спину, чтобы он мог рассмотреть получше. Боже, рядом с Максом я чувствовала себя в абсолютной безопасности, и это было так странно! Он никогда не давал понять, насколько это извращенно или неправильно – желать, чтобы нас увидели. Как будто это нравилось ему не меньше, чем мне, как будто он тоже хотел, чтобы нас застали вдвоем.

– Тебе ведь хочется, чтобы кто-нибудь увидел, как тебя трахают? – спросил он, чуть ускоряясь.

Хотя я едва могла дышать, честный ответ не заставил себя ждать:

– Мне хочется, чтобы люди увидели тебясо мной.

– Вот как?

– Я не знала, что у меня есть такие желания, пока не встретила тебя.

Макс опустился на меня, тяжелый и теплый.

– Я дам тебе все, что захочешь. Обожаю, как ты преображаешься, когда я тебя трахаю и смотрю. Когда я снимаю тебя, ты словно опускаешь свой загадочный маленький щит и раскрываешься, как будто наконец-то дышишь.

Я вытянулась под ним, притянула его как можно ближе и взглянула вверх, в темное небо. Как раз в эту секунду первый фейерверк взлетел над рекой. За вспышкой света последовал звук, и крыша под моей спиной содрогнулась. Следом взорвалась еще целая очередь фейерверков – звезды, огни и световые россыпи, настолько яркие и близкие, что казалось, небо охвачено пламенем. Здание подо мной затряслось, и эта дрожь проняла меня до костей и отозвалась в груди.

– Ничего себе, – рассмеялся Макс и начал двигаться быстрей и жестче.

Его толчки становились грубее – он приближался к развязке. Я уже так хорошо знала все признаки приближения его оргазма. Он едва держался. Звук разрывов в такой близости от реки почти оглушал. Воздух сгустился от запаха серы и дыма и был пронизан светом. Макс протянул руку и зашарил по покрывалу рядом с моей головой. Приподнявшись на колени и продолжая вколачивать в меня член, он сделал снимок: мы одновременно кончаем, а моя кожа переливается красным, синим и зеленым в отсветах огней. Я глубоко вздохнула и, громко вскрикнув, потеряла себя в оргазме – но мой крик утонул в громе, сотрясавшем все вокруг нас.

Макс вытащил из кучи покрывал одно и укутал нас обоих – не столько потому, что было холодно, сколько потому, что мы больше не выступали перед воображаемой аудиторией. Мы просто потягивали пиво, держась за руки и любуясь салютом.

– Ты говорил, что у тебя давно не было настоящих отношений. Но разве это не странно – хранить верность тому, с кем только занимаешься сексом? – спросила я, обернувшись и глядя ему в лицо.

Он рассмеялся, поднося к губам бутылку.

– Нет, я не настолько испорчен, чтобы не сметь хранить верность одной женщине, если она этого хочет.

– Онахочет? А тебе бы понравилось, если бы я встречалась с другими мужчинами?

Макс покачал головой и посмотрел на реку, где только-только начал рассеиваться дым.

– Не думаю.

Он опустошил бутылку одним глотком.

– Если помнишь, сегодня мы обошлись без презерватива. Встречайся мы с другими, я бы не мог этого себе позволить.

Макс потянулся за новой бутылкой, и покрывало соскользнуло у него с плеч, обнажая спину с четко проступившими мышцами. Наклонившись, я покрыла ее поцелуями – от талии и до шеи.

– Когда в последний раз у тебя была девушка? Сесили была твоей девушкой?

– Не совсем.

Он снова сел рядом со мной и накинул на себя покрывало.

– С тех пор как я переехал сюда, у меня была пара длинных романов. Но я не влюблялся уже, кажется, целую вечность, если ты об этом.

Я кивнула.

– Наверное, об этом.

– У меня была девушка в университете. Потом она начала встречаться с моим другом. Вообще-то они поженились. Какое-то время после этого я сильно злился на всех женщин. А теперь просто понимаю, что отношения требуют много усилий, и энергии, и времени, – он сделал глоток. – И всего этого у меня не было, потому что я создавал компанию. Я не против серьезных отношений, но здесь трудно найти себе пару – как ни странно это слышать о городе с восемью миллионами жителей или около того.

Когда он сказал это, я не почувствовала абсолютно ничего – ни проблеска надежды, что этой парой окажусь я, ни страха, что Макс говорит о ком-то другом. Для такого человека, как я, склонного скорее к чрезмерной чувствительности, чем к хладнокровию, это было пугающее ощущение. В моей груди разлилась неприятная пустота.

– Наверное, мне пора идти, – сказала я, потянувшись и откидывая покрывало.

Макс окинул взглядом мое обнаженное тело, прежде чем посмотреть в глаза.

– Почему ты всегда так спешишь уйти?

– Мы не остаемся на ночь вместе, – напомнила я ему.

– Даже в праздники? Утренний секс меня бы порадовал. Мы могли бы заночевать в гостевой спальне у мамы.

– Если тебе так нужен утренний секс, позвони Уиллу. Он симпатичный.

– Я бы позвонил, но Уилл непременно захочет быть сверху. Это как-то неловко.

Помолчав, Макс вдруг встрепенулся:

– Погоди-ка. Ты думаешь, что Уилл симпатичный?

Я рассмеялась, допила последний глоток и потянулась к своей одежде.

– Да, но ты мне нравишься больше.

– Потому что я шикарный? Исключительно одаренный в области ниже пояса? Божественный?

Я рассмеялась.

– Вообще-то я собиралась сказать, что ты очень силен по части непристойностей.

Глаза Макса потемнели. Нагнувшись, он поцеловал меня и попросил:

– Останься на ночь. Пожалуйста, Лепесточек. Мне хочется трахнуть тебя утром, когда ты будешь вся такая растрепанная и сонная.

– Не могу, Макс.

Он долго смотрел на меня, а потом, отвернувшись, поднес бутылку к губам и пробормотал:

– Тот парень действительно хорошо над тобой поработал.

Моя улыбка потускнела.

– Будет лучше, если ты не станешь искать глубинный смысл в поступках женщины, которая хочет секса чисто ради секса. Да, Энди надо мной хорошо поработал, но я отказываюсь остаться не поэтому.

Я смотрела на него секунду, прежде чем вспомнила, что должна улыбаться.

– Мне не терпится узнать, что ты придумаешь на следующей неделе.

К тому времени, когда я добралась домой, возбуждение от секса с Максом сменилось щемящей болью в груди. Я швырнула ключи и сумочку на стол в прихожей и прислонилась к стене, глядя в чернильную темноту собственной гостиной. Моя квартирка была тесной, но за те несколько коротких месяцев, что я провела в Нью-Йорке, она стала для меня домом в куда большей степени, чем тот царственный особняк, который я пять лет делила с Энди. Однако сегодня ночью, когда на стенах зданий плясали отблески фейерверка, а по улицам разносилась музыка и радостный смех, я впервые почувствовала себя в ней одиноко. Не включая свет, я скинула одежду по пути в ванную и забралась в тесную душевую кабинку. Стоя под горячими струями, я закрыла глаза, надеясь, что звук текущей воды заглушит шум в голове.

Это не сработало. Мышцы ныли и были напряжены, а легкая боль между ног не позволяла отвлечься от мыслей о Максе. Я была не из тех девушек, что сходят с ума по мужчинам, но, кажется, сейчас происходило именно это. Макс не только великолепно выглядел – он был славным. И я знала, что именно секс по-настоящему нас сближал. Мне все еще трудно было смириться с тем, что меня заводит, когда он – а, возможно, и другие – наблюдают за мной. Однако это желание распирало меня изнутри, как пар: горячее, возбуждающее и непреодолимое.

И Макс, похоже, принял его так же легко, как и все остальное.

Если наши отношения с Энди были только игрой на публику, то Макс сумел открыть во мне глубоко запрятанное желание оказаться у всех на виду, при этом уважая право на личное пространство. Ведь хотя Макс считался плейбоем и совершенно не подходил мне, он заставил меня испытать нечто новое, на что я никогда не решилась бы с Энди. Неужели все дело в этом? Неужели я держалась за Макса лишь потому, что он был полной противоположностью Энди? Мои отношения с Энди казались обманчиво сложными, и в них не было искорки. А с Максом – нарочито простыми, но даже когда я видела его издалека, у меня в груди как будто вспыхивал факел.

Я выключила воду, внезапно ставшую слишком горячей. На какой-то миг я пожалела, что не осталась с Максом. Я упустила шанс прикасаться к его коже, прислушиваться к его дыханию и ощущать на себе его вес всю эту ночь. Но когда я вошла в спальню и вгляделась в свое отражение в зеркале на двери шкафа, мне внезапно почудилось, что передо мной незнакомка. Я стояла прямее, взгляд был спокойней и внимательней. И даже от меня не укрылось, что в этих карих глазах появилась какая-то мудрость, которой не было прежде.

10

– Я так и не понял, зачем ты сегодня потащился со мной.

Встретившись глазами с возмущенным взглядом Уилла в зеркальной двери лифта, я спрятал улыбку. Остальные пассажиры удивленно покосились на нас, но это меня не смутило. Уилл нажал на кнопку восемнадцатого этажа. Я задержал взгляд на табличке рядом с ней: «Райан Медиа Групп».

– Ты же знаешь, как я люблю наблюдать за тобой в действии. Ты как рыба в бочонке, или как там у вас в Америке говорят.

– Во-первых, – продолжил Уилл уже тише, – говорят не так и вообще уже не говорят. Во-вторых, ты нагло врешь. У тебя сотня других встреч на этой неделе – я знаю, что ты завален работой. Так какого же хрена ты притащился сюда? Ты мне тут не нужен.

– Ты прав, с технической точки зрения я тут лишний. Но я уже видел тебя на таких совещаниях, приятель. Стоит кому-то упомянуть какой-нибудь нейротрансмиттер или химические подложки, и ты уже ведешь себя так, словно обкурился. Я хочу быть уверен, что ты не ударишься в научные дебри и не согласишься на нереальный бюджет.

– Я не ударяюсь в научные дебри.

– Ох, конечно же нет, – сказал я. – И разве не ты непрерывно трещал о крутых знакомствах? Пока мы здесь, я немного пообщаюсь с Беннеттом, и мы убьем двух зайцев одним выстрелом.

Настоящая причина все еще не умещалась у меня в голове: я не привык чувствовать себя настолько беспомощным с женщинами, и уж точно не привык прокрадываться, как чертов подросток, чтобы улучить минутку и остаться с одной из них с глазу на глаз. Наши отношения с Сарой изначально задумывались как простые, но сейчас в них было что угодно, кроме простоты. Пару часов назад мне казалось, что я все предусмотрел: отправлюсь с Уиллом на встречу в «РМГ», использую Беннетта как предлог, если Уилл начнет задавать вопросы, и, если повезет, столкнусь с Сарой в понедельник вместо того, чтобы ждать до пятницы. То время, что мы провели вместе вопреки нашему соглашению, избаловало меня. И умелая ручная работа в такси тоже дела не портила. Но теперь я был в смятении и пытался решить, не напрашиваюсь ли на проблемы, настолько явно нарушая правила.

Двери открылись, и Уилл обернулся ко мне:

– Помни только, что это мое шоу. Просто сиди там и делай умное лицо.

– Мистер Самнер, мистер Стелла, – приветствовала нас секретарша в приемной. – Рада снова вас видеть.

Она провела нас в большой конференц-зал с панорамными окнами, за которыми, как на открытке, раскинулся весь Нью-Йорк.

– Мистер Райан уже спускается.

Когда мы снова остались одни, Уилл заметил:

– Если у тебя после обеда освободилось время, как-то уныло торчать здесь, когда ты мог бы навестить свою маленькую сексуальную кошечку.

Я подошел к окну и поглядел вниз, на забитую транспортом улицу.

– А почему ты решил, что сегодня после обеда она свободна?

Уилл начал перебирать бумаги, а я уселся за длинный стол и принялся вспоминать свой последний визит в это здание. В тот день я тоже разыскивал ее, и нельзя сказать, что многое с тех пор изменилось. Конечно, я проводил с ней время, трахал ее, попробовал на вкус и на ощупь почти каждый дюйм ее тела – но ничуть не приблизился к пониманию того, что происходит в этой хорошенькой головке.

Из коридора донесся шум голосов. Я взглянул на дверь как раз в ту секунду, когда в комнату вошел Беннетт.

– Уилл! – воскликнул он и протянул ему руку. – Спасибо, что пришел.

Меня он приветствовал удивленной улыбкой.

– Макс? Не ожидал тебя сегодня увидеть. Ты присоединишься к нашему обсуждению B&T Biotech?

Невозможно было не заметить самодовольное выражение на лице Уилла. И он, и Беннетт знали, что я сдал биохимию только потому, что заигрывал с профессором. Доктором Уильямом Хаверстоном. Они страшно любили намекать на «мой почти состоявшийся гомосексуальный опыт».

– Макс полон сюрпризов, – встрял Уилл.

– Определенно, – согласился Беннетт.

Я пока не пытался посмотреть на всю эту историю с точки зрения Беннетта. Конечно, прошло уже несколько недель с благотворительной вечеринки, но он вполне мог догадаться, что я здесь в основном ради Сары, а не ради обсуждения последних достижений протеомики.

– По-моему, вы парочка кретинов, – пробормотал я.

Комната оживилась – начали подтягиваться остальные участники совещания. Я пытался выглядеть равнодушным, но эта стратегия чуть не пошла насмарку, когда вошла последняя из них. Сара. Она выглядела потрясающе, и, пока Беннетт представлял друг другу будущих партнеров, я открыто ей любовался. Темно-синяя юбка, симпатичный розовый свитерок, подчеркивающий нежные холмики ее грудей, и шея, к которой я с удовольствием присосался бы на несколько часов.

– А это Сара Диллон, глава нашего финансового отдела, – сказал Беннетт Уиллу.

Тот шагнул вперед.

– Да, мы с ней переписывались по электронной почте. Приятно наконец-то встретиться лично, Сара. На благотворительной вечеринке в прошлом месяце нам, помнится, так и не удалось пообщаться.

Они немного поговорили, прежде чем Сара взглянула в мою сторону. На какой-то миг ее глаза расширились. Она подошла с протянутой рукой и не слишком-то радостным выражением лица.

– Кажется, мы встречались на вечеринке, – сказала она с напряженной улыбкой. – Макс Стелла, да?

Я взял ее руку в свою, легонько погладив большим пальцем запястье.

– Я польщен, что вы запомнили меня, Сара.

Она отдернула руку, механически улыбнулась и направилась к своему креслу. Я подошел к Хлое и заговорил о всякой ерунде, а заодно принял довольно туманно сформулированное приглашение зайти к ним на ужин через недельку-другую. Не требовалось гадать, почему Хлоя так вскружила Беннетту голову: она была красива и, несомненно, умна. От меня не ускользнуло, что она то и дело кидала взгляды на Беннетта, а затем вновь переводила глаза на меня – будто между ними шел безмолвный разговор. В какой-то момент Беннетт закатил глаза, и его лицо расплылось в широкой улыбке, которой я никогда не замечал за ним прежде. Бедный ублюдок попался. Когда совещание началось, я занял единственное свободное кресло, как раз рядом с Сарой. Судя по ее гримасе, это была не лучшая идея.

Десять минут тянулись, как вечность. Господи боже, я угодил на самую скучную встречу в своей жизни – сплошная наука и научные стратегии. Могу поклясться, что один раз Уилл даже зажмурился от восторга. Сара рядом со мной по-прежнему тихо кипела. Что ее так напрягло? Я чувствовал каждый дюйм пространства между нами. Мне пришлось сознательно удерживать руки на коленях. Я замечал каждое ее движение, когда она ерзала на стуле или тянулась к своей бутылке с водой. Я ощущал ее запах. Не мог представить, как трудно будет находиться так близко к Саре без возможности прикоснуться к ее коже, даже просто убрать выбившуюся прядь волос за ухо.

И с какого хрена мне вдруг захотелось убрать волосы ей за ухо? Мой план официально отправился к чертям.

Сразу после того, как Уилл представил свое портфолио, Сара извинилась и ушла. Я даже не успел больше ничего ей сказать.

Выпутавшись наконец из дискуссии о том, как лучше прорекламировать новейшие биотехнологии нашей клиентской фирмы, я почти бегом помчался к офису Сары.

– Привет, – сказал ее ассистент, разглядывая меня с головы до ног из-за компьютерного монитора.

– Я пришел к мисс Диллон, – бросил я, продолжая двигаться к ее кабинету.

– Желаю удачи, потому что там ее нет, – окликнул этот молодчик из-за спины.

Развернувшись, я обнаружил, что он вновь углубился в таблицы.

– Есть какие-нибудь идеи насчет того, где она может быть?

Не поднимая головы, ассистент ответил:

– Возможно, решила пройтись. Она недавно вломилась сюда, словно за ней черти по пятам гнались.

Моргнув, он добавил:

– Обычно, когда ей хочется кого-нибудь зарезать, она отправляется в парк.

Ох, ради бога.

Я промчался к лифту, не обращая внимания на удивленные взгляды встречных, и в нетерпении уставился на счетчик этажей. Что, черт возьми, пошло не так? Я едва успел сказать ей пару слов.

Когда я вышел на улицу, послеполуденная жара оглушила меня, словно рухнувшая стена. Даже в душной тени скучившихся вокруг зданий пекло, как в аду. Я оглядел улицу и пешком направился к парку. Тротуары были забиты туристами и собачниками, выгуливающими своих питомцев. Я надеялся, что на таких каблуках Сара далеко не убежит.

Было очень странно оставить городские улицы за спиной и очутиться в парке, где вонь плавящегося асфальта и бензиновых выхлопов сменилась запахами листвы и травы, влажной земли и воды. Я заметил, как в конце тропинки мелькнуло что-то розовое, и, ускорив шаги, позвал:

– Сара!

Остановившись на вымощенной плитами дорожке, она резко развернулась лицом ко мне:

– Черт возьми, Макс. О чем ты думал?

Я подошел ближе.

– Что?

– Там! – задыхаясь, выпалила она. – Я не знала, что вы финансируете B&T! Они не обязаны были раскрывать всю информацию на этой стадии. Привет, конфликт интересов!

Я почесал подбородок, искренне желая, чтобы наше простое соглашение перестало быть таким идиотски сложным.

– Не думал, что это проблема.

– Так позволь мне объяснить. Глава финансового отдела фирмы, занимающейся рекламной кампанией B&T, спит с главой венчурной фирмы, финансирующей эту компанию. Тебе не кажется, что здесь есть конфликт? Может, ты хочешь, чтобы твоя новая подружка слегка подзаработала? Или, наоборот, надеешься выбить скидку на лучшую рекламную кампанию?

Она что, совсем спятила? Я почувствовал, как краснею от негодования.

– Господи, Сара! Я не привожу к тебе клиентов и не сплю с тобой, чтобы помочь тебе справиться с работой!

Она вздохнула и примирительно подняла руки.

– На самом деле я ничего такого не думаю. Но так это может выглядеть со стороны. Сколько лет ты в бизнесе? Разве ты не знаешь, под каким углом можно все повернуть? Я новичок на этой должности. И B&T – твой проект. А ты прекрасно знаешь, насколько люди хотят узнать все подробности о тебе. Ты посмотри, как за тобой гоняются журналисты даже через пять лет после того, как Сесили уехала из города.

Сара настолько серьезно воспринимала прессу и ее уловки, что я обалдел. Все это была полная чушь, и она прекрасно это понимала. И, тем не менее, отвернулась, скрестив руки на груди и понурив плечи. Если по-честному, меня совершенно не волновало, кто увидит меня с Сарой. Спустя пять лет после скандала с Сесили я смирился с тем, что ничего не могу поделать со сплетнями. Но могла ли Сара это понять?

Я отошел к иве, растущей в нескольких футах от тропинки, нырнул под завесу ветвей и уселся, прислонившись спиной к стволу.

– По-моему, ты делаешь из мухи слона.

Сара шагнула ко мне, но осталась стоять.

– Я говорю о том, что нужно соблюдать осторожность. С конфликтом или без него. Я не хочу, чтобы Беннетт подумал, будто я сплю со всеми клиентами.

– Справедливо, но у Беннетта и самого рыльце в пушку.

Я глядел, как ее ноги сдвигаются вместе, сгибаются – и в следующую секунду она уже сидела рядом со мной на теплой траве.

– Тебе незачем было приходить туда. Я не ожидала тебя увидеть, и это выбило меня из колеи.

– Черт возьми, Сара. Я не собирался щупать тебя под столом. Я просто хотел увидеть тебя и сказать привет. Ты могла бы быть чуть более гибкой, знаешь ли.

Она рассмеялась, но внезапно замолчала. Прошло пару секунд, прежде чем я заметил, что она снова смеется: сначала беззвучно, а затем обхватив себя руками, согнувшись пополам и чуть ли не задыхаясь от смеха.

– Ты так думаешь? – пропыхтела она.

Я понятия не имел, что в моих словах вызвало такую реакцию, поэтому просто тихо сидел рядом с ней. Если женщина рядом с вами стремительно съезжает с катушек, тихо сидеть – это, возможно, лучшее, что вы можете сделать.

Сара успокоилась, вытерла глаза и выдохнула:

– Да, я могла бы быть более гибкой. Заниматься сексом в клубе, в банкетном зале, на складе, в библиотеке…

– Но, Сара, я вовсе не это имел…

Она подняла руку.

– Нет, но это хороший урок для меня. Гибкость требует постоянного усилия. Стоит только остановиться и решить, что я уже совершенно раскрепощена в чем-то одном, тут же выясняется, что в другом я совершенно зашорена.

Я сорвал длинную травинку, обдумывая ее слова.

– Надо было послать тебе смс.

– Возможно.

– Но, знаешь, я бы очень обрадовался, если бы ты внезапно заявилась на собрание в «Стелла и Самнер».

– А еще тебе бы хотелось, чтобы я пошла с тобой поужинать и переночевала в гостевой комнате у твоей мамы, а может, ты был бы не прочь печь со мной печенье или что-нибудь в таком духе?

– Потому что меня не волнует, увидят нас вместе или нет, – разочарованно протянул я. – Почему для тебя это так важно?

– Потому что людям надо все разнюхать, – сказала она, оборачиваясь ко мне. – Они будут обсуждать это, сделают из этого историю. Они станут строить предположения, выяснять, кто мы и чего хотим. Отношения не всегда выдерживают испытания публичностью и могут оставить несмываемое пятно на репутации, если признать, что тебе это не безразлично.

– Понятно, – кивнул я.

Я прислушался к вою ветра, приглушенному плотной листвой. Мне начало нравиться наше спокойное гнездышко, спрятанное от прохожих, птиц и всех тех, кто мог бы стать свидетелем нашего разговора и моего безмолвного поражения. Слишком много чувств кипело у меня в груди. Я понял, что хочу Сару, что хотел ее всегда, с самой первой нашей встречи. Еще я признался сам себе, что ждал того момента, когда она начнет надеяться на большее и я смогу устанавливать границы.

– Макс, со мной не все в порядке, – тихо сказала Сара.

– Ты хотя бы скажешь мне почему?

– Не сегодня, – ответила она, поднимая голову к нависшим над нами ветвям.

– Мне нравится то, что мы делаем, но иногда трудно, когда тебя держат на расстоянии.

Сара негромко и невесело рассмеялась.

– Я знаю.

А затем наклонилась и прижалась губами к моим губам.

Я ожидал легкого поцелуя – просто вежливого признания, что теперь, когда я извинился за свой нежданный визит, а она согласилась, что отреагировала слишком бурно, между нами опять все в порядке. Но поцелуй быстро превратился в нечто большее – ладони Сары прижались к моим щекам, рот жадно раскрылся, и в конец концов она взобралась ко мне на колени.

– Почему ты такой хороший? – спросила она и снова поцеловала меня, заглушив все ответные реплики.

Но такой вопрос нельзя было пропустить мимо ушей. Он показался мне слишком важным, чтобы просто отмести его, сунув руку ей в трусы или трахнув ее прямо тут, под деревом. Я отодвинулся.

– Я хороший, потому что ты мне на самом деле нравишься.

– А ты когда-нибудь врешь? – спросила Сара, вглядываясь мне в глаза.

– Кончено, вру. Но зачем мне врать тебе?

Ее лицо прояснилось, и она задумчиво кивнула. Затем, после долгого молчания, шепнула:

– Мне надо возвращаться.