Лорд Пустошей Буревой Андрей

– Сейчас хватаешь белую тряпицу и снова топаешь к этому мальчишке. Скажешь, что основная часть отряда твоего господина отъедет подальше, дабы не было подозрений, что затевается новая схватка. А здесь на некоторое время задержатся несколько человек – похоронная команда. И вообще, уверь его в том, что ему не нужно ждать от нас ничего плохого, дескать, преподанный им урок – достаточный аргумент в пользу того, чтобы отказаться от планов по его пленению. В общем, договорись, чтобы нас не трогали, пока мы будем хоронить погибших воинов, а там мы быстро уберемся отсюда. Понял?

– Да, – кивнул Кайл и покосился на своего господина.

– Выполняй что велено, – буркнул тот.

– Кстати, – обратился к Винсенту маг, когда Кайл отошел от них, – твой слуга очень ценен для тебя? Тебя не расстроит его безвременная кончина?

– Ценен? – недоуменно переспросил благородный сэр и пожал плечами. – Полезен бывает порой… Но горевать о его потере я, конечно, не буду.

– Вот и славно, – кивнул удовлетворенный ответом Йорген. – Он уже примелькался у противника, и ему проще сладить нужное дело.

– Так что же ты затеваешь? – полюбопытствовал Винсент.

– Одну небольшую хитрость, – пробормотал призадумавшийся Йорген. Встрепенувшись при виде летящих из повозки вещей, выбрасываемых дружинниками прямо наземь, крикнул: – Там лампадного масла, случаем, нет? Или жира какого-нибудь? Хоть немного?

– Нет… Нет ничего… – ответили ему вразнобой воины, а один из тех, кто не принимал участия в разорении повозки, сказал: – Так у нас свой запасец имеется, господин маг. Хорошее масло, из самого Сулима.

– Отлично, – довольно потер руки Йорген. – С вином, думаю, вообще вопросов не возникнет, а значит, можно вспомнить свои навыки в области алхимических преобразований. – И подмигнул недоумевающему Винсенту: – Не зря же я убил в свое время пять лет на учебу.

– Что ты хочешь сделать? Отраву? – тихо поинтересовался у мага Винсент.

– Нет, – отрицательно мотнул головой Йорген. – Жидкий огонь.

– Сжечь, что ли, хочешь тут все? – спросил Винсент и досадливо поморщился, когда один из подраненных латников пришел в себя и завыл зверем от накатившей боли. Тогда благородный сэр ворчливо заметил: – Воинов-то ты моих полечишь или нет?

– Сейчас-сейчас, – пообещал Йорген. – Только восстановлю запас своих сил. – И отправился к находящимся у повозки крестьянам, слезно молящих воинов забрать эту повозку и их пожитки и отпустить их с миром.

Маг спокойно подошел к стоящему на коленях мужику и, с ухмылкой посмотрев на своего нанимателя, вытащил из потайных ножен приснопамятный кинжал с оголовьем в виде черепа. И без замаха воткнул волнистое лезвие в шею крестьянину, мгновенно оборвав нескончаемый поток слезливых просьб о милосердии. Довольно крепкий мужчина только всхлипнуть успел, втягивая пробитым горлом воздух, да тут же замер, будто парализованный. А Йорген, не обращая внимания на ошарашенные рожи окружающих, придержал левой рукой собиравшееся повалиться на бок тело крестьянина и, не выпуская из другой руки кинжал, еще глубже погрузил его в рану. Мгновение спустя у убитого вдруг начала сереть кожа, и он стал словно усыхать, превращаясь в обтянутый тонкой пленкой скелет, чем-то напоминая высосанную пауком муху.

– Ты спятил?! – прошипел Винсент. – Открыто практиковать запретную магию?!

– Не волнуйся, – отмахнулся от него Йорген. – После дела подправим твоим воинам память, и никто ничего не прознает.

– А эти? – мотнул головой чуть успокоившийся Винсент, указывая на двоих пацанов, которые были настолько поражены произошедшим, что даже не попытались сделать ноги от убийц.

– А что они? – буркнул на ходу Йорген и обратил на подростков заклинание паралича. И поспешил к уложенному на повозку Леону, которому требовалось залечить полученную рану и передать часть извлеченной с помощью кинжала жизненной энергии.

– Чего уставились? – хмуро бросил своим дружинникам сэр Винсент. – Кого-то что-то не устраивает в нашем союзнике?

Те помотали головами, совершенно правильно полагая, что тех, кому что-то не нравится, ожидает незавидная участь. Не так глупы они были, чтобы не понимать – выбор невелик: либо соучастие в караемом во всех странах преступлении, связанном с использованием магии крови, либо недовольные станут новыми жертвами Йоргена.

А маг, обратив на Леона заклинание исцеления второго круга, занялся наконец ранеными дружинниками сэра Винсента. Не мудрствуя лукаво, он применил к ним воплощение паралича, осознавая, что иначе будет сложно извлечь из бьющихся от боли тел спекшиеся с плотью болты. Руководствуясь его указаниями, люди Винсента сняли с троих латников части доспеха и осторожно вырезали металлические стержни. С довольно значительными кусками спекшейся в твердую корку плоти. И это им еще повезло – ранения в руки, предплечье и касательное проникновение в бедро были несмертельными, даже с учетом такого варварского удаления болтов. Йорген сразу же затянул воплощением исцеления истерзанную плоть дружинников.

– Дело сделано, – удовлетворенно вымолвил маг, разобравшись с легкоранеными, и велел непострадавшим дружинникам положить товарищей на повозку.

– А с остальными что? – хмуро поинтересовался Винсент, видя, что маг не спешит подступаться к находящимся на грани между жизнью и смертью латникам.

– Спиши на непредвиденные потери, – безразлично отозвался Йорген. – Или забудь об этой девке.

– Совсем ничего нельзя поделать? – буркнул благородный сэр, раздосадованный потерей части преданных и послушных его воле людей.

– Можно, – ответил маг. – Но на это мне придется потратить уйму времени и сил. Я же все-таки не целитель. Может, за сутки или двое и подниму на ноги твоих раненых. Само собой, о поимке дочки Говарда в этом случае можно забыть. – Пожав плечами, он заметил: – Впрочем, если ты возместишь мне упущенную выгоду…

– Нечем мне ее возмещать, – тут же отвернулся от раненых дружинников Винсент. – Я сам рассчитывал на существенный доход от этой охоты, а не на потери. Один только браслет с поглощающим заклинанием, что достался этому сопляку, мне стоил две тысячи.

– Вот то-то и оно, – проговорил Йорген, копаясь в сумах, притороченных к седлу его лошади. – Одни потери пока выходят… – И зло усмехнулся, отобрав нужные для его задумки предметы: – Ну да это только пока.

– Сэр Винсент, я уведомил противника о наших планах по захоронению павших в бою товарищах, – бодро отрапортовал вернувшийся Кайл. – Они не будут препятствовать.

– Хорошо. Очень хорошо, – совсем тихо пробормотал маг, словно это перед ним отчитался слуга Винсента, и озабоченно сказал: – Бутыль мне нужна небольшая или скляница какая-нибудь… Из тонкостенной керамики или обычного стекла.

– Кайл, найди немедленно все необходимое господину магу, – тотчас велел слуге Винсент.

– Еще мехи какие-нибудь добудь или баклагу, – добавил Йорген. – Чтобы хотя бы литров пять жидкости вместилось.

– Я бы не поручал Кайлу столь важное задание, – предостерег Йоргена разобравшийся в его замыслах Винсент. – Поймет, что дело тухлое, и сдастся врагу или сбежит.

– Не думаю, – криво улыбнулся Йорген. – Обычного человека я использовать не стану в любом случае – промажет еще. Или недостаточно сильно бросит мой подарок… В общем, тут не обойтись без куклы.

– Как бы не поудирали мои воины, увидев такое действо, – нахмурился благородный сэр. – Потом такие слухи пойдут, что не отмоешься… Может, как-то иначе все сделать, без обращения людей в нежить?

– Да запросто, – пожал плечами Йорген. – Только подсчитай тогда сам, сколько ты еще потеряешь людей. Даже без мага отряд противника доставит тебе кучу проблем. Впрочем, если еще десяток-другой дружинников для тебя невеликая потеря…

– Ладно, делай что задумал, – буркнул раздосадованный Винсент.

– Да не волнуйся ты, все провернем без шума и пыли, – заверил своего растревоженного нанимателя Йорген. Достав из кармана плаща коробочку, он добыл из нее небольшой аметист и подал Винсенту: – На вот. И двигай отсюда со своими людьми. В паре миль отсюда встанете и будете ждать моего сигнала. Когда камень станет белым как мел, заходите с левого фланга к засеке. Только пусть твои дружинники сразу облачатся в доспехи – вдруг понадобится угомонить каких-нибудь недобитков.

– Понял, – кивнул Винсент и открыл было рот, чтобы распорядиться о выступлении отряда, но Йорген не дал ему вымолвить и слова.

– Сначала определи троих мне в помощь. Пусть могилы копают, чтобы усыпить бдительность противника. И борта от повозки нужно отломать – мне понадобится огонь для ускорения процесса алхимических преобразований. Кайла вот мне еще оставь, – добавил Йорген, одобрительно кивнув слуге, притащившему пару стеклянных бутылей и чуть ли не десяток разнообразных фляг с водой. – Подсобит мне тут малость.

– Останешься с господином магом, – распорядился Винсент, не обращая внимания на умоляющий взгляд поежившегося слуги, которому страсть как не хотелось оставаться с этим жутким некромантом.

– Иди еще кусок полотна от полога повозки отрежь и иглу с нитью добудь, – немедленно занял Кайла работой Йорген, справедливо полагая, что тогда слуге будет не до глупых раздумий.

– Это все? – спросил Винсент.

– Почти, – ответил маг и отправился к лошади Леона. Из притороченной сумы он вытащил шкатулку из черного камня, где хранилась поглощающая жизненную силу статуэтка. И после этого добавил: – Семь лошадей нам оставьте, чтобы не возникло никаких подозрений, и отправляйтесь.

– Хорошо, – кивнул Винсент.

Спустя некоторое время повозка с исцеленными дружинниками и Леоном в сопровождении возглавляемого благородным сэром отряда покатила прочь.

Йорген проводил взглядом торопящихся убраться подальше дружинников, презрительно хмыкнул и занялся делом. Все необходимые для ритуала инструменты он предусмотрительно достал из поклажи сразу после согласия Винсента на жесткие меры в отношении беглецов, и теперь ничто не мешало воплотить замысел в жизнь. «Вернее, в смерть», – пришла ему в голову здравая мысль, и он рассмеялся, чем еще больше напугал парализованных крестьянских детишек.

Велев троим дружинникам Винсента копать могилы в полусотне ярдов от него и не мешать ему заниматься своим делом, Йорген приступил к изготовлению жидкого огня. Благо этот алхимический состав не требовал каких-то необычных ингредиентов, и потому маг довольно быстро приготовил соответствующие пропорции необходимых компонентов и поручил Кайлу присматривать за костерком, на который после проведенных манипуляций некромант поместил небольшой перегонный куб с маслом. Требовалось загустить жидкость до состояния желе, чтобы потом полученная вязкая масса впитала в себя легко испаряющиеся добавки и удержала их в себе. А сам состав в конце концов станет похож на только что добытое земляное масло – будет таким же густым и тягучим, а главное – при горении будет источать чудовищный жар. В общем, отличная выйдет вещь, которая лишь в силу своих отвратительных свойств разлагаться по прошествии совсем непродолжительного времени и самовозгораться не получила широкого применения в войнах.

Так как поддерживать костер – дело нехитрое, Йорген велел Кайлу заодно пошить небольшой мешочек под статуэтку и закрепить его на поясе одного из мертвых латников. Взяв одну из фляг, сделанную каким-то умельцем из бересты, маг наказал слуге Винсента и над ней поработать. Требовалось прикрепить к ней полоску кожи для возможности повесить сосуд за спину, так чтобы спереди его совсем не было видно.

Разобравшись с первоочередными делами, Йорген занялся самым сложным – созданием своей маленькой победоносной армии. Добравшись до усопших, некромант начал быстро рисовать на лицах погибших ратников руны призыва, используя для этого маленькую кисточку и баночку с необычной ржаво-красной краской, которая, попадая на кожу, быстро темнела и становилась матово-черной. В точности как ритум, на основе которого она и была создана. В сущности, маг создавал своеобразные свитки, пусть и не на бумаге, а на человеческой коже. Главное, что они могли удержать структуру воплощаемого заклинания.

Эти рунные символы теперь не смыл бы и самый сильный дождь, поэтому Йорген, закончив работу с мертвецами, не стал их тут же поднимать, а занялся еще живыми латниками. Тут нужно было потрудиться как следует. Мертвецы – расходный материал, а вот куклы… Куклы – совсем другое дело. Обращение живых, несмотря на всю хлопотность процесса, – одна из самых потрясающих возможностей, которые открываются перед практикующими магию крови. Обычные поднятые – это тупые создания, за которыми глаз да глаз нужен, чтобы они выполняли требуемое, а не бросались на все живое, стремясь пожрать его. Обращенные же сохраняют человеческую сущность, хоть и теряют возможность контролировать свои поступки.

В случае с ранеными воинами это означает, что они не утратят свое мастерство. Вкупе с тем что их тела практически мертвы, это дает изумительный результат – ведь для них больше нет преград в виде страха или усталости. Да что там, даже ограничения, накладываемые сознанием на допустимость тех или иных нагрузок, исчезают! Обращенные и поднятые сильнее, быстрее и выносливее живых, так как используют возможности своих тел в полной мере, что делает их опасными противниками. Особенно это касается первых, которые хоть практически и мертвы, но все еще сохраняют остатки разума. Правда, это ненадолго. Как только телесная оболочка высосет все запасы жизненной энергии обращенного, он уйдет за грань и превратится в тупоголовую мертвечину. Разумеется, при желании можно поддержать столь полезных слуг, подпитывая их подобие жизни чужой энергией. Только для этого потребуются жертвы, что чревато крупными неприятностями. Крохоборы, тырящие огрызки со стола Древних, тут же переполошатся и затеют охоту на истинного властителя магии.

Размышляя о сущности обращения живых, Йорген тем не менее не терял темпа, быстро нанося на лица раненых латников рунные символы. Просто здесь внимательность и концентрация не требовались – вся эта вязь рун закреплена с помощью ментальных заклинаний на подсознательном уровне: достаточно немного отрешиться от мира, чтобы руки сами делали нужное. А уж потом следует все перепроверить. Ошибки чреваты совершенно ненужными проблемами. И необязательно кукла погибнет – может так случиться, что ментальный контроль будет слишком слабым или порабощенный разум превратится в хаотичное нагромождение мыслей. Тогда, вполне возможно, адепту запретной магии самому придется отбиваться от обращенного.

Проверив выполненные на коже воинов Винсента рунные узоры, Йорген не нашел в них изъяна. Рисунки были идеальны. И готовы к насыщению энергией. Только требуется ее чудовищно много, и, если бы не возможность трансформировать жизненную силу жертв в магическую мощь, такая задача была бы не по плечу даже архимагам.

«Впрочем, все это проблемы архимагов, а не мои», – пожал плечами Йорген и направился к костру.

Кайл вполне успешно справился с поручениями, и маг, похвалив его за расторопность, занялся соединением последних компонентов жидкого огня. А слугу, решившего улизнуть к копающим могилы дружинникам, не говоря ни слова, парализовал. Пришло его время. Помощь некроманту больше не требовалась, а вот кукла, которая выполнит основную роль в готовящемся действе, была необходима.

Почти готовому составу следовало дать остыть, чтобы позже можно было соединить его с фосфором. А пока Йорген расстегнул куртку на неподвижном Кайле и, задрав рубаху, нанес тому на грудь рунную вязь, которая должна была обратить его в живого мертвеца. И успел похвалить себя за предусмотрительность, заставившую в свое время изучить разнообразные построения рунных рисунков и их изменение при нанесении на различные части человеческого тела, что в данный момент позволило скрыть символы под одеждой куклы.

Теперь магу оставалось последнее: залить приготовленный состав в бутыль и флягу и поднять мертвецов. Ну и подать сигнал Винсенту. В любом случае, удастся афера или нет, дело нужно доводить до конца. Нельзя же оставлять живых свидетелей, которые могут поведать властям о появлении некроманта. А отряд Винсента хоть и изрядно потрепан, но с помощью мертвяков точно одолеет противника. Даже если не удастся устранить главного врага.

* * *

Когда подвизавшийся на роль парламентера мужичок объяснил мне, что собирается делать отряд Винсента, я облегченно вздохнул. Похоронить павших в бою товарищей – это дело правильное и нужное. А вкупе с тем что основная часть дружины моего врага уберется немедленно, и вовсе вызывает мое полное и безоговорочное одобрение. В любом случае, даже если Винсент не смирился с поражением и сейчас попытается отыскать где-нибудь мага и увеличить свой отряд за счет наемников, нас это не остановит. Время играет на нас. Как только лошади отдохнут, мы тотчас уйдем в отрыв. Доберемся до постоялого двора, который, помнится, расположен на окраине небольшого села, там возьмем еще пару десятков коней – и галопом к перевалу. Тут осталось-то всего два дневных перехода.

Велев своим людям разрядить арбалеты и отрядить кого– нибудь, чтобы приготовил перекусить на скорую руку, я остался на месте, контролируя окрестности с помощью сторожевой сети. Береженого, как говорится, боги берегут. И без особого интереса изредка поглядывал на людей Винсента, роющих за дорогой ямы.

Так в полном спокойствии прошел почти час, когда меня потревожило уловленное сторожевой сетью изменение окружающего мира. Один из девяти находящихся у дороги человек исчез. А чуть погодя и второй последовал за ним в мир иной. Похоже, тяжелораненых Винсент бросил и теперь их милосердно добили. То-то и лошадей оставили всего семь.

– Вот же уроды, – в сердцах высказался я, и сидящий неподалеку дядя вопросительно посмотрел на меня:

– Что случилось?

– Да раненых добили, – пояснил я и поинтересовался у Стоуна: – Как думаешь, нашим лошадям хватит часа, чтоб оправиться?

– Если в поводу вести, а не ехать, то да, – поразмыслив, ответил Стоун. – С каретой, правда, сложнее.

– Экипаж бросим, – решил я. – Надо убираться из Империи, пока еще кому-нибудь не пришло в голову на нас поохотиться.

– А как же леди Ребекка? – недоуменно спросил Алекс.

– Так же, как и мы, – сначала своими ножками, а потом верхом, – пояснил я и попросил воина сэра Говарда: – Займись этим, кстати. Пусть леди заберет из кареты свои драгоценности и кое-какие личные вещи, что не станут обузой в пути. А там, глядишь, и двинемся уже из этого леса.

– О, гляди-ка! – прервал меня Стоун. – Опять этот парламентер прется.

– Ага, вижу, – сказал я, посмотрев в сторону дороги.

Ранее я был оповещен сторожевой сетью об отделившемся от группы могильщиков человеке, но поначалу не обратил на него внимания, так как тот прошел всего три десятка ярдов. И только сейчас увидел – он машет куском белой ткани, что недвусмысленно указывало на его намерения. Пожав плечами, я недоуменно нахмурился и пробормотал:

– Что еще могло ему понадобиться?

«Впрочем, к чему гадать – сейчас подойдет, и узнаем», – мелькнула у меня мысль, и я стал спокойно наблюдать за приближающейся человеческой фигуркой. Когда парламентеру оставалось пройти совсем немного, я выбрался из-за засеки, и мы встретились с человеком Винсента в неполной паре десятков ярдов от поваленного моими воинами кедра.

– Что, устали и требуется наша помощь? – с сарказмом поинтересовался я у парламентера.

– Нет, – мотнул тот головой и уставился на меня каким-то тоскливым, загнанным взглядом. И выпалил как на духу: – От господина Йоргена вам пламенный привет!

Одновременно с этим странным заявлением он выхватил из-за спины стеклянную бутыль, наполненную какой-то рыже-бурой гадостью, и метнул ее в меня. Я успел лишь отшатнуться, но не смог избежать столкновения с летящим в меня предметом. Довольно неказистый мужичонка метнул свой подарок с такой ловкостью и скоростью, что я даже не успел осознать, что все это значит. Просто рефлекторно отдернулся, уходя в сторону от встречи с летящей бутылью.

Но бросок удался. Да и сложно было не попасть в такую крупную цель, как человек, с расстояния два ярда. Стеклянная посудина врезалась в льдинку преградившей ей путь личной защиты. Только лучше бы эта бутыль ударила в меня… Может, не разбилась бы… А так жахнула осколками стекла в стороны, а на меня пролился поток обжигающего пламени…

Я непроизвольно вскрикнул, когда жар опалил мне лицо, и отскочил в сторону, разрывая дистанцию с подлым врагом. Упав наземь, покатился по траве, стараясь сбить охватившее мою голову и туловище пламя. Но эта горящая дрянь, которой меня окатило, не гасла ни на мгновение. И, что хуже всего, совсем не походила на простой огонь. Скорее подошло бы сравнение с раскаленным металлом. Казалось, открытые участки кожи сгорели уже до костей… А дальше только хуже стало: возникло ощущение, что меня погрузили в огненную купель… И я потерял сознание от жуткой боли, терзавшей мое тело.

* * *

Пробуждение оказалось донельзя странным – сначала мне казалось, что я тону в какой-то глубокой, непроглядной трясине, сдавливающей мое тело со всех сторон, а потом в меня словно хлынул поток живительных сил. Сковывающая меня тяжесть исчезла, вместе с этим развеялся окружающий мрак. А следом пришла боль… Поначалу почудилось, что на меня кипятком плеснули, и я, не удержавшись, застонал.

– Ты гляди, живучий какой, мерзавец, – донесся до меня чей-то восхищенный голос.

– Я же говорил, что могу хоть с порога смерти вытащить, – самодовольно ответил кто-то. – Раз сразу не сдох, то восстановить его для меня не проблема.

Превозмогая боль, я разлепил глаза и проморгался. Увиденное меня совсем не обрадовало. Я лежал на земле, а рядом сгрудились латники Винсента. И он сам, как я понял.

«Какой же я идиот… Просто осел тупоголовый… Которого обыграли как наивного болвана, – проклял я свою доверчивость и наивность, приведшую к такой трагической развязке. – И всех своей глупостью на смерть обрек…»

Душевная боль от осознания того, как моя оплошность повлияла на судьбы дорогих мне людей, быстро заглушила телесные муки от ожогов. Ведь меня не могли бросить, а значит, тут полегла вся моя дружина, раз вокруг хозяйничают люди Винсента. И дядя погиб… А Ребекка или мертва, или – что, возможно, еще хуже – пленена…

– Хватит загорать! – несильно толкнул меня ногой кто-то из стоящих рядом. – Очухался уже, не прикидывайся. Я в тебя вбухал столько жизненной силы, что ты должен скакать как кузнечик.

– Потише, Йорген, – без особой заботы посоветовал какой-то мужчина. – А то сдохнет ненароком и испортит все веселье.

– Не сдохнет, – пообещал неведомый Йорген. – Пока он не расскажет, куда упрятал руны, я его ни за что не отпущу за грань.

Открыв глаза, я посмотрел на склонившегося надо мной идиота и попытался рассмеяться. Не удалось. Горло пересохло так, что только хрип какой-то вырвался. Но благожелательность врагов включала в себя и такую малость, как помощь страдающему от жажды. Мигом притащили баклагу с водой и напоили меня. А потом опять начали задавать идиотские вопросы. Хотя Йоргену они, похоже, казались разумными. Он ведь не знал, что я не использовал рун во время боя.

– Упертый попался, – довольно хохотнул Винсент, когда стало ясно, что я не собираюсь отвечать на вопросы его то ли помощника, то ли компаньона. – Огонька бы сейчас да хороший инструмент… Он бы у меня быстро запел. И развлечение бы вышло неплохое.

– Баловство все это, – с досадой отмахнулся от него Йорген и обрисовал свое видение приятных забав: – Пытать нужно спокойно, с расстановкой… Чтобы ничего не мешало и не отвлекало… В каком-нибудь тихом, уютном подвальчике… И чтобы отблески пламени плясали по стенам, а крики жертвы поглощались таящимся по углам мраком… – И с сожалением вздохнул, видимо искренне опечаленный тем, что мы находимся не в подвале. – А просто так пытать, без удовольствия, – это просто баловство. К тому же есть более быстрые и результативные способы получения нужных сведений.

– Какие? – незамедлительно поинтересовался Винсент.

– Ментальные заклинания подавления и подчинения сознания, – ответил Йорген и глупо, по-детски хихикнул: – Правда, их использование запрещено… Но нас ведь это не остановит, правда? – И рассмеялся в полный голос, радуясь удачной шутке.

– Несомненно, – хохотнул Винсент и отвлекся на миг, принимая доклад своего воина.

– Мы собрали все ценное, сэр Винсент, – сказал мужчина в потрепанных боем латах. – Вот только что делать с каретой? Запрячь ее оставшимися от погибших лошадьми? Или леди поедет верхом?

– Некогда валандаться с этой каретой, – ответил воину его господин. – Нам нужно побыстрей возвращаться в замок, а не устраивать прогулки для всяких благородных девиц. Верхом отправится. И она, и ее служанка.

Я замер, весь обратившись в слух. То, о чем разговаривали враги, меняло все. Абсолютно все. Ведь боль не боль, а прийти в себя я сумел. И уже понял: несмотря на то что пострадал от огня, я не утратил полностью запаса накопленных сил. Могу еще преспокойно создать заклинание третьего круга. А для того чтобы, воспользовавшись кольцом, переместиться в замок, и того не надо. Достаточно создать структуру – и прощайте. Но удрать и бросить Ребекку… Это неприемлемо.

– Но господин Йорген обещал отпустить меня! – донесся до меня визг Альмы, похоже находившейся поблизости и слышавшей решение Винсента. – Я же вам помогала!

– Вот как? – удивленно проговорил Винсент, обернувшись. И сожалеюще развел руками: – Ну раз обещал… Значит, отпустим.

А затем, когда Альма принялась его благодарить, расхохотался:

– Отпустим! Но потом, потом. А то в моем замке в последнее время наблюдается явная нехватка женского общества. Так что придется вам погостить у меня немного, дабы мои доблестные воины могли скрасить время жутких лишений.

«Вот тебе и награда за предательство, дурочка», – без малейшего злорадства подумал я, слушая довольный смех воинов, с одобрением воспринявших слова своего господина.

Участь Альмы была незавидной, но время для проявления сочувствия было неподходящим. Нужно вытащить Ребекку из лап этих мерзавцев. А может, еще кто-то из моих людей выжил. Только что здесь предпринять… Поблескивающие желтые искорки защитных амулетов указывают на то, что они задействованы, – значит, мне не убить ни Винсента, ни Йоргена. А без магии я сейчас не боец. На ноги, наверное, не смогу встать, не то что устроить сражение. Единственное доступное решение – перемещение в замок. Да и то я из него могу не выбраться, ибо восстановиться после таких ран без воды и пищи – задача нереальная. Там и помру, в подземелье. Разве что врагам не удастся надо мной поизмываться – вот и вся радость… Придется положиться на волю случая и посмотреть, что будет происходить дальше. Может, и удастся как-то переиграть врагов.

Перейдя на истинное зрение, я увидел, что Йорген создает узор какого-то неизвестного мне заклинания. И это погрузило меня в настоящее отчаяние. Вот уж чего-чего, а становиться марионеткой в руках кукловода я не желал. Утратить свою волю хуже смерти.

Додумать я не успел. Так же как и отреагировать на действия Йоргена. Я не сплел и четверти необходимого для перемещения в замок узора – голову словно сдавило и на миг помутилось в глазах.

– Вот так вот, – довольно проговорил Йорген и спросил: – Куда ты дел руны?

– Какие? – немедленно отозвался я, с ужасом обнаружив, что язык будто сам мелет, независимо от меня.

– Имевшиеся у тебя руны первого круга.

– Тайной страже сдал, – чистосердечно признался я.

– Какой Тайной страже? – изумленно распахнув глаза, спросил Йорген.

– Той, что в Элории.

– У тебя что, было много таких рун? Каких именно? И зачем ты их отдал? – засыпал меня вопросами Йорген, а я, с расстановкой отвечая на них, воспользовался выпавшим мгновением и сотворил заклинание ментального восстановления. И преспокойно обратил его на себя, так как никакими внешними эффектами его использование не сопровождается, а соответственно и догадаться о его применении невозможно. Йорген хоть и был необычным магом, но, как и большинство других, использовал истинное зрение лишь по необходимости, в частности для создания структур. И в данный момент разоблачение мне не грозило.

Задействованное заклинание будто смело стянувшие голову путы, и я вновь обрел контроль над своими действиями. А на мою кратковременную дезориентацию никто не обратил внимания.

– А куда ты дел те руны первого круга, что были у тебя во время сегодняшнего боя? – вернулся к выяснению самого важного для него факта кукловод.

– Не знаю, – невразумительно ответил я, желая сбить вопрошающего с толку.

– Как – не знаешь? – нахмурился Йорген. – Куда руны дел, гаденыш?!

– Не помню, – продолжил я свою игру.

– Ах ты мерзавец! – пнул меня ногой Йорген, обозленный моей неразговорчивостью. – Где руны, которые использовал?!

А тут еще Винсент съехидничал:

– Что-то не видно результата от этих ваших ментальных заклинаний, господин Йорген. Может, все-таки проще пытками заставить его говорить правду?

– Не проще! – еще раз пнув меня и отведя тем самым душу, отрезал чуть успокоившийся маг. И пробормотал: – Может быть, ментальный блок стоит… Нужно попробовать его пробить.

– Так что дальше-то? – поторопил кукловода Винсент. – Надо дело делать да ехать отсюда.

– Может, подаришь его мне? – сказал вдруг Йорген, и я даже не сразу сообразил, что он имеет в виду. – В счет причитающейся доли. Раз он может воплощать заклинания первого круга, из него выйдет отличный источник. А это ценный товар в наших кругах.

– Нет, – категорически отмел это предложение Винсент. – Уговор дороже денег. Я сразу предупреждал, что ты не получишь ни этого сопляка, ни дочку Говарда. Ты согласился. И от завещанного предками долга отмщения я отступать не собираюсь. Убийца моих родичей должен умереть.

– Он и так будет жестоко наказан, – попытался переубедить своего компаньона Йорген. – Будет осознавать все, что с ним происходит, оставаясь безвольной марионеткой, позволяющей одному из моих товарищей оперировать заклинаниями высших кругов. Представь, какая отличная пытка выйдет – мучения, растянутые на долгие годы.

– Нет, – уперся Винсент. – Пусть сдохнет здесь и сейчас. Тем более уже решено, каким образом он примет смерть.

«Чтоб вы сами посдыхали, уроды», – озлобленно подумал я, прислушиваясь к спору своих пленителей.

К сожалению, желания обычно исполняются только в сказках, и Винсент с Йоргеном не пали наземь бездыханными телами. Вместо этого раздосадованный маг еще раз пнул меня под ребра, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы удержаться от стона. А то понравится тварюге, что его удары доставляют мне немалое страдание, и будет пинать ради развлечения.

Пока я приходил в себя после вспышки боли, Йорген начал плести новое заклинание. Это сильно встревожило меня, так как ничего хорошего от кукловода ждать не приходилось. Но я решил терпеть до последнего и переместиться в замок лишь тогда, когда действительно смерть будет смотреть в лицо. А пока нужно попробовать что-то придумать, чтобы выкрутиться из беды. Вымолить, к примеру, прощание с Ребеккой, раз уж Винсент задумал меня казнить. И переместиться вместе с ней в мое убежище.

Только через некоторое время мне стало не до планирования побега. Уродский кукловод не сдался и не отказался от идеи вытрясти из меня сведения о рунах. И, видимо, чтобы я больше не смог сослаться на забывчивость, воспользовался каким-то мощным ментальным заклинанием, влияющим на память. Просто ничем иным я не мог объяснить возникший эффект. От ментального удара по сознанию у меня сначала глаза на лоб полезли, а потом я, ухватившись за голову, зашелся диким криком, пытаясь при этом сжать и сохранить в целости разрывающуюся на части черепушку. И на какое-то время я, похоже, утратил разум, не осознавая и не воспринимая ничего, кроме боли. Она была всем…

Волна целительного холода и поток льющейся на меня воды все же вызволили меня из плена безумства. Хотя и не полностью. Рожи склонившихся надо мной людей двоились и троились, а каждый стук моего сердца отдавался в голове ударом чудовищного колокола, сводя с ума и заставляя окружающий мир плясать перед глазами. Новая волна холода почти ничего не изменила. Жить мне легче не стало. Мало того, я еще и понять не мог, что со мной творится. И кто это меня так мучает…

– Ты что, решил его прикончить раньше времени? – спросил кто-то, и меня озарило болезненной вспышкой воспоминания.

– Да я-то тут при чем? – с досадой отозвался Йорген. – Ничего опасного я не применял.

– Угу, – буркнул Винсент. – У парня, наверное, мозги спеклись от этих твоих ментальных заклинаний. Он уже у тебя кровавыми слезами умылся.

– Говорю тебе – не сдохнет он, – пообещал Йорген.

– Не тебе это решать, слизень помойный, – хрипло рассмеялся я над этим идиотом, считающим, что он может удержать меня от ухода за грань. Этот крысеныш даже кольцо привязки не удосужился с меня снять, потому я не испытывал никакого пиетета перед его мастерством.

– Вот видишь, жив гаденыш, – обрадовался Йорген и спросил: – Куда ты дел руны?

– Какие? – справившись с всплеском боли, прошептал я.

– Те, что использовал в сегодняшнем бою, – терпеливо пояснил маг и затаил дыхание.

– А что, сегодня бой был? – искренне удивился я, хорошо помня, что произошедшее на моей памяти сражение можно было охарактеризовать только как избиение младенцев.

– Да он, видать, совсем разум утратил, – посочувствовал магу Винсент. – Ничего уже и не добьешься от него.

– Был сегодня бой, был, – заверил меня зло глянувший на своего дружка Йорген. – И ты использовал руны. Где они?

– А и правда, где они? – недоуменно похлопал я глазами, хотя боль причиняло даже столь несущественное движение. А чуть погодя поинтересовался: – О чем вообще речь?

– Вот тварь! Да чтоб ты в следующей жизни демоном обратился! – выругался потерявший терпение маг.

– Йорген, хватит тебе злобствовать, – остановил Винсент собравшегося, похоже, запинать меня до смерти мага. – Чего ты хочешь добиться от спятившего? Ты погляди на него, он же ничего не соображает. Какие там руны, он и имени своего не помнит. – И едва слышно добавил: – Просто так, что ли, запрещено использовать ментальные заклинания…

– Думаешь? – с сомнением оглядел меня маг.

– Ну а как иначе? Хочешь сказать, что это он так искусно прикидывался, после того как ты использовал магию? Да устроить такое представление не под силу даже лучшему актеру столичного театра.

– Ты прав, – помолчав немного, согласился с ним Йорген. – Неудачно вышло с этим ментальным ударом… Похоже, кто-то защитил сознание этого сопляка крайне варварским способом… Привязав сохранность личности к целостности ментоблокады.

– Да стоит ли огорчаться? – хлопнул его по плечу Винсент. – Мы и без того в отличном прибытке. Ты вон поимел с этого обгоревшего мяса пять тысяч золотом. И две руны. Чего еще ты хочешь добиться? Может, не было у него больше рун. Давай покончим с ним и поедем ко мне, отметим удачное дельце. Не стоит нам тут задерживаться.

– Дарг с тобой, – устало махнул рукой отступившийся от своей затеи Йорген. – Здесь действительно не стоит задерживаться.

– Ты только подлечи еще нашего погорельца, – попросил мага Винсент. – Хочу, чтобы он хоть немного осознавал, что его ожидает.

– Хорошо, – отозвался Йорген, и меня одна за другой пронзили четыре волны леденящего холода использованных целительных заклинаний. Кукловод быстро освоил обращение с прикарманенной им руной. А когда исчезло возникшее надо мной радужное сияние, он сказал: – Пойду подготовлю все необходимое, пока вы прощаетесь.

– Да-да, действуй, – согласно кивнул Винсент и, склонившись надо мной, зло сощурился: – Ну как, жив еще, щенок? – И довольно рассмеялся. – Вижу, что жив. И соображаешь, смотрю, немного.

А я и правда, несмотря на расплывающуюся перед глазами картинку, кое-что начал понимать, хоть и сбивался постоянно с мысли, а тревожащие меня голоса этих двоих доносились словно сквозь толщу воды. Должно быть, я очень нелепо выглядел, тараща глаза и дергаясь от вспышек боли, пронзающих голову, потому как стоящим возле меня людям было очень смешно. Что меня дико обозлило. Хотелось встать и растерзать этих глумящихся ничтожеств. Жаль, тело отказывалось мне повиноваться.

– Слушай, щенок! – ударил меня по лицу Винсент, заметивший, что я игнорирую его высказывания. – Я тут об участи твоей толкую. Так что постарайся проникнуться. – И серьезно, без тени улыбки сказал: – Знаешь, парень, я в общем-то не считаю тебя очень уж виноватым в гибели моих родичей. Это Говардова девка всему виной… С нее и весь спрос. Ну да она еще ответит за свои злодеяния. А тебя, защитничек невинных дев, ждет весьма забавное развлечение. – Он хохотнул. – Весьма забавное. Надеюсь, моя задумка придется тебе по нраву. – И, обернувшись, подозвал взмахом руки кого-то из своих людей и приказал: – Давайте затащите его на крышу кареты и свяжите, чтобы не смог сползти вниз и при этом видел все происходящее вокруг.

Церемониться со мной не стали – рывком оторвали от земли, заставив застонать от резкого движения, и быстро отнесли к карете. Хорошо еще, что не просто закинули наверх, а подали стоящим на крыше экипажа людям. А те, усадив меня на колени, споро скрутили бечевкой, лишив возможности пошевелиться, хотя я и так практически не владел телом.

Винсент, тоже забравшись на крышу кареты, посмотрел на дело рук своих людей и, довольно покивав, сказал:

– Вот так-то, защитничек ты наш. – И указал на моих воинов, которые лежали неподалеку то ли мертвые, то ли оглушенные. – Живые твои дружинники, живые, – обнадежил меня благородный сэр. – Не все, конечно, но многие выжили. Скоро оклемаются. Правда, не смогут никуда уйти, так как Йорген запрет вас под пологом непроницаемости. И начнется забава. А какая, спросишь ты? Очень интересная, отвечу я тебе. Йорген ведь не просто маг, он некромант! Видишь, украшает твоих людей какими-то рунами? А ведь он неспроста это делает! Не упокоятся теперь твои люди с миром после смерти – в нежить обратятся! И запертых под пологом ждет участь быть с пожратыми своими же прошедшими перерождение товарищами! – И мерзко расхохотался, увидев, что я попытался рвануться, дабы сбросить с себя узы и прибить этого негодяя.

– Ну что там, поговорили по душам? – поинтересовался Йорген. – У меня почти все готово.

– Да, все уже, – ответил Винсент и сказал мне: – В конце концов и до тебя мертвяки доберутся и растерзают. Но я надеюсь, что предшествующего аттракциона тебе хватит, чтобы ты не смог покинуть этот мир и продолжил существование в виде бесплотного призрака, терзаемого виной за столь отвратную смерть своих людей, ибо именно твой глупый идеализм и стал причиной их гибели.

– Тварь ты поганая… – только и смог прошептать я. – Куда хуже самого мерзкого демона…

– Возможно, – пожал плечами Винсент и улыбнулся. – А вообще, меня как-то мало волнует твое мнение о моей персоне. Главное, что мои родичи в ином мире порадуются, глядя на твою смерть. Для них и потеха. – И, поторопив своих воинов, подтаскивающих моих дружинников поближе к карете, продолжил: – Конечно, можно было бы решить все иначе… Забрать тебя в замок и заставить искренне раскаяться в твоих злодеяниях. Но увы, сдается мне, что в ближайшее время я буду очень занят… Надо же уделить особое внимание виновнице случившейся с родичами трагедии… – Гнусная ухмылка на роже этого мерзавца, предвкушающего издевательства над бедняжкой Ребеккой, заставила меня стиснуть до боли зубы и, прикрыв глаза, вновь проклясть свою доверчивость, по сути погубившую девушку. – Так что счастливо оставаться! – сказал на прощание этот выкормыш сатийской гиены и спрыгнул с кареты наземь.

– Давайте стаскивайте их поближе к карете, чтобы все оказались под пологом непроницаемости, – донесся до меня голос Йоргена. Открыв глаза, я увидел, что кукловод уже сделал свое черное дело, нанеся рунные рисунки на лица моих людей, и теперь определялся с границами воздействия заклинания.

Уменьшение периметра полога меня не радовало, ибо это означало увеличение времени его существования, а вот то, что мои дружинники еще живы, хоть и изранены, заставило воспрянуть духом. А из приданного сэром Говардом отряда остался только Карл… Остальных не зря ведь украсили рунами и перенесли к карете. Да еще и связали хорошенько. Значит, есть еще шанс… Снять бы только путы.

– Надеюсь, ты не рассчитываешь на освобождение? – с гаденькой ухмылкой поинтересовался обративший на меня внимание Йорген. – Не рассчитывай даже – из этих веревок под силу вырваться только мертвяку. Да и не изменит ничего твоя свобода. Руны-то невозможно свести без специальных ингредиентов – разве что срезать вместе с кожей лица. Только мы вам не оставим ножей. Да и сил у вас не хватит на подобные выверты. Уж это я обещаю.

Не успел я сообразить, что же некромант имеет в виду, как он притащил шкатулку из черного камня и, подойдя к сваленному нами дереву, лежащему неподалеку, вытряхнул в пышную крону блеснувшую в солнечных лучах статуэтку. Тем самым приблизив нашу смерть.

Явно ведь раненые недолго продержатся на грани, когда статуэтка из них жизнь вытягивает. Значит, очень скоро кто-то обернется алчущим плоти и крови мертвяком… И, разорвав путы, набросится на беззащитных товарищей.

– Счастливо оставаться! – еще раз простился со всеми Винсент и взобрался на подведенного ему коня. – Уж потешьте моих родичей, будьте так любезны! – хохотнул он напоследок и, потеряв к нам всякий интерес, ударил своего скакуна хлыстом.

Изрядно поредевший отряд Винсента последовал за ним, и вскоре мы остались одни под сенью деревьев. Разве что местные волки могли бы составить нам компанию, ибо наступало их время – приближалась ночь. Еще не темень, но тени уже так густы и длинны, что не приходилось сомневаться в скором угасании дня.

И мельтешащие у меня в голове мысли все как одна были мрачными и черными под стать надвигающейся темноте. А всплывающие в сознании обрывки воспоминаний из чужой жизни просто сводили с ума, постоянно сбивая меня с поисков пути к спасению. Да и измученное тело мне почти не повиновалось – малейшее движение вызывало боль. Рука или нога – в зависимости от того, чем я хотел пошевелить, – немела и становилась будто чужой.

Нет у меня возможности избавиться от пут и попробовать хоть что-то сделать. Я и себя-то не могу спасти… Перемещение в замок ничего не решит – ибо что здесь помирать, что в подвале, лежа на плите портала. Все одно… Ни здесь, ни там спасения нет.

– Дарт, ты уж нас прости, – донесся до меня голос закашлявшегося Стоуна. – Оплошали мы… Во всем тебя подвели…

– Да вы-то в чем виноваты? – с трудом справившись с непослушным языком, отозвался я. – Тут кругом моя вина… Не попадись я в эту ловушку, все было бы иначе…

– Да кто бы подумал, что Винсент пойдет на такую подлость? – прохрипел Стоун. – Не только ты ничего не ожидал… Да если бы и опасался подвоха, это бы ничего не изменило… Защита-то твоя была уязвима против такой атаки. А посланник этот был живым мертвяком… Быстрой и сильной тварью… Он получил от нас пяток болтов и еще успел облить тебя из фляги горючей жидкостью, а после с нами схватился. Пока мы его не порубили на куски, не могли к тебе подойти… А затем еще мертвяки на нас навалились… Подползли незаметно и неожиданно набросились… И, что хуже всего, статуэтку эту, жизнь вытягивающую, с собой прихватили… Но мы совладали с ними… Защита-то у нас хороша была – и мертвяки нестрашны… Только Говардовы полегли… Жуткий вышел бой… Мертвякам-то все нипочем… Пока на части не изрубишь – не остановишь… А латы у них хороши были…

– Вы сделали все, что могли, – успокоил я своего друга, так как был уверен – иначе и быть не могло, и только после жестокой схватки врагу удалось смять мою дружину. Против силы не попрешь…

– А потом остатки Винсентова воинства подтянулись и побили нас, обессилевших, как щенков… – продолжил Стоун. – Мы не справились…

Уязвленный словами корящего себя Стоуна, я закрыл глаза и отрешился от мира. Как бы мне ни хотелось успокоить своего друга и снять с его души всю горечь поражения, сделать я этого не мог. Он, похоже, уже бредит, и слова утешения до него не дойдут.

Но, посмотрев на лежащих возле кареты людей истинным зрением, я увидел, что Стоун еще не так плох. Свечение ауры хоть и потускнело, но все же не погасло. А вот Карл, единственный выживший из группы Алекса, был при смерти. Уже часть рунного узора была видна едва ли не лучше, чем энергетическая оболочка.

– Какое дилетантство, – не удержался я от проявления пренебрежения, разглядывая заинтересовавший меня узор.

Обычная низкоранговая структура поглощения, ориентированная на поддержание псевдожизни. Тупейшая конструкция, не обремененная ни командными, ни управляющими контурами. Даже не стабилизированная от внешнего изменения. Что заставляет заподозрить ловушку на дурака, который попытается как-то повлиять на структуру и угодит в расставленную сеть… И получит такой удар от защитного контура, что как минимум будет долго восстанавливать целостность своей энергооболочки, а как максимум отправится за грань.

Впрочем, какие ловушки может состряпать простой человек? Да никаких. Во всяком случае, в столь простом узоре, созданном всего лишь на двухуровневой основе: поглощающей части и изменяющей. Тут не запутается даже самый отстающий ученик. А замаскировать в узоре еще одно плетение под силу только магу, а не человеку с его ущербным истинным зрением.

Совершенно чуждые рассуждения едва меня не доконали. Чуть было утихшая боль вновь поселилась в моей голове. Слияние с памятью Тила хоть и не отправило меня сразу в иной мир, но, похоже, произойти это может в любой момент. Слишком велика нагрузка на мой бедный разум, когда он, пытаясь найти выход из ситуации, обращается к чужим знаниям.

Но что моя смерть, когда на кону жизни многих людей? Обидно будет, если не удастся никого спасти даже такой ценой. Но в данный момент это ничего не решит: ни моя смерть, ни смерть всех остальных. Хоть массовые гекатомбы строй.

Проверив состояние аур лежащих у кареты людей, я перевел взгляд на хорошо различимую истинным зрением статуэтку. Тонкие ветви дерева не смогли полностью скрыть окружающий ее радужный пузырь и ярко-белую сердцевину. Тянет мало-помалу нашу жизненную силу, оттого и свечение все насыщенней. Наверное, скоро девать уже будет некуда накопленную энергию и она превратится в бесполезную игрушку. Не зря ведь Йорген пожертвовал ее нам. Из нее-то энергию не изъять. Правда, к тому времени, когда заполнится это вместилище жизненных сил, мы уже все умрем.

Уничтожить бы эту пакость – тогда бы появился шанс. Но у меня нет сил и на простейшее заклинание, которым не пробить даже оболочку статуэтки. Да и не уничтожит ее слабое воплощение. Тут требуется что-нибудь помощнее. Но сил нет… И не было. Слаб человек. Оттого и ищут люди иные пути – как тот же некромант, получающий энергию от разрушения духовной сущности жертвы.

Я вновь посмотрел на тускнеющую ауру Карла. Умирает воин. И спасти его я не могу. А вот он нас, пожалуй, может – своей гибелью… Хотя это будет более достойная смерть, чем, обратившись в мертвяка, пожрать своих товарищей.

Из крох имеющейся у меня энергии я создал связующую нить, присоединив один конец к узлу в поглощающей части нанесенного на Карла узора, а другой – к статуэтке. Получилась в общем-то нелепая конструкция, которая существует ровно столько времени, сколько я ее поддерживаю. Только я и не рассчитывал на долгую жизнь созданного мной энергоканала. Во-первых, мне просто не хватит сил, а во-вторых, Карлу уже недолго оставалось.

Контур, созданный некромантом, сработал как надо. Впитал энергию души, вырвавшейся было из мертвой оболочки, и отправил ее дальше – на воплощение основной части структуры. Но мое вмешательство нарушило замыслы создателя этого рунного узора. Энергия ведь как вода – предпочитает течь по пути наименьшего сопротивления, и ее мощный поток устремился в статуэтку, разом погасив переливчатый блеск.

А через пару мгновений на месте металлической кошечки родилась ослепительно-яркая звезда… Которая быстро разрослась до размеров крупного арбуза и, мигнув пару раз, взорвалась, залив все вокруг белым светом.

Кто-то взвыл под каретой от боли, и отчетливо пахнуло горелым. Поток высвободившейся из статуэтки энергии раскалил весь металл докрасна, и теперь кто-то мучился из-за моих действий. Ну да это меньшее зло – зато теперь ничто не вытягивает из людей жизнь.

Плохо было то, что я почти ничего не видел и истинным зрением, почти ослепнув от вспышки. Да и вообще худо мне было… И никакой радости по поводу удачно воплощенного замысла я не испытывал. А дальше и сам не заметил, как потерял сознание…

Очнулся уже глубокой ночью, пробужденный чьими-то прикосновениями. Попробовал повертеть головой и увидел сидящую рядом Трис, которая и обтирала мое горящее жаром лицо влажной тряпицей.

С уст девушки, увидевшей, что я хлопаю глазами, сорвалось радостное восклицание, и тут же очутившийся возле меня дядя взволнованно поинтересовался:

– Как ты, Дарт?!

– Да ничего так, – отозвался я, обнаружив, что, несмотря на общую слабость и охвативший тело жар, чувствую себя неплохо. Голову больше не истязала чудовищная боль. Остались только ее отголоски – похоже на состояние, какое бывает при сильной простуде, когда поднимается температура. В общем, жить можно, хотя радости такое состояние не доставляет.

– Воды, может, тебе?

– Да, давайте, – согласился я и попытался усесться. Что и сделал с дядиной помощью, пока Трис открывала малую баклагу с водой. А напившись и констатировав, что уже могу без проблем ворочать языком, спросил: – Как остальные?

– В порядке, – заверил меня Нолк. – Карл только умер, но так и не обратился в мертвяка. А остальные не столько изранены, сколько измучены. Им больше требуется отдых, чем лечение. Разве что у Стоуна серьезные раны, но, думаю, он выкарабкается, даже без целительной магии.

– Хорошо. – Добрые вести меня обрадовали. И спросил, глянув на горящий рядом костерок, разгонявший своим светом ночную тьму: – Освободились-то вы давно?

– Часов шесть, пожалуй, прошло, – ответил дядя. – После того как отчего-то раскалилось все железо и Трис ухитрилась пережечь о хомут на колесе кареты путы на руках. Сама освободилась, а чуть погодя избавила от веревок остальных.