Женщина для экстремалов, или Кто со мной прогуляться под луной?! Шилова Юлия
– Я говорю серьёзно. Давай попробуем всё вернуть.
– Знаешь, я уже не в том возрасте, чтобы вестись на бесперспективные предложения. Ты зря живёшь прошлым. Теперь ты никто и тебя зовут никак. Даже если бы ты по-прежнему имела влияние, я бы не пошёл у тебя на поводу, потому что бабам верить – себя не уважать. Ты как всё вернёшь, так всё и заберёшь.
– Но мне невыгодно тебя обманывать. Я готова сделать всё что угодно. Пойти на все твои условия, только чтобы ты нас с дочкой оставил в покое.
– Как ты не можешь понять: времена, когда ты ходила распальцованная и творила всё, что хотела, остались в прошлом?! У тебя не то что нет права голоса – ты даже не существуешь как реальный объект для тех людей, с которыми раньше имела дела.
– Возможно, ты ошибаешься.
– Я знаю, что говорю. Это ты до сих пор паришь в облаках. У меня теперь отлаженный бизнес, который никто не сможет забрать. Отпустить тебя в Москву? Чтобы убедилась, что ты сбитый лётчик? Очень глупо! Корпорация давно принадлежит твоим отморозкам. А вот теперь я предоставляю тебе уникальную возможность попасть в мой сегодняшний бизнес и ощутить его изнанку. Вот это будет отличная месть за всё, что ты со мной сотворила. Ты – моя собственность, и я могу делать с тобой всё, что хочу. Отправлю тебя в Эмираты. Накачаю наркотиками, спокойно перевезу через границу и продам в отличный бордель, откуда тебе никогда не выбраться. Там ты проведёшь всё оставшееся время. Девки там долго не живут, год за двадцать лет идёт. Шлюхи быстро старятся, ведь пашут как проклятые в круглосуточном режиме. Их имеют во все щели, здешний народ предпочитает отрываться на наших бабах по полной и только групповым сексом. Так что последние дни своей жизни ты проведёшь в Эмиратах с самыми тёплыми воспоминаниями обо мне.
– Пожалуйста, не надо…
– Когда-то я тоже сидел окровавленный на цепи в твоём подвале, избитый отморозками, которые реально пытались меня убить, и говорил то же самое. Пытался достучаться до тебя, показать, что ты не права, но достучаться до тебя было невозможно. Я харкал кровью, а ты издевательски пыталась меня поцеловать в разбитые губы и поила меня шампанским. – Родин вновь подлил мне виски и поднял бокал. – За тебя. За твоё «светлое» будущее, которое обеспечил тебе твой супруг. За то, что наступил момент, когда тебе пришлось платить по счетам. И конечно же выпью за то, что ты встретила самого правильного и достойного мужчину в своей жизни. До сих пор не могу понять, как тебя угораздило. Вроде никогда не была дурой, и так тупо проколоться. Дать себя охомутать больному на голову игроману… Когда-то ты разрушила мою семью… Я твою не разрушал. Твою семью разрушил твой мужик. Такому, как он, вообще противопоказано её заводить. – Родион вновь осушил свой бокал, захмелел. – Знаешь, а мне тебя не жалко. Я чертовски рад, что на этом свете есть справедливость. Где твой ребёнок?
Я испуганно дёрнулась и стала жадными глотками пить виски.
– В Москве.
– Я понял, что в Москве, но где именно?
– В больнице.
– Чем больна дочка?
– Очень сильно простыла, – ляпнула я первое, что пришло на ум.
– Напишешь адрес. Мои ребята завтра утром на машине поедут за твоей дочерью. Если наврала, что ребёнок в Москве, до Эмиратов не доедешь. Я обеспечу тебе долгую и мучительную смерть. Пущу в подвал свору собак и отдам тебя им на растерзание.
– Я прошу тебя – хоть ребёнка пощади. Дочка здесь при чём?
– При том, что ей «посчастливилось» родиться у такой суки, как ты.
– Пожалуйста, пожалей дочку.
– А чего её жалеть? Отец – больной игроман. Он всё равно её по новой проиграет. Мать закончит в борделе. У ребёнка нет будущего. Ко мне поступил хороший заказ от одной очень влиятельной семьи. Там девочка болеет. Так что органы твоей дочки очень кстати. И девочке богатых родителей будет польза, и я на этом хорошо заработаю.
– Нет! – крикнула я и бросилась на Родиона с кулаками. – Как ты можешь, сволочь?! Это же святое! Это ребёнок!
Родион швырнул меня к стене, и в этот момент в гостиную вбежали его подельники.
– Шеф, она что, на тебя бросается?!
– Оттащите её в подвал! – злобно прокричал Родион и закурил сигару.
– А ты с ней кувыркаться-то будешь? А то ведь скоро в бордель отойдёт и превратится в испорченный товар.
– Да брезгую. Вы там что-то ей порвали. Платье в крови. Сегодня больше её не трогайте. Пусть заживает. Завтра её помоют и приведут в божеский вид.
Когда меня вновь отвели в подвал, я легла на холодный пол и забилась в истерике. Перед глазами пронеслась вся моя жизнь. Она показалась мне ужасно никчёмной… Я так и не уснула до утра. Всё прислушивалась к каждому шороху за дверью. Тело дико болело. Хотелось сдохнуть. Просто уснуть и больше не проснуться. Я ненавидела себя, свою жизнь, но больше всего ненавидела мужа. Будь у меня возможность встретиться с ним хотя бы на минуту – убила бы не задумываясь. И ничто и никто не смогло бы меня остановить… К чёрту последствия, но я бы получила настоящее удовольствие от его смерти.
Когда дверь открылась, я приподнялась и вновь увидела Родиона. За его спиной стояли двое, что жестоко меня изнасиловали.
– Говори адрес больницы, где лежит твоя дочь. Мои ребята едут за ней в Москву.
– Пожалуйста, не надо. Делайте со мной что хотите. Отправляйте в любой бордель, только не трогайте дочку, – взмолилась я в надежде, что Родион сжалится и всё же пощадит моего ребёнка.
Но он подошёл ко мне вплотную, взял за подбородок и процедил сквозь зубы:
– Твоя дочь – моя собственность.
Моё лицо задергалось. Нервный тик от душевной боли. Я не придумала ничего лучше, как встать перед Родионом на колени:
– Пожалуйста, продай лучше меня на органы. Продай всё, что считаешь нужным: почки, печень и даже сердце. Всё забирай, мне ничего не жалко. Ты же сам говоришь, это прибыльное дело и тебе хорошо заплатят.
– Дура! Мне не нужны твои органы. У меня есть отличный заказ. Мне нужны органы твоего ребёнка.
– Пожалуйста…
– Я в последний раз повторяю. Говори, в какой больнице лежит твоя дочь, иначе я прямо сейчас отдам тебя на растерзание собакам…
Я назвала адрес больницы, которая находилась рядом с моей московской квартирой.
– Она должна быть там.
– Должна быть или там?
– Родственники обещали положить её именно в эту больницу.
– Дай телефон родственников.
– Они всё равно ничего не скажут, – лихорадочно затрясла я головой. Меня в буквальном смысле стало колбасить. Я больше не могла жить в этой страшной реальности.
– Мы знаем, как разговаривать с людьми, чтобы услышать от них то, что нам нужно, – гнул свое Родион.
– Я назвала вам больницу, где лежит моя дочь. Она действительно там находится. Родственникам звонить не стоит. Они могут заподозрить неладное и обратятся в милицию. Тем более, я исчезла и не выхожу на связь.
– Мои ребята сейчас едут за ней. Будут звонить мне из Москвы. Если ты наврала, я сам лично буду тебя пытать, вырезать твои внутренности и скармливать их своим голодным псам.
Я встала с колен и чуть слышно произнесла:
– Я бы хотела помыться и получить медицинскую помощь. Я истекаю кровью.
– Сейчас ребят отправлю и пришлю к тебе свою домработницу, – пообещал Родион и закрыл за собой дверь.
Я вновь привалилась к стене и подумала, что пока насильники будут ехать на машине в Москву, у меня есть время, чтобы попытаться сбежать из этого Ада…
Глава 20
Пришла женщина, представившаяся домработницей Родиона, и повела меня в душ. Я с облегчением вздохнула. Самое время готовиться к побегу. Если женщина нормальная, у меня есть шанс поговорить с ней по душам и хоть немного разжалобить. Но что-то подсказывало, что нормальные люди не смогли бы тут задержаться даже на сутки.
В душе она дала мне чистый халат, ночнушку и махровые тапочки.
– Что там у тебя кровит? – сухо поинтересовалась она. По её невозмутимости создалось впечатление, что это обычное, плёвое дело и в этом доме постоянно кого-нибудь насилуют.
– Меня вчера изнасиловали. Очень жестоко.
Женщина с равнодушным видом протянула мне коробочку с кремом и всё так же, без эмоций, произнесла:
– Смажь, где кровит. Крем целебный. Заживёт как на собаке.
За ней закрылась дверь, а я встала под душ и заскулила от боли. Тёплая вода соприкасалась с телом, которое неимоверно жгло и горело. Намазав больные места кремом, я надела ночную рубашку, накинула халат, сунула ноги в тапочки и, открыв дверь, столкнулась с ожидающей меня в коридоре женщиной.
– У меня голова кружится. Можно мне попить горячего чая и подышать свежим воздухом?
– Чай попить можно, а вот насчёт улицы нужно спрашивать у хозяина. Он вряд ли согласится.
– Ну, как самочувствие? – неожиданно услышала я голос Родиона.
– Голова кружится от духоты. Можно посидеть на крыльце?
– Да ты что?! Мои собаки сразу тебя порвут.
– А может, их на время привязать?
– Лола, ты что, убежать решила? Отсюда убежать невозможно, если только прямой наводкой в Эмираты. Давай приводи себя в порядок. Ты должна товарно выглядеть. Я хочу получить за тебя хорошие деньги.
– Да как я могу хорошо выглядеть, если в твоём подвале жутко сыро и дышать нечем?
– Тебя сейчас переведут в комнату на первом этаже. Там есть небольшое окошко с решёткой, так что будешь дышать и даже видеть солнечный свет.
Мне не удалось попить на кухне даже чаю. Родион тут же отвёл меня в мою новую комнату, похожую на тюремную камеру. Серые стены и крохотное окошко под потолком, с толстой решёткой. Даже если и была бы возможность подпилить прутья, то я бы вряд ли смогла в окно пролезть.
– Вот твой новый люкс, – подколол меня Родион.
Я не оценила его чёрный юмор и вошла в комнату с кислой физиономией.
– Видишь, я всё же оказался намного гостеприимнее тебя. Ты держала меня в подвале, а я выделил тебе люкс с окном.
Родион вновь подошёл ко мне вплотную, сделал свой любимый жест, взяв меня за подбородок, и поинтересовался:
– Ну что там, мои ребята сильно тебя помучили?
Я не ответила и стояла как столб.
– Знаю, что отодрали они тебя хорошо. Давай поправляйся. Я тоже захотел с тобой покувыркаться. Вспомнить былое. Ведь там, у меня в кабинете, нам было хорошо вместе. Знаешь, мне так хочется тебя унизить! Просто руки чешутся. Вставай на колени.
– Зачем?
– Вставай на колени. Я тороплюсь. Мне нужно по делам ехать.
Я встала на колени только после того, как Родион ударил меня по голове. Он тут же расстегнул ширинку, достал свой член и, взяв меня за волосы, приблизил мое лицо к себе вплотную.
– Давай, поработай хорошенько. Сделай так, чтобы я на тебя не разозлился.
Я закрыла глаза от отвращения и принялась ублажать своего врага.
– Молодец. Хорошая девочка. – Родион похлопал меня по щеке. – Когда приеду – повторим.
Как только за Родионом закрылась дверь, я упала на кровать и вновь заревела. Когда слёзы закончились и больше нечем было плакать, я подошла к двери и стала стучать.
– Что надо? – раздался за дверью голос домработницы.
– Откройте дверь. Мне нужно в туалет!
– Ведро стоит под кроватью, – ответила она всё так же невозмутимо. – Хоть по-большому ходи, хоть по-маленькому. Мне разницы нет. Сейчас мужчин в доме нет, и мне открывать дверь не велено. Когда они вернутся, ты своё ведро сама в туалет вынесешь.
– Но я не могу ходить в ведро.
– Учись. Нужно же когда-то начинать.
– Я не сбегу. Пожалуйста, откройте дверь. Я только дойду до туалета и обратно.
– Ты что, русского языка не понимаешь? Я же тебе сказала – не велено.
За дверью стало тихо, и я принялась стучать по ней кулаком, а потом ногами. Но к двери больше никто не подошёл. Я всхлипнула. Бежать отсюда действительно нереально. Эти двое доедут до Москвы, выяснят, что в больнице нет моей дочки, позвонят Родиону, и тогда начнётся страшное… Конечно, даже под дулом пистолета я никому не скажу, где моя дочь. Пусть лучше меня убьют, но я не выдам место, где она находится, как бы мучительно меня ни пытали и какую бы смерть мне ни заготовили… Единственное, за что я переживаю, – только бы они сами её не нашли. Если у них есть мой мобильник, сделать это просто.
Неожиданно дверь открылась. Я подняла голову и увидела… Крота.
– Ты?!
Он приложил палец к губам, показал, чтобы я молчала, взял меня за руку и вывел из комнаты. Я шла следом за ним, плохо соображая, слушая громкие учащённые удары сердца. Мы прошли по пустому двору. Я обратила внимание на парочку мёртвых собак, шерсть которых была в крови. Нетрудно догадаться, что Крот их убил. Выйдя за территорию дома, Крот открыл мне дверцу своей машины. Я села, и он моментально вдавил педаль газа.
– Как ты меня нашёл? – спросила я, как только немного пришла в себя. Не дождавшись ответа, переполошилась и испуганно поинтересовалась: – Куда ты меня везёшь? В публичный дом? В аэропорт, чтобы переправить в Эмираты?!
– Какие, к чёрту, Эмираты в халате и тапочках? – буркнул Крот. – Кому ты нужна в публичном доме? На тебя ни у кого не встанет. Ты хоть в зеркало смотрела, во что превратилась? Что ты вообще несёшь?
– Извини. – Я закрыла глаза и постаралась хоть немного успокоиться. – Ты не ответил на вопрос. Как ты меня нашёл?
– Это оказалось несложно. Когда увидел тебя с коляской у ларька, меня охватил ужас. Я даже потерял дар речи. Никогда бы не подумал, что увижу тебя такой. Я стал за тобой наблюдать. Видимо, у тебя началась белая горячка. Ты допила пиво, встала перед ребёнком на колени и начала реветь. Какой-то прохожий пытался тебя поднять. А потом ты с коляской пошла к своему дому. Я вышел из машины и отправился следом за тобой. Вычислить, где ты живёшь, было несложно. Я видел, в какой подъезд ты вошла. Ты каждый день сидела у дома на лавочке, когда дочка играла в песочнице.
– А зачем ты за мной следил?
– Я уважал твоего брата. Да и мы с тобой столько лет пробыли вместе, бок о бок. Когда я заглянул в твои глаза, я понял, что ты в полном дерьме, и почувствовал, что тебе нужна помощь.
– Ты правильно почувствовал. Если бы не ты, уже в ближайшем будущем я бы погибала в одном из публичных домов в Эмиратах.
– Когда я увидел, что в подъезд твоего дома вошёл тот крендель, с которым мы покупали яхту, я сразу понял, что он твой муж и у тебя от него ребёнок. Но я очень удивился, как такой состоятельный человек живёт с семьёй в хрущёвке на самой окраине города. Я сразу понял: тут что-то нечисто. Ведь выйдя за него замуж, ты должна была жить в каком-нибудь замке в Монако. Либо он аферист, либо от кого-то шифруется. И я решил за ним проследить.
– Ты за ним тоже следил?
– Это не составило труда, – кивнул Крот. – Я в первый же день понял, что он бабник и игрок. А ещё догнал, что когда-то он присел тебе на уши. Нет и не было у него никакого состояния. Он тусовался в квартирах с подпольными казино, играл в карты и проводил свободное время у одной молоденькой девицы, живущей в соседнем районе. А однажды я увидел, как трое мужиков выволокли тебя из подъезда и бросили в машину. Я прыгнул в свою тачку и поехал следом за ними. Вот, собственно, и всё.
– Если бы не ты… Мне даже страшно представить, как сложилась бы моя жизнь, если бы я не встретила тебя у того ларька…
Но Крот не обратил внимания на мои слова и стал рассказывать дальше:
– Увидев Родиона, я сразу въехал, на какой бизнес он переквалифицировался, и, вспомнив о том, как мы разорили его до нитки, сразу понял, что он никогда, ни при каких обстоятельствах не оставит тебя живой. А потом я сидел в засаде и ждал нужного момента, чтобы тебя вытащить. Сначала уехали двое, потом Родион с напарником. Я только хотел пробраться в дом, как мне повезло. Из дома вышла женщина с большой хозяйственной сумкой. Нетрудно было догадаться, что она пошла за продуктами. В доме остались только два больших пса, но я расправился с ними за пару минут. Тут же нашёл комнату, где тебя держали. Слышал, как ты стучала по двери ногами и громко кричала. Думал, будут сложности со взломом замка, но ключ висел на стене. Вызволить тебя из так называемой темницы не составило труда.
– Крот, спасибо тебе.
– Когда-то мы были одной семьёй, и ты много для меня сделала.
Мы подъехали к обычному частному дому, который, скорее всего, служил летней дачей, и припарковали машину на небольшом пятачке возле забора.
– Выходи. Я тут иногда веду отшельнический образ жизни.
Я вышла и, озираясь по сторонам, пошла к дому. Но не дошла, села на крыльцо и обхватила голову руками. Крот сел рядом и протянул мне сигарету.
– Ну, рассказывай, как ты докатилась до жизни такой?
– Сама не знаю. Сука любовь. Я всё это время как под гипнозом была.
Я прикурила сигарету и рассказала Кроту обо всём, что произошло со мной за то время, пока мы не виделись. Рассказала про Канны, про Петербург, о семейной жизни. Рассказала, как осталась у разбитого корыта. Единственное, о чём я промолчала, так это о том, что в подвале меня жестко изнасиловали трое здоровенных лбов, которые жутко надо мной надругались и продолжали свои грязные утехи, даже несмотря на то, что я несколько раз теряла сознание. Но мне показалось, Крот и так всё понял. Такому, как он, не нужно рассказывать очевидные вещи. Он знает, что, попав в такую ситуацию, женщина не имеет шансов избежать подобной участи.
– Вот, в общем, и всё, – устало произнесла я и, потушив сигарету, вытерла слёзы.
– Никогда бы не подумал, что ты, сильная женщина, можешь так глупо распорядиться своей жизнью.
– Я бы тоже никогда не подумала… Я же говорю, это сука любовь ворвалась в мою размеренную жизнь и всё в ней растоптала. Как Мамай прошёл. Всё выжжено дотла, вокруг пепел, пустота и отчаяние…
– Что теперь думаешь делать?
– Вернуться к прежней жизни, – не раздумывая ответила я. – Буду жить в Москве, встану на ноги, заберу ребёнка и заживу нормально. Ну и конечно же похудею и стану такой же эффектной, как раньше. Правда, есть ещё один пунктик: обязательно рассчитаюсь с Родионом и его ублюдками. Я понимаю, что когда-то сломала ему жизнь, но то, как он хотел сломать мою, – переходит все границы…
– Значит, ты теперь кто-то вроде графа Монте Кристо. Мужу мстить тоже будешь?
– Я бы его лично задушила, только руки пачкать не хочется. Мне кажется, он уже наказан. Ведь, по сути, он больной человек. Да его сейчас вряд ли найдёшь. Даже если он ещё сидит в коматозе в квартире, возвращаться туда опасно. Не сомневаюсь, сейчас там дежурят люди Родиона. Они могут подумать, что я обязательно туда вернусь. Не желаю ничего знать об этом подонке. Хочу вычеркнуть его из своей жизни, подать на развод и взять свою прежнюю фамилию. Фамилию дочке тоже поменяю. Не хочу, чтобы нас хоть что-то связывало. – Я замолчала, потом украдкой посмотрела на Крота и тихо спросила: – Я, наверное, тебе противна? Кроме отвращения, ничего не вызываю…
– С каких пор тебя стало беспокоить, что о тебе думают другие? Тебе всегда было наплевать на чужое мнение.
– Ты же понимаешь, я стала совсем другой.
– Так давай возвращайся к себе прежней.
– Я буду стараться, – кивнула я.
– А что касается разочарования… Все были уверены, что у тебя есть мозги. Ты была для ребят нереальной женщиной. Никто не был готов к тому, что ты ничем не отличаешься от других, что тебе тоже нужен муж и семейная жизнь. Не буду врать, я действительно разочарован. Ты же так хорошо разбиралась в мужской психологии и видела мужиков насквозь, но тем не менее остановила выбор на таком жалком экземпляре, которого в реальной жизни даже если захочешь, не найдёшь.
– Просто тогда так сложились обстоятельства… Тебя и Ветра убили. Я очень сильно переживала. Была полностью сломлена. Потом на яхту пришёл человек, который должен был убить меня, но оставил жить до поры до времени только затем, чтобы я жила в вечном страхе. – Я замолчала и вновь бросила взгляд на Крота. – Как же так получилось? Я же видела тебя мёртвым… Ветер тоже жив?
– Нет. Его убили.
– Насколько я знаю, тебя похоронили. Может, расскажешь, почему я сижу рядом с покойником, который отлично выглядит и переживёт всех живых вместе взятых…
Глава 21
– Да что тут рассказывать. Я сам влюбился по уши и послал всё к чёртовой матери.
– Ты влюбился?! Вот уж никогда бы не поверила. Прости, но ты всю жизнь был кобелём и тебе от женщин, кроме одноразового секса, ничего не было нужно.
– Да, так было всегда, пока однажды я не встретил Анну и понял, что пропал. Прошлая жизнь показалась сразу такой пустой и ничтожной. Хотелось постоянно быть с ней. Остальное потеряло всякий смысл.
– Она какая-то особенная?
– Она просто МОЯ женщина…
– Значит, ты тоже умеешь любить?
– До неё не умел и даже не знал, что есть такое сумасшедшее и глубокое чувство. Так как я всегда был твоей правой рукой, у меня не было времени на личную жизнь. Моя любимая девушка жила в Питере, училась в институте. Если бы я начал к ней мотаться, похерив дела, меня бы никто не понял. И я нашёл выход: завёл себе двойника. Да такого, что в жизни не отличишь. Этот парень оказался как две капли воды на меня похожим. Я учил его говорить, как я, принимать решения, как я, вести себя, как я, и даже двигаться, как я. В первую поездку в Питер я оставил его вместо себя, никто и не заметил. Правда, я жутко переживал, что меня попалят. Но парень – несостоявшийся актёр. Талантливый, окончил институт, но так и не нашёл себе применения. И самая главная роль его жизни – я. Он талантливо играл меня, а я платил ему за это хорошие деньги. После того как дебют состоялся, я утвердил его на роль и стал мотаться к своей любимой девушке. А когда встал вопрос о поездке в Канны, я не задумываясь отпустил с тобой своего двойника. У Анны как раз был день рождения. Мне не хотелось в столь торжественный день оставить её одну. Я снял отличный номер в санатории на берегу реки, и мы провели вместе чудесную неделю. Вернувшись в Москву, я должен был встретиться с двойником, чтобы передать ему деньги, но он на встречу не пришёл и на телефонные звонки не отвечал. И тогда я узнал страшную правду о том, что произошло в Каннах. А главное, что меня похоронили. Даже побывал на своей могиле.
– Да уж, – тяжело вздохнула я. – Почему ты не захотел вернуться и рассказать ребятам, что произошло?
– Подумал, что судьба сама дала мне шанс начать новую жизнь и зажить с любимой женщиной. Даже если бы я рассказал ребятам, что у меня был двойник, меня бы мало кто понял. Это не по понятиям. Получается, я развлекался, устраивал личную жизнь и на все важные мероприятия посылал совершенно чужого человека. Он даже вникал в какие-то важные вещи, не предназначенные для чужих ушей. Не думаю, что ребята бы это одобрили. Я снял деньги со всех своих счетов и остался в Питере с любимой. Просто вышел из игры. Сама понимаешь, выйти из криминального бизнеса можно только в случае смерти. Вот я и умер. По-другому вряд ли бы меня отпустили.
– Значит, сейчас у тебя всё хорошо.
– Как тебе сказать…
Мне показалось, что я задала вопрос, который доставил Кроту душевную боль.
– Вы что, поругались? Разъехались?
– Было время, когда я был самым счастливым человеком. Анна забеременела и носила под сердцем нашу дочурку. Она взяла академический отпуск, чтобы родить, а уж потом восстановиться в институте и закончить последний курс. На восьмом месяце беременности её сбила машина, когда она шла по тротуару из магазина домой. Пьяный, плохо соображающий водитель потерял управление, наехал на Анну и со всей силы врезался в бетонную стену. Анна умерла сразу, не приходя в сознание. Водитель некоторое время был жив. Я мчался на бешеной скорости к месту аварии, хотел застрелить его, но не успел. Водитель был уже мёртв. Анна лежала на асфальте. Даже окровавленная, она была безумно красива. Наша дочка, которая совсем недавно жила в её животике, тоже была мертва. Врачи сказали, у Анны и дочери не было шансов. Это случилось за неделю до нашей регистрации брака. Мы не регистрировали отношения, потому что нам это не нужно. Мы далеки от формальностей и предубеждений. Мы просто любили друг друга, и всё. А все эти штампы в паспорте не имели для нас значения. О том, что нужно оформить отношения, мы задумались только перед рождением ребёнка, чтобы у дочки в дальнейшем не было проблем и она была законным ребёнком. Одним словом, мы решились на этот шаг только в интересах ребёнка. Но не успели…
– Прими мои соболезнования, – глухо произнесла я и погладила Крота по руке.
Никогда бы не подумала, что этот человек способен на такие сильные чувства. Получается, отвергая любовь и говоря о том, что её не существует, в душе мы всё равно продолжаем в неё верить и думаем – вдруг нас всё же накроет?.. Кто-то ошибается, обжигается, разочаровывается, а кто-то просто встречает СВОЕГО ЧЕЛОВЕКА. Например, Крот. И это совсем другая любовь и совсем другая история… Эта любовь не разрушает. Она созидает и дарит крылья. Даже твердолобый, видавший виды Крот, который всегда неуважительно относился к женскому полу, чем жутко меня раздражал и выводил из себя, не смог устоять против любви, потому что понял: глупо отказываться от того, чего ты ждал всю жизнь…
– Давно это было?
– Три месяца назад.
– Ты давай держись.
– Конечно. Я ведь мужик…
Уже в доме Крот протянул мне пакет с одеждой.
– Я тут прикупил кое-что. Не будешь же ты вечно ходить в халате и тапочках. Думаю, с размером угадал. Хотя, если честно, ты худеешь прямо на глазах.
– Потому что самая лучшая диета – это нервы.
Пробыв на даче Крота пару дней, я заметно пришла в себя, оклемалась и даже почувствовала себя сильной. Как только я рассказала Кроту о том, что моей дочке угрожает опасность, он предложил перевезти её на квартиру, где он когда-то жил с Анной. Там её точно никто не найдёт.
– Ну а кто будет с ней жить, ведь я уеду в Москву? Сам знаешь, брать ребёнка в Москву очень опасно.
– Тогда мы можем перевезти на эту квартиру женщину, которая сейчас сидит с твоей дочкой.
– Боязно мне, – честно призналась я Кроту. – У Родиона, скорее всего, есть мой мобильник, а там её номер. По номеру телефона очень просто найти его местонахождение. Да и Елена Ивановна может не понять серьёзности ситуации и ответить на звонок.
– А мы попросим посидеть с дочкой Анину маму. Думаю, не откажет, ведь она осталась совсем одна. Ей это будет только за радость.
– Ты считаешь это нормальным?
– А почему ты так не считаешь?
– Она только похоронила дочь, а ты собрался подкинуть ей чужого ребёнка.
– Она не откажет, даже будет рада. Мы с мамой в прекрасных отношениях. Я хорошо её знаю.
– Ты называешь её мамой?
– Это случилось сразу, как только мы стали жить с Анной. Я почувствовал в ней родную душу, да и она приняла меня как сына.
Уговаривать долго меня не пришлось, я и так была безумно благодарна Кроту за всё, что он делает. Мы тут же сели в машину и отправились за моей дочкой. Остановив автомобиль у соседнего дома, Крот велел мне не выходить из машины, потому что опасно. Я назвала ему номер квартиры. Крот вернулся быстро.
– В квартире тихо, никто не открывает. Мобильный отключен.
Я побледнела и ощутила, как не хватает воздуха.
– Неужели мы опоздали и мою дочь продали на органы?! Если с ней что-то случится, мне незачем жить. Пожалуйста, пусти мне пулю в лоб.
– Только не надо истерик. Ещё ничего не ясно. Будем сидеть тут и ждать. Вдруг няня с дочкой просто куда-то отошли.
Крот оказался прав. Через час я увидела Елену Ивановну, которая катила коляску с моей дочуркой. Крот тут же сдал назад и поставил машину за дом.
– Что ты делаешь?
– Не нужно, чтобы эта женщина видела номера машины.
После этого мы догнали Елену Ивановну, и я наконец-то смогла прижать дочку к своей груди. Женщина удивилась, что я так быстро её забираю. Крот сунул ей денег и попросил сказать, если позвонят по телефону и спросят, нянчила ли она когда-нибудь Розу, что она ничего не знает о девочке и никогда её не видела. Лолу она знает только как подругу Веры, её родственницы.
– Как скажете, – согласилась Елена Ивановна и помахала Розе рукой.
Пока мы ехали к Аниной маме, я постоянно гладила дочку по голове и плакала.
– Ну что ты ревёшь и ребёнка расстраиваешь? – укоризненно смотрел на меня Крот.
– Я не верю, что моя девочка со мной. Крот, я тебе по гроб жизни обязана.
– Да брось ты. Любой нормальный мужик поступил бы так же на моём месте.
– Знаешь, а ты стал другим. Мягче, сердечнее, добрее… Твоя чудовищная трагедия очень сильно тебя изменила.
– Я просто узнал, что такое любовь…
Когда мы подъехали к дому и позвонили в квартиру, я заметно занервничала. Дверь открыла почерневшая от горя женщина и сразу пригласила нас в дом.
– Мам, знакомься. Это Лола, а это её дочь Роза. Это моя давняя московская знакомая. Я очень дружил с её братом. Лола в беде, ей нужна твоя помощь. Надо посидеть с её дочкой. Сколько времени это займёт, сказать не могу, но как только Лола завершит все свои дела в Москве, она приедет и заберёт девочку. Если тебе тяжело и ты ещё слишком слаба, я поселю ребёнка в квартире, которую купил для Анны, и найду няню.
– Лёша, сынок, ну почему ты решил всё за меня?.. – попыталась возмутиться женщина.
Сначала я даже не поняла, к кому она обратилась, потому что никогда не называла Крота по имени, а потом вспомнила, что его действительно зовут Алексей.
– Лола, проходи, пожалуйста. – Женщина пригласила меня в гостиную.
Моя дочка тут же приглядела себе плюшевого тигрёнка и принялась с ним играться.
Крот и Анина мама ушли поговорить на кухню, а я сидела на диване, наслаждалась тёплой атмосферой дома и чувствовала, как в этой семье все друг друга любят. Крот называет женщину мамой, а она его – сыном. Я смотрела на Анины фотографии и думала, какая же она красивая… Такая милая, жизнерадостная и утончённая. На всех фотографиях она либо улыбается, либо смеётся. Вот уж действительно, мужики не любят женщин-жертв, а любят женщин с активной жизненной позицией. Бывает же такое: жил Крот, не тужил, не думал о какой-то там любви, а встретил это юное создание и как пацан потерял голову. Да не просто потерял, а решил начать новую жизнь.
Чуть позже Анина мама позвала меня на кухню и накормила нас с Кротом только что приготовленным борщом и сказала, чтобы я не переживала за дочку, Роза в надёжных руках. А в конце мы даже обнялись, и я пустила слезу. Когда мы вновь вернулись в машину, Крот заметил:
– Ты стала такой сентиментальной. Чуть что, сразу плачешь.
– Просто уже нервы не выдерживают. Такое пережить… – Я тихонько вздохнула. Старалась, чтобы Крот не догадался, что я сейчас чувствую. Ведь я имела в виду не только то, что могло случиться со мной и дочкой, а унижение, которое испытала в подвале… – Кстати, я только сегодня вспомнила, что тебя зовут Лёша. Никто и никогда не называл тебя по имени.
– А в этой семье никто и никогда не называл меня Кротом.
Крот привёз меня на вокзал купил билет до Москвы и сунул денег.
– Спасибо тебе за всё, – сказала я, когда мы шли по перрону и искали нужный вагон. – Как только встану на ноги, обязательно всё тебе верну.
– Ты что, дура?! – обиделся Крот. – Мы с тобой столько лет друг друга знаем и столько вместе пережили! Ещё не хватало, чтобы между нами стояли деньги. Ты и твой покойный брат всегда были и есть дорогие для меня люди. Можно подумать, если бы я попал в беду, ты бы мне не помогла…
– Конечно помогла.
– Тогда о каких деньгах может идти речь?! Ты меня обижаешь.
Когда до отхода поезда осталась пара минут, я грустно посмотрела на Крота и на всякий случай спросила:
– А ты уверен, что не хочешь вернуться в Москву?
– Уверен. Там меня похоронили, а здесь я живой. Будь осторожна. Не забывай, что тебя ждёт дочь.
Мы обнялись, я смахнула слезу и, стараясь не оборачиваться, чтобы не разреветься, зашла в свой вагон. Поезд помчал меня в столицу…
Глава 22
Читать бесплатно другие книги:
