Смерть в наследство Алюшина Татьяна

— Не хотел давать, еле уговорила, — трещала Милка рядом, понизив голос. — Понимаешь, они берутся только за очень непростые дела, как правило связанные с большими деньгами, потому что, как говорит Костик, эти дела и есть самые непростые.

— Что значит большими? — уточнила Ника.

— Ну, не знаю, миллионы долларов, наверное.

— Они что, криминальная структура?

— Да нет! Что ты! Совсем даже наоборот! Вполне легальная фирма, они все из бывших, не то гэбистов, не то ментов.

— Бывшие-то как раз сейчас самые криминальные, — усмехнулась Ника.

— Но не эти, точно! Так Костик сказал.

— Значит, мальчики работают только с олигархами?

— Ну, Костик-то наш пока что далеко не олигарх, а они с ним работали. Он мне сейчас про них рассказывал, аж расчувствовался. Значит, мужики там хорошие, Костика не обманешь.

— Так они, может, за мое дело и не возьмутся, у меня миллионов нет.

— Вот! — чему-то обрадовалась Милка. — Костик пояснил, что, собственно, дело не в зеленых нулях, главное, чтобы интрига была позаковыристей!

«Куда уж заковыристей! — подумала Ника. — Разве что золото партии искать!»

— Насколько все сложно, я пока не поняла.

— Так, давай рассказывай! — возмутилась Милка.

— А дорого они берут? — ушла от вопроса Ника.

— Костик сказал, что гонорар зависит от конечного результата. Если все благополучно разрешается, то они берут какой-то процент от чего-то, я не поняла, а если нет, то клиент оплачивает только текущие расходы. А вот эти расходы у них очень большие, они используют всякие высокие технологии и еще много чего. Так что ты подумай, нужно ли тебе это.

— Я подумаю.

И, зная, что сейчас последует, попросив мысленно прощения у Милки за обман, воплотила в жизнь план побега от ее вопросов.

— Ой, Милка, что-то мне плохо, голова сильно заболела. Мне срочно надо домой.

— Пошли, Никочка, я тебя отвезу! — засуетилась Милка. — Ты даже позеленела вся!

— Нет, я лучше на метро — из центра в центр, всего три остановки, а на машине мы час в пробках простоим.

— Ты опять права! Ну давай, хоть до метро довезу!

— Тишина, метро в пяти метрах. А ты лучше иди, ищи в себе дизайнера, а вдруг найдешь?

— Думаю, вряд ли, — вздохнула Милка.

— Спасибо тебе большое за помощь! Кстати, а что это за телефон Костик написал? — Она указала на визитку.

— Ой, я забыла, Костик предупредил, что по этому номеру можно звонить только в крайнем случае. Я его так уговаривала, придумала крутого мужа с неприятностями у своей начальницы.

— Спасибо. Мила, ты никому не рассказывай про наш разговор, если расспрашивать начнут, придумай что-нибудь.

— Кто начнет? — не поняла Милка.

— Не знаю, какие-нибудь люди, незнакомые тебе.

— Былинская, ты с ума сошла! Что у тебя происходит?! Немедленно признавайся! — перепугалась вдруг всерьез Милочка Тишина.

— Я же сказала, что пока и сама не знаю.

— Ника. — Милка ухватила ее за руку и придвинулась поближе. — Поживи пока у меня или вон у Костика, за городом, тебе не надо одной оставаться!

— Спасибо, Мила, но в этом нет необходимости.

— Ладно, иди, «интеллигентная пуговица», но я буду все время тебе звонить! — припугнула Милка.

Пока Ника добиралась домой, она уже продумала план дальнейших действий.

Сергей Викторович Кнуров пребывал в полном блаженстве, близком к нирване.

После жаркой баньки, в которой они с мужиками провели неспешные два часа, потягивая горьковатый морс, приготовленный Диной, Мишкиной женой, облаченный в теплый банный халат, он, в компании самых близких друзей, сидел на плетеном диване, находящемся на веранде дома четы Ринковых.

— По-моему, пора заняться шашлыком? — прервал общее умиротворенное молчание Антон.

— Шашлычок сейчас, да под водочку, в самый раз! — поддержал дельное предложение Мишка.

Стол накрыли на летней террасе, солнышко припекало, и только легкий прохладный ветерок напоминал, что все-таки еще не лето.

Жарить шашлык Антон не доверял никому, поэтому, передав жене в руки дочку Машку, стоял у мангала. Ната тут же перекинула Машку Сергею и включилась в суету накрывания стола. Маша и Саша были годовалыми близнецами семьи Ринковых, радовавшими родителей и близких необыкновенной сообразительностью, жизнерадостностью, почти полным отсутствием капризности.

Мария, будучи барышней энергичной и общительной сверх какой бы то ни было меры, с таким бездарным времяпровождением, как спокойное сидение на руках, была категорически не согласна, и посему господину Кнурову пришлось попотеть, поспевая за ней, стремительным ползком передвигающейся по всей террасе. Ее брат Саша, куда более спокойный парень, занимался настоящим серьезным мужским делом — сидя в манеже, который поставили здесь же, на террасе, сосредоточенно сопел, разбирая на запчасти большую пластмассовую машинку.

Пришла Дина и усадила к Саше в манеж Ивана, их с Михаилом сына.

— Они мальчишки спокойные, деловые, это не Машка шалопутная, с полчаса тихо посидят, пока машинку не разберут, потом начнут характер показывать, — сказала она Сергею, явно забавляясь его вынужденной ролью няньки.

Промычав что-то невразумительное, Кнуров, стоя на коленях, вылавливал за ногу Машку под столом. Машка хохотала, хрюкала от удовольствия и брыкалась.

Еще бы — так весело!

Она уже успела перепачкать свой желтый комбинезон, потерять ботиночек и схватить огурец со стола к тому моменту, когда Сергей, наконец выковыряв дитя из-под стола, поднял на руки.

— У этого ребенка генератор тока внутри? — ворчал вконец запарившийся Кнуров.

— Хуже, врожденное любопытство и море энергии, — веселилась, глядя на него, Наталья, она же счастливая мать энергичного чада.

— Ната, не мучай Матерого, выпусти ее на траву. Пусть гуляет, — предложил Антон, не отрываясь от шкварчащего шашлыка, мангал с которым установили рядом с террасой.

— Она будет тянуть в рот всякую гадость!

— В нашей траве нет гадости, — успокоил ее Антон.

— Машка найдет! — рассмеялась Ната. — Ничего, Сереж, потерпи, им всем уже пора спать, минут через пятнадцать Машка точно уснет и Амалия Леопольдовна их всех заберет в дом.

— А где сейчас эта няня? — понемногу сатанея, спросил Сергей, ловко перехватив Машку, собравшуюся сделать кульбит головой вниз.

— Она занята, у нее дневной чай, — сделав серьезное лицо, ответила Ната. — Чай по расписанию, когда дети спят, сегодня дети не легли вовремя, но чай пострадать от этого не может.

Машка уснула, когда все сели за стол, разлили в рюмки ледяную водочку, и Антон принес первую порцию горячего, издающего дурманящий запах шашлыка.

— Давай я ее отнесу в дом, — предложила Ната.

Он не успел ответить, у него в кармане куртки зазвонил сотовый. Сергей торопливо стал его доставать, испугавшись, что Маша проснется.

— Не волнуйся, — успокоил его Антон, — ее теперь даже артобстрел не разбудит.

Сергей кивнул и нажал кнопку ответа:

— Да, Кнуров! — ну очень, очень недовольно представился.

— Здравствуйте. Меня зовут Вероника Былинская. Ваш телефон мне дал Константин Тишин, он сказал, что вы специалист и можете помочь.

Сергей сразу вспомнил Костика Тишина — дельный мужик, не истерик, с ним приятно было иметь дело, и проблема у него оказалась непростой тогда. Кстати, Костик определенно знал, что это экстренный номер, все звонки делались в офис или на другой мобильный, который Сергей специально выключил и оставил в машине.

— Константин знает, что вы звоните мне по этому номеру? — спросил он холодно, желая отделаться от звонившей как можно скорее.

Она промолчала.

Эта Вероника Былинская вообще разговаривала интересно, странно и необычно — тщательно выговаривая слова, с каким-то легким придыханием, делая паузы, как будто обдумывала каждое слово, и тембр голоса у нее был необыкновенный, Сергей никак не мог подобрать определения.

— Нет, он не знает, что я вам звоню.

— Откуда вы знаете Константина?

— Он родной брат моей подруги. — Она помолчала. — Я попросила ее взять у Костика ваши координаты, сказав, что они нужны для ее начальницы.

— Значит, вы с подругой его обманули?

Пауза.

— Да, Милу я тоже не посвятила в суть своих проблем, я не хочу, чтобы пострадал кто-нибудь из моих друзей.

Вишня! Он понял, что звучание ее голоса похоже на спелую вишню, пожалуй, в шоколаде и немного в коньяке. Вкус такой — сладко горьковато-терпкий, он даже почувствовал его на языке.

Впрочем, это ничего не меняет!

— Уверен, что вместе с номером телефона вы узнали и то, что я не занимаюсь проблемами, связанными с бытовыми разборками, какого бы уровня стоимости эти разборки ни оказались, — холодно отшивал он навязчивую дамочку. Холодно и с явным намеком на предостережение.

Пауза. Легкое придыхание.

— Да, я знаю, но эта проблема не имеет никакого отношения к бытовой. — Молчание. — Кроме, конечно, того, что моя жизнь превратилась в странный детектив.

Ему совсем не хотелось именно сейчас вникать в ее проблему, да и чьи-либо проблемы вообще.

Ему хорошо, разморенно-уютно, после жаркой баньки, ледяной рюмочки и вкуснейшего шашлыка. На руках у него спала Машка, мирно посапывая, умотанная собственной необузданной активностью. Еще большой вопрос, кто кого укатал — Сергей даже не подозревал, что годовалый ребенок — это вам покруче любой полосы препятствий.

Он не собирался выпадать из этого замечательного состояния, когда душа умиротворяется под неспешную, задушевную беседу с друзьями, в принципе братьями, а тело нежится и благоговеет.

Какого черта!

Не будет он работать, какой бы легкий звон ни вызывал в нем голос девушки, похожий на вишню в коньяке, — такой же насыщенный, терпко-сладкий, слегка горьковатый. Девушки с красивым именем Вероника, говорившей тихо, с длинными паузами и интригующей все мужские инстинкты в нем.

Нет уж!

Вероник много, а такого отдыха и праздника встречи с мужиками, когда никуда не торопишься и отодвинул все дела, не выпадало ему уже миллион лет!

Он уже решил отказать ей или, ладно, завтра вечером, так и быть, он встретится с ней в офисе, пусть поведает, что у нее там случилось на ниве, скорее всего, любовно-квартирных переживаний.

— Хорошо! Завтра вечером подъезжайте ко мне в офис и все расскажете.

Она недолго помолчала.

— Сергей Викторович, завтра, скорее всего, уже будет поздно.

— Что, — раздражаясь и повышая голос, спросил он, — вопрос жизни и смерти?

Повисла тишина.

Не только в телефонной трубке, где, он чувствовал, она обдумывает правильный ответ, но и за столом.

До сих пор мужики, разговаривавшие вполголоса, чтобы не мешать ему беседовать, замолчали и дружно, как по команде, посмотрели на Сергея.

— Я не знаю, — наконец ответила она, — насколько жизни и смерти, но думаю, покалечить меня могут.

Вот черт! Твою ж мать!

Ее голос и манера честно отвечать, без попыток соврать, обмануть, чтобы добиться результата, — не окрашенный эмоциями тон, словно она читала доклад об очередном пленуме Политбюро, а не о криминальных проблемах говорила, и что-то еще, непонятное ему самому, не давали сделать то, что очень хотелось, — послать барышеньку куда подальше!

— Объясните в общих чертах, о чем идет речь? — спросил он, понимая, что уже сдался. Вот же засада! А ведь, скорее всего, придется бросать эти посиделки и куда-то ехать.

— Я так поняла, — подбирая слова, ответила она, — что речь идет о каких-то документах, скорее политических, чем финансовых, и… — пауза, — слитках золота или платины.

Очень ровным, без эмоций и тоновых модуляций голосом, тщательно обдумывая каждое слово! Нет, ну какова! А?!

Вот так просто! Слитках золота!

— Скажите номер вашего телефона, я перезвоню через пару минут. — Ему надо было подумать, перевести настроение с раздраженного в рабочее.

— Вы не можете мне перезвонить. Я звоню от соседки, потому что уверена: мой телефон прослушивают. Соседка сейчас вернется от консьержки, и я уже не смогу говорить.

— Почему вы решили, что он прослушивается?

Черт! Пауза!

— Это долго объяснять.

— Хорошо, подождите секунду!

Он, прижав пальцем микрофон телефона, посмотрел на мужиков, внимательно слушавших его разговор.

— Ринк? — спросил он, зная, что не надо больше никаких вопросов.

— Конечно, Матерый!

Сергей кивнул, соглашаясь и благодаря одновременно.

— Вероника?

— Да, я слушаю!

— Вам придется приехать за город. Запишите, куда и как добраться.

— Сейчас, подождите. — Она повозилась, видимо ища ручку и бумагу. — Записываю.

Он продиктовал адрес и объяснил, как лучше добираться.

— Как долго вам ехать до вокзала?

— Я живу в центре, минут через двадцать буду на вокзале.

— Значит, через час-полтора будете здесь.

— Еще одно! — на этот раз быстро проговорила она. — Вы не объясните мне, как… как уходить от хвоста?

— За вами следят? — позволив себе первый раз за весь разговор выказать заинтересованность, спросил он.

— Да, двое, они не прячутся, просто ходят везде за мной и ездят.

— А как вы планировали уходить, чтобы встретиться со мной?

— У меня есть ключ от чердака, войду в нашем подъезде, а спущусь в последнем. Там нет замка на двери, я проверяла, и тот подъезд не видно с того места, где стоит их машина. Но что делать, если они все-таки меня увидят?

— Думаю, перехода через чердак будет вполне достаточно! — непроизвольно улыбнулся Кнуров, — Но чтобы подстраховать вас, мы сделаем вот что. У вас есть мобильный?

— Нет.

— Ну ничего. Сядете в первую же электричку, идущую в этом направлении, в средний вагон, он останавливается напротив выхода с платформы. Постарайтесь выйти первой. Вас будет встречать… — Он спросил у компании: — Чья машина всех подпирает?

— Моя, — ответил Пират. — Встречу!

Сергей назвал Веронике номер, цвет и марку машины.

— Такой бритый наголо, здоровый мужик, не пугайтесь! Вы с платформы бегом, садитесь в машину, а дальше мы сами. Справитесь?

— Я постараюсь! Спасибо, до свидания.

— До свидания, — ответил Сергей.

Он нажал кнопку отбоя, убрал телефон и откинулся на спинку скамейки. Пришла няня забрать Машку. Сашу с Иваном, тоже уснувших, еще раньше отнесли в дом любящие папаши. Он осторожно передал ребенка из рук в руки, няня всем своим видом и поджатыми губками выказала недовольство нарушением распорядка дня и, забрав Машку, ушла.

Все молчали.

— Ну что, бить или сам расскажешь? — спросил Антон.

— А что рассказывать, я пока не в теме! — улыбнулся от всей, так сказать, души Кнуров.

— Значит, бить! — пригрозил Мишка.

Он дословно пересказал разговор с загадочной барышней Вероникой Былинской.

— Так, по одной! — сказал Антон. — Кроме Пирата, ему даму встречать и нанизывать следующую порцию.

Когда новая порция шашлыка уже шипела на мангале, у Сергея снова зазвонил телефон.

— Да, Кнуров!

— Сергей Викторович, это Вероника. Я взяла телефон у попутчицы. Я в электричке, и мы уже проехали первые две станции.

— Хорошо! Делайте все, как мы договорились. До встречи.

— До встречи, — ответила она, не забыв сделать паузу.

Шашлык готовился, все вернулись за стол, по умолчанию, не сговариваясь отказались от выпивки, рассказывали анекдоты, шутили, не возвращаясь к теме неожиданной гостьи.

А что обсуждать? Все они, сидящие за этим столом, не простые мальчики и обсуждением чего-либо, когда недостаточно информации, не баловались.

Сергей почти не слушал общего разговора, он поймал себя на том, что внутри у него начинают тихо звенеть колокольцы азарта, интриги, которые он давно уже не слышал.

Все последние дела, которые они вели с ребятами, попадались малоинтересные — трудные, сложные, рискованные, но не интересные — не было загадки, которую всенепременно надо разгадать. Не хватало той игры умов между противниками, которая заставляет скрипеть от напряжения шарики в мозгу и разгоняет адреналин в крови.

Его интуиция обещала, подсказывала, что дело, которое предложила девушка, не просто интересное, а захватывающее.

И еще!

Ему интригующе любопытно, как может выглядеть девушка с таким вишнево-шоколадным голосом.

По-мужски любопытно!

Он прекрасно знал, что, как правило, портрет человека, составленный мысленно по его голосу и манере говорить по телефону, не совпадает с внешностью. Обладатель густого, насыщенного баса может оказаться хлюпким коротышкой, а звонкий молодой голос и смех принадлежать старушке под восемьдесят.

Как нормальный мужик, которого заводит все, что связанно с незнакомой, заинтересовавшей его женщиной, особенно если она еще и загадочна, а эта Вероника не просто загадочна, с ней связана опасная загадка — вообще убойный для мужского воображения коктейль, — он представлял себе, как же она может выглядеть.

Посмеиваясь над собой, Кнуров одергивал свое расшалившееся воображение, готовое дойти до эротических сцен, чему немало способствовала природа вокруг, банька, пара рюмок водочки в родной компании.

«Остынь! Она может оказаться какой угодно и совершенно не интересной! Ничего, что бы зацепило, кроме голоса!»

Но никакие резоны не могли остановить предощущение, некое ухарство, которое ударило в кровь, делая праздник сегодняшней радостной встречи с друзьями более замечательным, добавляя в него искристости.

Да и мужики, невзирая на сдержанность, чувствовалось, завелись в предощущении чего-то интересного, азарта.

Ната, заметив их многозначительные переглядывания, в момент поняв их настроения, предупредила мужчин:

— Так, господа офицеры! Сбавили обороты, а то девушку напугаете своим напором, а она, как я поняла, и так напугана. Поэтому призываю вас всех сначала девушку накормить, успокоить и только потом расспрашивать! Договорились?

— Конечно, Наточка, тут же все джентльмены! — успокоил ее Антон.

— Ну да! А ваши пушки, лежащие в сейфе, в доме, — это лайковые перчатки, я просто перепутала!

Вернувшись домой после разговора с Милкой, Ника постояла немного в прихожей, собираясь с духом, перекрестилась и как в ледяную купель ухнула — решительно приступила к осуществлению задуманного.

А!.. Как Бог даст! Получится так получится, а нет…

Пунктом первым стоял телефонный звонок еще одной бабулиной знакомой. Ника была уверена, что ее телефон прослушивают, вот пусть и убедятся, что она всерьез озабочена поисками. Весь разговор она продумала до мелочей, пока ехала в метро.

К телефону долго не подходили, но, когда она уже собралась положить трубку, ей ответили:

— Слушаю вас!

— Здравствуйте, Ирина Павловна! Это Вероника.

— Никочка! — обрадовалась бабулина знакомая. — Как я рада тебя слышать! Как ты себя чувствуешь? Девочки мне сегодня звонили, рассказали, что ты к ним заходила.

— Спасибо, Ирина Павловна, я уже выздоровела. Вы извините, что я к вам не зашла, далеко ехать, да и устала я немного.

— Что ты, что ты, девочка, не извиняйся, я понимаю! Когда сможешь, заезжай, я всегда тебе рада.

— Обязательно! А как вы себя чувствуете? — не без умысла спросила Ника.

Дело в том, что Ирина Павловна, единственная из всех бабулиных подруг, любила долго, с удовольствием и артистизмом жаловаться на жизнь и делала это профессионально.

«Вот вам! Послушайте, любезный Михаил Иванович, старушкины стенания за жизнь!» — с хорошим таким, праведным злорадством подумала Ника.

— Да, тяжело, — посочувствовала она, когда собеседница закончила скорбное повествование о своем житье-бытье.

На самом деле бабулька была еще та! Шустрая, боевая, вечно воюющая, часто небезрезультатно, с чиновниками за всякие там пенсионерские права, неплохо обеспеченная бывшими мужьями и детьми, да и со здоровьем у нее, слава богу, было намного лучше, чем у большинства ее ровесников.

— Ирина Павловна, мне Мария Гавриловна сказала, что бабуля давала какие-то бумаги или письма Григорию Владимировичу. Вы ведь с ним часто видитесь, может, знаете, что это за бумаги? Мне хочется собрать все, что касается жизни бабули.

— Конечно, знаю! Никакие это не бумаги и не письма. Она дала ему папку с вырезками из газет и журналов и распечатками из Интернета, которые собрала специально для него. Видишь ли, деточка, как бы это поделикатнее объяснить?.. — Старушка явно смутилась. — Дело в том, что Григорий Владимирович изучал проблему мужской силы, потенции, как теперь это называют. Он интересовался нетрадиционными методами лечения мужской слабости и новыми достижениями медицины в этом вопросе.

— У него были проблемы? — не удержалась и спросила Ника, стараясь даже не улыбнуться.

— Понимаешь, деточка, нервы, плохая экология, трудная жизнь, а ведь он еще совсем не старый мужчина! — пояснила Ирина Павловна, смущаясь.

Ну конечно! Мужчине-то за восемьдесят, и, судя по смущению, именно Ирина Павловна вызвала в нем интерес к данному вопросу. Бывает.

— Значит, в папке не было никаких писем от бабушки? — уточнила Ника, мысленно цыкнув на себя за еле сдерживаемый смех.

— Писем не было, а записка была! — осуждающе повышая голос, ответила Ирина Павловна. — Кирюша очень обидела Григория Владимировича, они даже не разговаривали какое-то время.

— А что она написала? — заинтересовалась Ника.

— Как ты понимаешь, записка предназначалась не мне, но Григорий Владимирович дал мне ее прочесть, как другу, конечно. Так вот, там было написано: «Ты бы поберег себя, Гришенька, а то в твоем возрасте от таких занятий и помереть не долго, оконфузившись перед смертью, особенно если много лет не практиковался и с дамами общался только умозрительно! Может, лучше о Боге подумать? Оно и для здоровья полезней!» Кирюша иногда была очень нетактичной, хоть и нехорошо так говорить об усопших. Царствие ей Небесное.

— Спасибо, Ирина Павловна, что рассказали. Мне пора. Я еще позвоню. До свидания.

— До свидания, детка. Надеюсь, ты меня как-нибудь навестишь.

Ника поспешила положить трубку и расхохоталась. Да, бабуля особенно не церемонилась ни с кем! Умела она точно и остро дать оценку.

Следующий пункт плана — входная дверь, вернее, подготовка оной к отступлению.

Ника прошла в ванную комнату, включила душ, задвинула занавеску, переставила какие-то баночки-скляночки на полочке, стараясь создать как можно больше шума и видимость своего купания. Очень осторожно она открыла дверь, которую специально не прикрыла до конца, и вышла в коридор.

По дороге домой она купила бутылку подсолнечного масла в небольшом продуктовом ларьке и, войдя в квартиру, оставила ее в прихожей. Если они просматривают ее квартиру через окна, то часть коридора и прихожую им не видно.

«Надеюсь, что все именно так», — успокоила себя Ника.

Она обильно полила петли маслом и плеснула немного в замочную скважину. Выждав пару минут, очень осторожно вставила ключ и открыла замок.

— Давай помоги мне, — шепотом попросила она у двери.

Двумя руками ухватившись за ручку, приподняла дверь вверх и открыла.

Дверь не издала ни звука.

— Спасибо! — поблагодарила Ника и снова прикрыла дверь.

Так, теперь следовал пункт третий, самый важный. И если он не удастся, то, пожалуй, она пропадет!

«Не будем думать о плохом!» — подбодрила она себя.

Ей надо во что бы то ни стало связаться с Сергеем Викторовичем Кнуровым!

В их доме за последние годы сменилось много жильцов. Дом считается престижным, в центре, поэтому квартиры в нем охотно покупали и, как поведала консьержка, даже очередь на покупку создали ставшие теперь уже не новыми и, наверное, не совсем русскими, а просто людьми с достатком. Но кое-кто из старых жильцов остался, например соседка напротив. У этой соседки сложившаяся годами традиция — именно в это время суток она спускалась к консьержке, с которой они пили чай и сплетничали, полчаса — ни больше ни меньше. Ника всегда посмеивалась над этой традицией, а сейчас была готова расцеловать соседку за пристрастие к сплетням.

Точно рассчитав время, Ника подождала пять минут, припав к дверному глазку, и, когда соседка вышла на площадку, выпорхнув из квартиры, изобразила разочарование: