Реквием по империи Удовиченко Диана

Комендант сделал все, чтобы обеспечить будущее молодежи, не участвовавшей в войне и сохранить народ илльф. Но сам воин не пожелал человеческого прощения. Потому что понимал: есть преступления, которые никогда не забудутся.

Не могу сказать, что я сожалел о его поступке.

* * *

Плыть вверх по течению не было сил – натруженные мечом руки отказывались бороться с волнами, и Сид доверился Лозинке, позволив реке нести его вниз. Даже это оказалось трудно: узел, в который юноша увязал сапоги, меч и кольчугу, давил на спину. Но воин отчаянно старался спастись. На берегу раздавались звуки затухающей схватки, тоскливо звенели боевые кличи некромантов. Враг был совсем рядом, в десятке шагов. Но никто не обратил на Сида внимания. Добычи хватало и на суше, а один живой воин терялся среди сотен трупов, плывших по Тиарин.

Когда поле боя осталось позади, а зеленые шатры плакучих ив скрыли его от чужих глаз, Сид подплыл ближе к берегу, туда, где было неглубоко, встал на ноги и побрел по грудь в воде. Ступни то скользили по валунам, то увязали в прибрежном иле, то наступали на острые мелкие камешки. Поверхность Тиарин, согретая летним солнцем, была обманчиво теплой, но глубже жил холод, сковывавший тело, проникавший до самых костей. И все-таки Сид не спешил выбраться на берег. Где-то, когда-то давно он слышал, что текущая вода способна сбить со следа самого сильного мага. Воин не знал, правда ли это, но на всякий случай продолжал идти по реке, до тех пор, пока ноги не начало сводить судорогой. Только тогда он рискнул покинуть Лозинку – несущую на волнах мертвые тела, холодную, неласковую, но дарящую хоть небольшую защиту.

Пригнувшись, парень добежал до густых зарослей тростника, пробрался в самую их середину. Срубив мечом сочные стебли, расчистил для себя небольшую полянку, уселся и, стуча зубами, стянул мокрую одежду, отжал, разложил на земле. Сида колотил озноб. Казалось, холод, живший в Тиарин, убил все тепло в теле, пробрался к самому сердцу и сковал его кольцом льда. Солдат свернулся клубком, обняв себя за плечи и пытаясь отогреться. На вырубленную им полянку падали лучи полуденного солнца, ласково гладили посиневшую кожу. Вместе с живительным теплом, медленно растекавшимся по телу, пришла сонливость. Только сейчас Сид ощутил всепоглощающую усталость. Силы покинули его. Он закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.

Чувство опасности не дало новобранцу отдохнуть. Он очнулся буквально через час. Натянув влажную одежду и обувшись, выглянул из зарослей, в любой момент ожидая увидеть отвратительные фигуры зомби. Но вокруг никого не было – ни мертвых, ни живых. Царила тишина, нарушаемая только всплесками воды в реке. Сид перевел дух, облегченно подумав: "Вверх по течению пошли". И тут же, кинжалом в сердце кольнула вдогонку пришедшая мысль: "Подпалина…"

Там была родная деревня. Мама. Сид рванулся из кустов – не размышляя, не осознавая, чем может он помочь. Как тогда, когда бросился на выручку брату. Только бы вернуться домой, увидеть родного человека, словно одно его присутствие могло защитить мать.

Вдруг на его плечо опустилась тяжелая рука, и от макушки до пяток ошпарила волна ужаса.

* * *

Движимый магией и бережно поддерживаемый четверыми носферату плот с паланкином мягко пристал к берегу. Солнцеподобный вышел первым и подал руку жене. Приветствуя венценосную чету, шеймиды склонились в низком поклоне. Ирияс величественно кивнул в ответ, Роксана, лицо которой было закрыто шелками до самых глаз, с любопытством оглядывалась по сторонам.

Битва была окончена. Обезглавленные и обезображенные тела жутким ковром устилали землю, плыли по воде. Песок побурел от крови. Свежеобращенные носферату, повинуясь приказам своих хозяев, брели к не-мертвому войску, уже успевшему построиться в фихте от берега. Вся эта неаппетитная картина вряд ли могла быть полезна беременной женщине. Но Роксана, с удовольствием прогуливаясь об руку со своим супругом, весело щебетала и разглядывала трупы так, словно это были забавные статуи, а не убитые люди. Сам Ирияс ничуть не боялся, что зрелище смертей и увечий может навредить жене и их нерожденному ребенку. Напротив, красавица как будто расцвела и сделалась еще прекраснее, напитавшись энергией смерти и человеческого страдания. Даже не пользуясь даром Исдес, Роксана оставалась некроманткой, как и дитя в ее утробе.

Прогулявшись по берегу, султан с женой вернулся в паланкин и развернул карту, чтобы еще раз сверить маршрут движения войска. Всего в пяти майлах выше по течению находилась деревня Верхние Виноградари, а к северу от нее – баронство Йеншир с замком, который предстояло взять штурмом. Убедившись в бойцовских качествах и бесстрашии галатцев, Солнцеподобный не желал оставлять врага за спиной. Даже если этот враг и малочислен.

В Верхних Виноградарях можно будет остановиться на отдых. Конечно, шеймиды, получив мощную энергетическую подпитку, сильны и сейчас. Но все же не следовало забывать, что некроманты тоже люди.

– Помимо духовной и магической энергии человеку нужны еда и сон, не правда ли, соловьиная песня моего сердца? – с улыбкой проговорил Ирияс, обращаясь к жене.

Роксана лишь улыбнулась, молчаливо признавая мудрость своего повелителя. Подозвав офицера, султан отдал приказ.

Войско не-мертвых заколыхалось и двинулось вперед. Следом поскакали андастанцы. В арьергарде, окруженный охраной, поплыл паланкин Солнцеподобного.

В полумайле от деревни Ирияс приказал войску остановиться и отправил отряд шеймидов на разведку. Один из воинов, вернувшись, доложил:

– Все спокойно, Солнцеподобный. Отряд готовит людей к нашему появлению.

– Окружить деревню, – распорядился султан.

Огромная армия зомби взяла Верхние Виноградари в кольцо. Ни один из жителей не сумел бы проскользнуть сквозь этот плотный заслон. Ряды носферату расступились, давая дорогу некромантам, и снова сомкнулись – неподкупные стражи замерли в бессмысленной неподвижности.

Деревня встретила захватчиков испуганным молчанием. По приказу шеймидов все жители собрались на площади перед маленьким храмом Дадды. Опасаясь взглядами выдать свою ненависть к андастанцам, мужчины угрюмо смотрели в землю. Женщины прижимали к себе детей, шепотом уговаривая их не плакать. Укачивали грудных малышей, боясь, что их крик вызовет у некромантов раздражение. Рядом с гонцами маялся немолодой толстый староста, державший в руках толстую потрепанную книгу.

Селянам было обещано, что воины Андастана не причинят им вреда. Так Ирияс действовал в Восточном эмирате. Он отправлял впереди своего войска гонцов, которые в городах и деревнях читали его приказ. Жителям предписывалось сохранять спокойствие, не оказывать сопротивления и не пытаться бежать. За это людям гарантировалась жизнь и сохранность их жилищ. Тактика мирного захвата оправдывала себя. По крайней мере, не было ни досадного шума, ни раздражающих воплей. Многие крестьяне и горожане, не желавшие покидать насиженные места, готовы были поверить в обещания андастанцев.

Оглядев из-за занавеси молчаливую толпу, Солнцеподобный дал знак к началу действа.

– Староста, списки, – по-галатски приказал один из некромантов.

Толстяк бочком подобрался к шеймиду и подал книгу. Тот раскрыл ее и произнес:

– Мужчины и юноши, подойдите сюда.

Никто не спешил двигаться с места. Люди недоверчиво косились на черноволосых воинов, переминались с ноги на ногу, но ни один не решался сделать первый шаг. Солнцеподобный поморщился. Можно, можно было бы действовать с помощью грубой силы. Это не составило бы шеймидам никакого труда. И даже добавило бы им энергии: некроманты подпитывались от чужой боли, страха и страданий. Но Ирияс был эстетом и не желал слушать немузыкальные вопли галатского простонародья. К тому же, все его воины и он сам после большого сражения были сыты.

– Не бойтесь, – пояснил тот же некромант, – Все мужчины и юноши должны подписать договор о том, что не станут воевать против андастанской армии. Потом мы выдадим каждому грамоту на право владения землей.

В толпе оживились: такие разъяснения были понятны крестьянам, которые дорожили своими виноградниками. Первым вперед вышел коренастый мужчина лет пятидесяти. Следом шагнули два юноши, такие же широкоплечие и невысокие – сыновья.

– Имена, – проговорил шеймид. Люди назвались, воин черкнул что-то в книге самопишущим магическим пером и указал на храм: – Сюда. Ждите.

В храм вошли еще трое, потом еще двое… поток мужчин увеличивался. Некромант, владевший галатским, встал на входе, придирчиво изучая каждого селянина и делая пометки в книге.

– Проходи… ты тоже… стой! – этот окрик адресовался худенькому подростку. – Останься. Ты еще слишком молод.

Зардевшись, мальчишка нырнул обратно в толпу. Шеймид отбраковал еще несколько человек по причине молодости либо, наоборот, старости. Когда все мужчины оказались в храме, туда же отправились несколько некромантов.

– Остальные жители, встать в очередь. Все без исключения. Мы должны вас пересчитать, – распорядился все тот же воин. – Подходите ко мне по одному.

Женщины, дети и старики, пока не видевшие в происходящем ничего страшного, послушно двинулись к шеймиду. Первой подошла красивая черноволосая девушка. В ее бархатных карих глазах дрожали непролитые слезы. Девушка отчаянно боялась захватчиков. Ирияс, продолжавший смотреть из-за шторы, усмехнулся, понимая, чего именно страшатся все молодые красавицы, и забавляясь их наивностью. Ни один некромант не станет марать себя прикосновением к низшему существу. Пролить священное семя избранного в лоно кьяфирки – преступление сродни скотоложеству. Богиня Исдес не простит такого позора.

– Она думает, что шеймиды могут обесчестить ее. Галатки слишком самоуверенны, не правда ли, мой сияющий алмаз?

Прелестное личико Роксаны сморщилось в брезгливой гримаске:

– Молю, не говори таких ужасных вещей, мой повелитель! Это вредно нашему первенцу.

– Не буду, моя трепетная, – Солнцеподобный нежно коснулся губами блестящих черных кудрей жены. – Мне жаль, что тебе приходится видеть грязных кьяфиров. Ничего, скоро все закончится…

– Я подожду, – султанша томно откинулась на подушки, – а пока не буду на них смотреть.

Между тем шеймид, спросив у красивой галатки имя, сделал пометку в книге. Потом легко, двумя пальцами, коснулся головы девушки, прошептав короткое заклинание.

– Ступай на ту сторону площади. Следующий!

Селянка, на лице которой испуг внезапно сменился выражением тихого удовольствия, послушно зашагала туда, куда было приказано. Со стороны казалось, что с ней не случилось ничего плохого. Напротив, слезы в глазах девушки высохли, а на губах расцвела счастливая улыбка. Только знаток тонкой магии, выйдя в астрал и изучив ауру красавицы, смог бы определить, что в разуме несчастной произошли необратимые перемены. Некромант выжег часть ее сознания. Не уничтожил полностью, нет – это было слишком затратно энергетически и делало людей непригодными к дальнейшему использованию. Поэтому шеймиды лишь уничтожали те центры сознания, которые отвечали за чувства, эмоции и самостоятельное мышление. У кьяфиров сохранялись инстинкты и все бытовые умения. Но исчезали способность любить, дружить, ненавидеть, думать, делать выводы и принимать решения. Проще говоря, люди превращались в послушных скотов, способных заботиться о себе и выполнять ту работу, которая им поручалась. Единственное чувство, которое некроманты оставляли своим рабам – чувство страха. Так было проще управлять стадом.

– Следующий.

Не понимая всего ужаса происходящего, селяне спокойно подходили к шеймиду, чтобы их "пересчитали". С одной стороны площади тянулась длинная вереница людей, с другой – стояла растущая группка умиротворенно улыбающегося "скота".

Уничтожение даже части сознания отнимало довольно много энергии, поэтому после десятка заклинаний некромант уступил место другому шеймиду, сам же продолжил спрашивать у селян имена и делать пометки в книге. Второй андастанец, отняв разум у нескольких жителей Верхних Виноградарей, отошел, отирая пот со лба. Его сменила молодая чародейка. По очереди некроманты расставались с силами, полученными во время битвы у Тиарин и, чтобы пополнить резерв, отправлялись в храм. Оттуда не доносилось ни звука.

Спустя два часа все было кончено. Последним подошел староста, которого признали слишком старым и толстым для нахождения в храме. Когда и его сознание было изуродовано, воин, делавший перекличку селян, подошел к паланкину и продемонстрировал книгу со списками жителей. Каждая строчка в ней была зачеркнута черными чернилами.

– Обработка окончена, Солнцеподобный…

На крыльце храма появились некроманты – их свежие лица, сверкающие глаза, энергичные движения говорили о том, что поглощение дало хорошую подпитку. Следом показались мужчины захваченной деревни. Вернее, уже носферату. Безразличные лица, тусклые глаза… Шеймиды отдали приказ – молчаливый, слышный и понятный только зомби. Выполняя его, покойники двинулись в сторону околицы, чтобы присоединиться к остальному не-мертвому войску. Пересекли площадь, проходя мимо своих жен, детей, родителей. Мертвые глаза смотрели равнодушно, не узнавая близких и любимых. Ответом были пустые взгляды и бессмысленные улыбки обработанных – им было хорошо, они не помнили мужей, сыновей и отцов.

– Я доволен. Организуйте отдых и ночлег, – уронил Ирияс.

Подозвав селян, шеймиды принялись отдавать распоряжения. Вскоре в деревне закипела работа. Подростки обихаживали коней, женщины готовили для некромантов обильный ужин, старики отправились в погреба за красным сухим вином, которым были знамениты Верхние Виноградари. Брезгливые андастанцы не захотели спать в скромных домах и, предпочтя ночевку под открытым небом, расставили вокруг площади походные шатры. В центре возвышался паланкин султанской четы.

Ужин накрыли тут же, на площади. Женщины расстелили скатерти, принесли из домов подушки, на которых уселись воины. Андастанцы с удовольствием угощались жареной бараниной и свежим хлебом, попутно воздавая должное кисловатому ароматному вину. Рабы, прислуживавшие у стола, едва успевали подносить новые кувшины. Настроение шеймидов делалось все лучше. Вспоминая забавные моменты прошедшего сражения, обмениваясь шутками, они весело хохотали. Молодые люди вдруг заметили, что девушки-воины весьма привлекательны и принялись осыпать их рискованными комплиментами. Девушки же, в свою очередь, благосклонно принимали восхищение, не утруждая себя проявлением скромности и отвечая двусмысленными репликами. Слушая их, Ирияс улыбался. И хотя правила культа Исдес не одобряли излишества в возлияниях, а уж тем более разнузданного поведения, не окорачивал разошедшихся подданных. Воинам нужен отдых, султан это хорошо понимал. А для того, чтобы вдохновлять их на новые подвиги, необходимо присутствие и одобрение лидера.

Вернувшись в паланкин, Солнцеподобный сказал жене:

– Справедливости ради, должен признать: кьяфиры умеют делать вино.

Супруга Солнцеподобного не должна показываться простым воинам, тем более сидеть с ними за одним столом. Поэтому Роксана не покидала носилок. Ужин был подан ей прямо сюда, и наслаждаться им пришлось в одиночестве.

– Да, местное вино ничуть не уступает лучшим андастанским сортам, – согласилась султанша.

– В следующем селении нужно обращать в носферату не всех мужчин, а лишь половину, – рассеянно проговорил Ирияс, удобнее устраиваясь на подушках и нежно обнимая жену. – Остальных обработать. Пусть трудятся на виноградниках и делают вино для Андастана.

Десяток шеймидов отправился в караул на окраину деревни, десяток стоял на часах по краям площади, охраняя паланкин. Несколько воинов возглавили полусотню свежих зомби и отправились с ними в лес, вырубать деревья для штурмовых лестниц и таранов. Остальные еще долго предавались веселью. Солнцеподобный отнесся к застольному шуму снисходительно, лишь наложив на занавеси паланкина заклинание тишины. Он знал, что энергии некромантов хватит не на одно сражение, а любая усталость исчезнет при новом поглощении.

Ночь окутала Верхние Виноградари теплым бархатным покрывалом. Звезды – большие, яркие, какие бывают только на юге, равнодушно-ласково взирали с неба на уснувшую деревню. Слабый ветерок нес запах цветов и травы. Отшумело веселое застолье, шеймиды разошлись по шатрам. Не спали только часовые и султан с женой. Насытившись любовью, супруги лежали, обнявшись и ведя неспешную беседу.

– Как хорошо, – томно изогнувшись, прошептала Роксана. – Эта ночь… она напоминает мне о родине…

– Да, – в голосе Ирияса слышалась улыбка, – совсем как в Андастане. Не хватает только трелей соловья в саду.

– А может быть, он поет, – мечтательно проговорила красавица. – Может быть, сейчас соловей поет, призывая свою любовь. А мы не слышим…

– Как ты романтична, любимая, – рассмеялся Солнцеподобный. – Сейчас проверим…

Мановением руки султан снял заклинание тишины, и в паланкин ворвался тоскливый, напряженный вой. Собаки, чувствовавшие магию смерти, оплакивая своих погибших и искалеченных хозяев, пели по ним поминальную песню. Остальные животные не ощутили перемен, произошедших с людьми, но псы, чуткие к человеческим страданиям, боялись того, во что превратились люди и жутко выли, не желая оставаться в деревне, отмеченной проклятием Исдес.

– Как они плачут, – с содроганием произнесла Роксана, крепче прижимаясь к своему всесильному мужу и господину.

– Да. Собаки – умные животные, – вздохнул Ирияс. – Рахшан, – не повышая голоса, добавил он, обращаясь к одному из часовых, – прикажи селянам отпустить собак. И пусть носферату их пропустят.

– Слушаюсь, Солнцеподобный, – прозвучало в сознании султана.

Псы сумеют прокормиться в этом благодатном крае. Они уйдут в леса, собьются в стаи, подобно волкам. Со временем одичают. Им не место здесь. Собаке требуется любить человека. Но как можно любить того, кто по разуму равен скоту? Нет, пусть уходят из этого царства слабоумных…

Один за другим собачьи голоса замолкали. Освобожденные псы, вырвавшись на свободу, неслись прочь от деревни. Когда последняя собачья песня оборвалась, Ирияс снова накинул на паланкин заклинание тишины.

– Вот и все, моя дивная пери. Они на свободе.

Засыпая, Солнцеподобный улыбался, как человек, сделавший доброе дело и испытывающий от этого счастье. Он был просвещенным властелином и любил животных.

* * *

– Луг в помощь, – произнес хрипловатый насмешливый голос. – Куда путь держишь?

Испуганно дернувшись, Сид обернулся, сжимая рукоять меча. Перед ним стоял худощавый высокий человек лет тридцати. Его серую форму покрывали темные пятна высохшей крови. На рукаве красовалась эмблема: клыкастый секач, угрожающе склонивший массивную голову. Новобранец знал, что на плече у незнакомца есть точно такая же татуировка. Как у брата, Велина, да возродится он в счастливое время… По имперскому закону каждый солдат обязан был сделать себе метку, говорившую о роде войск. Красиво, мужественно, патриотично. И после сражения удобно подсчитывать потери. А вот у него, Сида, татуировки, изображающей волка в прыжке, нет. Не успел сделать.

Правой рукой мужчина придерживал перекинутый через плечо эспадон. Значит, этот воин из полка имперских секачей? Наверное. Еще один выживший в чудовищной мясорубке… Прищурив рыжие глаза, человек внимательно, но без особой настороженности разглядывал новобранца.

– Ты кто? – Сид на всякий случай поднял меч, понимая, что рядом с этим спокойным, опытным воином выглядит жалко и нелепо.

– Свой, – последовал небрежный ответ.

Да, похож на своего. Но парень уже никому не доверял, поэтому переспросил, стараясь, чтобы голос звучал внушительно и жестко:

– Какой свой?

– Живой, – усмехнулся воин. – Сейчас каждый живой и не андастанец уже свой. Да не дергайся ты. Я Мих. Третья рота второго полка имперских секачей.

– Тоже сбежал?

– Не сбежал, а организованно отступил, – назидательно произнес Мих. – И продолжаю отступать. Мда…

Несмотря на то, что в словах мечника сквозила насмешка, сказанное Сиду понравилось. А чего, в самом деле? И правильно. Так и Дайнус говорил. Он отступил. Временно. Сейчас только доберется до Подпалины, посмотрит, а потом вернется в армию… Новобранец решительно шагнул, собираясь двинуться вверх по течению. Но этому воспрепятствовала рука Миха.

– Тебе не туда, – пояснил секач. – К Йенширу надо севернее забирать.

Баронство Йеншир? Сид знал этот старинный замок из красноватого камня. Он стоял на горе, гордой короной венчая земли Солнечного края. К нему вели сто ступеней, высеченных в камне.

– Нет, я домой…

– Не принимается, – узкое лицо Миха посерьезнело, в глазах больше не было насмешки. – Ты должен идти в замок. Там наши.

Сид попытался сбросить его жесткую цепкую руку, но не преуспел.

– Но мама… – по-детски пробормотал он.

Голос воина несколько смягчился:

– Ты местный? Тогда молись Лугу, солдат. Все равно ничего не сумеешь сделать в одиночку. Но ты обязан явиться на защиту замка. Иначе будешь считаться дезертиром. Ну что, пошли? – заметив, что паренек колеблется, Мих добавил: – Пойми, дурья ты башка: Йеншир – единственная наша надежда. Отстоим его – сумеем задержать некромантов. Нет – они дальше пойдут. Все равно они сначала замок штурмовать двинутся. Пока в провинции есть такая серьезная сила, не станут андастанцы по деревням гулять. Они ж не дураки – врага за спиной оставлять. Да сейчас в Йеншире беженцев полно. Может, и семья твоя уже там. Вот и защищай ее.

Семья… кто от той семьи остался? Велин сложил голову на берегу Лозинки, Сторк неизвестно где. Новобранцу отчаянно хотелось надеяться, что старший брат жив, что его полк не сражался при Тиарин. Но этого он знать не мог. Так что у Сида осталась одна мама. А у мамы – Сид. Только бы с ней ничего не случилось… Парня не пугала перспектива считаться дезертиром. Плевать. Но последние слова Миха о беженцах убедили его. Он кивнул, показывая, что согласен отправляться в замок.

– Вот и отлично! – Деловито произнес секач. – Раз ты местный, веди. И желательно какими-нибудь окольными путями, чтобы не по открытой местности.

Сид, которому здесь была известна каждая кочка, каждое деревце, уверенно зашагал вперед. По прямой до баронства было не больше восьми майлов. Если пройти через Заброшенные виноградники, добраться до Буковой рощи и обогнуть с запада Верхние Виноградари, то в полтора раза больше. К вечеру доберутся.

– Ишь ты, жалость какая, – удивился Мих, разглядывая черные иссохшие скелеты мертвой лозы.

– Заброшенные, – угрюмо буркнул Сид. – Поливать, окуривать во время заморозков некому. Вот и… дай Луг, чтобы все такими не стали, после некромантов-то.

– Не станут, – уверенно откликнулся секач, – андастанцы – народ хозяйственный. Они вон мертвяков, и то к делу приспосабливают. А уж терять такую драгоценность, как виноградники, не станут. Обратят всех жителей в зомби, и будут они работать, как прежде. Выгодно.

Представив себе покойников рядом с такой прекрасной, полной соков, лозой – символом благополучия и жизни Солнечного края, Сид внутренне содрогнулся:

– В мертвых руках и лоза умрет…

Знай парень, как Ирияс решает проблему рабочих рук, он ужаснулся бы еще сильнее.

Виноградники закончились, воины вошли под гостеприимный зеленый кров Буковой рощи. Кроны величественных деревьев тихо шумели над головами.

– Странно… – тихо проговорил Сид.

– Что? – настороженно переспросил Мих.

– Здесь всегда было много белок. Они буковые орешки любят. Как зайдешь – шум поднимают, верещат, носятся с ветки на ветку. Белки, они же заполошные. А сейчас тишина. Ни одной не слышно. И птицы не поют. А их тут тоже много…

– Или чуют запах смерти, или… – секач не договорил, лишь удобнее перехватил рукоять эспадона, прислушиваясь к каждому шороху.

Он был прав: дикие животные, более чуткие к запаху смерти, чем люди, сумели ощутить его в дыхании ветра и, напуганные появлением чего-то враждебного, непонятного, попрятались по своим жилищам. Но лес был чист, и воины беспрепятственно прошли до самых Верхних Виноградарей.

– Тут деревня рядом, в майле примерно – сказал Сид.

Мих покачал головой:

– В селения сейчас опасно соваться. Можно нарваться на андастанцев.

Подобравшись к самой опушке леса, солдаты осторожно выглянули из-за деревьев. Верхние Виноградари лежали перед ними как на ладони. Закатное солнце залило позолотой плоские крыши домов, над которыми мирно курился дымок. Казалось, деревня жила своей обычной жизнью. И Сид сначала не понял, что за темное кольцо плотным непроницаемым забором окружает селение. Грязно выругавшись, Мих процедил:

– Зомби… чтоб их… значит, прав я был: переночуют – и на Йеншир.

– Обойдем, – сглотнув вставший в горле ком, пообещал новобранец. – По лесу обогнем, в аккурат к замковой лестнице и выйдем.

– Тогда пошли. Надо торопиться.

Они добрались до баронства, когда провинция окуталась вечерними теплыми сумерками. В синем мареве старинный замок на горе выглядел тяжелым, мрачным, даже пугающим – неподкупный бессонный страж, вросший в землю Солнечного края, угрожающе нависший над провинцией. Но именно некоторая неуклюжесть, угловатость этой громады и порождали веру в то, что замок спасет, надежно укроет за монолитом толстых каменных стен, о которые разобьется любое, даже самое многочисленное войско.

К замку вели сто ступеней, вытесанных в теле горы. Ровно сто – Сид это точно знал. Не раз, поднимаясь по лестнице, он пересчитывал ее высокие, отполированные веками и ногами тысяч людей уступы. Как и все местные виноградари, он часто бывал в баронстве: приносил на продажу вино и зелень, участвовал в праздниках вина, которые четыре раза в год устраивал сам Лириан Йеншир, любивший благородный напиток.

И сейчас Сид вспомнил именно эти празднества – время веселых гуляний, когда из ближних деревень в замок спешили крестьяне, чтобы принять участие в состязании на звание лучшего винодела. Тогда лестница была заполнена нарядными людьми, несшими фляги, меха и бутыли с вином. Веселые мужчины и женщины, нарядившиеся в свои самые лучшие одежды, переговаривались смеющимися голосами, отпускали шуточки, здоровались с друзьями. И никто не обижался, если в пестрой толпе ему наступали на ногу или толкали локтем в бок.

Сейчас народу на лестнице было почти столько же, сколько во время праздников. Только вот веселья не наблюдалось. Мрачные лица мужчин, заплаканные – женщин, испуганные глаза детей. Кто-то нес с собой собранный в спешке, увязанный в узлы незамысловатый скарб, кто-то тащил корзины, наполненные запасами еды. Люди пытались двигаться быстро, многие почти бежали, нетерпеливо расталкивая других, спеша к спасению, под защиту замковых стен. Но таких быстро оттесняли назад. То и дело раздавались гневные окрики, злобная ругань. Крестьяне торопились укрыться в баронстве, способном вместить огромное количество людей.

Замок состоял из трех ярусов, расположенных ступенями. Каждый следующий пояс стен значительно возвышался над предыдущим. Нижняя стена соединяла собою пять воротных башен. За ней находилась так называемая замковая площадь, широким кольцом опоясывавшая гору. Именно там раньше проводились народные праздники и гулянья. Выше стоял пушечный ярус, предназначенный для артиллерии. Третьим был собственно замок, обиталище семьи Йеншир – мощный, с толстыми глухими стенами без окон.

Ворота башни, выходившей на лестницу, не были распахнуты настежь, они пропускали беженцев в небольшую, рассчитанную на одного человека дверцу. Широкий поток, разбиваясь об этот узкий лаз, превращался в тонкий ручеек, медленно просачивавшийся внутрь. Сид с Михом заняли место внизу, терпеливо дожидаясь своей очереди к воротам. Новобранец оглядывался, пытаясь в толпе беженцев разглядеть родное лицо. Но то ли невысокая фигура матери затерялась в бурлении людского потока, то ли Тильда не захотела уходить из родного дома, осталась ждать сыновей с войны.

В замок удалось попасть глубокой ночью. Оказавшись у дверцы, воины увидели причину, по которой движение людей было затруднено. Внутри по обе стороны от входа стояли стражники с факелами, останавливавшие каждого человека. Потом за дело принимался маг в темной мантии: он размахивал над головой беженца каким-то непонятным предметом, подвешенным на шнурке, проводил по его плечам ладонями и, устало бросив: "Порядок. Следующий", – разрешал пройти. Перед замковой площадью людей встречал лейтенант в форме имперского волка. Бегло взглянув на гостя, указывал, куда нужно двигаться: женщин и детей отправлял в замок, под защиту тройного кольца стен, мужчин – на помощь к солдатам. Увидев двух воинов, офицер отрывисто спросил:

– Кто такие? Полк?

Вытянувшись, солдаты отрекомендовались. И без того угрюмое лицо лейтенанта еще посмурнело:

– Ясно. На наружную стену. Поступаете в распоряжение капрала Нарва.

Воины поднялись на стену. Капрал нашелся сразу – молодой, невысокий и коренастый мужчина.

– С Тиарин, – вроде бы не спросил, а констатировал он.

– Оттуда, – подтвердил Мих.

– Заступаете на дежурство с моим десятком, на стену. Это под утро. Сейчас можете отдыхать.

– А где сам Йеншир? – спросил Сид.

– Нет Йеншира, – крякнул Нарв. – там же погиб, при Тиарин. И весь кавалерийский полк тоже, и большинство сильных магов. Вброд они реку перешли, хотели на султана напасть. Не вышло…

У Сида сжалось сердце: старший брат, Сторк, тоже был кавалеристом. Правда, новобранец не знал, в каком полку.

– Почти весь резерв там полег, – добавил капрал. – Так что у нас каждый воин на счету. Нас всего двести. И магов только двое осталось.

С высоты стен хорошо было видно, что в замке кипит подготовка к встрече врага. С верхних площадок башен тянулись клубы дыма: там на кострах кипела в больших чанах смола. Вокруг пушек суетились солдаты, подготавливавшие орудия к бою. На наружной стене воины так же проверяли шестизарядные "скорпионы". Между зубцами выстроились ряды глиняных кувшинов с запечатанными воском горлышками.

– Волшебники намагичили, – кивнул на кувшины Нарв. – Такая посудина запросто голову зомби выжигает. И болты для "скорпионов" они заговорили огненными заклятиями.

– Ладно, парень, пошли всхрапнем, – сказал Мих. – Чего их тут поджидать, некромантов? Никуда не денутся, придут. А кстати, на предмет пожрать нет ли чего? – этот вопрос адресовался уже капралу.

– Ступайте к кашевару, у него должно было от ужина остаться, – ответил Нарв.

Внизу недовольный кашевар, поворчав для приличия, сунул воинам по миске остывшего, но наваристого кулеша. Насытившись, солдаты отправились в казармы, прилепившиеся к пушечной стене. Мих тут же отыскал два свободных топчана и улегся.

– Отдыхай, – посоветовал он Сиду.

– Я потом, – пробормотал новобранец, вышел наружу и двинулся к воротам.

– Чего тебе? – мельком взглянув на парня, спросил офицер, встречавший беженцев.

– Родню ищу…

– Местный, что ли? – покосился лейтенант. – Ну, стой тогда…

В руках стражников горели факелы. Под их пляшущим светом Сид вглядывался в угрюмые, испуганные лица людей в надежде увидеть хоть одного односельчанина. И когда ночь перевалила за вторую половину, ему повезло.

– Сид? Сид Велли? – молодой черноволосый мужчина, поддерживавший перекинутое через плечо коромысло, с которого свисали тяжелые корзины, свободной рукой хлопнул солдата по спине. – Как возмужал-то, даже не узнать, значит!

– Лесин! – обрадовался парень, узнав в беженце соседа, жившего через два дома.

Рядом с Лесином стояла красивая дородная женщина, державшая на руках завернутого в одеяло младенца. За юбку ее цеплялся хмурый мальчик лет пяти.

– А я вот… – вздохнул сосед. – С семьей, значит, сюда. Спасаться, значит.

– Не задерживаться! – гаркнул лейтенант. – Не толпиться! Женщина с детьми – в замок, мужчина – к капралу Нарву!

Жена Лесина тихо охнула.

– Сейчас, устрою семью, и вернусь, значит, – сказал Лесин, выразительно покачивая коромыслом.

– Погоди, – Сид пошел вслед за мужчиной, – ты мою мать видел? Она здесь?

– Не знаю, – сосед растерянно покачал головой, – не встречал.

– Тетушка Тильда отказалась из дому уходить, – вмешалась его жена, на ходу укачивая хнычущего ребенка. – Так и сказала: нет мне ходу отсюда. Буду дожидаться сыновей, а Луг милостив.

Сид тихо выругался.

– Так приезжал же к нам некромант, – словоохотливо продолжила женщина, – Красивый такой, в черной одежде. Говорил, не тронут они никого. Мол, оставайтесь в своих домах и ничего не бойтесь.

– А я не поверил, – подхватил Лесин. – Войско-то у них, говорят, из зомбей. А зомбей они откуда берут, значит? То-то вот…

– Ну, а тетушка Хильда может, поверила. Сколько мы ее ни уговаривали, сколько ни просили – нет, говорит, буду сыновей ждать, с места не сдвинусь. И Хелена с ней осталась. Семья ее ушла, а Хелена отказалась. Велина ждет.

– Не дождется, – хрипло, с трудом выговорил Сид.

– Ой, Луг милосердный, – запричитала женщина. – Ой, горе-то какое! Велин…

– Да возродится он в счастливое время, – тихо заключил Лесин, подходя к воротам.

Сид, узнавший все, что хотел, побрел к казармам. На ощупь нашел свободный топчан, улегся. Усталое тело ныло, требуя отдыха. Но сон не шел. Матушка осталась в Подпалине, ждать сыновей. Дождется ли? Что сделают с ней некроманты? Сид сжимал в темноте кулаки, до боли стискивал зубы клянясь страшно отомстить, если… Что если, он и сам не знал. Да ему и так хватало поводов для мести.

Перед рассветом ему удалось уснуть – тяжело, мутно, без сновидений. А в полдень грянуло сражение.

* * *

– Он красив, не правда ли, моя пава? – произнес султан.

Замок из красноватого камня, позолоченный полуденным солнцем, огненной короной высился на холме.

– Он выглядит неприступным… – вздохнула Роксана.

– Для моей армии нет неприступных крепостей, – ласково улыбнулся Солнцеподобный. – Сейчас я тебе это докажу…

Одно отрывисто произнесенное слово – и шеймиды, выстроившись в ряд, хором выкрикнули молитву Исдес. Их руки одновременно взметнулись в резком жесте, словно маги что-то отбрасывали от себя. Заклятия, полившиеся с ладоней, переплетались друг с другом, скручивались в тугой ком, пульсировавший мощной, ощутимой энергией. Налившийся тяжестью волшбы шар поплыл к горе – сначала медленно, затем все быстрее, быстрее, и на бешеной скорости врезался в незримую защиту замка. Мгновенная синяя вспышка возвестила о падении магического щита.

– Вот видишь, любимая, как все просто, – удовлетворенно заметил султан. – Теперь дело за носферату.

Краткий приказ, молчаливо повторенный некромантами – и огромное войско растянулось, заключая замок в кольцо. Носферату, тащившие лестницы и тараны, двинулись на приступ. Ирияс принял решение атаковать баронство со всех сторон. Благо, количество зомби это позволяло.

Черные волны накрыли холм, захлестнули до самого верха. Со стен слаженно ударили пушки, выплевывая ядра в копошащийся на склонах поток не-мертвых. Бреши, образовавшиеся в плотном покрывале, тут же затянулись, закрылись телами других носферату. Пушки стреляли снова и снова, но не могли даже на мгновение остановить катящиеся наверх волны.

В толпы неупокоенных полетели болты "скорпионов". Попадая в зомби, они вспыхивали магическим пламенем, которое тут же охватывало носферату и за считанные секунды сжигало их дотла. Но разве могли эти капли огня соперничать с целым морем мертвых тел?

– Солнцеподобный, – вкрадчиво обратился к султану Рахшан. – Разрешишь ли ты шеймидам принять участие в штурме?

Ирияс ненадолго задумался. Главнокомандующий галатского войска и хозяин этого замка мертв. Но порой древние стены оказываются даже коварнее, чем их обитатели. Вспомнив о том, сколько ловушек таит его собственный дворец, Солнцеподобный мечтательно улыбнулся. Если вдруг случится невозможное, и в Андастан придут враги, ни один воин, осмелившийся войти в султанскую резиденцию, не выйдет оттуда живым.

– Нет, – твердо произнес он. – Штурм – опасное развлечение, а я дорожу каждым своим воином. Передай остальным, шеймиды не будут входить в замок. Подождем, когда носферату возьмут его, и двинемся дальше, в глубь провинции.

– Но заготовки…

– Заготовок для войска наберем в деревнях. Все, кто находится в замке, должны быть уничтожены. И, Рашхан… я разрешаю носферату охотиться. Пусть войско насытится.

* * *

Синий всполох был настолько ярким, что на несколько секунд Сид почти ослеп. Казалось, совсем рядом с ним ударила молния. Стоявший рядом молодой маг злобно выругался.

– Что это? – пробормотал новобранец, протирая слезящиеся глаза.

– Что-что! Защиты у нас больше нет! – прорычал волшебник. – Клятые некроманты, гореть им во мраке синим пламенем, щит грохнули!

– А починить? – глупо спросил Сид.

– Починить… деррревня! – взъелся маг. – Некому чинить, мало нас, да и уровень не тот, – и вдруг, растеряв всю злобу, хрипло прошептал, указывая вниз: – Храни нас Луг… сколько же их?

Сид с ненавистью и отвращением смотрел на колышущуюся темную массу, покрывавшую склоны. Ни пушки, ни многозарядные станковые арбалеты, стрелявшие намагиченными болтами, не могли даже проредить это бесконечное воинство.

Поток не-мертвых достиг стен. Вверх взметнулись длинные лестницы, много лестниц. Десятки носферату поддерживали их у основания, делая почти незыблемо устойчивыми, как бы образовывая своими телами фундамент, первую ступень. Прямо по их головам карабкались другие твари, споро взбирались по деревянным перекладинам. Напротив башен войска расступились, пропуская отряды с таранами. Атаке подверглись сразу все ворота замка. Створки содрогались от мощных ударов.

– Толкай! – заревел капрал Нарв.

Стоявшие между зубцов крестьяне уперли рогатины в лестницы и изо всех сил принялись отталкивать их от стены. С помощью тех же орудий спихивали вниз успевших перепрыгнуть зомби.

– Смолу!

На площадках башен воины перевернули котлы с кипящей смолой. Бурлящая черная жижа ринулась по металлическим желобам, проложенным между камнями, к торчавшим на стенах полым головам горгулий. Уродливые оскаленные пасти изрыгнули на зомби испепеляющие струи. Смола выжигала тварям глаза, съедала плоть до самых костей, застывала на лицах, превращая их в омерзительные маски. Ее потоки не успели иссякнуть, как защитники водрузили на огонь новые котлы.

– Кувшины кидай!

В носферату полетели глиняные посудины, содержавшие зелье, воспламенявшееся от удара. Огонь, вырывавшийся из кувшинов, которые разлетались мелкими черепками, превращал зомби в пылающие факелы.

– Мало, – сквозь зубы процедил Мих, вглядываясь в бушевавшее под стенами море из мертвецов.

Этого действительно было ничтожно мало для штурмующего замок несметного войска. На место одного уничтоженного носферату вставали несколько новых, и не было этому конца. И спасения не было.

– Камни!

Заскрипели лебедки, поднимая на стены огромные круглые валуны. Несколько защитников, кряхтя, подкатывали их к специальному желобу, и толкали вниз. Эти снаряды, разгоняясь на гладком желобе, с большой скоростью влетали в строй врага, проутюживали тела тварей, погребая под собой сразу по трое-четверо, и еще стольким же ломая конечности.

Замок Йеншир был похож на пробудившийся вулкан. Лавой лилась кипящая смола, осыпаясь искрами, разрывались огненные кувшины, яркими звездами вспыхивали магические арбалетные болты – стены, лестницы, тараны, зомби – все было охвачено жарким убийственным пламенем. И все же андастанское войско продолжало наступление. Лестницы и тараны пылали, но их дерево, защищенное магией некромантов, выдерживало, не рассыпалось серым прахом. Носферату, не умевшие чувствовать боль, по-прежнему карабкались вверх, таранили ворота.

Зомби поднимались по лестницам, прыгали на стены. Тварей было так много, что защитники просто не успевали скидывать их вниз. Даже когда удавалось оттолкнуть лестницу, упавшие с нее носферату поднимались и снова приставляли ее к стене. Вскоре между зубцами завязалось ожесточенное сражение.

Дело осложнялось тем, что замок, стоявший на горе, был доступен для атаки со всех сторон. Все пять ворот сотрясались от ударов, стены кишели живыми мертвецами. А людей было слишком мало.

Сид сжимал меч, сосредоточенно ожидая момента, когда нужно будет вступить в драку. Страха не было, сомнений тоже. Остались лишь ярость и омерзение. Каждый вспыхнувший зомби, каждое обезглавленное тело наполняли душу злобным ликованием. И когда навстречу новобранцу прыгнул черноволосый носферату, вооруженный кривой саблей, Сид с мрачной радостью принял бой. Парировав удар так, что клинки заскрежетали друг о друга, парень изо всей силы пнул мертвеца в живот. Удар заставил зомби пошатнуться. Мгновение тварь балансировала на краю стены, но новый пинок скинул ее вниз.

Неподалеку размахивал двуручником Мих. Широко расставив ноги, он стоял между зубцами, без устали снося зомби головы. Он действовал размеренно, словно дровосек за работой, на вдохе поднимая эспадон, на выдохе – опуская его. Каждый взмах мощного оружия уменьшал андастанское войско на одного не-мертвого солдата. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что Мих абсолютно хладнокровен – так расчетливо было каждое его движение. Но в глазах воина жила ненависть – всепоглощающая ненависть к захватчикам. Здесь, на охваченной пламенем стене, среди воплей и грохота, он сражался с яростью демона войны. И не слышал треска, возвестившего о том, что восточные ворота сломаны.

Носферату удалось пробить одну из кованых створок тараном насквозь. Стремясь закрепить успех, зомби снова и снова ударяли рядом с поврежденным местом. Искалеченная створка покосилась, дыра в ней делалась все шире.

– Крепи ворота! – заорал лейтенант, отвечавший за оборону восточной башни. – За подпорками!

Крестьяне, вместе с солдатами стоявшие на защите ворот, ринулись в подвал башни, где хранились бревна для укреплений.

– Раск! – приказал лейтенант. – Твои ребята – на вылазку!

– Есть! – откликнулся смуглый бритоголовый капрал, чей десяток отправляли на убой. – К галерее, за мной! Сай, Вик, освободить лаз! Живее, демоны!