Петр Великий и Санкт-Петербург в истории России Андреев Александр

Работали образованные в 1721 году Вотчинная коллегия, Медицинская коллегия. Священный Правительственный Синод стал двенадцатой коллегией.

Коллегиальное устройство новых органов предполагало решение дел «соопча», большинством голосов, что позволяло найти наилучшие решения, сделав их авторитетными и независимыми. Коллегии состояли из присутствия – места для совместного принятия решений, и канцелярии – места ведения делопроизводства, подготовки докладов присутствию. Само присутствие состояло из президента, вице-президента, нескольких советников и помощников-асессоров, присутствовал прокурор. Канцелярия коллегии возглавлялась секретарем, в ведении которого находился ее штат-нотариус; протоколист, ведущий протоколы заседаний; регистратор, составлявший списки входящих и исходящих документов; актуариус – хранитель документов; переводчик; писцы; копиисты.

Все пакеты, приходившие в коллегию, сдавались дежурному чиновнику, который передавал их в присутствие. Указы императора и Сената вскрывал президент, остальные – вице-президент. Секретарь регистрировал бумаги и готовил материалы для доклада присутствию. Зал заседаний был в коврах и гобеленах, стол – под балдахином. Сначала докладывались государственные дела, потом частные. После обсуждения дело решалось большинством голосов. При их равенстве перевес давал голос президента. Решение заносилось в протокол, подписывающийся всеми участниками заседания. По этому решению канцелярия готовила исполнительные бумаги и отсылала по принадлежности. Решенные дела сдавались в архив.

Принцип коллегиальности в коллегиях прижиться не смог, не оправдав идеалов царя-преобразователя, – в коллегии долго не могли набрать необходимого количества специалистов-профессионалов, а потом уже было поздно.

28 февраля 1720 года Петр подписал Устав государственной гражданской службы – Регламент, состоявший из введения и 56 глав. Устав регламентировал обязанности должностных лиц коллегий, порядок приема и отправки корреспонденции, правила хранения казны, архивов, определял функциональную деятельность коллегий и их взаимоотношения с Сенатом и местными органами власти. Генеральный регламент устанавливал строгую соподчиненность учреждений по схеме: Сенат – коллегия – губерния – провинция – уезд. Сверху донизу Петр установил единообразное, «правильное» устройство государства, которое уже называли регулярным. Все части бюрократической машины должны были работать по своим инструкциям – так хотел Петр, создавая «идеальную» схему государственного управления. Дела, решавшиеся по закону, должны были быстрее и результативно доводиться до своего логического завершения. Созданная Петром система управления государством сменила средневековую приказную систему, чуть не уничтожившую страну. Вертикальная система власти, считал Петр, была единственно возможной в России. Правильность его действий подтвердило то, что эта вертикаль просуществовала более двухсот лет, несмотря на то, что в дело сразу же вмешался «российский человеческий фактор».

В 1676 году дворянство, высшее российское сословие, получило право наследовать поместье не по обычаю, как раньше, а по принятому закону. Главной повинностью дворян была военная служба государству. Прежде от дворян, являвшихся на службу, требовалось приехать «конно, людно и оружно». Петр ввел обязательное начальное обучение в созданных им цифирных школах. Учеба рассматривалась как гражданская повинность, без свидетельства о начальном образовании молодым дворянам запрещалось жениться. Петр уничтожил разницу между вотчиной и поместьем, превратив их в имения. С тем, чтобы прекратить дробление имений между многочисленными наследниками, стимулируя их поступление на службу, Петр подписал 23 марта 1714 года Указ о единонаследии – новый закон о наследстве. Теперь завещатель мог передать недвижимость только одному из своих сыновей, по своему выбору; в случае отсутствия сыновей, поместье передавалось только одной из дочерей. Движимым имуществом завещатель мог распоряжаться по своему усмотрению. Закон распространялся на всех подданных и на все виды недвижимости. Петр писал в Указе:

«Например, ежели кто имел тысячу дворов и пять сынов, – имел дом довольный, трапезу славную, обхождение с людьми ясное. Когда по смерти его все делится детям его, то уже только по двести дворов останется; которые дети помня славу отца своего и честь рода, не захотят сиро жить, но каждый ясно уж с бедных подданных крестьян будет брать на пять столов, а не на один, и двести дворов принуждены будут едва не то же нести, что тысяча несла, отчего не разоренья ли есть людям и вред интересам государственным? И податей так исправно не могут платить 200 дворов в казну и помещику, как 1000 дворов. Итак, от того разделения наследства казне государственной есть великий вред, а людям полное разоренье».

Петр считал, что если все дети получат недвижимое наследство, то не будут служить – «от них нет никакой пользы для государства, но всякий из них ищет уклоняться от занятий и жить в праздности, которая по Святому Писанию есть исходная материя всех злых дел».

Крестьянство, действительно, теперь не терпело сильных притеснений, находясь под властью крупных землевладельцев; подати исправно поступали в казну. Петр хотел, чтобы младшие сыновья, не имевшие наследства, поступали на государственную службу, пополняя количество постоянно требующихся Петру служилых людей. Многие дворянские дети пошли служить, но еще больше осталось дома. Крупные землевладельцы давали дворянским детям деньги, на которые они покупали себе поместья, мелкие давали недвижимость одному, а всю движимость – другому, заставляя вести хозяйство сообща. В 1730 году многочисленные челобитные от российского дворянства вынудили императрицу Анну Иоановну отменить этот указ.

Перед Петром всегда стояла проблема нехватки кадров. «Нужных людей мало» – часто говорил царь-труженик. Отбирая квалифицированные кадры для работы в Кабинете, Сенате, коллегиях, царь получал множество челобитных:

«Лучшие того приказу дьяки от того приказу отлучены, а без них пробыть немочно и перемениться в том некем;

На всякие посылки и в запросы всякими людьми и делами губерния Московская при других губерниях имеет многую обиду без всякого управления. Да и приказные многие люди разъехались с делами в разные губернии. А Московская губерния при других губерниях по крайней близости имеет дела многие, излишние тягости и разволочки, и разными служителями зело оскужена и обобрана».

Петр постоянно рассылал указы, «чтоб набирать людей добрых, и к приказным и к полковым делам заобычных и писать умеющих».

В 1711 году была проведена перепись всех дьяков и подьячих центральных государственных учреждений – «надлежит первее ведать, сколько во всех канцеляриях, как государственных, так и губернских жалованья, дабы выдав, по тому качеству и коллегии устроить». Через четыре года была составлена «Ведомость о чинах гражданских, сколько оных где у дел обретается и что им идет денежного и хлебного жалованья по определению 1715 года». На основании этого документа был написан указ Петра от 11 декабря 1717 года «О штате коллегий и времени открытия оных». Категорий чиновников уже тогда было много – губернаторы, судьи, ландраты, комиссары, секретари, дьяки, приказные люди, с жалованьем от 5 до 1000 рублей в год. Количество чиновников в центральных и местных учреждениях России составило 5 300 человек. Их содержание в 1715 году составило около 100 000 рублей, в 1721 году – около 200 000 рублей. Кроме денежного жалованья выдавались хлеб, мука и овес.

К 1720 году чиновничество превратилось в сословие, положение и привилегии его в государстве были оформлены законом. Для подготовки закона о бюрократии Петр собрал подобные документы из Англии, Пруссии, Франции, Швеции, Дании, Венеции, Турции, Польши: «Известие чинов королевы Анны», «Королевское прусское учреждение и степенях», «Устав о рангах Фридриха I», «Королевский шведский регламент о рангах», «Указ о рангах датских». Во всех этих документах была выявлена тенденция совмещения принципа знатности и принципа выслуги. В начале XVIII века во всех европейских странах выслуги и заслуги постепенно побеждали родовитость, аристократию побеждала бюрократия, а привилегии – профессионализм. Российский закон о чиновничестве стал закономерным явлением среди европейских анналов, но самым профессионально составленным и ярким документом своего времени. Для его подготовки Петру собрали все материалы и характеристики старых российских традиционных чинов, как придворных, так и гражданских.

«Табель о рангах» – закон, определяющий порядок прохождения службы чиновниками, был написан Петром Первым 24 января 1722 года. Все должности были разбиты на 3 группы: сухопутные и морские воинские, штатские и придворные, в каждой из которых было 14 классов.

«Классы для военных, гражданских и придворных чинов:

I. Генерал-фельдмаршал, генерал-адмирал. Канцлер, действительный тайный советник I класса.

II. Генерал-аншеф, генерал от инфантерии, генерал от кавалерии, инженер-генерал, адмирал. Действительный тайный советник. Обер-камергер, обер-гофмаршал, обер-шталмейстер, обер-егермейстер, обер-шенк, обер-церемонимейстер.

III. Генерал-поручик, с 1800 года генерал-лейтенант, вице-адмирал. Тайный советник. Гофмаршал, шталмейстер, гофмейстер, егермейстер.

IV. Генерал-майор, контр-адмирал. Действительный статский советник.

V. Бригадир – до 1799 года, капитан-командор. Статский советник. Церемонимейстер.

VI. Полковник, капитан I ранга. Коллежский советник. Камер-фурьер.

VII. Подполковник, войсковой старшина, капитан II ранга. Надворный советник.

VIII. Премьер-майор, секунд-майор до 1799 года, майор – до 1884 года, капитан, ротмистр, есаул – до 1884 года, капитан III ранга. Коллежский асессор.

IX. Капитан, ротмистр, есаул, штабс-капитан штаб-ротмистр, подъесаул, капитан-лейтенант, старший лейтенант. Титулярный советник.

X–XI. Капитан-поручик – до 1799 года, поручик, сотник, лейтенант, мичман. Коллежский секретарь.

XII. Подпоручик, корнет, хорунжий, мичман. Губернский секретарь.

XIII. Прапорщик, мичман. Сенатский регистратор, провинциальный секретарь.

XIV. Мичман – XVIII век. Коллежский регистратор».

Вместо родовитости при назначении на государственную службу, а также при дальнейшем продвижении чиновника вводился бюрократический принцип-выслуга и обязательное последовательное восхождение по служебной лестнице, чем должно было обеспечиваться замещение всех вакансий и приобретение профессионализма. Всякий, кто занимал классную должность в гражданской службе, приравнивался к офицеру и назывался чиновником, в отличие от не имевших чина «канцелярских служителей».

Все назначения по гражданской службе, кроме первых пяти классов, делались Сенатом. Подготовку и оформление новых должностей осуществляла Герольдмейстерская контора. Герольдия вела дворянские родословные книги, охраняла сословные привилегии дворянства, выдавала документ о принадлежности к дворянству. В обязанности Герольдмейстерской конторы входило изготовление гербов-символов рода для дворянских фамилий и городов. В обязанности герольдмейстера входило составление дворянских списков трех видов:

«1. Генеральные именные и порознь по чинам;

2. Кто из них к делам годится, и употребны будут к каким;

3. Что у кого детей, и в каковы лета, и впредь кто родится и умрет мужского пола; наблюдение за тем, чтобы дворяне по городам от службы не уклонялись».

Герольдмейстер вносил в дворянство новых лиц, выслуживших дворянство, всегда «имел в ведении, когда и какие персоны понадобятся в Сенате, чтоб тотчас представить на примере мог, смотря по чину и по его состоянию, кто к чему достоин, и потом в те места отписать, кого куда определяет». Герольдмейстер также смотрел, чтобы из трех дворян двое обязательно служили в армии.

Все чиновники, чьи должности входили в Табель о рангах, получали дворянство. Получение VIII класса давало право потомственного дворянства, передававшегося по наследству. Табель о рангах открывал «путь наверх» выходцам из недворянских сословий, создавал стимул для службы чиновников. Введением табеля о рангах Петр упорядочил всю систему государственной службы и обеспечил постоянный приток и обновление кадров в государстве. Раньше сын боярина начинал службу сразу со стольника, а незнатный дворянин заканчивал службу по «городовому списку». Теперь у всех – по Табели о рангах – были равные условия. Повышения совершались за заслуги и за выслугу лет. Приток в дворянство «худородных людей», благодаря постоянно увеличивавшемуся спросу на служилых дворян, сказался очень значительным. Старое дворянство постоянно просило императоров отменить этот пункт в законе – более талантливые «новые дворяне» затирали старых по службе. Служилый дворянско-бюрократический класс постоянно пополнялся из всех слоев населения.

Табель о рангах как закон о порядке государственной службы, закрепил преобразования Петра Великого в области военной, гражданской и придворной администрации, поставив во главу принцип служебного профессионализма и мастерства. Петра Первого можно совершенно справедливо назвать царем-демократом – при нем дворянином мог стать любой его подданный, и это усилило молодую империю больше, чем множество новых полков и новых побед.

Титулы – устное или письменное обращение к лицам, имеющим чины – были строго регламнентированы. Общими титулами для чинов I–II классов были «ваше высокопревосходительство», III–IV классов «ваше превосходительство», V класса «ваше высокородие», VI–VIII классов «ваше высокоблагородие», IX–XIV классов «ваше благородие».

Существовали также титулы по происхождению – «по достоинству»: император – «ваше императорское величество», великий князь (брат царя) – «ваше императорское высочество», князь императорской крови– «ваше величество», светлейший князь – «ваша светлость», князь – «ваше сиятельство», граф – «ваше сиятельство», барон и дворянин– «ваше благородие». Титулы барона и графа в России были введены Петром I.

Особая система титулов существовала для духовенства. Монашеское – черное – духовенство разделялось на пять рангов: патриарх титуловался «ваше Святейшество», митрополит и архиепископ – «ваше высокопреосвященство», епископ – «ваше преосвященство», архимадрит и игумен – «ваше высокопреподобие».

Три высших ранга именовались также архиереями, к ним могли обращаться с общим титулом «владыка». Белое духовенство имело четыре ранга: протоирей и иерей-священник именовались «ваше высокопреподобие», протодьякон и дьякон – «ваше преподобие».

Присвоение чинов, титулов, почетных званий, так же как и назначение на должности, награждение орденами – Петр учредил ордена Андрея Первозванного и святой Екатерины – оформлялось указами царя по военному, гражданскому и придворному ведомствам и отмечалось в формулярах – послужных списках.

Петр Великий не раз писал в своих указах и письмах о регулярном государстве, управляемом четко разработанными законами, ограждающими подданных от произвола чиновной бюрократии. Указы Петра постоянно напоминают о борьбе с волокитой, неисполнением его поручений, наказанием виновных. В. Ключевский писал:

«Казнокрадство и взяточничество достигли размеров, небывалых прежде, разве только после – и Петр терялся в догадках, как изловить казенные деньги, «которые по зарукавьям идут». Раз, слушая в Сенате доклады о хищениях, он вышел из себя и сгоряча тотчас велел обнародовать именной указ, гласивший, что, если кто украдет у казны лишь столько, чтобы купить веревку, будет на ней повешен. Генерал-прокурор Ягужинский, око государево при Сенате, возразил Петру: «Разве, Ваше Величество, хотите остаться императором один, без подданных? Мы все воруем, только одни больше и приметнее, чем другой». Петр рассмеялся и не издал указа.

В последний год жизни Петр особенно внимательно следил за следственными делами о казнокрадстве и назначил для этого особую комиссию. Рассказывали, что обер-фискал Мякинин, докладывавший эти дела, однажды спросил царя: «Отрубать ли только сучья, или положить топор на самые корни?» – «Руби все дотла», – отвечал Петр».

В 1721 году по Указу Петра был повешен сибирский губернатор М. Гагарин, ездивший по Петербургу в серебряной карете. Современники писали, что при обысках у него нашли столько денег, сколько Россия потратила на ведение Северной войны – Сибирь была богата не только мехами. Повешенный губернатор провисел на площади почти полгода, и даже высшие сановники боялись напомнить Петру снять, «ввиду начавшейся жары», труп М. Гагарина. Петр лишал чинов, конфисковывал имения, ссылал в Сибирь, казнил десятками. Остались документы, из которых можно понять, что император не успел провести масштабную проверку государственного аппарата на коррумпированность – он очень хотел это сделать.

С казнокрадством боролись с начала образования первых государств в мире. В Ветхом Завете написано: «начальник требует подарков, судья судит за взятку, а вельможи высказывают злые хотения души свой и извращает дело». Древнегреческий философ Платон писал: ««Я вижу близкую гибель того государства, где закон не имеет силы и находится под чьей-либо властью». От казнокрадства погибла Римская империя, хотя боролась со взяточничеством очень радикально – судья судил, сидя в кресле из кожи предыдущего судьи, нарушившего закон.

С XV века московские государи не очень считались с законами, действующими на территории страны. Они постоянно нарушали законодательство своими указами, используя законы как приблизительные образцы для своих решений. При Иване Грозном значительно усилили свое влияние дьяки и подьячие, писавшие указы так, что их можно было трактовать как минимум в трех вариантах. Приказная система, прогнившая сверху донизу, могла уничтожить все достижения Московского царства. Доходило до того, что дьяки «за посулы» пытались «всучить» московским государям невест из тех государств, послы, которых «отстаивали» свою кандидатуру перед «приказной душой».

В начале XVII века был издан общий закон – не давать кабаков на откуп дворянам. Через год Печатный приказ проверил исполнение этого закона – большинство исполнителей его вообще не знали, остальные руководствовались старыми правовыми актами, единицы исполняли новый закон. За подобную систему управления Московского царство заплатило ужасающей Смутой начала XVII века, чудом не уничтожившей само государство.

Создать идеальное государство попытался Петр Великий. Всем государственным служащим были установлены оклады содержания – все остальные «доходы» чиновников были объявлены преступными – как система кормлений, так и акциденции. Кормлением назывался способ содержания должностных лиц за счет местного населения, содержавшего и «кормившего» служилых людей в течение всего периода службы. Акциденциями в начале XVIII века назывались доходы приказных и канцелярских служащих, не получавших жалованья, а живших от добровольной дачи челобитчиков, «кто что даст по своей воле».

Предусмотренные законом жалованье очень часто не выдавалось полностью и в срок – чиновники почти теряли главный и даже единственный источник своего существования – система государственного финансирования в условиях Северной войны работала неэффективно. Компетенция коллегий сразу четко не была отлажена, в начале их работы продолжалась неразбериха и волокита – наряду с коллегиями в стране работали и десятки старых приказов. Принцип коллегиального принятия решений в российских государственных учреждениях не утвердился – между членами коллегий не могло быть равенства, проблемы решались в кулуарах до голосования. В самом Сенате существовала особая иерархия подписей сенаторов, отражавшая их положение, как высших сановников. При смене механизма государственной машины все держалось на царе-самодержце и его любимых доверенных советниках. В государстве постоянно ощущалась нехватка квалифицированных чиновников-специалистов, к тому же постоянно не получавших жалования. Сохранилось много челобитных чиновников, включая даже челобитную от обер-секретаря Сената:

«Ныне служу четвертый год в делах звания своего бессрочно, не имея никакого приобретения, и пришел в таковую скудность, что уже к тому не имею чем более себя содержать, понеже жалованье, которое по Вашей премилосердной благостыни мне по шестидесяти рублей в год за труды мои учинено, не получал.

Припадая к ногам Вашего самодержавного величества, со слезами прошу премилосердной благостыни, дабы на нужное пропитание, тако ж и на домишку ради здешнего жития, которого за помянутою скудостью моей построить стало нечем.

А мы рабы твои, людишки скудные, питаемся только твоим государевым жалованьем, а ныне, государь, зимнее время приходит, а у нас никаких нужных потреб не куплено и купить не на что; а прокормиться нам, рабам твоим, окроме твоего государева жалованья нечем».

Петр писал: «Когда Государь повинуется закону, то да не дерзнет никто противиться оному».

Желаемое столкнулось с действительностью и родилась коррупция – совокупность неписаных правил и особой круговой поруки чиновников.

Коррупция проникает во все сферы государственной и общественной жизни, пронизывая их насквозь и оказывая огромное влияние на жизнь подданных. Созданная казнокрадами система обычно ставит бюрократию, как и источники ее доходов вне контроля государства и общества. Даже в XXI веке половина населения планеты считают антикоррупционные программы своих правительств неэффективными и даже безрезультатными.

Высокий уровень коррупции всегда ставит под сомнение само существование государства, так как снижает его зависимость от населения. Чиновникам-коррупционерам некогда и неинтересно заниматься проблемами государства, включая социальные, – они за «вознаграждение» решают частные проблемы обеспеченной части населения. Коррупция дискредитирует законы – основной инструмент регулирования жизни государства. Под прикрытием борьбы с коррупцией удобно устранять политических противников и предпринимателей-конкурентов.

Княжеско-боярский правящий слой, особенностью которого была знатность происхождения, активно пополнялся неродовитыми людьми. Выдвинувшиеся при Петре Первом «новые русские» при дефиците жалованья использовали разные способы интегрирования в правящий класс. Российский историк начала ХХ века С. Веселовский писал:

«Полуобразованная и разноплеменная толпа бюрократов, самонадеянных, скорых на всевозможные прожекты, не менее корыстных, наглых в своих сношениях с населением и расточительных как люди, неожиданно получившие большое наследство. За этим поколением пошли другие».

Коррупционеры интересовались преобразованиями Петра с точки зрения карьеры и выгоды; их интересовали новые должности и оклады, вакансии, социальный статут, служба в столицах. Разница между плохо платившимся жалованьем и стоимостью столичной жизни, соблазн получения больших денег привели к появлению «кодекса коррупционера», поставившего чиновников-казнокрадов вне контроля.

Петр попытался создать новых чиновников, не имевших старых приказных связей и привычек. Новых чиновников было мало, старых – «дабы не произошло остановки в делах» – много. Петр запрещал вместе работать родственникам, новых сотрудников выбирали путем голосования не альтернативной основе:

«Ко всякому делу выбирать по два или три человека и потом представлять в собрании всех коллегий и выбирать баллоритом. Из конторы по губерниям посылать из коллегий добрых людей с тем, чтобы выбирали таким же образом с присягой.»

Отбор новых чиновников Петр производил с элементами гласности и коллегиальности. Современники-иностранцы описывали смотр чиновников 1722 года в Петербурге, на котором кандидатам задавали вопросы, на которые они должны были громко отвечать перед всем строем:

«– Кто ты такой?

– Кто поставил тебя на должность?

– Не обкрадывал ли ты казну и Государя?

– Не был ли ты публично наказан?»

Сохранились «Исповедальные книги», в которых записаны вопросы, задававшиеся исповедующимся «вельможам, князьям и боярам и всем судьям земским и приказным людям»:

«Государю крест целовав, не изменил ли еси в чем, или в государском в чем корысти себе не хотел ли еси, и не корыстовался еси чем и не по приказу государя чего не тваривал еси, или имел еси зависть или ненависть на брата своего богатства ради и власти, или продал еси кого насильством своим и без вины, или налоги тяжкие на христиан положил еси.

Согрешил ли оболганием и оклеветанием, завистью, лжею и яросью, гневом и злопомнением, гордынею и тщеславием и суесловием, неостудными словами, лихвою, лестью и сребролюбием, чревообъядением и пиянством, чародейством и потворством, волхованием и подобным сим?»

Петр настойчиво вел борьбу со всеми должностными преступлениями, создавал условия, предотвращавшие их появление. Наряду с генерал-прокурором и фискальной службой Петр лично контролировал государственный аппарат, карая нарушителей закона. Табель о рангах давал гарантии чиновникам, закреплял их социальный статус, давал пенсионные обеспечение и приоритет выслуги перед знатностью. Табель о рангах – закон о государственной службе – закреплял понятие номенклатуры, ставшей профессиональной.

Петр Первый следил, чтобы все дворяне начинали службу с нижних чинов, какого происхождения они бы ни были. Князья не шли в коллежские регистраторы, а становились офицерами. Что хотели оставшиеся кандидаты в чиновники – только ли «выбиться в люди»? Какое они имели образование и воспитание и какие для карьерного роста использовали средства? Немецкий дипломат докладывал руководству:

«Из собранных податей из 100 рублей 30 поступают в казну, остальные чиновники делят между собой. Это хищные птицы, которые думают, что со вступлением в должность им предоставлено право высасывать крестьян до костей и на их разорении устраивать свое счастье. Средства, потребляемые для извлечения взяток, неисчислимы, и их также трудно исследовать, как и исчерпать море, и хотя повелением Его величества многие из них искореняются, но чиновники с изумительной быстротой приискивают новые».

Созданная Петром Первым государственная бюрократическая машина действовала в условиях неограниченной, самодержавной монархии. Она выработала свои собственные законы, реагируя на все происходившее в империи вне зависимости от того, кто сидел на российском престоле.

Российский историк А. Левандовский писал: «На первый взгляд самодержавный строй, к которому Россия пришла в XVIII веке, был воплощенным идеалом для ее правителей: вся власть в твоих руках, никто и ничто тебе не помеха, управляй, как хочешь!

Самодержец по неизбежности вынужден был управлять, опираясь на тех, кто «толпился у трона», на тех, кто составлял серьезную социальную силу. Бюрократы-сановники, высший свет, гвардия плотным кольцом охватывали главу государства. На местах представители верховной власти тоже были надежно «окольцованы» поместным дворянством. Вся прочая Россия терялась за этим «собранием».

Чиновник и дворянин-помещик были определяющей силой в России, и если этой силе нечего было противопоставить, то глава государства неизбежно попадал в самую серьезную зависимость от нее. Он вынужден был управлять, считаясь с теми, кто окружал его в столице, с теми, кто оказывал давление на власть на местах. Иначе…

Екатерина, бабка Александра I, отлично понимала, что скрывается за этим «иначе», и потому раздавала направо и налево в помещичьи руки сотни тысяч десятин земли вместе с государственными крестьянами, жаловала дворянству все новые привилегии, а его избранным представителям «во власти» – чины и ордена, нередко за заслуги весьма сомнительные, старательно закрывая глаза на явные, вопиющие их злоупотребления.

Павел I был убит гвардейскими офицерами-дворянами, возглавляемыми одним из высших сановников империи!

Когда вся власть оказалась сосредоточенной в одних руках, когда один-единственный человек стал нести ответственность за все, что происходило в стране, у недовольных, которых хватает при любом строе, появился страшный соблазн: изменить положение дел «к лучшему» одним ударом – табакеркой или вилкой, чем угодно».

Петр I сумел создать идеологическое обоснование борьбы с коррупцией. Лишить ее социальных корней и институтов ее господства было чрезвычайно трудно. В. Ключесвский подвел итог борьбе Петра Великого с казнокрадством:

«В последние годы жизни Петр издал ряд указов, проникнутых необычным ему настроением. Это не краткие и резкие приказы, а многословные, расплывчатые поучения, в которых автор и жалуется на обычную служебную распущенность, и скорбит о пренебрежении указами, грозящем государству конечным падением, подобно греческой монархии, и сетует, что ему не дают покоя частными просьбами, что он не может среди жестокой войны за всем усмотреть сам: ведь он не ангел, да и ангелы не вездесущи, а всяк к своему месту приставлен: «где присутствует, а где нет». Гневный и вместе скорбный тон этих указов напоминает выражение его лица на поздних его портретах».

Современники писали, что Петр в последние годы своей жизни подолгу смотрел из окон своего дворца на морские волны и молчал.

Коррупция при Петре не оказала на Российскую империю такого ужасающего влияния, как в последующее XIX столетие, не зря названное министерским. Созданная императором новая государственная система власти и управления отвечала тем широким и разнообразным целям, которые были поставлены Преобразователем перед Российской империей. Государство вошло в «концерн» европейских государств и уже при Екатерине Великой «ни одно пушка в Европе» не могла выстрелить без разрешения российской императрицы.

Первый русский историк Н. Карамзин писал:

«Дворянство и Духовенство, Сенат и Синод, как хранилище законов, над всеми Государь, единственный Законодатель, единовластный источник властей. Вот основание Российской Монархии, которое может быть утверждено ими ослаблено правителями Царствующими».

Преемником Петра Великого необходимо было соответствовать гению первого императора. Только от них зависело, какой итог подведет их царствованию другой российской гений А. Пушкин, и править так, чтобы не об их правлении великий поэт в сердцах сказал: «Догадал меня черт родиться с умом и талантом в России».

Церковная реформа. Синод, 1721 год.

Конфликт патриарха Никона и царя Алексея Михайловича изменил складывающиеся веками взаимоотношения церкви и государства.

Первые христианские священники, в большинстве своем появились на Руси в IX веке вместе с началом распространения христианства. Около 995 года в Киеве была организована кафедра во главе с митрополитом, назначавшимся в Константинополе патриархом. В начале XI века были созданы епархии – церковно-административные округа, управлявшиеся епископами. В XVII веке в Московском царстве насчитывалось более 100 000 представителей белого духовенства и около 10 000 монашествующих.

Церковную иерархию возглавлял патриарх, являвшийся главой всей церкви. Титул патриарха был установлен в 451 году Халкидонским церковным собором. После разделения христианской церкви на западную католическую и восточную православную тот титул закрепился за иерархами восточной церкви. Первый патриарх в России был избран собором русских церковных иерархов в 1589 году. Следующие за патриархом ступени занимали митрополиты, архиепископы и епископы, которые подчинялись патриарху в церковном и административно-судебном отношениях. Наиболее важные вопросы церковной жизни решались на церковных соборах. Главным иерархическим звеном были епархии, иерархи которых следили на местах за исполнением догматических и культовых норм веры, рукополагали приходских священников, осуществляли контроль за доходами епархиальных церквей.

На церковном соборе 1667 года, подводившим итог патриаршеству низложенного Никона, попытавшегося поставить главу церкви выше государя московского и вызвавшего раскол в православии, было принципиально признано главенство светской власти над церковной и отрицалось право патриархов вмешиваться в светские дела на высочайшем уровне.

В 1696 году власти обязали белое духовенство не производить никаких «лишних» расходов из своей казны без именного указа государя. Начиная с 1697 года царские указы запрещали возводить новые церковные постройки, строить монастыри, выдавать жалованье архиереям, у которых имелись вотчины, были отменены финансовые привилегии церкви. С. Платонов писал:

«Можно с уверенностью сказать, что Петр от своей матери и от консервативного патриарха Никона, умершего в 1690 году, не раз встречал осуждение за свои привычки и знакомство с еретиками. При патриархе Адриане (1690–1700), слабом и неумелом человеке, Петр встретил не более сочувствия своим новшествам. При первых решительных нововведениях Петра все протестующие против них, видя в них ересь, искали нравственной опоры в авторитете церкви и негодовали на Адриана, который малодушно молчал, по их мнению, тогда, когда следовало бы стать за правоверье. Адриан действительно не мешал Петру и молчал, но он не сочувствовал реформам, и его молчание, в сущности, было пассивной формой оппозиции. Незначительный сам по себе, патриарх становился неудобен для Петра, как центр и объединяющее начало всех протестов, как естественный представитель не только церковного, но и общественного консерватизма. Патриарх же, крепкий волей и духом, мог бы явиться могучим противником Петра, если бы стал на сторону консервативного московского мировоззрения, осуждавшего на неподвижность всю общественную жизнь».

В 1700 году был упразднен Патриарший приказ, дела мирян передавались в другие приказы. Временно вместо умершего в декабре 1700 года патриарха Адриана учреждалась новая должность «екзарха святейшего патриаршего престола, блюстителя администратова», на которую был назначен митрополит Муромский и Рязанский Стефан Яворский, власть которого была сильно ограничена. Важнейшие вопросы церковного управления он должен был решать совместно с другими иерархами, вызывавшимися для этого в Москву «на священный собор». Указом от 24 января 1701 года Патриарший приказ был восстановлен. Во главе него Петр поставил светское лицо – бывшего астраханского воеводу А. Мусина-Пушкина. Патриаршему приказу передавалось управление недвижимым имуществом патриаршего и архиерейского домов и монастырей. Церковные служащие были обложены подушной податью.

Более двадцати лет русская церковь управлялась без патриарха. «Местоблюстителя патриаршего престола» в 1721 году сменила учрежденная для управления церковными делами Духовная коллегия. В январе 1721 года Петр подписал Духовный регламент – указ об упразднении патриаршества и подчинении церкви государству. Этим регламентом Петр окончательно решил проблему взаимоотношений церкви и монархии в системе Российского государства. В нем теоретически обосновалась мысль о недопустимости иного духовного влияния, кроме власти самого государства, воплощенного в лице государя-самодержца. В соответствии с Духовным регламентом была создана Духовная коллегия, вскоре переименовался в Синод. Президентом коллегии – Синода был назначен Стефан Яворский, вице-президентом – Феофан Прокопович. Штат коллегии кроме президента и вице-президента состоял также из советников и асессоров, служил обер-прокурор. Восточные патриархи прислали свое согласие на учреждение Синода.

Синод был приравнен к Сенату и именовался до 1726 года Правительствующим, затем Святейшим. Он ведал делами Русской Православной церкви, занимался толкованием различных догматов, надзором за соблюдением обрядов, вопросами духовной цензуры и просвещения. Члены Синода назначались императором из высших духовных лиц, при вступлении в должность приносивших клятву на верность государю. Указом от 11 марта 1722 года для контроля за деятельностью Синода туда был назначен светский чиновник, наблюдавший за деятельностью Синода, делами и дисциплиной. Синод стал государственным учреждением, подчиненным власти царя, который стал главой церкви.

Священники теперь приносили присягу на верное служение государству и, тем самым, превратились в государственных служащих, облаченных в особую форму. Кроме того, им было вменено в обязанность нарушать тайну исповеди и доносить на свою паству. Согласно Указу 1724 года число постригов резко сократилось. По мысли Петра, монастыри должны были превратиться в богадельни для увечных и престарелых солдат. Монахинь планировалось обучать грамоте, прядению, шитью, плетению кружев, с тем, чтобы была «польза для общества».

При Синоде в качестве исполнительного органа была создана канцелярия-консистория. Контакты императора и Синода осуществлялись через обер-прокурора. С Платонов писал:

«Церковно-административная реформа Петра сохранила в русской церкви авторитарную власть, но лишила эту власть того политического влияния, с каким могли действовать патриархи».

Культурная и бытовая реформа.

Для реализации своего гения Петру всегда не хватало соратников-исполнителей, и он создавал и готовил их все тридцать лет своего царствования – от организации потешных Преображенского и Семеновского полков – славы российской армии, до учреждения Академии наук, в которой вскоре заблистала еще одна уникальная личность – М.А. Ломоносов.

Петр полностью регламентировал жизнь государства и общества – «дабы никто не дерзал иным образом всякие дела вершить и располагать не против регламентов». Петр писал в Указе 1722 года о законах Российской империи, объявив их «фортецией правды»:

«Понятие ничто так ко управлению государства нужно есть, как крепкое хранение прав гражданских, понятие всуе законы писать, когда их не хранить, или ими играть, как в карты, прибирая масть к масти.

Как может государство управлено быть, когда указы действительны не будут, понеже презрение указов ничем не рознится с изменой. И чтоб никто не надеялся ни на какие свои заслуги, ежели в сию вину впадет».

Петр регламентировал и всю жизнь своих подданных от рождения до смерти – «наш народ – яко дети, неучения ради, которые никогда за азбуку не примутся, когда от мастера-наставника не приневолены бывают».

Указы царя устанавливали внешний вид подданных, вводя бритье бороды и стрижку волос, европейские кафтаны, башмаки. Царь регламентировал хозяйственную жизнь, приказывая делать хорошую обувь и лучшее полотно. Прибыль для купцов была установлена в десять процентов. Суда подданных должны были быть современной конструкции. Серпы заменялись более удобными и производительными косами. Дворяне должны были строить двухэтажные особняки. Сельские дома можно было строить не ближе 30 метров друг от друга, потолки обмазывались глиной, печи делать только на фундаменте, с широкими трубами. Улицы в городах должны были содержаться в чистоте, а убирать их было необходимо «утром рано, пока люди по улице не будут ходить».

Родителям запрещалось женить детей без их согласия. Без аттестата от образовании дворянам запрещалось жениться – «понеже ни в какую науку и службу не годятся и от которых доброго наследия к государственной пользе надеяться неможно».

В январе 1719 года Петр открыл первый в России курорт – марциальные воды под Петрозаводском, контролировал лечение – «дабы никто не был своему здоровью повредить».

Подданные, не ходившие в храм, теперь обязывались указом ходить в церковь в воскресенье и праздничные дни. В церквях приказывалось не шуметь – «стоять в безмолвии и во всяким благоговением». Кладбища создавались вне пределов городов.

Указы Преобразователя были подробны и убедительны – «Выше всех добродетелей рассуждение, ибо всякая добродетель без разума – пуста». Петр понимал, что прогресс страны может быть остановлен даже простым нежеланием подданных, не понимавших или не хотевших перемен, – «сами знаете, хотя что добро и надобно, а новое дело, то наши люди без принуждения не сделают». Во всех указах предусматривалась угроза его невыполнения, предусматривались мелкие и большие штрафы, конфискации, пытки, ссылки, лишение чинов и титулов, казни.

Великий Петр понимал, что его программа преобразований держится только его волей. Он создал программу народного просвещения и образования, безошибочно выбрав решение проблемы, во всех странах и во все века дававшее только положительный результат.

Петр прекрасно понимал пользу просвещения и старался распространять его по всей стране. До Петра учили только читать и писать, науки не преподавались, обучение было частным делом. Желающий учиться шел к грамотному человеку и за плату проходил обучение – азбуке, арифметике и письму. Учителями часто выступали священники как наиболее образованные люди.

При царевне Софье в Москве была открыта первая высшая школа – Славяно-Греко-Латинская академия, через несколько лет ставшая богословской школой. Обучение велось на греческом языке. С удалением по приказу патриарха Адриана основателей академии, ученых греков Софрония и Иоанникия Лихудов, школа пришла в упадок. Петр попытался восстановить академию, но для всей России этого было мало.

В начале XVIII века по всей стране открылись школы, готовившие дворян к государственной службе. Петру нужны были моряки, артиллеристы, инженеры, офицеры, дипломаты – все были нужны Петру. Дворянам, выезжавшим на учебу за границу, сначала необходимо было выучить язык страны пребывания – учеба продолжалась долго, да и несколько лет жить «на свой кошт» за рубежом могли немногие.

В 1700 году в Москве в Сухаревой башне была открыта Навигацкая школа, во главе с английским профессором Фарварсоном. В школу принимали детей всех сословий, но набрать учеников смогли только увеличив возрастной ценз до двадцати лет. Будущих морских офицеров учили арифметике, геометрии, тригонометрии, геодезии, астрономии. Закончившие курс Навигацкой школы выпускники были разосланы по крупным российским городам и встали во главе созданных «цифирных школ». Для того, чтобы набрать в них учеников, запретили венчать молодых дворян без «цифирного аттестата». Удалось открыть 45 школ, в которых учились 2000 человек.

В 1715 году Навигацкая школа была переведена в Петербург и развернута в Морскую академию. Тогда же в Северной столице были основаны Артиллерийская и Инженерная академии – в них могли учиться только дворяне.

Одновременно с цифирными школами по России были созданы духовные епархиальные училища. Только в Новгородской губернии по инициативе просвещенных архиереев было открыто 15 школ. С 1722 года открытие духовных училищ стало государственным делом и их было открыто около пятидесяти – во главе их встали выпускники Славяно-Греко-Латинской академии. Феофан Прокопович ввел в школах не только словесные науки, но и грамматику, логику, диалектику, риторику, философию, богословие, арифметику, геометрию, физику, историю, географию, даже политологию.

В школы принимали детей не старше десяти лет – «ибо такого возраста дети еще не вельми обучилися злонравия и сами обучилися, однакож не закрепли обычаем и можно таковых нетрудно обучить». Дети жили и учились в школьных общежитиях – первые три года безвыездно, затем с двумя семидневными каникулами в год. Дважды в год в школах проходили диспуты, играли комедии.

В каждом провинциальном городе работали светская и духовная школа. Учеба в школе являлась предварительной ступенью к службе, ученики даже получали жалованье. Часто учеников набирали и удерживали в школе силой, и везде были списки учеников, числившихся «в бегах». Для упрочения системы просвещения и обучения Петр лично разработал новый удобный гражданский шрифт и распорядился выпустить новые светские учебники. Преобразователь хотел, чтобы из его школ «во всякие потребы люди происходили, в церковную службу и в гражданскую, в военное, чтоб знали строение и докторское врачевское искусство». В. Ключевский писал:

«Новый покрой платья, парики, бритые бороды, как и коллегиальные учреждения, средние и начальные школы, входили составными частями в один общий и широкий план – облицевать русских людей внутри и снаружи по подобию просвещенных народов, дать их наружности, управлению, мышлению и самому общежитию склад, не отчуждавший, а сближающий с европейским миром, с которым историческая судьба связала русский народ».

В 1717 году по распоряжению Петра была издана книга «Юности честное зерцало, или показание к житейскому обхождению». Издание содержало правила, как держать себя в обществе, чтобы добиться успеха и в свете и при дворе. Для того, чтобы «выйти в свет» дворянин должен быть образован, культурен, знать иностранные языки, смел, обучен конной езде, фехтованию, танцам. «Зерцало» стало первым учебником воспитания. Ежегодно в России в созданных Петром типографиях выходило в год около двадцати новых книг по истории и экономике.

В 1718 году в Санкт-Петербурге прошла первая ассамблея – бал и собрание одновременно, в знатных домах. Указ Петра гласил, что ассамблеи нужны «не только для забавы, но и для дела, ибо тут можно друг друга видеть и о всякой нужде переговорить». В ассамблеях должны были участвовать и женщины – этим ликвидировалось их прежнее затворничество. На ассамблеях танцевали, играли в шахматы, шашки и карты, курили трубки, вели деловые переговоры. Особые ассамблеи имело духовенство.

По указу Петра Первого с января 1703 года в Москве стала выходить первая российская газета – «Ведомости», сначала ежемесячно, затем два раза в неделю. Первоначально газета перепечатывала переводные статьи из привезенных европейских газет, потом преобладающей стала информация о российской политической, экономической и культурной жизни.

В 1702 году на Красной площади в Москве построили «комедиальную хоромину» – общедоступный театр для публики, в котором дважды в неделю давали представления, в частности, ставились пьесы Ж. Мольера. В Санкт-Петербурге открылась Кунсткамера – первый российский музей. Многие вельможи стали собирать домашние музеи.

Петр учил своих «птенцов» делу на ходу, без подготовки. Заставляя дворянство служить себе, Петр заставлял его служить прежде всего и России. Постепенно понятия «Отчизны» и «государственных интересов» вошли в повсеместный обиход, и дворянство стало понимать цель и смысл петровских преобразований. «Недостроенная храмина» – так называли Россию после смерти Петра. Ее пытались разрушить, но неудачно, не смогли – после 1725 года это была уже новая страна, в которой жило все больше и больше новых, других людей, не только «подданных», но и «граждан».

В Москве Петр «учредил» 8 аптек. При этом ему пришлось закрыть 20 зелейных лавок, которые совершенно открыто торговали «лекарственными травами, от которых люди умирают скорой смертью». Один из его указов отменил обычай убивать младенцев, родившихся с физическими недостатками. Еще один указ запрещал хоронить мертвых ранее, чем через три дня – нередки были случаи, когда хоронили бесчувственных, больных или упившихся людей заживо, принимая их за мертвых. Именно такое «гражданское общество» досталось новому императору.

Петр издал специальный указ, запрещавший подписываться уменьшительными именами и падать перед царем на колени – он уважал человеческое достоинство. Перед Зимним дворцом народ снимал шапки как в храме – Петр запретил, говоря: «Какое же будет различие между Богом и царем, когда обоим воздается равное почтение? Более усердия к службе и верности ко мне и государству – вот почесть, принадлежащая царю». Петр был велик и в воспитании своего народа.

Часть IV. Петр Великий в истории России

22 октября 1721 года Петр Первый принял императорский титул – Россия стала империей. Историк права М. Владимирский – Буданов писал в начале XX века:

«Царская власть получает новый титул – императорский, с сохранением и всех прежних. Новый титул сходный по существу с прежним – царским, заключает, однако, в себе и новый смысл: царский титул делает наших государей преемниками византийских царей, императорский – делает их усвоителями подобных же традиций западно-европейских. Теперь власть существует в интересах государства и для государства. Согласно с новыми основаниями власти Петр Великий полагал, что воля царствующего государя не связана порядком законного наследования. Если государь находит законного наследника не соответствующим благу государства, то может назначить себе приемником кого угодно. Это изменение оснований власти привело к точному законодательному определению неограниченной самодержавной власти – «Его величество есть самовластительный монарх, который никому на свете в своих делах ответу дать не должен; но силу и власть имеет, свои государства и земли, яко христианнейший государь по своей воле и благомнению управляет».

Петр по праву и заслугам принял титул Великого. Вся Российская империя, ее лучшие сыны понимали, какой была и какой стала Держава. Великий историк С. Соловьев писал:

«Им представлялось то, что было 20 лет назад, и что теперь. Им представлялось то унижение, в котором была Россия после Нарвы, и то уважение, с которым расступились теперь перед ней европейские державы, чтоб дать ей почетное место среди них». Через сто лет после создания Российской империи великий поэт А. Пушкин писал: «Россия вошла в Европу, как спущенный корабль – при стуке топора и громе пушек». Вся Европа говорила, что Петр стремится стать восточным римским императором. Петр стал императором всероссийским – он работал для России и взял императорский титул вместе со страной, поделив с ней всю славу.

Петр легко разгибал подкову, но «разогнуть» страну ему стоило усилий всей жизни. Он очень гордился мозолями на руках, совсем не характерных для монархов дома Романовых – «я и царь, да у меня на руках мозоли, а все оттого: показать вам пример и хотя бы под старость видеть мне достаточных помощников и слуг Отечеству». А. Пушкин писал о Петре: «То академик, то герой, то мореплаватель, то плотник, он всеобъемлющей душой на троне вечный был работник».

В царевиче Алексее Петр встретил упорное сопротивление своим преобразованиям. Сын императора писал в своем признании-автобиографии:

«К отцу моему непослушания, и что не хотел того делать, что ему угодно, причина та, что с младенчества несколько жил с мамой и девками, где ничему иному не обучался, кроме избных забав, а больше научился ханжить, к чему я от натуры склонен. А потом, когда меня от мамы взяли, отец мой, имея о мне попечение, чтобы я обучался тем делам, которые пристойны к царскому сыну, также велел мне учиться немецкому языку и другим наукам, что мне было зело противно, и чинил то с великою леностью, только чтобы время в том проходило, а охоты к тому не имел. Не только дела воинские, и прочии моего отца дела, но и сама его особа зело мне омерзела».

Петр несколько раз писал сыну о будущем Российской державы и монархии:

«Когда же сию Богом данную нашему Отечеству радость рассмотрев, обозрюсь на линию наследства, едва не равная радости горесть меня снедает, видя тебя весьма на правление дел государственных непотребного. Я есмь человек и смерти подлежу, то кому вышеписанное с помощью Вышнего насаждение и уже некоторое возвращенное оставлю?

Еще же и сие вспомяну, какого злого нрава и упрямого ты исполнен. Ибо сколько много за сие тебя бранивал, и бивал, к тому же сколько лет почитай не говорю с тобой. Но ничто сие не успело, но все даром, все на сторону и ничего делать не хочешь, только бы доля жить и веселиться.

Известен будь, что я тебя наследства лишу, яко уд гангренный. Ибо я за мое Отечество и люди живота своего не жалеем и не жалею, то како могу тебя непотребного пожалеть? Лучше будет чужой добрый, неже свой непотребный.

Всем известно есть, что ненавидишь дел моих, которые я для людей своих народа своего, не жалея здоровья своего, делаю, и конечно, по мне разорителем оных будешь. Того ради так остаться, как желаешь быть, ни рыбою, ни мясом, невозможно. Или отмени свой нрав и нелицемерно удостой себя наследником или будь монах; ибо без сего дух мой спокоен быть не может, а особливо, что ныне мало здоров стал.»

В очередной раз царевич Алексей, уже отрекшийся от прав на престол, заговорил, что, когда сделается царем, уничтожит старых советников царя, наберет новых, Петербург для Москвы бросит, кораблей строить не будет, а от территориальных приобретений отца откажется. Участь царевича была решена и тяжелая драма закончилась в 1718 году трагедией в Петропавловской крепости.

В Московском царстве не было закона о престонаследии – трон передавался по завещанию старшему сыну царствующего государя; по прекращению династии новая избиралась Земским собором. Петр сломал обычный порядок. 5 февраля 1722 года высшие сановники государства присягнули «Уставу о наследии престола»:

«Мы, Петр Первый, император и самодержец всероссийский и прочая, и прочая, и прочая.

В 1714 году, милосердуя о наших подданных, чтоб и партикулярные их домы не приходили от недостоиных наследников в разорение, хотя и учинили мы устав, чтоб недвижимое имение отдавать одному сыну, однакож отдали то в волю родительскую, которому сыну похотят дать, усмотря достойного, хотя и меньшому, мимо больших, признавая удобного, который бы не расточил наследства.

Кольми же паче должны мы иметь попечение о целости всего нашего государства, которое с помощью Божиею, ныне паче распространено, как всем видимо есть. Чего заблагорассудили мы сей устав учинить, дабы сие было всегда в воле правительствующего государя, кому оной хочет, тому и определит наследство, и определенному, видя какое непотребство, паки отменит, дабы дети и потомки не впали в такую злость, как выше писано, имея сию узду на себе.

Того ради повелеваем, дабы все наши верные подданные без изъятия, сей наш устав пред Богом и его евангелием утвердили на таком основании, что всяк, кто ему будет противен, или инако как толковать станет, то за изменника почтен, смертной казни и церковному проклятию подлежать будет.

Петр.

В Преображенском, в 5-й день февраля 1722 года».

Присяга укзу о престонаследии высшей элиты государства сохранилась:

«Клятвенное обещание.

Я, нижеименованный, обещаюсь и клянусь пред всемогущим Богом и святым его евангелием в том, что по объявленному его пресвятейшего и державнейшего Петра Великого, императора и самодержца всероссийского, нашего всемилостивейшего государя, о наследовании Уставу, сего настоящего 1722 года февраля 5 дня, по которому, ежели Его величество по своей высокой воле и по нем правительствующие государи российского престола кого похотят учинить наследником, то в их Величества воли да будет.

А ежели же и определенного в наследники, видя какие непотребства, паки отменить изволят, и то в их же Величества воли да будет.

И тот Его Величества Устав истинной и праведной призываю, и по силе того Устава определенному во всем повиноваться, и по нем за истинного наследника и себе за государя признавать, и во всяком случае за одного стоять с положением живота своего буду и против тех, которые сему противно поступать будут.

А ежели я сему явлюсь противен, или иного противного что помянутому Уставу толковать стану, то за изменника почтен и смертной казни и церковному проклятию подлежать буду.

И во утверждение сей моей клятвы целую слова и крест Спасителя моего и подписуюсь.

Феодосий, архиепископ Новгородский,

Князь Александр Меншиков,

Канцлер граф Головкин,

Феофан, архиепископ Псковский,

Граф Иван Мусин-Пушкин,

Граф Яков Брюс,

Князь Григорий Долгоруков,

Князь Дмитрий Кантемир,

Граф Андрей Матвеев,

Князь Дмитрий Голицын,

Барон Петр Шафиров».

Династия Романовых села на московский трон по народному волеизъявлению, и Петр не рассматривал Русь, как свою вотчину, свой удел – как это делали Рюриковичи, думавшие часто, что царство существует для них, а не они для царства. В. Ключевский писал:

«У Петра всегда были наготове две основы его образа мыслей и действий, прочно заложенные еще в ранние годы: это – неослабное чувство долга и вечно напряженная мысль об общем благе Отечества, в служении которого и состоит этот долг». Петр часто называл две основные задачи – обязанности государя – «внутреннее благоустройство страны и внешняя безопасность государства». Для решения этих задач Петр использовал принцип самодержавия, доведенного до абсолютизма.

Самодержцем называли монарха, как носителя неограниченной власти. Впервые титул «Государь и самодержец всея Руси» был использован великим московским князем Иваном Третьим в 1493 году. Во времена освобождения от татаро-монгольского ига с понятием «самодержавие» в обществе того времени связывалась прежде всего мысль о внешней независимости страны. Победа на Угре 1480 года «сделала великое княжение всея Руси суверенным – самодержавным, в исконном смысле слова, государством». Петр – наследственный единовластный глава государства, абсолютный монарх. Абсолютизм (фр. absolutisma – безусловный, неограниченный) – форма государственного правления, при которой глава государства рассматривается как единственный источник законодательной, судебной и исполнительной власти. Он устанавливает налоги и бесконтрольно расходует собранные деньги, с помощью зависимых только от него чиновников; является главнокомандующим вооруженными силами государства. В. Ключевский писал: «Нигде и никогда не покидала Петра мысль об Отечестве: в радостные и скорбные минуты она ободряла его и направляла его действия, и о своей обязанности служить Отечеству чем только можно он говорил просто, без пафоса, как о деле серьезном, но естественном и необходимом. Петр, совсем не похожий на других государей, был готов умереть за Отечество – «нам надлежит пещись о пользе государства, пока силы есть». Император хотел, чтобы общее благо стало частным интересом всех подданных. Он вдалбливал это в сознание общества многочисленными указами и регламентами. Для реализации своих идей он набирал соратников-исполнителей всюду, не взирая на происхождение. Его «птенец» И. Неплюев через пятьдесят лет говорил Екатерине Великой:

«Мы, Петра Великого ученики, проведены им сквозь огонь и воду». Петр хорошо знал человеческую природу. Он говорил своему доктору: «Правды в людях мало, а коварства много. Я велел губернаторам собирать монстров-уродов и присылать тебе в кунсткамеру. Если бы я захотел присылать к тебе монстры человеческие не по виду телес, а по уродливым нравам, у тебя бы места для них не хватило».

Немецкий дипломат записал речь Петра в 1714 году при спуске на воду очередного военного корабля:

«Кому из вас хотя бы во сне снилось лет тридцать тому назад, что мы с вами здесь, у Остзейского моря в завоеванной нашими трудами и мужеством стране построим город, в котором вы живете! Что мы доживем до того, что увидим таких храбрых и победоносных солдат и матросов русской крови? Таких сынов, побывавших в чужих странах и возвратившихся домой столь смышлеными; что увидим у себя такое множество иноземных художников и ремесленников? Доживем до того, что меня и вас станут так уважать чужестранные государи?

Только непомерными трудами правителей своих открыли мы глаза и усвоили себе прежние греческие искусства, науки и образ жизни. Теперь очередь приходить до нас, если только вы поддержите меня в моих важных предприятиях, будете слушаться без всяких отговорок и привыкнете свободно распознавать и изучать добро и зло. Советую вам помнить латинскую поговорку «Ora et labora» – «Молись и трудись», и твердо надеяться, что, может быть, еще на нашем веку вы пристыдите другие образованные страны и вознесете на высшую степень славу русского имени.

Оградя Отечество безопасностию от неприятеля, надлжит стараться находить славу государству через искусство и науки».

Петр говорил, что «Господь дал царям власть над народами, но над совестью людей власть один Христос». Он писал:

«Знаю, что меня считают тираном. Иностранцы говорят, что я повелеваю рабами. Это неправда: не знают всех обстоятельств. Я повелеваю подданными, повинующимися моим указом. Эти указы содержат в себе пользу, а не вред государству.

Надобно знать, как управлять народом. Английская вольность здесь не у места, как к стене горох.

Честный и разумный человек, усмотревший что-либо вредное или придумавший что полезное, может говорить мне прямо без боязни. Вы сами тому свидетели. Полезное я рад слышать и от последнего подданного. Доступ ко мне свободен, лишь бы не отнимали у меня времени бездельем. Недоброхоты мои и отечеству, конечно, мной не довольны. Невежество и упрямство всегда ополчались на меня с той поры, как задумал я ввести полезные перемены и исправить грубые нравы. Вот кто настоящие тираны, а не я.

Я не усугубляю рабства, обуздывая царство упрямых, смягчая дубовые сердца, не жестокосердствую, переодевая подданных в новое платье, заводя порядок в войске и в гражданстве и приучая к людскости, не тиранствую, когда правосудие осуждает злодея на смерть. Пускай злость клевещет – совесть моя чиста.

Бог мне судья! Неправые толки в свете разносит ветер».

Противодействие петровским преобразованиям в среде старого боярства было значительным. Петр говорил своим соратникам: «Страдаю, а все за отечество; желаю ему полезного, но враги пакости мне делают демонские».

Многие его соратники узнав о его смерти в январе 1725 года «были более суток, как в беспамятстве; он научил нас узнавать, что и мы люди».

Сотрудник Петра А. Нартов писал:

«Мы, бывшие сего великого государя слуги, воздыхаем и проливаем слезы, слыша иногда упреки жестокосердию его, которого в нем не было. Когда бы много знали, что претерпевал, что сносил и какими он уязвляем был горестями, то ужаснулись бы, насколько снисходил он слабостям человеческим и прощал преступления, не заслуживающие милосердия.

И хотя нет более Петра Великого с нами, однако дух его в душах наших живет, и мы, имевшие счастье находиться при сем монархе, умрем верными ему и горячую любовь нашу к земному Богу погребем вместе с собою.

Мы без страха возглашаем об отце нашем для того, что благородному бесстрашию и правде от него учились».

Великий российский историк С.Соловьев посвятил Петру Первому несколько томов своей «Истории России» и отдельную работу.

«История ни одного народа не представляет нам такого великого, многостороннего преобразования, сопровождавшегося такими великими последствиями как для внутренней жизни народа, так и для его значения в общей жизни народов, во всемирной истории.

Наш народ должен был путем страшного переворота, посредством необычайного напряжения сил выйти из отчаянного положения на новую дорогу, к новой жизни. Это нисколько не уменьшает величия человека, который при совершении такого трудного подвига подал мощную руку великому народу, необычайной силой своей воли напряг все его силы, дал направление движению.

Западные историки не хотят оценить по достоинству всемирно-исторического значения явлений, происшедших в Восточной Европе в первую четверть XVIII века. Несмотря на это, они принуждены обращаться к результатам этих явлений, то есть к решительному влиянию России на судьбы Европы. Эти нелюбезные отношения Запада к России лучше всего показывают нам ее значение и вместе значение деятельности Петра, виновника соединения обоих половин Европы в общей деятельности.

Бури очищают воздух, но опустошения, которые они по себе оставляют, показывают, что это очищение куплено дорогой ценой. Сильные лекарства даются при сильных болезнях, и мы знаем, что допетровская Россия накопила в себе много болезней, и явления преобразовательной эпохи лучше всего указывают на них. Политическое тело оздоровело, получило средства к продолжению жизни, богатой сильными проявлениями.

Время переворотов есть время тяжкое для народов. Такова была и эпоха преобразования. Жалобы на тягости великие слышались со всех сторон, и не напрасно. Но народ проходил трудную школу. Народ действительно учится, не одной цыфири и геометрии, не в одних школах; народ учится гражданским обязанностям, гражданской деятельности, проходя такое обучение впервые в истории России. Сочувственно или несочувственно обращались к словам и делам, все равно над этими словами и делами думали. Что могло погубить общество одряхлевшее, народ, не способный к развитию, – треволнения преобразовательной эпохи, незнание покоя, – то развило силы молодого и крепкого народа, долго спавшего и нуждавшегося в сильном толчке для пробуждения. Поучиться было чему. Вся система Петра была направлена против главных зол, которыми страдала древняя Россия: против разрозненности сил, непривычки к общему делу, против отсутствия способности начинать дело.

Выставив значение государства, заставив, по-видимому, приносить этому новому божеству, тяжелые жертвы и сам подавая пример, Петр, однако, принял меры, чтоб личность не была подавлена, а получила должное развитие. На первом месте здесь должно быть поставлено образование, введенное Петром, знакомство с другими народами, опередившими наш народ в развитии.

У служилых людей в XVII веке существовала позорная поговорка: «Бегство хоть нечестно, да здорово». При Петре эта поговорка вывелась, и он сам свидетельствовал, что во второй половине Северной войны бегство с поля сражения прекратилось. Страшные труды и лишения не пропали даром.

Начертана была обширная программа на много и много лет вперед, начертана была не на бумаге – она начертана была на земле, которая должна была открыть свои богатства перед русским человеком, получившим посредством науки полное право владеть ею.

На море, где явился русский флот; на реках, соединенных каналами; программа была начертана в государстве новыми учреждениями и постановлениями; начертана была в народе посредством образования, расширения его умственной сферы, богатых запасов умственной пищи, которой ему доставил открытый Запад и новый мир, созданный внутри самой России.

Большая часть сделанного была только вначале, иное в грубых очерках, для многого приготовлены были только материалы, сделаны были только указания. Поэтому мы и назвали деятельность преобразовательной эпохи программой, которую Россия выполняет до сих пор и будет выполнять. Уклонение от нее всегда сопровождалось печальными последствиями. Различные толки и суждения «за» и «против», толки о том, как быть с тем или другим делом, оставшимся от эпохи преобразования, были именно тем благодетельным последствием умственного возбуждения, которое дало русскому народу возможность жить новой жизнью и выполнять программу Преобразователя.

Мы должны признать, что России в описываемое время послан был человек, способный из двух зол выбрать гораздо меньшее, именно всестороннее и деятельное преобразование.

Никогда ни один народ не совершал такого подвига, какой был совершен русским народом в первую четверть XVIII века. Человека, руководившего народом в этом подвиге, мы имеем полное право назвать величайшим историческим деятелем, ибо никто не может иметь большего значения в истории цивилизации.

Страницы: «« « 12345 » »»