Исповедь мачехи Сиванова Екатерина
– Хорошо, я завтра ей скажу, чтобы она все разузнала…
– Вот! Опять ты ей скажешь! А сама она о чем думает?..
– Все, Андрюш, все. Успокойся. Ты прав, абсолютно во всем прав. Но мне так хотелось бы, чтобы все было иначе…
– Мне тоже хотелось бы. Но для этого надо было отсудить у Марины детей, переписать на них двоих квартиру сразу после развода… И дети были бы здоровее, и Алевтина сейчас с углом была бы. Как впрочем, и Маргарита.
– Я не говорю о покупке квартиры для Али! Ты вообще меня слышишь? Я говорю о том, чтобы она жила в этой квартире, пока у них не появится свое жилье. А квартиру сразу оформим на Машу и Ивана.
– Лыко-мочало, начинай сначала… Катюш, во-первых, мы финансово не справимся с такой задачей, а во-вторых… Все. Я все сказал. Если Аля будет брать ипотеку, мы сможем помочь. Но только сразу предупреди ее, что я очень серьезно отнесусь к оформлению документов. Делать такие подарки Алиному мужу я не намерен… Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, кто будет выплачивать кредит?
– Да… Но в таком случае Алька не соберется рожать никогда…
– И чтобы закончить этот разговор, я задам тебе вопрос: ты отдаешь себе отчет в том, сколько сейчас лет Ивану, а сколько Але? Ты уверена, что мы физически успеем сделать для него хотя бы половину того, что сделали для Алевтины? Давай-ка думать о младших детях. А моей старшей дочери пора уже самой вить свое гнездо.
– Я никогда не думала об этом…
– А я думаю. Много. Постоянно. Не забывай, сколько мне лет… Все. Я пошел спать.
Квартиру той осенью мы покупать не стали. А разговор с Алей про ипотеку, как я и ожидала, закончился ничем.
В ноябре Алевтина затеяла отпуск на Кипре. Она все так быстро организовала, как-то разрулила с деньгами… Я просто диву давалась: умница дочка. В душе я не сомневалась – молодые едут в отпуск, чтобы вплотную заняться продолжением рода.
Мы с нетерпением ждали, когда Аля порадует этот мир известием о беременности. Для нас было очевидным: выходят замуж, чтобы рожать. Но все мои вопросы и разговоры на этот счет упирались в ответ: «Кать, на что глядя? Квартиры нет, с армией Коли ничего не ясно, да и доучиться ему надо…» А я складывала в отдельный шкаф в Доме вещи Ивана, из которых он вырос, и мечтала о том, что совсем скоро они понадобятся нашему внуку или внучке. Не раз говорила:
– Аль, рожай поскорее. Вон как хорошо, что у Егора с Машей маленькая разница в возрасте. И Иван с Алешкой росли бы вместе.
Еще до замужества Алевтина, видя, как ее коллеги по работе уходят в декрет, потом очень быстро возвращаются на работу, оставляя своих малышей с нянями, не раз задумывалась над тем, как это будет происходить у нее. Дочь смотрела мне в глаза и спрашивала:
– Ты ведь мне поможешь? Ты меня не бросишь?
– О чем ты?! Конечно!..
– Я своего ребенка смогу доверить только тебе. Я тоже хочу, чтобы у меня были такие дети, как у тебя…
– Алька! Глупая ты! Да я жду не дождусь, когда ты родишь! Мне-то уже никак с этой задачей не справиться, сил-то ого-го сколько надо… Но помочь тебе – святое дело. Да и потом, я больше ничего и не умею, как только деток растить и воспитывать.
Потом мы долго обсуждали, как все замечательно устроим, как будут в одной песочнице играть Ивашка и Алешка, как Алевтина будет идти с работы и ее сынок будет бежать к ней по дорожке…
А еще много разговаривали о беременности, о родах. Ивана я выносила на глазах у Али, она наблюдала весь процесс развития беременности воочию.
Я часто рассказывала Але и Коле, как рождались наши дети, как на родах всегда рядом был мой муж и как это волнительно, когда твой любимый мужчина берет на руки своего ребенка. Алевтина смотрела на Колю и, смеясь, спрашивала:
– Ну что, пойдешь со мной рожать?
– Нет уж, я лучше на лавочке у роддома посижу, – смущался будущий папа.
– Да я и сама тебя не возьму. Я вот Катю попрошу. Катенька, ты ведь меня не бросишь? Ты будешь со мной?
– Конечно, – счастливо улыбалась я, – а Николая поручим нашему папе, пусть волнуются вместе. Вместе всегда легче.
Умом я прекрасно понимала, что Аля права и торопиться с рождением ребенка, пока в жизни ее мужа есть серьезные проблемы, не стоит. Поэтому не уставала твердить: «Пока нет ребенка, надо заниматься своей карьерой, образованием. Это очень важно…»
Алевтина вроде бы слышала меня и даже пыталась искать то курсы какие-то, то репетиторов. Я соглашалась оказывать любую помощь, только бы она училась, только бы росла профессионально. Но задумки ограничивались пирожками по выходным и борщами по вечерам после работы. Расшевелить ее было невозможно.
Андрей как-то затеял разговор об Алиной карьере: для того чтобы шагнуть вперед, надо на годик уехать из Москвы и поработать в регионе. Отец был готов договориться с руководством дочери, организовать ее жизнь в другом городе. Но Алевтина брала время на размышление и потом неизменно отвечала: «Мы с Колей решили остаться в Москве…»
С Кипра молодая семья вернулась довольная и отдохнувшая. Как потом мне сказала дочь, о ребенке даже мысли не возникало…
Алевтина продолжала трудиться в офисе, Коля работал продавцом то в одном, то в другом магазине, увольняясь и устраиваясь снова и снова, и доучивался в институте. Медленно, но верно у него приближалась преддипломная практика. Дочь попросила отца помочь ее мужу устроить практику.
– Конечно, помогу. Пусть Николай позвонит мне и расскажет, что ему нужно конкретно, какие условия.
– Папочка, а можно мы вместе с тобой встретимся и все обсудим?
– Ну хорошо, давайте. Вечером в воскресенье созвонимся, и вы к нам приедете.
– Спасибо.
Помню, мы возвращались после целого дня походов по магазинам, завтра предстояло рано вставать, впереди рабочая неделя, и мы надеялись, что разговор будет конкретным и по существу. Созвонились, договорились, что дети едут к нам.
Мы заехали в магазин за продуктами. Звонок Али застал меня на выходе. Отвечать было крайне неудобно: на руках Иван, какие-то пакеты, Андрей с тележкой с продуктами, скользко. Так что я отвечала своему ребенку раздраженно:
– Да!
– Катенька, ты, пожалуйста, извинись перед папой… Не ждите нас. Мы не сможем к вам прийти.
– То есть? Я ничего не понимаю. Ты где?
– На улице. – И тут я услышала, что Аля всхлипывает. – Я из дома ушла. Мы с Колей поссорились. И он меня выгнал.
– О Господи! Стой, где стоишь. Я сейчас дам трубку отцу, объяснишь, где он может тебя забрать…
Мы влетели домой, побросали сумки, я осталась заниматься детьми, а Андрей уехал за Алей. Он уходил из квартиры с таким лицом, что я понимала: Коленьке лучше ему под руку сейчас не попадаться.
Егор и Маша немедленно отправились без ужина спать, Иван уселся смотреть мультфильмы.
Алька зашла домой и расплакалась. Я обнимала свою такую маленькую девочку, гладила ее по голове, говорила какие-то слова и плакала вместе с ней. Андрей смущенно топтался на пороге и не знал, как себя вести. Я кивнула ему головой и глазами показала, чтобы он шел к Ивану. Отвела дочь на кухню.
– Что у тебя с руками?
– Я выбежала из квартиры без варежек и шла куда глаза глядят. Руки замерзли.
– Иди быстро в ванную, руки – под горячую воду. Где Коля?
– Вещи собирает. Уезжает к своей маме …
– Так… Грейся. Я сейчас.
Войдя в свою комнату, закрыла дверь и набрала телефон Николая:
– Здравствуй!
– Здравствуйте.
– Я не стану ни о чем тебя спрашивать. Послушай меня молча. Во-первых, не волнуйся: Аля у нас. Во-вторых, прошу тебя как взрослый человек и как мама: пожалуйста, не надо сейчас садиться за руль. На улице очень сильная метель, трасса плохая. Ты ведь и завтра с утра сможешь к маме уехать, правда? Ты меня услышал?
– Да.
– Надеюсь на твое благоразумие. Пока.
Я вернулась к Алевтине. Она сидела на табуретке, той самой, на которой сидела несколько месяцев назад и рассказывала мне, как они вдвоем с мамой готовились к свадьбе. Алька была обижена на весь белый свет и размазывала слезы по щекам.
– Так. Давай успокоимся. – Я подсела поближе к дочери и взяла ее за руку. – Работу завтра никто не отменял, а ты сейчас наплачешься до опухших глаз. Расскажешь, что произошло?
– Да…
– Сразу? Или накормить тебя?
– Нет, спасибо. Мне чаю…
Я принялась накрывать стол. Аля потихоньку рассказывала, что же произошло. Ничего страшного. Молодую семью наконец-то заел быт, они оба устали, а проявление раздражения Коли вылилось в формы, в то время неприемлемые для Али:
– Ты не представляешь, как он на меня кричал, как ругался матом и оскорблял меня…
– Алька, но ведь ты знаешь, что и наш папа может на меня кричать.
– Но не так! Катя, он никогда не унижает тебя, не оскорбляет…
– Аль! Ты чего хочешь?
– Хочу, чтобы его больше не было в моей жизни.
– Устала?
– Да.
– Сдалась? – Алевтина мочала. – Я спрошу грубее: наигралась?
– Кать, но это совершенно невыносимо! Я устала. Ты понимаешь, что все на мне: деньги, быт, решения. Он ничего не делает. Только ноет и жалуется…
– Стоп! То, что ты мне рассказала, только после свадьбы началось?
– Нет…
– Ты хорошо помнишь наш разговор накануне свадьбы?
– Очень.
– Ты знаешь, что я только «грею валенки»? И что я тебя отправлю сейчас к мужу.
– Муж уже, наверное, до мамы доехал.
– Не доехал.
– ?
– Я звонила ему, попросила отложить отъезд на завтра. Сейчас очень плохая дорога, да и он в таком состоянии…
– Ни в каком он не в состоянии, наорал на меня, пар выпустил и успокоился. А я больше не могу. Он ведь часто на меня кричит. Ты понимаешь – ну хоть что-то представлял бы из себя, а то ведь ни-ка-кой… И туда же: корчит из себя главу семьи.
– Аль, он мужчина.
– Да ладно… Вот папа наш – мужчина. А этот сначала на маминой шее сидел, а теперь на мою пересел.
– Ты завтра будешь жалеть о том, что все это говорила.
– Надоело.
– Давай так. Ты сейчас молча пьешь чай, стараешься взять себя в руки. Не надо мне рассказывать плохое о муже. Вы помиритесь, а я-то уже забыть это все не смогу. Ты понимаешь меня? Мне и так придется разруливать эту историю с папой. Ты представляешь, в каком состоянии отец, узнавший, что его дочь выгнали на мороз…
– Ага… Из квартиры, которую этот отец снял и за которую сейчас платит выгнанная жена… Между прочим, до сих пор пользуясь помощью папы…
– Мы договорились, что ты будешь молчать. Вот послушай, что я тебе скажу. Никто не говорил, что будет легко. Семья – это тяжелый каждодневный труд. Труд двоих. И здесь важно не подсчитывать, что ты сделала или что не сделал он, а помогать друг другу. Ты подумай, каково сейчас Коле, проанализируй причины его срыва. Конечно, ужасно, что он кричит и тем более матерится… Но, Аль, это твой муж. Значит, будешь жить с таким.
– Не буду! Я не буду с таким жить!
– То есть все-таки сдалась? Ты же так рьяно взялась перевоспитывать Коленьку, вытаскивать его из болота… И что?
– Не получается. Надоело.
– Знаешь, что для нас с папой будет страшным? Это если не ты его из болота, а он тебя в свое…
– Не будет так.
– Ты хочешь со мной сейчас об этом поговорить? Ты хочешь подвести итоги своей жизни за последние полгода? Тогда ответь мне, в какой области жизни ты сделала шаг вперед. Ну хоть полшага…
– Ни в какой.
– А чем ты так занята?
– Коленькой…
– Может, стоит отвлечься и пойти получать второе образование?
– Мне его не на что получать, мне мужа надо доучить…
– Он – мужчина, сам доучится…
– Кать, не смеши меня. Мама его, как только мы поженились, на оплату учебы забила… У нее ремонт.
– Аль, пусть Коля со своей мамой сам разбирается. Ты иди учиться. Ведь есть куда расти. Ты же прекрасно знаешь, что на твое образование мы всегда денег дадим.
– Да. Спасибо…
– Давай перестанем дуться, видеть только кончик собственного носа и посмотрим чуть дальше… Прошу тебя, подумай сейчас о муже. Он там один, вещи разбросаны, тебя нет… И потом, он же прекрасно понимает, что обидел тебя.
– Кать, он попросит прощения, а потом очень быстро все начнется сначала.
– Хорошо. Выход?
– Я была бы рада, если бы он ушел…
– Да не будет так просто. Ну ты же умный человек. Кстати, ты так хотела замуж, так стремилась к этому, и что?.. Нет-нет. Домой! К мужу. Поговорите, и все наладится. Только прошу тебя: сначала услышь мужа и только потом – свою обиду.
Когда я закрыла дверь за Алей и Андреем, который повез дочь домой, было полное ощущение, что по мне проехал танк. Танк абсолютного непонимания того, как такое может быть…
А утром Алевтина позвонила и сказала, что у них все хорошо…
Ну и хорошо. Живем дальше.
И все-таки проблему преддипломной практики мужа Али решал Андрей. Мы с ним договорились, что из одной ссоры молодых не стоит устраивать историю: милые бранятся – только тешатся. Через несколько дней был день рождения Ивана, на котором Андрей нашел возможность переговорить с зятем с глазу на глаз и высказать ему свою точку зрения на произошедшее.
«Уходя, уходи. Не может шантаж своим уходом из дома стать способом строительства отношений с женщиной. Не по-мужски это…»
Коленька традиционно краснел, соглашаясь, кивал и молчал. Мы верили в лучшее.
Вопрос с практикой был решен.
Новый год встречали все вместе в нашем Доме. Народу за столом собралось как никогда много.
К приезду Алевтины и Николая я готовилась особенно. Мы чувствовали, что отношения их трещат по швам, и старались как-то разрядить обстановку, хоть чем-то помочь молодежи сохранить брак. Я даже поставила на прикроватную тумбочку в комнате молодоженов вазочку с любимыми шоколадными конфетами зятя.
Но как бы Аля ни старалась делать хорошую мину при плохой игре, обстановка оставалась напряженной. В какой-то момент мне даже пришлось тихонько сделать ей замечание. Она все время фыркала! Коля сидел за столом совсем подавленный, а жена не хотела даже поухаживать за ним, подложить в тарелку ложку-другую новогоднего оливье.
– Аль! Ты за мужем-то ухаживай…
– Вот еще! Это он должен за мной ухаживать…
А совсем перед наступлением Нового года у нас с мужем произошла ссора. Обычная, ничего не значащая перепалка, возникшая как следствие усталости Андрея, его желания отдохнуть, а не соответствовать… Одним словом, муж на меня при всех рявкнул. Заодно досталось Альке, а все остальные стали свидетелями объяснения на повышенных тонах. Я как могла сгладила ситуацию, решив обсудить ее с Андреем позже (да и что тут было обсуждать, я понимала состояние своего любимого человека), и куранты пробили вовремя… По традиции мы с девчонками писали записочки с желаниями, жгли их и бросали в шампанское, с тем чтобы успеть это сделать, пока часы отсчитывают начало нового года. Как только шампанское с кусками несгоревшей бумаги было выпито, все сидевшие за столом принялись поздравлять друг друга.
Потом, конечно, начались звонки. Андрей дозванивался до родителей, моя мама разговаривала с семьей брата в Санкт-Петербурге, наши друзья звонили своим детям, а я сидела во главе стола и наблюдала за этой радостной суетой.
– Здравствуйте! – Я слегка вздрогнула, услышав голос Николая, который сидел рядом со мной, и стала в уме гадать, кому же звонит зять. – Мы с Алей поздравляем вас и Маргариту с Новым годом, желаем всего хорошего… Да-да, спасибо вам, я сейчас дам Але трубку.
– Мамочка! – громко сказала Алевтина. – С Новым годом! Я тоже желаю, чтобы у тебя все-все было хорошо!.. Да! У нас все замечательно! Скоро приедем к вам.
Я сперва пришла в изумление от столь громкого и публичного проявления Колей чувств к родной матери жены, потом улыбнулась. Выпив залпом бокал шампанского, я сказала себе: «Он уже не знает, что еще сделать для Али, чтобы угодить, а она демонстрирует мужу, насколько ей все можно. Пусть будет так. Лишь бы не ссорились…»
Новогодние дни проходили мирно, размеренно и дружно. Мы встречали и провожали гостей, играли в хоккей на пруду, в настольные игры дома, готовили всякую вкуснятину и без устали общались. Коля все время находился с нами и не ездил на работу, хотя его магазин работал в усиленном режиме.
– Аль, а почему Николай не работает? У него отпуск?
– Не хочет он, Катя, работать… Не нравится ему теперь и эта его работа.
– Ну-ну, не заводись. Ему же хочется побыть с тобой в выходные…
– Ага… Вот он так и сказал: «Ты не будешь работать, и я хочу отдохнуть…» Прикинь, он взял отпуск за свой счет!..
– …???
– Вот-вот, у меня-то весь офис на каникулах, а у него магазин работает в полный рост. Но Коленька устал…
– Он, наверное, хотел бы не все дни здесь быть, но и к своей маме съездить. Вы поедете в Климовск?
– А что, нам нельзя быть с вами до пятого числа?
– Почему нельзя, можно… Просто сейчас вы здесь, потом в Прионежске, а когда станете с семьей Коли встречаться? Надо же поздравить всех…
– Это он сам пусть решает. Скажет – поеду. Если время будет и настроение…
Все, что говорила в тот раз Алевтина, было мне не по душе, в нашей семье относились друг к другу совсем иначе…
Но кто сказал, что правильно так, как у нас? Это Алин муж, это другая семья. Нечего в чужой монастырь со своим уставом лезть… И я ушла от разговора. Однако поговорить с Колей считала необходимым. Поговорить не о работе, а об Але. Выбрала подходящий момент и, оставшись с зятем вдвоем за столом, сказала:
– Мы можем поговорить?
– Конечно!
– Я хочу тебя спросить… Про мой конфликт с Андреем Юрьевичем накануне Нового года. Скажи, за кого тебе больше всего было стыдно, ну, или неловко в тот момент? Не торопись, подумай… И, пожалуйста, не стесняйся, все без обид.
После паузы Коля ответил:
– За Андрея Юрьевича…
– А почему? Как ты думаешь? Ведь я тоже была неправа…
– Он кричал на вас…
– Кричал, хотел показать свою власть в семье, а получается, выглядел не очень хорошо, правильно?
– Ну да…
– А знаешь почему? Потому что он себя унизил криком на меня… Я ведь об этом не просто так спросила. Я хочу попросить тебя по возможности больше не кричать на Алевтину. Таким поведением ты только себя унижаешь, показываешь свои слабости, а ты – мужчина, ты должен быть сильным и рассудительным.
– Я понял… Спасибо…
– Согласись, Алька ведь чудесная жена?
– Лучшая! Только с моей мамой никак не хочет общаться по-человечески…
– Ну, Коль, на это нужно время. Это очень сложно: отношения жены и мамы. Это просто общемировая проблема… Ты мою свекровь видел? Какие у нас отношения?
– Замечательные…
– Так мы уже двенадцать лет друг к другу притираемся, хотя считаем, что каждая из нас по-своему лучшая для Андрея… Не торопи Алю. Она девочка добрая, тебя любит, она со всем справится. Обещаю, что подскажу ей, когда, что и как надо будет делать, чтобы сблизиться с твоей мамой. Но и ты, пожалуйста, жену поддерживай и маму береги…
– Хорошо, спасибо.
После этого разговора мне показалось, что наши отношения с Николаем перешли на новую ступень. Мне так всего лишь показалось.
В один из выходных дней Маша собралась на тренировку. Это чудесным образом совпало с необходимостью Али навестить кошку, которая осталась дома, в Москве. В город двух сестричек повез Коля.
Я очень любила, когда младшие дети что-то делали вместе со старшими. Я имею в виду дела, связанные с учебой, с досугом, без нас, родителей, без контроля с нашей стороны и с ответственностью старших за младших.
Мне казалось, именно в такие моменты мои дети становятся еще ближе друг к другу, крепнет их духовная связь. Подталкивая младших к Алевтине, я хотела, чтобы когда-нибудь, спустя много лет, когда нас с папой уже не будет рядом с ними, они оставались так же близки и нуждались друг в друге. И я понимала, что общение старших с младшими помогает им хоть как-то увидеть себя в роли родителей.
Однажды, в самом начале своего романа, Алевтина и Николай водили Машу с Егором в зоопарк. Они провели вместе полдня и потом были несказанно счастливы: младшим оказалось очень любопытно наблюдать за Алей в обществе молодого человека. Алевтина же демонстрировала своему возлюбленному не только то, какая у нее большая семья, но и какая она замечательно заботливая старшая сестра. Видя это, Коля проникался еще большим восхищением своей девушкой.
А однажды нам пришлось оставить Машу и Егора на попечение молодой семьи в нашем загородном Доме на целые сутки! Случилось так, что заболел Иван и мы срочно повезли его в город, к врачам. А вернувшись на следующий день, застали абсолютную идиллию. И были счастливы такому единению и дружбе наших детей.
Старшая дочь всегда с удовольствием откликалась на мои просьбы о помощи детям в учебе. И задачки сложные с Егором решала, и тексты их докладов редактировала и распечатывала, даже сопровождала Егора на защите его проектной работы. Ну и, конечно, Аля всегда подстраховывала нас, когда надо было идти на родительские собрания в школу.
А уж сколько гордости и восторга испытывала старшая сестра, когда ее младшие брат и сестра играли в «Самый умный» или принимали участие в передаче на «Детском радио», – вообще не передать…
Вот и в тот зимний новогодний день, отправляя Машу с Алей и Колей в Москву, я преследовала свои «корыстные» цели.
То, что не все в порядке, я поняла сразу, как только в Дом вошла Маша. Любая мама может по глазам своего ребенка понять, что с его настроением творится что-то неладное. Но выяснять в чем дело, набрасываться на Машу с расспросами сразу, при всех, не в моих правилах. Да и, честно говоря, я была уверена, что причиной грусти в Машиных глазах стала неудачная тренировка: скорее всего нашей юной всаднице дали для занятий не того коня.
Я видела, что Аля и Коля в отличном расположении духа. На вопрос: «Как дела?» – старшая дочь, не моргнув глазом, ответила: «Отлично!» И я благополучно забыла про набежавшую тень, закружилась в череде домашних дел. В тот вечер дети долго и увлеченно играли в «Монополию». Мы, взрослые, уже давно легли спать, а молодые муж с женой и Маша с Егором все пытались стать монополистами на игровом поле.
На следующий день Алевтина и Николай уезжали в Прионежск. Я видела, что у Али блестят глаза в предвкушении встречи с мамой, сестрой и подружками, видела, что поездка не вызывает восторга у Коли, но всячески старалась его подбодрить рассказами о красивом зимнем северном городе, коньках и приключениях в путешествии.
– Аль, а в чем Коля поедет в Прионежск? Я имею в виду обувь? – Я все-таки решила задать этот вопрос, потому что всю зиму обращала внимание на то, как одет-обут Алин муж.
– Так в чем ходит, в том и поедет…
– Он в кроссовках ходит!
– Катя! Иди и сама ему скажи. Он говорит, что ему ничего не надо, он все равно всю зиму в машине…
– Аль! Ты нормальная? Ты везешь мужа на Север в январе месяце в кроссовках…
Зимние ботинки Коленьке купили прямо перед поездом.
Это было сложно, но мне пришлось признаться себе в том, что я вздохнула с облегчением, проводив молодежь. Я стала тяготиться их присутствием.
Все во мне протестовало против такой модели «семьи», которая сложилась у нашей старшей дочери и ее мужа. Мне решительно не нравилось то, как себя ведет Алевтина с мужем, оставалась непонятной роль Коли в этой «ячейке общества». Но ведь это была чужая семья, я не имела права вмешиваться и расставлять все по своим полочкам. В этой истории полочки были Алькины, а прибивать их должен был Коля. Как, впрочем, и стены дома возводить… В глубине души я надеялась, что Алина мама что-то подскажет ей во время новогодней встречи: ведь за плечами этой женщины был большой жизненный опыт… Хотя умом понимала: никто ничего не подскажет. Да и Алевтина не станет слушать.
Оставалось только верить в лучшее.
И я верила. Все мы верили. Продолжали жить, расти и радоваться каждому новому дню.
В один из январских выходных, которые мы, как всегда, вместе проводили в Доме, я все-таки усадила молодежь перед собой на кухне и как бы между прочим сказала:
– Совсем скоро первая годовщина вашей свадьбы. Как думаете отмечать?
– А мы пока и не думали, – конечно, отвечала Аля.
– Думать надо, это хорошее событие, и отметить его надо так, чтобы запомнилось на всю оставшуюся жизнь. Да и потом: теперь начинается суровая семейная жизнь… – я засмеялась.
– Это почему? – удивилась Алевтина.
– Ну как же? Весь год после свадьбы вы были молодоженами, спрос с вас был невелик, а теперь становитесь состоявшейся семьей…
– А-а… Ты в хорошем смысле. – Теперь мы смеялись вместе.
– Надо подвести итоги первого года, поставить цели, построить планы и двигаться вперед.
– Так ты определи, что сначала: итоги или цели. – Алька смеялась от души.
– Ты зря смеешься… Сейчас буду вас пытать… Обсуждать, кто и чего добился за этот год, мы не станем. Это вы обсудите наедине. Предлагаю поделиться планами будущих свершений. Хорошо? – Аля и Коля согласно кивали. – Отлично, – продолжала я. – Когда я училась в школе, у нас был предмет – «Этика и психология семейной жизни». У меня этот предмет вела моя мама… Вот как в жизни бывает… Так вот на одном из первых уроков нам предложили выбрать, что в первую очередь, должна купить молодая семья: холодильник, пылесос или утюг. Давайте мы с вами тоже ответим на этот вопрос…
– Так а что тут отвечать, – засмеялась Аля, – пылесос у нас есть, я его купила, как только в Москве сама стала жить, а утюг у нас твой…
– Холодильник?
– Так у нас же есть. Хозяйский, – улыбаясь, сказал Коленька.
– Супер, – не без иронии ответила я, – а не пора ли подумать о своем собственном холодильнике?..
– Зачем о нем думать, пока нет своей квартиры, – горько сказала Аля.
– Кто мешает думать и двигаться в направлении собственной квартиры? Я ни разу не поднимала эту тему «на двоих» перед вами и не знаю, поднимали ли вы ее в разговорах друг с другом. Но… Вам надо брать ситуацию в свои руки, надо строить свое жилье. Хоть в буквальном, хоть в переносном смысле этого слова. Аля! Я повторяю тебе еще раз про необходимость разговора с мамой…
– Да, я понимаю… Я уже думала, что все равно бабушка живет с мамой… Они могли бы продать бабушкину квартиру и отдать мне деньги… Но я не представляю, как заговорить на эту тему с мамой. Это нереально. Я просто слышу и вижу, какой будет скандал… Мама считает, что это проблема моего мужа – обеспечить семью жильем.
– Аль, – начала я заводиться, – ты знаешь, насколько я всегда стараюсь обходить стороной тему твоей мамы, но… В нашей современной жизни, тем более в Москве, нереально требовать от молодого мужчины быстрого решения жилищного вопроса… – Боже мой, как же я старалась обходить все углы… – И здесь всецело должны помогать родители. Ты все рассказывала Коле о квартире в Прионежске?
– Да…
– Тогда добавлю, что если ты получишь деньгами свою долю за квартиру в Прионежске, то папа сможет помочь вам с недостающей суммой…
– Спасибо, – тихо сказала Алевтина и выжидательно посмотрела на мужа. Николай молчал.
– Я не имею права ничего говорить о действиях Коли в этом вопросе и думаю, что вы это сможете обсудить «без никто»… – это все, что я могла сказать в ситуации полного молчания со стороны Алиного мужа. – Продолжаем дальше? Давайте обсудим, кто из вас как вырос за этот год в карьере. Какие сделаны шаги вперед?
– Мы Колю учим! – бодро ответила Аля.
Читать бесплатно другие книги:
