Улыбка на тропе Буянов Евгений

Исповедь «крутого» значкиста

(Юмореска)

– Ну, Колян, привет, только с гор спустился. Расскажи, как там, в альплагере на Кавказе? Круто было?

– Просто ужас! Поедешь на склоне – на части разберет. Мясо по воздуху полетит! Вниз вообще глядеть боялся, – поджилки тряслись! Даже на снегу штаны-брезент за «семнадцать мгновений» до пятой точки стерло!..

– А камнепады были?

– Кошмар! На каждом шаге! Три раза чуть голову не оторвало, пять касок поломал и поменял!

– А лавины?

– Жуть! О них лучше вообще не думать! Это хуже, чем об КАМАЗ на полной скорости, – лучше под молот лечь паровой!

– А непогода была?

– Мрак! Каждый день, – снег и дождь, мразь и грязь! И ветрюга с «дубарем» до полного мумифицирования!

– А народ как там?

– Канальство! Инструктора – сущие звери! Что ни по ним, – бьют по морде! Разрядники – страшные нахалы, пижоны, пьяницы и бабники. Зовут себя «стебовыми». Девицы чуть что – дерутся кулаками. Над новичками все смеются и издеваются, кто как может. Они для всех – законная добыча. Ноги и ботинки мыть заставляют! Дедовщина процветает. Мастера – вообще законченные само-садисты, – они сами с собой делают все, что захотят, за это все имеют и шляются, где угодно!

– А снаряжение там дают?

– Копец! Дают рвань всякую. Веревки полусгнившие, такие, что не разгибаются. Пуховки драные, в которых ты линялая птичка: перья торчат и осыпаются. Железо ломаное и ржавое, отечественного производства. Новичкам достается все, – все! Что другим не нужно!

– А кормежка как?

– Торчок! Голодуха зверская! Аппетит людоедский! Пища, любая и сырая там классовым врагом была: изничтожал ее зубами! Отбирали жрачку и морили голодом специально, «для спортивной злости».

– А тебя там хоть чему-то научили?

– Мука! Научили… кой-чему. Но не сразу, тяжело далось. Просто не понимал, что делать надо. Танька вот руки заломила, на кровать повалила, совсем растерялся! Пока она по морде два раза не объяснила, что и как делать! Что я уже «не холостой», а очень даже «горячий»! И что не «пологий», а «крутой»! И что «не слабый», а «сильный», что «мужик», а не «баба» и что с нею справиться могу, если захочу! Так объяснила, что я сразу захотел! И, что? Справился!.. Сам в себя не верил, так она заставила! Женщина-огонь!.. А начуч! Представь, подводит к виселице, а на ней чучело человека за ногу подвешено на основной веревке. «На ентом, – ехидно так говорит, – на ентом учебном пособии легко обучить тяжелым последствиям неправильной взаимной страховки. С умеренно-садистской тренировкой и соревнованиями на „долговисучесть“, „сучочки“ вы мои»! Я, пока узел не отвязал, полчаса вниз головой качался. Чуть не помер! А начспас издевательски так говорит: «Ежели вы рассчитываете, что я вас спасать буду, то вы очень заблуждаетесь! Я в это время водку пить буду! Радоваться и праздновать, что от идиотов избавляюсь! У хорошего альпиниста страховой полис – это его собственная башка!»

– Ну, теперь ты в горы – ни ногой!

– Чушь! Где же я такой кайф за такие гроши еще поимею! Только в горы, в свой альплагерь! Тащусь! Через три года уже до «пятерок» дойду. И тебя возьму!

– Не, я в такое дерьмо не полезу!

– Что-о! Это ты – дерьмо пока, и поедешь, как миленький!

– Нет!

– Что-о!? Тебя, помойка, не спрашивают! Не поедешь?.. Вот тебе, вот, вот! —

За сим следуют звучные удары жестких кулаков по мягкому телу.

– Ой, не надо! Ой, больно!.. А-а-а!!!.. Ведь убить можно!

– Невелика потеря, одной соплей меньше будет! Человеком можешь ты не быть, а альпинистом быть обязан! Вот тебе, мусор, вот! Я из тебя, железки рыхлой, кулаками кинжал выкую! Еще добавить?

– Ой, не надо!.. Ой, поеду, поеду я в альплагерь (горько плача, как ребенок).

– То-то же! Будешь слушаться, – «стебить» не буду! Понятливым объясняют, непонятливых бьют до понимания! За дело колочу, для твоей же пользы, которую пока не знаешь. Но поймешь! Не будешь слушаться, – убью! Закон «стебовки»! Понял?

– Понял?

– Ни хрена ты не понял! А я понял! Вот, к примеру, парашют в полете не раскрывается, или страховка отказывает и падаешь. Страшно это, или нет?

– Страшно! Ой, страшно, страшно это! (с плачем и стуком зубов от ужаса).

– Да, страшно, когда первый раз! А когда в третий раз, то не так страшно. А тем более, в пятый! Уже совсем не страшно. Привыкаешь! Страшно это тем дуракам, что летать не научились, что падать не умеют. Вот так! А люди это кто? Люди, они эта… где-то с первыми разрядами. И не со «свежими», а с «добрыми», чтоб тебя КМСы за своего считали, и от уважения стали только «за дело» поколачивать, – для обучения, а не для удовольствия. Да, КМС – это уже человек! Сам посуди, что ты за человек, ежели тебя на Чемпионат участником не допускают. Пустое место ты в протоколе и в жизни, да и только! То-то! КМСов даже мастера слегка начинают побаиваться, и бьют коллективно «втихаря», чтоб авторитет не подрывать. КМС – он даже мастера на маршруте зашибить может камнем! Если очень захочет. Техника отработана! Лет через 5–6 из тебя и из себя человека сделаю, если не убью. Танька жену подберет. Из баб «свежих», но опытных, чтоб «технике» и «настоящей любви» обучила, а до срока не похоронила. Не из девственниц-соплюшек, – этих ты сам потом, как инструктор, выводками всему обучать будешь, как свою законную добычу! Ну, а когда до «шестерок» дойдешь, – бейся, сколько душе угодно, со знанием дела и тела! На «шестерке» гробануться, – самый «кайф! И себе и другим пожелаю! Но сначала горькое битье, потом красивое житье! Слово „гром“ и слово „морг“ – одно и то же, только его каждый со своего конца читает! „Греми“, но не „моргай“. Так-то!

07.10.2003 г.

«Постскриптум» («постой, скрипну»): Да, там, в форуме, кто-то (по имени «Например») хотел стать перворазрядником за один год. А не хотите, чтобы Вам вот так «на примере» объяснили?..

Особенности «национально-попсового сволаза»

(Юмореска на темы Яна Парнеля по «фриклаймингу»)

Почему «попсового»? Потому, что «отчасти нового и популярного» и «входящего в моду». Хотя еще не понятно, «куда из нее выйдем»(то ли в историю, то ль к крематорию). Почему «сволаза»? Ну, надо же вызвать новым «словцом» с таинственной аббревиатурой («О бревно-дурой») благоговейный трепет в мозгах отечественных и импортных ротозеев! И еще потому, что это, по сути, «свободное лазание», а отчасти, и «сволочное лазание» в смысле трудности и опасности. А слова «свобода и „сволочь“, – слова, очень близкие нам по представлениям нашей политической действительности. „Сволаз“ звучит как-то роднее и короче „попсового“ фриклайминга, ломающего и язык, и души непросвещенных наших патриотов так же легко, как хороший рывок ломает камалот с трещиной (в скуле, а не в скале).

Чтобы утвердить свой стиль, мы должны придумать и свой «ТЭРМИН»! Тогда нас будут отличать, ценить и благоговейно уважать, даже при полном неумении лазать. Понимание сего тезиса у меня глубокое, – сам не умею! Но, интересно, здесь та же закономерность, что и в науке: чем больше учишься, тем глубже понимаешь, насколько ты слаб…

Так, драку по терминологии на форуме я спровоцировал. Теперь перейдем к сути.

Что такое «фриклайминг»? В переводе то ли «свободное лазание», то ли «тройное лазание». Почему «тройное» – зловещая тайна, но есть ниточка разгадки, связанная с одеколоном. Нет, здесь дело не в нем, а в тактике: три раза без «етого самого фри» не пролезешь, – будет из тебя «фритюр в собственном соку»! Так что «тройное свободное лазание» – это «сволаз» по нашему.

Понимаю его вот как. За непонятливость извините, – она есть у всех, а вот те, кто «все знает» – самые отъявленные жулики (странно, иногда и сам себя таким ощущаешь, – это хороший признак и здоровой самоуверенности, и умеренной самокритики).

Маршрут на «фрилазе», – тьфу, простите, на «сволазе», пролезается несколько раз с целью изучения всех зацепок, которые в отдельных местах «подстукиваются» молоточком для улучшения и прочищаются «щеточкой». Это означает, что все опасные «бульники» и разная «мелочевка», вплоть до полутонных «шифонеров», посылается вниз. Назовем это «помойкой» маршрута. От «помойки» маршрут становится чистеньким в смысле тайных замыслов «камнем по башке». Для страховки забивают крючья и намечают места для закладок.

Хотя, вообще, насчет страховки здесь тоже нет полной ясности, а есть сильный треск идей в черепушках. Где-то страховка, как и жена, есть, а где-то ее вообще нет (еще одна тайна). Главные борцы за «чистоту стиля», как главные кандидаты в покойники, ее напрочь отвергают. Не приемлют, как и наличие парашюта в любом из кармашков. Ухитряются ведь парашют в трусиках прятать! Спускаются уже без трусиков, но на парашюте, биэкстремалы. В этом смысле тщательный обыск с полным раздеванием перед «пролазом» кажется суровой необходимостью. Эти законы грядут тем быстрее, чем быстрее все мы расстанемся с представлениями о «лишней стыдливости». Вообще, конечно, самый «чистый» сволаз, – это лазание в совершенно голом, природном виде, даже без припудривания магнезией (нудно-нудистский сволаз). Такой вариант хорош для Гиннеса, – туда на чем не влезешь! Но для остальных с этической точки зрения наличие штанишек все же необходимо. Достаточно прочных, чтобы дожить до конца маршрута! Я здесь пуританин, – не надо подозрений в разврате и мазохизме, я до таких генеральских почестей еще не дослужился!

Допинг тоже недопустим. Вот насчет стакана водки для храбрости, – это вопрос дискуссионный прежде всего в части «литража стакана». Ведь не секрет: многие «под мухой» лазают существенно лучше, чем без моральной помощи этого цепкого насекомого… Вопросов много, но, думаю, все согласятся с тем, что чистый спирт для протирки скал, для промывки ран и покойников должны выписывать обязательно! «Гидрашка» для «сволаза» не годится, – не та «чистость». Спирт – молоко скалолаза, его за вредность давать надо!

Есть сомнения и насчет скайхуков. По нашему это «внебопалец». Для некоторых этот «внебопалец» допустим, а для некоторых он, вражина, – главная опасность для «чистого сволаза». С ним «сволаз» уже безобразно грязен. Свинство, а не «сволаз». Тем более что не совсем понятно, ИТО этот «внебопалец», или «НЕИТО». Не «ТО», ни «ЭТО». А бывает, что и «ТО», и «ЭТО», поскольку он, вражина, с одной стороны неподвижен относительно рельефа (а потому, и является «ИТО»). А с другой стороны, он тут же улепетывает с рельефа вместе со своим обладателем. И потому он «НЕ ИТО», а «средство для передвижения». Вроде автомобиля или самолета, только с меньшей прытью вверх и по горизонтали. И с большей прытью вниз. А когда он лежит – недвижимое имущество, подкова на счастье (которая спасает так же часто, как и гробит). Вот насчет разрешения этого вопроса (что есть ИТО, что есть «не ЭТО») лучшие умы форума м. ру еще не договорились, и продолжают стучать друг другу по лбу и пальцами, и «внебопальцами». Поводов и для научной дискуссии до драки «после стакана» здесь еще лет на 20, не меньше! И на 3–4 десятка книг запал есть – тема уж очень интересная. И в меру сексуальная (Внимание! Только для гусар, дамы не читать: ponyatna estestvennaya ozabochennoste goryachei molodegi i naschet paltsev i naschet raschelin, – oi! Prostite! Zaneslo ne na tot krutyak, no eto i na stenah bivaet)…

Но от обнажившихся основ «сволаза» вернемся к нему самому. Маршрут блестит, душа трепещет, и пальцы ног и рук уже шастают по знакомым щелям и расщелинам, вознося все выше и выше. Страховка то появляется, то исчезает, оставляя возвышенное ощущение близости к всевышнему. Мастерство «сволаза» теперь связано с умением использовать пальцы, кулаки, локти и коленки в качестве камалотов. Точнее, френдов, а еще лучше: друзей, на которых можно «вылезти». Иногда используют и голову. Правда, длительное висение на ушах не всем доставляет изысканное удовольствие, но чего ни «сварганишь» для чистоты стиля! И для девиц с букмекерами тоже!.. Но, думаю, мнение «общака» все-таки склонится к тому, что надо и лучше ходить «с головой», чем без нее…

Кровь по скале, обрывки кожи с рук и резины с «ро'ковых шузов», обрывки одежды падают вниз дорогими сувенирами для восхищенных и хищных зрителей. А частью и «ЗРЯтелей», настоящих фанатов, – как хотите. Сувениры хватают на лету, и тут же «загоняют» на аукционе. «Аукают» сотнями и тысячами «зеленых». Равнодушных мало, особенно среди тех, кто сделал ставку «упадет-не-упадет» с выигрышем в несколько тысяч «зеленых». Какие переливы эмоций на потугах и вывертах «клиента»! Какие вздохи разочарования и выдохи радости свободной толпы! Какие провокационные выкрики наглых пупа-рацый! Какой визг экзальтированных и бюстгалтированных девиц, подбрасывающих вверх прусики, бусики и трусики.

Ну вот, наконец, оставив лучшую половину себя на стене, отважный «сволаз» гордо усаживается на ее острую вершину и смачно плюет сверху на пляшущую внизу толпу «победивших», – тех, кто поставил на «влезет». А в мрачно молчащую толпу, всунувшую свою «зелень» в номинацию «упадет» запускает здоровенный бульник – подарок вершины. Чтобы они в панике разбежались за ту минуту, которая им отведена на спасение. Камень этот тоже тащат на аукцион, прихватив еще несколько десятков похожих. «Сволаз» с ласковым удовлетворением в адрес болельщиков цедит сквозь зубы: «Сволочь!..», – вот и вылезло это емкое словечко с подтекстом ситуации. Свобода! Вот она! Где еще можно обрести такую свободу и «Ядовольствие» ее применить, запустив камнем в толпу «сволочей» и плюнув на лысину негодяям-ФРЭНДАМ.

А дальше? Дальше появляется и проявляется еще один признак «сволаза». По этому признаку у «чистого сволаза» и карман остается чистым. Из любви к искусству! А у «нечистого сволаза» в кармане откуда-то появляется толстая пачка «зеленых». Из любви то ли к Иисусу, то ли к искусу, какая разница!»

Хорошо быть туристом!

(Юмореска – «стопка» из анекдотов)

Хорошо быть туристом или альпинистом: всю жизнь тащишься! Приятное с полезным: то в поход, то в больницу.

Мы ходим в горы для того, чтобы прожить в них несколько жизней: голодную, холодную, безработную, бессонную, усталую, трезвую, без женщин…, чтобы прожив их, оценить особенности жизни вящей, в горах совсем ненастоящей…

Коль ты – новичок, то есть по крайней мере, одна вещь, которую умеешь делать быстро: это уставать. Коль ты студент-альпинист, то трудишься, как черт: от тренировок обретаешь «хвосты», от женитьбы – «рога», и все для того, чтобы после восхождения с наслаждением «отбросить копыта». Учись стойко переносить тяготы рюкзака, непогоды, дружеские побои инструкторов и подружек.

А если жизнь в палатке протекает хорошо, значит у нее есть порывы! Какая в этой жизни прелесть! Вот ты лежишь вдвоем в палатке с девушкой и проникновенно шепчешь ей:

– О чем ты думаешь, дорогая,

А она тебе:

– О том же, о чем ты, милый! – вожделение охватывает тебя, и ты сладко зажмурившись, дрожа всем телом:

– Давай, давай… еще по сухарю с нарзаном!

Если же любви к горам мешает любовь к женщине, то… Будь мужиком! Затащи эту дуру в горы и люби и их и ее до полного истребления взаимных заблуждений!

Покажи ей свой класс: залезь от страсти на стенку, а уж когда вместе окажетесь на потолке, она целиком в твоей стихии! И если ее тоже удастся сделать альпинисткой, то будь втройне счастлив: альпинисточки все такие особенно красившивые после восхождений! Можно «заблудить». Но при этом не надо заблуждаться. Потому помни: камень или лавина с какой-нибудь Дых-Тау – это сущая ерунда по сравнению с женитьбой. Но женатые альпинисты живут дольше, поскольку острее сознают опасность, они понимают – завершение ужасного восхождения – еще не факт, что останешся в живых, поскольку впереди разговор с женой…

Помни: думать – никогда не поздно, а вот кричать:»Камень!» или «Срыв!» надо сразу, а то может быть поздно! И еще: когда все «по фигу», то уж точно или сам «зафигачишься», или само собой что-то «зафигачит».

Когда ты – разрядник, то начинаешь познавать особо глубокие мудрости жизни. К примеру, начинаешь догадываться: чтобы не получить молотком по пальцу надо держать молоток этим пальцем. Что если все болит, куда этим пальцем ни ткни, – значит палец сильно ушиблен. Что надо страховать аккуратно, чтобы тебя видели, а не помнили. Что разница между горным туристом и альпинистом огромная: один идет в горы, а другой – по горам. И несмотря на огромную разницу горный турист – это альпинист, а альпинист – это горный турист, только они в этом никогда не признаются из-за высокой любви к спортивному начальству… Что в альплагерях от несоблюдения техники безопасности альпинистками альпинисты не только погибают, но и рождаются… Что начспас в альплагере – не заместитель бога на Земле, а его начальник. Что рюкзак может быстро подорвать здоровье, если он – с пустыми бутылками. Что горы делят людей на две части… а случается, и на три, и на четыре… Что если сломаешь руку в одном месте, а ногу – в другом месте, то тренер после поправки надает по третьему месту, приговаривая: «Сколько раз тебе говорил не лезть в это место!»

Понимаешь, что туристы и альпинисты – «свои» люди в больницах, особенно среди психов. Только психи абсолютно бесстрашны. До обретения ощущения, что погиб и заново родился, – дальше, говорят, и они побаиваются и вперед не вылезают… Заново родится просто: такое ощущаешь, например, когда сидишь на полке мокрый, голодный и холодный. А если при этом зубы стучат от страха, – это хорошо, значит они еще целы. А их стук быстро надоест и пройдет, притом их вообще придется положить на полку, когда продукты кончатся.

Осознаешь наконец, что абсолютное бесстрашие – удел законченных психов и усопших. Не будь сам «камнекадзе» и не бери такого напарника.

Когда же ты – мастер, тебе доступны особые восприятия жизни и особые отношения людей. Настоящему альпинисту-мастеру присуще обостренное чувство окружающей его опасности. Это когда он внизу, на равнине…

Знаешь, что настоящий альпинист-мастер умеет достойно отступить, неслышно хлопнув форточкой. Что ему присуще особо утонченное понимание прелестей медицины: если нога в гипсе, и врач запретил ходить по лестнице, то полгода лазания по водосточной трубе на двенадцатый этаж позволят успешно сохранить спортивную форму. И если врач по характеру последнего маршрута считает, что ампутация головы пошла бы вам на пользу, но все же не ампутирует голову, значит, он понимает: маршрут выбирала совсем другая часть тела. А потому вы крепки не только «передним», но и «задним» умом…

Вы знаете, что не может быть ничего вкуснее того самого вкуса того самого индийского чая из пачки, которую потерял и нашел на вершине двадцать лет спустя. Что можно, конечно, эти двадцать лет ходить без страховки, считая ее не нужной, но на двадцать первом сорваться и «дойти» до понимания иной великой истины… И понять, что чужой крюк – заманчивая халява, но к ней навязчиво прикладывается еще и другая, уже не чужая, а собственная «халява» в виде похорон. Что короткий и «легкий» ум заставляет делать очень длинные и тяжелые вещи, например, собирать выбитые зубы сломанными руками.

Что если друзья замышляют на выходные экстрим-поход, то «экстрима» надо брать не менее двух бутылок на «рыло». И что два любых, но разнотипных «экстрима» предусмотренных вызывают третий, совершенно неожиданный… Что если из друзей кто-то приказал долго жить, то выполняй приказание, каналья, сволочь, бродяга, эгоист проклятый! И вся-вся та матерщина, которую ты честно заслужил в свой адрес! Ты, ядрена вошь! – ничтожный зазнайка, возомнивший себя суперменом избранный баловень судьбы и стихии, наглый и пока еще чудом выживший в жизни и из ума, горный гранд-аристократ, «Ваше превосходительство», представитель героической элиты прожженных горопроходимцев!

26.12.01 г. Е.В.Буянов (написано на основе подборки анекдотов).

Отсидка в тумане под перевалом «Столбнячный»

Сценическая юмореска

Сцена. На сцене – палатка.

Из прорези палатки внезапно появляется сонная мужская голова в каске и с серьезным видом обозревает окрестности. Появляются руки с подзорной трубой, и «голова» внимательно рассматривает окрестности в перевернутую трубу. Потом обалденно осматривает трубу, чешет затылок третьей рукой, появившейся из палатки и, сообразив, бьет трубой по лбу и смотрит уже в окуляр. Затем начинает размышлять:

– Что так, что эдак, – один хрен в тумане третью неделю! Три мешка жратвы осталось, – еще недельки на две хватит!

Третья рука наставляет рога, стучит пальцем по лбу и вертит пальцем у виска.

Голова исчезает в палатке.

Из другого верхнего угла палатки появляется женская голова и внимательно всматривается в зал:

– Ой, кто это!

Появляется та же мужская голова, откинув полог:

– Чего ты, Ира? Опять после вечерних рассказов черные альпинисты в глазах? Не пищи! Я вот тебе на кнопочку нажму, чтобы не забыла! Прости меня, грешного!

– Аккуратнее!

Он нажимает ей пальцем на спину, – на пуговичку лифчика. Она вздрагивает:

– Запомнила!

– Ты, вот, Иринка, думаешь, что я делаю такое, как РУ-КО-ВО-ДИ-ТЕЛЬ? Я руками вожу, и смотрю, – хто это запищит первый. Ты вот, что, думаешь, – я вот сегодня заблудился, пол подъема на 2Б с вами вылез, а потом мы не успели и вниз покатились. Это все так думают! А я иначе думал! Мне вас потренировать надо было! И посмотреть, хто первым запищит.

– Ой, Евгений Вадимович! А я и не подумала!

– Мне ж, сделай я такое нарочно, – запросто бы по шапке дали. А я взял, и «заблудился». Не туда ушел! Простительно! Кто не «заблуждался»?

– Ой, Евгений Вадимович, какой Вы мудрый!

– Вот я такой, «мастеристый», – Я вас по дождичку, по ледочку, по снежочку носиком проведу, и посмотрю, кто первый запищит! Чьи сопельки размажутся по склону.

– Ой, Евгений Вадимович! Никогда пищать не буду!

– Я вот тебе на кнопочку нажму, чтоб не забыла. – Крестится, –

– Аккуратнее!

Он нажимает ей пальцем на спину, – на пуговичку лифчика. Она вздрагивает:

– Запомнила!

– В походе, знаешь, – каждый по-своему думает! Вот, ты, думаешь, Светка просто так сегодня в трещину упала?

– Ой, упала!

– Это они с Костей договорились, злодеи. Она там, в трещине захотела камерой поснимать. Вот и упала. А он как картинно испугался!

– Ой, Евгений Вадимович! Какие они хитрые!.. Но я никогда не запищу теперь.

– А я тебя сейчас поучу не пищать. Ты ведь теперь не моя «знакомая». А моя «законная».

– Это как, «законная».

– Это как инструктора в альплагере говорят: «Милашка-новичок – это законная добыча инструктора.

– Ой, Евгений Вадимович! Как тут не запищать!

– А ты не пищи! Не пищи, а сразу по лбу – бах!

– Страшно ведь! Страшно, Евгений Вадимович!

– А ты не бойся! Прорепетируем! Посмотрю, как поняла.

Она: Ха-ха-ха, Ха-ха-ха! Он аккуратно целует ее в щечку и получает в ответ легкий удар по лбу.

– Ну, Ирка! Ну, Ирка! Ничего не дошло! С таким ласковым «подбушником» ты, дочка, сразу без целомудрия останешься! Таких нахалов, как наши скалодралы надо до крови цапать! Я вот тебе на кнопочку нажму, чтоб не забыла.

– Аккуратнее!

Он нажимает ей пальцем на спину, – на пуговичку лифчика. Она подпрыгивает!

– А, Евгений Вадимович, «шестерку по Памиру трудно пройти?

– Опасно! Опасно, если не рассчитать! С тяжелыми рюкзаками группа сразу под ними погибает на «шестой тыще аховой» от грыжи паховой! Да! А с легкими рюкзаками (эпически-мечтательно) группа помрет в конце с голодухи. Красивая смерть! Мечта туриста! В прошлом году, правда, дошли! Дошли. Потому, что завхоза съели в конце похода!

– Ой, Ой, Евгений Вадимович! Говорили же, что он после похода исчез. Чтобы алименты не платить!

– Верь больше! Съели – и мне такого завхоза не жалко. Тем более что говорят, – очень вкусный завхоз попался! Это на моей памяти шестой съеденный завхоз! Не считая помощников завхоза, – тех было десятка два съедено.

– Ну, как же, Евгений Вадимович? Неужто можно с голоду человека съесть? И скрыть?

– Ха! Скрыть! Несчастный случай в горах! Падение в реку, в трещину! Чего здесь скрывать! Да и кто признается сам, что окорочок человечий съел? И кто в такое признание поверит! Шестерка – во всем экстрим! И в голодухе – тоже. С такой голодухи, как в шестерке – чего не сделаешь? Случается, группа от обжорства после похода погибает. Красивая смерть!.. А в позапрошлом году в кишлаке, чтобы всех накормили, туристки решили стриптиз показать. Договорились, хитренькие за ужин с шашлыком показать – до этого ужина, – и показали себя, цветочки! Натурально. Только аксакалы совсем ничего не увидели. Такими они были прозрачными с голодухи. Чтобы что-то увидеть, надо было их после ужина посмотреть, – тогда небольшая «непрозрачность» появилась. Это, знаешь, – признак такой есть, когда поход надо кончать. Это когда свою тень только от трусов видно. Остальное тень не отбрасывает. Свет насквозь проходит. Это, когда ты есть, но вроде тебя уже нет. Рюкзак и одежда висят в воздухе. На фото панораму с людьми снимаешь, а проявишь, – панорама без людей получается. Вот так. Дорогая. Ну. Давай спать, белая альпинистка!

– Ну, как же теперь заснешь. Евгений Вадимович! Одна «красивая смерть» вокруг!

– Спать, девчонка! Сейчас нажму на кнопочку, и свет погаснет! Спи, девочка! Тебе на уши еще не такую лапшу повесят, чтобы ты ими полюбила! А ты, – удивляйся, охай, ахай, глаза раскрывай до размеров озер. А себе внутри тверди: «Вот врет! Вот вранье! Вот обманщик! Но меня не проведешь». И учись! Учись врать талантливо. Тогда другие оценят! В ничто люди не верят так, как в красивое вранье, детка! Любят люди сказки слушать! Юмор – это красивое вранье! Так-то!..

«Прекрасность» есть ОПАСНОСТЬ?

Фельетон (турьетон)

На одном из последних совещаний, посвященном реорганизации работ туристских маршрутно-квалификационных комиссий, руководящими представителями ЦМКК со стороны ее горной секции упорно внедрялся и отстаивался новый и необычайно интересный принцип оценки сложности горных маршрутов при подведении итогов всероссийских соревнований. Суть этого принципа состоит в том, что

«более сложным считается тот маршрут, который более опасен»!

Последний писк – даёте риск!

Ой, как это ново, свежо и интересно! Просто дух захватывает!

Возникло, правда, одно сомнение: как, по каким четким критериям оценивать эту самую ОПАСНОСТЬ. Как четко установить, где она, дорогуля, чуть побольше, а где чуть поменьше. Но потом пришло ясное понимание, как это сделать! И у меня возникли свои, очень четкие предложения на сей счет.

Я предлагаю первое место присуждать всей группе посмертно «за выдающийся по риску маршрут!» Критерий очень четкий! Если же, как ожидается в будущем, таких «мертвеньких» групп окажется несколько, пусть первое место присвоят той, которую раньше похоронили. Они ведь быстрее других это… Сподобились, герои!

Последующие места надо распределять четко по количеству погибших, а далее по числу тяжелых травм, по времени пребывания в реанимационных палатах, травматических пунктах, а также по большей «астрономичности» сумм денег, затраченных на спасательные работы.

А те недотепы, которые благополучно, без травм, закончили свои «нерисковые», пресные маршруты, пусть остаются «с носом», а также с другими целыми конечностями, которыми не захотели рисковать ради дипломов и медалей. С них и этого довольно!

В свете новых требований «некостоломные» маршруты должны быть запрещены, как в принципе «неинтересные». Согласитесь, если группа спускается вниз с целыми скелетами, то и рассказать ей особенно не о чем. И написать не о чем, – ни сенсации, ни никролога, ни истории болезни! А паталогоанатомы и хирурги бездельничают и деквалифицируются без практики!

Сделать маршруты, даже легкие, очень опасными чрезвычайно просто! Надо просто запретить их проработку и подготовку. Надо снабдить группы старыми, негодными описаниями и картами, и группы сразу окажутся в области «рискового туризма», в зоне «смертельного экстрема», в походах «на выживаемость». Лучше им вообще ничего не давать, кроме общих указаний шепотом на ушко: «Побродите, ребята, только старайтесь особенно не беречься. Надо помучиться и побиться, чтобы поинтереснее было. И чем сильнее, тем лучше… Тогда придут и уникальный опыт, и восходительская зрелость. А костыль, протез, заслуженные в тяжелой борьбе, всегда напомнят о прошлых ошибках, которые уже не совершите!»

Мне, правда, немного горько. Меня, наверно, в свете новых требований лишат мастерского звания за 30 лет безаварийных походов руководителем…

Ну, ладно, ребята!

Простите мне мой смех – он смех сквозь слезы! Поверьте, в нем нет никакого кощунства по поводу прошлых аварий, прошлых погибших и покалеченных, среди которых есть и мои товарищи по походам! В нем есть только желание уменьшить число будущих несчастных случаев. А одна «начальственная» или законодательная глупость может заметно увеличить их количество. В нашей ближайшей истории таких примеров немало. Достаточно, например, вспомнить «выверт» с полным запрещением самодеятельных походов на рубеже 50-60-х годов.

К сожалению, сейчас в воздухе витает дух дилетантства и безответственности, – это явление наблюдается не только в туризме, но и во всех проявлениях общественной жизни. Хорошей тому иллюстрацией является и статья в № 46 о непонятных, таинственных и мифических организациях отечественного туризма. Если раньше дилетантство и безответственность сдерживались жесткой системой запретов, то сейчас они бьют фонтаном человеческой стихии. Чего стоят, например, авантюрные шоу с тяжелыми травмами выступающих! Бездумная игра жизнью и здоровьем людей ради привлечения оболваненной публики. Такое известно издавно, – и в виде гладиаторских боев в Древнем Риме, и в виде публичных сцен средневековых казней!

Вот и в нашем характерном примере, убежден, многие присутствующие были шокированы, просто поставлены в тупик непроходимой глупостью исходной установки, а также тем, что, возможно, она была сделана людьми, занимающими высокое положение. Водники, правда, почувствовали, что здесь что-то «не то» и, видимо, в паузе, нашли верный ход, – верное, но вначале робкое возражение, что «есть у нас препятствия очень простые, но при этом очень опасные, в виде высоких водопадов…» И сумели защитить, но только «свою зону». Но никто решился сразу обострить: «Ведь явная же чепуха! Глупость! Как это – чем опаснее, тем сложнее? Вся история отечественного спортивного туризма и альпинизма есть утверждение важнейшего принципа: „Одолеваем природные трудности! Но не опасности! Опасность и риск должны быть сведены к минимуму всей системой подготовки и проведения группы по маршруту!“.

Я никого не упрекаю и не берусь утверждать, что и меня бы такое «нововведение» тоже не ошарашило бы. Я не берусь утверждать, что я бы сразу нашел нужные аргументы. Но почему те, кто это предложил, не продумали то, что говорят. У людей все же голова должна быть не «пятой конечностью», а «первейшей начальностью».

Да, сейчас в прессе мы наблюдаем сцены, когда отдельные «туристы» и «альпинисты» идут на сложные восхождения мимо других, погибающих, и им нет никакого дела до происходящих на их глазах трагедий! Ну и что же, все мы тоже должны равнодушно смотреть на это и тем самым низвести себя до уровня спортивных ублюдков? И что же, для нас не должны существовать моральные нормы поведения, а только соображения личной выгоды и коммерческих интересов? Моральная сторона принимаемых решений тоже должна быть достаточно хорошо проработана! Мне кажется, что указанная исходная установка не только неправильной, но является в принципе аморальной.

Надо хорошо осознать, внедрить в общее сознание простую истину, что такие модные ныне вещи, как «туристское каскадерство», «туристский экстрем», «походы на выживаемость» требуют высочайшего уровня подготовки, обеспечения необычайно высокого уровня безопасности и «резервов прочности». Только тогда с их помощью можно достичь чего-то нового. И требуют они очень четких целей, глубоко осознанного смысла. Замена высоких, ясно осознанных целей надуманными «рекордами» и броской рекламой для «захомутания спонсоров» вкупе со смертельным риском, – это занятие безответственное, аморальное и недостойное. А культивация, стимуляция такого поведения, – это уже поведение, граничащее с преступлением!

Опасность и риск никогда не должны быть самоцелью. Если они становятся самоцелью, то это уже лихачество, – явление весьма хорошо известное своими тяжелыми последствиями. С этим явлением надо бороться, а не взращивать его системой моральных и материальных стимулов. Такая стимуляция – это яд, разрушающий и человека, и туризм, как спорт путешественников. Лучше вообще без стимулов!

Такие понятия, как неподготовленность, авантюризм, лихачество заменяют модненьким словцом «крутость». Конечно, непонимающие и «дурачки» всегда найдутся, и всегда будут стараться добыть сомнительную славу для обретения морального или материального капитала. Стимулировать их «потуги» и тем множить их ряды не стоит.

Понятно, что сейчас кое-кто прямо заинтересован в разрушении даже того малого, что осталось от самодеятельного туризма. Многие коммерческие организации видят в самостоятельном, самодеятельном, спортивном туризме помеху, мешающую им зарабатывать деньги, и вынимать эти деньги у государственных структур на собственные нужды. Плохое руководство и законотворчество в системе самодеятельного туризма, а также попытки его ограбления со стороны коммерческих организаций – это две стороны одной медали, медали «За разрушение»… Естественно, все эти дела могут «твориться» в условиях отсутствия достаточной гласности. Сейчас выходит множество популярных и рекламных изданий по коммерческому туризму. Они нисколько не утруждают себя обсуждением проблем туризма самодеятельного…

Я не хочу обвинять кого-то лично. Может быть, что-то и я понял не так. Я знаю, что и очень умные, знающие люди, совершают подчас плохо продуманные поступки. Если я «сжег чей то дом» (в переносном смысле), я готов подискутировать с «хозяином» этого «дома». Пусть он объяснит мне, в чем я неправ… Проблемы есть, от них не надо закрываться!

Е.В.Буянов, 16.04.2001 г.

«Чудочка»

(Черный рассказ о «нечистой силе» в туризме)

Рассказ художественный, образы собирательные.

Повествование не является обвинением лично против кого-то.

Описанные события в действительности имели место.

– Она чудо! Чудочка! Помнится, Виктор, она мне как-то сказала в личном разговоре: «Ты не мужчина!». Я картинно возмутился: «Как это так! Ты чего такое мелешь!..». А Она сладко поясняет:

– Ты не мужчина, а «должностное лицо.

– Тогда и ты – не женщина!

– А почему?

– А ты не «женщина», а «ЛИЦО заинтересованное». Это у тебя на лице не всегда написано, но вот «лицом» меня не проведешь! Ты, что, при «должностном лице» переодеться не постесняешься…

– В общем, пришлось ей тогда со смехом признать свою неправоту. Но она и при внешней неправоте все взять сумеет!

– Мастер спорта, ядрена вошь! С этим «мастерством» интересно вышло. Ее документы в ЦСе (по туризму – прим. автора) утвердили, и приходит оттуда радостное уведомление, – поздравляем, мол, таких то и таких. А эта «мастерица» откуда появилась? Полное недоумение!.. Бах! – Тут же в Совет на нее «телега» приехала: не соответствует, мол, она этому званию по уровню общей и тактической подготовки. А кто бумагу написал, интересно, – завистник какой, анонимщик, или правдолюбец? Глядим, – это ее муж написал! Смех и грех! Думали сначала – семейные дрязги. Тут с бумагой вся группа подошла. Не руководила, говорят, она этими походами, ее муж руководил, а она их на себя оформила. И документы на звание подмахнула. Как же из этой ерунды-то грязной выпутаться? Дело нешуточное. Она со своим «мастерством» группу в поход уведет, и, чего доброго, потом попросит ее разыскать и похоронить. А нам за ее «мастерство» перед родственниками отчитаться. В общем, в ЦСе решили это дело тихо замять, звание с нее снять, но без шума и огласки. Но все ж она возьмет, да иногда припишет себе кратко: «МС». И с мастерами ведет себя скромненько, но «на равных» держит. С мужем, правда, она позже развелась, – может, уже тогда «неполадки» были.

– При разводе у нее такой скандал в суде вышел, что до сих пор плеваться хочется. Обвинила бывшего супруга во флирте с туристкой, но та в суд справку принесла о кристальном целомудрии. Такая волна грязных сплетен и обывательских фантазий о «подробностях» из-за одной клеветнической фразы! А как «мастерицу» я ее по соревнованиям на предприятии знаю. Она у своих подруг-соперниц ни раз, и ни два выклянчивала медальки: «Ну, уступи мне немного по результату…». «Спортсменка»! Понятно, если б такое девочка-подросток творила. А у нее дочка из таких девочек давно выросла…

– На соревнованиях? Ее вот сейчас опять Главным судьей ставят за неимением лучшего. Предыдущие соревнования с треском провалила, – семь команд стартовало, ни одна маршрут не закончила!

– Куда ж они делись?

– Спроси, что попроще! Мне не до них было, – я свои соревнования проводил. Куда у нее команды уходят на соревнованиях, она сама не знает. Два года назад я наши городские проводил. Там на одном подъеме одна из команд шла, как надо, – чин чинарем. Вдруг, смотрим: кто-то навстречу идет, какая-то не наша команда на спуск, навстречу. Что за черт? Обнаруживаю: дальше по лыжной трассе наши флажки переставлены. И по ним с их трассы «соседи» на нашу трассу лезут. Ну, я флажки свои вернул на место, и мы закончили нормально. А «соседям» сказал: «Ищите свои флажки и свою трассу…» Куда они ушли, не знаю. Их, бедолаг, кажется, вся судейская до ночи искала. «Чудочка» постаралась! Но что интересно! Отчетность у нее всегда блеск! Комар носа не подточит. Однажды на соревнования только две команды пришло. По положению надо отменять, – что за соревнования, когда по правилам должно быть не менее шести? Она провела! Не только соревнования, но и еще десять «липовых» команд по протоколу! Не протокол, а «поэма» у нее получилась! Деньги и судейские, и с представителей липовых команд сняла! Чудеса, да и только!.. Еще помню, как-то был начальником дистанции у нее на соревнованиях. Вдруг, – зовет она меня на помощь. Стоит с Игорем, – тренером одной из лучших команд. Он в нее уперся вопросом: «А вот на льду с сопровождением, или только со страховкой?..». Я только заикнулся, а он мне: «А Вы кто такой!?». «Брось дурить, – говорю, – ты что, меня не знаешь?!». «Нет, – он отвечает, – Вы кто такой на „этих самых“ соревнованиях?». – «Я начальник дистанции», – отвечаю. «Так вот, – он говорит, – я ни к Вам, ни к дистанции никаких вопросов не имею. Помолчите, дорогой. Я сорок минут имею вопрос к главному судье соревнований!.. А вот на льду с сопровождающим, – со страховкой, или без?». Потом отводит меня в сторону: «Назначили эту „пустышку“ главным судьей, – позорите и соревнования, и комиссию!..» Я отвечаю: «Назначали не мы. Свыше назначили. Мы сами теперь мучаемся. За что такая кара божья?.. Понимаешь,» – шепчу ему, – «Так оно вышло! „Заседали“ вверху, „засеРдали“, „засеРдали“, вот „оно“ и „вышло“…». «Понимаю, понимаю», – он отвечает.

– Ха-ха! А у нас был случай на турбазе. Завезли в числе прочего мясную тушу, – мы по простоте душевной думали, что нас мясцом покормят. Сейчас! Двое суток кашка манная, сыра кусочек маленький. И на весь день в лес, на дистанцию, на мороз. Понятно, ребята выматываются. А корову ту уже в конце, на глазах у всех она выкатила, получила за нее денежки, и «вышла» корова в неизвестном направлении рыночных отношений!..

– Ой-ой, знакомо! У меня с ней тоже эпизод был. Предложила она создать подростковый клуб по виду нашей комиссии. Идею одобрили, но она сказала: «Нужен еще один преподаватель». Нашли шесть человек, – они согласились, но все сразу же в панике разбежались, когда узнали, что работать с ней придется. Пришлось браться самому. Год работал на общественных началах, бесплатно. Почти каждый выходной вывозил ребят на занятия, и результаты появились. Клуб выдвинулся в число призеров на городских соревнованиях, и нам выделили средства на закупку снаряжения. «Чудочка» предложила мне оформиться официально, чтобы подработать, и чтобы официально получать снаряжение на выезды. Уговорила. Через неделю приносит список снаряжения, которое «сгорело» на выездах. «Как же это случилось, когда у меня за весь год ни у кого дырявый носок не горел?» Она говорит: «Это было до тебя. Но на акте должно быть две подписи, иначе акт не утвердят». Через месяц приносит новый акт, и снова уговоры подписать и рассказы, что она «работала одна, она женщина, у нее все и „горело“… Ну, а третий акт я уже не подписал, – себе дороже! Предпочел уволиться.

– Со мной история тоже печальная. «Чудочка» постоянно меняет место работы. Как только за ней что-то замечают, ее просто выгоняют. Но работает-то она по совместительству, потому соответствующих отметок в трудовой книжке не делается. Так, в очередной раз, оказавшись без работы, позвонила мне с просьбой «взять на службу». Я с ней немного общался в клубе по знакомству еще на прежней работе, – там она постоянно мелькала, расточая всем лучезарные улыбки. И снаряжение продавала, – я как-то тоже «серебрянку» купил. Она сказала, что это ее «знакомый» продает. Теперь знаю, откуда «дровишки». Еще сказала, что имеет «опыт работы с детьми». Теперь знаю, какой опыт. А я был замом директора подросткового клуба. Взял ее на работу, – уж очень хотелось создать отделение «Юный спасатель». Составил положение и почти год ходил с ним по инстанциям, согласовывая содержание и получая десятки подписей, в том числе и в МЧС. Она живо интересовалась, как идут дела, обещая тут же набрать из студентов группу для обучения. Наконец, я ее обрадовал, что все готово, – осталась одна подпись руководства МЧС, с которым назначена встреча. Перед этой встречей захожу к директору: ни директора, ни положения! На следующий день узнаю, что положение «Чудочка» подписала! Позднее, когда уже стал увольняться, узнал, как она, получив информацию от меня, прибежала к директору и сказала: «Ну, что это Володя целый год не может подписать „Положение“? Дайте мне три дня, и я получу все необходимые подписи!» Директор, не разобравшись, передает «Положение» ей, а она через два дня приносит его победно со словами: «Вот так надо работать! Что Володя за год не смог сделать, я делаю за два дня!..» Приглянулось ей место зама, который ее на работу взял. А я-то, зам этот с представлениями о порядочности!.. Ой, умора! Только в замах она, конечно, недолго продержалась…

– Саня мне как-то говорит: «Ты с ней осторожней! А то она тебя до „тюрьмы“ прогуляет. Для нее теперь подобные дела, вроде снаряжения, – мелочи. Хотя, и на мелочах она имеет раз в пять больше, чем мы на работе. В институте еще не такими делами ворочает. Там и за поступление, и за оценочки в зачетках, и за абонементы в бассейн и спортзалы она имеет. На турснаряжении, думаю, раз в десять меньше было. А в Клубе, – что ни пропадет, сразу слышно: „Чудочка“ забрала в личное пользование! Получил бы кто-то от нее что назад! Сейчас свою, новую федерацию организует! Будет хорошая работа в этой „феня-дерации“! Чудесные исчезновения денег и снаряжения, и горы липовых отчетов о проделанной работе. Блеск! Ну, ладно бы, только нас, простачков, обирала. Ведь у детей ворует! У детей! Пользуется моментом. Столько хороших, порядочных людей в туризме работало не за страх, а за совесть. Разрушили все, а взамен – что? Молодежь вместо походов наркотой балуется, да в „стрелялки“ на компьютере шарики по экрану гоняет!

– Внешне чистенькая, очень вежливая. В делах безотказная, «хваткая». Живет сладко за наш ведь счет. Прощаем мы таким по интеллигентской «доброте душевной», по «культуре воспитания» нашей. По простоте нашей, по глупости начальства, на разрухе! И в силу «интеллигентности» такое поведение воровством не считаем.

– Просто ошарашены. Как это Герострат сказал: «Я понял, что нет предела наглости человеческой…». Такая «бесцеремонтность» в действиях, которая нам и в голову не придет! Кому-то «паразитизм», а кому-то «пан-разинь-тизм»!

– А где-то ведь просто не хочешь пачкаться! Не хочется бороться с грязью потому, что не хочется в нее лезть! Ой! Чистоплюи! Проще промолчать! Вот и молчим, а «чудочки» дело делают. Очень эффектно! В разных местах, в разных городах. Смех и слезы!..

– В то же время несчастные они люди!.. Ущербные! То, что для нас – живое творчество души и служение идеалу, для них кормушка. Творчество паразита: замена работы манипуляциями с людьми и показателями. Мы представляем нечистую силу, как черта с рогами и копытами! А не хотите ли вот такую дамочку, привлекательную во всех отношениях! Свяжешься с ней, так быстро завопишь, что «черт попутал»! 

Примечание автора. Образ «Чудочки» в некотором смысле «собирательный». Имен не надо. «Собирайте» его, и он «соберется», соберется, соберется… На встречу с вами. Будьте готовы, милые… Помоечка – дело грязное. Кто-то скажет: «Пасквиль, „чернуха“…» Простите, но звезды видны только тогда, когда все небо – черная дыра! На белом небе черную звезду не увидишь. Не очень-то приятно просто больно такое писать и читать, но надо. Чтоб видеть и понимать немного больше.