Киргизский переворот Павловский Глеб

Глава 1

Жертва дурно понятой демократии

Сергей Михеев,

заместитель генерального директора Центра политических технологий,

руководитель Департамента стран СНГ ЦПТ

Средства массовой информации ставят события в Киргизии в один ряд с «цветными революциями» в Грузии и на Украине. Некоторые вспоминают еще и Сербию. Чаще всего это делается автоматически, по аналогии и в связи с нехваткой объективной информации. Иногда – умышленно, с целью доказать, что бархатно-революционные процессы на постсоветском пространстве неизбежны и обязательно распространятся на все страны бывшего Союза подобно цепной реакции. Однако такая оценка является слишком однозначной и во многом поверхностной. На самом деле киргизский кризис заметно отличается и по сути, и по форме от грузино-украинских событий.

Бархатная революция или откровенный переворот?

Сначала о формальной стороне дела. Строго говоря, абсолютно все так называемые бархатные революции на самом деле реализовывались с грубыми нарушениями действующего национального законодательства. На то они и революции. Их «бархатность» заключалась в том, что в ходе захвата власти (а именно это имело место) удавалось избежать массового насилия, жертв и грабежей.

В то же время момент легитимности (по крайней мере внешней) был весьма важен для всех «бархатных» революционеров. Это было связано как с особенностями внутренней политической культуры (абсолютно незаконных с формальной точки зрения действий, пожалуй, не приняли бы даже грузины), так или иначе связанной с европейской политической традицией, так и с необходимостью позитивного восприятия событий Западом, что являлось залогом дальнейшего признания. К примеру, для Европы «бархатный» и внешне легитимный характер перехода власти из рук в руки являлся очень серьезным фактором для обоснования своего позитивного отношения к произошедшему. Ведь именно о своем стремлении в Евросоюз, как о приоритете не только внешней, но и внутренней политики, заявляли и продолжают заявлять лидеры Сербии, Грузии и Украины.

Но события в Киргизии развивались совсем по-иному. Необходимо признать, что формальным поводом для смещения законно избранного президента страны, изгнания легитимного правительства, отмены результатов парламентских выборов, которые были официально признаны ОБСЕ, насильственного захвата органов власти, а также организации масштабных волнений, повлекших за собой гибель нескольких десятков людей, грабежи, поджоги и мародерство, стало недовольство группы оппозиционных кандидатов результатами выборов по трем-четырем одномандатным округам из 75 округов на выборах в Жогорку Кенеш – киргизский парламент, состоящий из 75 одномандатников (без партийного представительства). Оппозиция в целом, по сути, проиграла технологическое и информационное поле в ходе парламентской избирательной кампании, несмотря на значительную внешнюю помощь. Тем не менее по результатам выборов в состав парламента прошло 10 оппозиционеров и не менее пяти-семи кандидатов, сочувствующих оппозиции.

Однако среди проигравших оказалось несколько известных лидеров оппозиции, имевших серьезные претензии на то, чтобы стать общенациональными лидерами всех недовольных действующей властью, а в последующем – главными претендентами на пост президента в ходе предстоявших в октябре 2005 года президентских выборов. В первую очередь речь идет о Курманбеке Бакиеве, который занял второе место в первом туре голосования, а во втором отстал от своего главного соперника почти на 15%. Признать поражение на парламентских выборах для этих людей означало расстаться с претензиями на пост президента, так как в этом случае более успешные лидеры оппозиции, несомненно, оттеснили бы менее удачливых соратников на второй план.

Обделенные лидеры оппозиции до последнего момента надеялись на то, что западные наблюдатели все же не признают результатов парламентской кампании в целом, что даст легитимный повод для требования масштабного пересмотра итогов голосования. Однако миссия наблюдателей ОБСЕ и после первого, и после второго тура голосования выступила с достаточно сдержанными заявлениями, которые хотя и признавали некоторые «серьезные недостатки в организации избирательного процесса», но все же не давали повода для отмены результатов выборов. Более жесткую позицию занимал американский посол Стивен Янг, но и он вынужден был признать, что выборы в парламент в целом состоялись и для радикальных выступлений повода нет.

В этой ситуации упомянутая выше группа обиженных оппозиционеров во главе с Бакиевым решила играть вабанк, не надеясь на механизмы демократии, а обратившись к более надежным методам народного бунта. Уже после первого тура в ряде округов ими были инициированы сначала митинги, а затем и насильственные захваты и разгром зданий районных администраций, окружных избирательных комиссий, перекрытие дорог. Костяк бунтующих составляли непосредственные родственники оппозиционных лидеров. Это веками испытанный на Востоке вообще и в Киргизии в частности способ организации волнений.

Родоплеменное деление здесь всегда было серьезным фактором, а после развала СССР произошло фактически возрождение полуфеодальной системы общественных отношений, поднявшее роль родоплеменного фактора на новую высоту. Деление по родам, обычно насчитывающим не менее нескольких тысяч человек, приобрело для людей новую важность, став фактором неформальных социальных гарантий. Наличие в составе клана или рода высокого начальника автоматически укрепляет позиции всего рода, а его поражение снижает статус клана. Таким образом, поднять за пару дней несколько тысяч родственников не составляет особого труда. К тому же достоверно известно, что участие в акциях протеста оплачивалось в ежедневном режиме.

Первоначально требования оппозиционеров ограничивались необходимостью пересмотра результатов голосования по нескольким спорным округам. Однако по мере того как становилось ясно, что власть не готова применять силу, масштабы волнений стали расти. В самом деле, кому интересна какая-то пара округов, если можно безболезненно захватить областную администрацию и установить контроль над целым регионом? Аппетиты росли на глазах. Поняв, что локальные акции удались, оппозиция решила требовать большего, пытаясь соединить отдельные очаги напряжения в общенациональную кампанию протеста, а главное – перенести место действия в Бишкек, так как до тех пор, пока волнения происходили не в столице, все это было «провинциальной историей, сепаратистским бунтом».

Впрочем, на этом же этапе лидеры оппозиции начали терять контроль над происходящим. К событиям на юге подключились другие силы. Хорошо известно, что через юг страны проходит наркотрафик из Афганистана и Таджикистана. Бандиты быстро поняли, что чем больше и дольше продлится бардак, тем это выгоднее для них. Впрочем, уровень криминализации политики в Киргизии всегда был достаточно высок. Со стороны власти речь шла о глубочайшей коррумпированности госчиновников. Со стороны оппозиции – о прямом участии криминалитета в политике. К примеру, среди оппозиционных депутатов парламента (в том числе победивших на прошедших выборах) есть немало людей, известных как лидеры ОПГ и наркобароны. По всей видимости, именно эти люди инициировали освобождение уголовников и грабеж военных складов на юге страны, а также дали толчок волне мародерства. Можно смело предполагать, что нынешние события вызовут серьезное укрепление позиций криминалитета и ухудшение в стране ситуации с преступностью.

Другим фактором, начавшим действовать совершенно самостоятельно от устремлений лидеров киргизской оппозиции, стало повышение активности узбекской диаспоры, что сыграло немалую роль в обострении ситуации на юге страны. В Киргизии проживают около 800 тыс. узбеков (самая большая национальная группа после самих киргизов), которые в основном населяют как раз мятежные Ошскую и Джалал-Абадскую области на юге страны. Географически речь идет о восточной части Ферганской долины, тянущейся из Узбекистана, который давно претендует на эти территории. Стоит вспомнить, что кровавые «ошские события» 1990 года, унесшие не менее тысячи жизней и прекратившиеся только после высадки в долине Псковской дивизии ВДВ, являлись не чем иным, как межнациональным конфликтом между киргизами и узбеками за земельные наделы.

В последние годы наблюдался явный рост националистических настроений в узбекской диаспоре. Появлялись организации, лидеры, выдвигались требования об обязательной квоте для узбеков в парламенте и органах государственной власти, о необходимости законодательного закрепления поста губернатора Ошской области и мэра города Ош за лицами узбекской национальности, о переносе столицы из Бишкека в Ош. Поэтому неудивительно, что как только начались волнения, узбеки начали играть в собственную игру, местами навязывая обострение ситуации для достижения своих целей.

К примеру, первым откровенно узурпировал власть в локальном масштабе так называемый «народный губернатор» Ошской области Анвар Артыков и его сторонники. До нынешних событий Артыков был известен как лидер наиболее крупной националистической организации узбеков и один из тех, кто откровенно озвучивал требования по поводу повышения статуса и особой роли узбекской диаспоры в Киргизии. Именно он первым в ходе кризиса заявил о том, что власть теперь в руках народа и народ эту власть никому не отдаст, несмотря ни на что. То есть полностью вышел за рамки правового поля, фактически заявив о перевороте в отдельно взятом регионе.

Учитывая претензии Ташкента на данные территории, все это может стать большой проблемой для любой киргизской власти, которая установится в Бишкеке. Возможно, пока киргизы об этом не думают, и для многих из них по окончании мятежной эйфории станет сюрпризом значительное ухудшение дел на данном направлении и укрепление позиций узбеков в государстве, но факт остается фактом.

Так или иначе, но ход событий в определенный момент вышел из-под контроля лидеров оппозиции. Сам Бакиев, еще находясь в Оше, говорил о том, что он и его соратники «практически уже не контролируют события», а лидерами толпы стали «сторонники силового разрешения конфликта». Возможно, таким образом лидеры оппозиции, рассчитывающие на международное признание, уже тогда дистанцировались от возможного насилия. А может быть, лукавили, перекладывая ответственность за кровь и грабежи на неведомые «третьи силы».

Оба фактора – криминальный и узбекский – значительно усугубили кризис и способствовали появлению у оппозиционеров неожиданных и неоднозначных союзников. Толпы росли. К ним начали примыкать сотни мародеров и просто хулиганствующих элементов. Управлять ими было все сложнее. Дальнейшее хорошо известно – погромы, поджоги, грабежи, мародерство, кровь, но в итоге – власть. Власть просто потому, что других политических лидеров, кроме оппозиционных, у толпы не нашлось.

Власть

Впрочем, не имеет смысла отрицать и то, что режим Акаева был и без того очень близок к полному исчерпанию своего ресурса. Собственно, это и стало наряду с активностью противников режима, одной из причин краха президента Акаева. Эффективность управления в целом и регионов в частности была невероятно низкой. Вместо вертикали власти была некая размытая горизонталь. Под «шапкой» президента шла постоянная конкуренция и борьба за «доступ к телу» различных лояльных групп влияния, примерно равных по ресурсам и поэтому не способных одержать окончательную победу.

Роль семьи президента в решении вопросов государственной важности была, мягко говоря, крайне гипертрофирована. Влияние на президента жены, детей, зятя зачастую блокировали принятие необходимых решений, внесение изменений в ход политического процесса. Стратегический взгляд на проблемы повсеместно замещался преследованием узкокорыстных, групповых и клановых интересов.

Джалал-Абад, 20 марта 2005 года, здание УВД

В борьбе за эти интересы отдельные политики и группы влияния зачастую были готовы не просто игнорировать общегосударственный интерес, а действовать напрямую против интересов страны и даже против общих корпоративных интересов находящейся у власти элиты. Причем цена вопроса иногда была крайне мала – пост в областной администрации для своего родственника или возможность присвоить достаточно скромную сумму.

Все это усугублялось невероятным разрывом между бедными и богатыми, который только продолжал расти. Конечно, для бедности в Киргизии есть и объективные причины – в стране практически нет полезных ископаемых, промышленные предприятия были завязаны на союзную кооперацию и после развала Союза рухнули, вывоз сельскохозяйственной продукции затруднен конкурентами из соседних стран. Однако все же какие-то ресурсы для борьбы с бедностью имелись. Их игнорирование на фоне по-восточному показной роскоши элиты все более раздражало народ.

Сыграла роль и личная неспособность Акаева принимать по-настоящему государственные решения в условиях нарастающего кризиса. До последнего момента правящей элите верилось в то, что все можно уладить кулуарными переговорами, подкупом, манипуляциями с собственностью и постами. Тогда же, когда стало необходимым принимать жесткие решения, оказалось, что Акаев так и не избавился от комплексов «перестроечного профессора», попавшего на вершину власти. Зависимость Акаева от имиджа «первого демократического президента» Киргизии сыграла свою роковую роль в киргизских событиях. Ко всему прочему Акаев все время думал о том, а что же скажет по этому поводу Запад. Можно, конечно, сказать, что это бездействие помогло избежать еще больших жертв в ходе нынешних событий. Однако оно же привело к хаосу и беспределу, который еще неизвестно чем обернется. К тому же крови все равно избежать не удалось.

Оппозиция

Весь ход и характер событий, как и перспективы развития ситуации в значительной степени зависели и зависят от качества той самой оппозиции, которая сейчас пытается взять власть. Как и до кризиса, киргизская оппозиция представляется собой весьма пестрое зрелище. Нет единой команды, нет общепризнанного лидера, нет никакой позитивной программы действий, нет достаточных ресурсов для быстрой нормализации положения в стране.

Во-первых, говоря о киргизской оппозиции, совершенно не имеет смысла говорить об идеологии. Разговоры о демократии, свободе слова, борьбе за справедливость, модернизации и прочее, откровенно говоря, притянуты к киргизской оппозиции за уши. Это необходимая дань отношениям с Западом, брэнду «бархатной революции». Без этого оппозиционеров вообще не воспринимали бы. На самом же деле единственной идеологией киргизских оппозиционеров является стремление к власти как таковой. Все они бывшие чиновники, ушедшие из власти отнюдь не по идейным причинам. Кому-то не дали обещанный пост, кто-то зашел слишком далеко в борьбе за собственность, кто-то слишком рьяно продвигал своих родственников, а иные просто патологически не справлялись с работой. Все остальное – маскарад.

Серьезнейшую роль в истории борьбы оппозиции с Акаевым сыграли и клановые отношения. Соперничество северных и южных кланов в той или иной форме существовало в стране всегда. Политическая жизнь государства в основном попеременно контролируется тремя северными и двумя южными кланами. Север представлен чуй-кеминским (сам президент Аскар Акаев и его наиболее близкие соратники), таласским (жена президента Майрам Акаева) и нарынским кланами. Из южных кланов выделяются два наиболее мощных – ичкилики и отуз уул.

В советские времена на севере сосредоточилась промышленность, находящаяся в настоящее время в упадке. В национальном составе населения здесь преобладают киргизы и русские. Менталитет северян более европеизирован (в советском и постсоветском варианте). Общественные отношения более затронуты процессами модернизации. Религиозный фактор серьезного влияния на настроения людей не имеет. Вообще, надо отметить, что ислам пришел в Киргизию по историческим меркам недавно и не успел фундаментально укорениться в местной культуре и образе мышления.

Юг заметно отличается от севера. Местная экономика полностью завязана на сельское хозяйство. В первую очередь на производство хлопка. В национальном составе преобладают киргизы и узбеки. Говоря о юге, в Кыргызстане чаще всего имеют в виду восточную оконечность Ферганской долины (Ош, Джалал-Абад, Баткен), тянущейся из Узбекистана. Общественные отношения здесь гораздо более традиционны. Очень велико (особенно в последние годы) влияние ислама, что связано с большим процентом узбекского населения, значительно более исламизированного в сравнении с киргизами. Не случайно именно сюда вторглись пару лет назад боевики из «Исламского движения Узбекистана» (ИДУ). Здесь же весьма активна ваххабитская партия «Хизб-ут-Тахрир». Именно на юге произошли и Аксыйские события.

Северяне, которые до недавнего времени контролировали верховную власть в стране, не доверяли даже тем южанам, которые декларировали свою лояльность властям, подозревая абсолютно всех южан в тайном антипрезидентском заговоре, что в итоге оказалось правдой. Одновременно южане действительно недовольны распределением властных полномочий и кадровой политикой в стране, обосновывая свое недовольство тем, что на юге сосредоточено более половины населения страны, а сельскохозяйственный юг «кормит» не только север, где остановлены промышленные предприятия, но и весь Кыргызстан. Это обстоятельство мешало консолидации договороспособных и потенциально лояльных действующей власти сил, что играло на руку оппозиции, в основном базирующейся на юге, но постепенно проникавшей и в северные области.

Одновременно все вышеозначенные факторы привели к снижению эффективности властной вертикали в целом, появлению скрытой «пятой колонны» внутри самих властных структур (в первую очередь в южных регионах), проблемам с реальной управляемостью регионов. В предвыборном контексте это вело к снижению эффективности и значения административного ресурса.

Таким образом, нынешний бунт – это бунт в первую очередь соперничающих южных кланов. И не случайно этот бунт получил народную поддержку. Ведь в продвижении лидера клана кровно заинтересованы все родственники вплоть до самых дальних. И никакой другой идеологии в этом нет. Характерно в этом смысле то, что и в Бишкеке костяк бунтующих составили не коренные жители столицы – северяне, а прибывавшие в Бишкек все последние годы южане. Они составляли низшие страты населения города, работали на рынках и подсобными рабочими, жили в самодельных хибарах, которыми самовольно застраивали фактически незаконно захваченные участки на окраинах города.

Впереди у оппозиции тяжелая внутренняя борьба. Тот же Феликс Кулов был выгоден южным оппозиционерам, пока он сидел в тюрьме, как символ борьбы с режимом. Теперь же у Кулова, который популярен на севере, есть серьезные претензии на лидерство, и его соперничество с Бакиевым уже обозначилось. Не так легко будет оппозиционерам разделаться и с теми северянами, которые не собираются бежать из страны вслед за Акаевым. У них по-прежнему есть серьезные ресурсы, и при случае они могут зеркально повторить нынешние события уже в отношении Бакиева. Благо прецедент создан.

Характерно, что Бакиев был вынужден отказаться от отмены результатов парламентских выборов и признал легитимность нового парламента, что уменьшает его собственную легитимность, превращая ситуацию в полный абсурд. А подоплека этого события в том, что новоизбранные депутаты (и северяне, и южане) в большинстве своем люди весьма влиятельные. Они четко дали понять Бакиеву, что не собираются из-за его амбиций так просто расставаться со своими новенькими депутатскими мандатами. Более того, новый спикер парламента Омурбек Текебаев заявил о том, что без переговоров с Акаевым, видимо, не обойтись. Это весьма важный факт, который характеризует реальное положение Бакиева и уровень его влияния на ситуацию. Стоит также помнить, что в соответствии с недавними изменениями в киргизской конституции парламент наделяется значительно большими полномочиями, а президент становится более зависимым от парламента. Так что самое интересное, возможно, еще впереди.

Внешний фактор

Сейчас Запад, видя, что дело зашло слишком далеко, всячески открещивается от своего участия в киргизских событиях. Однако это участие неоспоримо. Если в начале своего правления Акаев вполне устраивал Запад, то последние несколько лет были отмечены активностью Запада по организации и поддержке антипрезидентской оппозиции. Работа шла полным ходом с использованием всех возможных форм дестабилизации режима. Инструментом воздействия на ситуацию стала сеть неправительственных организаций, которыми Киргизия буквально нашпигована. Ситуация местами приближается к абсурдной. Отделения USAID, Freedom House, Национального демократического института, Информационных центров демократии и прочих организаций имеются в каждом районном центре, в аилах, где проживает сто крестьян и двести их баранов. Курируется эта деятельность американским посольством. И хотя местные активисты этих организаций заняты в первую очередь разворовыванием грантовых фондов, работа с населением идет.

В отношении молодежи (в первую очередь на севере) применяется испытанная практика массированной образовательной атаки. Количество всевозможных американских и европейских университетов, институтов, колледжей, центров, программ стажировки и курсов переквалификации достигло для пятимиллионного Кыргызстана запредельного количества. Не только готовится новая элита, но и ведется упорная работа по разрушению традиционных для киргизов взглядов на жизнь вообще, неприятие существующего положения дел. Используя природные свойства молодости, стимулируется рост уровня ожиданий и претензий к жизни. То, что эта «революция ожиданий» в принципе не может быть подкреплена кыргызстанской действительностью и заведомо обречена на конфликт с ней, в дальнейшем станет отличной почвой для дестабилизации обстановки и манипуляции массами. Антироссийская тема занимает в этих программах значительное место.

В отношении среднего и старшего поколения использовать в условиях Кыргызстана идеологические методики сложнее. Эту трудность американцы обходят, стимулируя внутренние, неидеологические противоречия. Так, на почве противостояния южных и северных элит американцы предпринимают достаточно успешные попытки стимулировать консолидацию антиакаевской оппозиции самого разного толка – от коммунистов до исламистов. Главный публичный лозунг, подходящий для всех, – Акаев и его семья узурпировали власть в стране, необходимы перемены. Фактическая приманка – необходимо добиться смещения президента для перераспределения пирога власти и передела в сферах собственности. Эта тема делает союзниками всех недовольных президентом.

На исламизированном юге, где по понятным причинам отношение к Западу вообще и США в частности достаточно настороженное, связь оппозиционеров с Западом тщательно маскируется. Выявление и раскрутка этой связи может серьезно подпортить репутацию противников действующей власти. Для «отбеливания» же западной цивилизации на юге активно раскручиваются всевозможные благотворительные программы.

Более того, по некоторым данным, на исламском юге страны американцы и европейцы не гнушаются связями и с ваххабитскими организациями, против которых в других местах они ведут войну. Конечно, это происходит через третьи лица и организации, но данные о помощи в частности партии «Хизб-ут-Тахрир», через различные программы, спонсируемые Западом, время от времени просачиваются в местные СМИ. То, что это в итоге может дестабилизировать ситуацию и даже расколоть страну на северную и южную части, видимо, не особенно беспокоит Запад. Главное достичь поставленных целей. Кстати, это хорошо продемонстрировала ситуация на Украине.

В ходе парламентской кампании наблюдались явные признаки применения в Киргизии стандартных «оранжевых» технологий. У оппозиции появились не только западные консультанты, но и советники из Сербии, Украины и Грузии. Местами приемы майдана, «Кмары» и «Отпора» копировались почти в точности, хотя и без особого успеха. Появлялась и соответствующая литература, порой даже сохранявшая упоминание украинских телеканалов и топонимику. Видимо, очень торопились ее переправить в Киргизию.

Впрочем, в итоге следует, по сути, констатировать провал «оранжевого» сценария, технологии которого оказались отнюдь не универсальными. Именно их поражение в технологическом и информационном поле привело к тому, что оппозиция решилась на открытое насилие. Не пошло на пользу и просвещение масс, которые с радостью кинулись при первом удобном случае грабить магазины. Впрочем, интересно, что ни одно из представительств НПО разгрому не подверглось.

Итоговая ситуация настолько неоднозначна, что может привести не к усилению, а к ослаблению роли Запада в Киргизии, а также уже однозначно стимулировала совершенно не выгодные Западу процессы – усиление криминалитета, связанного с наркотрафиком в Европу и частично в Америку, усиление исламских организаций на юге, рост влияния узбекских националистов и Узбекистана, ослабление влияние более лояльного к американцам Казахстана, в целом усиление радикальных настроений и непредсказуемость ситуации. Таким образом, мессианские устремления Запада все более становятся фактором региональной и глобальной нестабильности.

Системные проблемы

Наряду с тактическими проблемами существуют и более глубинные причины произошедшего. По сути, в Киргизии мы имеем дело с неспособностью фактически искусственно внедряемой без учета местной специфики демократической модели справиться с реальными вызовами полуфеодального общественного устройства, что в любой момент чревато хаосом.

Репродуцированная система родственно-клановых отношений, через которую в значительной степени на самом деле осуществлялся политический процесс в Киргизии, вступила в острый конфликт с «шапкой» демократических процедур, которыми в современном мире вынуждены оформлять власть режимы многих стран «третьего» или «развивающегося» мира. Фактически все годы после падения СССР осуществление демократических процедур в Киргизии носило характер вынужденной клоунады, так как было в реальности парализовано все более укрепляющейся родственно-клановой сутью общественно-политических отношений в стране.

Те же выборы превращались в полную профанацию не только потому, что власть пыталась любыми способами обеспечить победу лояльных кандидатов, но и потому, что все остальные кандидаты, включая самых оппозиционных и «демократически настроенных», главной формой работы с избирателями считали прямой подкуп и работу через родственников. Так работали абсолютно все, включая и Бакиева, и всех остальных оппозиционеров. Костяк электората и актива избирательной кампании – родственники. Всем остальным раздаются деньги, водка, вещи, продукты. В ходе последней кампании это достигло апофеоза. Причем никто не подавал друг на друга в суды именно потому, что так было выгодно всем. Это был негласный договор. Выгодно это было и населению, которое, не скрывая, говорило о том, что проголосует за того, кто больше даст. В этом контексте заключения европейских наблюдателей кажутся по-детски наивными.

В такой ситуации любые традиционные демократические процедуры, и в первую очередь выборы, становятся бессмысленными. Интересно, что по итогам избирательной кампании своих сторонников на улицу вывели проигравшие кандидаты, набравшие всего по 3-5% голосов. Их самих и их родственников совершенно не волновали детали избирательного процесса. Просто они вложили в выборы ресурсы и теперь требовали дать их лидеру пост в столице для кормления всего рода.

При этом с устранением Акаева ситуация не только не улучшится, но скорее всего и ухудшится. Ведь теперь существует прецедент абсолютно неправомерного решения всех проблем. Причем такими методами может воспользоваться любой клан. Ближайшие выборы президента могут вновь разделить страну на северных сторонников того же Кулова и южных сторонников Бакиева.

Можно сказать, что все зависит от просвещения людей. Но пятнадцать лет просвещения в Киргизии, как мы видим, плодов не дало. Может быть, на это время стоит отменить выборы? Найти компромисс по этой системной проблеме крайне сложно. События в Киргизии породили больше вопросов, чем ответов, и они не могут трактоваться в формате примитивных рассуждений о «бархатных революциях». Весьма поучительны они станут и для соседей, а также для всех стран Востока (и не только), идущих по пути демократизации. Скорее всего выводы руководством этих стран будут сделаны не в пользу форсирования демократических преобразований.

(Публикуется с сокращениями, впервые опубликовано politcom.ru)

Глава 2

Во всем виноваты дети

Михаил Зыгарь,

обозреватель, ИД «Коммерсант»

Многие в Бишкеке рассказывают, что киргизская революция началась из-за детей. В преддверии последних парламентских выборов старшие дочь и сын президента Аскара Акаева – Бермет и Айдар – решили баллотироваться в парламент. Про отпрысков президента в стране давно ходили не самые приятные слухи.

Об Айдаре говорили: непонятно, зачем он вообще полез в политику. До этого сын главы государства славился в Бишкеке своим довольно темным бизнесом, свободным поведением и тяжелым нравом.

– Очень у многих на него зуб. У скольких людей он отобрал бизнес. Часто, если человек поднимался, начинал зарабатывать какие-то деньги, к нему приходили от Айдара и предлагали «уступить по-хорошему» – продать дело за бесценок. С отказывавшимися работали «по-плохому», – рассказывали молодые бишкекчане. – Да и вообще ему на глаза лучше было не попадаться. К примеру, ни в один ресторан невозможно было зайти, если он там сидел. Как напьется, сразу начнет: «Да я вас всех порву, да вы знаете, кто я!»

Про Бермет же рассказывали, что она вообще толком никогда не жила в Киргизии. Родилась в Санкт-Петербурге, училась за границей. Никогда, утверждала народная молва, зарплату в сомах не получала – только в долларах.

Официально Бермет Акаева выдвинулась по просьбе бишкекского студенчества. На встрече с избирателями в столичном университете один молодой человек спросил ее, зачем она вообще решила пойти в политику.

– Кыргызстан – это дело жизни моего отца. И я иду в парламент, чтобы дело жизни моего отца не пропало, – высокомерно ответила Бермет.

Для того чтобы проблем с избранием у дочери президента не возникло, ЦИК отменила регистрацию лидера оппозиционного движения «Ата-Журт», экс-главы МИД Розы Отунбаевой, которая собиралась баллотироваться по тому же Университетскому округу Бишкека.

Выборы и для детей президента, и для его сторонников прошли успешно. Айдар победил уже в первом туре 27 февраля, Бермет – во втором 13 марта. Пропрезидентские партии получили в новом парламенте абсолютное большинство мест.

Однако после первого же тура голосования по всей Киргизии начались волнения. В областных центрах сторонники оппозиционных кандидатов, снятых с гонки или проигравших, организовывали многолюдные митинги, устанавливали на центральных площадях юрты, блокировали движение автотранспорта. Самая мощная акция протеста перед зданием областной администрации началась в Джалал-Абаде. Там оппозиция впервые решила провести курултай – народное собрание, которое избрало бы свои, альтернативные официальным органы власти. Затем то же произошло и в Оше, втором по величине городе страны.

18 марта уставшие от многодневного стояния под дождем на площади возле ошской обладминистрации горожане вломились в здание.

– Госсекретарь Ибраимов объявил тогда по телевидению, что это хулиганство кучки пьяных женщин, – рассказывала Азима Расулова, журналистка и лидер молодежной организации «Кел-Кел», – да видели бы вы этих женщин! Это были многодетные матери, которые уже устали от такой жизни, от того, что им нечем детей кормить. Они просто вошли в здание администрации и заняли его. Спали в нем на картонках – но ничего не тронули, ни одного стекла не разбили.

На следующее утро в здании появился ОМОН. Спящих женщин били дубинками по голове и вытаскивали на улицу, 12-летних детей выбрасывали в окно. После ошских событий народные массы стали захватывать обладминистрации уже повсеместно – журналисты не успевали загибать пальцы: Джала-Абад, Боткен, Талас, Нарын…

Бишкек оставался последним в Киргизии нереволюционным городом. 23 марта в городе сторонники кандидата Болота Марипова, проигравшего Бермет Акаевой, собрались на площади Свободы. В митинге участвовали в основном студенты, пришедшие из окрестных вузов, и активисты из молодежных организаций «Кел-Кел» и «Бирге». Через полчаса после начала митинга на площади появился ОМОН. Более сотни молодых людей скрутили и увезли в Первомайское РУВД. Вечером того же дня около РУВД собралась толпа разгневанных родителей, требовавших отпустить детей.

Бишкек, 23 марта 2005 года. Митинг оппозиции

На следующий день началась революция. С самого утра сторонники оппозиции собирались около медицинского центра доктора Назаралиева – клиники, в которой лечат от наркомании и алкоголизма. Женешбек Назаралиев – самый известный в стране врач и один из самых успешных бизнесменов – никогда не скрывал своей антипатии к властям и решил приютить антипрезидентский митинг на своей территории. Уже около девяти утра собралось около тысячи человек. Митингующие организованно выстраивались на газоне напротив здания клиники. В руках люди держали транспаранты «Акаева в отставку» и «Доктор, мы с тобой». На рукавах у них красовались желтые и розовые повязки. Порядок в толпе обеспечивали тинейджеры из «Кел-Кел»: раздавали листовки, плакаты и повязки.

Через дорогу от них на козырьке парадного подъезда больницы находилась трибуна. Оттуда по очереди выступали лидеры оппозиции. Все они говорили об одном: Аскар Акаев должен уйти. Народ с шумом одобрял лозунги лидеров.

Вдруг среди митингующих неожиданно появился Кенешбек Душебаев – новый глава МВД, назначенный на этот пост всего лишь накануне. Он стал рассказывать журналистам, что приехал посмотреть, чем живет народ, чего хотят демонстранты, и убедиться, что митинг – мирный.

– Если митинг будет исключительно мирным, то мы его и пальцем не тронем. Милиция с народом! – объявлял министр журналистам и толпе. Толпа была заметно растрогана – переключив свое внимание с выступающих на козырьке на министра, люди подходили к нему поближе и, довольные услышанным, жали Душебаеву руку, кричали ему «Молодец!».

– Кенешбек! Если ты мужчина, выходи к нам, обратись к народу, – объявил с трибуны один из видных оппозиционеров Топчубек Тургуналиев. Душебаев полез на крышу и повторил все свои обещания в микрофон.

После краткого выступления начались долгие переговоры. Глава МВД и лидер оппозиции Курманбек Бакиев слезли с крыши и почти на час закрылись в конференц-зале наркологической клиники.

– Бакиев пообещал мне, что они никуда не пойдут. Сказал, что они согласны вести переговоры с правительством, – вспоминал через несколько дней Душебаев, – я уехал из клиники окрыленный. Меня вызвал президент, и я собирался рассказать ему о том, что я увидел, и о том, что оппозиция готова к диалогу.

Как только Душебаев уехал, в зале заседаний собрался координационный совет оппозиции. Бакиев был заметно в хорошем настроении – рассказывал, что Душебаев пообещал ему, что милиция не будет чинить препятствий митингующим, если они пройдут маршем на главную площадь. Оппозиционеры, казалось, к такому повороту были не слишком готовы, наперебой повторяли, что нужно тщательно разработать маршрут шествия – «чтобы как можно меньше мешать дорожному движению» – таково было требование Душебаева. И уже минут через десять лидеры оппозиции вышли к народу, выстроились в шеренгу и пошли в сторону центра. Митингующие шли следом, аккуратно стараясь занимать только половину проезжей части – «чтобы не мешать дорожному движению». Впрочем, машин все равно на дороге не было.

В первом ряду шли Курманбек Бакиев, Роза Отунбаева, Азимбек Бекназаров, Ишенкуль Болджурова, Оксана Малеванная. В руках все они держали нарциссы. Улыбаясь они махали ими стоящим на обочине прохожим. Те улыбались. Далеко не все решались присоединиться, но очень многие возгласами одобряли шествие:

– Акаев как пришел к власти, так и уйдет! – прокричал один из стоящих на тротуаре. Шествие скандировало «Акаев кетсен!» (Долой Акаева!) Особенно задорно кричали его бежавшие впереди шествия дети лет семи-десяти – они сопровождали митинг всю дорогу от клиники до площади.

По дороге никаких препятствий демонстрация и правда не встретила. Наоборот, гаишники любезно перекрывали движение по тем улицам, где должна была пройти толпа. Марш к центральной городской площади Ала-Тоо продолжался минут сорок. На самой площади митингующих ждал сюрприз. Там уже собралилсь люди – их было значительно меньше, чем пришло с митингом, но они были явно лучше организованы. Поджидавшие демонстрантов на Ала-Тоо около 500 человек выстроились вдоль здания слева от площади; на каждом из них была голубая повязка, на многих – одинаковые белые кепки.

Митингующие на них почти не обратили внимания.

– Это акаевские ребята. Им всем заплатили по 50 сомов, чтобы они сюда пришли. Но что они могут сделать? Они же видят, сколько нас, – переговаривались демонстранты.

Они обступили стоящую на площади с советских времен трибуну. На нее поднялись лидеры, и Курманбек Бакиев начал речь. Он говорил о том, что их митинг мирный и что они будут стоять на площади до тех пор, пока власть не уйдет.

Однако простояли они не более получаса – «голубые повязки» пошли в наступление. По команде звеньевых самая хорошо организованная их часть обогнула митинг по левому флангу. В воздух полетели камни.

Еще накануне лидеры оппозиции рассказывали, что знают, что по городу стоят несколько грузовиков с провокаторами и камнями, которые власти намерены использовать для подавления митинга. Однако они убеждали, что большинство машин с камнями ими перехвачены, а шоферы перешли на сторону народа.

Под градом летящих с края площади булыжников толпа побежала. Больше пяти тысяч человек вмиг рассеялись по площади, отбежали к ближайшему зданию, прижимаясь к стенам. Стоящих на трибуне, казалось, просто смело: Курманбека Бакиева сразу куда-то увели, Роза Отунбаева спряталась за пьедестал памятника, на котором когда-то стоял Ленин, и наблюдала за происходящим.

«Голубые повязки» преследовали «желто-розовых», отвешивали им пинки, вырывали транспаранты. Заняв трибуну, они немедленно подожгли оброненный там митингующими «Акаева в отставку».

Бишкек, 24 марта 2005 года. Центральная площадь

Но «голубые» занимали площадь не более десяти минут. Затем толпа хлынула назад. Кого-то из «голубых» схватили и стали избивать ногами. Вид у всех был совершенно ошеломленный. Люди демонстрировали друг другу синяки, полученные от камней. Молодежь начала отрывать от пьедестала мраморные плиты, разбивать их и готовиться к новой атаке «голубых».

В нервном ожидании столкновения митингующие обсуждали, кем были нападавшие. Выдвигались версии: студенты физкультурного института, условно освобожденные зэки, бандиты из группировок криминальных авторитетов Сурабалдиева и Жолтушпаева.

Впрочем, сами «голубые повязки» стояли неподалеку – их лишь оттеснили на самый край площади, почти к самому Белому дому. Несколько раз они выдвигались вперед – тогда по площади шли волны. Сначала толпа в панике бежала от них, а потом возвращалась, закидывая нападавших камнями.

Затем волны пошли уже не с левого, а с правого края площади – оттуда появился отряд конной милиции. Впрочем, его присутствие было недолгим. Толпа побежала навстречу, милиционеры быстро развернулись и поскакали. Демонстранты же бежали дальше, пытаясь стащить их с лошадей. Кому-то это удалось, какой-то молодой парень забрался на коня и лихо выехал на площадь, размахивая желтым флагом.

Площадь ходила волнами несколько часов. «Голубые» наступали, «желто-розовые» отбивались. Затем с правого края площади, со стороны Советской улицы, вышли свежие силы митингующих – колонна под транспарантом, на котором было написано «Ош». Толпа восторженным ревом приветствовала революционных ошан, те махали в ответ, но на площади не остановились. Минуя основное скопление народа, они пошли маршем через всю площадь – в направлении Белого дома, туда, где стояли «голубые повязки» и выстроился ОМОН. Оппозиционеры с трибуны кричали им вернуться.

Ошане дошли до края площади и уперлись в ряды ОМОНа. Побежали назад. Омоновцы, ударяя дубинками по металлическим щитам с надписью «Омск», побежали за ними на площадь. Там их встречали градом камней. Они остановились, закрылись щитами. К ним вышли Роза Отунбаева и еще несколько женщин, которые стали просить митингующих не кидать камнями в омоновцев. Камнепад стих. Группа омоновцев – человек 200 – постояла, закрывшись щитами, на краю площади, заполненной десятитысячной толпой, и побежала назад. Толпа хлынула за ними. Около ограды Белого дома их настигли. Ворота были закрыты, милиционеры бросали щиты и перелезали через решетку. Их хватали и избивали. Они вырывались, окровавленные, лезли наверх и кучками забегали внутрь здания.

Толпа стала налегать на ворота.

Бишкек, 24 марта 2005 года. Центральная площадь, Дом правительства

К площади тем временем подошла новая группа демонстрантов – ее привел Алмаз Атамбаев, один из лидеров оппозиции, соперничающих с Курманбеком Бакиевым. Накануне оппозиционеры рассказывали, что в этом состоит их план, – организовать не один митинг, а сразу несколько, чтобы дезориентировать власти. Бакиева на площади уже не было, и Атамбаев мог чувствовать себя хозяином положения. Он не пошел на трибуну, где выступал его конкурент, а залез на кабину грузовика и стал объявлять в микрофон, что это митинг мирный, что никто не пойдет на штурм.

– Не надо насилия! Власти и так нас боятся! Они сами к нам выйдут, – объявлял Атамбаев.

Между тем уже все больше народа отходило от площади к Белому дому. Толпа сначала сломала ворота. Потом массивные деревянные двери. Народ побежал внутрь.

Из одного из окон вылетела милицейская фуражка. За ней – письменный стол. Затем полетели листы ксероксной бумаги, книжки Аскара Акаева. Через пару часов за Белым домом подожгли две припаркованные там машины.

В самом здании на первом этаже был потоп. Мучимые жаждой люди открыли пожарный кран, и вода хлестала на мраморный пол. Народ бежал кто куда. С окон срывали шторы, из кабинетов выносили компьютеры, из холодильников доставали шампанское. Особенно заметна была молодежь. Одни собирали добро, другие кричали на них и призывали ничего не трогать.

Бишкек, ночь с 24-го на 25 марта 2005 года. Сквер рядом с Домом правительства

Уже примерно через час все входы в Белый дом были перекрыты. Новых мародеров не пускали, но избавиться от старых, не желавших выходить из здания, было тоже непросто. Активисты молодежного движения «Кел-Кел» пытались патрулировать здание – несовершеннолетние стражи порядка как могли усмиряли несовершеннолетних же мародеров.

Лидеры оппозиции пытались здесь же провести заседания координационного совета. Однако быстро разошлись. Большинство из них пребывало в шоке от случившегося.

Передавали друг другу слухи: Акаев сбежал вместе с детьми. Вылезали лидеры оппозиции через окно – все двери были уже забаррикадированы от мародеров.

Не допущенные в Белый дом юнцы отправились в город. Первым начали громить магазин Beta Stores, по слухам, принадлежавший Айдару Акаеву. Вынесли все. Потом был Silk way. Тащили все, что под руку попадет: мебель, пакеты, коробки, нижнее белье, телевизоры, подгузники, сантехнику.

Рядом с Белым домом тем временем приезжие с юга обустраивали свой быт. Поставили юрту, разожгли костры, начали готовить плов. Где-то даже запели песни.

Той же ночью, пока мародеры громили город, революционные массы, взявшие на себя охрану Белого дома, провели собрание в большом зале. Там они на всякий случай избрали себе лидеров – по словам участников, у них «появился страх, что лидеры оппозиции их предадут».

Уже на следующее утро они отправились к зданию парламента – началась новая демонстрация. Информации у собравшихся не было никакой, по площади ходили самые разнообразные слухи по поводу того, кому принадлежит власть и кто заседает в здании парламента. Прошел слух, что в здание парламента съехались новые, «акаевские» депутаты. В считанные минуты народ вломился в парламент. Никто ничего не громил – да в здании парламента и разгромить нечего, в нем идет ремонт. На полпути толпу встретили избранные ночью спикером парламента и премьер-министром Эшенбай Кадырбеков и Курманбек Бакиев. Они успокоили людей.

Днем на площади Ала-Тоо все еще продолжалась стихийная демонстрация. На сцене, оставшейся от празднования Навруза, установили микрофон, и люди по очереди подходили к нему, чтобы высказать самое наболевшее. Десятитысячная толпа внимательно слушала.

Говорили все примерно одно и то же:

– Сам Акаев-то человек неплохой, но зачем он все время слушал жену? Зачем он стал протаскивать детей в парламент?

Ближе к вечеру автобусы стали развозить гостей столицы по домам. Резко похолодало, и желающих бродить по Бишкеку становилось все меньше. Молодые народные дружинники, взявшиеся патрулировать город и защищать неразграбленные магазины, вздохнули спокойнее. Последние атаки мародеров они отбивали уже при помощи милиции. На третью ночь единственное беспокойство причиняли уже только беспризорники, пытавшиеся взломать продуктовые палатки.

Политическая жизнь продолжилась – но уже не с такими страстями. Старый парламент сложил свои полномочия, новый был признан легитимным и начал заседать. Избранные депутатами дети президента в зале не появились.

Напротив парламента продолжался митинг. Серьезные и взрослые люди – те самые, кого в первую ночь в Белом доме избрали блюсти чистоту революции, возмущались предательством вчерашних лидеров оппозиции.

– Мы же все требовали роспуска нового продажного парламента! А Бакиев назначил туда своего представителя, признал его легитимным. А значит, предал нас! Позор! – кричали в толпе. – Акаев ведь тоже приходил как демократ, на волне народных протестов. И ушел так же. И Бакиев уйдет, если будет так себя вести! Забыл, что революция пожирает своих детей?

Глава 3

От Джалал-Абада и Таласа до Бишкека за 20 дней

Джалал-Абад, март 2005

Юг: Акаева сначала никто не вспоминал

День, когда оппозиционно настроенная общественность захватила здание Джалал-Абадской областной государственной администрации, вполне можно считать первым днем революции. Четвертого марта примерно 150—200 человек ворвались в здание и выгнали оттуда сотрудников администрации. Губернатора области Жусупбека Шарипова в тот момент в здании не было. По непроверенным данным, глава области находился в Бишкеке.

На площади перед администрацией начался митинг, в котором в первые часы участвовали около 300 человек – по большей части жители Сузакского района. Основное требование – отмена результатов первого тура выборов. Митингующие требовали также, чтобы к ним вышел губернатор области. В тот же день к митингующим стали присоединяться жители Базаркоргонского района и города Джалал-Абад.

Джалалабадцы в основном были недовольны результатами выборов по округу, где победителем вышел Кадыржан Батыров, известный как один из самых богатых людей в Кыргызстане, причем пользующийся поддержкой Ислама Каримова. В городе ему принадлежит большая часть предприятий. Победитель устроил за день до этого шумное празднование победы.

По словам горожан, более всего их раздражало многочасовое шествие по городу сторонников Батырова с явно националистическими, проузбекскими лозунгами. Однако во время митинга об этом старались особо не вспоминать во избежание межнациональных столкновений. Говорилось лишь о том, что Батыров не имеет права быть депутатом из-за двойного и даже тройного гражданства (российского и узбекистанского). Большая часть митингующих были сторонниками экс-кандидата в депутаты Жусупбека Бакиева (брата и. о. президента Курманбека Бакиева).

В середине дня заместители губернатора попытались вести переговоры с митингующими. Попытка ни к чему не привела – митингующие объявили акцию бессрочной. Более того, выступая на митинге, экс-кандидат в депутаты Бектур Асанов (бывший депутат ЖК КР прошлого созыва, не пользующийся особым авторитетом) объявил, что протестующие готовы к гражданской войне. Местные власти расценили это заявление как призыв к бунту.

Пока в областном центре шел митинг, в Ноокенском районе около 3 тыс. сторонников тесно связанного с оппозицией кандидата в депутаты Дооронбека Садырбаева, депутата ЖК второго созыва, перекрыли дорогу Бишкек– Ош, требуя отставки акима Ноокенского района, начальника районной налоговой инспекции и членов окружной избирательной комиссии.

В 2 часа утра 5 марта губернатор Джалал-Абадской области Жусупбек Шарипов в сопровождении представителей прессы и местных аксакалов вышел на площадь к митингующим. Однако поговорить с ними ему не удалось – его просто прогнали. Между тем число митингующих перед зданием администрации начало расти и вскоре составило от 1,5 до 3 тысяч человек. Многие не уходили с площади даже ночью. Порядка 150 человек продолжали оставаться в здании.

Ночью здание оцепили омоновцы, однако никакого видимого противостояния не было. Митингующие на площади скандировали лозунги: «Акаев кетсин» (пусть Акаев уходит) и «Милиция биз менен» (милиция с нами). Митингующие требовали отставки Акаева и губернатора, причем главная вина последнего заключалась в том, что он в команде Акаева. Люди ждали приезда Курманбека Бакиева.

Недалеко, перед зданием госуниверситета, днем был организован и альтернативный митинг – примерно 500 человек. Это были в основном студенты и преподаватели. Присутствовали среди них и представители узбекской национальности, чего не наблюдалось на площади перед обладминистрацией. Но этот митинг длится недолго – часполтора. Основной призыв был – «мы за мир и законное решение спорных вопросов».

В 13.00 на площади перед обладминистрацией произошла попытка прорвать милицейский кордон. Люди, находившиеся в здании, кричали, что омоновцы пытаются прорваться внутрь и якобы бьют там людей. В ходе штурма были снесены металлические ворота, однако он был остановлен самими штурмующими. Они решили остановиться и заняться организацией порядка на площади. В оцепленном омоновцами здании в тот момент оставалось примерно 150 человек, отказывавшихся покинуть здание.

Следующий день, 6 марта, начался с альтернативного шествия. Порядка 1-1, 5 тысячи человек пришли на площадь с транспарантами в поддержку реформ Акаева и призывами к мирному решению спорных вопросов. Однако, несмотря на присутствие милиции, альтернативщики были разогнаны оппозиционерами. Словесные баталии переросли в драку. Избежать серьезного столкновения удалось лишь благодаря усилиям милиции, которая к тому моменту была усилена ошскими спецназовцами.

Наконец приехали Курманбек Бакиев и Усен Садыков. Бакиев огласил требования к президенту Акаеву: тот обязан отреагировать на события, происходящие в стране, – результаты выборов должны быть отменены. Кроме того, необходимо созвать экстренное заседание действующего парламента, где должен быть рассмотрен вопрос об отставке президента и назначении срока выборов нового. После этого он уехал, по его словам, в Таласскую область – на встречу с протестующей общественностью.

7 марта – предпраздничный день. На главную площадь Джалал-Абада были приглашены артисты. По городу прошла колонна женщин с лозунгом «Городские женщины, присоединяйтесь к акции протеста!» Позже они заняли здание мэрии. На следующий день в Джалал-Абаде был праздник – митингующим женщинам раздавали подарки.

Тем временем, несмотря на приближение праздника, в Узгене было захвачено здание райадминистрации. Митинги и пикеты проходили здесь только с одним требованием: отменить результаты выборов. Никаких требований о смене власти не звучало. Аким Узгенского района пытался поговорить с митингующими, однако слушать его никто не стал. Площадь перед зданием оказалась пуста.

9 марта. Акции протеста начались уже и в Оше. Перед зданием обладминистрации две сотни человек из Каракульджинского района под теми же лозунгами, которые звучали до этого в Джалал-Абаде, требовали встречи с недавно назначенным губернатором Ошской области. Однако переговоры никакого результата не дали. Перед зданием облгосадминистрации было выставлено оцепление – ошский ОМОН уже был возвращен из Джалал-Абада.

10 марта. В Джалал-Абадской области суд аннулировал результаты первого тура парламентских выборов по Базаркоргон-Сузакскому избирательному округу, на которых одержал победу Абдумуталип Хакимов. Свое решение суд основал на том, что кандидат, как выяснилось, на момент выборов имел узбекский паспорт. Сразу после оглашения приговора председательствующий судья был избит сторойниками Хакимова. Здание суда было окружено сторонниками кандидата, которые, угрожая расправой, требовали пересмотра приговора.

В Оше каракульджинцы продолжали пикетировать здание обладминистрации. Ждали представителей Карасуйского округа. Городские жители к акции не присоединялись – многие не знали, что она проходит, пока митингующие не организовали шествие по улицам. Самой колоритной фигурой в нем был бывший карасуйский милиционер полковник Капаров – на коне, с портретом Акаева и лозунгом «Акаев кетсин» на спине.

14 марта. Недовольные результатами голосования во втором туре выборов сторонники кандидата по Алайскому округу Марата Султанова перекрыли автотрассу Ош-Сарыташ. Пикетчики заявляли, что выборы в их округе прошли нечестно и непрозрачно, с многочисленными нарушениями, и требовали провести здесь повторные. Лозунг «Акаев кетсин» на пикете замечен не был. По округу во втором туре боролись два экс-депутата – спикер палаты Абдыганы Эркебаев и Марат Султанов. Первый получил 51, 99% голосов, второй – 47, 1%.

16 марта. В Оше произошла стычка митингующих с милицией. Ее зачинщиками стали одетые в гражданское мужчины, которые появились в рядах оппозиционеров. Не добившись встречи с главой области, участники акции протеста снова отправились с маршем по улицам города.

В это время в Джалал-Абадской области сторонниками Бакиева было захвачено здание Базаркурганской райадминистрации. Туда приехал победивший на выборах Омурбек Текебаев. Народ (сторонники Бакиева) его прогнал. Аким Базаркурганского района оказался в заложниках, однако его освободил милицейский спецназ.

На следующий день 2-й этаж райадминистрации заняли сторонники Текебаева. И в тот же день был создан Координационный совет по управлению районом из 18 человек – по 9 человек от каждой стороны: в розовых повязках – сторонники Бакиева, в желтых – сторонники Текебаева.

15 марта. В Джалал-Абаде оппозиция провела курултай, в котором приняли участие примерно 400 делегатов из разных районов. Мероприятие началось со сжигания портрета Акаева на площади. В тот же день было принято решение о создании отряда народных дружинников, в задачу которых входило наблюдение за порядком в рядах митингующих.

В Оше 18 марта во второй половине дня около 400 человек захватили здание областной администрации. При захвате милицейский кордон был прорван двумя конниками, вслед за которыми в здание прорвались старики и пожилые женщины. Среди штурмующих были и мамаши с грудными детьми. По непроверенным данным, губернатор Кубанычбек Джолдошев (бывший депутат ЖК КР) покинул здание за 20 минут до штурма.

Накануне митингующие после пикетирования здания обладминистрации перешли к мэрии. Они требовали встречи с мэром – бывшим министром по чрезвычайным ситуациям Сатыбалды Чермашевым. Он пообещал выйти и поговорить с народом, однако час спустя бежал из здания под улюлюканье толпы.

На следующий день в Оше прошел курултай. На площади перед администрацией было настоящее шоу с музыкой, выступлениями певцов и юмористов. Присутствовало примерно 3-5 тысяч человек, делегации из Узгена, Карасуу, Каракульджи, Джалал-Абада и Аксы, лидеры оппозиции Курманбек Бакиев, Роза Отунбаева, Адахан Мадумаров (бывший журналист госТВ, депутат трех созывов). Курултай выбрал председателем народного кенеша Ошской области Анвара Артыкова. Предлагалась также кандидатура Дуйшенкула Чотонова, но он взял самоотвод.

Скорее всего Артыков был выдвинут как представитель узбеков, чтобы привлечь в ряды протестующих представителей этого народа, до тех пор особо не обозначившихся в акциях протеста против режима Акаева.

В этот день обстановка в городе существенно накалилась после того, как Дуйшенкул Чотонов выступил с требованием убрать выставленных в оцепление возле здания администрации солдат. Артыков потребовал, чтобы милицейское начальство вышло к народу. Начальник УВД области вышел и потребовал уменьшить количество людей на площади. Многие после этого действительно разошлись.

В ночь с 19 на 20 марта в городах Ош и Джалал-Абад милицейский спецназ провел операцию по освобождению зданий областных администраций, захваченных ранее митингующими.

В Джалал-Абаде спецназ начал действовать в 5.30 утра. Как сообщили в пресс-службе облгосадминистрации, операция длилась 10 минут и пострадавших не было. По данным властей, накануне в здание на подмогу к протестующим пришли несколько десятков человек, которые затем во время штурма пытались оказать сопротивление, в частности, бросали бутылки с зажигательной смесью. Были арестованы около 60 человек. Правоохранительные органы нашли в здании большое количество арматуры, дубинок, камней.

Примерно так же все произошло и в Оше. Также операция началась в 5.30 утра и длилась примерно 30 минут. Были задержаны более 150 человек. 14 с разными телесными повреждениями были доставлены в больницы. 65 – отправлены по домам на микроавтобусах в Каракульджинский и Узгенский районы. На момент освобождения Ошской обладминистрации в здании вместе с протестующими находилась только правозащитница Азиза Абдурасулова. Анвар Артыков, по его словам, всю ночь провел в переговорах с губернатором области Жолдошевым. Что позже Жолдошев отрицал.

Чиновники заняли свои кабинеты, но всего на один день. 21 марта оппозиция вновь захватила здание обладминистрации Оша.

Джалал-Абад оппозиционеры взяли под контроль 20 марта. Несмотря на применение милицией слезоточивого газа, противостоять многотысячной толпе она не смогла. По разным данным, со стороны протестующих 3 имели огнестрельные раненения, среди спецназовцев 40 были ранены.

После того как пятитысячная толпа, не встретив никакого сопротивления, заняла здание обладминистрации, а потом разгромила пустые здания УВД области и города, Управления СНБ и прокуратуры, был проведен митинг, на котором два представителя УВД города и области сделали заявление, что милиция не будет воевать с народом.

В тот же день был захвачен Ошский аэропорт. Разъяренная толпа искала там двоих: предположительно – прошедшего в депутаты Мурзубраимова и губернатора Джалал-Абадской области Жусупбека Шарипова, которые улетели на гражданском вертолете за 15 минут до штурма аэропорта.

Вместо вертолета руководством аэропорта был отдан толпе возвращенный с полпути самолет авиакомпании КАЖ. Более часа пассажиры были практически в заложниках толпы. В тот же момент на территории аэропорта толпой были обнаружены спецназовцы министерства обороны КР. После 6 часов издевательств над безоружными солдатами приехали депутаты Баяман Эркинбаев и Дуйшенкул Чотонов и потребовали, чтобы солдаты перешли на службу «народу».

К 22 марта волнения приутихли и поползли слухи, что основные действия оппозиции будут перенесены в Бишкек. Говорилось о десятках машин, отправленных на Бишкек, на площади активно записывались добровольцы.

После свершения «революции», 26 марта, в Оше прошел парад победы демократических сил. Депутат Баяман Эркинбаев был всенародно объявлен «народным героем» за то, что за свой счет отправил в поход на Бишкек 10 тысяч человек. Скорее всего эта цифра сильно завышена.

Север: Война дорогам

На севере страны массовые выступления, связанные с избирательной кампанией, начались раньше и к началу бишкекских событий уже начали утихать.

В Нарынской области все началось с массовых митингов в феврале. 21 февраля Кочкорским районным судом был снят с дистанции кандидат Курманбек Байтереков по заявлению Акылбека Жапарова, обвинившего его в подкупе избирателей. Этим же вечером по заявлению Байтерекова суд на том же самом основании отменил регистрацию самого Жапарова.

22 февраля с утра началась акция протеста сторонников Жапарова и еще одного снятого накануне с регистрации кандидата. Митингующие захватили райадминистрацию. Губернатор и глава одного из районов были взяты в заложники, но к вечеру им удалось бежать. Милиция с самого начала была на стороне митингующих.

С вечера 22 февраля и до ночи 24 февраля протестующие перекрыли автомагистраль Бишкек-Торугарт, ведущую в Китай. 23-го проездом в свой округ в Кочкорке побывал Курманбек Бакиев. Он выступил перед митингующими, заявив им о своей поддержке. К. Бакиев давно поддерживал Жапарова, даже пытался в свое время поставить на пост министра финансов, когда был премьером акаевского правительства.

24 февраля Верховный суд оставил прежние решения об отмене регистрации кандидатов в силе, и к ночи вожди кочкорских оппозиционеров отдали распоряжение разблокировать дорогу, но зато 25 февраля провели массовый митинг с призывом сохранять правопорядок и голосовать «против всех».

Однако после второго тура выборов суд признал недействительным волеизъявление тех, кто проголосовал таким образом. Тогда 16 марта сторонники Жапарова захватили здание райадминистрации и назначили народного главу района. 20 марта после сообщений с юга о выдворении митингующих из зданий Джалал-Абадской и Ошской обладминистраций митингующие в Кочкорке освободили здание райадминистрации и с 21 марта стали выезжать в Бишкек – группами от 400 до 1000 человек. В это время Жапаров уже переключился на поддержку К. Бакиева в Бишкеке. После назначения Бакиева и. о. президента Жапаров получил пост министра финансов.

В Нарынском районе сторонники кандидата в депутаты по Нарынскому округу Ишенбая Кадырбекова тоже перекрыли стратегическую автотрассу (Бишкек-Торугарт), но сразу на трех участках. Кроме этого, они взяли в заложники губернатора области, правда, отпустив его к концу дня с условием восстановления регистрации Кадырбекова в качестве кандидата.

Произошло это 6 марта из-за принятого накануне решения избиратальной комиссии, решившей, что доверенные лица этого кандидата начали агитацию ранее разрешенного срока. Усилия Кадырбекова по восстановлению регистрации привели к голодовке. Сначала ее объявили члены избирательной комиссии, возмущенные грубым нажимом кандидата, а потом и его собственные сторонники.

10 марта 2005 г. на центральную площадь Нарына, где продолжался массовый митинг, было подтянуто большое число сотрудников правоохранительных органов. К 16 часам милиция разогнала митингующих. 40 человек были арестованы, но в тот же день они были отпущены.

Ишенбай Кадырбеков стал агитировать своих сторонников голосовать против всех. И по результатам подсчета голосов проиграл выборы. Правда, к этому времени он уже полностью сконцентрировался на происходящем в Бишкеке. И не зря – он вошел в правительство Бакиева.

В Иссык-Кульской области выступления носили примерно такой же характер.

В Тюпском округе акция протестующих против снятия с регистрации Садыра Жапарова – малоизвестного политика, обвиненного в подкупе избирателей, началась 20 февраля. На следующий день была перекрыта трасса, соединяющая облцентр Каракол с Бишкеком. 23 февраля избирательная комиссия восстановила регистрацию кандидата, после чего акции прекратились.