Как помочь умершим? Фомин Алексей

Можно ли молиться за неправославных?

О молитве за христиан неправославных

Как быть с теми, кто умерли вне Церкви? В общем Церковь следует четко изложенному митрополитом Московским Филаретом (Дроздовым) принципу, что неправославные самим своим неправославием отделились от таинств Православной Церкви и этому соответствует их непоминовение в Таинстве Евхаристии. Следовательно, на Божественную Литургию Церковь не имеет особого поминовения неправославных и особенно усопших, которые уже не могут присоединиться к ней.

Как же тогда православный христианин может выразить свое сердечное побуждение молиться за родных и друзей, которые отошли от Церкви? Ответ Церкви — одновременно строгий и сочувственный, как можно видеть из приводимого ниже отрывка.

Можно ли, и как можно православным христианам молиться за христиан неправославных?

В своем ответе на письмо, полученное из-за границы от русской православной, состоящей в замужестве за протестантом, преподобный Иосиф Оптинский пишет:

«Православные христиане не просят молиться за себя и своих покойников — римских католиков и протестантов; а эти последние, наоборот, нередко просят православных служить панихиды по своим родным, и проч.? Что тут за причина? Явно, что причина эта есть бедность внутреннего духовного содержания западных неправоверных христианских церквей. Душа римского католика или протестанта, жаждущая спасения, не может в своей церкви обрести удовлетворение своим высшим духовным потребностям; а потому и обращается к Православной Церкви, Которой одной присущи вся божественныя силы, яже к животу и благочестию (2 Пет. 1, 3). И это подтверждается самым делом. Нередко неправоверы, искренно присоединившиеся к Православной Церкви, вскоре по присоединении и по причащении Божественных Таин Тела и Крови Христовых, ощущали в душах своих неизъяснимые духовные утешения, о которых они прежде, до присоединения к Православной Церкви, и понятия не имели. — И то еще может служить доказательством несостоятельности западных церквей, что защитники их всегда отстаивают свои неправые умствования с азартом и озлоблением против нашей святой Православной Церкви. А сказано в Священном Писании о Боге: В мире место Его (Пс. 75, 3). Значит, где мир и любовь, там только и Бог; а где немирствие и озлобление, там не может быть благодати Божией, и не благоволит Господь к озлобленным сердцам.

Говоря о строгости нашей Православной Церкви в отношении поминовения неправо верующих христиан, мы не к тому ведем речь, что будто святая наша Церковь заповедует нам, чадам ее, вовсе никоим образом не молиться о них. Она только запрещает нам своечинную молитву, т. е. молиться — как нам хочется и как вздумается. Мать наша Православная Церковь внушает нам, чтобы все у нас, как и самая молитва, совершалось по чину и благообразно (1 Кор. 14, 40). Мы и молимся, при всех наших церковных богослужениях, о всех разноплеменных народах и о всем мире, чаще всего и сами не зная и не понимая того. Именно мы молимся так, как Господь наш Иисус Христос научил Своих апостолов молиться в преданной Им молитве: «Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли!» Это всеобъемлющее прошение объемлет собой все нужды наши и единоверных нам, хотя и неправоверных, братий наших. Мы тут просим Всеблагого Господа и о душах умерших неправославных христиан, чтобы Он сотворил с ними то, что богоугодно Его святой воле. Ибо Господь безмерно лучше нас знает, кому и какую милость оказать.

Итак, православный христианин, — кто бы ты ни был: мирянин или иерей Божий, — если во время какого-либо церковного богослужения придет тебе усердие помолиться о каком-либо близком к тебе Карле или Эдуарде: то при чтении или пении молитвы Господней воздохни о нем ко Господу и скажи: да будет о нем святая Твоя воля, Господи! И ограничься этой молитвой. Ибо так научен ты молиться Самим Господом. И поверь, что такая твоя молитва будет тысячекратно и Господу угодней, и для души твоей полезней всех твоих самочинных церковных поминовений.

Теперь скажем несколько о частной молитве. Известен в нашей Православной Церкви едва ли не единственный пример, что частная молитва одного угодника Божия помогла душам умерших иноверцев, даже язычников… Так рассказывал о себе преп. Макарий Египетский.

Однажды авва Макарий, ходя по пустыне, нашел лежащий на земле человеческий череп. Когда авва прикоснулся пальмовой палкой, которая была у него в руке, к черепу, череп издал из себя голос. Старец сказал ему: кто ты? Череп отвечал: я был жрецом идолопоклонников, которые жили в этом месте, а ты — авва Макарий, имеющий в себе Святого Духа Божия, когда, умилосердясь над теми, которые находятся в вечной муке, ты молишься о них, то они получают некоторое утешение. Далее череп, рассказав св. Макарию об адских мучениях, закончил так: «Нам, не ведавшим Бога, оказывается хотя бы некоторое милосердие, но те, которые познали Бога, и отреклись от Него, и не исполнили воли Его, находятся ниже нас» (Еп. Игнатий (Брянчанинов). Отечник. Изд. 4-е. С. 311–312).

Из сего рассказа блаженного отца прежде всего мы видим, что молитва его за страждущих была не церковно-общественная, а частная. Это — молитва уединенного пустынника, молившегося в тайной клети сердца своего…. Затем, молитва эта может отчасти послужить и нам, православным христианам, поводом к тому, чтобы молиться за живых и умерших неправоверов частною — домашнею молитвою, но только поводом, а отнюдь не примером. Ибо преподобный сообщил нам, как он молился за язычников не самочинною молитвою, а так, как наставлял его Дух Божий, обитавший в его чистом сердце, Который не только его наставлял, но и заставлял молиться о всем мире — о всех людях, живых и умерших, как это обычно и свойственно любящим сердцам всех угодников Божиих; как и св. апостол Павел писал к коринфянам: «Сердце наше распространися: не тесно вмещаетеся в нас» (2 Кор. 6, 11).

Итак, мы теперь можем согласиться, что православным христианам молиться за неправославных христиан, живых и умерших, можно частною домашнею молитвою, но при том, еще и еще напомним, не самочинно молиться — не так, как нам вздумается и пожелается (дабы вместо благоволения не навлечь на себя гнева Божия), а по наставлению опытных в жизни духовной людей.

Был случай при жизни Оптинского старца Леонида (в схиме Льва, скончавшегося в 1841 году). У одного его ученика, Павла Тамбовцева, скончался родитель, несчастною насильственною смертью — самоубийством. Глубоко опечален был любящий сын известием о том, и потому так изливал пред старцем свою скорбь: «Несчастная кончина моего родителя есть для меня тяжкий крест. Да, нахожусь теперь на кресте, которого болезни пойдут со мною в гроб. Воображая ужасную для грешников вечность, в которой нет уже покаяния, я мучаюсь представлением вечных мучений, которые ожидают моего родителя, без покаяния умершего. Скажи, отче, чем я могу утешить себя в настоящей горести?» Ответ старца: «Вручай как себя, так и участь родителя воле Господней, премудрой, всемогущей. Не испытывай Вышнего чудес. Тщися смиренномудрием укреплять себя в пределах умеренной печали. Молись Преблагому Создателю, исполняя тем долг любви и обязанности сыновней». — Вопрос: «Но коим образом молиться о таковых?» — Ответ: «По духу добродетельных и мудрых так: «Взыщи, Господи, погибшую душу отца моего: аще возможно есть, помилуй! Неизследимы судьбы Твои. Не постави мне во грех сей молитвы моей. Но да будет Святая воля Твоя!» — Молись же просто, без испытания, передавая сердце твое в десницу Вышнего. Конечно, не было воли Божией на столь горестную кончину родителя твоего; но ныне он совершенно в воле Могущего и душу и тело ввергнуть в пещь огненную, и Который и смиряет, и высит, мертвит и живит, низводит в ад и возводит. При этом Он милосерден, всемогущ и любвеобилен, что благие качества всех земнородных пред Его Высочайшею благостию — ничто. Для сего ты не должен чрезмерно печалиться. Ты скажешь: “Я люблю моего родителя, почему и скорблю неутешно”. — Справедливо. Но Бог без сравнения более, чем ты, любил и любит его. Значит, тебе остается предоставить вечную участь родителя твоего благости и милосердию Бога, Который если соблаговолит помиловать, то кто может противиться Ему?»

Вот эта, приведенная здесь частная, келейная или домашняя молитва, преподанная опытным в жизни духовной старцем Леонидом своему ученику, и может служить для православного христианина примером или образом молитвы за кого-нибудь близкого к нему неправославного христианина. Может он, например, молиться в таком смысле: «Помилуй Господи, аще возможно есть, душу раба Твоего (имя), отшедшаго в жизнь вечную в отступлении от Святой Твоей Православной Церкви! Неизследимы судьбы Твои. Не постави мне во грех сей молитвы моей. Но да будет Святая воля Твоя!» Нам неизвестно и никому не открыто, насколько может приносить пользы душе умершего неправоверного христианина подобная молитва. Но опытом дознано, что она умеряет жгучую сердечную скорбь молитвенника за душу близкого к нему человека, хотя и не в Православии скончавшегося.

В заключение всего скажем: да не смущаются сердца наши и да не устрашает нас строгость уставов нашей Святой Православной Церкви! Наипаче же дерзайте убо, дерзайте, людие Божии! Все это не должно вести нас к безнадежию нашего спасения, а, напротив, должно возбуждать души наши к сокрушенному, смиренному покаянию пред Господом во грехах наших, пока еще не затворены для нас двери милосердия Его. Ибо, по слову Псалмопевца, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50, 19). И чем смиреннее и самоосужденнее будет молитва, тем она благонадежнее и благоуспешнее…

Иеромонах Иосиф, начальник Оптинского скита.

Душеполезное чтение. 1901. Ч. III. С. 328–333

Можно ли молиться за души самоубийц и еретиков?

Из дневника архиепископа Никона Рождественского

Вследствие упадка веры вообще и озлобления как нравов, так и характеров, умножилось число самоубийств. Убивают себя юноши, убивают себя 90-летние старики. Опустошается душа, расхищаются из сердца последние остатки веры, идеализма, стираются последние следы образа Божия, замирает дух, не остается никакой опоры для борьбы с искушением, и — человек решает: нет смысла больше жить и страдать, и в озлоблении на все, как мятежник, самовольно уходит из жизни. Такова психология большинства случаев самоубийств. В ее основе лежит неверие в Промысл Божий, хула на благость Божию, отчаяние — смертные грехи, смертные потому, что не дают места покаянию, убивают дух; удаляют, гонят от человека спасающую Божию благодать. Человек добровольно и всецело отдает себя во власть врага рода человеческого, врага Божия, преграждает в себе все пути для благодати: как же возможно будет для него воздействие сей благодати? Когда речь идет о спасении, мы должны всегда помнить, что Бог не спасает нас насильно: создать нас без нас Он мог, а спасти нас без нас — не хочет и, без нарушения правды Своей, потому — не может. Необходимо, чтобы человек при исходе из сей жизни имел бы хотя зачатки произволения ко спасению, чтобы, по крайней мере, не отрицал возможности своего спасения, а следовательно, не терял надежды: мы молимся о тех, кто почил в надежде воскресения и жизни вечной, в ком осталась хотя бы искра надежды на Искупителя мира. Тогда Церковь молится и «о иже во аде держимых», по слову Василия Великого. Общий закон спасения выражен в словах Господа: «В чем застану, в том и сужу».

Что сказал я о самоубийцах, то же можно сказать и об отлученных от Церкви еретиках, не примирившихся с Церковью, умерших во вражде с нею, в отлучении от нее. Вне Церкви нет пути к единению со Христом, а следовательно, нет и спасения. Спасаются только живые члены Церкви, живущие ее жизнью, в единении с нею посредством таинств, наипаче же святейшего таинства Причащения Тела и Крови Христа Спасителя, как Он Сам изрек: «если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6, 53). А сие величайшее таинство существует только в Церкви. И относительно еретиков надо сказать, что если они умерли без примирения с Церковью, если они унесли в душе своей вражду к ней туда, в другой мир, то для них невозможно превратить эту вражду в любовь, потому что вообще для души в загробном мире уже невозможно изменение настроений: какое направление получила душа в сей жизни, в таком она продолжает жить и в загробной. Там живет уже не полный человек, а только душа его, и что преобладало в душе в сей жизни, то продолжает обладать ею и в будущей. Перемена для душ, отшедших из сего мира в другой, возможна лишь по молитвам Церкви, но при том условии, если душа отошла в мире с Церковью, если в произволении усопшего были зачатки искреннего желания спасения, если он был хотя и немощным, но не совсем мертвым, не отпадшим от целого членом тела Церкви.

Таковы общие основания для суждения о том, можно ли молиться за души самоубийц и еретиков. Но относительно самоубийц святой Тимофей, епископ Александрийский, на вопрос: «Аще кто, будучи вне себя, подымет на себя руки или повержет себя с высоты, за такового должно ли быти приношение (Литургия), или нет?» — отвечает: «О таковом священнослужитель должен рассудити, подлинно ли будучи вне ума, соделал сие. Ибо часто близкие к пострадавшему от самого себя, желая достигнути, да будет приношение и молитва за него, неправдуют и глаголют, яко был вне себя. Может же быть, яко соделал сие от обиды человеческой, или по иному какому случаю от малодушия: и о таковом не подобает быти приношению, ибо есть самоубийца. Посему священнослужитель непременно должен со всяким тщанием испытывати, да не подпадет осуждению». Вот единственное исключение, допускающее молитву церковную за самоубийц! Человек совершил страшное преступление в состоянии невменяемости. Ясно, что нельзя его строго и судить за это.

Бог в неисповедимых путях Своего Промысла попустил такое несчастие, такое насилие со стороны врага рода человеческого в отношении к человеку, лишенному разума! Бог пусть и будет единственным его Судьею… Церковь, в смирении склоняясь пред непостижимыми судьбами Божиими, предает сего человека в руце милосердия Божия, как лишенного возможности бороться с насилием диавольским. Впрочем, повторяю: в каждом отдельном случае вопрос о том, можно ли допускать церковное поминовение самоубийцы, должна решать церковная власть, которая берет на себя ответственность пред Богом за разрешение или запрещение такого поминовения. И это представляет тяжелое бремя для каждого епископа. Самоубийства участились в последнее время до крайности, особенно среди молодежи. Полагаться на решение врачей, нередко и в Бога не верующих, нельзя: ведь такие врачи вовсе не обязаны входить в суждение по существу с духовной точки зрения о том, был ли самоубийца в состоянии острого помешательства и вне ума в момент совершения преступления; их забота хотя несколько успокоить живых, скорбящих родственников покойника, и вот обычно они все самоубийства приписывают острому помешательству.

А в глухом, отдаленном от епархиального города углу этот вопрос приходится решать местному священнику, у которого иногда и мужества не достает отказать в христианском погребении и поминовении самоубийцы ввиду возможных жалоб архиерею за отказ в этом со стороны родственников покойника. Ведь в наше время миряне забывают совсем церковное правило о подчинении своего смышления авторитету своего пастыря и духовного отца: они смотрят на него просто как на требоисправителя, который обязан непременно, без всяких рассуждений, исполнять их требование. Забывают известное еще в Ветхом Завете правило: послушание выше поста и молитвы, выше приношений и жертв. Когда им напоминают о церковных правилах, они обычно ссылаются на бывшие примеры разрешения и больше не хотят рассуждать… И совесть священника нередко насилуется мирянами, и священник вопреки совести, во избежание жалоб и дознаний, исполняет их требование.

Невольно думаешь: как же наша жизнь далеко уклонилась от того пути, какой ей указуется Церковью! Ведь выходит, что родственники самоубийцы как будто насильно, вопреки воле Самого Господа, Который управляет Церковью и чрез иерархию указует ей правило жизни, хотят — да будет позволено так выразиться — втолкнуть несчастного в Царство Небесное!.. И особенно это надо сказать о панихидах по еретикам и богохульникам: тут уже бывает прямое кощунство, превращение молитвы церковной в какое-то насилие над Церковью, издевательство над ее служителями… Относительно еретиков Св. Церковь не допускает даже и таких исключений, какие бывают в отношении к самоубийцам: раз еретик или богохульник умер непримирившимся с Церковью, умер в отлучении от нее — Церковь не может допустить и молитвы о нем. Ересь есть духовное самоубийство, а о мертвом члене, отсеченном от целого тела Церкви, безполезно и заботиться, безполезно и молиться.

Есть еще одна сторона вопроса о молитве за еретиков и самоубийц, которую обыкновенно упускают из виду, хотя она едва ли не важнее всех теоретических суждений, которые, может быть, так сказать, в самой основе-то своей на нее и опираются. Эта сторона, так сказать, мистическая. Помнить надо: что такое Церковь в своей сущности? По учению великого апостола Павла, она есть живое Тело Христа Спасителя, коего Он Сам и есть Глава, а все верующие — члены, так сказать, живые клеточки сего великого организма, одушевляемого Духом Божиим. Молитва, по выражению покойного А.С. Хомякова, есть кровь Церкви, своим обращением привлекающая благодатные силы к обновлению всего организма. Она есть и дыхание любви, объединяющей всех верующих со Христом и во Христе. Любовь движет молитву, приводит ее в действие. Любовь приводит в соприкосновение душу молящегося с душою того, за кого она молится. Но сие соприкосновение бывает целительно для последнего только тогда, когда он еще не умер для Тела Христова, когда он составляет еще живую клеточку сего Тела, то есть не потерял общения со Христом, хотя он и болеет, хотя и не очищен от греховной нечистоты, но ушел отсюда с верою в молитвы Церкви, с надеждою воскресения во Христе.

Тогда молитва любви, восходя к Искупителю мира, несет от Него исцеляющую благодать душе почившего, благодать, изливаемую любовью Христовой к тому, кто не потерял еще веры в искупительную силу Крови, пролиянной за него на Кресте. Такая молитва и Господу угодна, как жертва любви за почившего, и для молящегося полезна, как животворящее дело его любви, как исполнение заповеди Господней. Такая молитва сливается с молитвою самой Церкви, молитвою — дерзну сказать — Самого Господа, яко Ходатая Нового Завета, яко Главы Церкви. Соединенная с таинством Евхаристии, она проникает небеса и отверзает двери милосердия Божия к почившим в вере нашим братиям и Кровию Господа омывает их грехи. «Отмый, Господи, грех зде поминавшихся Кровию Твоею честною, молитвами святых Твоих», — молится Церковь, когда опускаются частицы, вынутые за живых и умерших, в Кровь Господню. Теперь примените сию мысль к тому несчастному, кто как еретик отпал от Церкви, мертв для нее в качестве члена или же отсечен от Церкви невидимым судом Божиим за смертный грех отчаяния, в каком он умер как самоубийца.

Может ли принести пользу такому уже мертвому члену Церкви, уже отсеченному от нее, молитва за него, хотя бы это была молитва всей Церкви? Конечно, не может. И причина тому не вне сего несчастного, а в нем самом, в том настроении, в каком он перешел в другую жизнь. Это настроение упорного сопротивления Богу и святой Церкви. Он сам не хочет себе спасения: не восхоте благословения, и удалится от него, как сказано в Писании. А перемена настроения, как я уже сказал выше, там, в другом мире, невозможна, если не было зачатка такой перемены в сей жизни. Бог насильно не спасает. Это первое. Второе: невыносим свет для глаз болеющих. Невыносимо приближение к Богу для души, умершей в грехе нераскаянном. Кто знает? Может быть, наша молитва о человеке, умершем в состоянии ожесточения, будет только еще больше тревожить и усиливать в нем враждебные чувства к Богу… По крайней мере, относительно злых духов известно, что и сих отверженцев Господь готов был бы принять, но они сами того не желают в ожесточении своей гордыни. Посему вместо пользы молитва за того, кто ушел отсюда в нераскаянном грехе отчаяния и хулы на Бога, может и ему принести вред, и тому, кто за него молится.

Вред такому молитвеннику возможен еще и с другой стороны. Молитва не есть простое словесное ходатайство за другого, как иногда это бывает между людьми. Нет. Когда мы молимся за ближнего, молимся не языком только, не словами, а и сердцем, то воспринимаем память о душе его в свою душу, в свое сердце; воспринимаем по любви к нему и те скорби, какими он отягощен, и, уже как бы от своего лица вознося их к Господу, умоляем Его благость о помиловании или ниспослании ему спасающей благодати. Чем сердечнее и искреннее такая молитва, тем большую милость Господню она может низвести душе того, за кого молимся. И чем ближе нам человек этот, чем больше питаем мы к нему чувства любви, тем сердечнее бывает и молитва наша о нем. И если он жил на земле благочестиво и богоугодно, то, воспоминая в молитве его душу, тесно соприкасаясь, объединяясь с нею, мы незаметно делаемся как бы причастниками и той благодати, какая присуща была этой душе при жизни на земле, и тем добрым свойствам, коими она была украшена.

Посему-то молитва за почивших праведных людей весьма душеполезна и для нас самих спасительна. Не столько они получают от нас пользы, сколько мы воспринимаем от них духовной отрады и утешения. Над ними сбывается слово Писания: молитва его в недра его возвратится. С одной стороны, при одном простом воспоминании о лице, известном нам доброю жизнию, наша благоговейная мысль о нем уже услаждается красотою его духовного облика; с другой — он видит любовь нашу к себе и, конечно, в долгу у нас не остается: он, так сказать, показует Богу любовь нашу и по любви своей к нам приносит Богу теплую, чистую свою молитву за нас.

Но совсем другое дело, когда молишься за человека, который всю жизнь свою грешил тяжкими смертными грехами и не подумал об очищении их покаянием. Тут уже не отраду вливает молитва, а, напротив, сообщает молящемуся тягость, смущение, безпокойство. Да так оно и должно быть. Воспринимая память о душе усопшего, молящийся вместе с тем делается как бы общником и его душевного состояния, входит в область его душевных томлений, соприкасается его грехам, неочищенным покаянием, берет на себя и долю его душевных страданий. И сие-то томление и страдание душою во время молитвы за умершего грешника, если он еще не погиб грехом отчаяния, доставляет ему отраду и облегчение, приклоняя к нему Божие милосердие молитвою любви. Но если его душа перешла в иной мир в настроении, враждебном к Церкви, если она отвергла искупительные заслуги Господа Спасителя мира, как это было с несчастным графом Толстым, то — как молиться за таких? Как можно допустить себя до некоторого прикосновения тому богоборному настроению, коим душа его была заражена? Как восприять в свою душу все те хулы и безумные речи и даже помыслы, коими была полна его душа, может быть, даже в самый момент смерти?.. Не значит ли это — подвергать свою душу опасности заражения таким настроением? Не напрасно же говорят, что, например, самоубийство заразительно: при одном имени самоубийцы в душе возникает его образ, а с образом сим рисуется и то, как он окончил жизнь… Как у человека, смотрящего вниз с вершины высокой скалы или колокольни, откуда-то появляется мимолетная мысль — броситься вниз, так нечто подобное бывает и при воспоминании о самоубийстве человека, особенно известного тому, кто вспоминает о нем и имел к нему отношение. Говорю о людях впечатлительных и слабых. А ведь в молитве, как я сказал, мы как бы соприкасаемся своею душою душе того, за кого молимся… Что если молитва о самоубийце, вообще Церковью воспрещенная, будет неугодна Богу?.. Если благодать Божия отступит от нас за нарушение заповеди о послушании Церкви? За то, что мы свое мнение ставим выше учения и правил Церкви?

О всем этом пусть подумают те, которые требуют от служителей Церкви молить об еретиках и самоубийцах.

А можно ли, скажут мне, молиться за самоубийц и еретиков на молитве домашней, частной, нецерковной?

Отвечаю: молитва домашняя не может стоять в противоречии с церковною, тем более что церковная молитва несравненно выше частной, домашней. Что такое моя одинокая, грешная, слабая молитва в сравнении с церковною?.. В церковной молитве моя немощная и, может быть, нечистая молитва очищается и несется к Богу на крыльях молитвы всей Церкви, всего сонма верующих, сонма всех святых Божиих. Не имею я дерзновения за премногие грехи мои к Господу Богу моему, тем паче дерзновения молиться о том, кто премного прогневал Его смертным грехом отчаяния; и как дерзну делать то, чего не дерзает делать Церковь? Ибо если бы она дерзала, то не воспрещала бы таковой молитвы…

Таково общее суждение о молитве частной, домашней. Но мне скажут: как удержаться от такой молитвы, особенно человеку, который был связан — не говоря уже с отлученным от Церкви явным еретиком: о таковом не позволит молиться чувство уважения к Церкви, которую он оскорблял и от которой отпал, — но с самоубийцей узами кровного родства или был очень близок к нему по духу любви, как удержаться от того, чтобы излить свою душу пред Отцом Небесным? Как не возвестить Ему печали своего сердца?..

Но это — совсем другое дело. Никто не может запретить лично каждому из нас «изливать свою душу» в молитве пред Господом, «поведать Ему печали свои»: это — не одно и то же с молитвенным ходатайством за покойника…

Архиепископ Никон Рождественский

О том, куда попадают души умерших младенцев, не сподобившихся Святого Крещения

Приведем догматическое учение Православной Церкви, основанное на Св. Писании и Св. Предании, об участи умерших некрещеных младенцев. Что говорит по этому поводу Св. Писание? Сам Господь в беседе с Никодимом сказал об этом так: «Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3, 5). Рождение от воды и Духа согласно учению Церкви — это второе, духовное рождение человека, т. е. крещение в водной купели, вследствие которого на крещаемого нисходит Дух Святой. Некрещеные младенцы, как не сподобившиеся такого духовного рождения, по словам Спасителя не могут войти в Царствие Небесное, т. е. в рай. А поскольку православие, в отличие от католичества, учит только о двух местах, куда может идти душа после смерти — рай и ад (у католиков есть еще и третье место — «чистилище»; но это ложное мнение отвергнуто Православием), то если душа умершего некрещеного младенца не попадает в рай, она неминуемо идет в ад.

Косвенно это подтверждается другим местом Св. Писания. Господь сказал: «Истинно говорю вам: из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя; но меньший в Царстве Небесном больше его» (Мф. 11, 11). Итак, в нравственном отношении Предтеча Господень выше всех рожденных женами, в том числе и младенцев, но куда по мученической смерти за истину идет его душа? Во ад, как мы и воспеваем в тропаре Крестителю: «Темже за истину пострадав радуяся, благовестил еси и сущим во аде Бога», — идет во ад, ибо искупление еще не содеяно Христом, и христианского крещения еще нет. Тем более такова участь и всех рожденных женами некрещеных младенцев, которые в нравственном отношении, согласно словам Спасителя, ниже Предтечи Господня.

Обратимся теперь ко второму источнику Божественного Откровения — Св. Преданию. Вышеприведенная догматическая истина о невозможности попасть в рай без крещения во оставление грехов подтверждается в 10-м члене Символа веры: «Исповедую едино крещение во оставление грехов». То есть, согласно Символу веры, который здесь исходит из вышеприведенных слов Спасителя (Ин. 3, 5), без крещения нет оставления грехов, в том числе и первородного, который имеют и младенцы. Поэтому, если они не крещены, их души по смерти идут в ад.

Эта догматическая истина еще раз подтверждается и изъясняется 124-м правилом Карфагенского собора, которое гласит: «Кто отвергает нужду крещения малых и новорожденных от матерней утробы детей, или говорит, что хотя они и крещаются во отпущение грехов, но от прародительскаго Адамова греха не заимствуют ничего, что надлежало бы омыти банею пакибытия (из чего следовало бы, что образ крещения во отпущение грехов употребляется над ними не в истинном, но в ложном значении), тот да будет анафема».

Обратимся теперь к другому источнику Св. Предания — святым отцам и учителям Церкви. Так, преподобный Макарий Великий говорит об участи некрещеных младенцев следующее: «Зачавшая во чреве жена внутри себя носит младенца своего во тьме, так сказать, и в нечистом месте. И если случится наконец младенцу выйти из чрева в надлежащее время, видит она для неба, земли и солнца новую тварь — какой никогда не видала; и тотчас друзья и родные с веселым лицом берут младенца в объятия. А если от какого-либо безпорядка случится младенцу умереть во чреве, то необходимо уже определенным на то врачам прибегнуть к острым орудиям, и тогда младенец переходит от смерти к смерти, из тьмы во тьму» (Святой Макарий Великий. Добротолюбие. Избранные поучения. М., 2002. С. 45).

Здесь последние, подчеркнутые нами, слова («из тьмы во тьму») совершено определено указывают, что душа некрещеного младенца идет во ад. Ибо рай — это место особого присутствия Бога. Но согласно слову Богослова «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1 Ин. 1, 5), нет ее, соответственно, и в раю, она в аду. Туда и идут, согласно вышеприведенным словам преп. Макария души извергнутых из чрева младенцев, идут, понятно, по той причине, что они не крещены.

По-видимому, наиболее точно церковное мнение по этому вопросу выражает святитель Григорий Богослов: «Иные даже не имеют возможности принять дары крещения или по малолетству, или по какому-либо не зависящему от них стечению обстоятельств, по которому не сподобляются благодати. Последние не будут у праведного Судии ни прославлены, ни наказаны, потому что хотя не запечатлены, однако же и не худы и больше сами потерпели, нежели сделали вреда, ибо не всякий, недостойный наказания, достоин уже и чести».

Свт. Григорий Богослов говорит, что некрещеные младенцы, по причине факта своей непросвещенности Святым Крещением, хотя и не будут претерпевать вечных мучений и получат некую «ослабу», в Царстве Небесном прославлены все же не будут и лица Божьего не узрят.

Подобное же говорится в синаксаре мясопустной субботы (Триодь Постная): «Ведати же и сие подобает, яко крещении младенцы пищи насладятся, непросвещеннии же и язычестии, ниже в пищу, ниже в геенну пойдут».

Поскольку обе эти цитаты определенно говорят, что души некрещеных младенцев по смерти не идут в рай, то они идут в ад, т. к. православие, как уже говорилось, не знает какого-то «третьего места»; итак, если не в рай, то в ад.

Еще одним источником Св. Предания является повсеместная общепринятая церковная практика. А что она говорит о крещении? Например, в «Известии учительном», наставляющем священника в том, как совершать Божественную Литургию и как правильно поступать при неожиданных случаях во время ее? А вот что: «Аще иерей начнет литургисати и в проскомидии будет действе, или уже в Литургии до входа великаго, позовется смертныя ради каковыя приключаемыя нужды, аще крестити, или исповедати… да оставит на том месте служение и идет борзо тамо, и сотворив болезненному в самой смерти надежно спасение, и возвратився, докончает божественную службу».

Итак, крещение доставляет крещаемому «в самой смерти надежно спасение», и учитывая, что ради него священник должен оставить даже служение Божественной Литургии, очевидно: дело здесь идет о жизни и смерти (духовной) человека. Если бы была твердая надежда на то, что душа некрещеного пойдет в рай, то зачем было бы так спешить? Об этом, впрочем, говорит вообще вся практика крещения Православной Церкви именно и по преимуществу младенцев, за что нас ругают баптисты, на что мы им обычно отвечаем: а вдруг младенец умрет, подразумевая, что страшно ему умереть без крещения! Правда, конкретно в «Известии» не сказано, что умирающий — это обязательно младенец. Но, во-первых, это древняя книга, а тогда в Русской Православной Церкви некрещеными были, как правило, только младенцы. Во-вторых, оно же и не говорит, что к младенцу можно не спешить, что само по себе достаточно красноречиво. А в Требнике даже есть специальный очень сокращенный чин «Святых крещений вкратце, како младенца крестити, страха ради смертнаго».

Вот и спешат на практике батюшки к умирающим некрещеным младенцам в больницы (что и мне, грешному, приходилось по своим священническим обязанностям исполнять), подтверждая этим вышеприведенную догматическую истину о печальной участи их в случае отсутствия крещения.

Теперь на основе Св. Писания и Св. Предания показав догматическое учение Православной Церкви о том, что души некрещеных младенцев идут в ад, попытаемся выяснить: в какое же конкретное место или места ада они идут? Ибо, как говорит по этому поводу преп. Макарий Великий: «…некоторые утверждают, что и Царство одно, и геенна одна; мы же говорим, что много степеней, различий и мер в одном и том же Царстве и в одной и той же геенне… и Божество объемлет все твари, и небесные, и те, которые ниже бездны, и повсюду всецело пребывает в твари, хотя по Своей неизмеримости и необъятности оно и вне тварей. Посему само Божество внемлет людям и во всем домостроительствует премудро. И поскольку некоторые молятся, не зная, чего просят, другие постятся, иные пребывают в служении, то Бог, праведный Судия, каждого награждает по мере веры. Ибо что делают они, делают по страху Божию, но не все они — сыны, цари, наследники… есть меры избыточествующие, и есть меры малые. В самом свете и в самой славе есть разность. В самой геенне и в наказании есть отравители, и разбойники, и другие, прегрешившие в малом. А которые утверждают, что одно Царство, одна геенна, и степеней нет, те говорят худо» (Добротолюбие. Избранные поучения. М., 2002. С. 51–52).

Итак, для того, чтобы понять, что это за место в аду (куда идут души некрещеных младенцев), обратим внимание на вышеприведенные слова свт. Григория Богослова и поучение Триоди Постной, которые указывают, что хотя эти младенцы и идут в ад, но не в места мучений:

«Ведати же и сие подобает, яко крещении младенцы пищи насладятся, непросвещеннии же и язычестии, ниже в пищу, ниже в геенну пойдут». Об этом же говорит и св. Григорий Богослов, замечая, что эти младенцы не будут претерпевать вечных мучений. Однако может ли быть в аду такое место, где нет оных вечных мучений? Может. Для того, чтобы понять это, внимательно исследуем евангельскую притчу о богаче и Лазаре (Лк. 16, 19–31). Она имеет глубочайшее таинственное значение и повествует о последних судьбах миробытия, которое, впрочем, мы изъяснять в данной работе не будем. Обратимся к прямому, буквальному смыслу этой притчи.

Описанное в ней событие происходит еще до Искупления, содеянного Крестной смертью Спасителя. Поэтому душа праведного Лазаря по смерти была отнесена Ангелами не в рай, а на лоно Авраамово (Лк. 16, 22). Что это за лоно Авраамово? По учению Православной Церкви — это место в аду, куда до Воскресения Христова шли души ветхозаветных праведников. В этом месте не было адских мучений, но там не было и райской радости. На состояние человека в этом месте указывает сам Авраам, когда говорит о Лазаре: «Ныне же он здесь утешается» (Лк.16, 25). Видишь, не сказал «наслаждается» или «радуется», как в раю, потому что этого, как и было сказано, на том лоне не было, но лишь «утешается». Чем же утешается? Во-первых, тем, что в отличие от немилосердного богача, мучающегося в аду (Лк.16, 23) избежал адских мук. Во-вторых, тем, что обрел в этом месте общение со всеми своими прародителями и праотцами еврейского народа, первый из которых — сам Авраам. Наконец, в-третьих, тем, что из уст оных еще раз получил вернейшее подтверждение древнего обетования о будущем пришествии в мир Мессии. Который спасет род человеческий, и, в частности, изведет из ада в рай души ветхозаветных праведников (среди которых, как уже говорилось, находилась душа и самого Лазаря), что в действительности и произошло по Воскресении Христовом.

Итак, из всего вышесказанного для нас важно то, что, согласно словам Спасителя (Лк. 16, 19–31), в аду есть места или, по крайней мере, одно место, где нет мучений, хотя там нет и райской радости. Если мы теперь припомним вышеприведенные свидетельства свт. Григория Богослова и Постной Триоди о том, что некрещеные младенцы по смерти не будут испытывать адских мучений, хотя и не вкусят райской радости, то увидим, что они в точности соответствуют описанию именно этого места ада, т. е. лону Авраамову или, скорее, места, подобного этому лону.

Это также соответствует и справедливому суду Божию над некрещеными младенцами. Эти младенцы не совершили никаких грехов, но эти младенцы не стяжали и никаких добродетелей. Поэтому вполне справедливо, учитывая последнее, т. е. соответствует и правде, и любви Божией, чтобы не наказывать их, как не имеющих личных грехов, адскими мучениями; но в то же время, как не имеющих и личных добродетелей, не сподобить и райской радости. А такому состоянию души в аду, повторяю, согласно вышесказанному соответствует лоно Авраамово или место, подобное этому лону.

Св. Григорий Нисский о судьбе младенцев пишет: «Преждевременная кончина младенцев не ведет к мысли, что скончавший так жизнь несчастлив, или что равен он очистившим себя в настоящей жизни всякою добродетелью: потому что Бог, по лучшему Своему промышлению, предотвращает безмерность зол в тех, которые стали бы жить во зле».

Св. Григорий Богослов говорит: «Последние (т. е. не сподобившиеся крещения по малолетству) не будут у праведного Судии ни прославлены, ни наказаны, потому что, хотя не запечатлены, однако же не худы, и больше сами потерпели, нежели сделали вреда. Ибо не всякий недостойный наказания достоин уже и чести; равно как не всякий, недостойный чести, достоин уже и наказания» (Слово на Св. Крещение. Ч. 3. С. 242–243, 1889).

Но какое же утешение (ср. Лк. 16, 25) могут иметь души некрещеных младенцев в таком месте? Этим утешением являются в первую очередь молитвы их родителей и добрые дела оных, содеянные за этих деток. Как для Лазаря общение со своими праотцами было одним из утешений, так и для этих детей утешением служит уже одно общение с их родителями через молитву. И как для Лазаря еще одним важнейшим утешением было то, что он через такое общение утверждался в обетовании о своем будущем спасении, так и для этих детей. Тут можно высказать мнение, что молитвы и добрые дела родителей за этих деток могут вывести их души из ада в рай. Что служит основанием для такого мнения, учитывая вышеприведенное догматическое учение о том, что некрещеный человек не может войти в рай?

Дело в том, что из этого общего догматического правила есть определенные исключения. Так, например, в Православии есть такое понятие, как крещение кровью. Это когда некто из язычников, видя мужество христианских мучеников и их веру, сам уверовал во Христа и тут же принимал мученическую смерть за Него, не успев при этом принять обычное водное крещение. Таковой человек, по учению Православной Церкви, не только считается христианином и сподобляется по смерти рая, но и почитается святым мучеником, крещеным собственной кровью, хотя он и не имеет обычного крещения. То, что это именно исключение, знает каждый, хоть немного знакомый с житиями святых. Ведь обычно язычники, уверовавшие во Христа и взятые на мучения, первым делом старались принять крещение. Иногда для этого они уходили из темницы к местному епископу, который их крестил, а затем возвращались к мучителям; иногда такое крещение происходило чудесным образом, и лишь в отдельных случаях, когда оно было совершенно невозможно, происходило «крещение кровью». Но как бы там ни было, такой факт имел место и является исключением из общего догматического правила о невозможности спасения для некрещеного.

Почему же это происходит? Очевидно, по той причине, что в данном случае было совершено некоторое нравственное усилие человека, в данном случае мученический подвиг за Христа, которое было вменено ему в крещение (кровью). Ибо как сказал Господь: «От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11, 12). Правда, некрещеные умершие младенцы сами по себе не могут совершить такое нравственное усилие, ибо при жизни своей они еще не совершили нравственных поступков, а по смерти не могут их совершить, так как это ни для кого невозможно (по смерти люди не совершают добрых или злых дел). Но живые родители этих детей могут употребить такое усилие и попытаться вымолить своих деток через молитву о них и добрые дела за них.

Правда, это лишь частное мнение (т. е. мнение, что этих младенцев можно вымолить), а не положительное учение Церкви, которая единая лишь может определенно судить о будущей судьбе некрещеных младенцев, ибо ей одной дана власть вязать и решить. Однако в любом случае, как и было показано выше, молитва родителей, особенно матери, за этих деток не может быть не услышана Богом и будет весьма полезна для них.

Разумеется, не может быть и речи о поминовении некрещеных младенцев за Литургией. Но каждый христианин из любви к Богу и ближнему может воздыхать о таковых младенцах в своих домашних молитвах.

Впрочем, все вышесказанное относится лишь к тем детям, которые умерли без крещения по вине несчастного случая и за которых молятся их христианские родители. Если же младенец был убит вследствие аборта, то, думаю, участь его будет другой. Этот ребенок не будет иметь в аду утешения в виде молитвы родителей. Наоборот, он будет страдать от того, что ими был убит и навсегда забыт. Мне как-то приходилось слышать, что некоторые опытные старцы видели духовное состояние такого младенца в следующем чувственном образе. Представьте себе, говорили они, страшная ледяная пустыня, насквозь пронизываемая ужасающе холодным ветром, в которой находится совершенно голенький, посиневший и дрожащий от холода, всеми забытый младенец…

Конечно, это мучение, поэтому и место в аду для этих несчастных деток будет другим, не тем, где нет мук. Однако их мучение, так сказать, не проистекает из сущности ада, это не «огнь неугасающий и червь неусыпающий», но происходит от злобы родителей этих детей. Итак, для этих последних необходимо, во-первых, осознание своего страшного греха или грехов убийства собственных детей, раскаяние в этом грехе, церковное покаяние в нем и обязательная епитимия, состоящая, в частности, в необходимости постоянно, до самой смерти молиться за убитых ими младенцев, творить за них добрые дела в надежде на изменение их загробной участи к лучшему.

Те же старцы говорили, что эта молитва родителей, особенно матери, согревает таких деток в той ледяной пустыне. Сама эта пустыня начинает таять, и, возможно, эти несчастные младенцы в силу соответствующих нравственных усилий их родителей могут перейти в уже упоминавшееся нами место, подобное лону Аврамову, где нет мучений. Имея при этом в силу вышесказанного надежду на изменение своей участи к еще лучшему. В чем им и нам да поможет Господь.

Протоиерей Георгий Городенцев, кандидат богословия, преподаватель Одесской Духовной семинарии,

www.rusk.ru

Самый главный день

Жили два брата, у которых было много детей. Они приучали детей к особенному трудолюбию. Однажды один из братьев призвал к себе детей другого брата и сказал им: «Ваш отец знает такой день, потрудившись в который можно навсегда обогатиться и потом уже жить без труда. Я и сам испытал это на себе, но теперь забыл, какой это день. И потому ступайте к отцу, он скажет вам об этом дне». Дети с радостью пошли к отцу и спросили его об этом дне. Отец отвечал: «Я и сам, дети, забыл этот день. Но потрудитесь год; в это время, может быть, вы и сами узнаете о том дне, который дает безпечальную жизнь». Дети потрудились целый год, но такого дня не нашли и сказали об этом отцу. Отец отдал им должное за труд и сказал: «Вы вот что сделайте: разделите теперь год на четыре времени: весну, лето, осень и зиму, трудитесь, и вы найдете день этот». Дети трудились так и потом сказали отцу: «И опять указанного тобою дня мы не нашли. А поскольку утомились, а вместе и средства к жизни себе приобрели, то более трудиться уже не станем». Отец отвечал: «День, который я назвал вам, есть день смерти. Он постигнет нас тогда, когда мы вовсе о нем и не думаем. А потому вот так же нужно трудиться и для спасения души всю жизнь, день и ночь, и готовиться к смерти». (Пролог в поучениях. Гурьев. М., 1912, С. 339–340).

«Смерть — великое таинство. Она — рождение человека из земной, временной жизни в вечность» (Еп. Игнатий (Брянчанинов). Сочинения епископа Игнатия (Брянчанинова). Т. 3. Аскетические опыты. 3-е изд. СПб., 1905. С. 69).

«Смертью Законодатель останавливает распространение греха и в самом наказании являет человеколюбие. Так как Он, давая заповедь, с преступлением ее соединил смерть, и поскольку преступник подпал этому наказанию, Он и устраивает так, что самое наказание служит спасению. Ибо смерть разрушает нашу животную природу и таким образом, с одной стороны, останавливает действие зла, а с другой — избавляет человека от болезней, освобождает от трудов, прекращает его скорби и заботы и заканчивает страдания. Таким-то человеколюбием растворил Судия самое наказание» (Святитель Кирилл Александрийский).

«Смертью болезненно рассекается и раздирается человек на две части, его составляющие, и по смерти уже нет человека: отдельно существует душа его, и отдельно существует тело его» (Епископ Игнатий (Брянчанинов)).

Придет день, братия, непременно придет и не минует нас день, в который человек оставит все и всех и пойдет один, всеми оставленный, пристыженный, обнаженный, безпомощный, не имеющий заступника, неготовый, безответный, если только день этот застигнет его в нерадении: «в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает» (Мф. 24, 50), когда он веселится, собирает сокровища, роскошествует. Ибо внезапно придет один час — и всему конец; небольшая горячка — и все обратится в тщету и суету; одна глубокая, мрачная, болезненная ночь — и человек пойдет, как подсудимый, куда поведут взявше его… много тогда тебе, человек, нужно будет проводников, много молитв, много помощников в час разлучения души. Велик тогда страх, велик трепет, велико таинство, велик переворот для тела при переходе в иной мир. Ибо если и на земле, переходя из одной страны в другую, мы имеем нужду в ком-нибудь, кто укажет путь, и руководителях, то тем более будут они нужны, когда переходим в безпредельные века, откуда никто не возвращается. Еще повторяю: много нужно тебе помощников в этот час. Наш это час, а не чей-нибудь, наш путь, наш час, и час страшный; наш это мост, и нет по иному прохода. Это общий для всех конец, общий для всех и страшный. Трудная стезя, по которой должны проходить все; путь узкий и темный, но все на него вступим. Это горькая и страшная чаша, но все выпьем ее, а не иную. Велико и сокровенно таинство смерти, и никто не может объяснить его. Страшно и ужасно, что тогда испытывает душа, но никто из нас не знает этого, кроме тех, которые предварили нас там; кроме тех, кто уже изведал это на опыте (Преподобный Ефрем Сирин. Творения иже во святых отца нашего Ефрема Сирина. 5-е изд. Сергиев Посад, 1912. Ч. 3. С. 237).

«Смерть никого не оставляет, и чем дольше живем, тем ближе она к нам. Этот предел Божий как неизвестен нам, так и весьма страшен. Неизвестен, поскольку смерть похищает без разбора старых и молодых, младенцев и юношей, готовых и неготовых, праведных и грешных. Страшен, поскольку отсюда начинается нескончаемая, непрестающая, всегда пребывающая вечность. Отсюда мы отходим или в вечное блаженство, или в вечную муку; или в место радости, или в место плача. Отсюда мы начинаем или вечно жить, или вечно умирать; или вечно царствовать на Небе со Христом и святыми Его, или вечно страдать в аду с сатаной и ангелами его (Святитель Тихон Задонский. Симфония по творениям святителя Тихона Задонского. Приложение к магистерской диссертации «Святитель Тихон Задонский и его учение о спасении» доцента архимандрита Иоанна Маслова. Загорск, 1981, Т. 1–5. С. 1862).

«Как поведение плотского и духовного человека различно и житие неравно, так и кончина не сходна, и после кончины будущее состояние. Плотскому человеку смерть страшна, но духовному мирна; плотскому человеку смерть печальна, но духовному радостна; плотскому человеку смерть горестна, но духовному сладостна. Плотский человек, умирая временно, умирает и вечно: «Помышления плотские суть смерть», — говорит святой апостол (Рим. 8, 6), но духовный через эту смерть переходит к вечной жизни, ибо мудрость духовная есть жизнь и мир… Плотскому — ад, геенна, но духовному Небо будет жилищем. Плотский вселяется с диаволом и ангелами его в вечный огонь, но духовный со Христом, Которому усердно служит, — в вечную радость. Обоим воздается по делам их, которые в теле сотворили» (Святитель Тихон Задонский).

«Для тех, которые перестают грешить, каются, страдание и смерть Христовы не остаются тщетными, но получают плод свой, то есть отпущение грехов, оправдание, и ходатайствуют о вечной жизни; но не кающимся, а пребывающим во грехах никакой пользы не приносят и потому из-за их нераскаянной жизни бывают тщетными. И Кровь Христова за всех, в том числе и за них пролитая, за них как бы напрасно пролита, ибо плода своего, то есть обращения, покаяния, новой жизни и отпущения грехов и спасения, в них лишается. Хотя «Христос за всех умер», по учению апостола (2 Кор. 5, 15), но смерть Христова только тех спасает, которые каются о грехах и веруют в Него, а в нераскаянных она не получает своего спасительного плода. И это не по вине Христа, «Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2, 4) и «за всех умер», но по вине не желающих каяться и пользоваться смертью Христовой» (Святитель Тихон Задонский).

«На кого хотим надеяться в день нашей смерти, на того и ныне, во время жизни нашей, должны возлагать всю надежду, к нему прибегать и прилепляться. Тогда нас все оставит: честь, богатство останутся в мире; тогда исчезает сила, разум, хитрость и премудрость; тогда ни друзья, ни братия, ни приятели наши не помогут нам; все оставят нас тогда. Один Христос, Искупитель наш, если в Него ныне истинно веруем и надеемся на Него, не оставит нас. Он сохранит нас тогда; Он Ангелам Своим повелит путешествовать с нами, нести наши души на лоно Авраамово и там упокоит нас. К этому единому Помощнику мы должны ныне прилепляться верой и на Него одного возлагать все упование, и это упование не посрамит и во время смерти, и после смерти» (Святитель Тихон Задонский).

«Когда человеческая душа исходит из тела, совершается некое великое таинство. Ибо если она виновна в грехах, то приходят полчища демонов, злые ангелы и темные силы, берут эту душу и увлекают ее на свою сторону. Этому никто не должен удивляться, ибо если человек, еще будучи жив, в этом мире покорился, предался и поработился им, то не будут ли они еще более обладать им и порабощать его, когда он выйдет из этого мира? Что касается другой, лучшей части людей, то с ними происходит иное. При святых рабах Божиих еще и в этой жизни находятся Ангелы, духи святые окружают их и хранят; а когда души их разлучаются с телом, то лики Ангелов принимают их в свое общество, в светлую жизнь и таким образом приводят их к Господу» (Преподобный Макарий Великий).

«Не бойся смерти, но готовься к ней, проводя святую жизнь. Если будешь готов к смерти — перестанешь бояться ее. Если возлюбишь всем сердцем Господа — сам пожелаешь смерти» (Святитель Димитрий Ростовский).

Как уходили в жизнь вечную святые

Дорога в очах Господних

смерть святых Его!

Пс. 115, 6

Смерть есть общая участь всего земного, участь горькая, тяжкая. Кто из нас, так любящих жизнь, не боится смерти, этой безпощадной силы, разрушительной для нашего земного жития? Кто не содрогнется при виде холодной могилы, которая немилосердно поглощает близких нам — наших родственников, друзей и знакомых, которая и нас, скоро ли, долго ли, но непременно примет в свои мрачные недра? Да, страшна нам смерть, так страшна, что мы и думать о ней боимся! Но были люди, которых смерть не страшила.

Симеон Богоприимец, которому было обещано Духом Святым, что он не умрет, пока не увидит Иисуса Христа, приемля на руки свои Божественного Младенца, воскликнул: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром» (Лк. 2, 29). Этот старец готовится умирать, но не печалится об этом, а торжествует и поет, радуется и восхваляет Господа.

Святой апостол Иоанн Богослов, чувствуя приближение смерти, сказал ученикам: «Дети, выройте мне могилу», затем лег в нее и предал дух свой.

Святитель Димитрий Ростовский, предчувствуя свою кончину, призвал певчих, заставил их пропеть некоторые любимые им церковные песни; затем, отпустив всех, стал на колени перед иконой Спасителя и скончался среди молитвы. Так же мирно умирали и другие святые.

Вот что повествуется в житии священномученика Василия, пресвитера Анкирского (память 22 марта по старому стилю). Этот святой муж, живший в IV веке, обличил в отступничестве от Христа императора Юлиана и предсказал ему скорую погибель. Тогда император, жестокий гонитель христиан, приказал вырезать из кожи святого каждый день по семь ремней, так что почти вся кожа святого висела ремнями. Наконец, все тело святого пронзили раскаленными железными прутьями, и только тогда он скончался. Последние слова этого мученика были: «Иисусе, надежда моя и тихое пристанище! Благодарю Тебя, что я скончал течение свое и буду наследником вечного покоя».

Но в чем же тайна такой мирной кончины святых, что их так успокаивало и даже радовало при встрече смерти?

Святые не боялись смерти, ибо любили Христа, так любили, что одного только и желали, чтобы скорее соединиться с Ним навеки. Смотрите, чего всего более желает апостол Павел? Разрешиться и со Христом быть, желает разрешения души от тела, т. е. смерти как единственного средства быть неразлучным со Христом. Значит, если мы боимся смерти, то мы не возлюбили Христа, нас не радует мысль, что через смерть мы будем с Ним неразлучны. Как здесь, на земле, мы не находим блаженства в любви к Нему, а даже считаем за тягость жить по воле Христа, так мы не можем представить и того блаженства, какое можем получить в неразлучном пребывании с Ним на небе.

Святые не боялись смерти, ибо не были привязаны к земной жизни, они любили ее, но не ставили выше всего, а считали только средством для получения Жизни Вечной. Но мы любим жизнь не как дар Божий, данный нам для приобретения Жизни Вечной, а как средство для получения утешений, разного рода удовольствий в этом мире. Расстаться с жизнью для нас значит — расстаться с любимыми нашими наслаждениями, к которым мы привязались, которые мы ставим целью своей жизни.

Святые не боялись смерти, ибо жили добродетельно, они готовились к ней и не были безпечны, они не служили страстям, а заботились украшать душу добрыми делами, особенно делами милосердия. Поэтому-то они могли с дерзновением сказать, что им созидается венец правды на небе. Или, как говорил священномученик Василий, умирая, что он будет «наследником вечного покоя». Но наша совесть во многом нас обличает: и в самолюбии, плотоугодии, сребролюбии и других многочисленных страстях. После этого может ли быть для нас сладка мысль о смерти? И мы боимся ее, как злейшего врага своего, мы знаем, что она принесет нам (Прот. Григорий Дьяченко. Уроки и примеры христианской любви).

Перед смертью аввы Сисоя лицо его просияло, как солнце. И он сказал сидящим около него отцам: «Вот пришел авва Антоний». Немного после опять сказал: «Вот пришел лик пророков». И лицо его просияло еще светлее. Потом он сказал: «Вот вижу лик апостолов». Потом свет лица его стал еще вдвое сильнее и он с кем-то разговаривал. Тогда старцы стали спрашивать его: «С кем ты, отец, беседуешь?» Он отвечал: «Вот пришли Ангелы взять меня, а я прошу, чтобы на несколько минут оставили меня для покаяния». Старцы сказали ему: «Ты, отец, не имеешь нужды в покаянии». А он отвечал им: «Нет, я уверен, что еще и не начинал покаяния». А все знали, что он совершен. Вдруг лицо его опять просияло, подобно солнцу. Все пришли в ужас, а он говорит им: «Смотрите, вот Господь… Он говорит: несите ко Мне избранный сосуд пустыни»… И тотчас он предал дух и стал светлым, как молния. Вся келлия исполнилась благоухания. (Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. М., 1845. С. 250).

Когда настало время кончины аввы Агафона, он был три дня без дыхания, с открытыми глазами, устремленными в одном направлении. Братия спросили его: «Авва! где ты?» Он отвечал: «Предстою Суду Божию». Братия сказали ему: «Отец! неужели и ты боишься?» Он отвечал: «Хотя я изо всех сил старался исполнять заповеди Божии, но я человек и не знаю, угодны ли дела мои Богу». Братия сказали: «Неужели ты не уверен, что дела твои угодны Богу?» Старец сказал: «Невозможно мне удостовериться в этом прежде, чем предстану Богу, потому что иной Суд Божий и иной — человеческий». Когда братия хотели задать еще вопрос, он сказал им: «Окажите любовь, не говорите со мной, потому что я занят». Сказав это, он с радостью предал свой дух. Братия видели, что он скончался, как бы приветствуя своих возлюбленных друзей (Отечник, избранные изречения святых иноков и повести из жизни их, собранные епископом Игнатием (Брянчаниновым). СПб., 1903. С. 61).

Когда авва Иоанн отходил из этой жизни, отходил в радости, как бы возвращаясь на родину, смиренные братия окружили одр его. Они начали убедительно просить его, чтобы он в духовное наследство оставил им какое-либо особенно важное наставление, которое содействовало бы им на пути к христианскому совершенству. Он вздохнул и сказал: «Никогда я не исполнял моей воли и никогда не учил тому, чего сам прежде не сделал» (Отечник).

Преподобному Никону Радонежскому в предсмертном видении было показано место будущего упокоения его вместе с преподобным Сергием. Перед смертью произнес он сам себе: «Изыди, душа, туда, где тебе уготовано место, иди с радостью, — Христос призрит тебя». (Московский Патерик. М., 1912. С. 30).

Иеросхимонах, служивший старцу иеросхимонаху Иисусу в болезни, тайно, через приоткрытую дверь, смотрел на больного и видел, что, проводив из келлии иноков, старец встал с одра, преклонился на колени посреди келлии и молился со слезами Богу и Пресвятой Богородице, призывая и святых угодников, и часто поминал устроенную им святую киновию и братию. После молитвы он лег на одр и перекрестился. Через несколько минут опять встал с одра и на коленях молился Господу с воздетыми руками. Когда он снова лег, лицо его сияло необъяснимым спокойствием и радостью. Он был уже недвижим, в молчании, но как будто с кем-то душевно беседовал. Вдруг свое молчание он прервал восклицанием: «Благословен Бог отец наших! если так, то уже не боюсь, но в радости отхожу от мира сего!» При этих словах в келлии явился необыкновенный свет, разлилось дивное благоухание и стали слышны сладостные голоса поющих псалом: «я… вступал… в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма» (Пс. 41, 5). В эту минуту блаженный на одре своем совершенно обратился лицом вверх, руки сложил на груди крестообразно, и душа его отлетела в небесные обители, куда постоянно стремилась во время своего земного странствия (Соловецкий Патерик. М., 1895. С. 130–131).

Блаженной памяти отец Израиль, монах Черниговского скита, что близ Сергиевой Лавры, за свою истинную монашескую жизнь сподобился блаженной райской кончины, как об этом рассказывает братия скитской больницы. Перед самой смертью он подзывает к себе больничного служителя и с восторженным лицом говорит: «Ах, что я вижу, дорогой брат Василий! Вот в палату входят святители, а за ними великое множество иноков. И какие они все светлые и прекрасные! Вот-вот они приблизятся ко мне. О, какая радость! О, какое счастье!» Брат Василий отвечал: «Батюшка! Я никого не вижу». Когда он и все присутствующие взглянули на отца Израиля, он был уже мертв. В момент смерти он сподобился посещения всех тех святителей и преподобных, к которым прибегал в молитвах всю жизнь, молитвенно призывая их на помощь (Троицкие цветки с луга духовного).

Иеромонах Троице-Сергиевой Лавры отец Мануил, служивший при храме Троицкого подворья, рассказывал: «Однажды меня позвали напутствовать больного старца. Лицо его было светло и приятно, и весь он дышал благочестивой преданностью воле Божией. После исповеди я поспешил приобщить его, так как он был очень слаб, а соборован он был раньше. После принятия Святых Христовых Таин он сделал мне знак, чтобы я подошел к нему. Лицо его сияло светом радости. Когда я приклонил ухо к его устам, он тихо спросил меня, показывая вдаль: “Батюшка! Видите ли вы Ангела светлого, блистающего, как молния?” Я сказал, что ничего не вижу. Он сотворил крестное знамение и скончался» (Троицкие цветки с луга духовного).

Когда старец схимонах Евфимий Глинский приближался к кончине, он просил напутствовать его Святыми Таинствами. Совершали Таинство Елеосвящения и Святого Причащения. По принятии Тела и Крови Христовых он сидел на коечке, мирно ожидая своего переселения в иной мир. Он светло улыбался, но из глаз его падали слезы. Один из братии по своей простоте спросил отходящего старца: «Батюшка, что вы плачете? Разве и вы боитесь умирать?» Старец посмотрел на него с приятной улыбкой и сказал: «Чего мне бояться? Идти к Отцу Небесному — и бояться! Нет, брат, я, по благости Божией, не боюсь. Это слезы радости: сколько лет душа моя стремилась к Господу, а теперь я увижу Его» (Глинский Патерик. С. 243).

Два отшельника жили близ… обители аввы Феодосия в Скопеле. Старец скончался, и ученик его, совершив молитву, похоронил его в горе. Прошло несколько дней. Ученик спустился с горы и, проходя мимо селения, встретил человека, трудившегося на своем поле. «Почтенный старец, — сказал ему ученик, — сделай милость, возьми свой заступ и лопату и пойдем со мной». Земледелец тотчас пошел за ним. Взошли на гору. Отшельник указал крестьянину на могилу своего старца и сказал: «Копай здесь!» Когда тот вырыл могилу, отшельник стал на молитву. Окончив ее, он спустился в могилу, лег над своим старцем и отдал душу Богу. Мирянин, зарыв могилу, вознес благодарение Богу. Сойдя с горы, он сказал себе: «Я должен был бы принять благословение от святых!» Но, вернувшись, уже не смог найти их могилу (Луг Духовный. Творение блаженного Иоанна Мосха. Сергиев Посад, 1915. С. 110–111).

Вот что рассказывали об авве Памво. В час своей кончины он говорил стоявшим около него святым мужам: «С того времени, как я построил себе в этой пустыне келлию и поселился в ней, не помню, чтобы когда-нибудь я ел иной хлеб, кроме заработанного моими руками, и никогда не раскаивался в словах, которые говорил. А теперь отхожу к Богу так, как бы еще не начинал служить Ему» (Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. М., 1845. С. 228).

Не нужно предаваться чрезмерной скорби об усопших

Кому из нас не доводилось терять близких и проливать над их могилами самые горькие слезы? Кто не провожал в иную жизнь отца или мать, сына или дочь, друга или благодетеля? Для всех подобных случаев нам осталось, как драгоценное наследие, Божественное слово Господа и Спасителя нашего, сказанное некогда вдове наинской: не плачь.

В самом деле, в святой вере своей мы обретаем против этой скорби спасительное врачевство.

Ужасает ли смерть при виде умершего собрата нашего? Но в его же руках виден и крест, которым разоблачается тайна смерти, истребляется все, что есть в ней страшного для нас. Святая вера говорит нам, что держава смерти побеждена Крестом Христовым, жало ее притуплено смертью Начальника жизни, что ей оставлена власть только над телом, но узы ее слабы для удержания духа, который, окрыляясь верою, воспаряет к Богу, Который дал его, что гроб христианина есть лестница к небесам, по которой дух его восходит горе — в обители Отца Небесного; что земля приемлет только земное брение для очищения и претворения его в тело духовное и небесное: «Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в безсмертие» (1 Кор. 15, 53); что могила удержит наше тело только до повеления Господня, до гласа трубы Архангела, — ибо грядет час… «когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут» (Ин. 5, 25). Может ли страшить такой враг, который, при всей лютости его, побежден и связан Крепчайшим? Теперь каждый христианин может дерзновенно говорить вместе с пророком: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной» (Пс. 22, 4).

Страшит ли внезапность смерти при мысли о внезапной кончине почившего? Но Господь Иисус Христос предварил нас об этом: «Не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий» (Мф. 25, 13). «Сами вы достоверно знаете, — утверждает святой Павел, — что день Господень так придет, как тать ночью (1 Фес. 5, 2). Значит, нам давно известно, что каждый день и каждый час нашей жизни может быть для нас последним, что вся жизнь наша есть только приготовление к смертному часу или, лучше, непрестанное ожидание этого часа, что истинное «наше же жительство — на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа» (Флп. 3, 20). Может ли быть внезапной для нас смерть, когда мы, по самому званию христиан, должны ожидать ее каждый час? И как ни неожиданно, по-видимому, постиг час смертный почившего собрата нашего, но если он был к нему совершенно готовым, если он обновлением Вечного Завета с Богом, через покаяние и причащение Тела и Крови Христовой, разрешил себя от всех уз, привязывавших его к миру, то, предавая себя воле Божией, может сказать с апостолом Павлом: «Ибо для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение» (Флп. 1, 21).

Огорчает ли кажущаяся неблаговременность смерти почившего? Но жизнь наша в руце Божией; кто же может неблаговременно восхитить ее из рук Его — Всемогущего? И сама смерть, как и живот, в руце Господа, имущего ключи ада и смерти; может ли неблаговременно прийти она, без ведома Его — Всеведущего? Неизреченная благость, безконечное милосердие, многое долготерпение у Господа, Который, щадя и самих грешников до исполнения последней меры нечестия, может ли не даровать нужного времени жизни верующим в Него и любящим Его? Неисследимая премудрость Божия, все строящая во благое, попустила ли бы умереть кому-либо не вовремя?

Тяготит ли сердце сама разлука? Но из страны чужой не со скорбью, а с веселием провожают на родину; из места изгнания не со слезами, а с радостью возвращаются на свободу. Что же иное земная жизнь наша, как не время пришествия, где мы странники и пришельцы? Что небо, как не родное отечество духа?

Что будущая жизнь, как не свобода духа от земных уз и земных скорбей? И, может быть, почивший собрат наш, достигнув необуреваемого пристанища, сам не восхотел бы возвратиться опять в вечно волнуемое море житейских попечений; узрев небо, не пожелал бы тленной красоты земных благ, которые, подобно красному, но горькому плоду, обольщают только неопытных, но не прельстят того, кому смерть открыла всю их горечь.

Скорбит ли сердце при виде юных, осиротевших безвременно? Но и здесь место не скорбному страданию, а утешительному и приятному для сердца состраданию, не безотрадной печали, но отрадной для духа любви христианской. Бедность и богатство, сиротство и отечество, лишения и изобилие подаются людям той же десницей, которая сотворила и богатого, и убогого или, лучше, которая творит нередко богатого убогим, а нищего сажает на престол; это десница Отца Небесного, Который по преимуществу именует Себя Отцом сирых и вдовиц, Который, отъемля родителей у чад, тем преискренне усыновляет их Себе. Эта щедродательная десница не подает своим чадам камня вместо хлеба; возлагая крест, она ниспосылает в нем и благодатное утешение (Димитрий (Муретов), архиеп. Херсонский и Одесский. Полное собрание проповедей. М., 1889. Т. 5).

«Всегда ожидай, но не бойся смерти, то и другое — истинные черты мудрости» (Святитель Иоанн Златоуст. Творения иже во святых отца нашего Иоанна Златоуста, Архиепископа Константинопольского (СПб., 1896. Ч. 2. С. 909).

«Видишь, что заведенные часы непрестанно идут, и спим мы или бодрствуем, делаем или не делаем, непрестанно движутся и приближаются к пределу своему. Такова и наша жизнь — от рождения до смерти непрестанно течет и убавляется; покоимся или трудимся, бодрствуем или спим, беседуем или молчим, непрестанно совершает она течение свое и приближается к концу, и уже стала ближе к концу сегодня, чем была вчера и третьего дня, в этот час, чем в прошедший. Так неприметно сокращается наша жизнь, так проходят часы и минуты! А когда кончится цепочка и перестанет ударять маятник, — этого мы не знаем. Промысл Божий скрыл от нас это, чтобы всегда были готовы к отходу, когда бы ни позвал нас к себе Владыка наш Бог. “Блаженны рабы те, которых господин, придя, найдет бодрствующими” (Лк. 12, 37). Окаянны те, которых Он застанет погруженными в греховный сон.

Этот пример и рассуждение учат тебя, христианин, тому, что время нашей жизни безпрестанно уходит; что прошедшего времени возвратить невозможно; что прошедшее и будущее — не наше, а нам принадлежит только то время, которое теперь имеем; что кончина наша нам неизвестна; следовательно, всегда, на всякий час, на всякую минуту, мы должны быть готовы к исходу, если хотим блаженно умереть; отсюда заключается, что христианин должен находиться в непрестанном покаянии, подвиге веры и благочестия; каким кто хочет быть при исходе, таким должен стараться быть во всякое время своей жизни, потому что никто не знает с утра — дождется ли вечера, и с вечера — дождется ли утра. Мы видим, что те, которые с утра были здоровы, к вечеру лежат на смертном одре бездыханными; и те, которые с вечера засыпают, утром не встают и будут спать до трубы архангельской. А что случается с другими, то же самое с тобой и со мной может случиться» (Святитель Тихон Задонский).

Итак, будем подражать праведникам, будем бояться не смерти, но греха, соделавшего смерть; и тогда что сделает нам смерть? Она закроет только наши очи, чтобы не видеть суеты мирской, не печалиться о мирских злоключениях, только изведет нас из этой юдоли плача и приведет к неразлучному пребыванию со Христом. Такая смерть не страшна нам будет, а сладка. Она будет сном упокоения и благополучнейшим исходом из здешней многоплачевной жизни к Царству Небесному.

Прот. Григорий Дьяченко.

Простое Евангельское слово. Том 2.

Московское подворье Свято-Введенской Оптиной пустыни. М., 2006

Признаки приближения последнего дня мира

Видимый мир не вечен, как и все в нем существующее. Наступит день, в который прекратится бытие его. Последний день видимого мира, в который будет воскресение всех мертвых и Господь придет совершить окончательный суд над человеком.

По ясному свидетельству Св. Писания настанет последний день мира — время необыкновенное, исполненное грозных явлений: «Ибо Он назначил день, — говорит св. апостол Павел, — в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых» (Деян. 17, 31). Быть может, также радостно и светло взойдет над нами последнее утреннее солнце, так же спокойно покатится к западу: но — в одно мгновение небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят, и все придет в ужасающий безпорядок: и будут знамения в солнце и луне и звездах, а на земле уныние народов и недоумение; и море восшумит и возмутится (Лк. 21, 25), т. е. будет скорбь, и скорбь такая, которой не было от начала мира. И Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба (1 Фес. 4, 16). Тогда восплачутся все племена земные и узрят Сына человеческого, т. е. Иисуса Христа, грядущего на облаках с силою многою. И пошлет Он Своих Ангелов собрать всех людей, со всех четырех стран — Своих избранных. Собрать избранных!.. Где же будут неизбранные? Ужели они избегнут грядущих ужасов, или сгорят вместе с небом и землею? Явятся и они, несчастные, туда, куда все устремится: ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, — сказал св. ап. Павел (2 Кор. 5, 10). Таков будет последний день мира!

А когда он будет, это нам не открыто. Апостолы спрашивали об этом Иисуса Христа; но Он им отвечал: «О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один» (Мф. 24, 36), и присовокупил: «Как было во дни Ноя, так будет и в пришествие Сына Человеческого: ибо, как во дни перед потопом ели, пили, женились и выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег, и не думали, пока не пришел потоп и не истребил всех, — так будет и пришествие Сына Человеческого».

Впрочем, чтобы последний день не застал нас вовсе неготовыми, Милосердному Господу угодно было открыть нам предварительно некоторые признаки, по которым можно гадать о близости или отдалении его. Признаки эти следующие: будет проповедано Евангелие во всех языках, остатки народа израильского обратятся к Христу, будут землетрясения, моровые язвы, страшные явления в природе видимой и знамения на небе, безпечность людей касательно загробной жизни своей, безпечность, подобная крепкому сну в глубокую полночь, умножатся между людьми всякие беззакония, прекратится любовь, откроются вражды и брани между царствами и народами, друзьями и родными, родителями и детьми, и такое неверие, что пришедший на землю Сын человеческий едва ли обретет веру. Вот признаки наступления последнего дня! Но более из них определенный и решительный есть явление антихриста.

Что за существо такое антихрист, спросите вы? Это человек беззакония, сын погибели, который воцарится в Церкви Христовой и будет показывать себя Богом. По словам св. Ефрема Сирина, он родится от нечистой девы из еврейского рода, имеющей произойти из племени Данова. Он будет творить чудеса, но только не истинные, а ложные. Не дух злобы в плоть претворится; но человек, родившийся от блуда, все дьявольское действие приимет и придет внезапно; явится для всех кротким и благим, станет стараться угождать людям, пройдет Божественные Писания, станет являться постящимся, возлюбит особенно еврейский народ, до Иерусалима дойдет и храм построит, люди будут считать его за царя. Что он будет делать с людьми? Он будет творить брань с ними, стеснит общие права человеческие для тех, которые останутся верными Христу, так что никто не будет иметь возможности ни купить, ни продать; будет полагать две печати на тех, которые перейдут на его сторону: на правой руке и на челе, для того, чтобы нельзя было изображать на себе крестного знамения, которое уничтожает всю силу диавола, и которого страшатся и избегают злые духи.

Столько страшен и столько неизвестен для нас последний день, в который будет воскресение мертвых и окончательно решится участь людей! Мы не знаем, быть может, последует он скоро, и очень скоро. Что тогда делать грешникам? С чем мы явимся на Страшный суд Божий, не имея никаких при себе добрых дел? Что нам ожидать от грозного Судии за безпечность нашу о спасении? Увы нам! Мы погибнем, и погибнем невозвратно… Очнемся же от греховного сна нашего, пока не пришел час; употребим хотя последнее время на исправление жизни нашей.

Господи! Укрепи в нас память страшного последнего дня Твоего, да займет он наш ум и сердце своей неизвестностью и грозными событиями, при которых откроется. Очисти нас, Господи, от греховной нечистоты и просвети порочное сердце наше светом Благодати твоей, да так утвержденные в добре, трепетно и благоговейно будем ожидать последнего страшного дня Твоего. Аминь.

Свящ. Гавриил Делицын.

Краткие катехизические поучения. М., 1859

Воскресение мертвых

Воскресение мертвых есть догмат Православной Церкви нашей весьма важный и таинственный.

Воскресение мертвых — действие всемогущества Божия, по которому все тела умерших человеков, соединясь опять с их душами, оживут и будут духовны и безсмертны.

Воскресение мертвых непременно будет: чтобы каждому получить [соответственно тому], что он делал, живя в теле, доброе или худое. В эту несомненную истину, еще до пришествия Христова на землю, веровали все праведники. Авраам, принося сына своего Исаака на жертву, помышлял, как утверждает св. ап. Павел, что Бог силен и из мертвых воскресить (Евр. 11, 18–19). Благочестивый Иов, благодушно перенося свои скорби и страдания, знал, что Господь в последний день восставит из праха распадающуюся кожу его. Св. пророки также веровали в воскресение мертвых. Исаия говорит: «Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела». Даниил сказал, что многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление.

Кроме того, восстание мертвых из гробов подтверждается многими примерами, какие находим мы в слове Божием. Пророк Илия воскресил в Сидонской Сарепте сына бедной вдовы; пророк Елисей воскресил в Сонаме сына одной жены. Иисус Христос также воскресил многих мертвых; например, дочь Иаира, сына вдовы Наинской и Лазаря четверодневного, — уже смердящего и загнившего. Но поскольку эти восставшие из мертвых снова умерли, то несомненным залогом будущего нашего воскресения служит для нас Воскресение Христово. Господь Иисус воскрес из мертвых, и к тому уже не умирает; следовательно, Он разрушил державу смерти и тем, первенец, мертвым быв, положил твердое основание и нашему будущему воскресению: Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Поэтому-то апостол Павел учит: Если же о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых? Если нет воскресения мертвых, то, значит, Христос не воскрес из мертвых. Если же Христос не воскрес из мертвых, то тщетно наше проповедание, тщетна и вера наша.

Но, каким образом, скажете вы, братья, воскреснет тело человека, совершенно истлевшее в земле и обратившееся в прах? Со стороны всемогущества Божия не может быть никаких к этому препятствий. Если Бог в начале сотворил тело человека из земли, рассуждает св. Златоуст, то тем более может возобновить рассыпавшееся в землю. Здесь будет, по крайней мере, готовое вещество, а там и того не было. И для чего бы Богу совершить над нами столько чудес, если бы Он не желал воскресить нас? Он не простер бы над нами видимого неба, не утвердил бы земли, не создал бы столько других разнообразных тварей ради одной кратковременной жизни нашей. Св. ап. Павел образ воскресения истлевшего тела объясняет подобием посеянного зерна: то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет, так и при воскресении мертвых. Как семя, брошенное в землю, расторгается и сгнивает, так что совершенно лишается прежнего своего вида и состава и, однако ж, при наступлении весны силою, ему сообщенною, возникает в росток. Потом в траву и в ствол или в стебель, и по стебельку восходит в колос и в нем, размножившись на тридцать или шестьдесят подобного вида семян, — приносит обильный плод земледельцу. Так и тело человека, полагаясь в землю, истлевает в ней и разрушается, а потом, когда звук Архангельской трубы разнесется во все концы вселенной, оно возникнет из утробы земной, соединится с душой и, силою всемогущества Божия, восстанет. Братья христиане! Воскресение мертвых также несомненно, как несомненно то, что мы умрем: то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет, так и при воскресении мертвых, говорит Писание. Неужели после этого, подобно неверующим и язычникам, мы будем предаваться влечению порочных страстей? Да не будем же, да не будем!! Станем твердо исповедать и чаять воскресения мертвых после нашей смерти и разрушения тела, взывая сердцем и устами: чаю воскресения мертвых. Укрепим слабую веру нашу в Господа Иисуса Христа, ради нас и нашего спасения сошедшего с небес и Воскресением Своим положившего твердое основание и нашему будущему воскресению, имеющему последовать по смерти. Аминь.

Свящ. Гавриил Делицын.

Краткие катехизические поучения. М., 1859

Свойства воскресших тел

Побеседуем о свойствах воскресших тел, т. е. о том, такие ли тела наши будут и по воскресении, какие у нас теперь, или будут отличаться от настоящих.

Тела человеческие по воскресении в существе своем будут те же самые, в которых люди жили и живут в этом мире, с тем, однако же, различием, что тела эти не будут уже плотны и смертны, каковы они ныне, но будут духовны и безсмертны. Это внушается словами св. апостола Павла: «Ибо тленному сему, — говорит он, — надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в безсмертие». Тела наши, после всеобщего воскресения, отвечал один старец на вопрос братии, будут подобны зеркалу, изображающему в себе предметы: в них ясно тогда изобразятся все дела наши и будут усмотрены всеми; в телах чистых все увидят их прежние подвиги и благочестивые труды, а тела нечистые обнаружат в себе свою нечистоту и безобразие. Имеющие воскреснуть тела человеческие будут легки и тонки, так что всюду будут проникать, как дух: такие тела не будут иметь нужды ни в пище, ни в одежде, ни во сне, ни в питии; там — в будущей жизни — не будет ни брака, ни деторождения: «Ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах», — сказал Иисус Христос саддукеям, которые утверждали, что нет воскресения мертвых.

Более того, воскресшие тела, по описанию св. апостола Павла, будут славны, сильны и духовны: сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное. Они будут славны, т. е. величественны и прекрасны, что, впрочем, можно отнести к одним только праведникам. Они будут сильны: в этой жизни человек, по телесной своей природе, весьма слаб: когда он молод, его носят; когда стар, его водят; в самом расцвете лет своих он часто подвергается болезням, от которых иногда страдает долго, и естественно не может преодолевать всех действий внешних сил, направленных против его. Но там, по воскресении, телесные силы его будут крепки и не будут встречать никаких внешних препятствий для своих действий. Наконец, воскресшие тела будут духовны: пока человек на земле, имеет тело душевное: оно живет чувственной жизнью, общей всем тварям, живущим на земле, ищет удовлетворение своим чувствам, привязано к земле, питается ее грубыми произведениями, и от того, будучи само в себе грубо, сильно обременяет душу. Такое тело сеется в могилу; но из могилы восстанет иное; оно будет духовно, т. е. не будет иметь нужды ни в чем, выше объясненном.

Итак, воскресшие тела, в существе своем, будут те же самые, как теперь, — но будут нетленны, безсмертны, легки, славны, сильны и духовны.

Одинаковы ли будут тела праведников и грешников? Совсем различны. И так различны, как небо от земли: и телеса небесные, и телеса земные; иная слава небесных, иная земных, объясняет св. ап. Павел (1 Кор. 15, 40). Тела праведников будут прекрасны, световидны, славны, как и самые души их светлы и чисты: в них отразятся все добрые дела их, которыми они угодили Господу Богу, живя на земле; праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их. Напротив, тела грешников, как и самые души их, будут темны, мрачны и безобразны, хотя духовны и безсмертны: в них также отразятся злые дела и пороки, которыми они осквернились в земной жизни.

Братья христиане! Помня о своем будущем воскресении и о свойствах воскресших тел, тщательно позаботимся соделать не только души, но и тела наши храмами Святого Духа, жертвою живою, святою и благоугодной Господу Богу нашему. А для этого всемерно постараемся хранить свое тело в непорочности и чистоте, употребляя члены тела своего в орудие правды для служения Господу. Оскверняется же наше тело любострастными грехами плотскими и невоздержанием в пище и питии. Будем же беречься от всех грехов, оскверняющих наше тело и отгоняющих благодать Святого Духа. Будем хранить себя в непорочности и чистоте христианской, угождать Господу целомудрием, постом и воздержанием, и тела наши воскреснут в общее воскресение мертвых чистыми и светоносными, для жизни вечной и блаженной в Царствии Небесном.

О, сподоби всех нас воскресения в жизнь вечную, Господи, по благости и человеколюбию своему! Аминь.

Всеобщность воскресения мертвых

Беседовать о воскресении мертвых почти так же отрадно, как весело и отрадно встречать светлый день Христова Воскресения. А отчего, думаете, так весело встречать этот праздник? Оттого, между прочим, что сердце наше в то время верою созерцает в Воскресении Христовом образ собственного нашего воскресения и внятно говорит нам: Христос воскрес, следовательно, хотя и умрем, воскреснем и мы.

Все мертвые воскреснут в последний день, — добрые и злые: первые для получения вечной жизни, а последние — для вечного стыда и посрамления. Так учит Сам Спаситель: грядет час, — говорит Он, — в который все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия, и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло — в воскресение осуждения. И св. апостол Павел сказал: Все мы предстанем на суд Христов; следовательно, все воскреснем. Воскреснут и грешники все до единого, от первого до последнего, и будут судимы Мздовоздаятелем. Хотя грешники и воскреснут, но они никогда не воскреснут таким воскресением, каким праведники; праведники воскреснут в жизнь вечную, а грешники — в вечную смерть. Итак, в последний день все мертвые воскреснут — и добрые и злые.

И как радостно, как приятно будут вставать тогда из гробов по гласу Спасителя те мертвецы, которые в здешней жизни всегда помнили, что они непременно должны некогда воскреснуть и предстать со всеми своими делами на Страшный суд Божий, а потому и старались угождать своему Господу исполнением святых Его заповедей! Напротив, как страшен будет глас Спасителя для тех мертвых, которые в настоящей жизни вовсе не думали о жизни будущей, которые не имели ни надлежащей любви, ни сердечной веры в Господа Иисуса Христа, а потому и не исполняли святых Его заповедей!

Подвижник благочестия! Не ослабевай в многообразных и многотрудных подвигах добродетелей, тобою предпринятых: наступит блаженное время, в которое ты за посты и бдения, молитвенные слезы и коленопреклонения обретешь радость в Царствии Небесном. Подвизайся ревностно на поприще твоего спасения, трудись, сокрушай ветхого человека, тлеющего в похотях прелестных, молись и проливай слезы сердечного сокрушения: тебе готовится награда. А ты, грешник, мало помышляющий о будущей жизни и о всеобщем воскресении мертвых, пробудись от греховного сна твоего; рано или поздно наступит для тебя страшное время; не на радость воскреснешь ты из могилы, при всеобщем воскресении мертвых: ты воскреснешь не в жизнь, а в вечную смерть — в вечный стыд и посрамление. О, покайся и примирись с Мздовоздаятелем, пока двери милосердия не затворились. Аминь.

Свящ. Гавриил Делицын.

Краткие катехизические поучения. М., 1859

Всеобщий Страшный Суд

Почему всеобщий суд называется Страшным?

За воскресением мертвых последует всеобщий суд, который совершится торжественно над всеми человеками и над отпадшими Ангелами, — и пред всею вселенной — совершится, с одной стороны, для того, чтобы вполне и пред всеми открылась слава правды Божией, а с другой — для того, чтобы подсудимые получили решительное и вечное воздаяние по делам своим. Этот суд, в отличие от частного суда, совершаемого над каждым человеком по смерти, называется судом всемирным, судом Страшным.

Для кого всемирный суд будет страшен и почему он называется таким названием? Всеобщий суд страшен не для праведников, свято исполняющих закон Божий, но для грешников, нарушающих волю Господню. Для первых будет судом вожделенно радостным, а для последних — несказанно страшным. Он страшен для грешников потому, что: 1) будет судом обличения; 2) судом безпристрастным; 3) судом неизменного решения и 4) судом осуждения.

1. Всемирный суд для грешника будет обличителен. Судия осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения! Какой будет тогда стыд, какой позор! Все темные дела, совершаемые тайно, все душепагубные мечтания, все сокровенные помыслы, все клеветы и пересуды, обманы и воровство, — все, все будет выставлено на всеобщий смотр, и таким образом грешник обличится во всех делах своих, и ни в чем — ни в лицемерии, ни в принятии личины невинности, ни в прибегании к клятве не найдет он себе спасения и защиты. Для него будет Страшный суд как суд обличения.

2. Всеобщий суд страшен для грешника потому, что на нем не будет пристрастия. На суде Божием несть лицеприятия: раб бо и Владыка вкупе предстоят, Царь и воин, богатый и убогий в равном достоинстве: каждый от своих дел или прославится, или постыдится, — воспевает Святая Церковь. Куда не обратит несчастный подсудимый умоляющий свой взор, нигде не обретет сострадания и помощи; за него не может вступиться тогда ни брат, ни друг, ни отец, ни начальник, ни царь, ни даже Ангел Божий. Подлинно, для грешника всеобщий суд есть Страшный суд!

3. Всеобщий суд страшен для грешника в том отношении, что на нем не будет никакой надежды на избавление, но что неизменно решится участь подсудимого. Строги бывают и человеческие законы; но случается, что избавление подсудимому приходит иногда совершенно нечаянно; по крайней мере, на суде человеческом до последней минуты у осужденного все еще остается в душе утешительная надежда. Увы! На суде всеобщем нет места никакой надежде. Никакие силы небесные и земные, никакое стечение обстоятельств не остановят грешника на всемирный суд, им овладеет неописанное горе и отчаяние, и ничем, ничем не усладится горькая чаша его уныния. Подлинно, Страшный суд!

4. Наконец, всеобщий суд страшен на основании решительного осуждения грешников, вследствие приговора Грозного Судии. Он окончательно решит участь грешных таким страшным приговором: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его. Возьмите его, вверзите во тьму кромешную: там будет плач и скрежет зубов. Мы не можем сделать даже малейшего намека на то, какую величайшую печаль заключают в себе краткие и простые слова: идите от Меня, проклятые. Грустно расставание наше с людьми, связанными с нами всеми узами родства и дружбы; в несчетное множество раз горестнее будет расставание грешника с Богом навеки, и потому многие станут говорить ему: Господи, Господи! Мы христиане, мы Твои, мы носили в себе Твоего Духа, в Твое имя пророчествовали и Твоим именем изгоняли бесов, Твоим именем творили многие чудеса, и Он ответит им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие.

«Тогда станете говорить: мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты. Но Он скажет: говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня, все делатели неправды» (Лк. 13, 26–27). Мы прислушались к словам этим и не понимаем их истинного ужасного смысла. Грешники должны будут идти в муку вечную: рассудок отказывается от понятия плачевной вечности; воображение не находит никаких образов, чтобы представить ее мучения. Есть болезни, в которых минута кажется часом, час — днем, а день — годом, но подобного той адской жестокой и мучительной болезни мы ничего не испытали и испытать здесь не можем. Подлинно, всеобщий суд для грешника есть Страшный суд!

Мы именуемся христианами: будем христианами не именем только или словами, но самым делом. Возлюбим Господа нашего Иисуса Христа всем сердцем нашим и всей душою нашей: будем служить Ему не одним языком или устами, но умом и сердцем нашим. Возлюбим ближнего своего, как самих себя: станем обходиться с ними, как с братьями, со всей откровенностью и чистосердечием, станем желать им добра, как самим себе, любить их, как мы любим нас самих и наших близких родственников, да избегнем, таким образом, на всеобщем Страшном суде ужасов, приготовленных для человека грешного и страшного приговора от Грозного Судии живых и мертвых. Лучше же всего будем непрестанно молить Христа Царя и Бога Нашего, да подаст Он Сам нам добрый ответ на страшном судилище Его.

В страшном, Христе, пришествии Твоем, егда явишися с небесе, и поставятся престоли, и книги разогнутся, пощади, пощади тогда, Спасе, создание твое. Аминь.

Кто будет Судьею на этом всемирном суде?

Судьею будет Сам Бог. И это потому, что Он не только Создатель, но и Законоположник наш, а следовательно, и защитник Своих законов. Но Бог Отец Царство Свое на небе и на земле передал Богу Сыну, и Он, придя на землю и, приняв плоть, учил, что «Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну, дабы все чтили Сына, как чтут Отца. Кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца, пославшего Его» (Ин. 5, 22). По этой причине, когда говорил о всеобщем суде и о лице судящем, он говорил о Самом Себе: приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его. Только Второе Пришествие Его на землю будет совершенно отлично от первого. В первый раз приходил Он для спасения грешника, как Агнец кроткий и незлобивый, для чего принял плоть, пострадал и умер. Во второй раз придет уже не для спасения грешника, а для осуждения его. В первый раз Он приходил тихо, без молвы, в уничижении, так что человек мог видеть Его своими бренными очами; во второй раз придет нечаянно, при колебании земли, при потрясении гор, при волнении морей и ниспадении звезд, придет во всем Своем величии, восседая на Престоле Божественной славы, прогневанный на грешников.

С Иисусом Христом будут судить, или разделять с Господом суд, пророки, апостолы и все святые, как провозвестники и проповедники Его учения: и они сядут на своих престолах и осудят тех, которые не приняли их пророчеств и благовестия. Итак, Судьею на всемирном суде будет Господь наш Иисус Христос с пророками, апостолами и святыми. И Он будет судить человеков, как Сын человеческий: во-первых, потому что, сделавшись человеком, дал нам благодатный закон, учил и теперь учит нас исполнять этот закон, всех снабжал и теперь снабжает духовными силами для жизни и благочестия; во-вторых, потому, что мир обходился с Сыном Божиим во время Его земной жизни с величайшим пренебрежением, гнал его, презирал и, наконец, осудил на смерть; посему и должен когда-либо увидеть Его величие и славу и принять над собой праведный суд Его.

Предмет суда

Предметом суда, будут, во-первых, все дела всякого человека, и добрые и злые, сделанные им в сей жизни. Во-вторых, мы будем судимы за все праздные слова: Говорю же вам, изрекает Спаситель, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда. В-третьих, все мысли и тайны сердечные, которые будут открыты и обнаружены пред всеми, и которые мы увидим ясно, как в зеркале: придет Господь, сказал св. ап. Павел, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога. В-четвертых, мы будем судимы и за такие поступки, которые делали не мы собственно, а другие, но к которым, однако ж, мы подали какой-либо повод или поведением и советом, или участием и молчанием, или помощью и прикрытием, что св. апостол Павел называет соучастием в чужих грехах; потому что и в чужих грехах, подав к ним повод, мы уже имеем в них участие и вполне заслуживаем, чтобы они вменились и нам. Таковы все соблазны, подаваемые нами ближнему, о тяжести которых учит Сам Спаситель следующим образом: кто соблазнит одного из малых сих, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской (Мф. 18, 6). Но, в-пятых, главным поводом к нашему осуждению, или падению, на последнем суде послужат пренебреженные нами или совершенные дела милосердия, состоящие в напитании и напоении алчущего и жаждущего, в одеянии нагого, в принятии странного, в посещении больного и заключенного в темнице, в выкупе пленных и погребении умерших.

Христиане! Не думайте, чтобы кто-либо из нас избег Страшного суда: все будем судимы до единого. Чтобы получить себе суд в оправдание, молитесь Богу — непрестанно молитесь о даровании доброго ответа на страшном судилище Христове; и, как можно, избегайте худых дел, и не только худых дел, но и праздных слов, и не только праздных слов, но и нечистых мыслей и страстных пожеланий: ибо на всеобщем суде будут открыты и тайны сердечные. Не подавайте никакого соблазна к греху брату вашему, за которого, как и за вас самих, пролита безценная Кровь Искупителя, а напротив, по возможности вашей, блюдите его от греха; ибо горе тому человеку, через которого соблазн приходит. Особенно же творите дела человеколюбия. Если что может оправдать нас пред Богом, то это особенно наша любовь к ближнему, обнаруженная в действиях. Помните, что милостыня от смерти избавляет и может очищать всякий грех. Напротив, осудит Господь тех, которые самолюбивы и не оказывают помощи ближним: ибо суд без милости не оказавшему милости. Аминь.

Свящ. Гавриил Делицын.

Краткие катехизические поучения. М., 1859

Кончина видимого мира

Обстоятельства всеобщего суда суть следующие: Ангелы под предводительством Архангела, возвестят (Мф. 25, 31) миру славное Второе Пришествие Судии неба и земли, — и мертвые, по гласу Ангелов, восстанут. Возвестив миру о наступлении суда, Ангелы соберут всех людей и представят их пред Престолом Судьи: все люди станут у подножия Престола и погрузятся в трепетное безмолвие, ожидая решительного окончания участи своей. Тогда праведники будут отделены от грешников, несмотря на тесные узы родства и дружбы, вследствие которых, быть может, свои стали бы со своими, ближние с ближними. И отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую.

На Страшный суд соберутся все люди: потому что, по словам св. апостола Павла, все предстанем судищу Христову, но не только грешники, но и праведники: потому что апостол поставляет необходимым каждому явиться на суд с делами своими, добрыми или злыми, — и не только верующие, но и самые неверующие и язычники: ибо и они живут под законом Божиим, хотя под одним естественным, а не писанным — христианским, — и потому все будут судимы, с тем только различием, что кто под каким законом жил, тот по такому закону и судим будет.

Затем обратим внимание на конец видимого мира. Этот тленный мир кончится тем, что преобразится в нетленный. Святое Писание весьма ясно говорит о кончине видимого мира. В начале Ты, Господи, основал землю, и небеса — дело Твоих рук, — говорит св. Давид, — они погибнут, а Ты пребудешь; и все они, как риза, обветшают, и, как одежду, Ты переменишь их, и изменятся. И истлеет все небесное воинство, — пророчествует Исаия, — и небеса свернутся, как свиток книжный; и все воинство их падет, как спадает лист с виноградной лозы, и как увядший лист — со смоковницы. Так будет новое небо и земля новая, и прежние уже не будут воспоминаемы и не придут на сердце, потому что все прежнее перегорит в огне, перечистится, обновится. Сам Судья вселенной Иисус Христос не раз говорил о кончине мира, которая непременно придет: и проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, — говорил Он, беседуя с учениками Своими на горе Елеонской, — во свидетельство всем народам; и тогда придет конец. Я с вами во все дни до скончания века, сказал Он в утешение апостолов, пред вознесением Своим на небо. Итак, видимый мир непременно кончится.

Зачем же мы привязываемся к мирским удовольствиям? Зачем стремимся к благам мира, как к драгоценному какому сокровищу, и ищем их, как единственное наслаждение? Для чего с пожертвованием нашей совести гоняемся за славою, честью и богатством? Вся наша слава, как звук металла, с кончиною мира исчезнет, вся наша честь, для достижения которой мы ныне жертвуем всем, невозвратно минует; все наше богатство, для приобретения которого мы употребляем часто незаконные средства, как хрупкое стекло, рассыплется вдребезги; все наши удовольствия мира, льстящие чувствам, как дым рассеются. Исторгнем из сердца нашего слепую привязанность к миру и будем внимательны к всеобщности Страшного суда и к обстоятельствам, при которых она последует. Чаще воспоминая об этом, будем представлять себе трубу Архангела, зовущую на суд, восстание из гробов всех мертвых, поставление их у подножия Престола грозного Судии и отделение праведников от грешников, дабы чрез непрестанное представление Страшного суда и обстоятельств его очистить себя от мирской суеты и удостоиться сказать на трубный глас следующим образом: «Ей, гряди, Господи, гряди!» Аминь.

Свящ. Гавриил Делицын.

Краткие катехизические поучения. М., 1859

Жизнь после всеобщего суда

Для верующих, любящих Бога и делающих добро после всеобщего суда и кончины века настанет жизнь столь блаженная, что мы теперь этого блаженства и вообразить не можем. Праведники будут наслаждаться благами неизреченными, не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку.

Это невообразимое блаженство праведников в будущей жизни будет состоять, во-первых, в том, что праведники будут непрестанно зреть Бога лицом к лицу: они светло познают премудрые Его свойства и действия, также все истинное, доброе и прекрасное, в свете лица Божия, откроется для них во всем величии своем. Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем, — рассуждает св. ап. Павел, — когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. Во-вторых, будущее блаженство праведников будет состоять в чистой любви и святости: они будут совершенно непорочны и непричастны ни к какому греху, и будут ощущать сладчайшее спокойствие своей совести. В-третьих, блаженство праведников будет состоять в том, что душа их чистая и светлая, и тело нетленное, славное, сильное и духовное соединятся, как два искренние друга, после долговременной разлуки, — соединятся для того, чтобы жить совокупной и нераздельной жизнью, чтобы вместе стремиться к дальнейшему усовершенствованию, через возвышение в истине и добре. В-четвертых, блаженство праведников будет состоять в приятности жилища, которое в Св. Писании называется различными именами: раем, домом Отца Небесного, и прочими. В-пятых, живя в прекрасном месте, в чистой любви и святости, непричастные ни к какому греху праведники будут иметь взаимное общение между собой, состоящее в истинной любви и искреннем дружестве, которые непременно будут продолжаться в жизни будущей, как блаженнейшей. В-шестых, праведники, составив одно братское дружеское общество или семейство, войдут еще в ближайшее общение со св. Ангелами. Некоторое начало общения с Ангелами и теперь уже открывается: блаженные духи слетают с небесной высоты на оскверненную грехами землю для посещения святых человеков. Если же Ангелы и теперь имеют некоторое общение с человеками, то не умножится ли, не увеличится ли общение их с нами тогда, когда в нас тленное облечется в нетление и смертное в безсмертие, — когда тело наше оживотворится, будет тонко, как свет, всюду проницающее, как дух? Так, праведники войдут в близкое общение с Ангелами. И, в-седьмых, не только с Ангелами, но и с Самим Господом. Он безконечно милосердый, возлюбивший человека до конца, неоднократно утешал учеников Своих, а в лице их всех праведников и святых, утешал тем, что не прекратит с ними Своего общения никогда. Молясь Отцу, пред отшествием Своим из мира, взывал: Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною — оттого и апостолы, во всех своих скорбях и гонениях, утешали и услаждали себя надеждою всегдашнего соединения с Христом. Один из них говорит: влечет меня то и другое: имею желание разрешиться и быть со Христом (Флп. 1, 23).

Итак, блаженство праведников в будущей жизни, повторим кратко, будет состоять в лицезрении Бога, в чистой любви и святости, в соединении чистого тела с праведной душой, в приятности жилища, в общении с подобными праведниками, с Ангелами и с Самим Господом.

Какое высокое неизреченное блаженство уготовил Господь любящим Его! Какая драгоценная награда уготована от Него праведникам! Неужели мы не попытаемся заслужить ее? Неужели не будем стремиться и усиленно искать вечного оправдания через любовь к Богу и творение добрых дел? Неужели мы не пожелаем себе приятности райского жилища, чистой любви и святости? Неужели нам не дороги: лицезрение Божие, общение с праведниками, с Ангелами и с Самим Господом? Устремимся всем существом нашим к достижению такой блаженной вечности: там тысяча лет, яко день один; там только, и нигде больше, удовлетворятся ненасытимые стремления души нашей ко всему благому и изящному; там только, и нигде больше, мы насытим безпредельное желание сердца нашего — желание высочайшей красоты; там только, и нигде больше, полная радость и веселье. Устремимся всем существом нашим к получению неизреченного блаженства, уготованного Господом для праведников; а для этого свято будем хранить закон, любить Бога и ближних, и творить добродетели, пока есть время, пока светит день, пока не пришла ночь, в которую никто ничего не может делать.

Господи, Боже наш, приготовивший блаженство в будущем веке праведникам и святым! Прости все явные и тайные согрешения наши и соделай нас способными и достойными к наслаждению неизреченными благами, Тобою приготовленными в Царствие Твоем. Аминь.

Свящ. Гавриил Делицын.

Краткие катехизические поучения. М., 1859

О вечном блаженстве праведников и муках грешников

О вечном блаженстве праведников

Все праведники войдут в блаженное Царство Иисуса Христа; но не все будут наслаждаться в нем одинаковым, равным блаженством.

Праведники не все в равной степени будут наслаждаться блаженством, уготованным для них, потому что блаженство, хотя не есть собственно плата человеку за его добрые дела, но дар от Бога, даваемый Им по безконечной милости, ради только заслуг Иисуса Христа: но поскольку Он Сам наши дела по мере вменяет нам в заслугу, то при даровании нам блаженства Он будет смотреть на меру и степень этих дел, различную в разных людях. Иначе Он показал бы людям только безконечную Свою благость, но не явил бы вечного Своего правосудия. Притом, основание блаженства должно быть и в самом человеке — в его внутреннем совершенстве; поэтому тот, кто достигнет большего духовного совершенства, необходимо должен будет ощущать и большее блаженство в сравнении с другими. Сам Спаситель наш в притче о талантах объяснил, что кто из рабов во сколько крат умножил свой талант, во столько же крат и получил награду: умноживший мину свою в десять крат получил в управление десять городов, умноживший в пять крат был поставлен над пятью градами и проч. А укрепляя надежду верующих обетованием наград в будущей жизни, Он говорил им, что в доме Отца Его много обителей. Для чего же было бы много обителей там, если бы не было разных степеней блаженства? Наконец, описывая состояние блаженных душ по воскресении, Он сказал, что они будут подобны Ангелам, а поскольку между Ангелами есть различные степени: Архангелы, Херувимы и Серафимы, то будут и различные степени в будущей блаженной жизни.

И такое различие степеней блаженства, вероятно, будет зависеть от самого качества блаженных душ: одни столько святы, другие более или менее; те, которые более приблизились к Образу совершенства, Начальнику веры — Христу, будут в ближайшем общении с Ним, нежели другие; поэтому более других будут наслаждаться Его лицезрением. Впрочем, стоящие на низшей степени блаженства не будут ощущать неприятных чувствований, какие обыкновенно ощущают ныне завистливые сердца при виде счастья других. Там — в будущем царстве славы, всякий совершенно будет доволен своим жребием, как блаженнейшим. Такое блаженство праведников в будущей жизни будет вечное; Сам Судия вселенной свидетельствует об этом: идут праведники в жизнь вечную.

Братья христиане! Св. ап. Павел говорит: кто сеет скупо, скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет. Будем сеять щедро, да пожнем обильную и многоплодную жатву в будущем веке. Вся наша жизнь есть сеяние, взращивающее или пшеницу, собираемую в житницу, или плевелы, пожигаемые огнем. Умножим данные нам от Господа таланты, дабы, при пришествии Его на землю, в будущем веке получить награду за труды наши и дабы услышать от Домовладыки сладчайший призыв: хорошо, добрый раб! за то, что ты в малом был верен, возьми в управление десять городов (Лк. 19, 17). Каждый из служащих Господу получит свою награду по своему труду (1 Кор. 3, 8); будем служить Господу день и ночь, со страхом и трепетом; прольем теплые наши молитвы и моления к Господу, дабы Он Сам Своей благодатью помогал нам в наших святых намерениях и делах.

Господи! Мы желаем умножить данные нам от Тебя таланты, а не хотим закапывать их в землю. Силой благодати Твоей подкрепи наше безсилие, поддержи искреннее желание и по безконечной благости Твоей Сам действуй в нас к нашему блаженству. Аминь.

О вечных муках грешников

Состоянию вечного блаженства совершенно противоположно состояние вечных мук. Это есть то самое состояние, которое в Священном Писании называется иначе второй смертью.

Вечные муки будут состоять в следующем: грешники лишатся всех благ жизни вечной и живо будут ощущать такое лишение. Они будут удалены от Бога — Своего Творца и Промыслителя — и ясно сознают и глубоко почувствуют такое удаление. Тогда скажет Царь стоящим по левую сторону: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его». Там будет плач и скрежет зубов. Удаленные от лица Божьего грешники почувствуют лютое терзание своей совести, которая будет непрестанно представлять осужденным мрачную картину жизни, проведенной ими в беззакониях, и будет точить сердце их, как червь неумирающий. Они узрят вернейшую историю всей своей жизни, увидят страшную цепь своих беззаконий, и, к великому ужасу, в самых добрых, по-видимому, делах своих найдут одну благовидную личину. Грешники вспомнят, что в них не было ни веры, ни благочестия, ни чистоты, ни воздержания, ни благотворительности, — что они закон Божий презирали, веру и благочестие гнали, Спасителем Своим пренебрегали, а врагу Его дьяволу покорялись, как наставнику и вождю; будут скорбеть о той радости, которую они ощущали в отмщении ближнему, о том ненасытном желании богатства, для которого отягчали ближних своих безчисленными обидами. Они вспомнят свою зависть, вспомнят ту измену, которая дружбою признавалась, то лицемерие, которое добродетелью казалось. Каждый тогда, вспоминая о прошедшем, скажет: был я знатного происхождения, и потому мог бы быть правилом добродетели, но сам я уклонился к погибели; был я богат и потому мог бы быть отцом бедных и сирых, но сребролюбие удерживало меня от сострадания и милосердия. Грешники со скорбью вспомнят о том, что провели жизнь в угождении плоти, миру и дьяволу, в объедении и пьянстве, в веселье и роскоши. Так, что и для покаяния не нашли удобного времени, — вспомнят, что все мирские наслаждения, как некоторые сладкие, но вредные яства, только на минуту услаждали вкус их, но остались навсегда с болезнью, — вспомнят и возопят: о время, безценное время! Если бы возможно было возвратить тебя, то мы все употребили бы на покаяние и добродетель, отдали бы все наши уды (члены тела) на раздробление, все тело наше на сожжение и целое море наполнили бы слезами.

Угрызаемые совестью и ощущая гнев Божий на себе, грешники будут говорить горам и камням: падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на Престоле и от гнева Агнца; ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять? Кроме того, с одной стороны, воля грешников, обуреваемая страстями, обратившимися уже в навык, и, так сказать, в природу, там извратится, и страсти ее будут терзать тем более, чем менее могут быть удовлетворяемы; а, с другой стороны, скорбный союз темной души с нечистым телом будет непрестанно напоминать им мерзость содеянных грехов и последствий их. Но это еще не все. Они будут страдать с дьяволом и со всем сонмом нечестивых, — страдать в огненной геенне, в черве неумирающем, во тьме кромешной и от скрежета зубов.

Братья мои! Как неописуемо тяжки и ужасно велики мучения грешников! Чтобы и нам, по исходе из этой жизни, не прийти на место такого страшного мучения, станем чаще вспоминать о будущем мучении грешников после всеобщего суда; а, воспоминая о нем, станем противиться влечениям плоти и мира и возлюбим добродетель. Грустно и тяжело будет расставание грешника с Богом, страшно лишение райских наслаждений, несносно чувствование терзаний своей совести, но как изобразить ужас страдания вместе с дьяволом и со всем сонмом нечестивых, как представить без трепета тьму кромешную, геенну огненную и не умирающий червь! Если совесть наша упрекает нас в наших беззакониях, покаемся, как грешники, — покаемся, не выходя же из сего святого храма, пред милосердным Господом в наших согрешениях, да избегнем будущих адских мучений. Аминь.