Знаменитые полководцы Скляренко Валентина

Дарий I Гистасп

(род. в 550 г. до н. э. – ум. в 486 г. до н. э.)

Один из величайших завоевателей Древнего мира. Персидский царь династии Ахеменидов (522–486 гг. до н. э). Начал с греко-персидских войн (500–449 гг. до н. э.), провел военную реформу.

«Дарий, помни об афинянах!» Три раза в день перед трапезой эту фразу произносил раб за спиной у царя царей, «повелителя четырех стран света», могущественного персидского владыки Дария I. В 494 г. до н. э. граждане Афин помогли в морском сражении близ Милета своим собратьям из городов-полисов Малой Азии, восставшим против персидского владычества. Их флот оказал решающую роль в уничтожении 350 персидских кораблей. Греки вторглись в персидскую резиденцию Сарды, бывшую столицу покоренного персами легендарного ливийского царя Креза, и сожгли священную рощу. Дарий спросил тогда у приближенных: «Афиняне? Что за народ?» Когда ему объяснили, он взял лук, натянул тетиву, пустил в небо стрелу, призывая в свидетели богов, и сказал: «Да свершится мое возмездие!» С тех пор каждый день царь заставлял напоминать себе о катастрофе и готовился к отмщению.

Не только афинян ненавидел царь царей. Жестоко оскорбили его и жители Спарты. В этот город прибыли персидские послы с требованием «земли и воды». Так Дарий формулировал свои претензии на власть над страной. «Берите земли и воды, сколько захочется», – глумливо заявили спартанцы, бросив послов в колодец, и Дарий люто возненавидел греков. Все силы громадного государства бросил он на борьбу с эллинами.

Предшественник Дария, Кир II Великий, завоевал Мидию, Лидию, греческие города-полисы в Малой Азии, значительную часть Средней Азии, покорил Вавилон и Месопотамию. После смерти Кира власть перешла к его сыну Камбизу II. Телохранителем при нем стал Дарий, сын сатрапа-наместника Парфии Гистаспа (Виштаспа). В 522 г. до н. э., когда Камбиз умер в Египте при подозрительных обстоятельствах, Дарий отправился в Мидию и вместе с шестью единомышленниками убил младшего брата покойного, Бардию, захватившего трон. Если верить официальной версии, зафиксированной в Бехистунской надписи, сделанной по приказу Дария, место Бардии уже давно захватил маг (мидийский жрец) Гаумата, и он, Дарий, убил узурпатора, чтобы вернуть трон Ахеменидам.

После того как Гаумата был устранен, семеро заговорщиков из знатных персидских родов после длительных разногласий пришли к соглашению, что царем должен стать Дарий. Однако трон новому владыке все же пришлось завоевывать. В Сузах, Вавилонии, Мидии, Сагартии, Маргиане и других провинциях вспыхнули восстания. Даже в Персии появился самозванец Вахьяздата, утверждавший, что он является Бардией, и поднял бунт. Войско Вахьяздаты было разбито, а самозванец посажен на кол. Другие восстания тоже были жестоко подавлены. Для этого новому царю пришлось принять участие в 19 битвах и победить девятерых вождей.

После этого Дарий провел в государстве реформы. Как гласит легенда, его налоговые преобразования имели весьма своеобразный характер. Чтобы избежать недовольства в сатрапиях и выглядеть в глазах подданных милостивым и справедливым, царь пошел на хитрость. Он приказал сатрапам увеличить подати до огромного размера, а потом, когда в провинциях вспыхнуло недовольство, велел представить смету налогов и сократил ее наполовину. При этом Дарий якобы произнес: «Половину отдаю подданным». Народ был в восторге и даже стал называть владыку «благодетелем».

Огромная империя, ставшая классическим образцом восточной деспотии, была разделена на 20 сатрапий и простиралась от Черного моря до Персидского залива, от Нила до Инда и Средней Азии. Сатрапы-наместники, после воцарения Дария назначавшиеся только из числа персов, беспрекословно подчинялись приказам царя; но, казавшиеся жителям провинций богоподобными, они на самом деле были всего лишь рабами верховного правителя.

Чтобы держать в подчинении сатрапии, Дарию нужна была огромная армия, воинов для которой поставляли все те же провинции. Персы имели великолепную конницу и прекрасных лучников. Персидские воины еще со времен Кира слыли непобедимыми. Однако разноязычные отряды были разобщены и сражения выигрывали количеством. В битву воинов гнал страх перед наказанием, а не мужество. Однако при Дарии появились отряды «бессмертных» – царская гвардия, которая никогда не сдавалась и никогда не умирала, ведь каждый ее воин имел преемника. В случае гибели «бессмертного» на его место тут же становился новый. Эти отборные части общим количеством около 10 тысяч, набираемые из числа персов, эламитов и иранских племен, несли службу при царе и использовались в решающие минуты во время сражений.

Вслед за Киром Дарий стремился расширить свои и без того непомерные владения. В 519 г. до н. э. персы одержали победу над скифами, потом овладели Индией, завоевали Восточную Фракию и Гету. Захватив различные племена и греческие города на побережье Черного моря, в 514 г. до н. э. персидский царь устремился в причерноморские степи, но встретил там жестокое сопротивление со стороны скифов. Всю жизнь проводившие в седле, кочевники прибегали к тактике выжженной земли и легко уходили от преследования, заманивая армию Дария в глубь необъятной страны. Решающая битва, которой жаждал царь царей, никак не могла состояться.

Однажды один из скифских вождей прислал Дарию странный подарок: птицу, мышь, лягушку и пучок стрел. Один из придворных звездочетов-предсказателей, которые всегда сопровождали царя, разъяснил смысл послания. По его мнению, скифы хотели сказать: «Если вы, персы, не улетите по воздуху, как птицы, не скроетесь в земле, подобно мышам, не ускачете в озеро, как лягушки, вас поразят наши стрелы».

Дарий призадумался над посланием, но все же продолжал преследование и повернул назад только тогда, когда скифские отряды начали появляться в тылу у персидского войска. При этом скифы спокойно занимались повседневными делами, не обращая внимания на захватчиков. Однажды Дарий увидел, как они ловят в степи зайца, нимало не заботясь о том, что враг в любую минуту может схватить их. Жители степей были уверены в том, что сумеют скрыться. Поняв, что здесь ему никогда не удастся добиться повиновения и податей, Дарий сказал: «Видимо, о нас они уже совсем не думают», – и повернул войска.

Теперь царь царей решил завоевать Грецию. К тому времени персы обосновались в Малой Азии, захватили там греческие города-полисы и овладели греческими островами Лемнос и Имброс. Путь на полуостров был открыт. В города-полисы Дарий разослал послов с требованием «земли и воды». Однако большинство греков не пожелали подчиниться. Для них присоединение к персидской империи означало кардинальное изменение всего жизненного уклада, основанного на демократических началах. Они начали сопротивляться всеми возможными средствами, в том числе и военными. Более того, как уже отмечалось, против персидского господства восставали даже ранее покоренные греческие города-полисы в Малой Азии и на островах Средиземного моря.

После разгрома под Милетом Дарий отправил вдоль южного побережья Фракии к Элладе новый флот под руководством опытного флотоводца Мардония. Но буря разметала корабли, и персам пришлось отступить. Тогда царь сменил главнокомандующего и отправил корабли прямо через Эгейское море к Марафону. Приближенные уверили его, что высадка будет легкой и персидская конница шутя расправится с неповоротливыми афинскими гоплитами – тяжеловооруженной пехотой. Однако прогнозы персов не оправдались.

Знаменитая Марафонская битва произошла 12 сентября 490 г. до н. э. Если верить Геродоту, ее итоги кажутся просто фантастическими. Стотысячной армии персов[8] здесь противостояли всего 10 тысяч греков. Но именно они разбили наголову персов, заставив их спешно погрузиться на корабли и отправиться восвояси. На поле сражения остались 6400 убитых персов и всего 192 грека.

Современникам битва на Марафонском поле казалась грандиозной. После нее возникла легенда, что каждую ночь здесь появляются тени сражающихся, слышны их крики и ржание коней. Однако того, кто специально явится посмотреть на призрачное сражение, ждет скорая гибель. Случайный же свидетель останется невредим.

После сражения персидский флот двинулся к Афинам, но на берегу персов встретили успевшие вернуться в город марафонские бойцы. Дарий, несмотря на значительное превосходство в силе, так и не решился высадиться. Корабли ушли в открытое море и больше не возвращались.

Эти события оставляют множество вопросов. Почему, например, на Марафонском поле отсутствовала персидская конница? Почему команды 600 кораблей, показавшиеся у берегов Аттики, так и не были использованы для захвата Афин? Наконец, почему Дарий отказался от своих планов захвата Эллады и предпочел вернуться в Персию?

Последующие попытки взять Афины тоже не увенчались успехом. А в 486 г. до н. э. царь, планировавший новый поход в Грецию, внезапно умер. Свою ненависть к эллинам и особенно афинянам он завещал сыну Ксерксу I, положившему много сил на завоевание Эллады, но тоже сломавшему зубы о броню свободолюбивой Греции, сумевшей объединиться перед лицом общего врага.

Дмитрий Донской

(род. в 1350 г. – ум. в 1389 г.)

Выдающийся русский полководец, великий князь московский и владимирский, возглавил и разгромил войска Золотой Орды (1380 г.).

Тяжкое бремя власти легло на плечи Дмитрия в очень юном возрасте. Ему было всего девять лет, когда умер великий князь Иван Иванович, назначивший митрополита Алексия опекуном двоих сыновей и племянника. Этот человек олицетворял долгое время в разобщенной феодальной Руси не только церковную, но и мирскую власть, пока не взрастил для нее Дмитрия Ивановича. Благодаря его стараниям из всех претендентов «ярлык» (приказ, разрешение на великокняжение) от золотоордынского хана Мюрида получил все-таки 12-летний Дмитрий и был им же торжественно венчан. Да и потом, вплоть до кончины в 1378 г., Алексий оставался первым другом и советчиком князя.

Однако междоусобная борьба на этом не закончилась. Точно такой ярлык почти одновременно, но от хана Абдуллы получил и князь суздальский Дмитрий Константинович. Дело в том, что в самой Орде шла беспощадная резня (подсчитано, что в этот период за 21 год сменилось 20 ханов). Новоявленный хан был слабовольным правителем, за его спиной стоял хитроумный темник (командующий 10-тысячным войском) Мамай. Этот эмир, не имея законного права на престол, так как не был прямым потомком Чингисхана, разделил Орду на две противоборствующие части и по трупам шел к цели. От имени Абдуллы он направил посла к московскому князю и тоже вручил ему ярлык самого могущественного из князей. Малолетний Дмитрий, став дважды великим князем и улусником (подданным) двух татарских властителей, с полным правом силой изгнал Дмитрия Константиновича из Владимира – сначала в Суздаль, а затем и в Нижний Новгород.

Митрополит не ошибся в своем воспитаннике: он быстро взрослел и мужал, учился принимать государственные решения, стойко переносить удары судьбы. Кроме забот об укреплении княжества и сражений с соседями ему довелось в 1365 г. пережить эпидемию «черной смерти» – чумы, унесшей жизни младшего брата Ивана и матери, великой княгини Александры, а летом того же года – пожар, в котором дотла сгорела Москва.

Важнейшей чертой в характере Дмитрия становилось умение из любой ситуации извлекать уроки, выслушивать бояр, а затем предпринимать дальновидные действия. Например, после того пожара он велел на месте деревянного Кремля возводить белокаменный – красивый и надежный. А в 16 лет решил жениться на дочери Дмитрия Константиновича, чтобы из соперника сделать его союзником, обеспечив таким образом надежную защиту своих рубежей и волжского торгового пути. Следующим мудрым шагом было создание постоянных дозорных строев (сторож) на дальних подступах, говоря современном языком – постоянной армии у «берега» (границы) княжества. На это его подтолкнул новый неожиданный набег еще одного из претендентов на великокняжение, Михаила Тверского, который грабил и жег не меньше чужеземцев, заключал союзы то с татарами, то с литовским князем Ольгердом, мечтавшим захватить Москву. Но на сей раз каменный Кремль выдержал осаду.

В 1370 г. Михаил уговорил Ольгерда сделать еще одну попытку покорения Москвы, а в случае победы литовца сам планировал сесть во Владимире и таким образом поделить владения Дмитрия Ивановича. Однако мастер тайных походов Ольгерд был встречен русской сторожей еще в крепости Волока-Ламского, два дня безуспешно пытался взять ее и ушел на Москву. Десять дней простоял он и под этими стенами. А когда узнал, что на помощь Дмитрию спешит из Серпухова двоюродный брат Владимир, воинственный рыцарь запросил мира на любых условиях и даже отдал в жены Владимиру свою дочь Елену. Так на некоторое время был усмирен еще один опасный враг.

Но Дмитрий Иванович видел, что казна оскудела, а пополнять ее нечем, из-за усобной войны и засухи начался голод, лютовали также баскаки (татарские сборщики дани). И князь пошел на хитрость: собрал богатые дары и сам поехал в Орду, демонстрировал там смирение, беспечность и расточительность, добиваясь уменьшения дани со своего княжества. Ему удалось купить «худой мир» и выиграть время на подготовку к войне.

По возвращении домой он заставил тверского князя вернуть земли и награбленное добро. Потом ушел на Оку и все лето простоял там вместе с братом и самым верным союзником. Занимались они укреплением южного «берега»: используя опыт предков, древнерусских князей, ставили крепости и заставы на всем протяжении границы, от Коломны до Серпухова. Но главной их заботой была подготовка к объединению под великокняжеским знаменем других князей с целью создания могучей рати, способной противостоять ордынцам.

Первым успехом объединенных сил двадцати княжеств стал поход на Тверь. Следовало усмирить предателя Михаила, который снова попросил попону у татар. Дмитрий Иванович приказал окружить город высокой изгородью и продержал его в осаде месяц, пока тверской князь не запросил пощады. Заключили мирный договор, в котором Михаил признавал себя подчиненным, обязался не претендовать больше на великокняжение, не вступать в сговор с иноземцами, а в случае необходимости идти вместе с великим князем против татар.

Узнав об этом, Мамай понял, что пришло время указать возвысившемуся Дмитрию его место и проучить других русских князей, ведь в 1374 г. они вообще перестали платить Орде дань. Летом 1377 г. он послал на Русь очень опытного и умного полководца Арабшаха (здесь его называли царевич Арапша). Тот хитростью заставил полки Дмитрия перемещаться то к Нижнему Новгороду, то к Москве, путал планы, сбивал с толку и в конце концов заманил часть русских ратников в долину реки Пьяны, заставил их расслабиться и перебил.

После разгрома на Пьяне Арапша сжег Нижний Новгород, а за ним Переяславль-Рязанский. Татары явно расправлялись с союзниками великого князя.

Через год Мамай двинул новые силы. Одно войско пошло на едва оживший Новгород, а другое, гораздо большее, под командованием непобедимого мурзы Бегича – на Москву. Ждать милости от такого противника или рассчитывать на его слабость не приходилось, и Дмитрий Иванович принял совершенно необычное решение: не дожидаться в крепости, а встретить врага «в поле», заранее выбрав неудобное для него место битвы. Таким местом стала долина реки Вожи, притока Оки, в 15 верстах от Переяславля-Рязанского. Спешили на подмогу рати из других княжеств, только князь рязанский Олег не стал под знамена Дмитрия, не скрывая того, что игнорирует его и сам хочет стать великим князем, а потому не желает портить отношения с татарами.

Готовясь к битве на р. Воже, Дмитрий внедрял свои новшества: организовал разведывательные конные отряды, изменил обычную тактику боя, продумал порядок расстановки сил. Здесь предстояло проверить организацию войска, качество вооружения и выучку воинов, каждый из которых был теперь универсальным и владел всеми видами оружия – копьем, луком, мечом, топором и т. д. Благодаря всему этому татары впервые были разбиты в открытом бою. Победа стала генеральной репетицией будущей битвы на Куликовом поле.

В ответ на столь дерзкий вызов Мамай, уже официальный правитель Орды, собрал остатки армии Бегича и в качестве устрашающей меры сжег несколько русских городов и сел, причем первой жертвой оказалось Рязанское княжество. А к лету 1380 г. хан имел огромное 300-тысячное войско, невиданное со времен Чингисхана, и заключил союз с литовским князем Ягайло (сыном умершего Ольгерда), а также Олегом Рязанским. Оба мечтали о жирном куске от московских земель и согласились к 1 сентября стать на Оке в ожидании подхода татар.

В русских пределах все понимали, что кровавого сражения с общим врагом не избежать. Началась активная подготовка. К Москве потянулись ратники и ополченцы. Перед грядущими событиями великий князь получил благословение у настоятеля Троицкого монастыря Сергия Радонежского, который предсказал победу русского воинства. Затем поклонился праху отца и деда. В день «конечного целования» попрощался с великой княгиней и сыновьями – восьмилетним Василием и пятилетним Юрием. За себя оставил в Москве боярина Кобылина. Под большим черным стягом, на котором был вышит лик Христа, Дмитрий Иванович повел воинов в Коломну.

В устье р. Сиверки, недалеко от Коломны, состоялся общий смотр войск. Вместе с князем Владимиром, своей правой рукой, Дмитрий назначал каждому полку воеводу, давал указания. Был учрежден новый сторожевой полк из смельчаков, которым поручалось уходить далеко вперед, проникать в татарские тылы, добывать «языка». К 23 русским князьям присоединились Андрей и Дмитрий Ольгердовичи, они стремились свергнуть с литовского престола Ягайло, потому что он был их братом только по отцу. С нетерпением ждал князь и подхода пеших ратников, которым отводил большую роль в предстоящем сражении.

6 сентября 150-тысячная армия подошла к Дону. Мамай этого еще не знал. По сведениям, вырванным у «языка», татар следовало ожидать через три дня. После очередного совета воевод Дмитрий решил, не теряя времени, переправляться через Дон, чтобы заранее расположиться на Куликовом поле. За одну ночь войско переместилось на другой берег и уничтожило все следы переправы. Теперь и враг не мог обойти с тыла, и самим отступать было некуда.

Еще сутки прошли в приготовлениях. Руководил ими украинец Боброк-Волынец (или Волынский) – «нарочитый воевода и полководец и изрядный во всем», как говорит о нем летопись. Он пришел на службу в Москву, был замечен и приближен к князю, женился на его сестре Анне. Дмитрий доверил Боброку «устраивать полки, где какому полку надобно стоять».

Чтобы оценить военный талант Дмитрия Ивановича, представим перед собой Куликово поле и то, что на нем происходило. Оно не было полем в прямом значении слова, а представляло собой местность площадью около 10 кв. км, покрытую реками и лесами, изрезанную оврагами. Раскинулось оно на Муравском шляхе, по которому обычно совершались набеги от Дикого поля. С трех сторон протекали реки: с севера – Дон, с северо-запада и запада – его приток Непрядва (а в нее впадали три реки – Верхний, Средний и Нижний Дубняки), с северо-востока и востока – Смолка. Все имели обрывистые берега. Мамаю оставался путь только с юга, со стороны Красного холма, который высился почти посередине поля боя. Но и оно из-за мелких речушек, ручьев, поросших кустарником, и оврагов уменьшалось и становилось недостаточным для широкого маневра татарской конницы.

Расстановка сил была необычной. В боевом строю определились пять линий. Впереди, на значительном удалении от основных сил, выстроился сторожевой полк, выполнявший теперь роль авангарда. За ним – передовой, состоящий в основном из пеших ратей: плотный строй глубиной до 20 шеренг, вооруженный длинными копьями, принимал на себя первым мощный удар вражеской конницы. Большинство, конечно, погибало, но, сдерживая натиск, давало возможность воеводам оценить действия врага, определить силу и направление удара и, если надо, перестроить ряды. Далее выступали главные силы, занимавшие полосу шириной в 4–5 км между реками Смолка и Нижний Дубняк. Они состояли из трех полков. По центру стоял под стягом большой полк с княжеским двором. Он был самый многочисленный, включал пеших и конных ратников. Воеводой был назначен тысяцкий Тимофей Вельяминов. Полки левой и правой руки располагались в одной линии, с востока и запада от главного. Правый вели ярославский князь Василий и московский князь Федор, левый – литовский князь Андрей. Позади главных сил, ближе к полку левой руки стоял в частном резерве Дмитрий Ольгердович со своими рыцарями. А еще – и это было совершенно ново – за левым флангом, в дубраве, спрятался засадный полк, доверенный князю Владимиру и воеводе Боброку. Этим опытнейшим воинам надлежало вступить в бой в самый последний, решающий момент. Так еще до самой битвы московский князь предусмотрел тактику боя и во многом предрешил его исход.

Немаловажным был и личный пример Дмитрия Ивановича. Он переоделся в доспехи простого ратника и стал в первые ряды сторожевого полка, чтобы «испить чашу общую, чашу смертную, за землю святорусскую», как и призывал своих воинов. Его место под знаменем в княжеском одеянии занял постельничий Дмитрия, друг детства боярин Михаил Бренк, готовый принять верную смерть.

Наступило утро 8 сентября 1380 года. В тающем тумане тихо и спокойно стояли в боевом порядке русские ратники. Татары шумно занимали позиции. Летописи и литературные источники тех времен описывают татарское войско похожим на тучу: они были в кожаных доспехах, бурых войлочных колпаках, лохматых шкурах, с черными щитами, сами темнолицые. А русская сила шла, будто на праздник, «в светлых доспехах, как река льющаяся, и солнце сияло на ней, лучи испуская». Действительно, блестели серебром и золотом кольчуги, пластинчатое покрытие, шлемы. Под доспехи надевались доколенные рубахи красного, синего, зеленого цвета. Щиты были красными. Дополняли нарядный строй отличительные знаки – хоругви, ленточки на копьях, яловцы (яркие кисточки вверху на шлемах, сделанные из перьев и лоскутов). Грозный хан Мамай наблюдал сверкающую на противоположном возвышении русскую рать с Красного холма.

В 11 часов (по современному счету времени) противники начали сходиться.

Первыми атаковали татарские лучники. Но сторожевой полк принял на себя град стрел и даже сумел отбросить врага. Начало сражения было выиграно. Тогда хан решил перестроить войско, поставил в центр тяжеловооруженную генуэзскую пехоту. Наемники представляли собой большую ударную силу, способную прорвать центр русских ратей. Одновременно Мамай рассчитывал атаковать «крыльями» – конницей с флангов – и, как обычно, обойти противника, взять в кольцо. Для успешного завершения маневра береглись резервные силы.

Когда расстояние позволяло видеть лица, полки остановились, чтобы по традиции начать сражение с единоборства богатырей. От ордынцев вышел великан Челубей, прозванный Темир-мурзой (Железным воином), а от русских – Пересвет, выходец из брянских дворян, послушник Троицкого монастыря, лучший в охранении отца Сергия. Они на всем скаку одновременно пронзили друг друга копьями.

После этого началась «великая сеча», длившаяся 3 часа. И хотя татары проигрывали в рукопашном поединке, на их стороне был численный перевес. Почти вся пешая русская рать полегла. Настал черед главных сил. Еще 4 часа прошли в кровавой бойне, принося успех то одному противнику, то другому. В середине стойко сражались владимирские и суздальские ратники. Неся огромные потери, они вновь и вновь водружали стяг великого князя. Досталось и полку правой руки, но Дмитрий Ольгердович удержал свои позиции. Когда полк левой руки стал прогибаться, Мамай уже предчувствовал победу. Еще немного – и его можно будет обойти, прижать к берегу Непрядвы и уничтожить. Вот и резерв брошен в бой. Частный резерв Дмитрия Ольгердовича задержал его ненадолго, но татарские конники образовали прорыв и налетели на обнаженный фланг большого полка, чтобы отсечь от него гибнущий полк левой руки. Это был самый драматичный момент сражения. И тут произошло невероятное.

Именно этого момента дожидался воевода Боброк, сдерживая нетерпение князя Владимира. Вот когда выскочил, как из-под земли, засадный полк в спину увлекшимся татарам. Свежими силами их конница была рассечена надвое. По невидимой команде одновременно перешли в атаку вроде бы подавленные большой полк и полк правой руки. Часть ордынцев, которая оказалась ближе к реке, нашла там свою погибель. Другая – обратилась в бегство. Паника была такая, что Мамай сразу понял безнадежность ситуации и вместе со свитой, бросая своих воинов, стада, шатры и награбленное добро, бежал впереди обезумевших от ужаса татар. Те русские воины, что в состоянии были держать оружие и передвигаться, преследовали их и добивали, пока хватало сил. Погоня прекратилась в 50 километрах от Куликова поля поздно вечером. Такого сокрушительного и позорного поражения Орда еще не знала.

«Грозно видеть и жалко смотреть на кровопролитие сынов русских, – говорится в «Сказании о Мамаевом побоище», – человеческие трупы, точно великие стога, наворочены; конь не может быстро через них проскочить, а в крови по колено бродит, и реки три дня текли кровью…» Таким было место недавнего сражения. Погибли любимец князя Бренк, Семен Мелик, Тимофей Вельяминов и другие – всего 12 князей и 483 боярина, почти 60 % знатных воинов. «А молодым людям счета нет», – гласит летопись. Принято считать, что в этой битве полегла половина войска. А у татар еще больше. Восемь дней понадобилось, чтобы закопать татарские трупы, отпеть и уложить в братскую могилу русских ратников.

Весть о невиданной победе разносилась быстро. Ягайло, стоявший в 30–40 км, тут же повернул войско и заспешил прочь, опасаясь, что русская его часть может присоединиться к Дмитрию Ивановичу, а литовская – к Ольгердовичам. Следом за ним с семьей и боярами подался рязанский князь, боясь гнева победителя. Пришлось великому князю поставить в Рязани своих наместников.

В Коломне дружина Дмитрия передохнула, подлечила раны, а 1 октября под колокольный звон вошла в Москву. В память о подвиге героев Куликовской битвы до сих пор стоит на площади Ногина заложенная великим князем церковь Всех Святых «на Кулишках». А самого Дмитрия народ стал величать Донским и великим князем всея Руси. Победа на Куликовом поле показала, что в единстве можно одолеть даже такую силу, как Золотая Орда.

Правда, до окончательной победы оставалось еще целое столетие. Последний военный поход на русские земли предпринял хан Ахмед в 1480 г. Не посмев вступить в бой с могучим войском Ивана III, он ушел без дани. С этого времени Русь стала самостоятельной державой.

А пока за татарский позор на поле Куликовом пришлось платить дорогой ценой. Еще при жизни Дмитрия горела Москва и многие другие города, страшна была месть хана Тохтамыша. Князь пытался собрать войско, но обессиленный народ не был готов к новой битве. Покидали силы и великого князя. Ночью 19 мая 1389 г., всего через три дня после рождения сына Константина, он скончался. Отпевали Дмитрия Ивановича старец Сергий Радонежский и греческий митрополит Феогност, а похоронили его рядом с предками в Михайловский церкви.

Дмитрий прожил недолгую, но многотрудную жизнь, целиком посвятив ее делу единения Руси и освобождения от монголо-татар, сумев своими делами опередить время. Он создал единую русскую армию, нарушил в ней средневековую кастовость – в его рать допускались выходцы из низов, – ввел общерусскую мобилизацию в случае нападения, усовершенствовал структуру и организационную работу – в частности, ввел «разрядные книги» для полной «росписи» подразделений, назначений и т. п. Он организовал также пограничные войска и разведку, изменил «обычай» военных действий. При нем существовал военный совет, но ответственные решения князь принимал единолично. Огромное значение придавал Дмитрий Иванович искусству оружейников, качеству наступательного и оборонительного вооружения и не жалел на это материальных средств. Ведение боя стало управляемым от начала до конца при помощи условных сигналов. В некоторых тактических находках он оставил далеко позади военачальников Западной Европы (например, к использованию водного рубежа у себя в тылу, как это было сделано на Куликовом поле, там пришли только через 300 лет, во время Тридцатилетней войны). Благодарные потомки хранят память о великом князе всея Руси Дмитрии Донском как о мудром политике и славном полководце, а историки до сих пор изучают его воинскую науку.

Долгоруков Василий Михайлович

(род. в 1722 г. – ум. в 1782 г.)

Знаменитый русский генерал. Герой русско-турецкой войны (1768–1774 гг.), участник Крымского похода (1771 г.).

Жизнь знаменитого героя крымского похода 1771 г. Василия Михайловича Долгорукова была полна взлетов и падений, успехов и горьких разочарований. Впрочем, как и у всех его родственников, принадлежащих к старинному русскому княжескому роду Долгоруковых (Долгоруких). По преданию, они вели свою историю еще от Владимира Мономаха, шестым сыном которого был Юрий Долгорукий, ставший основателем рода.

Среди родственников Василия Михайловича был и известный фельдмаршал Василий Владимирович Долгоруков, который доводился ему дядей. Он сделал головокружительную карьеру при Петре I, однако отрицательно относился ко многим его реформам, а потому примкнул к советникам царевича Алексея, за что и попал в немилость, потеряв все чины, ордена и имущество. Екатерина I вспомнила о славном герое и восстановила его в правах, а Петр II был обручен с его племянницей. Лишь неожиданная смерть императора помешала Долгоруковым породниться с царской семьей.

Время правления Анны Иоанновны принесло им множество бед: была доказана причастность Долгоруковых к составлению подложного завещания Петра II. Императрица обрушила свой гнев на всех представителей рода: многие были казнены, сосланы, младшие отданы в солдаты без права выслуги. В их числе оказался и Василий Михайлович, который, несмотря на то что родился в семье губернатора Сибири, начал жизненный путь простым солдатом и личным врагом императрицы. В 1735–1739 гг. будущий герой принимал участие в русско-турецкой войне, вместе со всеми совершил первый в истории русской армии поход в Крым и участвовал во взятии Перекопа.

День его штурма стал переломным моментом в судьбе опального Долгорукова. Генерал-фельдмаршал Миних, руководивший осадой крепости, пообещал, что первый, кто взойдет на укрепления Перекопа, получит чин офицера. Этим счастливчиком суждено было стать совсем еще юному Василию. Докладывая о своих победах Анне Иоанновне, Миних вскользь упомянул о подвиге смелого, но неученого Долгорукова и его новом чине. Императрица восприняла сообщение без восторга, но гордость и уважение к фельдмаршалу не позволили ей заставить Миниха нарушить обещание. «Дал так дал, – недовольно сказала императрица. – Не отнимать же мне шпагу у сосунка. Пущай таскает ее… Но грамоте учить его не дозволю». Последние слова стали пророческими для Василия – он на всю жизнь остался неученым.

Подвиг, который Долгоруков совершил при взятии Перекопа, был отнюдь не случайным. Молодой человек действительно отличался мужеством и отвагой, был талантлив и решителен, что доказал и в других военных предприятиях: при штурме Очакова (1737 г.), Хотина (1738 г.), при Вилаилоках во время русско-шведской войны. Но доблестный офицер все равно оставался в тени – императрица упорно не хотела его возвышать.

Ситуация изменилась с приходом к власти Елизаветы Петровны, которая положила конец преследованию Долгоруковых. Началась стремительная военная карьера Василия Михайловича. С 1741-го по 1747 г. он получил шесть чинов, стал полковником и командиром Тобольского пехотного полка. В следующие годы он со своим полком принял участие в военных действиях на Рейне, а также во многих сражениях Семилетней войны (1756–1763 гг.).

В отличие от своей предшественницы, императрица по заслугам оценила храброго полковника: Долгоруков стал генерал-поручиком и получил орден Святого Александра Невского. Впоследствии он не раз оправдывал оказанное ему высокое доверие. В сражении с прусской армией Фридриха II под Цорндорфом Долгоруков был серьезно ранен в ногу, но, не желая оставлять службу, после лечения сразу вернулся в строй и участвовал в битве под Кунерсдорфом (1759 г.) и во взятии крепости Кольберг (1761 г.).

Екатерина II также милостиво относилась к Долгорукову – в 1762 г. он стал генерал-аншефом, а через 5 лет получил орден Святого Андрея Первозванного. В 1768 г., когда началась русско-турецкая война, Долгорукову было доверено охранять границу России с Крымом. Через некоторое время он получил приказ покорить полуостров. По иронии судьбы Василий Михайлович снова должен был взять Перекоп, который являлся своеобразным ключом от Крыма. Но со времени того, первого штурма многое изменилось в его судьбе. Теперь генерал-аншеф Долгоруков командовал 2-й армией и отвечал за судьбы тысяч солдат. Поэтому он серьезно занялся разработкой плана военных действий, разделил армию на три отряда, определив маршруты, цели и задачи каждого, назначил командующих. Самому главному отряду предстояло взять Перекоп, а после – Кафу (Феодосия). Его возглавил сам Долгоруков.

К концу апреля 1771 г. все приготовления были завершены и армия выступила в поход. Подойдя к крепости и сориентировавшись на местности, командующий решился на штурм. Основной удар предполагалось нанести со стороны Черного моря. Для этого 4 пехотных полка были построены в три каре. Долгоруков пошел на хитрость: он начал еще одну атаку – ложную, со стороны Сиваша. Неприятель, пытаясь защитить этот недостаточно укрепленный участок, перебросил силы туда. В это время пехотные полки незаметно продвигались по направлению главного удара. Вспомнив Миниха, Долгоруков посулил тому, кто первым взойдет на укрепления, офицерский чин. Солдаты рванулись в бой, и через некоторое время крепость была покорена. Вслед за этим русская армия одержала блистательные победы в боях за Кафу, Ялту, Балаклаву, Судак, Бахчисарай. К концу июля войска крымского хана сложили оружие, а сам он бежал в Турцию. На его место пришел Саиб-Гирей, который заключил с Россией «неразрывный союз».

Эти успехи принесли Долгорукову орден Святого Георгия 1-й степени и гордое звание покорителя Крыма. К его фамилии добавили почетную приставку «Крымский». Поэты слагали стихотворения в его честь, придворные поздравляли с победой, заискивали перед ним. Но честолюбивый генерал мечтал о другом: ему хотелось стать фельдмаршалом, а Екатерина II, казалось, не собирается жаловать герою этот чин. Однажды за обедом она приказала пажу отнести Долгорукову рюмку водки и громко сказала: «Подайте господину фельдмаршалу!» Долгоруков указал на Голицына: «Вот фельдмаршал!» – и не принял рюмку. Втайне он жаждал официального признания своих заслуг и был очень обижен поступком императрицы. Последняя сделала вид, что не заметила этого. Разочарованный генерал принял решение уйти в отставку.

В 1780 г. он снова вернулся на государственную службу: стал главнокомандующим в Москве. Эта работа принесла Долгорукову всеобщее признание и уважение. Он никогда не отказывал в помощи, если это было в его силах. Все москвичи – от простого сапожника до высоких государственных чинов – могли попасть на прием к мудрому и справедливому губернатору. Он всегда вовремя приходил на работу, даже чувствуя усталость и недомогание, старался добросовестно исполнить долг. Когда приступы подагры становились нестерпимыми, Долгоруков вел прием посетителей, лежа на диване.

До конца жизни Василий Михайлович испытывал неловкость из-за своей неграмотности. Гордость не позволяла ему признаться в этом подчиненным, и каждый раз, когда нужно было что-то написать, он в гневе отбрасывал перья, ссылаясь на их непригодность. Все распоряжения и письма Долгоруков диктовал устно, а своему правителю канцелярии приказал все исполнять не за страх, а за совесть, чтобы их никто не смог упрекнуть в разгильдяйстве.

Прославленный генерал умер 30 января 1782 г., оставив после себя сыновей и трех дочерей. В Москве был объявлен траур, и все долго оплакивали честного и бескорыстного губернатора.

это последние строки эпитафии, написанной поэтом Ю. А. Нелединским-Мелецким после смерти знаменитого героя. Многое пришлось пережить и передумать Василию Михайловичу, долгий путь пройти – от простого солдата из опальной семьи до блестящего генерала-победителя. Приходили к власти разные императоры, изменялись обстоятельства жизни, но смелость, честь и решительность его не менялись со временем и сделали Василия Михайловича достойным представителем старинного русского рода Долгоруковых.

Ермолов Алексей Петрович

(род. в 1777 г. – ум. в 1861 г.)

Русский полководец, генерал от инфантерии (1818 г.), генерал от артиллерии (1837 г.). Участник войн с Францией (1805–1807 гг.).

Начальник штаба Главной армии и начальник артиллерии всех действующих армий в войне 1812–1813 гг., командир Отдельного кавказского корпуса, посол в Иране (1827 г.).

По преданию, род Ермоловых происходил от мурзы Арслана-Ермола, выехавшего из Золотой Орды к великому князю Василию Ивановичу в XVI в.

Отец Алексея, тоже военный, уйдя в отставку в 1790-е гг., поступил на гражданскую службу, исполнял обязанности правителя канцелярии генерал-прокурора. Женат он был на Марье Денисовне, урожденной Давыдовой.

В семилетнем возрасте Алексея поместили в Московский университетский благородный пансион, где он получил хорошее образование. В десять лет мальчик был зачислен унтер-офицером в лейб-гвардии Преображенский полк, затем произведен в сержанты, а вскоре уже имел чин поручика. Четырнадцатилетний Ермолов добился перевода из гвардии в армию, на фронт русско-турецкой войны 1788–1791 гг. Молодой человек в чине капитана поступил в Нижегородский драгунский полк, действовавший в Молдавии. Но он решил проходить дальнейшую службу в артиллерии. По протекции отца Ермолова перевели в Петербург, где он начал готовиться к экзаменам для перевода в артиллерию. Экзамен он выдержал блестяще и в звании капитана артиллерии был зачислен младшим преподавателем Артиллерийского шляхетского корпуса.

По-настоящему боевая служба молодого офицера началась в 1794 г. в армии А. В. Суворова, действовавшей против польских повстанцев. При штурме Варшавы за отвагу, проявленную на глазах фельдмаршала, Ермолов получил из его рук орден Св. Георгия 4-й степени. Вскоре он добился разрешения ехать волонтером (добровольцем) в Генуэзскую республику, чтобы сражаться под австрийскими знаменами против французов. Но в 1796 г. его отозвали в Россию для участия в Персидском походе под командованием графа В. А. Зубова. За участие в штурме Дербента Алексей Петрович был награжден орденом Владимира 4-й степени, а вскоре – чином подполковника.

Со вступлением на престол Павла I Персидский поход остановили, а войска возвратили в Россию. Вскоре изменилась и судьба Ермолова. В 1798 г. по подозрению в участии в заговоре против императора он был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Затем его выслали на вечное поселение в город Макарьев на Унже, однако через влиятельных родственников Ермолову удалось добиться перевода в Кострому. Там он проводил время в обществе другого опального полководца – казачьего атамана М. И. Платова.

После смерти Павла I возвращенный из ссылки Ермолов получил в командование конно-егерскую роту, стоявшую в Вильно. Его прямым начальником был А. А. Аракчеев. Вскоре у Алексея Петровича с ним начинаются конфликты, приведшие даже к подаче рапорта об отставке. Однако отставка принята не была. Начало войны с Наполеоном изменило положение Ермолова. Его рота в 1805 г. вошла в состав Подольской армии, которой командовал М. И. Кутузов. В бою под Амштеттеном рота отличилась, но, несмотря на представление Кутузова, ее командир награды не получил – вмешался Аракчеев. В сражении под Аустерлицем, находясь на правом фланге, под командованием П. И. Багратиона, рота Ермолова сумела прикрыть отходившие войска и вернуться к главным силам армии. Вскоре его произвели в полковники.

В военной кампании 1806–1807 гг., находясь в авангарде русских войск, Алексей Петрович отличился в сражениях под Голымином, Морунгеном, Вольфедорфом и Прейсиш-Эйлау. В последнем, в частности, блестяще проведенный Ермоловым маневр помог не только спасти отступающие русские войска, но и нанести французам ощутимый урон. Багратион представил его к ордену Св. Георгия 3-й степени, но и этой награды он не получил, так как весь успех артиллерии был приписан графу Кутайсову, а Ермолову дали всего лишь орден Владимира 3-й степени.

Под Петерсвальдом, Гутштадтом, Гейльсбергом и Фридландом полковник находился в самой гуще сражавшихся, но даже не был ранен. Его удостоили орденов Св. Георгия 3-й степени и Анны 2-й степени с алмазами. Великий князь Константин – дважды! – представлял Ермолова к генеральному чину, но снова сыграла свою роль злопамятность всесильного Аракчеева. Ермолов попросился в отставку, но Александр I, наслышанный о храбрости артиллерийского полковника, не согласился отпустить его из армии. Производство в чин наконец состоялось, и тридцатилетний генерал-майор был назначен инспектором конно-артиллерийских рот.

Накануне Отечественной войны 1812 г. Ермолова перевели в Петербург командиром гвардейской артиллерийской бригады, а кроме того, под его командование передали лейб-гвардии Литовский и Измайловский полки. С началом военных действий генерала назначили начальником штаба 1-й армии Барклая-де-Толли, отходившей от западной границы. Здесь Ермолов попал в весьма щекотливое положение. Отношения его с непосредственным начальником – Барклаем – были довольно холодные, а с командующим 2-й армей Багратионом – самые дружеские. Поэтому Алексею Петровичу часто приходилось выступать посредником между ними, поскольку их отношения были почти враждебными из-за различия во взглядах на ведение войны. Как начальник штаба, Алексей Петрович много сделал для успешного соединения русских армий под Смоленском, явился организатором обороны этого города и отличился, командуя войсками в бою при Лубине, за что был произведен в генерал-лейтенанты. Ермолов, кстати, стал одним из инициаторов назначения М. И. Кутузова главнокомандующим.

Во время Бородинского сражения он находился на командном пункте Кутузова. Когда стало известно о ранении Багратиона, фельдмаршал направил Ермолова для организации поредевших войск 2-й армии. Проезжая мимо Курганной высоты, где располагалась центральная батарея Н. Н. Раевского, являвшаяся тактическим ключом к русской позиции, Ермолов увидел, что она занята французами. Мгновенно оценив ситуацию, Алексей Петрович организовал контратаку, которую сам и возглавил. Батарея была отбита. Некоторое время он руководил ее обороной, пока его не контузило ядром и он не был унесен с поля боя. За Бородинское сражение Ермолов получил орден Анны 1-й степени.

На военном совете в Филях полководец выступил за наступательные действия против французов. Но Кутузов не одобрил этого предложения. В Тарутинском лагере после реорганизации штаба Ермолов фактически оставался не у дел, временно занимаясь координацией действий партизанских отрядов, а затем был направлен в корпус Дохтурова. В сражении под Малоярославцем он взял на себя руководство всеми русскими батареями и, находясь все время под огнем, преградил путь Наполеону и продержался до подхода главных сил. В ходе контрнаступления Ермолов постоянно был в авангарде и вместе с казаками Платова участвовал в окружении под Вязьмой корпуса маршала Даву. За участие в 1812 г. в сражении при Красном ему было присвоено очередное звание. Когда русские войска вышли к Неману, он вернулся на свою прежнюю должность – начальника штаба 1-й армии. Но не надолго: с прибытием в войска царя Ермолова назначили командующим артиллерией всех армий.

Однако вскоре новый главнокомандующий Витгенштейн после неудачи в Люценском сражении обвинил Ермолова в плохих действиях артиллерии, и тот лишился своей должности. Его назначили командиром 2-й гвардейской пехотной дивизии. При Бауцене дивизия отличилась, а Ермолова наградили орденом Александра Невского. В сражении при Кульме он одержал победу, обеспечившую союзным войскам возможность отхода в Богемию. Последним боевым делом Ермолова в борьбе с Наполеоном было командование гренадерским корпусом при штурме Парижа. Здесь он был награжден орденом Св. Георгия 2-й степени.

После возвращения в Петербург 38-летнему генералу прочили блестящее будущее. И теперь уже сам Аракчеев рекомендовал его на пост военного министра. Но назначение не состоялось, поскольку еще в Париже начались конфликты с царем и его братом Николаем, связанные с отрицательным отношением Ермолова к вновь вводимой в армии муштре. Тогда, в 1816 г., по предложению Аракчеева, Алексея Петровича назначили командиром Отдельного Грузинского корпуса, управляющим гражданской частью в Грузии, Астраханской и Кавказской губерниях и чрезвычайным послом в Персии. На этих постах Ермолов проявлял большую заботу о солдатах: отменил муштру, ввел на зиму полушубки вместо шинелей, увеличил мясную и винную порцию. Заботился генерал и о вверенном крае: при нем были построены дороги, крепости, штаб-квартиры, госпитали, лечебница на минеральных водах. Войска платили ему любовью и преданностью. С 1819 г. в состав ермоловского корпуса включили Черноморское казачье войско. Ермолов предоставил казакам землю по берегам Кубани и дал двухлетнюю отсрочку платы за нее.

На Кавказе старый холостяк Ермолов наконец женился, да еще по мусульманским обычаям. Алексей Петрович имел трех жен из местных жительниц. От этих браков у него было пять сыновей и дочь. После его отъезда с Кавказа жены и дочь остались дома и впоследствии вышли замуж, а сыновей генерал вывез в Россию и добился признания их законными детьми. Все они получили дворянство, стали офицерами-артиллеристами. Отец как мог помогал сыновьям и завещал им все свое имущество.

На Кавказе Ермолову приходилось часто сражаться. Надо сказать, что в войне против горцев он проявлял точный расчет и даже жестокость. Войска под его командованием огнем и мечом уничтожали немирные аулы. Это предотвратило удар чеченцев в тыл русских войск, когда началось вторжение в Россию персов. Война с ними оказалась весьма тяжелой, но в конечном счете окончилась победой Ермолова. Однако новый царь Николай I подозревал (и обоснованно) его в связях с декабристами, и в 1827 г. 50-летнего генерала отправили в отставку. Это вызвало возмущение в русском обществе. Чтобы это сгладить, царь в 1831 г. назначил опального полководца членом Государственного Совета. Живя в Москве, Алексей Петрович более двадцати лет не привлекался к военным кампаниям. И только в разгар Крымской войны, в 1855 г., Ермолова избрали начальником ополчения в семи губерниях, но он согласился принять эту должность только по Московской губернии. Алексей Петрович был глубоко тронут этим знаком доверия и уважения, оказанным ему обществом, но вести войска в Крым ему было уже не под силу.

Жанна д’Арк

(род. ок. 1412 г. – ум. в 1431 г.)

Национальная героиня Франции. Возглавила освободительную войну французского народа против англичан. В 1920 г. канонизирована католической церковью.

Жанна д’Арк, прозванная Орлеанской девой, была и остается одним из самых загадочных персонажей мировой истории. О феномене ее личности написана целая библиотека, проведены сотни исследований. В общественном сознании ее успехи обычно связывают с воодушевлением, которое с ее появлением охватило французский народ в борьбе с захватчиками. Однако Жанна, как свидетельствовали современники, была еще и талантливым полководцем. Герцог Алансонский, например, утверждал, что она «по военной части… была очень искусна во всем: верхом ли и в обращении с пикою; в том ли, чтобы собрать армию, распорядиться боем или расположить артиллерию. И всем даже удивительно было в ней видеть искусство и предусмотрительность военачальника, воспитанного двадцати-тридцатилетнею практикою. Но особенно удивлялись ее необыкновенному искусству употреблять артиллерию».

В связи с этим ряд современных психологов предполагает, что Жанна д’Арк была биперсоналом, т. е. относилась к числу тех редких людей, которые способны некоторое время вести себя как совершенно другие личности, например, начинают спонтанно говорить на неизвестных им языках, меняют свой интеллект, проявляют профессиональные умения, о которых не имели до того никакого понятия. Иначе трудно поверить, что юная девушка, всю жизнь проведшая в деревенской глуши, была способна, по словам соратников, вести себя, «как если бы она была капитаном, проведшим на войне двадцать или тридцать лет».

Столетняя война (1337–1453 гг.), ход которой Жанне удалось переломить в пользу французов, началась задолго до ее появления на свет и не закончилась после ее гибели. Она возникла на почве династических притязаний на французский трон со стороны английского короля Эдуарда III, бывшего по матери внуком французского короля Филиппа Красивого. Долгие годы стороны с переменным успехом сражались на территории Франции, которая буквально истекала кровью своих граждан. К моменту появления на свет Жанны значительный перевес был на стороне англичан, имевших более дисциплинированную и лучше вооруженную армию. Еще в битве при Кресси (1346 г.) англичане впервые применили пушки. Кроме того, их лучники были вооружены арбалетами, значительно превосходящими по своим качествам луки, бывшие на вооружении у французов. В 1415 г. английский король Генрих V разбил французов в битве при Азенкуре, занял Париж, почти всю северную Францию и провозгласил себя французским королем. В последнем ему помогла супруга сошедшего с ума французского короля Карла VI, Изабелла Баварская, признавшая право английской династии на французский престол, тем самым лишив этого права собственного сына Карла. Тогда в народе появилась легенда: Франция, преданная иноземцам знатной и порочной женщиной, должна быть спасена непорочной девой простого происхождения. А слабовольный и нерешительный дофин Карл, укрепившийся со своими сторонниками за Луарой в Бурже, в глазах простых французов стал символом сопротивления ненавистным чужакам.

Жанна была дочерью крестьянина Жака д’Арка и его жены Изабеллы из селения Реми и до семнадцатилетнего возраста ничем не отличалась от односельчан, разве что была более благочестивой. Она наверняка знала легенду и под ее влиянием, ежедневно видя ужасы войны, обрела уверенность в том, что девой-спасительницей должна стать именно она. Неподалеку от Реми росло старое дерево, которое называли «деревом фей», веря, что под его кроной эльфы и феи водят хороводы. Именно под этим деревом четырнадцатилетняя Жанна стала слышать «голоса» архангелов и святых, призывавшие ее идти спасать Францию.

Когда до деревни дошло известие о том, что англичане осадили Орлеан, она решила, что ее час пришел. Имея целью освобождение Орлеана и коронацию дофина, она тайком ушла из дома в Вокулер и добилась встречи с комендантом крепости Робером де Бодрикуром. Девушка сказала, что ее послал ее господин, Царь Небесный, который повелел ей выгнать из страны англичан, и просила дать ей провожатых, чтобы добраться ко двору дофина. Там она надеялась получить войско. Бодрикур велел ей возвращаться домой, но Жанна осталась в городе. Вскоре дом, где она поселилась, стал местом паломничества. Простой народ поверил девушке.

Бедный рыцарь Жан де Новеломон по прозвищу Жан из Меца поклялся сопроводить девушку к дофину. К ним присоединился еще один рыцарь, Бертран де Пуланжи. Вместе они уговорили Бодрикура дать охрану и письмо к принцу. Крестьяне купили Жанне лошадь, Жан из Меца подарил меч и одежду, сапожник сделал для нее сапоги. Когда она села в седло, окружающие поразились, что она свободно держится на лошади, как будто делала это всю жизнь.

13 февраля 1429 г. маленький отряд из семи человек отправился в Шинон, где в этот момент находился двор дофина. Двигаясь в основном по ночам, они преодолели занятую англичанами Шампань и враждебную Бургундию. Спутники Жанны часто тревожились, но девушка говорила: «Не бойтесь ничего. Вы увидите, как ласково примет нас в Шиноне дофин».

Ее предвидение оказалось верным. Правда, по преданию, чтобы убедиться в том, что девушка действительно обладает необычными способностями, Карл стал между придворными, а принцем выставили переодетого пажа. Но Жанна узнала дофина (на суде она сказала, что на него ей указал «голос»). После разговора с ней дофин уверовал в то, что спасительница явилась.

Тем не менее дополнительная проверка все же состоялась. Первым делом теща дофина Иоланта Арагонская с приближенными дамами убедились в том, что Жанна действительно девственница. Потом комиссия в составе пятнадцати богословов и законников три недели допрашивала девушку, чтобы убедиться, что ее дар от Бога, а не от Дьявола. В конце концов была вынесена резолюция следующего содержания: «Мы считаем, что ввиду крайней необходимости и учитывая грозящую городу Орлеану опасность, Ваше Высочество может воспользоваться помощью этой девушки и послать ее в названный Орлеан».

Из Шинона Жанна отправилась в Тур, где ее ждали два верных рыцаря. Здесь оружейник сковал ей рыцарские доспехи. Боевой конь, способный нести рыцаря при полном вооружении, был подобран еще на королевских конюшнях. Меч же для нее был найден в часовне Сент-Катерен-Фьербуа, неподалеку от Тура. Народ говорил, что он когда-то принадлежал франкскому королю Карлу Мартеллу, остановившему нашествие сарацинов. Знаменем для себя Жанна выбрала белое полотнище, которое потом всегда держала в руках, ведя войска в бой.

Из Тура в сопровождении группы солдат Жанна двинулась в Блуа, ближайший к Орлеану город, еще не занятый англичанами, где в это время было сосредоточено французское войско в 6–7 тысяч человек. 28 апреля 1429 г. оно двинулось к Орлеану. Вечером следующего дня Жанна была уже в городе. С ней пришли всего 200 всадников. Остальное войско из-за того, что военачальники вовремя не подготовили переправу, по ее настоянию вернулось и двигалось к Орлеану по левому берегу. Но в город было доставлено продовольствие, а само присутствие Девы воодушевило защитников.

Надеясь предотвратить кровопролитие, Жанна несколько раз посылала англичанам письма с требованием уйти от стен Орлеана. Один раз она сама обратилась к ним с городской стены, но встретила лишь насмешки. Однако когда девушка покинула город для осмотра английских укреплений, неприятель не посмел напасть на небольшой отряд. Так же беспрепятственно пропустили англичане и отставшую армию, спокойно вошедшую в город.

4 мая военачальники Орлеана, не верившие в военный талант Жанны, без ее ведома предприняли наступление на английское укрепление Сен-Лу и были разбиты. Узнав о сражении, Жанна вскочила на коня и бросилась наперерез бегущим солдатам. Ее вид заставил их повернуть. Здесь Орлеанская дева впервые проявила себя как опытный военачальник. По ее приказу городское ополчение, которое находилось в резерве штурмующих войск, быстро развернулось и, выставив пики, преградило дорогу англичанам. Некоторое время противники стояли друг против друга. Потом англичане без боя повернулись и ушли в свой лагерь. Через три часа крепость пала. Англичане лишились единственного опорного пункта на правом берегу Луары.

Как повествует хроника, 6 мая 1429 г. Жанна «с одобрения и согласия горожан Орлеана, но против воли и желания всех королевских начальников и капитанов вырвалась [из города] и перешла Луару». Девушка высадилась на берег одной из первых и повела ополчение на приступ укрепления Огюстен, прикрывавшего подступы к форту Турель. Сначала французы были смяты, но в последний момент Жанна вновь применила свою тактику. Ее люди, казалось, бегущие в панике, резко развернулись и мерным шагом с копьями на перевес двинулись на врага. Англичане опешили и через несколько минут отступили. Вскоре укрепление было взято.

На следующий день был назначен штурм Турели. Главный удар французы сосредоточили на высокой баррикаде. Во главе штурмующих шла Жанна. Ее воины, по словам современников, «сражались так, как будто они бессмертны». Но взобраться на укрепление они не могли. Тогда Дева схватила лестницу, приставила ее к стене и с криком «Те, кто любит меня, за мной!» начала подниматься на стену. Вдруг стрела из арбалета вонзилась ей в правую ключицу. Девушка упала, и французы дрогнули. Ее положили на траву. Будучи в сознании, она сама вырвала глубоко засевшую в теле стрелу и вскоре снова была на ногах. После короткого отдыха со знаменем в руках она вновь повела войско на штурм. К вечеру Турель была взята, а на следующий день англичане сняли осаду и ушли, видя, что теперь их ждет неминуемый разгром. В короткое время вся долина Луары была освобождена от неприятеля.

Воодушевленный присутствием Жанны, французский народ начал партизанскую войну против захватчиков. Процесс освобождения страны стал необратимым. Войска же под предводительством Девы взяли Труа, Шалон и Реймс. Она убедила трусливого Карла прибыть в Реймс для коронации, которая состоялась 16 июля 1629 г. в Реймском соборе. Так была выполнена вторая цель, внушенная ей «голосами». Время, отпущенное ей для освобождения Франции, близилось к концу.

Как-то Жанну спросили: «Как тебе не страшно воевать?» Она же, возможно, предвидя свою судьбу, ответила: «Я боюсь только предательства». Вскоре ее опасения оправдались.

После коронации Карл и его двор начали чинить Жанне препятствия. Король боялся наступать. Его придворные ненавидели «пастушку» и ждали только момента, чтобы расправиться с ней. Церковники, убедившись в том, что она не собирается служить их целям, были тоже недовольны девушкой. Жанна же стремилась к дальнейшей борьбе против неприятеля. Она убеждала короля идти на Париж, но тот отказывался. Тогда она уговорила герцога Алансонского и еще нескольких вельмож идти к Парижу без королевского приказа. 23 августа они выступили в поход, закончившийся неудачей. Жанна была ранена в бедро.

В марте 1430 г. Жанна, никого не поставив в известность, покинула опостылевший ей дворец и через несколько дней объявилась в Компьене, осаждаемом бургундцами. 23 мая 1430 г. во время вылазки на ее отряд напал неприятель. Французы, отбиваясь от бургундцев, отступили к подъемному мосту и обнаружили, что он поднят, а городские ворота закрыты по приказу коменданта Гильома де Флеви.[9] Через несколько минут бургундские солдаты стащили Жанну с коня и взяли в плен.

Дальнейшая судьба Орлеанской девы хорошо известна. Ни король, ни французская церковь не сделали даже попытки спасти девушку. Бургундцы передали ее герцогу Люксембургскому, а тот продал ее англичанам за 10 тыс. золотых монет. Англичане воспользовались моментом и решили объявить Жанну колдуньей, чтобы таким образом доказать, что Карл получил корону из нечистых рук. С этой целью Деву передали в руки епископу Бове Пьеру Кошону. Первым делом девушку опять освидетельствовали на предмет ее девственности. Затем началось следствие, длившееся несколько месяцев. Современники поражались, с каким искусством Жанна обходила все расставленные церковниками ловушки. Многие признали это сверхъестественным. Поразительно также то, что Кошон так и не использовал обычные для того времени пытки, чтобы вырвать у жертвы признание в колдовстве. Однако ослабленная болезнью Жанна все же испугалась. Когда ей пригрозили костром, она в обмен на жизнь признала свои заблуждения. Ее приговорили к пожизненному заключению. Но живая Жанна все же была страшна для ее мучителей. Деву насильно переодели в мужское платье и обвинили в нарушении данной ею клятвы никогда больше не носить мужскую одежду. 30 мая 1431 г. приговор привели в исполнение.

Через некоторое время Карл V решил снять с себя обвинение в том, что получил корону из рук колдуньи. Он обратился к папе, и тот назначил новое разбирательство, закончившееся полным оправданием Жанны.

Вокруг имени Орлеанской девы быстро возникли многочисленные легенды. Появилась версия о том, что она является незаконной дочерью Изабеллы Баварской и Людовика Орлеанского, то есть сводной сестрой французского короля. История знает и несколько самозванок, использовавших быстро возникшую легенду о том, что Дева спаслась, а вместо нее была сожжена какая-то другая женщина. Среди них наиболее знаменита авантюристка Жанна д’Амбруаз, которую, как ни странно, признали люди, хорошо знавшие Деву, в том числе ее мать и братья. Она много ездила по городам Франции, где ее всюду встречали с триумфом, а потом вышла замуж за Робера д’Армуаз, сеньора Тиммон, и родила ему двоих детей. Примечательно, что их потомки до сих пор чтят Жанну как самую славную из своих предков и убеждены в том, что Робер не мог жениться на женщине, не убедившись в том, что она та, за кого себя выдает.

Жуков Георгий Константинович

(род. в 1896 г. – ум. в 1974 г.)

Выдающийся полководец, Маршал Советского Союза, участник Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной войн, заместитель Верховного главнокомандующего (1942 г.), министр обороны СССР (1955–1957 гг.).

Четырежды Герой Советского Союза, дважды кавалер ордена «Победа».

«…Для меня главным всегда было служение Родине, своему народу. С чистой совестью могу сказать: свой долг выполнил. Хорошо ли прожита жизнь? Считаю, что хорошо. Самые большие мои радости совпали с радостями Отечества. Тревоги Родины, ее потери и огорчения волновали меня больше, чем личные потери и огорчения. Я прожил жизнь с сознанием, что приношу пользу народу, а это главное для любой жизни…» – так на склоне лет писал один из самых знаменитых советских полководцев – маршал Жуков.

Георгий Константинович Жуков родился 2 декабря 1896 г. в деревне Стрелковка Калужской губернии в семье крестьянина-бедняка. Босоногое детство будущего полководца проходило так же, как и у других деревенских ребятишек того времени: он рано узнал, что такое голод и холод, откуда берутся деньги и почему у матери такие грустные глаза. С 8 лет Егорка работал наравне со взрослыми, пытаясь хоть в чем-нибудь помочь семье. В 1906 г. он с похвальным листом окончил церковно-приходскую школу, а на следующий год поступил самым младшим учеником в скорняжную мастерскую своего дяди, которая находилась в Москве. Потянулись рабочие будни, полные подчас непосильного труда. Несмотря на усталость, Георгий очень старался и выполнял все, что ему говорили, но все равно частенько бывал бит. Редкие минуты отдыха он посвящал книгам. Читал с упоением, вместе с двоюродным братом Александром изучал русский язык, математику, географию. Вскоре поступил на вечерние общеобразовательные курсы. Спустя много лет, уже будучи маршалом, Георгий Константинович вспоминал, что уроки приходилось готовить ночами, возле уборной, где горела лампочка десятка в два свечей. Однако эти трудности не останавливали Жукова в стремлении стать образованным человеком. Заказы многочисленным клиентам юноша разносил пешком, взвалив на плечи огромный мешок, а на сэкономленные от проезда деньги покупал книги.

В 1915 г., в самый разгар Первой мировой войны, был объявлен досрочный призыв молодежи года рождения Жукова. Так начался новый этап в его жизни – солдатская служба. К весне 1916 г. Жуков был уже подготовленным кавалеристом и в числе лучших отправился в г. Изюм Харьковской губернии учиться на унтер-офицера. Уже тогда он проявил себя как способный курсант, человек, который во всех случаях жизни остается при своем мнении и может его отстоять. Именно эта особенность характера привела к тому, что Жуков, несмотря на успехи, был выпущен из учебной команды лишь вице-унтер-офицером. В августе 1916 г. он был отправлен на фронт. Серьезная контузия на некоторое время прервала службу молодого военного, но вместе с тем принесла ему второй Георгиевский крест (первый он получил за захват в плен немецкого офицера).

Жуков восторженно приветствовал Октябрьскую революцию 1917 г. и те перемены, которые она несла трудовому народу. Но завоевания революции необходимо было отстаивать: в августе 1918 г. Георгий Константинович вступил добровольцем в 4-й кавалерийский полк 1-й Московской кавалерийской дивизии. На фронтах Гражданской войны он прошел суровую солдатскую школу, участвовал во многих боях против белогвардейцев и банд Фостикова, Крыжановского, Антонова. В марте 1919 г. его приняли в члены РКП(б). Начальство заметило талантливого и мужественного красноармейца: его стали повышать по службе и доверять ответственные дела. С июня 1922 г. по март 1923 г. Георгий Константинович служил уже в должности командира эскадрона 38-го кавалерийского полка 7-й Самарской кавдивизии, а в конце апреля 1923 г. стал командиром 39-го Бузулукского кавалерийского полка.

Несмотря на постоянную загруженность, Жуков находил время для самообразования, особенно много внимания уделял книгам по вопросам тактики. Очень многое дал ему год учебы в высшей кавалерийской школе в Ленинграде вместе с К. К. Рокоссовским, И. Х. Баграмяном, А. И. Еременко. Программу необходимо было вместо 2 лет пройти за год, и молодой командир усиленно занимался. Как отмечал Рокоссовский: «Жуков, как никто, отдавался изучению военной науки. Заглянем в его комнату – все ползает по карте, разложенной на полу. Уже тогда дело, долг для него были превыше всего». Не забывал он и о физических тренировках, увлекался всеми видами конного спорта. По окончании курсов, возвращаясь по местам службы, Жуков с товарищами устроил первый в истории групповой конный пробег: за 7 суток было пройдено 963 км. Пробег окончился удачно и принес его участникам заслуженную репутацию прекрасных спортсменов. По возвращении Жуков приступил к своим обязанностям командира 39 полка 7-й кавдивизии, объединив под своим началом и командную, и политическую работу. Этот полк стал одним из лучших по многим показателям и всегда успешно справлялся с боевыми задачами. Как писал Георгий Константинович, командование полком было для него хорошей школой: «Кроме богатой практики, за этот период я получил значительную подготовку, участвуя в окружных маневрах, дивизионных и корпусных учениях и военных играх». Его часто упрекали в излишней требовательности к подчиненным, но Жуков твердо придерживался мнения, что разгильдяям и недобросовестным военным не место в армии. Чтобы заслужить уважение строгого, но справедливого начальника, надо было без остатка отдаваться работе, как это делал сам Жуков.

В мае 1930 г. он стал командиром 2-й кавалерийской бригады 7-й Самарской кавдивизии, а через некоторое время комбрига вызвали в Москву для работы в Наркомате обороны помощником инспектора кавалерии РККА. Жукова всегда бросали на самые сложные участки работы. Так, в 1933 г. он был отправлен в Слуцк в качестве командира 4-й кавдивизии, которая находилась в упадке. С помощью энергии и трудолюбия Георгия Константиновича вскоре дивизия вышла в ряды передовых, а сам начальник был награжден орденом Ленина. Жуков вникал во все дела вверенных ему воинских соединений, всегда интересовался жизнью товарищей по оружию, умел организовать людей, поддерживал в сложных ситуациях. Все это способствовало его успехам на военном поприще. В конце 1938 г. он назначается заместителем командующего войсками Белорусского военного округа по кавалерии (г. Смоленск). Жукова не смутил достаточно ответственный пост, кроме того, его привлекала перспектива работать с большим оперативным объединением: Георгий Константинович всегда был не только командиром, но и любознательным исследователем в области военного искусства.

1 июня 1939 г. Жукова срочно вызвали в Москву: японские войска вторглись в пределы дружественной СССР Монголии, и был необходим опытный командующий для пресечения действий агрессоров. Вылетев в район боевых действий и внимательно ознакомившись с обстановкой, Жуков сделал свои выводы и разработал план отражения наступательных операций японцев. Он умело соединил действия танковых войск с авиацией и подвижной артиллерией, что привело к разгрому главной группировки японских сил. После этого Жуков тщательно продумал операцию по уничтожению захватчиков. Дар предвидения, а также смелость решений, которыми отличался полководец, позволили ему организовать внезапное нападение на противника между рекой Халхин-Гол и государственной границей МНР. После трехдневных боев японские войска были окружены, а через неделю – 31 августа – монгольская территория была полностью очищена от агрессоров. Действия Жукова были высоко оценены правительством – за умелое руководство его удостоили звания Героя Советского Союза.

В мае 1940 г. состоялась встреча Георгия Константиновича со Сталиным. Генсек внимательно выслушал мнение героя о событиях на Халхин-Голе, о состоянии японских войск. А через месяц Жуков вступил в командование войсками Киевского Особого военного округа и стал генералом армии. Все чаще он задумывался над действиями фашистов в начавшейся на Западе Второй мировой войне, понимая, что Советский Союз также находится под угрозой.

В декабре 1940 г. Жуков выступил на совещании высшего командного состава армии в Москве с докладом «Характер современной наступательной операции». Он говорил о многом: о том, что вскоре предстоит война с опытным, прекрасно вооруженным противником, что уже нет времени готовиться к ней и надо рассчитывать на те силы, которыми советские войска располагают сегодня. Как писал И. Х. Баграмян, «это заявление Г. К. Жукова изумило всех». Сталин до самой последней минуты хотел избежать войны, хотя получал многочисленные предупреждения разведчиков о подготовке немцев к нападению на Советский Союз. Такая нерешительность Верховного главнокомандующего во многом стала причиной неудач советских войск в начале войны и огромных человеческих потерь, которые они понесли.

В январе 1941 г. Жукова назначили начальником Генерального штаба. Он очень многое сделал в этой должности для того, чтобы за достаточно короткий срок как можно лучше подготовить армию к неумолимо приближающейся войне. Георгий Константинович трудился по 15–16 часов в сутки, часто оставался в служебном кабинете и на ночь, напряженно работая над планом стратегического развертывания Красной армии, мобилизационным планом для промышленности по производству продукции на случай войны. Следует отметить, что не все приказы Жукова в ходе подготовки к войне были хорошо продуманы. По его распоряжению около границы складировались боеприпасы, топливо и запчасти, предназначенные для осуществления предполагаемой наступательной операции советских войск. Но нередко этот важный груз оставался лежать на открытом воздухе без всякой охраны, поэтому в первые дни войны немцы без труда его захватили.

Вечером 21 июня Жуков доложил Сталину о появлении немецкого перебежчика, сообщившего, что утром 22 июня начнется наступление на Советский Союз. Начальник Генштаба настаивал на немедленном приведении всех войск приграничных округов в полную боевую готовность. Но Сталин все еще надеялся на то, что дело уладится мирным путем. Между тем в ночь с 21 на 22 июня Жуков получил сообщение о том, что немцы бомбят советские города. Он немедленно доложил об этом Сталину. И хотя тот и являлся Верховным главнокомандующим, все же значительный груз ответственности за исход войны Жукову пришлось принять на свои плечи. Сталин явно не доверял профессиональным военным, а под воздействием катастрофического для Советского Союза начала войны это недоверие только усилилось. Жуков неоднократно принимал на себя всю силу гнева диктатора. Когда начальник Генштаба предложил оставить Киев, чтобы уберечь от окружения силы Юго-Западного фронта, а затем высказал мысль о возможности нанесения контрудара по ельнинскому выступу немцев на западном направлении, Сталин бестактно оборвал его и сказал, что это чепуха. Жуков с достоинством заметил, что если он несет чепуху, его лучше освободить от занимаемой должности. «Просьбу» удовлетворили, и Георгий Константинович стал командующим Резервным фронтом. Однако когда Западный фронт под руководством Жукова отстоял Москву, Сталин понял, что без этого талантливого генерала ему не обойтись.

В августе 1942 г. Жуков стал первым (и единственным) заместителем Верховного главнокомандующего. В это время над Сталинградом нависла серьезная угроза. Георгий Константинович вместе с начальником Генштаба А. М. Василевским не позволил противнику захватить город, а кроме того, выдвинул смелый план мощного контрнаступления советских войск и отстоял этот план перед Сталиным. Как известно, битва под Сталинградом стала переломным моментом в ходе войны.

С августа 1942 г. по ноябрь 1944 г. в 15 самых ответственных операциях на Жукова возлагались обязанности по координации действий фронтов. При этом маршал нес полную ответственность за исход операций. В ходе Сталинградской битвы он координировал действия войск Донского и Юго-Западного фронтов, летом 1943 г. – действия Западного, Брянского, Центрального, а затем Воронежского и Степного фронтов в Курской битве. С июля по ноябрь 1944 г. Жуков отвечал за освобождение Белоруссии силами 1-го и 2-го Белорусских фронтов. В ноябре 1944 г., встав во главе войск 1-го Белорусского фронта и действуя совместно с командованием других фронтов, он блестяще осуществил Висло-Одерскую операцию, а затем и битву за Берлин.

Во всех этих сражениях Жуков проявил высокие полководческие качества. Он обладал редчайшим даром предвидения: умел проникнуть в замыслы противника, представить его возможные действия в той или иной ситуации и на основе этого принять верное решение. Кроме того, гибкий ум военачальника позволял продумывать каждую конкретную обстановку, а не держаться за определенные теоретические принципы. Он был противником шаблонов, всегда трезво оценивал врага, был решителен, смел. Как писал маршал Баграмян: «Из всех молниеносно выросших в предвоенные годы крупных военачальников Жуков был, безусловно, самой яркой и одаренной личностью. Из всех нас он выделялся не только поистине железным упорством в достижении поставленной цели, но и особой оригинальностью мышления… Хорошо зная его способности, я не удивляюсь его поразительной, даже для тех лет, военной карьере. Г. К. Жуков обладал не только военным дарованием, без которого в годы военных испытаний не может получиться полководца, но и жестким характером, беспощадностью к недобросовестным людям… и еще одна черта характера Жукова мне бросалась в глаза. Если он чего-нибудь добивался, то не любил идти к цели, как говорится, «медленным шагом, робким зигзагом». В таких случаях он шел напрямую». Все эти особенности Жукова стали своеобразным залогом побед советских войск под его командованием.

Жукова часто обвиняли в огромных человеческих жертвах со стороны советских войск, которые сопутствовали его блестящим победам. Это действительно так: добиваясь поставленных целей, он не задумывался над тем, скольких солдатских жизней это будет стоить. Мужественный и волевой полководец зачастую был чрезвычайно жесток с подчиненными. Командуя советскими войсками в Монголии во время вторжения японских захватчиков, он широко применял тактику расстрела солдат и офицеров за невыполнение приказов. Без сомнения, печальная участь товарищей воздействовала на офицеров и закаляла их характер, но вместе с тем, боясь своего начальника, они просто исполняли его указания, не проявляя особой инициативы.

Во время битвы за Киев в 1941 г. советским войскам было приказано не отступать ни на шаг. Не имели права солдаты и сдаваться в плен. Жуков в качестве начальника Генштаба подписал приказ № 270 о расстреле за самовольный уход с позиции. Накануне Сталинградской битвы он поставил свою подпись под еще одним подобным документом, приказом № 227.

Командующие остальных фронтов мало чем отличались от простых солдат. Они трепетали перед приездом Жукова, так как он в любой момент мог снять с должности или арестовать проштрафившегося командира.

Советское правительство по заслугам оценило маршала – ему было доверено подписание акта о безоговорочной капитуляции Германии 9 мая 1945 г. и принятие Парада Победы 24 июня в Москве на Красной площади. По воспоминаниям Жукова, это были самые счастливые дни в его жизни.

А дальше… Дальше были долгие месяцы опалы – Сталин всерьез опасался авторитета прославленного маршала. Только после смерти великого диктатора Жуков стал сначала первым заместителем министра обороны СССР (1953 г.), а потом и министром (1955 г.). Но звездный час маршала продолжался недолго: его влияния в стране побоялся другой правитель – Никита Сергеевич Хрущев, который приложил все усилия к тому, чтобы удалить Жукова с военной и политической арены страны. В 1957 г. Пленум ЦК КПСС вывел Георгия Константиновича из состава членов Президиума ЦК и членов ЦК КПСС. Это был очень серьезный удар для маршала, но он не сломался. Как вспоминал сам Жуков: «Я поднялся… и строевым шагом вышел из зала…»

Последние годы жизни полководец посвятил работе над книгой «Воспоминания и размышления». Это практически все, что у него осталось: книга, несколько верных друзей и семья – любимая жена Галина Александровна и дочери Эра, Элла и Машенька…

18 июня 1974 г. Жуков скончался. Отдавая дань уважения и признания этому выдающемуся полководцу, маршал А. М. Василевский писал: «Он был рожден для военной деятельности, для больших ратных дел… Человеку, который чувствовал так слитно личную жизнь свою и народа, можно только позавидовать. Жизнь и деятельность такого человека достойны подражания».

В памяти миллионов людей в своей стране и за рубежом Жуков остался блестящим полководцем и прекрасным человеком, который сумел выстоять в самых сложных ситуациях и принести миру великую Победу 1945 г.

Карл XII

(род. в 1682 г. – ум. в 1718 г.)

Шведский король (1697 г.) и полководец, участник Северной и захватнических войн против России. Разбит под Полтавой (1709 г.).

Карл XII был, пожалуй, одной из самых неординарных личностей своего времени. В его жизни трудно отыскать обычные дела и события – все чувства, взгляды и поступки короля вызывали неподдельное восхищение, удивление, а порой повергали в шок друзей и врагов. О нем говорили, что он ничего не боится и не имеет слабостей, а свои добродетели довел до такого излишества, что часто они граничат с пороками. Действительно, твердость полководца в большинстве случаев превращалась в упрямство, справедливость – в тиранию, а щедрость – в необъяснимую расточительность.

Карл XII родился в 1682 г. в Стокгольме. Брак его отца – шведского короля Карла XI и матери – датской принцессы Ульрики Элеоноры был союзом абсолютно разных по характеру людей. Деспотичный правитель внушал страх своим подданным, в то время как королева всячески пыталась облегчить их участь, часто отдавая несчастным свои драгоценности и платья. Не выдержав жестокого обращения супруга, она скончалась в 1693 г., когда сыну-наследнику было всего лишь 11 лет. Он рос крепким, физически и духовно развитым, прекрасно владел немецким и латинским языками. Однако уже тогда стал проявляться упрямый характер и неумеренный нрав принца. Чтобы заставить мальчика что-либо выучить, необходимо было задеть его гордость и честь. С детских лет любимым героем Карла был Александр Македонский, юноша восхищался им и хотел во всем походить на прославленного завоевателя.

Карл XI умер, оставив 15-летнему сыну уважаемый в Европе трон, хорошую армию и благополучные финансы. По шведским законам Карл XII сразу мог занять престол, но отец перед смертью оговорил отсрочку до совершеннолетия – 18 лет и назначил регентшей государства свою мать – Гедвигу Элеонору. Это была очень амбициозная особа, которая всеми силами стремилась отдалить внука от дел. Молодой король в основном развлекался охотой и военными смотрами. Однако он все чаще и чаще задумывался над тем, что уже вполне способен управлять страной. Однажды Карл поделился своими соображениями на этот счет с государственным советником Пипером, и тот с энтузиазмом взялся за водворение на престол молодого государя, видя в том превосходную возможность сделать свою карьеру. Через несколько дней власть королевы пала.

Во время коронации Карл XII взял корону из рук архиепископа Упсальского, когда тот собирался возложить ее на голову правителя, и сам короновал себя. Люди приветствовали молодого государя и искренне восхищались им.

В первые годы своего царствования Карл XII зарекомендовал себя нетерпеливым, беспечным и высокомерным монархом, которого не слишком интересовали дела страны, а в Совете он сидел со скучающим видом, положив скрещенные ноги на стол. Истинная его натура пока не проявляла себя.

Тем временем над головой короля собирались грозовые тучи. Коалиция четырех могущественных держав – Дании, Саксонии, Польши и Московии – хотела ограничить господство Швеции на Балтике. В 1700 г. эти государства развязали Северную войну против Карла XII и его страны. Считая положение угрожающим, многие советники предлагали пойти на переговоры с врагами, но король отверг все их доводы и сказал: «Господа, я принял решение никогда не вести неправедной войны, но, подняв оружие, дабы наказать нарушителей законов, не складывать его, пока не погибнут все мои враги. Я нападу на первого же, кто восстанет против меня, и, надеюсь, победив его, внушу страх всем прочим». Эта воинственная речь поразила государственных мужей и стала переломным моментом в жизни короля.

Приказав готовиться к войне, Карл XII резко изменился: он отказался от всех удовольствий и развлечений, стал одеваться, как простой солдат, и так же питаться. Кроме того, он навсегда простился с вином и женщинами, не желая, чтобы последние влияли на его решения. 8 мая король во главе армии покинул Стокгольм. Карл и не подозревал, что уже никогда сюда не вернется…

Перед отъездом монарх навел в государстве порядок и организовал совет обороны, который должен был заниматься всем, что касается армии.

Первую победу Карл XII одержал в Дании. Он осадил Копенгаген и через короткое время овладел им. 28 августа 1700 г. между двумя государствами был заключен мирный договор. Следует отметить, что шведская армия была очень сильна и хорошо организована, поэтому ей прочили блестящее будущее. В ней царила строгая дисциплина, которую молодой король еще больше ужесточил. Так, находясь под стенами Копенгагена, шведские солдаты исправно оплачивали продукты, которые поставляли им датские крестьяне, и, пока шли переговоры о мире, не выходили из лагеря. Такая строгость Карла XII по отношению к армии способствовала ее многочисленным победам.

Следующая удача ожидала шведов под Нарвой. Карл XII был крайне возмущен поведением Петра I, который вторгся туда. Дело в том, что московитские послы неоднократно уверяли шведского монарха в нерушимом мире между двумя державами. Карл не понимал, как можно нарушать свои обещания. Исполненный праведного гнева, он вступил в битву с русскими войсками, имея в несколько раз меньшее количество людей, чем Петр I. «Вы сомневаетесь, что с моими восемью тысячами храбрецов я разобью восемьдесят тысяч московитов?» – гневно спросил Карл XII у одного из своих генералов, который пытался доказать всю сложность этого предприятия.

Карл разгромил русское войско, и это стало одной из его блестящих побед. Не менее удачные действия провел он в Польше и Саксонии. В течение 1701–1706 гг. он покорил эти страны и занял их столицы, а вдобавок добился, чтобы польский король Август II подписал Альтранштадтский мирный договор и отрекся от престола. На это место шведский монарх посадил молодого Станислава Лещинского, который произвел на него благоприятное впечатление и в дальнейшем стал верным другом.

Петр I прекрасно осознавал угрозу, которую представляет собой шведская армия во главе с талантливым и смелым королем. Поэтому он стремился к заключению мирного договора, но Карл упорно отклонял все предложения, говоря, что они все обсудят, когда шведские войска войдут в Москву. Позднее ему пришлось пожалеть об этом своем поступке. А пока Карл XII считал себя неуязвимым избранником судьбы. Говорили, что его не берут пули. Он и сам верил в свою непобедимость. И для этого было много оснований: десятки выигранных сражений в ходе Северной войны, заискивания со стороны Англии и Франции, а также действия Петра I, продиктованные страхом перед шведским могуществом.

Итак, Карл XII решил идти войной на Россию. В феврале 1708 г. он захватил Гродно и ждал наступления теплых дней под Минском. Русские пока не предпринимали серьезных вылазок против шведов, изматывая их силы в небольших сражениях и уничтожая продовольствие, фураж – все, что могло пригодиться противнику.

Зима 1709 г. была настолько суровой, что погубила значительную часть шведской армии: голод и холод измотали ее больше, чем русские. От великолепных некогда войск осталось 24 тыс. изможденных солдат. Но Карл XII и в сложившейся ситуации сохранял достоинство и спокойствие. В это время он получил известие из Стокгольма, в котором сообщалось о смерти его любимой сестры, герцогини Голштинской. Эта тяжелая потеря стала серьезным ударом для короля, но не сломила его: он не отказался от своего намерения идти на Москву. В довершение из Швеции не поступало подмоги, а помощь украинского гетмана Мазепы оказалась слабой.

В конце мая 1709 г. Карл XII осадил Полтаву, в которой, по словам Мазепы, был большой запас продовольствия. Последний ссылался на якобы перехваченную информацию об этом. Шведы потратили много времени на штурм крепости, в которой на самом деле ничего не было, и оказались окружены русскими войсками.

16 июня Карл XII был ранен в пятку выстрелом из карабина. Это ранение опровергло легенду о его неуязвимости и привело к серьезным последствиям – действиями армии во время Полтавской битвы король управлял с наспех сооруженных носилок.

Сражение под Полтавой произошло 27 июня (8 июля) 1709 г. Внезапности, на которую, как обычно, надеялся Карл, не получилось: конница Меншикова обнаружила шведские колонны, которые передвигались в ночной тиши. Сражение завершилось полным разгромом шведов. Скрыться удалось только Карлу XII, Мазепе и нескольким сотням солдат.

Полтавское поражение уничтожило не только шведскую армию, но и шведское великодержавие. Казалось, что все потеряно, но Карл сдаваться не собирался. Он бежал к туркам и встретил там достойный прием. Но хотя султан и осыпал короля почестями, дорогими подарками, тот был всего лишь пленником. Карл приложил много сил к тому, чтобы Оттоманская Порта объявила войну России, однако турецкое правительство не разделяло взглядов шведского монарха и не спешило ссориться с царем.

Карл XII жил в Бендерах в роскоши. Как только он излечился от раны и смог сидеть в седле, сразу приступил к обычным своим занятиям: много ездил верхом, обучал солдат и играл в шахматы. Деньги, которые он получал от Порты, король тратил на интриги, подкупы и подарки охранявшим его янычарам.

Шведский монарх продолжал надеяться, что ему удастся заставить Турцию воевать, и не соглашался на возвращение домой. Он с помощью своих агентов отчаянно интриговал и смещал визирей. Наконец ему удалось спровоцировать турок на войну с Россией. Однако недолгая война закончилась подписанием мирного договора 1 августа 1711 г. и не причинила Петру I особого вреда. Карл XII был в ярости и упрекал великого визиря в подписании мировой. В ответ тот настоятельно посоветовал королю покинуть Турцию и вернуться наконец домой.

Карл отказался и еще несколько лет провел в Турции, несмотря на то, что султан и правительство в открытую говорили ему о необходимости вернуться в Швецию. Похоже, Порта уже устала от надоедливого гостя и его авантюр, в которые король пускался на каждом шагу, добиваясь своей цели. В 1714 г., осознав бесплодность пребывания в Турции, шведский монарх покинул ее пределы и вернулся на родину, раздираемую на части врагами. Поэтому Карл XII сразу же занялся реорганизацией армии и… не решив еще всех государственных проблем, в марте 1716 г. отправился воевать со своими врагами в Норвегию.

Во время осады крепости Фредериксхалль, когда неутомимый король лично осматривал траншеи, его настигла шальная пуля. 11 декабря 1718 г. оборвалась жизнь одного из великих воинов и монархов Европы. Престол наследовала сестра Ульрика Элеонора, которая спустя некоторое время отказалась от него в пользу мужа.

Карл XII остался в истории как величайший завоеватель и великий упрямец. Он не был похож на других королей, воевал не ради укрепления своего положения, а ради славы, любил раздавать короны. Его упрямство, нежелание реально оценивать превосходство врага привели к поражению шведской армии и лишили Швецию позиции ведущей державы Европы. Но вместе с тем Карл XII всегда оставался интересной личностью, чем привлек на свою сторону немало верных друзей. Он никогда не кичился победами, но и не умел долго страдать от поражений. Горести король скрывал глубоко в себе и редко давал выход эмоциям. О его хладнокровии и невозмутимости во всех случаях жизни слагались легенды. Вольтер писал: «Однажды, когда Карл диктовал секретарю письмо в Швецию, в дом попала бомба и, пробив крышу, взорвалась в соседней комнате и разнесла потолок в щепки. Однако кабинет короля не только не пострадал, но даже через отворенную дверь внутрь не попало ни единого осколка. При взрыве, когда казалось, что весь дом рушится, перо выпало из рук секретаря. «“В чем дело? – спросил король. – Почему вы не пишете?” – “Государь, бомба!” – “Но при чем здесь бомба, ваше дело писать письмо. Продолжайте”».

Таким был шведский король: бесстрашный, умный, смелый, который «столь же мало ценил жизнь подданных, как и свою собственную».

Карл Великий

(род. в 742 г. – ум. в 814 г.)

Король франков из династии Каролингов. С 800 г. император обширной империи, созданной в результате его завоеваний и охватывающей большую часть Западной Европы. Совершил 53 военных похода. Установил единый порядок несения военной службы по сословиям.

Карл Великий был одним из самых воинственных королей Европы. При нем было совершено 53 военных похода, половину из которых возглавил сам король. Но не только этим славится знаменитый правитель. Его по праву считают одним из самых крупных государственных деятелей в истории Европы. Однако не будь этих завоеваний, вряд ли король смог бы вдохнуть в жизнь Запада тот дух, которым он жил в течение нескольких последующих веков и который не выветрился даже в наше время.

Карл был старшим сыном первого франкского короля из династии Каролингов Пипина Короткого и дочери графа Калиберта Ланского, Бертрады. А дед принца, Карл Мартелл (Молот), знаменит победой над арабами в битве при Пуатье (732 г.), ограничившей экспансию мусульман в Европу.

Мальчик родился 2 апреля 742 г. Еще в детстве Карл овладел искусством боя на мечах, стал превосходным наездником, научился плавать. Со временем он превратился в закаленного воина, обладавшего громадной силой. Хроники повествуют, что король легко ломал железные подковы и поднимал одной рукой воина, закованного в железо.

Чтобы придать своей власти характер божественной избранности, Пипин Короткий добился от Римского Папы помазания на царство. Обряд прошел и его сын Карл, в 12 лет объявленный наследником трона. В этом возрасте он уже сопровождал отца в военных походах и помогал в управлении государственными делами.

Однако в 768 г., умирая, Пипин Короткий с согласия общего схода франков разделил свое государство на две части. Западная досталась Карлу, а восточная – его брату Карломану. При этом государство должно было оставаться неделимым. На деле же каждый из братьев правил совершенно самостоятельно. Мира между ними не было, и неизвестно, чем бы закончилось дело, но в конце 771 г. слабый и болезненный Карломан умер, а Карл поторопился объединить обе части под своим владычеством, добившись присяги на верность от подданных брата. Теперь он стал самым могущественным государем в Европе.

Воевать Карл начал рано. Еще при жизни брата он завершил начатое отцом завоевание Аквитании и усмирил мятеж, поднятый против него королем Гунольдом. Объединив государство, король начал стремиться к расширению его территории, поэтому охотно согласился на просьбу Папы Римского Адриана I усмирить дерзких лангобардов, занимавшихся разбоем и грабежами в приграничных областях и начавших угрожать самому Риму. Он заблаговременно развелся с дочерью царя лангобардов Дезидерия Дезидератой и отослал ее к отцу. Брак с нею был заключен по желанию Бертрады, стремившейся к укреплению связей с Лангобардией. Однако Карлу жена, видимо, пришлась не по вкусу, и в 771 г. он женился на Гильдегарде, знатной девушке из Швабии. Этот брак не сулил никаких политических выгод, зато невеста нравилась королю.

Гильдегарда умерла в 783 г., оставив Карлу троих сыновей – Карла, Пипина и Людовика, а также дочерей – Хруотруду, Берту и Гизелу. Потом король был женат на королеве Фастраде, происходившей из восточных франков. После ее смерти была еще аламанка Лиутгарда и три наложницы: Регина, Адалинда и саксонка Герсвинда.

Примечательно, что когда папа пожелал Карлу скорее покорить лангобардов, тот ответил, что хочет побеждать, а не покорять. «Я буду королем франков и лангобардов, чтобы не оскорбить самолюбие народа, который надеюсь победить».