Степан Бандера в поисках Богдана Великого Андреев Александр

Гитлер наградил Скорцени «Почетной планкой» к «Рыцарскому кресту» и приказал ему попробовать сделать такую же диверсионную атаку в тылу Советской Армии, воевавшей в Польше. Отправленный из Фриденталя в ее тыл батальон «Ост» в советской военной форме и почти настоящими документами в течение месяца был полностью уничтожен контрразведкой «Смерш».

В феврале 1945 года по приказу нового командующего группой армий «Висла» рейхсфюрера СС Гиммлера диверсанты Скорцени, разделенные на батальоны «Центр», «Зюйд-Ост», и «Норд-Вест», создавали укрепленный район для вермахта восточнее Одера. Отбивая атаки советских танков и неся большие потери, его бойцы взорвали на Одере лед, уничтожили все мосты и переправы, а перед решающей атакой войск Первого Белорусского фронта взорвали шлюзы и затопили район прорыва. В марте Гитлер наградил Скорцени «Дубовым венком к Рыцарскому кресту» и приказал из Фриденталя передислоцировать всех диверсантов в «Альпийский редут», где у Тироля и Штайера на перевалах и горных дорогах они заложили колоссальное количество взрывчатки.

Начальник РСХА Кальтенбруннер уже успел назначить Скорцени начальником Военного управления Главного имперского управления государственной безопасности. 25 апреля 1945 года советские, английские и американские войска встретились на Эльбе и III Рейх был рассечен на север и юг. Скорцени дождался в Альпах Кальтенбруннера, который после смерти Гитлера хотел создать свое правительство в Австрии и договориться с союзниками, но исторического времени у него больше не было. Пустив в оборот чуть ли не полмиллиарда фальшивых фунтов стерлингов, РСХА Кальтенбруннера намного больше, в разы и на порядки, сконцентрировало на секретных счетах в Швейцарии, Испании, Португалии, Швеции, Турции, на Ближнем Востоке и Латинской Америки, денег настоящих, и большинство этих счетов было передано Отто Скорцени. Он день и ночь мотался по дезорганизованной и парализованной разгромом стране, вывозил и прятал особо секретные документы, создавал тайные склады оружия, прикрывал разведывательные контакты, спасал своих тайных агентов, обеспечивал пути отхода и маршруты за границу для видных партайгеноссе, обеспечивал всем необходимым созданную им агентурную сеть во Франции, Италии, Голландии, Бельгии, Румынии, Венгрии. На высоте двух тысяч метров в Альпах в его штаб-квартире в Роштадте, у Зальцбурга, Скорцени ждал его мобильный самолет «Физелер-Шторх» с большим запасом керосина. Он вспоминал:

«30 апреля радио сообщило о смерти Адольфа Гитлера и создании нового правительства адмирала Деница, объявившего о прекращении огня 6 мая. Я отдал своим людям последний приказ – скрываться поодиночке и раздал подробные инструкции о контактах, связи и явках».

Скорцени передал Гиммлеру военный билет на имя фельдфебеля Генриха Хитцингера, солдатскую книжку, госпитальную справку и ампулу с синильной кислотой. Гиммлер и Шеленберг из Берлина ушли к адмиралу Деницу в Северную Германию. Гиммлер был вскоре задержан, опознан в лагере для военных в Люнебурге и успел покончить жизнь самоубийством.

Скорцени выдал Кальтенбруннеру паспорт на имя Артура Шайдлера, но его приметы и огромный рост были хорошо известны союзникам, задержавшим его во время войсковой операции в горных Альпах.

15 мая Отто Скорцени, завершив все важные диверсионные дела, сдался американцам. Начался следующий этап в его жизни и деятельности, в котором уже не было места фотографии в серебряной рамке с изображением фюрера и гравировкой: «Моему Отто Скорцени в благодарность и на память о 12 сентября 1643 года. Адольф Гитлер».

В ноябре 1945 года в Нюрнберге начался Международный военный трибунал, который через год признал руководящий состав национал-социалистической партии Германии, ее охранные отряды СС, гестапо и СД преступными организациями. Вермахт, правительство и экономику Германию трибунал трогать не стал:

«Гестапо и СД использовались для целей, которые являлись преступными и включали преследование и истребление евреев, зверства и убийства в концентрационных лагерях, эксцессы на оккупированных территориях, проведение программы рабского труда, жестокое обращение с военнопленными и их убийства.

Трибунал признает преступной группу, состоящую из тех руководящих членов гестапо и СД, которые знали, что их организации использовались для совершения преступных действий, или лично участвовали в совершении преступлений против человечности, связанных с войной».

Нюрнбергский процесс произвел сильное впечатление на Скорцени, первое время сидевшего в одной камере с Кальтенбруннером, но привлеченным трибуналом только как свидетель:

«В нюрнбергской тюрьме я был с людьми, долгое время олицетворявшими для нас всех силу и величие нации. Низвергнутые с Олимпа, они оказались обычными обывателями со всеми присущими им слабостями и недостатками. В камере нет места громким фразам, поэтому я был потрясен тем, что там, где я ждал стойкости и мужества от наших партийных вождей, не оказалось ничего, а только безволие и слабость жалких и ничтожных людей».

Скорцени переводили из лагеря в лагерь, из Дахау в Реинсбург, потом в Дармштадт, затем опять в Дахау. Американский суд над военными преступниками в Дахау абсолютно оправдал Отто Скорцени и его товарищей, однако в лагерях денацификации ему предстояло провести еще около трех лет. Нашлись определенные силы, которые мечтали вменить ему операцию с Муссолини и Хорти в виде военного преступления. Слушание его дела постоянно переносилось и 25 июля 1948 года терпение диверсанта № 1 лопнуло. В лагерь на автомобиле с номерами армии США приехали капитан и два сержанта в форме американской военной полиции, поговорили с охраной, которая не спросила у них документы, и спокойно увезли Скорцени с собой. Его товарищи по оружию в условиях уже начавшейся холодной войны между Западом и Востоком изящно провели операцию по освобождению своего начальника.

Отто Скорцени много разговаривал с генералом Уильямом Донованом, с 1942 года руководившим американской разведкой, сначала называвшейся Управление стратегических служб, УСС, затем ЦРУ. Донован называл Скорцени «славным парнем» и передал его начальнику УСС в Европе, позднее главе службы ведения психологической войны. Американских разведчиков очень интересовал опыт диверсионной и подрывной деятельности начальника Фриденталя.

В сентябре 1948 года американское информационное агентство Ассошиэйтед Пресс сообщило, что Скорцени находится в США где «занимается подготовкой летчиков», на которых произвело сильное впечатление, когда бывший оберштурмбанфюрер СС показал им способ, при помощи которого небольшой разведывательный самолет брал агента с земли без посадки.

Из Америки Скорцени вернулся в Европу, до 1950 года находился во Франции и был назван журналистами «человеком, которому не нужно виз».

Отто Скорцени, он же Рольф Штайнер, через журнал «Штерн» передал рукопись своих воспоминаний в гамбургское и мюнхенское издательства. В апреле 1950 года о нем опять заговорили в Европе, начавшей читать его автобиографию «Секретная команда Скорцени»

Из Франции Скорцени переехал в Италию, затем в Испанию. Получивший шестилетний тюремный срок Вальтер Шеленберг, из которого он отсидел меньше половины, писал в своих воспоминаниях:

«Иберийский полуостров, Испания, Португалия, Канарские острова являлись прикрытием для работы нашей секретной службы в Южной Америке, с которой мы организовали постоянную курьерскую связь, и где в нашем распоряжении было большое количество сотрудников».

В Испании Скорцени, живший в виллах у Севильи и Константины, создал компанию «Штайнбах». Он часто встречался с бывшим директором Рейхсбанка Ялмаром Шахтом, оправданным Нюрнбергским трибуналом, затем приговоренным палатой денацификации к восьмилетнему тюремному сроку, но в 1950 году реабилитированному. Шахт, представлявший после Второй мировой войны интересы немецких промышленных концернов, называл Скорцени «другом, которого он высоко ценит». Многие европейские газеты регулярно печатали его статьи и брали интервью.

В Испании Скорцени работал с Шеленбергом, «приезжавшим в страну как турист», и оба не раз встречались с каудильо Франциско Франко. Из Испании Вальтер Шеленберг уехал в Северную Италию, где умер в марте 1952 года.

Отто Скорцени всегда боролся за освобождение из тюрем своих бывших товарищей, спасал их от смертной казни. После 1952 года в Штутгарте, Мюнхене, Ганновере, Брауншвейге, Бремене он учредил «Союз бывших солдат СС» и часто встречался с руководителем западногерманской разведки БНД Рейнхардом Геленом, консультировал бундесвер ФРГ. «Союз бывших солдат СС» издавал свои информационные бюллетени, газету «Доброволец», имел свою службу розыска.

Скорцени, представлявший интересы немецких и австрийских промышленников, часто бывал в Латинской Америке, встречался с аргентинским президентом Пероном. В Англии он передал Британской радиовещательной корпорации ВВС свои мемуары, которые под названием «Люди действия» с начала 1959 года начали выходить в эфир. В Ирландии он купил большое поместье, в котором началось разведение овец и лошадей. Вскоре его товарищи купили на Зеленом острове десятки объектов недвижимости, и английские газеты писали, что «Скорцени активно стремится к тому, чтобы получить для своих единомышленников новое жизненное пространство, и ирландская «колония» Германии имеет будущее».

Газеты любили писать о Скорцени различные небылицы, на которые он давал опровержения, говоря, что «готов работать для победы Запада – дайте мне свободу рук и любой противник потерпит поражение в новой войне».

Теоретик и практик диверсионных операций коммандос в Европе, Америке, Азии, Африки, на Ближнем и Дальнем Востоке Отто Скорцени, много лет занимавшийся переправкой за границу, реабилитацией и трудоустройством бывших членов СС, специалист «по внедрению и закреплению в легальном бизнесе», испанский гражданин и консультант ведущих специальных служб, умер в июле 1975 году в Мадриде в возрасте 67 лет и был похоронен в Вене. «Человеку со шрамом» было что рассказать и чему научить своих многочисленных слушателей и учеников, интересовавшихся диверсиями и партизанской войной.

Степан Бандера, наконец, на свободе. То ли службы безпеки ОУН, то ли спецкоманды НКВД УССР

В конце сентября 1944 года Степан Бандера и Ярослав Стецько были переведены из Заксенхаузена в Берлин под домашний арест. Поскольку своего жилья в столице Рейха у них, само собой, не было, их поселили в одной их охраняемых резиденций РСХА, предназначенных для подобных случаев.

Руководители РСХА предложили Бандере с их помощью усилить борьбу с атакующей Германию Советской Армией, и он, понимая, что жизни Третьего рейха осталось не более нескольких месяцев, заявил, что никакие переговоры невозможны, пока хоть один бандеровец находится в заключении.

РСХА начало договариваться с рейхсканцелярией об освобождении заключенных оуновцев. Чтобы не терять времени, оно предложило руководителю ОУН ввести своих бойцов в виде отдельного соединения в Русскую Освободительную армию генерала Власова, от чего Бандера, конечно, отказался. Гитлеровцы срочно создали очередной коллаборационистский Украинский Национальный Комитет и стали собирать в него гетманцев Скоропадского, эмигрантов 1920 года во главе с А. Левицким, бандеровцев, мельниковцев, бульбовцев, группу Кубийовича, предлагая им организовать особые дивизии для войны с Советской армией на Восточном фронте.

Степан Бандера, прекрасно зная, что гетманцы и эмигранты между собой не договорятся никогда, сумел аккуратно дождаться освобождения своих товарищей из германских тюрем и концлагерей, не войдя ни в какие комитеты по отбору пушечного мяса для фронта. В ноябре 1944 года освобождение всех оуновцев было закончено, и в этот момент Скоропадский, конечно, вдрызг разругался с Левицким. РСХА, наконец, с десятого раза определило, кто представляет наибольшую силу в украинском национальном движении, и предложило главе ОУН возглавить мертворожденный Украинский Национальный Комитет.

Степан Бандера тут же сделал резкое заявление:

«Украинский народ не хочет и не будет своей кровью спасать Германию. Мы не будем воевать в иностранной армии ради чужой цели».

Сделав это заявление в декабре 1944 года, Степан Бандера исчез из резиденции РСХА в Берлине и растворился в Германии, уйдя от СД и гестапо в Баварию, в Веймар, где из тайного центра ОУН опять начал руководить Организацией Украинских Националистов. Он решил нелегально добраться на Украину к Роману Шухевичу и УПА, но руководство Организации запретило Проводнику отдаваться в лапы НКВД, понимая, что остаться при этом в живых у него нет никаких шансов.

Бандера начал подготовку общей конференции ОУН для разработки и утверждения ее стратегии и тактики во время разгрома III Рейха и окончания Второй мировой войны. К этому времени положение Украинской Повстанческой Армии было более чем серьезное.

Роман Шухевич прекрасно понимал, что только партизанская война дает возможность УПА бороться на Украине с верными сталинцами. Вся армия была разделена на группы в 30–50 человек, и Шухевич усилил подпольные сети ОУН, неоднократно их продублировав и отладив надежные связи между отрядами УПА, ее штабом и Проводом ОУН. При разделении УПА на самые мелкие группы НКВД уже не мог успешно проводить против нее тотальных войсковых операций, и эффективность действий повстанцев подполья резко возросла. В 1944 и 1945 годах отряды УПА совершили тысячи нападений на верных сталинцев и НКВД на Украине, десятки раз на короткое время входили в районные центры. В 1946 году таких операций было около двух тысяч, в течение 1947–1948 годов – около трех тысяч.

С 1944 года НКВД начал тотальные задержания всех, кто только мог быть заподозрен в принадлежности и связях к ОУН и УПА, и начал выселение на Восток СССР ее возможных сторонников чуть ли не целыми селами. Только за генералом УПА Тарасом Чупрынкой – Романом Шухевичем охотилась тысяча сотрудников НКВД и НКГБ УССР, называя его в документах условным именем «Волк».

Еще в 1941 году НКВД выслал родителей и сестру Шухевича из Украины «в отдаленные области Советского Союза», а брата просто расстрелял. В 1945 году НКВД УССР добрался до его семьи, арестовал жену Наталью, а дочь Марию и сына Юрия отправил в специальный детский приемник. Позднее, в 1947 году, его сын бежал из детдома и нашел через знакомых отца, который под другим именем поселил его на Украине, отправив учиться в школу со словами:

«Мы не мстим за наши семьи, мы боремся за то, чтобы раз и навсегда свалить этот страшный антинародный коммунистический режим». Впереди у его сына Юрия был арест в марте 1948 года и сорокалетний лагерный срок ни за что, опознавание трупа отца в марте 1950 года и освобождение из тюрьмы слепым в пятидесятипятилетнем возрасте в 1989 году, и все это только за то, что его фамилия была Шухевич. НКВД всеми силами иллюстрировал одну из любимых песен верных сталинцев: «я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». То, что миллионы ни в чем не повинных людей в этом вольном воздухе мучительно задохнулись – для НКВД было делом житейским и привычным.

Командующий УПА с августа 1944 года руководил повстанцами из села Улашковцы у Черткова, восточнее Станислава, вскоре ставшего Ивано-Франковском. Лето 1945 года Роман Шухевич находился в Бережанском районе Тернопольщины, зимой 1945 года в селе Пуков западнее Бережан, с октября 1946 года до ноября 1947 года командовал из села Княгиничи на Станиславщине и из села Громное к югу от Львова.

Шухевич не верил, что после 1945 года возможна война между Англией, США и СССР. Он говорил, что УПА и ОУН нужны Западу только на Украине, но не препятствовал, когда некоторые его командиры со своими сотнями пытались прорваться на Запад, поскольку эти прорывы всегда производили в Европе и США эффект разорвавшейся информационной бомбы и сильно вредили верным сталинцам в глазах мирового сообщества. До 1947 года отряды УПА рейдами через несколько границ с боями буквально проламывались из Советского Союза в Германию.

В ноябре 1944 и в 1948 году Роман Шухевич через посредников и, очевидно, с ведома Степана Бандеры начинал переговоры с высшими офицерами НКВД УССР, но, например, пятичасовая встреча сторон в ночь на 1 марта 1945 года на сто тридцатом километре шоссе Львов – Тернополь, ни к какому компромиссу и договоренности не привела, – НКВД интересовали только провокации и полное уничтожение ОУН и УПА.

НКВД УССР не очень скрывал, что в 1944–1948 годах на Украине «местные власти, по существу, потеряли контроль над сельской местностью», однако свои отчеты в Москву писал совсем по-другому сценарию. В ноябре 1944 года Львовский областной комитет Коммунистической партии (большевиков) Украины докладывал своему начальству в Киев:

«Информация о действиях украинско-немецких националистов на территории Львовской области.

Вооруженные банды УПА, несмотря на усилившуюся в последнее время вооруженную борьбу против украинско-немецких националистов, которые под лозунгом борьбы за «самостийную Украину» занимаются грабежами, убийствами советских активистов, в некоторых селах тормозят выполнение хозяйственных и политических мероприятий и пытаются путем террора, запугивания и лживой фашистской пропаганды привлечь на свою сторону местное украинское население.

Установлено, что эти банды, в который находятся вооруженные немцы, проводят свою преступную деятельность в тесном сотрудничестве и при поддержке немцев, получают от них с немецких самолетов оружие, боеприпасы, обмундирование, что, следовательно, разоблачает перед населением подлинную сущность буржуазно-украинских националистов, как пособников германского фашизма и врагов украинского народа.

Действуя на руку немецким захватчикам, банды УПА пытаются срывать проведение хозяйственных и политических мероприятий в ряде районов области.

Наряду с террором и запугиванием населения нередки случаи, когда бандиты насильно угоняют в леса мужчин призывных возрастов и включают их в состав своих банд. Также имеют место случаи нападения банд на работников райвоенкоматов, проводивших работу по призыву в РККА.

Убийствами, террором и запугиванием населения банды УПА также пытались сорвать проведение государственных поставок зерна и других сельскохозяйственных продуктов. В селе Закоморы Одесского района было проведено собрание, на котором крестьяне дали согласие сдать хлеб государству в два-три дня. После этого прошло двенадцать дней, и ни один крестьянин из-за угроз бандитов хлеба не сдал. В это село была послана воинская часть и там она была встречена пулеметным и ружейным огнем. В произошедшем бою были убиты семь бандитов и командир бандеровской сотни, а также сгорело двадцать домов, откуда отстреливались бандиты.

В ряде районов банды делают налеты на мельницы, маслозаводы, молочные пункты, уничтожают оборудование и увозят продукты.

Одной из своих главных задач украинско-немецкие националисты ставят уничтожение партийно-советского актива, как присланного из восточных областей, так и местного. Главарь одной банды Шеремет, оперирующий в Поморянском районе, все время стремится поймать секретаря райкома партии товарища Гробового, чтобы подвергнуть его пыткам и узнать, кто из местных жителей имеет связи с органами НКВД и КГБ.

В нескольких селах были убиты или увезены в лес председатели сельских советов, документация уничтожена.

На протяжении всей своей преступной деятельности банды УПА систематически грабят местное украинское население, забирают скот, продукты питания, одежду.

Одновременно с разъяснительной работой среди населения последнее время значительно усилена также и вооруженная борьба против бандеровских банд. За это время нашими войсками убиты более десяти тысяч и взято около семи тысяч бандитов».

В этом же самом ноябре 1944 года в Особую партийную папку Тернопольского обкома КП(б)У молча почти для всех лег доклад честного и принципиального военного прокурора «О нарушении революционной законности работниками НКВД», и этот изложенный на бумаге ужас на Западной Украине случился совсем не как исключение:

«21 октября 1944 года в село Кривеньке Пробижнянского района прибыла группа в составе пятнадцати человек для выяснения семей активных членов ОУН и участников УПА. В селе группа была обстреляна находившейся там бандой. В результате, потеряв трех человек убитыми, группа возвратилась в райцентр.

Утром 22 октября для ликвидации банды в село Кривеньке из города Черткова прибыли бойцы войск НКВД в количестве шестидесяти человек во главе с майором Полянским и представителем УНКВД младшим лейтенантом Молдавановым, однако банды в селе не обнаружили.

Находясь в нетрезвом состоянии, майор Полянских и младший лейтенант Молдаванов расстреляли ни в чем не повинных граждан в возрасте от шестидесяти до восьмидесяти лет в количестве десяти человек и сожгли сорок пять домов с надворными постройками, домашним имуществом и большим количеством намолоченного хлеба. В числе убитых пять семей являются красноармейскими, из числа сожженных домов около двадцати являются красноармейскими.

Присутствовавшие при поджогах дворов и расстрелах граждан начальник районного НКВД Беляев, заместитель начальника райотдела НКВД Костин, райвоенком Кондрашкин не приняли решительных мер к прекращению провокационных действий со стороны майора Полянского и младшего лейтенанта Молдаванова, а наоборот, являлись безучастными свидетелями расстрелов граждан и поджогов их домов.

Помощники оперативных уполномоченных райотделов НКВД и НКГБ напились и лично расстреляли несколько стариков и сожгли несколько домов.

Начальник паспортного стола райотдела НКВД Фирсов забирал водку в домах граждан села, напился мертвецки пьяным, потерял головной убор и пьяным был доставлен в райцентр.

Бойцы указанной группы в шестьдесят человек по приказанию майора Полянского и младшего лейтенанта Молдованова стреляли в гусей, занимались мародерством, пользуясь паникой среди населения, вызванной пожарами и расстрелами».

Гитлеровские карательные отряды СС легко бы могли посоревноваться со сталинскими карательными отрядами НКВД в убийственной жестокости по отношению к ни в чем не повинному мирному населению, сыграв с ними в чужую страшную смерть вничью.

По западной Украине гуляли пьяные в пень от вседозволенности, безнаказанности и самогона карательные отряды НКВД, в которых бесконечные майоры полянские, лейтенанты молдовановы и их добровольные помощники убивали ни в чем не повинных беззащитных стариков, не разбираясь, оуновцы они или отцы красноармейцев, и устраивали для мирного населения ад, который следовал за ними по пятам, любуясь пылающими домами.

Именно к началу 1945 года, благодаря действиям НКВД, противостояние «советов» и УПА перешло в звериные формы, а термин «око за око и зуб за зуб» стал использоваться не только по своему значению, но и как получится. Это было только кровавое начало, потому что НКВД и НКГБ пустило в ход свое любимое оружие – првкацию, создавая ложные отряды УПА и СБ ОУН.

В Украинской Повстанческой Армии безопасность обеспечивала «служба безпеки» ОУН. Пока УПА представляла собой большие организованные военные части, Роман Шухевич и его Главный военный штаб четко контролировали работу СБ, однако после раздробления повстанцев и в условиях постоянных атак НКВД многие группы СБ ОУН стали действовать почти автономно, а значит бесконтрольно. Столкнувшись с массовой провокацией Наркомата внутренних дел по дискредитации УПА и ОУН в глазах местного населения, эти группы «службы безпеки» не только не выдержали этого удара, но и всадили нож в спину совсем не подозревавших ничего подобного Украинской Повстанческой Армии и Организации Украинских Националистов. Часть групп СБ ОУН устроила внутри Организации резню еще оставшихся в живых романтиков-националистов, мешавших делать им все, что угодно, позоря националистическое движение, и это вместе с карательной провокацией НКВД уничтожило Украинскую Повстанческую Армию и подполье ОУН на Украине.

В Службу Безопасности ОУН во главе с ее руководителем, комендантом Н. Арсеничем, «Михаилом», с лета 1941 года входили общественно-политическая, организационная, хозяйственная, женская, юношеская референтуры, национальные отделы и военно-полевая жандармерия. «Служба безпеки» создала большое количество территориальных органов, состоявших из контрразведывательных, разведывательно-информационных, полицейско-исполнительных отделов, команд военно-полевой жандармерии, в которых служили коменданты, референты, следователи, боевики и архивариусы.

В 1943 году первый командующий создаваемой УПА Клим Савур – Д. Клячковский без ведома руководства ОУН приказал своим людям «очистить территорию западно-украинских земель от вражеских элементов и всех тех, кто допускал критику ОУН и УПА». Этим занялась и Служба Безопасности ОУН.

Сменивший Клячковского в УПА Шухевич был резко против каких-либо внутренних и внешних чисток, проводимой «службой безпеки», но в условиях войны с фашистами, верными сталинцами, Армией Крайовой, мельниковцами, эффективный контроль над всеми территориальными органами СБ был невозможен. С 1944 года взаимоотношения УПА и части СБ ОУН стали конфликтными, и эта вражда постоянно росла.

В «службе безпеки» работали разные люди, которые в условиях разгрома Германии и приближения сталинского убийственного катка по-разному видели будущее Украины и свое. Наряду с отчаянными революционными романтиками в СБ ОУН были и такие, которые с 1943 года начали собирать «сведения о деньгах, золоте и драгоценностях», а были и такие, о которых чудом не расстрелянный эсбистами летом 1944 года, последний командующий УПА Василий Кук говорил на допросе НКВД в июне 1954 года в Киеве:

«В СБ над задержанными издевались и таким путем получали от них показания, которые во многих случаях не соответствовали действительности. Соответственно этому составлялись неправильные протоколы и, следовательно, принимались неправильные решения об убийствах и расстрелах, которые часто проводились на основании бездоказательных доносов».

Территориальные группы СБ ОУН активно действовали на Украине до 1952 года, доведя отношение к себе до того, что боровшиеся за независимость отряды УПА в первую очередь старались уничтожить бандитов из «безпеки», а не бандитов из НКВД, очевидно считая их менее опасными для дела национально-освободительной войны”.

СБ ОУН вела допросы «головою» – логикой и документальным подтверждением фактов, и «рукою» – пытками. Инструкция «Следствие-допрос» говорила о допросах несколькими следователями одновременно, перекрестных очных ставках, допросах «долгим конвейером» со сменой следователей, использовании приемов влияния на психологию допрашиваемого, о «допросах третей степени» с использованием физического воздействия и пыток – избиениях, подвешиваниях, жжения огнем, удушениях и ударах электрическим током.

Чем ближе было к разгрому фашистов и победе верных сталинцев, тем больше было злоупотреблений в группах «безпеки», которые могли без суда и следствия убить селянина, например, только за выпивку с советскими солдатами. В некоторых территориальных «безпеках» даже придумывали собственные пытки, прижигая тела, рубя их топором, выкручивая руки и ноги, вырывая волосы на голове. В СБ появились и садисты, которые придумали «станок» – допрашиваемому связывали вместе руки и ноги, а затем сквозь веревки продевали палку, которую вместе с допрашиваемым вешали на колья, после чего еще и избивали человека. Они же придумали и «цуркувание» – допрашиваемому связывали голову тонкой бечевкой и закручивали ее палкой до тех пор, пока не трещал череп. То, что когда спрашивает пытка – отвечает боль, палачей-эсбистов не интересовало.

Наперебой с палачами из СБ свои преступления совершали и палачи из НКВД и честные военные прокуроры сообщали главарю от Политбюро ЦК ВКП(б) на Украине Никите Хрущеву, что «провокации ряда спецгрупп НКВД и их насилия над местным населением подрывает авторитет Советской власти и носит ярко выраженный антисоветский бандитский характер».

Когда в конце Великой Отечественной войны десятки и десятки специальных групп НКВД под видом отрядов УПА и СБ ОУН пошли в бесконечные рейды по Западной Украине, на ее население опустился ужас, от которого холодели сердца и дыбом вставали волосы на голове. В результате совместных усилий НКВД и части СБ ОУН к лету 1945 года Украинская Повстанческая армия была обескровлена гибелью многих и многих сотен несгибаемых идейных националистов-романтиков, а ее организация была почти разрушена. Роман Шухевич прилагал колоссальные усилия, чтобы Повстанческая Армия действовала централизованно или хотя бы в полуавтономном режиме, и у него многое получалось, но бороться и с чужими, и со своими одновременно, у него уже не хватало сил.

Сразу же после занятия Западной Украины Советской Армией НКВД стал создавать там такую ситуацию, в которой бандеровцам можно было действовать, только подставляя под тотальный удар все население. Понимая это и чтобы избежать непоправимых людских жертв, Степан Бандера и Роман Шухевич начали переводить УПА из боевого в разведывательное положение, но деятельность части СБ ОУН не позволяла им сделать этого полностью.

НКВД «выявлял» не только членов ОУН и УПА, но и тысячи им сочувствующих, с помощью привычных провокаций и укоренившегося после смерти Феликса Дзержинского в 1926 году полного пренебрежения к своей и чужой жизни. Злоупотреблений властью, особенно в районных отделениях НКВД на Западной Украине, с 1944 года было колоссальное количество. Их личный состав хорошо знал, что единственным наказанием за их преступления против человечности будет только перевод на новое место службы, обычно сопровождаемый повышением.

Летом 1944 года один из офицеров НКВД УССР обратился к своему наркому с предложением создать агентурно-боевые группы из бывших советских партизан и перевербованных бойцов УПА и членов ОУН, которые под видом настоящих отрядов УПА и СБ ОУН должны были действовать на Западной Украине.

Руководство НКВД провокационное предложение своего капитана оценило сразу. В 1945 году было создано сто пятьдесят лжегрупп УПА и СБ по десять – пятьдесят человек в каждой, под обязательным началом оперативников, досконально знавших методы и тактику повстанцев. Подобные группы продолжали создаваться до 1952 года, и ад следовал за ними.

Спецгруппы НКВД – лже СБ ОУН и УПА захватывали их руководителей, уничтожали небольшие повстанческие отряды, а большие подводили под удары внутренних войск Наркомата внутренних дел, уничтожали линии связи подполья, искали следы оружия, продовольствия, крыивки-бункера бойцов антисоветского сопротивления. Часто спецгруппы НКВД под видом СБ ОУН публично убивало солдат УПА, успешно разрушая националистическое подполье изнутри. На одного солдата УПА и члена ОУН приходилось по десять сотрудников НКВД, и это была тотальная война на уничтожение без шансов на победу, особенно с учетом того, что среди этих сотрудников было много радостно злоупотребляющих властью нравственных уродов, любивших безнаказанно грабить, насиловать и убивать беззащитных людей.

Под видом отрядов СБ ОУН некоторые спецгруппы НКВД любили ночью задерживать подозреваемых в связях с подпольем селян или просто богатых людей, под угрозой смерти подписывали у них бумаги о том, что они преданные бандеровцы, а утром, переодевшись в свою родную форму, их арестовывать. Богатым предлагали откупиться, например, коровой, центнером зерна и четвертью горилки. Те, кто не мог откупиться, отправлялись в ГУЛАГ, Главное управление лагерей НКВД на медленную и страшную смерть, улучшая спецотчетность по охоте за потенциальными подпольщиками и просто недовольными «советами».

Другие спецгруппы НКВД во главе с неприемлющими подобные методы офицерами, искали настоящих бандеровцев, устраивали им радостную встречу, а ночью разоружали и захватывали. Для повышения достоверности спецгруппа НКВД могла спокойно под видом УПА напасть на местечко и даже районный центр, как это произошло, например, с городом Колтовом.

В 1948 году на границе Украины и Польши НКВД попытался создать лже Провод ОУН Леона Лапинского, «Зенона», который провоцировал людей для их последующих арестов и обязательной конфискации имущества.

Разделившиеся члены спецгруппы НКВД под видом бандеровцев ходили по селам, просили ночлега и еды, давали помогавшим им, невиновным ни в чем, людям нелегальную литературу, а утром их за ее хранение арестовывали. Тем, к которым сотрудники НКВД по каким-то причинам, включая личные, придраться не могли, подбрасывали компрометирующие материалы, например, взрывчатку.

Спецгруппы НКВД делали вид, что их сбросили с английских самолетов, для достоверности они были одеты в английскую одежду, в разговорах применяли английские слова. В НКВД УССР и выше одно за другим шли и шли донесения от действующих на Западной Украине лже-отрядов СБ ОУН и УПА:

«Партизанский отряд, прибыв на указанное вами место под маркой бандеровцев, установил связь с руководителями и связными бандеровцев села Гранки Куты, которые принесли нам масла, сметаны, соли, хлеба, овса и водки столько, что отряд не в силах был употребить. 30 октября все руководители и связные были арестованы. 1 ноября главный связной и руководитель при аресте зарезался ножом, другой связник, восемнадцатилетний лесник, пытался заколоться гвоздем. Всего в селе Гранки Куты было задержано 4 человека.

Командир п/о им. Сталина».

«Доношу, что «банда» в количестве 80 человек, будучи в форме бандеровцев, возглавляемая тремя командирами в форме советских офицеров, вооруженная легкими пулеметами, автоматами, винтовками, выброшена в ночь 14.07.44 Ровенским управлением НКВД в дубнинские леса у хутора Новоселки с целью изъятия СБ, хозяйства, связных банд УПА.

Получив данные Дубенского райотдела НКВД о сосредоточении «банды» в вышеуказанном лесу, в соответствии с Вашим решением в 24.00 15.07.44 нами выставлены заслоны в сторону леса. В 4.30 началась общая операция по ликвидации вышеуказанной «банды». В результате кругового оцепления и блокирование отдельных дворов с клунями «банда» была задержана ротой автоматчиков, оружие изъято.

При разборе установлено, что эта «банда» – отряд истребителей НКВД Ровенской области, послан со спецзаданием, после чего оружие отряду было возвращено и он был отпущен.

Считаю, что в результате отсутствия ориентировки местным органом, последние принимают спецгруппы НКВД за банды УПА, ориентируя войсковые части для проведения чекистско-войсковых операций, что может привести к вооруженным столкновениям и ненужным потерям.

Наличие спецгруппы НКВД в Ровенской области приводит к тому, что часть из них, производит незаконное изъятие продовольствия и одежды, о чем говорят заявления местных жителей. Желательно, чтобы органы НКВД четко ориентировали войсковые части о наличии таких «банд», что исключает бесцельное использование войск».

Заместитель командира. . бригады ВВ НКВД УССР».

«31 августа 1944 года

г. Броды Львовской области

Совершенно секретно

Начальнику ВВ НКВД Украины

Доношу, что 30.8.44 в 18 часов от представителя Олесского районного отдела НКВД и командира 3-го эскадрона получил сведения, что бандгруппа численностью 70 человек напала на Колтов, вырезала население, обезоружила истребительный отряд Золочевского райотдела НКВД и пошла на Сасов.

В 19.00 30.8.44 мной из Брод был выслан отряд в составе 25 человек на автомашине при двух танках с задачей совместно с 3-м эскадроном ликвидировать бандгруппу.

В 23.45 30.8.44 руководитель отряда захвата майор Спиридонов донес по уточнении обстановки, что это истребительный отряд Золоческого райотдела НКВД в 70 человек на рассвете 30.8.44 произвел нападение на Колтов под видом бандгруппы с целью выяснить в этом поселке бандеровцев и как будет реагировать население, и выявить их пособников из местного населения.

Для этой цели истребительный отряд забрал председателя и секретаря поселкового совета, разоружил милицию и произвел стрельбу, в результате чего жители Колтова разбежались по другим селам и донесли в райотдел НКВд местечка Олеско.

Когда командир 3-го эскадрона потребовал объяснения у истребительного отряда Золочевского райотдела НКВД, почему они это делают, его командир сообщил, что «выполняет задание правительства».

Об этом случае было доложено начальнику штаба полковнику. ., который приказал командира истребительного отряда арестовать и с донесением отправить к Вам.

Прошу доложить заместителю наркома о наказании виновных.

Командир. . полка ВВ НКВД».

«г. Киев

7 сентября 1944 года

Совершенно секретно

Командирам соединений ВВ НКВД Украинского округа.

По данным Управления НКВД Ровенской области, 31 августа 1944 года в селе Тайкуры Здолбуновского района СБ ОУН – УПА, переодетой в форму военнослужащих Красной Армии, уничтожена спецгруппа УНКВД в количестве 7 человек.

Бандитами у убитых забраны все документы, в том числе специальные удостоверения, в которых говориться, что истребительный взвод Управления НКВД Ровенской области в количестве 11 бойцов с полным вооружением командируются в Здолбуновский район для выполнения спецзадания.

В виду возможности использования бандитами забранных документов в своих преступных целях, ориентируйте начальников гарнизонов в районах вашей дислокации на предмет задержания бандитов.

Начальник ВВ Украинского округа полковник. .»

Насмотревшиеся на провокации НКВД районные большевистские власти тоже начали свою «борьбу» с подпольем УПА и ОУН.

«13 октября 1944 года

Секретарю ЦК КП(б) Украины …

Секретно

Специальное сообщение

27 августа сего года в Тлустенском районе Тернопольской области работники исполкома райсовета депутатов трудящихся. ., приехав в село Садки указанного района, решили проверить политическое настроение его жителей. Для этой цели они объявили себя бандеровцами и начали ходить ночью по домам и вести с крестьянами антисоветские разговоры.

Председатель сельсовета услышал их разговоры и, решив, что в селе находится группа бандитов, заявил об этом бывшим в то время в селе работникам НКВД, которые, не проверив обстановки, решили вместе с председателем сельсовета ночью уйти из села.

При этом они случайно натолкнулись на выставленный воинской частью караул, который принял двигающихся в темноте людей за бандитов и открыл по ним стрельбу, тяжело ранив работника НКВД.

. . из исполкома прокурором Тернопольской области привлечены к уголовной ответственности по части второй статьи 54–10 УК УССР за противозаконные действия.

Прокурор УССР. .»

«Начальнику УНКВД по Дрогобычской области

27 ноября 1944 года

Совершенно секретно

Специальное сообщение

25 ноября из села Стеняево-Нижняя нами была организована ложная бандгруппа в количестве шестнадцати человек под руководством. . и послана по маршруту Стеняево – Вишня – Орива – Ямельница с задачей установить связи с местными, через которых по возможности связаться и установить место нахождения бандгруппы.

Группа, дойдя до Орива, связалась со связной. ., которая дала проводника на Ямельницу. Придя в Ямельницу, группе удалось установить связных и председателя УПА – ОУН. Руководитель группы. . вызвал бандеровца. . на двор, представился четовым просил, чтобы он дошел до нашей сотни. . согласился. Отойдя на 50 метров, они обезоружили его, забрав гранату и парабеллум, и арестовали. При его аресте взята пропагандистская литература.

25-26 ноября при проческе села Орива задержано 113 человек. После проверки арестовано 4 члена УПА.

27 ноября при проческе села Ямельница было задержано 36 человек, после проверки арестованных нет. Нами захвачены немецкий ранец, бинокль, обмундирование, лошадь с седлом.

В Стеняево – Вишня завербовано 3 человека, в Ориве – 1.

28 ноября отряд выезжает в Подгорцы. Для связи с местными и выявления бандгрупп выделяем группу в количестве пятнадцати человек, которая пойдет под видом бандгруппы по пересеченной местности.

Ст. уполномоченный ОББ Дрогобычской области

Командир парт/отряда им. Сталина. .»

Один за другим гибли от рук спецгрупп НКВД и шедших за ними войск НКВД видные руководители УПА и ОУН.

В декабре 1945 года в засаде погибли начальник ГВШ УПА Дмитрий Грицай и заместитель Шухевича в Бюро Провода ОУН Дмитрий Маевский. Перед этим под винницким Литином в окружении засады погиб проводник Центрального округа ОУН на восточно-украинских землях, командир «УПА – Юг» и член ГВШ УПА Емельян Грабец, «Волк».

В засаде НКВД в 1945 году погиб начальник учебного отдела УПА, командир взвода батальона «Нахтигаль» Василий Брилевский, «Боровой». В том же году референт пропаганды Провода ОУН Петр Дужий, «Дорош» и его брат, руководитель нелегальных типографий УПА Николай Дужий, спецгруппой НКВД были в крыивке-бункере отравлены газовыми гранатами, и приговорены к расстрелу, замененному двадцатью пятью годами ГУЛАГа.

В 1945 году офицер батальона «Нахтигаль», организатор Украинской Народной Самообороны, член ГВШ УПА, командир «УПА – Запад» Александр Луцкий, «Беркут» был захвачен спецгруппой НКВД, осужден к смертной казни и расстрелян.

В сентябре 1947 года в бою с спецгруппой НКВД взорвался на мине заместитель Степана Бандеры по пропаганде, руководитель подпольной радиостанции «Независимая Украина», краевой проводник в Карпатах и член Главного Командования УПА Ярослав Старух, «Знамя».

В ноябре 1950 года в яростном бою со спецгруппой НКВД под Львовом погиб идеолог ОУН и УПА, заместитель Шухевича по УГОС и член Провода ОУН Иосиф Дьяков, «Наум».

С началом деятельности специальных групп НКВД на Западной Украине руководители и бойцы ОУН и УПА стали гибнуть массово, а Народный комиссариат внутренних дел все наращивал и наращивал свои атаки. В Государственном архиве Российской Федерации (фонд 9478, опись 1, дело 487, листы 212–223) сохранился подробный доклад начальству командира спецгруппы Тернопольского УНКВД майора Соколова, за борьбу с бандеровцами представленного к званию Героя Советского Союза. Этот доклад можно прочитать только с помощью ведра валерьянки, а то и валидола.

«Генерал-майору Горшкову

Совершенно секретно

В марте 1945 года по трем районам Тернопольской области, где должен был проходить межкраевой съезд ОУН, проходила большая чекистско-войсковая подготовка по захвату руководителей ОУН, прибывших на съезд.

Когда операция была в самом разгаре, ко мне приехал полковник товарищ Сараев и дал поручение организовать специальную группу из задержанных бандитов, которая под моим руководством под видом бандитской группы будет работать по районам Тернопольской области.

Численность этой группы должна быть 60–70 человек. Командиром группы т. Сараев назначил нашего бывшего агента «Быстрого», который раньше был комендантом боевики «службы безопасности» окружного провода ОУН, Николая Глинского. Он работал у нас, был проверен, активно участвовал в операциях и был несколько раз ранен. Ему т. Сараев поручил подбирать людей в группу из задержанных.

В селе Конюхи я успел подобрать только пять человек – Петр Лелюк, кличка «Гонта», комендант жандармерии куреня «Роман»; Иосиф Мелеш, кличка «Меч», боевик боевки «СБ» (оба дымом были выкурены из крыивки); Роман Битковский, кличка «Вася», боевик сотни «горлорезов», он явился добровольно; с ним добровольно явился русский Николай Воробьев, кличка «Воевода», он был назначен бандитами в местную боевку, от них убежал и скрывался отдельно от бандитов и от нас.

Доктор «Кох» показал лазарет, где он лечил раненых бандитов. Была изъята большая аптека, две повозки медикаментов, и задержан санитар Михаил Андрющенко, кличка «Буренной», который тоже был зачислен в спецгруппу.

Петр Лелюк поймал старшего бандеровца села Конюхи, кличка «Крыч», показал ряд крыивок, из которых повынимали около тридцати бандитов.

Иосиф Мелиш показал склад, из которого изъяли два станковых пулемета «Максим», два немецких пулемета «МГ», к ним 7000 патронов, 6 винтовок, много ракет и гранат.

В общем, каждый из них показывал то, что знает и что являлось как бы залогом того, что он порывает свою связь с бандитами и переходит к нам.

В процессе операции, в селе Глинна был задержан бандит «Муха», Дмитрий Дыдык. Он в числе группы в четыре человека прорывался через наше оцепление. Двое из них были убиты, один тяжело ранен, «Муха» расстрелял все патроны по нашим бойцам, двоих из которых ранил, потом хотел подорваться на гранате, но она не взорвалась, и его захватили живым.

Когда его привели ко мне, раненного, то он лег на землю и сказал: «Бейте, убивайте меня, я все равно вам ничего не скажу». Я ему сказал, что никто его бить не будет, а что он знает, так мы сами больше его знаем. Я дал ему возможность поговорить с Петром Люком, «Гонтой» и другими, которые в открытую работали с бойцами, разыскивая в селах схроны, склады и бандитов, и сказал Лелюку, чтобы он завербовал «Муху» в группу.

Вечером «Муха» попросился сходить домой повидать родственников и кое-что узнать. Село было окружено плотным кольцом, уйти ему было некуда, поэтому я его отпустил. Он вернулся под утро и рассказал мне, что вся боевка села Глина, тридцать четыре человека, сидит в селе, спрятавшись в схроны, и он знает, где кто скрывается и может их вытащить.

Я дал ему автомат и двух солдат и «Муха» повел их ловить бандитов. К вечеру «Муха» со взводом задержал тридцать три бандита с двумя ручными пулеметами, винтовками, автоматами, пистолетами, гранатами. Вот из этих задержанных началась организация спецгруппы.

«Муха» мне рекомендовал, кого брать в группу, и посоветовал брать и мельниковцев, которые никогда не сговорятся с бандеровцами, и все, что будут делать в группе бандеровцы, мне станет известно от мельниковцев, и наоборот. Я этот совет использовал.

Действительно, отобранные двое мельниковцев сыграли большую роль, чтобы удержать группу от распада. Они агитировали людей не разбегаться и честно служить Советской власти, а мне сообщали все, что говорят между собой бывшие бандиты.

Из задержанных было отобрано девятнадцать человек, по главе с Глинским, сотником. Группа была разделена на три роя – отделения. Одним роем командовал «Муха», вторым Стефан Микитюк, кличка «Железняк», а третьим роем – «Гонта». Оружие у всех было свое, мы только получили немного боеприпасов.

Первое время я не решался идти с группой на боевые операции, так как от агентуры поступали сведения, что почти все собираются бежать. Я предложил каждому члену группы написать письма знакомым или бандитам, чтобы те добровольно явились к нам. Целую неделю они писали письма к своим знакомым, которые передавались через родных, и добровольно к нам пришли семьдесят четыре человека, большинство с оружием.

Среди них пришел старший бандеровец села Конюхи Петр Городецкий, кличка «Дуб». Он указал девять крыивок с хлебом, боеприпасами и оружием. Из них мы взяли четырнадцать тонн хлеба, тысячу патронов, семь винтовок и семнадцать комплектов немецкого обмундирования, которое было отдано группе. Также Городецкий показал крыивку в стене на Выбудовском хуторе, где скрывалось шесть человек из поветовой боевки «службы безопасности» со старшим бандитом «Граем».

Чтобы проверить группу в бою, я решил провести операцию по ликвидации этой «СБ». Мы на заре неожиданно окружили хату, где стоял схрон, четверо бандитов было в хате, двое в схроне, они стали отстреливаться из пулемета и автоматов. Мы их всех перебили, схрон забросали гранатами, хату сожгли. Из спецгруппы был тяжело ранен боец Ростислав Кульчицкий, кличка «Волк», который остался калекой. Товарищ Сараев отправил его на работу паспортистом в Тернополь.

После этой операции весть о том, что бывшие бандиты активно бьют бывших товарищей, разлетелась по всему району. «СБ» начала преследовать семьи бойцов спецгруппы. Боевики приуныли, боясь за свои семьи, и сведения от агентуры о намерении бежать поступали все больше и больше.

Об этом я поставил в известность т. Сараева, который приказал мне вывести группу в другой район и работать как войсковым разведчикам при 187 Особом стрелковом батальоне Управления НКВД, который в том районе проводил операции.

В другой район группа пошла в числе двадцати трех человек и со взводом автоматчиков 187 ОСБ. Еще двенадцать человек с нашими заданиями были отпущены в села.

В село Сюлко мы как банда пришли ночью и зашли прямо к председателю сельсовета, у которого прямо спросили обстановку в селе. Он нам сказал, что в селе спокойно, войск нет, приехал надрайонный проводник «Руслан» со своей охраной, где он находится в селе, председатель не знает, и пришла группа «СБ» с комендантом поветового провода «СБ» «Зверем».

Боевики спецгруппы сказали, что они из полевой жандармерии куреня «Резуна» и разыскивают своих дезертиров.

Пропагандист «СБ», проводивший беседу с жителями в сельсовете, повел нас к схронам, где сидели «Зверь» и «Руслан». Мы связали выходивших из схрона бандитов, «Руслан», «Береза» и представитель ОУН в селе «Крот» вырвались, бросились бежать и их моментально убили. Один из шести задержанных бандитов показал нам схрон, где сидели боевики «СБ», пять человек. Они отказались выйти из схрона и мы их придушили дымом.

«Зверь» ничего говорить не хотел, но его боевики дали ценные сведения. По их данным два наших батальона работали десять дней. В результате операции было убито 59 бандитов и 70 взято живьем. Сколько было взято оружия, я сейчас не помню, но много.

Когда батальоны занимались операцией, мы без прикрытия пошли в село Яблонов Станиславской области. Ночью мы спросили у председателя сельсовета, есть ли у него в селе лошади и повозки, оставленные у него каким-либо куренем. Мы забрали пятнадцать лошадей и восемь повозок, оставленных куренем «Резуна», и представителя ОУН в селе, станичного. Он стал с нами ругаться за лошадей, тогда мы забрали его с собой, убили и бросили в колодец.

Начальник Коропецкого райотдела НКВД сообщил мне о том, что председатель сельсовета села Комаровка имеет тесную связь с местной боевкой «Трегуба» и ничего о появлении бандитов в селе НКВД не сообщает.

Ночью мы спецгруппой под видом бандитов, как «СБ», вошли в Комаровку, арестовали председателя сельсовета, обвинив его в том, что он выдал всех бандеровцев и сочувствующих Советской власти. Председатель стал нас уверять, что ненавидит Советскую власть и всегда помогает бандитам, назвал их клички. Мы сделали вид, что хотим его повесить, но потом простили, дали еще тридцать палое и ушли.

Утром я с ротой автоматчиков внутренних войск НКВД вошел в село и председатель сам прибежал ко мне с жалобой на бандитов, на которых он был страшно зол, и дал данные о месте нахождения банды «Трегуба». По его данным мы провели операции, и банда «Трегуба» была ликвидирована, семнадцать бандитов убиты, а сам раненный «Трегуб» утонул в реке Коропце, одиннадцать бандитов взяли в плен.

Я описал довольно крупные операции, которые проводились по данным спецгруппы, но кроме этого группа поснимала много связных в нескольких районах.

Через некоторое время был получен приказ Сараева привезти спецгруппу в Чертков и передать ее старшему уполномоченному НКВД Овчаренко, а самому работать с войсками. Когда боевики узнали, что они идут в Чертков, то среди них пошли разговоры, что их там разоружат и отправят в лагерь. По дороге до Черткова шесть человек из группы бежали, четверо с оружием. Впоследствии троих из них мы убили, двоих поймали.

В Черткове группу доукомплектовали, передав в нее еще семь человек, в числе которых были бывший комендант жандармерии куреня «Быстрого» и заместитель сотника. С этой группой Овчаренко и пошел.

В это время нам стало известно, по переписке, в разное время захватываемой у бандитов, что работа спецгрупп под видом банд бандитам известна. Эта расконспирация случилась потому, что почти все райотделы НКВД, преимущественно Ровенской области, организовали спецгруппы, которыми пытались действовать под видом банд. От убегающих обратно в банды боевиков спецгрупп бандиты УПА быстро узнали эту методику и ввели пароли по представителям ОУН в селах. Как только спецгруппа входила в село, не имея такого пароля, ее сразу же обстреливали.

Наша группа, работающая в районах, имела несколько перестрелок с бандитами в то время, когда она входила в села под видом банды. Товарищ Сараев приказал мне снова принять группу и посоветовал перестроить ее работу под видом группы «службы безопасности УПА».

Я посоветовался с командирами спецгруппы и мы решили – нам не надо больше ходить по селам под видом банд, ища бандитов, а надо воровать из сел людей, стоящих на учете райотделов НКВД, как имеющих связь с бандитами, и допрашивать их под видом «СБ», обвиняя их в секретном сотрудничестве с НКВД. Командиры это одобрили и сказали, что так работа пойдет, а бандиты никак не смогут уловить наших действий.

Через начальника Мельниковского отдела НКВД мы вызвали в район председателя села Ольховы, по дороге его захватили, завязали глаза, «СБ» только так и делает, увезли его в Мельницу и там допросили как секретного сотрудника на чердаке. Он нам рассказал, что в селе существует вооруженная группа юношей, перечислил весь ее состав и вооружение, указал людей ОУН, которые поручатся за него, что он никаких связей с НКВД не имел.

Председатель нам рассказал, что знает схрон, где скрывается подрайонный проводник «СБ» «Явор». Мы с председателем отправились в село Ольховец, забрали «Явора», которому сказали, что мы из областного провода «СБ» и арестовываем его за бездеятельность. Председателя сельсовета мы отпустили, а «Явора» с завязанными глазами увели с собой и допрашивали на чердаке. Он всячески перед нами оправдывался, доказывая, что он много работал, рассказал, в каких убийствах участвовал, в каких схронах сидят люди, которые за него поручатся. Во время видимости облавы «Явора» взяли бойцы 22-го батальона.

По данным «Явора» немедленно провели операцию в селе Ольховец, в результате которой была полностью боевка юношей с их командиром, помимо этого было убито девять бандитов, которые в момент операции пришли в село за продуктами.

Я хотел в селе Иване-Пусте взять со спецгруппой подрайонную проводницу ОУН, но там мы столкнулись с бандитами, из которых в перестрелке убили шесть человек. Жена «Явора» разведчица «СБ» «Тамара» была нами захвачена, но вырвалась и бросилась в колодец, в котором погибла.

Было поручение т. Сараева мне с группой выехать в Бережанский район и там искать руководящие центры ОУН и УПА.

Мы захватили связную областного проводника, которой дали бежать, а потом задержали, как бандеровцы из «СБ». Она нам сказала, что была задержана НКВД, бежала и привела к схрону областного проводника «Белого», где мы взяли одного боевика, «Чада». Он нам рассказал, что в селе «Рай» в схроне в двойной крыше должен быть «Белый», но там был только его адъютант, которого мы взяли раненым.

Мы вскрыли еще три схрона Центрального Провода ОУН, но без людей. «Чад», которого я взял в спецгруппу, сказал, что недалеко от села Лесники он знает табор, где по средам собираются большие командиры УПА.

В среду мы провели операцию ротой 229-го Особого стрелкового батальона и спецгруппой. В ее результате были убиты командующий южной группой УПА «Гордиенко» и командующий северной группой УПА «Довбня». Был задержан старший их охраны «Чабан», который дал ценные показания и был оставлен в спецгруппе. По его сведениям целый месяц проводились операции НКВД и спецгруппы.

Товарищ Сараев дал в спецгруппу бывшего окружного референта ОУН по финансам «Мирослава». Он в группе играет роль проводника «СБ», первым допрашивает задержанного «сексота», своим видом и чистым галицийским выговором рассеивает у задержанного всякие подозрения о том, что его допрашивает именно «СБ». Следователем назначен «Чад», а «Чабан» помогает в допросах и охраняет задержанных.

Настроение в спецгруппе в настоящее время хорошее, настроений к побегу в банды обратно нет.

Со снабжением людей и лошадей продуктами питания дело обстоит так. В каждом селе, расположенном вдалеке от шоссе, бандитами оставляется так называемый организационный скот, свиньи, коровы, взятые бандитами при погромах семей «сексотов». О его существовании знает каждый председатель сельсовета. Мы заявляемся к такому председателю, спрашиваем, есть ли организационный скот и какой, и он нам, как бандитам, дает сколько надо свиней, телят, за что мы даем ему расписку от имени какой-либо банды, действующей на этой территории.

Так же и с хлебом. Бандиты отдают на мельницы хлеб, собранный у населения. Мельники знают про этот организационный хлеб и так же выдают его нам под расписку от имени какой-либо действующей банды.

Спецгруппа, действующая в районах Тернопольской области как контрольный отдел «СБ», в своих действиях не уловима для бандитов. Боевики группы, одетые в красноармейскую форму, останавливаются в селах у райцентров, готовят схроны, где можно допрашивать и ночами, переодевшись в смешанную форму, выезжают на операции для захвата заранее намеченных объектов.

Командиры отделений спецгруппы имеют свою агентуру, т. н. информаторов «СБ». Такая агентура нами вербуется под видом «СБ», как бы для наблюдения за поведением «отделов» и «кустов», а так же за окружением проводников. Таким образом, от такой агентуры мы узнаем, где и какие «отделы» проходили, в каких селах и у кого останавливались, так же узнаем, где и куда проходят проводники и где останавливаются.

Существенным недостатком нашей спецгруппы, действующей в Тернопольской области, является то, что у нее нет постоянной войсковой поддержки. Бывает много случаев, когда группа сталкивается во время своей работы с бандитами, вступает с ними в перестрелку и получается, что за перестрелкой проваливает свою работу, а преследовать и уничтожать банду спецгруппе не представляется возможным, так как она для войсковых операций все-таки малочисленна, имеет в своем составе двадцать семь человек, вооруженных пятью ручными пулеметами, двадцатью двумя автоматами, винтовками, пистолетами, гранатами. Для передвижения спецгруппа имеет пять парных повозок и двух верховых лошадей.

3 января 1945 года, Чертков.

Майор Соколов».

Не все спецгруппы НКВД – лже УПА и СБ ОУН, особенно сформированные не из перебежчиков, а из партизан, действовали с таким эффектом, как двадцать семь бывших украинских националистов майора Соколова, но дело было не только в этом.

Провокация НКВД была так всеобъемлюща и колоссальна, что потери бандеровцев, особенно с конца 1944 года, были огромны. Имевшие опыт борьбы в подполье еще с польских времен нелегалы ОУН, которые легко и быстро могли бы блокировать провокации верных сталинцев, были выбиты гестапо в 1941–1942 годах, погибли в боях с фашистами, мельниковцами и польскими националистами Армии Крайовой в 1943 году, полегли в боях с войсками НКВД, охранявшими тылы наступающей Советской Армии в 1944 году, или были убиты территориальными органами «Службы безпеки». Молодые члены ОУН и УПА не могли противостоять НКВД, имевшему огромный карательно-провокационный опыт, и действовали против него с опозданием, теряя и теряя людей.

По украинским селам шли бесконечные ряды спецгрупп НКВД, выдававших себя за бандеровцев, убивали повстанцев, уничтожали схроны, бункеры, крыивки, склады оружия, продовольствия, медикаментов, оставляли ОУН и УПА без баз снабжения, без которых воевать нельзя. За спецгруппами НКВД по тем же исстрадавшимся и залитым кровью украинским селам шли боевки «службы безпеки ОУН», часть которых убивала не чужих, а своих, и это было ужасно.

Никто не знал, кто друг, кто враг, кто свой, кто чужой, кто националист, кто провокатор, и в любом случае селянин, не виноватый совершенно ни в чем, попадал в прицел людей с оружием, одетых во всевозможную форму. Руководство бандеровцев выбивалось под ноль, линии связи стирались в пыль, рядовые бойцы гибли или переходили на сторону «советов», выдавая крыивки и дерясь с бывшими товарищами по оружию, которых со всех сторон ждала смерть, и они знали об этом. В этом кошмарном хаосе безмерной государственной провокации верных сталинцев все члены националистического сопротивления были обречены на гибель, потому что победить в такой ситуации невозможно никак. Перебить всех представителей большевистской власти на Западной Украине бандеровцы не могли из-за их постоянно заменяемого количества, но могли только погибнуть в боях с десятикратно превосходящим противником.

Добровольцы ОУН и УПА дрались отчаянно, а мобилизованные совсем не хотели умирать, и это было совершенно справедливо. Комплектование УПА не только по добровольному принципу было стратегической ошибкой ее руководства. В 1945 году уже все понимали, что у бандеровцев впереди нет победного будущего, а только геройская смерть, ГУЛАГ и бесконечное сидение в бункерах, и мы никому не желаем оказаться в такой страшной ситуации.